Борьба за солнышко

Дыхание было тяжёлым, в груди сердце билось слишком быстро, и Хината чувствовал, как под курткой его тело потеет. В горле всё пересохло, но Шое бежал без остановки, даже не делая минутные перерывы, чтобы успокоить собственное тело. Нельзя себя жалеть, иначе не добьёшься цели. Было непонятное чувство, будто бы он всё ещё сомневался в своём решении, и факт того, что он теперь парень Тетсуро, ничего не меняет же, да? Альфа сам принял решение, что будет рядом с ним. Некомовец понимал, что омега может совершить ошибку, по глупости пойти с кем-нибудь на свидание, поцеловаться, в конце концов, и сказал, что это ничего не меняет. Подумать только, Хината Шоё теперь встречается с Куроо Тетсуро. И слова Тсукишимы... Он же попросил, чтобы приманка рассказал ему, когда он выберет своего альфу, но... — Вот блин, — выругался сквозь зубы первогодка, остановившись около какого-то дерева и облокотившись на него. Как он расскажет остальным, что уже встречается? Куроо обещал, что никому не расскажет, пока сам Шоё не будет готов. Иногда ему казалось, что блокирующий читает его мысли и понимает, почему сам младший сомневается, и омега действительно чувствовал себя эгоистом. — Блин! — выдохнул пар изо рта Хината, снова сорвавшись на бег, чтобы перестать думать о такой чепухе, как отношения. — Блин! Это непонятное чувство в груди всё усиливалось и усиливалось, и карасуновец от отчаяния орал, пытаясь избавиться от него, наплевав на людей, которые наверняка ещё спали. Стало плевать абсолютно на всё, хотелось просто спрятаться где-то в объятиях мамы. Хотелось проснуться и осознать, что всё это было сном и он ещё не поступил в Карасуно, и никто ещё не прознал про омегу. Надо было с кем-то поделиться. Надо было с кем-то поделиться, это было хорошей идеей. Шоё, сделав пару шагов вперёд, остановился, одновременно вытаскивая телефон и сразу же заходя в контакты. Он прошёл мимо альф, которые тоже добивались его внимания, прошёл мимо матери, которая сейчас была на работе или спала; не остановился на Ячи, зная, что и так нагрузил её своими проблемами и сегодня стоило перед ней извиниться. Кода сейчас на тренировках своего футбола, которые тоже состоялись в Токио, и одноклассника совсем не хотелось нагруж- — Точно ведь, — вздохнул Хината, наблюдая за тем, как имя Коды поднимается выше по экрану. — Он ведь не знает. Изуми достаточно ему помог, ему не стоит переживать за него, находясь в Мияги, у Коджи тренировка по футболу, он и так расстроен из-за проигрыша другим командам на отборочных. Футболист его убьёт, прежде чем Хината сможет что-то да сказать в такую рань. Взгляд остановился на именах Эйта-сана и Тендо-сана, поэтому на миг Шоё подумал, что это хорошая идея. Но... Правильно ли будет рассказать им всё? Образ улыбающихся друзей из Шираторизавы предстал перед глазами, и вороненок думал, что рассказать им всё, — это отличная идея, но у них же свои проблемы есть, да? Сделает ли приманка хуже, позвонив им и рассказав всё, что есть на душе? Рыжий одним нажатием кнопки отключил телефон, засунул в уши наушники, в которых всё ещё играла мелодия, и бросился дальше бежать. Не стоит никому рассказывать, иначе всё может стать ещё хуже. Волейбол. Не забывай о волейболе. Ты только ради этого стараешься. Это просто ещё одно сложное испытание. — Волейбол. Волейбол. Волейбол, — шептал под нос Хината, сосредоточено смотря строго вперёд и не оглядываясь назад. Дыхание пришло в норму, будто бы он стоял на месте, хотя не переставал бегать. Лишь сердце медленно начало приходить в норму, и это непонятное чувство отходило на второй план. — Волейбол. Волейбол. Волейбол, — шептал дальше Шоё, понимая, что добьётся своей цели, несмотря ни на что. Он должен превзойти Кагеяму — лучшего сеттера в его жизни. Он должен стать лучше, в его жизни, наконец, появилось то, чем он увлекался, и упускать это из-за простого страха и боязни решения проблемы он не собирался. — Всё будет хорошо, — дышит первогодка через раз. — Это просто ещё одна тренировка. Всё будет хорошо. По возвращению в гостиницу, которую он не потерял, потому что бежал строго вперёд и возвращался таким же путём, Хината случайно встретил Кагеяму, который возвратился в гостиную одновременно с ним. Они оба смотрели друг на друга несколько секунд, и омега вздохнул, первым шагая в сторону парадного входа. — Эй! — схватил его за локоть Кагеяма, не давая и шагу ступить. Шоё удивлённо приподнял бровь, пытаясь отдышаться и не собираясь даже выбираться, смотря прямо в глаза своего соперника. — Почему вчера от тебя пахло связующим Некомы? — Он тоже заметил? — удивился Хината, не сводя взгляда с Кагеямы, пока тот хмурился, ожидая его ответа. В голове закрутилось много мыслей, и блокирующий просто от неожиданности всей этой ситуации встал в ступор. — Чёрт возьми, что же делать?! Кагеяма — лучший сеттер, которого Шое встречал за всю историю своей жизни. Они не были друзьями, лишь соперниками, каких надо было бы поискать, и хотя Тобио своими действиями уже ясно показал, что намерен стать альфой для своего одногодки, Хината понимал, что тот имеет право знать. Чем он хуже Сугавары и Тсукишимы, почему он должен оставаться в неведении? — Ты придурок, — фыркнул Хината. Кагеяма в растерянности приподнял брови, но ничего сказать не успел, потому что, смущённо отвернувшись, Шоё продолжил: — Я с Кенмой уснул на одной кровати, когда мы фильм смотрели, — после чего, ещё более смутившись, опустил голову. — Это ты виноват, Бакагеяма! — тут же поднял голову рыжий, по привычке высунув язык. — Ха?! — резко вскинулся Кагеяма, схватив за воротник куртки товарища. — Причём тут я, придурок, если это ты уснул?! — Откуда мне знать?! — заорал в ответ Шоё и резко пнул альфу в живот. Кагеяма согнулся, скорее, от