Борьба за солнышко

Ощущение было такое, будто бы они уже победили. Везде слышались ободряющие, громкие голоса Карасуно и случайных болельщиков, которые решили поддержать именно их. Хината чувствовал, как за спиной вырастают крылья и в груди вдруг ощутилась лёгкость, если бы он вот-вот мог действительно взлететь. И в один миг, когда его опорная нога остановилась прямо на линии и он прыгнул в воздух, ощутив, что на этот раз — именно на этот раз — прыгнул выше обычного, как тут же что-то сбило его в воздухе. Из груди вырвался кашель, и Шоё ощутил фантомную боль на спине, словно ранили его прямо в крыло, а потом стоило ему поднять глаза, как он увидел форму АобаДжосай. Они… Они проиграли? — Я действительно не о том беспокоюсь, — прошептал Шоё, приоткрыв глаза и понимая, что на дворе ещё ночь и собираться на утреннюю пробежку ещё рано. В доме была абсолютная тишина, и радовало только то, что в субботу нет занятий, а тренировки начинались позже обычного — идеальный день для прогулки с Кагеямой, только вот… Ощущение было не из приятных. Всё же сон ему был нужен, а из-за бессонницы и усталости после тренировок (и с запахом, и с волейболом) сон был самым необходимым в жизни омеги. Как бы всё это не обернулось для него боком. Дома было тихо. Даже слишком. Шоё перевёл взгляд на закрытую дверь своей комнаты, прислушиваясь к этой тишине. Похоже на затишье перед бурей. Или он просто себя накручивает?

***

Везде было шумно, и Хината почувствовал, как голову пронзила небольшая боль, поэтому он поспешил выпить воду, надеясь, что это на время его отвлечёт. Кагеяма рядом обеспокоенно поглядывал на него, хотя при виде горок у альфы загорались глаза, как при мыслях о волейболе. Это было в субботу, когда маленькая стрелка часов пробила полдень, и Хината, вспоминая своё обещание о том, что Кагеяма не забудет этот день, мужественно сделал шаг в сторону парка аттракционов, несмотря на слабость из-за бессонницы. — Ты выглядишь неважно, — замечает Тобио, когда Хината против своей воли начал зевать. Шоё махнул рукой, мол, всё в порядке, сунув в руку друга купленную на собственные деньги вату, чтобы тот позабыл про него. Они с Кагеямой решили платить поровну, и Шоё совсем не стоило знать, что Кагеяма в тот день специально отправлялся к кассе, выплачивая большую часть, говоря Шоё только малую стоимость. — Итак, на какой сядем? — спрашивает Шоё, оглядывая парк, где было много людей. Везде была очередь, везде была толпа, и Шоё даже не удивился бы, если бы в этом месте он встретил знакомого. Из-за такого количества людей холод не пробирался сквозь куртки, поэтому Кагеяма с Хинатой не чувствовали себя замёрзшими, вставая в очередь на американские горки. Точнее они не были американскими, они даже половину не стоили настоящих американских горок, но всё же это был самый большой аттракцион в этом парке. Хината снова зевнул, пока Тобио любопытно оглядывался по сторонам, уже решая, на какую они пойдут дальше. Сегодня омега хотел спать очень сильно, тренировка с запахом продлилось всего три часа, и из-за того, что он начал примерно в девять вечера, то для сна у него оставалось достаточно времени, но всё равно было как-то… не так. Вспыхнуло раздражение, когда его кто-то случайно толкнул в плечо, но оно так же быстро исчезло, когда Кагеяма оповестил, что ждать придётся очень долго. Спать хотелось неимоверно, и рыжик зевнул уже тысячу раз и, наверное, где-то в очереди уснул стоя, пока Тобио любопытно спрашивал у него, какая горка самая крутая в этом парке. — Ну, начнём мы с этой проклятой, — выругался Шоё, открывая карту всего парка, которую раздавали у самого входа. Омега специально прихватил её, чтобы за день вместе с Тобио покататься на всех горках, благо всё здесь было бесплатным, надо было лишь заплатить за вход и всё. Наверное, очень дорогой здесь была именно еда, потому что народу в кафешках было меньше. Хината думал, что они не зайдут туда, а в конце дня, когда они накатаются вдоволь, они, как обычно, купят булочки с соком и просто пойдут по домам. Но, смотря на то, как Тобио неотрывно смотрит на плакат с нарисованным на нём карри со свининой и яйцом, приманка понял, что в кафе зайти всё же придётся. Ну, зарабатывали тут, как могли, так что такой рекламе Хината даже не удивился. — Потом покатаемся на этом и-и на этих горках, и если будем сильно голодать, зайдём в то кафе. Ты же хочешь туда, да? — Н-Нет! — вскинулся Тобио. — Хината — придурок! — Что ещё не так-то?! Когда крепления щёлкнули, Хината спокойно откинулся на спинку сиденья, пока рядом Тобио недоверчиво оглядывал сотрудника, который проверял безопасность оборудования. Бедный парень пытался сделать всё максимально быстро и аккуратно, чувствуя себя крайне неуютно. Сон отступал на второй план, и омега чувствовал, как адреналин брал верх, когда вагончик тронулся с места. Кагеяма держался за крепления так сильно, что даже костяшки пальцев побелели. И, если бы не испуганный вздох, который альфа испустил, когда вагончик медленно поднимался