Борьба за солнышко

До ноября осталось сорок восемь дней, и Хината снова осушил свою бутылку, благодарно кивнув Ячи-сан. Тренировка закончилась три минуты назад, и пора было бы уже прибраться в спортзале, но сначала нужно было сделать растяжку. Сугавара-сан стал его партнёром. Дотягиваться до пяток было сложно, хотя сейчас Хината мог спокойно дотронуться до них без помощи других. Коуши с какой-то осторожностью надавливал на его плечи, и Хината мрачно подумал, что наверняка альфа не почувствует его вес, когда они поменяются местами. — Нормально? — спрашивает сзади Сугавара-сан, и Хината фыркнул, чувствуя, как сэмпай явно осторожничает с ним. — Суга-сан, ещё сильнее, — а потом немного подумав, добавил: — Я не сломаюсь. — Так? — Ещё. Сугавара нахмурился, но всё же надавил немножко сильнее, когда послышался хруст. Хината довольно застонал, почувствовав приятную волну боли, совсем не заметив, как покраснели щёки третьегодки. Этого… он совсем не ожидал. Шоё же до конца не замечал напряжённое состояние сэмпая, и, когда они поменялись местами, омеге пришлось оттолкнуться от пола, чтобы прибавить себе веса и помочь Суге-сану растянуться. Где-то рядом Тсукишима надавливал на плечи Кагеямы, припомнив его грубые движения и не забывая оскорблять связующего. Кто их так поставил, до сих пор неизвестно, но Ямагучи, хихикающий в стороне вместе с Нишиноей-саном, отвечал на многие вопросы. Это был субботний вечер, когда к ним в спортзал зашёл Такеда-сэнсэй. Уставший и немного помятый, учитель присел на скамейку, тяжело вздыхая. Киёко-сан принесла бутылку воды сэнсэю, когда тот начал свой говор, как раз в тот момент, когда ребята собрались вокруг него: — В общем, только что мне позвонил куратор волейбольного клуба Иногинами, — вздохнул тот. Хината хитро улыбнулся, локтем толкнув Ямагучи в бок, на что тот отозвался недовольным взглядом. — Говорит, что их капитан возжелал идеей тренироваться с нами, и попросил нас поиграть хоть один сет. — И когда они придут? — осторожно спросил Даичи, пока сзади него Ямагучи пытался хоть как-то оттолкнуть от себя приставучего омегу. Ладно бы, если он приставал с другими целями, но заелось же в этой черепушке десятого знакомство капитана и двенадцатого номера. — Во вторник. — У нас есть два дня, — кивнул Асахи. — Как бы они не натворили ничего глупого, — тяжело вздохнул Энношита, и рядом стоящий Нарита активно закивал. Не один Хината видел, как капитан-гопник той команды разговаривал с Тадаши. — Ах, любовь! — Хината! Шоё захохотал в голос, уворачиваясь от мячей, брошенных в его сторону от Ямагучи под возмущённые вопли Танаки, который собирал их до этого времени. Когда Ямагучи успокоился после того, как попал мячом по голове Шоё, они приступили к уборке. Хината и Кагеяма снова соревновались между собой, когда их поставили вместе, чтобы вымыть полы. Мало кто знал, что Даичи ставил их так, потому что те, соревнуясь между собой, делали всё так чисто и аккуратно, что не было претензий насчёт их криков. — Эй, после ДжоДженси и Вакутани Минами наш противник — АобаДжосай, — тяжело дыша, первым заговорил Шоё, когда они остановились на передышку, чтобы пойти по второму кругу. Кагеяма настороженно бросил взгляд в сторону омеги, кивнув головой. — Тут Ойкава-сан как-то упомянул, что завтра утром у них будет тренировочный матч с выпускниками. — Ойкава-сан? — Да. Мы иногда переписываемся, — кивнул Хината и, чтобы подтвердить свои слова, вытащил из кармана телефон. Тобио нахмурился, какого чёрта Хината общается с его сэмпаем? — Он говорил, что хотел попробовать себя связующим среди незнакомых людей, — омега показал