неожиданности, чем от боли, и случайно высвободил Хинату из хватки, и тот по инерции упал на землю. — Ах ты ж, маленький- Шоё заорал от испуга, извинившись сразу же и бросившись в гостиную. Кагеяма последовал за ним незамедлительно, со страшным лицом догоняя приманку, который от страха даже готов был забраться на самую высокую гору в мире. Лицо Савамуры и Сугавары нужно было видеть, когда их кохаи, чуть не сломав парадный вход, влетели в гостиную, пытаясь перекричать друг друга. — Эй, потише там! — закричал Укай, когда Хината, сделав круг по всей гостиной, забрался на один из шкафов, в которых хозяева хранили какие-то сувениры, явно подаренные туристами. Кагеяма хотел бы забраться следом за ним, чтобы, наконец, добраться до омеги, но Сугавара поспешил помочь рыжему, схватив самого младшего кохая. — А ну спускайся, придурок! — заорал Кагеяма, поняв, что не может выбраться из захвата старшего и пытаясь достать одногодку ногами. — Я тебе ноги сломаю! — Что тут происходит?! — попытался дозваться до ребят Даичи, и на лестнице как раз встали Куроо с Бокуто, которые с любопытством смотрели на всё это. — Кагеяма, успокойся! — Хината, придурок! Шоё завизжал со всей силы, когда Кагеяма внезапно вырвался из рук Сугавары и прыгнул на шкаф, в надежде схватить приманку, но тот в последний миг успел толкнуть ладонью лицо Кагеямы. Тот, пытаясь не упасть, схватился за края шкафа и мебель, не выдержав такого груза с одной стороны, начала падать. Вся жизнь пронеслась перед глазами обоих первогодок, когда двери шкафа начали открываться, и Хината первый понял, что сувениры могут упасть. Реакция сработала в мгновения ока, когда Хината, не боясь упасть на Кагеяму — который грозился сломать ему ноги — наклонился, наплевав на то, что шкаф падает, закрыв стеклянные двери рукой. Послышался глухой стук, когда Кагеяма упал на спину, придерживая обеими руками огромный шкаф, пытаясь не обращать внимания на боль в правом плече, где лежал Хината вниз головой, придерживая двери мебели и помогая товарищу держать груз. — Придурок, слезь с меня! — внезапно крикнул прямо в ухо Тобио и Хината цыкнув сквозь зубы, толкнул шкаф верх, пытаясь подняться, но стало ещё хуже. Внезапно понимая, что сам не сможет придерживать такой огромный вес, Кагеяма чуть не был раздавлен мебелью, поэтому Хинате пришлось вернуться в изначальную позу. — Как будто мне не больно! — отомстил Шоё, чувствуя как неудобно было лежать наполовину на полу, наполовину на Кагеяме. Первогодки сжали зубы, дожидаясь помощи, понимая, что сами не смогут выбраться. Когда показались руки Даичи и Сугавары, Хината готов был вздохнуть с облегчением, но не расслаблялся. Если хоть кто-то из них дрогнет, мебель упадёт на них и сувениры внутри сломаются, а гнева хозяйки этой гостиной боялись все. Куроо и Бокуто появились следом, и все четверо смогли поднять шкаф. Кагеяме пришлось встать следом, чтобы придерживать двери для сохранения сувениров, в процессе которого они с Хинатой успели поругаться ещё раз. — Вот ты даёшь, Хината, — хохотнул Бокуто, помогая ученику встать с места. Омега икнул, спрятавшись за учителем, когда Кагеяма зарычал на него. — Это ты виноват, Хината-придурок! — Не я же опрокинул шкаф! — Ти-хо! — крикнул Даичи и оба первогодки замолчали, побледнев за секунду. Куроо хихикнул в кулак, когда капитан Карасуно поставил каждого из них в угол, чтобы те подумали о своём поведении. Это утро началось не так, как он представлял.

***

— Карасуно, вперёд! — заорал Даичи, и Хината, чувствуя, как Кагеяма сжимает его плечо, заорал вместе с командой, вынужденный опереться об Тсукишиму. В последний день тренировок Укай-сан попросил их выкладываться на полную, чтобы показать всем волейболистам префектуры Канто, что Карасуно не такая уж слабая команда, и неудивительно, что капитан решил так их приободрить. Киёко-сан была судьёй в этой игре и первым соперником в этот день для них стали Фукуродани — самая сильная команда среди них, и Хината прыгнул несколько раз, разминая ноги и широко улыбнувшись Акааши, когда они случайно встретились взглядом. Это последний день тренировок, он должен показать на что способен. На подаче стоял Асахи. Хината наклонился, следя за полем противников и ища взглядом слабое место, хоть какое-то, чтобы во время атаки всё шло хорошо. Именно на поле он чувствовал себя равным альфам, так что такому поведению каждый из Карасуно привык. Взгляд зацепился за третьегодку Фукуродани, который часто задирал Бокуто-сана, он принял подачу с лёгкой руки, из-за чего Асахи сзади раздражённо цыкнул, возвращаясь на поле. Что там говорил Тетсуро насчёт блоков? Следить за движениями противников, да? Акааши встал в центр, сразу передавая мяч Бокуто-сану и тот со своим громким кличем ударил по мячу так сильно, что стоящий прямо перед ним Даичи-сан даже не успел сделать пару шагов вперёд. Глаза Хинаты заблестели, стоило ему увидеть, что мяч поднялся так высоко, что даже он со своим прыжком не дотянулся бы до него. Бокуто-сан действительно сильный. Когда Карасуно отставала от Фукуродани всего на четыре очка, заставляя другие команды видеть, что они стали намного сильнее, Тсукишима заработал одно очко, заблокировав одну из нападающих сов, ибо шанс, когда Котаро принял на себя первое касание, упускать было нельзя. Хината чувствовал что-то наподобие ломки, не получая пас от Кагеямы, но безупречно выполняя роль приманки, чтобы Асахи-сан смог забить очко. Танака-сан похлопал омегу по плечу, когда тот шёл к месту подачи, понимая его, как атакующий — Хината ещё не забил ни одного очка, хотя с блокировкой справлялся превосходно, заставляя противников заметно нервничать. — Хорошей подачи, Шоё! — заорал с поля замены Сугавара. Мяч принял либеро Фукуродани — ну, почему Шоё постоянно подаёт в