наверх, Хината в жизни бы не заметил страха товарища. — Хей, — аккуратно схватил его за ладонь Хината, и Тобио испуганно перевёл на него взгляд. — Ты в порядке? — Да, просто… — Кагеяма сглотнул, снова посмотрев вперёд. — Это так… волнительно? Шоё хихикнул, понимая его реакцию, и вернул свою руку на крепления, когда горка добралась до высшей точки. Стало страшно не на шутку, и Хината сглотнул, стоило вагончику на миг остановиться. По вагону прошлись восторженные шепотки, и Кагеяма вдруг схватился за его руку, дёрнув на себя и сжав крепко-крепко, на что омега ответил моментально. Горка скатилась вниз, и сильный ветер начал бить в лицо. Хината сначала заорал от испуга, потом от восторга, даже не замечая, как альфа отстранённо выдохнул, не крича, просто тихо испытывая восторг. Вокруг всё было размыто, и сердце радостно прискакивало, и Шоё просто орал, не зная, куда деть весь свой восторг, пока Кагеяма улыбался, осознавая, что это прекрасно. Руки они не отпустили, сжимая ещё сильнее, и старшеклассники чувствовали вспотевшие ладони, но не обращали внимания, потому что было чертовски весело. В конце что-то несколько раз щёлкнуло наверху, и Кагеяма в непонятках огляделся, пока горка делала последний круг. Хината выглядел счастливым, намёк на усталость исчез полностью, и Шоё вскочил со своего места первым, ощущая дрожь в ногах, пока альфа медленно выбирался из вагона. Когда сеттер пришёл в себя, омега держал в руках две одинаковые фотографии, на которых были изображены карасуновцы, где доигровщик с полностью восторженным лицом кричал, а Кагеяма рядом широко улыбался, зажмурив глаза. — Так, ты говорил про новую горку, — вовремя вспомнил Хината, когда они покатались ещё на двух аттракционах, почти таких же быстрых, как американские горки, но особенных по-своему. Приманку надолго запомнили на «Пиратском корабле», где его стошнило в ближайшую мусорку, как только почувствовал, что живот скрутило. На карте, где были шесть взрослых горок, семь для детей и кафешки, Хината вычеркнул три сразу. — Ты знаешь, как она называется? Или как она выглядит? — Водяные, — с готовностью ответил Кагеяма. Отлично. Самое то для осенней погоды. Оказалось, что это просто управляемые лодки в форме различных животных в каком-то небольшом бассейне, и, сидя в большой утке, пока Кагеяма брал на себя управление, Хината чувствовал некое разочарование. Блокирующий ожидал что-то действительно грандиозное, типа горок, которые были установлены прямо под водой, но это были лишь его фантазии, и Шоё глубоко вздохнул, держась за спинку сиденья, пока связующий держался за руль так, будто от этого зависели их жизни. Пришлось забрать все свои слова назад, когда Кагеяма крутанул по рулю, из-за чего лодка покачнулась, едва не опрокинув волейболистов. Хината вскрикнул, наваливаясь на плечо Тобио, когда тот начал двигать лодку вперёд, нечаянно стукнувшись об бортик бассейна. Сотрудники попросили их быть осторожнее, но альфа, наплевав на них с высокой башни, на этот раз стукнулся об декорацию дельфина, которая была прямо посередине. — Как ты управляешь вообще, Бакагеяма?! — заорал Хината, когда они врезались в чью-то лодку, чуть не опрокинув людей. — Простите, пожалуйста! — Осторожнее, тупица! — заорал мужчина, пока его сын с заметной радостью смотрел на карасуновцев, явно заскучав, пока отец присматривал за ним. Кагеяма не обратил на него внимания, врезавшись в какую-то лодку позади и снова чуть не опрокинув мужчину с ребёнком. Хината схватился за руль, пытаясь остановить этот хаос, устроенный одногодкой, но сделал ещё хуже, чуть не упав в воду из-за столкновения с бортиком, но Тобио успел схватить его. Волейболисты ошарашенно переглянулись, пока лодка спокойно себе плыла, не управляемая двумя идиотами, в то же время сотрудники с облегчением вздыхали. До ухода этих двоих оставалось двадцать восемь минут, но за эти две минуты старшеклассники умудрились довести почти всех работников аттракциона до инсульта. — Ну, спасибо хоть, что в воду не упали, — облегчённо вздохнул Хината, когда они сидели в том самом кафе, где альфа увидел карри со свининой. Им придётся немного походить туда-сюда, чтобы еда переварилась и их не стошнило во время развлечений, как блокирующего ранее. После водяных горок, где они всё же сломали ту декорацию дельфина, опрокинули сотрудника, который попытался их остановить, и Кагеяма бросил свой фирменный взгляд «я-убью-тебя» на того мужчину с сыном, когда взрослый наорал на них в третий раз, омеге как-то перехотелось кататься на других, предпочитая немного отдыха. А связующий вёл себя так, будто ничего не произошло. Кагеяма рассказал, что хотел бы прокатиться там, куда раньше не пускали из-за возраста. На памяти Хинаты это был самый длинный разговор альфы, где он описывал своё желание, и когда приманка спросил, сколько было лет тогда Кагеяме, когда он был тут в последний раз, Шоё понял, почему Тобио был в таком восторге. — Девять или десять, — пожимает плечами карасуновец, и не ожидавший этого