переписку, не сразу найдя нужную ему часть, и Кагеяма нахмурился снова. — Зачем ты мне это говоришь? — Просто я вспомнил, что ты говорил мне, что восхищаешься Ойкавой-саном и до сих пор не уверен, на что он способен, — Хината вытер футболкой пот со лба. — Мне надо кое-что у него забрать, вот я хотел, чтобы ты пошёл со мной, — Шоё растерялся. — Ну, если ты хочешь, конечно. Ты бы мог посмотреть, как он играет. — А мне можно? — Не знаю, — пожал плечами Хината. Он открыл рот, чтобы продолжить своё предложение, когда его телефон неожиданно зазвонил. Омега принял звонок сразу же, удаляясь из спортзала на несколько секунд под любопытными взглядами Кагеямы и Нариты-сана. Они как раз закончили с уборкой, когда Хината вернулся. Омега успел в последний миг помочь убрать швабры и ведро в кладовку, после чего они всей командой пошли в сторону магазина Укая. Там-то Хината продолжил разговор с Кагеямой, время от времени поедая мясную булочку. — Ойкава-сан отменил наши планы, поэтому можешь забыть про моё приглашение, — хихикнул он, игнорируя недовольный взгляд Короля Площадки. — Кажется, он всерьёз взялся за это дело. — Я всё равно пойду, — фыркнул Кагеяма. — Мне хочется посмотреть на то, как он играет, — Тобио откусил кусочек булочки. — Правда, АобаДжосай не пускает в школу посторонних. Как ты собирался туда входить? — Ойкава-сан говорил, что встретит меня, — пожал плечами омега. — Вот я доверился ему. Попрощавшись с ребятами, Даичи уже привычно собирался проводить Хинату, когда неожиданно для них обоих Энношита вдруг окликнул капитана. Шоё успел только посмотреть в сторону второгодки, когда Танака, с лёгкостью подняв его и не обратив внимание на его возмущенный вскрик, усадил его на багажник велосипеда. Хината тут же заметил Нишиною-сана на сиденьи и успел обвить торс сэмпая руками, когда тот тронулся с места. — Нишиноя! — заорал сзади Даичи. — Нишиноя-сан?! — послышались следом возмущенные крики Тсукишимы и Кагеямы, после чего альфа захохотал в голос, привстав с сиденья и ускоряясь. Хината лишь хихикнул над довольным выражением лица либеро, задавшись вопросом, что такого сказал Ноя-сан, чтобы ему помогли Энношита-сан и Танака-сан. Тепло от альфы исходило такое приятное, что в груди сердце приятно заныло. От ребят они оторвались уже на далёкое расстояние, когда Юу начал снижать скорость и Хината смог нормально сидеть на багажнике, держась только за футболку сэмпая, засунув руки под джерси. Хината указывал дорогу, Ноя-сан же подозрительно молчал, сосредоточенно смотря вперёд. Когда они приехали к дому Хинаты, и Нишиноя, отказавшись от велосипеда, сказал, что домой пешком пойдёт, оба смущённо замолчали. Обычно они без умолку болтали, когда рядом были ребята, поэтому со стороны это смотрелось как-то непривычно. — Что будешь делать завтра? — Хината усмехнулся, вспомнив лицо Савамуры-сана. — Даичи-сан же тебя убьет. — Вот как раз об этом я не подумал, — нервно отозвался Ноя-сан, поправив сумку на своём плече. — Шоё, я должен у тебя кое-что спросить. — Э, да, конечно, я слушаю, Ноя-са- — Ты пойдешь со мной на фестиваль*?! — заорал Нишиноя. Хината попытался успокоить сэмпая, когда понял, что мама могла услышать их. — Я приму любой твой ответ, так что можешь подумать, я дам тебя время и- — Ноя-сан, потише, — пытался остановить второгодку Хината, но тот слишком сильно переволновался, что даже не слышал слова приманки. Свет в ближайшем от выхода коридоре в доме Хинаты опасно зажёгся, и Шоё начал паниковать, когда Юу продолжал громко говорить: —…и, если ты откажешь, я не обижусь, но я хочу сохранить наши дружеские отношения. Ты можешь