сторону либеро? — идеально передав Акааши. Удача была на стороне Карасуно, когда Бокуто-сан промахнулся мимо мяча (Где-то сзади него засмеялся Куроо, который случайно это увидел), и Коноха, который стоял позади аса, вынужден был спасать мяч, сделав настолько сильный удар в своём положении, чтобы мяч перелетел через сетку. Танака-сан нырнул за мячом, возвращая его в воздух, но случайно отправив назад. — Я приму! — заорал Хината, не сводя взгляда с мяча и отступая назад, чтобы атаковать с задней линии. Бокуто-сан ведь хотел увидеть его атаку, приказал ведь научиться к следующему приезду, так вот пусть увидит в последний день тренировок, чёрт возьми! Кагеяма впереди закрыл затылок руками, Даичи-сан и Нишиноя наклонились, чтобы при неудачной атаке, они смогли вернуть мяч в игру. И Энношита сжал руку, стоя на поле замены, позади Сугавары, еле слышно прошептав: — Давай. Ощущение было такое, будто у него вправду были огромные чёрные крылья, и Хината, развернувшись в воздухе, резко посмотрев на поле соперников, из-за чего некоторые из них вздрогнули, ударил по мячу со всей силой. Акааши только и смог, что видеть, как мяч ударился прямо перед ним, потому что банально не успел придти в себя после такой выходки приманки. Карасуно отставала от Фукуродани всего на два очка. — Сюрприз, — протянул спереди Тсукишима, с ухмылкой глядя прямо на Бокуто-сана, который с ошарашенным лицом смотрел на омегу, восторженно говорящего с Нишиноей. — Как вам подарок от Шоё? — Просто превосходный, — хмыкнул Акааши, с улыбкой глядя на то, как Хината дал пять капитану Карасуно. Маленький монстр растёт, интересно, какой станет его подача, если он станет профессиональным игроком? А в том, что Шоё станет именно профи, Кейджи не сомневался, иначе Хината бы ушёл из клуба, услышь он только о слухах. На счёте было 21:23, когда Нишиноя-сан нырнул за мячом из-за финта Бокуто (Совень цыкнул сквозь зубы, готовый придаться своей депрессии), возвращая его Кагеяме. Хината по одному взгляду на Тобио понял, что произойдёт странная быстрая, и когда он разбежался, чтобы прыгнуть в один момент, Тсукишима и Асахи отступили одновременно, давая ему проход, заставляя омегу удивиться — неужели тоже поняли, что они собираются сделать эту атаку? Тем не менее, они почти догнали сильнейшую команду, благодаря этой быстрой и Бокуто всё же поддался своей эмо-версии. У Карасуно было время, чтобы отыграться, пока Котаро был в этом состоянии. Первый сет они всё же выиграли у Фукуродани и Даичи-сан сказал, что это только благодаря внезапной депрессии Бокуто, поэтому терять хватку им не стоит. Хината был согласен с ним, но говорить не спешил, жадно попивая воду. — Сегодня ты нас не избегаешь, — шутливо толкнул его Ноя, протирая шею полотенцем. Хината смущённо кашлянул, когда ребята посмотрели на него, и Тсукишима — гад такой! — усмехнулся, ожидая сцены, где Хинате придётся выкручиваться из этой щекотливой ситуации. — Что-то вчера случилось? — А, да, кхм, — Хината глотнул воду, чтобы оттянуть время и придумать что-то достойное. Между ними ещё повисло молчание, из-за чего Шоё весь напрягся. Кагеяма не обращал на него внимания, Сугавара тоже молчал, с любопытством смотря на него и омега мысленно взвыл, понимая, что никто не собирается ему помочь. — Я это, да. Может быть, э, немного, да. — И-итак? — поторопил его Нишиноя, приподняв бровь. Хината нервно хихикнул, не способный придумать что-то действенное, пока неожиданно для всех не появился Куроо, приобняв за плечи десятого. Сугавара и Тсукишима резко нахмурились, Даичи дёрнулся, Нишиноя схватил за запястья Шоё, в один миг вырвав его из объятий старшего альфы. — Какие вы агрессивные, — хихикнул Тетсуро, когда Шоё растерялся от таких резких движений, оказавшись рядом с Ноей и Наритой. Либеро не отпускал запястья приманки, и Хината нахмурился, приподняв взгляд на своего парня — Господи, как это странно звучит — пока этот парень стоял с ухмылкой и смотрел прямо на него. Осознание того, что теперь они встречаются, пришло в голову неожиданно, и Шоё смущённо покраснел, отводя взгляд, что не укрылось от некоторых. — Что-то случилось, Куроо? — поинтересовался Даичи, когда молчание между ними затянулось. Всё это время Куроо не спускал взгляда с Хинаты, которого спиной прикрывал Нишиноя, а тот краснел, отводил взгляд, но ничего не говорил. Это было очень странно, потому что Шоё всегда грубо и прямо говорил, когда на него долго смотрели. — Да просто так, — пожал плечами альфа, наконец посмотрев на Даичи. — Хотел пару советов дать своим кохаям, — улыбнулся Куроо, снова посмотрев на Хинату, и тот снова странно себя повёл, опустив глаза. Тсукишима даже бровью не повёл, но всё же спросил: — Мы будем соперниками в матче, верно? — начал он издалека. Куроо встал ровно, переместив руки на свои бёдра, наконец оторвав взгляд от Хинаты. Нишиноя всё ещё держал его за запястья, держа его за своей спиной. — Зачем ты даёшь нам советы? А ведь точно! Хината посмотрел на Куроо, ожидая ответа и краснота с его лица начала медленно сходить. Пусть они встречаются — Боже мой, как это странно звучит! — но на поле ведь они соперники. Никто из Карасуно и из Некомы не собирается просто так сдаваться, даже если среди них были влюблённые — всё ещё странно звучит — и Хината мог предполагать, что Тетсуро окончательно свихнулся на старости лет, хотя Куроо старше его всего на два года. Куроо аккуратно положил одну руку на свою грудь, прямо туда, где было сердце, и Хинате показалось, что сзади него воссияло само солнце, ибо такой яркий свет он только днём видел. Даичи удивлённо приподнял бровь, Сугавара приоткрыл рот, и Танака засмеялся от души, когда Куроо ответил: — Я всегда был добрым человеком, Очкарик-кун, — между некомовцем и Карасуно наступила неловкая