Хината закашлялся, со слезами на глазах еле проглотив купленный сок, чтобы не забрызгать стол своей слюной. — Точно не знаю, но помню, что хотел прокатиться именно на этих горках, — Кагеяма указал на две горки для взрослых и одну для детей. Стоит ли говорить, что они в сию же секунду отправились туда, дабы воплотить детские мечты Тобио в реальность? Хината по этому поводу не чувствовал никакого дискомфорта, ибо его мама до такой степени заботилась о нём, что по редким выходным, когда она была дома не из-за его течки, вместо отдыха обычно гуляла со своим сыном, показывая все прелести детской жизни. Хорошо быть ребёнком, не надо думать о взрослых проблемах, вместо этого делая всё, что захочешь. Хинату стошнило на втором кругу третьей горки (причём на детской, где можно было дёрнуть верёвку, и поезд, на котором они катались, издавал громкое «ту-ту-у», чем от души веселил Кагеяму, постоянно дёргая за верёвочку, пока один из детей не вырвал верёвку из рук старшеклассника), благо обошлось без жертв, ибо вовремя поставленный Тобио пакет спас жизнь многим. Как связующий держался, оставалось загадкой, но доигровщик решил, что это из-за организма альфы, хотя это был бред полнейший. Внутри омега понимал, что такая постоянная тошнота из-за слабого желудка, но признавать этого он не хотел. На часах было без двадцати пять, когда Кагеяма с солнечными очками на глазах, с розовым ободком на голове и красным шариком в форме сердца в руках уселся на свободную скамейку, и Хината, попивая холодную воду, с кошачьими ушами на голове грузно рухнул рядом с другом, привалившись к его руке. Пусть лицо сеттера оставалось таким же каменным, как раньше, но приманка знал, что он был на самом пике веселья, а они уже прокатились на всех горках, где Шоё запомнили на долгое время. Несмотря на то, что волейболисты ели сегодня очень мало, голод не чувствовали, полностью предавшись веселью и на время забыв про волейбол. Хината был в какой-то степени рад, что усталость на время покинула его. Стоило бы ему отдохнуть немного, но омега слишком хотел контролировать запах, а добиться этого оказалось очень-очень сложно, к тому же, с врачом он встретится после матча. — Предлагаю поужинать, — радостно сказал рыжий, и альфа рядом скептично приподнял бровь, молча намекая на произошедшее ранее. Шоё после каждой горки становилось всё хуже, и они с Кагеямой вынуждены были отдыхать после каждого веселья, потому что в ином случае Хинату вырывало. Поэтому-то карасуновцы закончили так поздно, хотя тут были виноваты и очереди. — Ты убьешь себя, — вынес вердикт связующий, и доигровщик легкомысленно махнул рукой, с улыбкой вставая с места и бросив пустую бутылку в мусорку. — Да брось, — хихикнул Хината. — Мы покатались на всех горках, не пора ли отдохнуть от всего этого шума? Сидеть в полупустом парке, где гуляли дети да их родители, с мясными булочками в руках и двумя банками содовой, что в планы Кагеямы не входило, было уютно. Вокруг была тишина, что было заметно после ухода из шумного парка аттракционов, и оба волейболиста старались особо не обращать внимания на хихиканье людей, которых забавлял их внешний вид. Тобио отказывался снимать с себя розовый ободок с очками, и Шое, руки которого были заняты лишь рюкзаком, где были снимки с их Кагеямой прогулки, тоже не решался убирать кошачьи уши — это были вторые по счету. Первые ему купил Кенма. — Спасибо, — вдруг сказал Тобио, разрушая комфортную тишину. Хината бросил на него взгляд, кивнув головой и попивая содовую. Солнце уже садилось, и пора бы им обоим возвращаться домой. — Это было весело. Я… Я впервые гулял так с кем-то, помимо моей семьи. — У тебя друзей вообще не было? — приподнял бровь омега, спросив прямо в лоб. Альфа даже не стал хмуриться, как это обычно бывает, когда вмешиваются в его личную жизнь, он просто хмыкнул, кивнув головой. — Я жил только волейболом, — признался Кагеяма. — Не думал ни о чём другом, хотел лишь играть и выигрывать, поэтому друзей у меня было мало. Если они вообще были. — Ну, — расслабленно отозвался Хината после нескольких секунд молчания. Солнце медленно садилось под взглядами двух подростков. Тело расслабилось после такого отдыха, и старшеклассники чувствовали какое-то удовольствие после всего, что они прошли. Они, чёрт возьми, опрокинули лодку с человеком в одном из аттракционов, и Кагеяма напугал незнакомого мужчину с сыном, а Хинату тошнило сразу на нескольких горках, потому что банально не выдерживал всего этого головокружения. И это было невероятно весело, хотя рыжий был уверен, что в этот парк он не пойдёт ближайшие лет десять точно, пока его не забудут. — У тебя сейчас они есть, так что не всё так плохо, Кагеяма-кун. Связующий тогда не ответил, но расползающуюся улыбку на его лице, которая в кои-то веки была не пугающей, как в тех же матчах, где девятый номер пытался повторить поддержку Сугавары-сана, сложно было не заметить. Хината тогда точно знал, что выполнил своё обещание, и Кагеяма надолго запомнит этот день.