обращаться ко мне с любой просьбой, я выполню их все, обещаю, только продолжай общаться со мной, мне- — Ноя-сан! — жалобно вскрикнул Хината, когда мама приоткрыла шторы, пытаясь разглядеть кричащих людей. Похоже, она только проснулась, потому как постоянно щурилась, не имея возможности разглядеть ночных гостей. — Мне этого хватит! Главное, что ты будешь рядом со мной и- — Я пойду, Ноя-сан! — заорал Шоё, перебив либеро и испуганно посмотрев в сторону дома, поняв, что мама собирается открыть дверь, чтобы разглядеть их. То, что она до этого спала, здорово спасало ситуацию, хотя Хината только потом начал понимать, что согласился на очередное свидание. Послышался первый щелчок, когда омега осознал, что мама точно увидит их после двух оборотов. — Шоё, — улыбнулся Нишиноя, и, приблизившись к парню, он прижал его к себе так сильно, что Хината подумал, что он сломается. — Спасибо. Второй щелчок. — Ну-с, я тогда пойду, — смущённо отстранился Юу и, напоследок широко улыбнувшись парню, развернулся, после чего стартанул с такой скоростью, что оставлял после себя столбики пыли. Шоё растерянно смотрел ему вслед, пока не послышался третий щелчок. — Шо-чан? — сонно позвала его мать. — Ты что там один стоишь? Это ты кричал? — А-Ага, — кивнул Хината, совсем не понимая, ответил ли он на вопрос или просто кивнул на рефлексах. Он только что согласился на свидание с Нишиноей-саном. — Я идиот. — Я знаю, — подала голос сзади Хината-сан. — Мороженое будешь? — уже более энергично спросила она, и Шоё схватился за свои волосы. Что он наделал?

***

— И-ик! Дуракаяма! — Ты меня узнал?! — Да как тебя не узнаешь, придурок?! — О, словарный запас Шоё увеличился, — отозвался сзади Тсукишима, и Хината агрессивно посмотрел на него, заметив рядом с ним веселившегося Ямагучи. — Тсукки! Кагеяма надел на себя чёрную толстовку, напялив на голову сначала кепку, потом капюшон, а глаза скрыв за солнечными очками. Ячи-сан с любопытством подошла к омеге, после чего точно повторила реакцию Хинаты с изменением только одной вещи: она назвала его имя по-нормальному. — И ты тоже? — обречённо вздохнул Кагеяма, сняв очки и кепку. Он отчаянно посмотрел на младшего менеджера, понимая, что сейчас от Хинаты не получишь нормальной идеи: не упустит ведь возможности поиздеваться. — Ты так больше выделяешься, — прямо сказала Хитока, и в этот момент лицо Тобио озарила вспышка. Сеттер пару раз проморгался, прежде чем бросить в сторону приманки свою кепку, отчего тот с хохотом убежал внутрь спортзала. — Может, оденешься в простые вещи, например, футболку там и-и шорты? — А если меня узнают? — Не узнают, — уверенно кивнула Хитока. — Главное, веди себя естественно и не выделяйся из толпы. Думай, что ты учишься там. Кагеяма хмуро смотрел на лицо девушки несколько секунд, прежде чем кивнуть. Наверняка сработает. Ячи-сан же умная, она знает, что советовать. Хината выглянул сразу же после этого, бросив его кепку обратно. — Ты там не умри, — сказал Шоё. — Мы будем тебя ждать. — Не смей отчаиваться! — появился следом за Шоё Танака-сан. — Это твоя битва, где ты сражаешься один. Без нас! — Наш мальчик вырос, — появился следом за Танакой Нишиноя. — Рю прав, Кагеяма. Не смей сдаваться. — Вы как будто его на войну провожаете, — вздохнул следом за ними Даичи-сан, скрестив руки на груди. — Кагеяма, покажи им, чего стоит Карасуно. — Ты сам не лучше, — закатил глаза сзади Сугавара-сан. Тобио растерянно слушал их, посмотрел на кепку в руках, после чего перевёл взгляд на Ячи-сан. Та подняла большие пальцы вверх, и Кагеяма подумал, что он действительно отправляется на какую-то битву. — Есть?