тишина. Даже Хината, зная, что Куроо никогда не причинит ему вреда и пообещал, что сделает всё, что угодно, для того, чтобы он был счастлив, не мог поверить, чтобы Куроо-мать-его-Тетсуро «всегда был добрым человеком». Он пытался облапать омегу на первом свидании, какое тут добро?! Ну, по сути, да, Куроо очень хороший человек, правда больше сконцентрирован на своих целях, но он же помогал многим. Хинате, например, с самого начала помогал, был рядом, когда это было нужно, отвозил в разные места и веселился с ним от души, или к Кенме — друг детства же, — к которому капитан Некомы постоянно прислушивался, не обижаясь даже если тот не обращал на него внимания, полностью передавшись игре. Ладно, все знали, что чтобы ни делал Куроо — это для того, чтобы добиться своей цели, но совершённые им добрые поступки не этим же объяснять, верно ведь? Наверное, все думы Хинаты были написаны на его лице, да и на лицах других карасуновцев, ибо лицо Куроо тоже стало нечитаемым. — И не нужно на меня так смотреть, — добавил Куроо, нарушая неловкое молчание между ними. Старший альфа посмотрел на Шоё и его правая бровь раздражённо дёрнулась, когда Куроо понял, что даже собственный парень — Шоё его парень! — ему не верил. — И ты туда же, — обиженно фыркнул блокирующий, и Шоё смущённо кашлянул, прежде чем Даичи-сан заговорил: — Куроо, ты выглядишь, как мошенник, — прямо сказал капитан Карасуно и Куроо, ничуть не обидевшись на такие слова, улыбнулся шире, издав какой-то довольный звук. — Ещё не отрицаешь этого, как назвать тебя добрым после этого? — Я очень добрый, — хихикнул Куроо, снова вернув руки на свои бёдра. — Шоё, скажи, что я добрый. — Он добрый, — кивнул Хината, скорее для того, чтобы от него отстали, чем поддержать Тетсуро. — Он кошку спас. — Своих сородичей не бросает, — не удержался Тсукишима, и Танака с Нишиноей хохотнули, оценив комментарии первогодки. Хината прыснул следом, закрыв рот ладонью, пока улыбка Куроо превратилась в грустную мину, когда он не находил слова для ответной атаки. Младший тренер Некомы дунул в свисток, предупреждая всех, что перерыв закончился, и Куроо, на прощание махнув рукой, ушёл к своей команде. Хината был благодарен ему — если бы Куроо не пришёл, омега не представлял бы, что сказал остальным из-за вчерашнего поступка. Шоё инстинктивно повернулся в сторону Некомы, и Куроо, будто знал, что он посмотрит на него, поймал его взгляд, улыбнувшись широко-широко, и Хината, еле шевеля губами, прошептал слова благодарности. Может Хината сделал правильный выбор, начав встречаться с Тетсуро...

***

Хината громко чихнул, держа в руках мячи. Холод пробрался под футболку, и Шоё ощутил как мурашки прошлись по его коже, принося неприятное ощущение. Кенма рядом — сколько усилий стоило, чтобы им пришлось поговорить нормально. К счастью, это им удалось с первого раза, хотя смущение после случившегося никуда не ушло — обеспокоенно бросил в его сторону взгляд, незаметно сжав единственный мяч в руках. Конец ноября, и это последний день тренировок в Токио. В следующий раз они встретятся на матче, если Карасуно победят Шираторизаву, естественно. Козуме тяжело вздохнул, снимая с себя мастерку, и против воли омеги накинув её на плечи друга. Хината обиженно насупился, но ничего не сказал. Они прошли последнюю стадию смущения, так чего теперь стыдиться? Господи, он два дня не разговаривал с Кенмой, это было самым ужасным в его жизни. Тсукишима и Кагеяма медленно ходили по спортзалу, ведя перед собой швабры и одновременно бросив взгляд на спину омеги, который был укутан одеждой другого альфы. Радовало то, что Хината видел в Кенме исключительно друга, а не претендента на роль своего альфы, хотя всё же надо было быть осторожным с этим связующим. Он умнее Тсукишимы и Куроо вместе взятых. — Ночью даже в Токио холоднее, — заговорил Хината, продолжая свой путь к корзинкам. Кенма рядом пожал плечами, понимая, что в Токио погода теплее, чем в Мияги. Конечно, осенью погода становится очень уж неприятной, но Кенма бы никогда не стал одеваться как вице-капитан Карасуно. Сугавара-сан очевидно очень сильно не любит холод, если одевался так тепло. — Ты ведь даже мастерку не надел, как вспотел, — укоризненно сказал Кенма, свободной рукой поправив спадающую часть своей одежды. Хината смущённо хихикнул, извинившись за это. Но, несмотря на то, что они снова разлучатся на долгое время, Шоё был так рад, что они теперь встретятся на матче. Осталось только пройти на национальные и всё! — Не могу дождаться игры! — радостно вскрикнул Хината, на что связующий лишь тепло улыбнулся. Их объединил волейбол и Кенма никогда бы не подумал, что, встретив этого омегу, он по-настоящему полюбит эту игру. И, хотя он действительно хотел стать альфой Хинаты, Кенму всегда будоражил один такой маленький факт: Хината остаётся интересным и с ним игра в волейбол отличается от остальных, и Козуме, как бы это мрачно ни звучало, хотелось с ним сыграть так, чтобы определить кто из них победитель, а кто проигравший. На поле Шоё становится равным альфой и это было известно каждому, кто был с ним знаком хоть на пару минут. — Я тут подумал, — смущённо начал Кенма, опустив глаза. Не покажется Хинате это странным? Хотя, Шоё стоило знать правду хотя бы о волейболе. Кенма и так слишком многое скрывает от омеги, чтобы тот жил спокойной жизнью. Десятый склонил голову к правому плечу, заинтересованно смотря на друга и остановившись, чтобы полностью сконцентрироваться на второгодке. — Тебе весело играть. Я бы хотел сыграть с тобой не на тренировке. — В смысле? — нахмурился рыжий, явно подумав о другом. Кенма не хочет с ним тренироваться? Но ведь Шоё ничего такого не сделал, чтобы старший не захотел с ним тренироваться. Когда он успел испортить отношения между