***

Утро начинается не с кофе, а с желания убить. Хината ощущал себя так, будто готов был вот-вот упасть и спать где угодно, но он держался из последних сил, надевая спортивку и приводя себя в нормальный вид, потому что бессонная ночка давала о себе знать. Тренировка с запахом снова отняла у омеги все силы, и он хотя бы смог сдерживать свой запах более двух часов без передышки, но, чёрт возьми, как же он сильно уставал. Эйта-сан и Тендо-сан сразу же указали на его внешний вид и даже предложили отменить утреннюю пробежку, на что Шое лишь улыбнулся, частично рассказав правду, точнее про ночные тренировки. Они оба ведь не знали, что он омега, и Хината был благодарен хотя бы за то, что они оставляли его в покое, хотя по взгляду старших он понимал, что так просто волейболисты шираторизавы от него не отстанут. Сегодня было воскресенье, и завтра рыжий снова уедет на неделю в Токио, поэтому этот день считался у них как «прощальная вечеринка». До того, как все трое начали бегать вместе, Шоё понимал, что ни Тендо, ни Эйта совместно не проводили время, из-за чего Хината чувствовал себя кем-то вроде купидона. Пусть хотелось спать, но пропускать необходимые пробежки — очень веселые, между прочим, потому что они были вместе с Тендо-саном и Эйта-саном — карасуновцу никак не хотелось. — Да что с тобой происходит?! — заорал вдруг Семи, когда Хината лишь улыбнулся на попытки выяснить его проблему. Семи остановился первым, разведя руки в стороны, и Шое с Сатори повторили за ним через несколько секунд, тяжело дыша. Тендо, в отличие от Эйты, понимал, что из Хинаты так просто информацию не вытащишь, поэтому он дожидался того момента, когда сам Шоё не выдержит и расскажет им всё. — Эйта-сан? — осторожно позвал того младший, когда названный начал глубоко дышать, пытаясь придти в себя. Красноволосый рядом хмыкнул, может, всё же этот бунт со стороны друга поможет ускорить процесс? Тем более, им придётся ещё неделю бегать без Хинаты, а значит, шираторизавцы снова будут драться и подшучивать друг на другом, что плохо кончалось для обоих. — Ты третий день ходишь, как чёртов зомби, и говоришь, что всё нормально, — выдохнул сквозь зубы третьегодка. — Ещё меня настораживает Гошики, потому что после встречи с тобой он ведёт себя странно, будто пытается что-то скрыть от нас. Вы двое — мои кохаи, и я хочу вам обоим помочь, но как помочь-то, если вы скрываете свою проблему?! Хината понимал, что день раскрытия правды когда-нибудь придёт. С таким темпом он мог бы рассказать всё Коде, потому что его лучший друг определенно заслужил доверия, и, если смотреть правде в глаза, то, будь здесь воля самого Шоё, он бы скрывал свой вторичный пол до самого конца. Кода был не в обиде, у него у самого были секреты, которыми он не мог поделиться, поэтому он понимал всё. А вот с Эйта-саном и Тендо-саном было тяжело, потому что Хината действительно сблизился с ними за эти месяцы, они стали неотъемлемой частью его жизни, и потерять их омега не хотел. И, смотря на то, как старший блокирующий подходил к связующему, говоря, что всё хорошо и Хината волен сам рассказывать то, что хочет, приманка понимал, что это слишком рискованный шаг. Тем более, про него уже знают многие волейболисты в Мияги. По догадкам Тсукишимы, который однажды начал рассуждать на тему слухов, мол, никто не успел понять, кто из них омега только по одному сету с АобаДжосай, а тут многие начали подозревать десятого, они догадались, что кто-то определённо намеренно распускал слухи, иначе невозможно ведь среди всех Карасуно точно указать настоящего омегу. — Эйта-сан, Тендо-сан, — позвал их Хината, ощущая, как сердце в груди бьётся всё сильнее и сильнее от волнения. Рыжий сжал кулаки, чувствуя, как ладони вспотели, вовремя вспоминая своё признания перед Коджи и Изуми. Старшие перевели на него взгляд, и Эйта-сан, всё ещё слишком злой, фыркнул, явно ожидая от него что-то наподобие извинения. Сеттер слишком хорошо узнал Хинату за всё это время. — Простите, что скрывал от вас такую информацию, но мне надо было быть осторожным, потому что я… — карасуновец сглотнул, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Ему до последнего не хотелось говорить об этом. Людей по утрам было мало, слишком мало, поэтому вокруг не было ни одного человека. Пар изо рта Хинаты объёмно вышел, когда Тендо склонил голову к правому плечу, любопытно смотря на друга, даже не понимая, что хочет рассказать Хината. Эйта ждал. Просто ждал, и мысли всех троих просто замерли, оставляя в голове лишь одну пустошь. — Я и есть тот омега из Карасуно. Наступила такая мёртвая тишина, что даже стук сердца не был слышен, как в фильмах в напряжённые моменты. Хината был напуган — а иначе как назвать то состояние, когда ты ожидаешь ответа от своих друзей? Такое ощущалось, когда он признался Коджи и Изуми, и, чёрт возьми, как же ему хотелось, чтобы эти двое были рядом в качестве поддержки. Они трое до сих пор созванивались, и каждый из них обязательно спрашивал, как у другого дела, потому что, услышь они, что у одного из них всё плохо, тут же сорвались бы из дому. Такое было у Коджи, когда его бросила Азуми. — Ч-Что? — еле выдавил из себя Эйта, пока Тендо с заметным удивлением смотрел на испуганного Хинату. Все трое просто