***

Нишиноя-сан не сумел принять подачу, и Ямагучи в неверии уставился на него. Юу улыбнулся, подняв большой палец вверх, и Хината бросился на Тадаши с объятиями. Он хохотал в голос вместе с Ямагучи, потому что подача впервые на их глазах получилось идеальной и радость от того, что у сокомандника, наконец, получилось, не покидала их очень долгое время. Правда, потом у него эта странная подача вышла всего четыре раза из двадцати трёх, но Хината пытался подбадривать парня, сам же довольствуясь пасами Сугавары-сана. Кагеяма вернулся как раз в шесть вечера, какой-то поникший и будто бы он увидел то, чего страшился всю жизнь. Хината подхватил мяч и бросился к Кагеяме первым, когда Сугавара-сан что-то обсуждал вместе с Асахи-саном. — Кагеяма выжил! — он остановился прямо перед одногодкой, словив его непонятный взгляд: то ли был возбуждён, то ли расстроен, никак не понять. — Ну, как? — Я… возможно, не одолею Ойкаву-сана. — Ты чё это говоришь? — нахмурился Хината. Кагеяма, которого он знает, никогда бы так не сказал. Что он такого увидел, чтобы вернуться с такими эмоциями и лицом? Омега нахмурился, чувствуя, как раздражение начинает брать верх над другими чувствами. — Не глупи! — заорал Хината, чтобы Тобио поднял на него глаза. Он не смотрел на него, но всё же слушал: — что ты видел? — требовательно спросил омега, пока остальные собирались вокруг них. — Как ты говорил, у них был матч с выпускниками, — начал он. — Ойкава-сан как раз разговаривал с одним из них, когда я пришёл. Но потом… — Тобио сглотнул. — Пусть некоторые его недолюбливали или не доверяли, но на поле он нашёл общий язык со всеми игроками. Он будто выпускал на свет всю их силу и играл так, будто он был с ними с самого начала. Такого результата многие добиваются годами, а он за пару сетов смог узнать, кто на что способен, и учитывал все их привычки и промахи, — а потом тише добавил всего одну фразу: — Мне никогда не сравниться с ним. В спортзале наступила тишина. Хината в раздражении цыкнул языком, сжав мяч в руках. Если он, Король Площадки, Кагеяма Тобио, боится какого-то игрока, то какого чёрта он так просто сдался?! Он же сначала был абсолютно бесстрашным и говорил ведь, что против их дуэта ни у кого нет шанса. — И этот Великий Король опять тебя напугал, Кагеяма-кун? — скорее, чтобы задеть его чувства, чем интересуясь его состоянием, спросил Хината. В голове уже появлялись обрывки фраз, которые он хотел сказать этому тупому идиоту, когда Тобио неожиданно ответил: — Да, я реально испугался, — вот этого Хината точно не ожидал. Все те слова просто исчезли из головы, и омега открыл рот в безмолвии, даже не зная, что сказать. Ребята рядом заметно напряглись; если Кагеяма боялся, то чего им ждать при следующей встрече? — Все эти годы они были сильными, благодаря Ойкаве-сану, — а потом Кагеяма поднял взгляд на омегу, ухмыляясь ему жуткой улыбкой: — Мы должны их победить. Хината почувствовал, как раздражение в миг улетучилось, оставляя после себя какое-то чувство расслабления. Кагеяма не сдался, просто был ошарашен, а значит, не всё потеряно. Он поднял мяч над головой, почувствовав возбуждение от предстоящего матча и побежал в сторону сетки, выкрикнув: — Я одолею тебя, Великий Король! — Это моя фраза, придурок! Тренировались они ещё очень долго, пока Укай-сан не отпустил их домой. Даичи-сан, припоминая свою оплошность, приобнял Хинату за плечи, пока тот ел купленные пирожки, не сводя взгляда с Нишинои. Второгодка от взгляда третьегодки весь задрожал, когда вспомнил его мрачный взгляд утром. Он следил за ним всю тренировку, что хотелось скрыться где-то в шкафу. Хотя, если бы у Нои был шанс, он бы всё равно поступил так же. Хината ведь согласился на свидание… Даичи не отпускал Хинату из объятий ещё очень долго, пока каждый не пошёл своей дорогой. Омега даже не сопротивлялся, увлечённый поеданием булочек. К тому же, это капитан, он всегда его провожает, а значит, всё в порядке.