ними? — Там, где конец после проигрыша, — вдруг решительно сказал Козуме, отвечая на вопрос. Осознание того, что Кенма хочет сыграть с ним на матче в последний раз, пришло только сейчас, и Хината облегчённо вздохнул, теперь понимая, что имеет в виду альфа. — Давай! — широко улыбнулся Хината, чувствуя как сердце в груди бьётся сильнее от возбуждения предстоящего матча. Скоро они встретятся в Токио и тогда уж выйдет окончательное решение того, кто из них сильнее: Карасуно или Некома. Битва на мусорной свалке снова возродится после стольких лет. Наверное, дедушка Укай и старший тренер Некомы будут рады такому событию. — Матч, где нет переигровки. Тогда Хинате показалось, что они с Кенмой были не друзьями, а врагами, что пытались свергнуть друг друга несколько десятков лет, и это чувство предвкушения ему очень нравилось. Омега облизнулся, понимая, что волейбол становится всё интереснее и интереснее, и бросать эту игру Шоё точно не собирается. В последний день тренировок каждый волейболист решил убраться в спортзале дочиста, и Хината не удивился такой весёлой обстановке между командами. Омега видел, как где-то рыдали взахлёб Танака и Ямамото, забыв о том, что завтра они едут на Большой Стадион, или как менеджеры каждого клуба хихикают, обсуждая кого-то из своих команд. Кенма рядом с Шоё хотя бы не давал приманке скучать своими разговорами. В основном они обсуждали волейбол и видеоигры, сравнивая их между собой, иногда возвращаясь к другим темам, как, например, учёба. Когда спортзал был начисто вымыт, и волейболисты со спокойной душой покинули помещение, обещая вернуться когда-нибудь, Хината уже говорил с Ямагучи. Ячи избегала омегу и Хинате пришлось поставить пунктик в своей голове: поймать девушку и объяснить, что разговор с Сугаварой прошёл, так и отлично. Хоть Кенма не требовал разговора, просто пришёл и начал говорить с ним, как ни в чём не бывало, и Шоё радостно подхватил мысли альфы. Ещё один большой шаг в их отношениях, и «смутить их будет сложно». — Да ладно тебе! — хохотнул Хината, застегивая молнию на куртке, пока Ямагучи обматывал вокруг своей шеи шарф. Тсукишима и Кагеяма терпеливо их дожидались, пока бета и омега неторопливо собирались, разговаривая между собой. — Это будет весело, говорю же. — Бросать блёстки в незнакомцев — это грубо, Хината, — цыкнул двенадцатый, засунув руки в карманы. Старший из первогодок обиженно насупился, показал язык «вредине-Ямагучи», но всё же, не удержавшись, захихикал, представляя, как вся Карасуно бросается в своих соперников блёстками. Чёртов Кода, заразил его блёстками, теперь все шутки омеги связанны с ними. — Лучше вообще вести себя прилично. — Я очень прилично себя веду, — закатил глаза омега, на что неожиданно присоединившийся к ним Сугавара издевательски протянул: — Да? — старший хитро блеснул глазами в сторону рыжего, когда тот в растерянности посмотрел на него. Ямагучи тоже приподнял бровь, пока Тсукишима сзади слушал музыку, поглядывая на своих товарищей, а Кагеяма представлял из себя ходячую молчаливую статую. — А я почему-то помню, как ты перед матчем с Датэко приставал к парню в футболке аса. — А чего он стоял перед глазами?! — смущённо покраснел Хината, вспоминая всё это. Тогда он ещё был на грани срыва, впервые услышав, что про него прознали все из Мияги, поэтому то он вёл себя так неадекватно. Хотя, будь он даже в порядке, всё ровно бы сказал тому парню, что собирается стать асом Карасуно. — Это он са- — Хината-сан! — заорал кто-то сзади и ребята остановились, удивлённо посмотрев на первогодок Шинзен, которые намеренно шли позади них. Шоё приподнял брови, не понимая, какого чёрта его одногодки относятся к нему с таким уважением. Он на первом году обучения в старшей школе, у него ещё нет кохаев, какого чёрта? — Хината-сан, — тише добавил позвавший его парень, и Шоё повернулся к нему боком, заинтересованно смотря на первогодку. Рядом с ним стояли ещё два парня, одногодки скорее всего, и даже Тсукишима снял наушники, любопытно слушая что скажут эти ребята. — Извините нас за нашу наглость! — заорал он и Хината ещё более заинтересовался, даже не замечая, что большинство волейболистов смотрели на первогодок Шинзен, которые своим криком привлекли слишком большое количество внимания. — Но, пожалуйста, скажите нам! — вторил первому другой парень, и Хината молча ждал этого вопроса, засунув руки в карманы. Омега переглянулся с Ямагучи, не понимая, что от него хотят. — Вы действительно омега?! — закричали все трое. Громко так, что их голоса эхом прошлись по спортзалу. Хината широко раскрыл глаза, не ожидав такого и всё резко стало таким неважным, будто в этом мире существовали только эти трое и он сам. Напряжения стало в разы больше, чем представлялось, и первогодки Шинзен не поднимали свои головы, поклонившись так низко, что Хинате казалось, что они вот-вот коснутся пола. Судорожный вздох вышел из горла, прежде чем омега понял, что произошло. Хината знал, что слухи распространились в Токио, и он думал, что готов вот к таким вот последствиям, а оказалось, что нет. В груди сердце билось намного медленнее, будто бы ожидало чего-то, и Хината не представлял сколько времени прошло, потому что сущность омеги внутри запаниковала, не давая нормально мыслить. Хината нервно засмеялся, ощутив необъяснимый страх перед таким вопросом. С детства он скрывал свою сущность, тратил деньги на лекарства, которые скрывали его запах, принял фильтры от Ойкавы-сана, которые он так старательно пытался достать, и видел, как многие альфы пытаются его защищать — и всё это было пустой тратой времени, потому что прямо сейчас какие-то левые парни из Шинзен, которые не должны были знать, что он омега, спрашивают его о вторичном поле. Всё потеряло свою логику и Хината почувствовал, как