смотрели друг на друга, не имея возможности что-то сказать. Возможно, не стоило им рассказывать так рано — знакомы ведь всего несколько месяцев — но, чёрт возьми, такими темпами Хината их потеряет раз и навсегда. Несмотря на то, что Шое сам рассказал про это, он отступил на несколько шагов назад, испуганно прижимая руки к груди, и Сатори видел, как тот паниковал, не зная, что делать. Семи рядом с ним замер, не ожидав такого. В Широторизаве никто не знал, что в Карасуно есть омега, разве что один Гошики, который постоянно с кем-то общался, но вот другие… — Я-Я не хотел этого говорить вам, пока наши отношения не станут крепче, просто… — Хината сглотнул, и его глаза судорожно бегали туда-сюда, не зная, чем ещё оправдаться, хотя большего у него никто не просил. — Просто вы слишком мне дороги и я не хочу потерять вас, и я просто- — Хей, — с улыбкой протянул Тендо, в один миг оказавшись рядом с дрожащим омегой и обняв его. Шоё вцепился в его куртку, судорожно вдыхая воздух — признаваться ведь всегда сложно. — Всё нормально, ты не переживай так. — Я честно не хотел, — ощущая, как руки старшего поглаживают его спину, омега начал без умолку болтать, потому что в моменты истерики он только и делал, что болтал, не закрывая рот. Эйта зашевелился, открывая свою бутылку воды, вытащив из своей сумки. — Вы очень классные, и я думал, что- — Мог бы не говорить, если так боялся, — тяжело вздохнул сеттер, помогая Хинате выпить воды. Оба альфы переглянулись, явно не зная, что делать с этой информацией. — Хотя тут я виноват, так что прости. — Заметь, он не так часто извиняется, — с улыбкой добавил Тендо, пока Хината глотал воду. Он не плакал, нет, но его состояние было близко к этому. Признаваться в таком действительно сложно, поэтому третьегодка не винил его, помогая успокоиться, поглаживая по спине. Так значит, в Карасуно есть омега? И что за слухи? — Ну и что, что ты омега, ты думаешь, это что-то изменит? — Просто… — Хината сглотнул, и слёзы всё же покатились с его глаз, и он поспешно вытер их, вдохнув побольше воздуха. — Просто Эйта-сан был так зол, и я думал, что он обидится и прекратит со мной общаться, поэтому… — первогодка снова глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе нормальный голос. — Я сказал это. Про меня узнали только несколько месяцев назад, и мне действительно страшно, потому что омеги очень слабы и любой альфа может оставить свою метку, чтобы… — доигровщик снова вздохнул, пытаясь вытереть слёзы и мысленно проклиная себя, потому что слёзы не могли остановиться по одному его приказу. — А я не могу ничего сделать, потому что я слабый и- — Хей, — Эйта наклонился и сжал его плечо, пока Сатори поглаживал его спину, вглядываясь в лицо. Шое обеими руками пытался вытирать слёзы, стараясь не смотреть в глаза старшим. — В Карасуно ведь тебя защищают? — спрашивает он, и Хината кивнул сразу же, судорожно вдохнув воздух. Сложив два и два, Семи понял, что про Хинату узнали по чистой случайности, про которую ему придётся выяснять вместе с Тендо (Эйта уверен, что Гошики что-то знает). — Ну вот. Они будут рядом, и, если что, они всегда придут на помощь, а тут ещё к твоему отряду присоединились мы с Тендо. — А он дело говорит, Хината, — подключился Сатори, намочив свою правую ладонь водой из своей бутылки и протерев лицо омеги, пока тот пытался прийти в себя. Шоё смущённо отступил, глубоко дыша. Щёки покраснели из-за истерики. А может, из-за смущения. — Мы всегда будем рядом, мы же твои друзья, да? Рыжий кивнул головой, и он улыбнулся уголками губ, протирая своё лицо платком, который вытащил тот же Тендо. Да уж, отличное начало дня, Шоё, что ещё сказать, а? Пробежку они все же продолжили, потому что Хината возжелал рассказать правду до конца. Тогда ни Эйта, ни Тендо не перебивали его, слушая, как про «омегу из Карасуно» узнали все волейболисты в Мияги.

***

Встретить Коду в полдень по пути в школу, когда Хината в кои-то веки решил дойти до Карасуно пешком, было неожиданным. Нобуо, кажется, направлялся в сторону супермаркета, потому что только несколько дней назад Хината шёл по этому пути, чтобы закупиться и где в итоге встретил весь основной состав Шираторизавы. Они оба просто замерли, увидев друг друга, и один вид рыжика говорил Коде о том, что он шёл на тренировку. Ветер проскочил между ними, когда молчание затянулось и Кода приподнял руку, в которой были новейшие ролики. — Покатаешься? Дважды Хинату просить не пришлось. Вопрос был в том, кто выпустил двух идиотов на гору с роликами? Кода думал, что сам успеет покататься вдоволь, а вот тащить омегу в школу, чтобы тот катался, совсем не хотелось, поэтому Нобуо решил воспользоваться шансом. Тем более Шоё всегда приходил на тренировки на час раньше, как бы он далеко ни жил, поэтому было время, чтобы повеселиться. Надев ролики и благополучно отдав лучшему другу спортивную сумку и свои уличные кроссовки, Хината завязал шнурки. Он встал в полный рост, не зная даже, как правильно ездить на роликах, потому что всю свою жизнь он посвятил только тренировкам волейбола, и недавно научился кататься на скейтборде. Какого чёрта Кода купил себе ролики, если он любил только футбол, никто не знал, но, оказалось, что сестра друга попросила его, потому что захотела