***

Дом встретил его непривычной тишиной: телевизор был отключён, на журнальном столике было чисто, и мама сидела на диване, сильно о чём-то задумавшись. Шоё подумал бы, что она его не заметила, но женщина грустно улыбнулась, когда он подошёл, чтобы коснуться её плеча. — Шо-чан, я хочу поговорить с тобой, — сказала она, и Хината нахмурился, уже ясно понимая, что до этого она плакала. Голос дрожал, и среди этой темени, где был включён один лишь ночник, следы слёз на лице матери не были видны. Рыжий кивнул, бросив сумку куда-то на пол и грузно усевшись на кресло рядом с диваном, где сидела мама. — Это насчёт твоих отцов. — Если тебе трудно, ты можешь- — Нет, я хочу рассказать тебе всё, — решительно кивнула она, и Шоё не стал возражать. Она ведь взрослая женщина, и она сама знает, что ей делать. Шоё хотел услышать про своих отцов с малых лет, но единственное, что ему удалось понять, так это то, что оба мужа Хинаты-сан погибли по неизвестным пока для него причинам. И фотографии на полках шкафа особо не помогли ему, он ведь старался найти хоть их имена или какие-то другие зацепки, чтобы самостоятельно понять, кем они являлись, но мама их хорошо спрятала, да и сама она скрывала неплохо. Шоё не такой тип людей, которые шли по головам, чтобы разузнать хоть что-то важное для себя. Если человек не мог говорить из-за горя, он не трогал его, как и не трогал свою мать, которая молчала уже несколько минут, пустым взглядом уставившись на пол. Омега видел её такой только один раз, когда её уволили с работы из-за постоянных больничных. То, что её сын — омега, подкосило женщину, но она смогла самостоятельно подняться, найти работу и договориться со своим боссом насчёт больничных раз в три месяца. Шоё наблюдал за ней очень долго, лишь по мере взросления понимая, насколько она была сильной, чтобы просто обеспечить его всем необходимым, не жалея себя. Поэтому Хината сейчас ничего не говорил матери, когда та мусорила в гостиной пачками чипсов и бутылками из-под содовой, молча убираясь за ней. Поэтому он самостоятельно научился готовить и убирать дом, чтобы мама сразу же отдыхала, приходя домой. Поэтому он улыбался при виде неё, пытался помочь во всём и вставал опорой, когда ей нужна была моральная помощь. Поэтому она вела себя так по-детски рядом с ним. — Мой первый муж — Джун Изаму — твой биологический отец, был рядом со мной с самого детства, — сглотнула она. В этой тишине её голос казался оглушительно громким, и Хината склонился, наблюдая за мамой, которая продолжала сверлить пол пустым взглядом. — Мы были не разлей вода. Постоянно дрались из-за пустяков, не обращали внимание на других и просто играли, наслаждались, так сказать. Когда мне исполнилось двадцать два, он предложил мне замужество и я согласилась, а через год я забеременела тобой, — она прикрыла глаза, будто бы вспоминая все те моменты, что с ней приключились. — Я его очень сильно любила и верила, что у нас появятся ещё дети и мы умрём в старости вместе, но, когда я была на третьем месяце беременности, он попал в аварию. Когда меня привели испуганную, шокированную для опознания тела, у меня чуть не случился выкидыш. Я не знаю, чудо ли это, но всё обошлось. Хината-сан тяжело вздохнула. — Я лежала в больнице ещё очень долго, питаясь исключительно ради тебя. Я тогда думала, что лучше было бы умереть с Джуном, перестать так мучиться, и, возможно, на небесах мы втроём могли бы жить в мире и счастье. Я даже чуть не спрыгнула с шестого