Two three. No, four, and what is this, a new world?

Эра 3. Сегмент 6. Цикл 15. Трасса I-70. На подступах к Денверу. Внутри бронированного «Страйкера», летящего сквозь густой, пропитанный пеплом и химикатами туман Невады, воняло так, как пахнет настоящая война. Это был густой, удушливый коктейль из сгоревшего кордита, пролитого антифриза, дешевого синтетического табака и тяжелого, железного запаха свежей крови. Они возвращались домой. Шестеро выродков, выплюнутых старым миром и подобранных Архитектором. Единственные живые ублюдки в Империи мертвецов. «Страйкер» подпрыгнул на куске искореженного асфальта. — Бля-я-ядь... — сквозь сжатые зубы прохрипел Райкер. Он лежал на ребристых стальных полах десантного отсека, закинув ноги на ящик с патронами. Его левый бок представлял собой кусок сырого, пульсирующего мяса, перемолотого осколками дрона. Моисей, невозмутимый, как гранитная плита, сидел над ним на корточках. Арабский медик держал в зубах маленький фонарик, заливая рану медицинским клеем и хирургической нитью стягивая разорванные края кевлара и кожи. Он работал без анестезии. В ней не было смысла — микропомпа в затылке Райкера гнала по венам «Омегу-Ультра», превращая агонию в глухой, вибрирующий белый шум. — Не дергайся, Иван, а то я тебе эту дыру степлером зашью, — спокойно процедил Моисей, вытаскивая хирургическим зажимом очередной зазубренный кусок стали из мышц русского. Кусок металла со звоном упал в алюминиевый лоток. — Да я спокоен, как удав, Мойша, — оскалился Райкер, сплевывая розовую слюну на пол. В его абсолютно черных, расширенных глазах прыгали демоны. — Просто этот ебаный хохол трясет колымагу на каждой кочке! Огромная туша Даниэля нависла над Райкером. Украинец сидел на скамье, перематывая свою простреленную ногу грязным бинтом. Его пулемет M249, раскаленный до такой степени, что краска на стволе пошла пузырями, покоился у его ног. — Я бы тебя вообще на дамбе оставил, еблан ты суицидальный, — рыкнул Даниэль, но в его голосе слышалась тяжелая, звериная братская любовь. Он вытер пот со лба огромной лапой. — Ты какого хуя под пулеметы прыгнул? Решил, что ты бессмертный? — Я решил, что без моей шикарной жопы ты там расплачешься и сдохнешь, хохол, — Райкер попытался рассмеяться, но закашлялся, брызнув кровью. — Кто ж тебя еще подъебывать будет? Архитектор? У него с юмором туговато. — О, Господь любит долбоебов, братья! — вмешался Алекс. Православный псих сидел в углу броневика, скрестив ноги. Он методично, с маниакальной нежностью натирал свой гигантский мясницкий тесак куском камуфляжа, сорванного с убитого наемника. На лезвии всё еще блестели куски чужих мозгов и серого вещества. — Ангелы сегодня смотрели на нас и ахуевали! — Алекс возвел глаза к стальному потолку, перекрестился окровавленной рукой и истерично заржал. — Я одному уебку так уебал, что у него крестик из жопы выскочил! Аминь, нахуй! Ник сидел напротив, лениво перекидывая из руки в руку оставшийся блок С4. — Алекс, ты реально отбитый, — усмехнулся подрывник. — Ты хоть понимаешь, что мы только что вшестером разобрали укрепленный узел, который охраняла рота спецуры? Мы не просто выжили. Мы их, блять, унизили. — Мы их не унизили. Мы их посчитали, — подал голос Филип. Израильтянин сидел за рулем «Страйкера», глядя в лобовое бронестекло на сгущающийся туман Денвера. Его голос был тихим, ровным, как звук работающего хронометра. Бывший лейтенант ЦАХАЛа вел многотонную машину с хирургической точностью. Для него весь мир был просто набором тактических переменных. — Сорок восемь подтвержденных. Из них пятнадцать — в ближнем бою. Эффективность группы — девяносто два процента. Потеря крови допустимая. — Слышал, Райкер? Допустимая, блять! — хохотнул Даниэль, хлопая русского по здоровому плечу. — Так что не ной. До Денвера доживешь. А там я тебе лично стакан спирта налью. Они были сломанными игрушками старого