научиться, даже не зная, что Кода тоже может втянуться. Всё начиналось нормально, Хината сделал пару рывков, боясь упасть на землю, потому как она была мокрой и он мог испачкать свою одежду. Кода ходил рядом молчаливой поддержкой, закинув спортивную сумку друга на плечо и следя за тем, как учится Шоё. В один миг что-то пошло не так: то ли Хината слишком сильно дернулся вперёд, не заметив склона, то ли Кода случайно толкнул его, поскользнувшись на ровном месте, но это неважно, потому что волейболист начал стремительно ехать вперёд. Никто не понял, что произошло, и блокирующий, как человек, которому не хватало сна, сначала не осознал, что происходит, пока пейзажи начали ускоряться, а ветер становился всё сильнее и сильнее, что было слишком даже для осени. А когда понял, что летит прямо по склону вниз, и Шоё может пораниться, Хината заорал, а Кода бегом бросился за ним, неуклюже спускаясь по склону и заметно отставая. — Ко-о-о-д-а-а! — беспомощно заорал омега, приподняв руки в надежде схватиться за что-нибудь или для простого баланса. В глазах начало двоиться, и Хината не замечал, что впереди не спеша спускались люди, которые могли бы его схватить, если он бы попросил. Сердце в груди начало биться быстрее, и рыжий начал орать сильнее, неловко начав махать руками. — Кода, тупица ты безмозглая! — Хината! — заорал следом Кода, уже быстрее спускаясь по склону, даже не замечая, как знакомые волейболисты друга глядели им вслед, не ожидав такого зрелища. — Ролики не сломай! Хината истошно заорал, когда впереди замаячили знакомые фигуры Асахи, Нишинои и Даичи, и, когда все трое оглянулись с едва заметным удивлением, было уже поздно. Омега со всего размаху врезался прямо в Асахи-сана, который от такого напора отлетел на несколько метров и прокатился по земле, собирая своим пальто всю грязь с земли, пока Хината удобно устроился на его груди, сжав его верхнюю одежду. — Асахи-сан? — испуганно позвал через некоторое время первогодка, когда они пролежали так несколько минут, приходя в себя. Азумане не ответил, уже отправившись в мир иной, и Хината приподнялся, оперевшись руками на грудь альфы. — Асахи-сан?! — Хината? — раздался голос Даичи. — Ты как? — Асахи-сан! — все еще пытался дозваться до старшего Шоё, не слезая с него. — Асахи-сан, не умирайте! Простите меня! Аса-а-ахи-сан! — Эй, Асахи! — оказался рядом Ноя, сев на колени прямо на землю, наплевав на то, что его одежда испачкается. Он пару раз хлопнул по щеке старшего, но тот не приходил в себя. Даичи сел по другую сторону, не зная, что делать, и через несколько секунд прибежал Кода, тяжело дыша. — Ты что, умер, Асахи? — Дай мне воды! — заорал Хината, повернувшись к лучшему другу, и тот со спокойной душой тут же полез в спортивную сумку лучшего друга, сразу вытащив бутылку. Шоё вылил воду на лицо аса, и альфа тут же пришёл в себя, закашлявшись и приподнявшись с земли, облокотившись одной рукой, а другой на автомате придерживая Хинату за талию. — Живой! — радостно сообщил Хината, забыв о том, что он лежит прямо на нём. — Живой, — вторил тут же Нишиноя, и они с Хинатой радостно переглянулись, пока Даичи еще не догонял ситуацию. Понадобилось ещё несколько минут, чтобы третьегодка пришёл в себя, и в это время капитан команды и либеро узнали от Коды, что вообще было. Хината потом попытался встать с насиженного места, но чуть снова не скатился по склону, благо Ноя успел схватить его и держал за руку некоторое время, пока Шоё переобувался обратно в свои кроссовки. Кода извинился перед Асахи, когда тот встал с помощью Даичи, а потом… — Хватить ржать, — тяжело вздохнул Хината, пока Кода пытался успокоиться. На их фоне Асахи потирал свой живот, который принял весь удар на себя. Был бы на месте Асахи кто-то другой, точно бы умер. Ролики — «Во славу Ками!» — заорал Кода, когда понял, что они целы — были благополучно переданы хозяину, который беспокоился о них больше, чем о своём лучшем друге. — Теперь сам катайся, больше не буду это надевать. — Почему? — издевательски хмыкнул Кода, немного придя в себя, хотя изредка хихиканье он не мог остановить. — У тебя вон, альфа-самцы есть, которые поухаживают за тобой, — кивнул он в сторону троих альф, один из которых чуть не умер по вине омеги. — Я тебя щас прикончу, придурок, — зашипел сквозь зубы Хината, дернувшись вперёд, и Кода ожидаемо отступил, приподняв руку с роликами. — Ладно, ладно, извини, — хихикнул он, начав отступать и развернувшись на месте, когда отошёл от друга. Одноклассник махнул рукой в качестве прощания, и омега закатил глаза, вспоминая, что Кода тоже завтра едет в Токио на свои тренировки. Шоё развернулся к своей команде, чтобы побыстрее оказаться рядом с Асахи и помочь ему, и неожиданно Кода запел: — Ах, моя любо-о-вь, моя голубая любо-о-овь! Приманка вспыхнул краснее мака, и камень, что лежал под ногами омеги, тут же полетел в сторону альфы, который словил его головой. Кода захохотал в голос, побежав вперёд и показав Хинате язык напоследок. Шоё мысленно обещал ему скорую смерть при следующей встрече. — О, ребята, — удивлённо позвал их Нарита, вместе с Энношитой наблюдая за Асахи. Хината неловко приподнял руку в качестве приветствия, когда Даичи вздохнул полной грудью. Похоже, нормальное утро не для него.