внутри что-то разбилось вдребезги. Слухи распространились и они будут распространяться до тех пор, пока весь мир не будет в курсе этого. — От, — Хината сглотнул, ощутив как за один миг в горле пересохло, и он слышал свой голос в голове эхом так, будто один находился в большом помещении. Он не замечал насколько испуганным стало его лицо, пока Сугавара рядом переплёл между собой их руки, давая хоть какую-то поддержку и показывая, что десятый здесь не один. — От кого вы слышали об этом? Почему вы меня считаете омегой? Он был в курсе, что именно десятого подозревают в этом. Доказательств не хватает, но людям нужна была всего лишь наживка, чтобы со скоростью света распространить слухи сначала в Мияги, а потом в Токио. Хината чувствовал, как дрожат его руки, и Сугавара ещё сильнее сжал его ладонь, не давая окунуться в отчаяние ещё сильнее. — Простите нас, пожалуйста! — заорал третий парень, всё ещё не поднимая головы. — Но, в последний раз, когда мы ходили на матч, один наш друг рассказал про десятого Карасуно, который был чуть ли не единственным омегой среди волейболистов. — Кто-то говорил, что эти слухи правдивы, потому что ас-сеттер АобаДжосай постоянно открыто ухаживал за ним, — подключился второй, и Хината ощутил как внутри всё замерло. — А ещё мы слышали, что на него напал капитан ДжоДженси и попытался поставить метку, но ему каким-то образом удалось спастись. — А ещё другие говорили, что рядом с десятым постоянно находится альфа, который защищает его от других, — заговорил третий. — И чтобы убедиться омега он или нет, они говорили, что достаточно будет подойти к нему: если отшатнётся, значит омега. — Что за тупая логика, — выдохнул сквозь зубы Тсукишима, только сейчас обратив внимание на Хинату. Тот побледнел и смотрел на первогодок Шинзен с таким испугом, будто на нём пытается поставить метку совсем незнакомый и противный альфа. — Не одни омеги могут себя так вести, какой логике следуют эти... — Тсукишима цыкнул сквозь зубы. — ...ублюдки. — Простите, — снова извинился первый парень. — Но мы вправду хотим узнать, омега Вы или нет. В распространении слухов Хината... сам виноват, что ли? Перед глазами мелькали, как он разговаривал с Ойкавой и Иваизуми, с другими членами АобаДжосай, как он подружился с некоторыми из Шираторизавы, как Аонэ-сан похвалил его, сказав, что никогда бы не подумал, что проиграет омеге, как Кейджи и Бокуто-сан спасают его от Льва, как он согласился на предложение Куроо. Своими действиями, инстинктами, поступками, Хината сам подтвердил эти слухи, и резкий груз на плечах увеличился в несколько раз, морально придавливая его к земле. — Что я наделал, — тихо сказал Шоё, в один миг понимая, почему слухи дошли до Токио. Его шёпот слышали лишь те, кто стоял рядом, и Тсукишима с Кагеямой сзади него одновременно сжали его плечи, толкнув за свои спины, будто бы защищали от всего этого. Сугавара послушно последовал за Шоё, ни на секунду не отпуская его руку, и Даичи словил его, прижав к себе и обвив руки вокруг груди десятого. — Ха? — протянул Тсукишима, приподняв подбородок, чтобы придать своему лицу грозный вид. — Думаете поухаживать за ним? — Ч-что? — растерялся один из первогодок. — Н-Нет, мы просто- — О таком не так спрашивают, придурки, — мрачно добавил Кагеяма, и одна лишь его аура заставили первогодок задрожать от страха. — Вы что думали, спросите и сразу ответ получите? — Н-нет, м-мы- Хината сам виноват. Хината сам виноват. Хината сам виноват. В тот день, когда он впервые пошёл на тренировочный матч, он сам был виноват, что про него прознали. А потом он сам подтвердил эти слухи своими действиями, и в его жизни, пока он будет учиться в Карасуно, не раз появятся такие люди, как Терушима. Нормальный омега уже покинул бы Мияги, Карасуно, залёг бы на дно, но. Но... — Волейбол, — подумал Шоё, приподняв взгляд и зацепившись за мячи в корзине, за сетку, убранную в угол спортзала, и в ушах эхом отзывались удары мячей об пол и скрип кроссовок. — Я очень сильно хочу играть в волейбол. Либо он глупец, либо смельчак, которых стоит поискать. Сердце пришло в норму и Шоё свободно выдохнул, только сейчас ощущая, что Даичи-сан прижимается к его спине всем телом и что Сугавара-сан держит его за руку, пока Ямагучи, схватившись за его плечи, что-то говорил ему в лицо. Ощущения вернулись, и Хината пару раз моргнул, мягко вырвав руку из хватки Коуши, сделав несколько шагов вперёд, вырываясь из защиты капитана. — Я и есть омега, — с лёгкой душой ответил Хината, прервав парня, пытающегося оправдаться перед Тсукишимой и Кагеямой. Оба альфы ошарашенно посмотрели на него, и Шоё нежно улыбнулся, будто бы принял все эти слухи и теперь готов с ними бороться голыми руками. — Правда, я уже помечен, так что, — омега неловко хихикнул, начав пятиться назад. И развернувшись, быстрым шагом ушёл к выходу, проходя мимо всех волейболистов, которые остались тут, чтобы послушать их разговор. Каждый шаг давался ему с лёгкостью, и самому Шоё казалось, что он убегал от проблем, хотя он начал новую волну слухов — снова — чтобы показать другим альфам, что они тут не одни такие умные. И стоило омеге из Карасуно ступить на твёрдый асфальт дороги, уже оказавшись на далёком расстояний от спортзала, как в душе всё снова стало тяжелее. В одиночку он тут точно не справится и насчёт слухов он точно должен подумать, решить эту проблему, а не проходить мимо, как раньше. В гостиную он тогда дошёл один, намеренно идя самым длинным путём, который однажды показал Кенма. — Я похож на дебила из седзе-манги, — вслух сказал Шоё, пнув сугроб из листьев. На дворе уже была ночь, хотя на часах было всего восемь. Он замёрз, хотя упорно не торопился в гостиную, очертания которой уже виднелись вдалеке. То ли кто-то свыше решил над ним сжалиться, то