этажа, ох, Боже, прости меня, Шо-чан, — женщина протёрла лоб, хихикая над своей беспомощностью. Шоё отлучился на несколько секунд, чтобы принести ей воды, на что она благодарно кивнула. — А потом появился он, Йори Кэзуки, твой второй отец. Это было во время пятого месяца беременности, и я не знаю, что он нашёл во мне, но всё же он пытался ухаживать за мной, не отставал от меня, ни на секунду не отходил даже в те моменты, когда я кричала на него, чтобы он убирался. И, знаешь, это дало свои плоды, когда я поняла, что без него уже ничего не смогу, будто я снова влюбилась, — Хината-сама хихикнула, и первая слезинка скатилась с её глаз. — Не снова, а опять. Женщина протёрла свои глаза и перевела взгляд на сына, наблюдая за такими родными чертами Джуна, что на миг ей показалось, что перед ней сидит первый муж. Она грустно усмехнулась, заметив, как брови Шоё сложилось домиком, точно так же, как у него. — Он был рядом со мной до конца и всегда говорил, что ты его сын и если кто-то скажет что-то против, то он лично разберётся с этим. Это меня радовало больше всего, и я готова была принять его, когда была на восьмом месяце. Ты уже тогда был очень энергичным: постоянно пинался и успокаивался только тогда, когда Йори клал на мой живот свою руку. Он тогда постоянно повторял, что из тебя выйдет великий человек, и такие моменты были просто превосходными. Хината-сама проморгалась, пытаясь остановить свои слёзы. В груди сердце сжималось, и Шоё прикусил губу, наблюдая за женщиной, которая снова глотнула воды. — Когда ты родился — такой крохотный и милый — я была на седьмом небе от счастья и Йори тоже. Он накопил денег, купил нам этот дом и работал днями и ночами, чтобы нас обеспечить, а ты постоянно радовался, когда он приходил, будто чувствовал, что ему нужна была поддержка. И я была тогда так счастлива, так рада, что… — Хината-сама рвано вздохнула, судорожно пытаясь остановить своё рыдание. — А потом, когда тебе было всего десять месяцев и ты только начал ходить, у Йори случился сердечный приступ. Оказалось, что, когда он возвращался домой с деньгами, его обокрали, а он так переволновался, что у него случился приступ и-и… — женщина заплакала открыто. Шоё подошёл к ней, аккуратно прижимая к себе и гладя её спину. — Он умер, Шо-чан. Умер из-за того, что его обокрали. Я тогда не знала, что делать, оставлять тебя одного не вариант, работать тоже, и со мной связались родные Джуна. Первое время они нас обеспечивали, и, когда тебе исполнилось четыре*, я пошла работать. Я хотела, чтобы ты ни о чём не волновался, не сожалел, не думал о том, что у других есть отцы, а у тебя нет, поэтому я молчала, решив, что расскажу тебе всё, когда повзрослеешь. Ради них, ради тебя я старалась быть лучшим родителем, работала и пыталась уделить тебе достаточно времени, чтобы ты не чувствовал себя одиноко. Чтобы ты жил спокойно и… прости меня, прости меня, Шоё, за то, что ты родился омегой. Прости. Прости. Прости. Шоё тогда ничего не сказал, аккуратно поглаживая спину матери и чувствуя, как она постепенно переставала дрожать. Хината-сан тогда уснула на его коленях, прижимаясь к его животу так сильно, будто боялась потерять, а Шоё сидел там и раскладывал всю информацию по полочкам, чисто на автомате поглаживая спину матери. Что же она пережила? Ради него перестала смотреть на себя, не обращала внимание на горе, всеми силами цепляясь за него, за Шоё, потому что любила, потому что он её сын. В ту ночь Шоё спал неспокойным сном.