***

Хината побежал к сетке, слыша, как эхом отзываются его шаги по паркету, прыгнув именно в тот момент, когда наступил на линию. Мяч прилетел точно к его ладони, когда омега оказался рядом с сеткой. Ударив, Хината наблюдал за тем, с какой силой мяч падает на поле противника, отлетая к Ное, который ожидал этого по ту сторону сетки. Мягко приземлившись на пол, рыжий тяжело задышал, ощущая острое желания выпить воды, пока Кагеяма рядом выглядел более нормально, чем он. — Ты слишком сильно потеешь, — тыкнул альфа в бок товарища, пока Хината вытирал пот со лба. Шоё раздражённо цыкнул, ничего не сказав и направляясь к своей бутылке, которая стояла на скамейке вместе с остальными. Асахи-сан был живее живых, сейчас отдыхая вместе с Сугаварой у стены, пока странный дуэт и Нишиноя продолжали тренировки. — Сколько часов ты спишь в день? — Восемь, — нагло соврал Шоё. Из-за тренировок с запахом и бессонницы, которая напала на него неожиданно, ведь мысли о проигрыше АобаДжосай и о том, что про его сущность узнали другие волейболисты, не покидают его. Кагеяма не поверил, нахмурившись сильнее и следуя за Шоё хвостиком. — Сколько часов ты спишь? — настойчивее спросил сеттер, и Хината качнул головой, взяв бутылку в руки. — Восемь, — упрямо ответил одногодка, чувствуя, как раздражение внутри росло сильнее, пока Тобио пронзительно смотрел на него. Оба карасуновцы не отводили взгляд друг от друга, пока Сугавара не позвал их. Заместитель капитана выглядел немного обеспокоенным, и, теребя в руках подол своей футболки, он дожидался, пока все волейболисты Карасуно соберутся вокруг него. Выбрал ведь удобный момент, пока Укай и Такеда отсутствовали из-за своих дел (Такеда-сэнсэй позвал Укая на разговор на тему завтрашней поездки, мол, автобус и гостиница). Ячи и Киёко были последними, когда Сугавара, обведя взглядом всех собравшихся, задержал взгляд на Хинате и тяжело вздохнул, пытаясь начать серьёзную для них тему: — Недавно, — сглотнул он, и Шое уже после этих слов ощутил, как напряглось всё его тело, будто бы он ожидал худшего. — То есть несколько дней назад, когда мы были в Токио, Яку рассказал мне кое-что. Тсукишима тяжело вздохнул, раздражаясь из-за того, что сэмпай тянул время, явно не зная, как сказать новость. Альфа ненавидел, когда кто-то намеренно растягивал время, забирая его не только у себя, но и у других, хотя могли бы заняться своими делами. Сугавара не обратил на него никакого внимания, вдохнув полной грудью. — Про оме… — третьегодка оборвал себя на полуслове. — Про Шоё узнали в Токио, — говорит альфа дальше, и в этот миг Шоё ощутил, словно сердце сделало большое и громкое ту-дум. Его опасения насчёт того, что знают не только в Мияги, стали реальностью, и омега ощущал, как страх окутывает его со всех сторон. — И Яку предупредил, что про Шоё могут узнать больше людей и это для него не безопасно. Хината сглотнул, пытаясь успокоить себя и не показать другим, как он сейчас паникует. Чёрт возьми, про него узнали в Токио, в Мияги, и, кто ещё знает, может, весь мир скоро будет в курсе, что в Карасуно есть омега? Какого приманка тогда пошёл на тот тренировочный матч?! Какого про него распускают слухи?! Какого он вообще родился омегой?! Было страшно. Было чертовски страшно, и Кагеяма рядом вдруг толкнул его, из-за чего Хината пришёл в себя. Он оглянулся на товарища, и тот сделал вид, что тут он ни при чём, хотя по его лицу было понятно, что он беспокоился. — И что теперь будем делать? — спрашивает Энношита, когда тишина между ними затягивается. Нишиноя рядом с ним слишком громко выдохнул сквозь зубы, и Хината почувствовал, как вздрогнула его рука. — Притворяться омегами не получилось ни у одного из нас, — фыркнул Нишиноя. — Разве что у Ямагучи. Он единственный, кто отвёл подозрения от Шоё хотя бы нескольких людей. — Ты вообще выпустил свой запах, когда кто-то плохо отозвался о Карасуно, — напомнил Тсукишима, скрестив руки на груди, пока Ямагучи рядом с ним поджимал губы. — Уже тогда все знали, что ты не омега. — Слышь, тебя вообще никто не спрашивал! — прикрикнул Ноя, и Сугавара тяжело вздохнул. — А от меня толку было ноль, — пожаловался Коуши. — Прости, Шоё, но я не смог нормально тебя защитить. — Вы вообще не обязаны, — тихо заговорил Шоё, и по его голосу уже было понятно, что он был на грани. Слишком уж тихо. — Так что я благодарен вам хотя бы за это. — Уже многие знают, что это десятый, хотя доказательств у них нет, — подал голос Даичи, потрепав свои волосы, когда волейболисты снова погрузились в молчание. — Уже нет смысла притворяться омегами, надо придумать кое-что другое. — А если… — Хината вздохнул, возвращая себя нормальный голос. Ребята заинтересованно повернули к нему головы. — А если пустить слух, что я уже помечен? Что у меня уже есть альфа? — Нужен запах, — заговорил Асахи, и все повернулись уже к нему. Ас команды переглянулся с Нишиноей, и Хината уже догадывался, что Азумане знает об омегах больше, чем он сам, ведь до этого рыжий не знал, что омеги могут подавлять свой запах. — Когда омегу помечают, альфа оставляет на нём свой запах на всю жизнь и- — Да кто будет нюхать его у всех на виду? — задал логичный вопрос Танака, неожиданно даже для самого себя перебив старшего. Хината приподнял бровь — а действительно, кто? — Ну, не знаю, например, тот ублюдок из ДжоДженси, — раздражённо фыркнул Нишиноя. Танака прищурился, посмотрев на друга, и Киёко рядом с Рюноске похлопала второгодку по плечу, чтобы тот успокоился. Рюноске действительно пришёл в себя, послушно становясь на место, не желая расстраивать девушку. — Он оставил свой запах на Шоё, я не позволю, чтобы