ли Хинате просто повезло, но тот факт, что он не потерялся, хотя всегда успевал потеряться где-нибудь, удивил его. — Как решить-то это? Неужели попросить Тетсуро поставить метку? Перед глазами предстал третьегодка Некомы, который с блестящими глазами смотрел прямо на него. Хината покачал головой, развевая такие мысли. Слишком рано для этого, они только вчера начали встречаться. Асахи-сан вроде говорил про запахи и Хината вспомнил, что от него весь день разило лесом, когда они с Кенмой провели ночь вместе, а значит ли это... Снова предстал образ, как Шоё лежал в обнимку с каким-то альфой и почему-то этим альфой оказался Кагеяма, с которым десятый не упускал возможности подраться как сегодня утром. Ну, что за дебильные мысли, а? Не будет же он перед матчем спать с кем-то в обнимку, чтобы от него разило запахом альфы. Распустить-то слухи распустил, но как подтвердить это? — Повезло же мне родиться омегой, — вслух фыркнул Шоё, выдохнув пар изо рта. — Провалился по полной, — уж точно превеликий ниндзя, которым он себя представлял в детстве, когда только начал скрывать свою сущность. — Мама меня убьёт, — вспомнил рыжий женщину. Хината-сан пусть была непоседливой, но она же, чёрт возьми, всё-таки его мать, а значит она сделает всё, что в её силах, чтобы уберечь его от проблем. Хината в один миг остановился и заорал во весь голос, пытаясь таким образом выпустить всё накопившееся внутри наружу. И только потом он понял, что гостиная, которая была рядом, исчезла. Шоё в растерянности оглянулся, но гостиницы не было нигде, только однообразные домики людей. Лицо стало нечитаемым, потому что Шоё, кажется, сглазил сам себя, раз потерялся, находясь рядом с гостиницей. Омега вытащил телефон, чтобы позвонить Кенме, чтобы попросить его о помощи, но аппарат не включался и только потом десятый вспомнил, что хотел зарядить телефон на тренировке. Надежда на помощь друзей ушла со счастливой улыбкой на лице, напоследок помахав карасуновцу белым платочком. — Как же мне с тобой повезло, а, — издевательски хмыкнул Куроо, неторопливым шагом подходя к омеге. Хината засветился в один миг, поняв, что Тетсуро появился как раз-таки вовремя, потому что сейчас Шоё не знал что делать, потеряйся бы он в Токио — в слишком уж большом городе — один. Постойте-ка... как Куроо его нашёл? Неужели следил? За собственным парнем? Ну да, звучит логично, но какого чёрта Тетсуро следит за ним? — Ты был в самом дерьмовом состоянии, как я мог не следовать за тобой? — вдруг хихикнул старший, и Шоё растерялся, когда Куроо слишком близко подошёл к нему, прижимая его к своей груди. Это тепло... так приятно согревает. Шоё вцепился в его пальто, ощущая как удобно устраивается на его голове Тетсуро, прижимая к себе омегу и защищая от всех невзгод в этом мире. Они стояли так несколько минут, согревая друг друга и Хинате стало намного легче, чем прежде. Он не один, рядом с ним Куроо, а это многое меняет. — Замёрз? — спрашивает старший и Хината тихо угукает, на что Куроо лишь хихикает, снимая с шеи шарф и обматывая его поверх шарфа Хинаты. Альфа аккуратно взял руку Шоё, ведя его в первое попавшееся кафе, где наверняка подавали что-то горячее. В этих движениях: когда Тетсуро шёл впереди, мягко сжимая его руку, ведя его в известную ему сторону, а Шоё послушно шел за ним, — было что-то правильное, будто всё так и должно быть. Вчера он согласился на его предложение, а завтра, после посещения Большого Стадиона, Карасуно покинут Токио, а значит Хината надолго покинет Куроо, и от этого становилось как-то тоскливо. Наверное поэтому Тетсуро решил заполнить оставшиеся дни своим присутствием, постоянно находясь рядом с Шоё, гуляя рядом с Шоё, разговаривая с Шоё, защищая Шоё... В кафе Хината чувствует приятное тепло, когда выпивает какао, зная, что после этого его потянет в сон, пока Тетсуро довольствовался кофе. Его пальцы были красными и Хината понимал, что пока альфа шёл за ним, он сам замёрз, но не ушёл, а был до конца. Пусть Куроо был слишком хитрым, слишком наглым альфой, но он умел заботиться о своих близких и это как-то приятно согревало сердце. Они, наверное, впервые так долго молчали, наслаждаясь шумом вокруг них и уютной атмосферой. Куроо улыбался, в смысле, он улыбался уголками губ, будто бы не мог контролировать это, и Хината тоже улыбался, облизывая какао вокруг своих губ. На фоне играла какая-то спокойная музыка, и Тетсуро не сводил взгляда с смущённого Шоё, время от времени попивая кофе. Они сейчас действительно походили на парочку, и Хината был очень рад, что вчера согласился на предложение Куроо, хотя утром чувствовал себя очень уж плохо. Вспомнилось, как на первом свидании Шоё был настороже, еле подпуская к себе этого альфу, даже сумев опрокинуть его в фонтан, потому что тот начал приставать, а сейчас они просто наслаждались временем, что проводили рядом друг с другом, на четвёртом по счёту свидании, уже начав встречаться. Сказал бы Шоё кто-то раньше, что он вот так вот будет сидеть рядом с Куроо, который сначала пугал его одним своим видом, никогда бы не поверил. Хината прыснул, вспоминая тот момент, когда Куроо от души восхвалял сладкое карри, говоря, что острое не такое особенное, как все говорят. Альфа в непонимании склонил голову к правому плечу, и Шоё поднял на него взгляд, нежно улыбнувшись — не так, как обычно, а просто немного показав зубы, настоящую, которую он редко когда использовал: — Я так рад, что познакомился с тобой. В груди альфы сердце забилось быстрее и старшему казалось, что оно вот-вот выпрыгнет, и всё вокруг стало таким тихим, будто остался только Шоё, который улыбался ему такой искренней улыбкой. Этот омега... Куроо улыбнулся, широко-широко, светясь не хуже солнца, поставив на стол кофе и испытывая такое счастья внутри.