мира. Мигранты, которые до Апокалипсиса дрались за копейки на стройках, работали вышибалами или гнили в депрессии. Система выплевывала их. Но Дэймон Смит дал им цель. Он не забрал у них разум, как у миллионов «Детей Гаража». Он дал им микродозу яда, которая выжгла в них страх, и позволил им стать тем, кем они всегда хотели быть — Абсолютными Хищниками. Они просто работали на Левиафана, без мольбы и покорства, потому что только в его безумной Империи они могли быть свободными. ----------- Денвер. Внутренний периметр. Капитолий. «Страйкер» с ревом въехал на внутренний двор Цитадели, разрывая плотный химический смог. В отличие от внешних улиц, где лоботомированные граждане ходили как серые тени под гул Белого Шума, здесь была зона стерильного контроля. Бронедвери машины с лязгом распахнулись. Шестеро Ублюдков вывалились на гранитные плиты. Простреленные, перемазанные машинным маслом, мозгами и копотью, они пахли смертью так сильно, что даже гвардейцы Пепла инстинктивно отступили на шаг. Даниэль и Моисей вытащили Райкера, закинув его руки себе на плечи. Русский еле передвигал ногами, но на его лице играла всё та же сумасшедшая, окровавленная улыбка. Алекс шел впереди, поигрывая тесаком, Ник и Филип замыкали строй. На вершине лестницы их ждала Эбигейл. Архитектор Войны стояла неподвижно, как статуя из обсидиана. Её черная форма была безупречно чистой. В её венах циркулировала «Омега-Блэк», блокирующая любые эмоции. Её глаза были двумя застывшими озерами ртути. Разница между ней и Отрядом 66 была колоссальной: она была холодной машиной, они — первобытными зверями на стероидах. Отряд тяжело поднялся по ступеням. Даниэль и Моисей остановились, удерживая висящего на них Райкера. Эбигейл скользнула по ним ледяным взглядом. Она отсканировала пробитую броню, разорванное бедро Даниэля и месиво в боку Райкера. Ни один мускул на её лице не дрогнул. — Статус объекта, — сухо, как выстрел, произнесла она. Филип сделал шаг вперед. Бывший израильский офицер протянул Эбигейл взломанный криптоключ от главных серверов дамбы Гордона. — Объект взят, тактический офицер. Турели деактивированы. Насосы переведены в автономный режим под контроль Цитадели. Сопротивление обнулено. Эбигейл забрала ключ. — Потери? — Райкер решил почесать спину о роторный пулемет, — хрипло заржал Даниэль, кивая на повисшего на нем русского. — Но эта сука слишком злая, чтобы сдохнуть. Мы все в строю. Райкер, харкая кровью, поднял голову и посмотрел в мертвые глаза Эбигейл. — Я же обещал, босс... — просипел он, улыбаясь так широко, что разошелся шов на брови. — Мы выебем всё, на что ты покажешь пальцем. Дамба наша. Эбигейл смотрела на них. Внутри неё, за бетонной стеной химии, где-то очень глубоко, тактический командир старого мира оценила этот нечеловеческий подвиг. Эти шестеро психов только что сделали то, на что Пентагон отправил бы батальон при поддержке авиации. Она не стала улыбаться. Она не стала их хвалить. В Империи Пепла нет медалей. — Медблок минус второго уровня открыт для вас, — ровно произнесла она, разворачиваясь к дверям Тронного зала. — Залатайте мясо. Через двенадцать интервалов вы выступаете в Оклахому. Архитектору нужны новые узлы. — Оклахома? Заебись! Говорят, там классное барбекю! — радостно завопил Алекс, целуя свой тесак. Эбигейл исчезла за дверями. Отряд 66 остался на гранитных ступенях. Даниэль посмотрел на Райкера, потом на Моисея. Гигантский хохол устало, но с диким облегчением выдохнул. — Ну что, ублюдки. Пошли зашиваться. А потом я выпью ведро спирта. — Только если ты мне сам его нальешь, брат, — простонал Райкер, опираясь на плечо украинца. — У меня правая рука нихуя не поднимается. Они побрели вглубь Цитадели, оставляя на идеальном мраморе грязные, кровавые следы. Шесть скальпелей Левиафана. Ублюдки Вавилона. Единственные, кто танцевал в этом химическом аду под свою собственную, ебаную музыку.