это повторилось! — Ноя-сан… — Хината, ты ведь омега, ты что-то должен знать, — обратился к Шоё Даичи, устало протирая свое лицо. — Может ли альфа оставить свой запах на время на тебе? — Я не знаю, — честно ответил Шоё, ощутив за это вину перед всеми. — Но после матча с ДжоДженси у меня встреча с моим врачом, и я… Я постараюсь узнать что-то у него. Даичи кивнул, и Карасуно на время закрыли этот разговор. Хината вздохнул полной грудью, становилось страшнее с каждой секундой, и он не знал, как себя успокоить. Тренировку они продолжили в полной тишине, обращаясь друг к другу только из необходимости, и Укай даже устрашился поведению своей команды, что аж подарил каждому из них по булочке с мясом после тренировок. Тренер предполагал, что это может быть из-за того, что они поедут завтра в Токио, ведь они были единственными, кто проиграли почти все сеты с другими командами из Канто, поэтому он постарался вложить в свою речь всю свою уверенность, что они победят и всё такое. Капитан команды заметил, что у Хинаты не было велосипеда, но ничего не сказал, пока они медленно направлялись к дому Шоё. Омега был напуган — это заметил каждый — и хотелось бы ему помочь, но никто не знал как. Это действительно страшно, когда многие люди знали твой секрет, который ты скрывал годами. А если бы никто не знал вторичный пол Хинаты, сам Шоё рассказал бы Карасуно про это? «Определенно, нет» — усмехнулся в своих мыслях Даичи, потому что Хината слишком осторожничал, когда дело касалось вторичного пола. Савамура знал, что Шоё тяжело, и иногда ему казалось, что на плечах омеги слишком тяжёлый груз, который придавливает его с каждой секундой сильнее. Но тот держится, не давая своей воле сломаться, что даже и восхищает капитана, и пугает одновременно. Хината считает себя слабым, потому что он омега, но на самом деле он уже переплюнул нескольких альф, которые не могли сделать и половину того, что мог сам Шоё. Вдруг рыжий прижался к его боку неожиданно для Даичи, спрятав лицо в его куртке, и альфа почувствовал, как покраснели щеки из-за такой близости. На дворе стояла темень, потому что осенью темнота наступала быстрее, чем летом. Савамура ощущал, как тело согревается из-за резкого объятия Хинаты, поэтому, вздохнув полной грудью, третьегодка ответно прижал к себе омегу. Шоё нужна была поддержка, и Даичи готов был дать ему её. — Не волнуйся, Ш-Шоё, — еле выдавил он из себя, поглаживая спину рыжего, пока тот тяжело дышал, уткнувшись в его грудь. Савамура сейчас был единственной поддержкой для омеги. — Я всегда буду тебя защищать.

***

— Пробежка? Эйта расхохотался, потому что на часах было три ночи, а Тендо говорил ему о пробежке в шесть утра с каким-то незнакомым парнем, с которым его товарищ успел познакомиться, когда тому стало плохо. Парень был из Карасуно и явно переживал из-за проигрыша с АобаДжосай. Ушиджима тренировался в спортзале один, и Тендо, чтобы хоть чем-то занять себя, пришёл в комнату Эйты и Охира, где застал лишь первого. — Тендо, — приторно-сладким голосом позвал его Семи, перевернувшись на спину, чтобы удобнее было смотреть на друга, который уселся на рабочем столе сеттера. — Ты еле встаёшь в полдень, как ты собираешься просыпаться в пять утра? — Ну, как-нибудь проснусь, — спокойно ответил Сатори, хрустнув шеей. Третьегодка без стыда взял его ручку, тут же начав писать на его черновике всякие слова, которые приходили в голову. Эйта даже внимания на это не обратил, с улыбкой смотря на Тендо. — Привлекает меня этот парень. Будто что-то говорит мне познакомиться с ним поближе. К тому же, мы бегали с ним уже много раз, и я ни разу не пожалел, что предложил ему совместную пробежку. — Да? — хихикнул Эйта, с трудом веря во всё это. — Не познакомишь меня с ним? — Потом не проси меня взять с собой на пробежку, — хихикнул уже Тендо, смотря на свои ногти. Эйта на его глазах демонстративно установил будильник на пять часов утра, чтобы быть готовым к утренней пробежке. — Спокойной ночи, Тендо. Тендо лишь покачал головой, встав со своего места и направившись к выходу. Специально протянув «Спокойной, Семи-Семи», центральный блокирующий с хохотом убежал из комнаты, так же специально оставив свет включённым. Сеттер закатил глаза на эти выходки, всё же встав с места, чтобы выключить свет. Одним словом — идиот. А на следующее утро на пробежку они всё же опоздали, потому что Сатори был тем ещё соней. И, когда друг отправлял сообщения некому Хинате, Эйта ощущал какое-то предвкушение. Когда он намеренно бежал позади Тендо, уже издалека видя рыжую макушку, Семи понял, что это и есть Хината Шоё. «Хи» означает «солнце», думает Эйта, смотря на улыбку, кажется, беты. В момент вспомнились слова Тендо, когда тот намеренно жаловался кому-то на связующего, потому что тот якобы не умеет веселиться; а ещё без тормозов говорил о позорах Эйты, считая это весёлым занятием, пока не получит своё. И, взяв всю волю в кулак, Семи выдал из себя загадочное, но тупое: — Этот идиот ничего тебе не говорил? Хината не понимает, что он имеет в виду, и Эйта ощущает небольшой стыд, когда Шоё ответно спрашивает: — А должен был? — Ха! — вдруг кричит рядом Тендо, и Эйта хочет закатить глаза, но не делает этого, потому что занят рассматриванием нового знакомого. — Съел, да?! Мрачного взгляда в сторону Тендо было достаточно, чтобы он заткнулся, и Эйта совсем не возражает тому, что Хината его разглядывает. Кажется, Семи нашёл себе друга. Этот Хината — пожалуйста, без всего этого официоза — умеет привлекать к себе внимание, а Тендо придётся потерпеть его общество. Товарищи ведь не убьют друг друга за пробежку по утрам.