***

— Ты же понимаешь, что к тебе неоднократно начнут приставать, если рядом не будет кого-то, да? — неожиданно спрашивает Куроо, когда они под ручку ходили по парку, разговаривая на какие-то бессмысленные темы, например какой цвет кому нравится. Хината кивнул головой, нахмурившись из-за резко начавшейся серьёзной темы. Ну, хоть одна проблема решилась — беспокойство Карасуно о нём — когда Тетсуро ещё в начале свидания отправил Тсукишиме сообщение, что Шоё рядом с ним. — Что делать собираешься, если всё же попадешь в беду? — Вряд ли, — поморщился Шоё, понимая, что омежье тело всё же слабое, и попасть в беду он всё же может. С его-то удачей это возможно, хотя присутствие многих альф рядом с ним немного успокаивало его, но всё же нужно быть осторожным. — Рядом со мной постоянно кто-то находится: Кагеяма, Кей, Ямагучи, — Хината пожал плечами. — Они всегда рядом со мной. — Ну, допустим, ты попал в беду, — всё не унимался Тетсуро. Шоё послушно кивнул головой, представляя в голове свой образ, где он стоял перед тремя альфами-монстрами. — И на помощь ты не можешь позвать по определённым причинам. Возможно, ты тогда будешь очень напуган и кричать ты совсем не можешь, — продолжал альфа и омега удивлённо приподнял бровь, удивляясь фантазии своего парня. — Что тогда будешь делать? — Я... — Хината растерянно приподнял бровь. — Я не знаю? — Этого я ждал, — Куроо остановился, заставляя десятого остановиться следом, и Шоё склонил голову к правому плечу, когда альфа заговорил: — Всегда бей по яйцам, — омега заметно растерялся, когда Тетсуро ухмыльнулся. — Этот ублюдок от боли забудет всё на свете, а у тебя будет время убежать, так что действуй по этому методу, если ты попадёшь в беду. — А если снова схватят? — фыркнул Шоё. — На первом свидании я еле тебя догнал, — с нечитаемым лицом сказал блокирующий. — Тебя может догнать разве что ваш связующий, и то в последнее время ты начинаешь становиться выносливее. — Я запомню, — хихикнул Шоё. После того, как они согрелись в кафе, они с Куроо просто гуляли в парке, и альфа постоянно спрашивал не хочет ли куда-нибудь пойти Шоё, на что тот лишь отрицательно качал головой, довольный тем, что мог просто прогуляться со своим парнем. Запах лаванды окружил его повсюду и Хината действительно наслаждался этой простой прогулкой, а не свиданиями, где они обычно веселились, узнавая друг друга получше. Они говорили об историях, которые приключились с ними, о друзьях, с которыми они продолжают и будут продолжать общаться, об учёбе, которая давалась им с трудом, о Кенме, в конце концов. У них было так мало времени, чтобы узнать друг про друга, поэтому они который час ходили по парку, без устали упоминая ту или иную ситуацию. Время быстро близилось к двенадцати, когда Шоё почувствовал, что соединённые между собой их руки начали замерзать, поэтому Куроо без задней мысли засунул конечности в свой карман пальто, где было относительно тепло. Рыжий смутился, неловко хихикнул, но только крепче сжал руку своего альфы, пока Куроо с довольным лицом ходил рядом. В один момент, когда они всё же вышли из парка, пройдя достаточное расстояние, Куроо остановился рядом с какой-то лавкой, где сидела женщина, достаточно тепло одетая, чтобы не замёрзнуть. Она продавала какие-то дешёвые украшения, которые обычно носили дети, играясь друг с другом и обмениваясь ими, потому что родителям было не жалко. Куроо знал, что это тупо, но Куроо знал, что это будет выглядеть мило со стороны. — Подожди минуту, — попросил альфа, расцепляя их ладони и Хината послушно остановился, в непонимании смотря на спину парня, пока тот разглядывал товары. Женщина ничего не говорила, лишь поздоровалась и ждала, пока третьегодка что-то выберет, а потом Хината хихикнул, когда Тетсуро повернулся к нему с довольной улыбкой, держа в руках два кулона, с половиной сердечка на каждом из них. — Это тупо, — сказал Шоё, но всё же позволил Куроо надеть кулон на шею, преждевременно сняв шарф. Хината не переставал хихикать, смущённый уже до предела, и понимая, что сейчас он действует точно как сопливая девочка в мелодрамах, которые обычно смотрит его мама. — Это тупо, — согласился альфа, надевая уже на себя кулон, не снимая шарфа и Шоё помог ему исправить эту оплошность, чтобы кулон находился под футболкой — он серьёзно надел под пальто спортивку? Они снова хихикнули и Куроо снова взял ладонь Шоё в свои руки. Хината улыбался, когда Куроо рассказывал свои несмешные шутки, от которых смеялся только он сам, для приличия иногда хихикая. Куроо постоянно предлагал что-то купить для Шоё, на что тот отказывался, но Тетсуро всё равно покупал для них двоих, потому что хотел есть сам, и, в конечном итоге, Шоё тоже начал покупать им двоим еду, чтобы на этом свидании не только Тетсуро платил деньги. Это свидание отличалось от всех остальных, и Хината сейчас действительно начал ощущать, что не зря согласился встречаться с Куроо Тетсуро. Даже если они не ходили на что-то грандиозное, они просто вместе ходили туда-сюда, разговаривая по душам и не испытывая никакого дискомфорта. Тогда Хината действительно забыл о всех своих проблемах и наслаждался временем, проведённый вместе с Тетсуро.

***

Кенма выдохнул сквозь зубы, ущипнув за бок Куроо и оттолкнув в сторону, чтобы он не лежал на нём. Тетсуро демонстративно тихо поныл, чтобы не разбудить других некомевцев. Ну почему, когда он был так близок к победе, этот идиот пришёл и всё испортил. Козуме тяжело вздохнул, раздражённо глянул на довольного Куроо, который с улыбкой смотрел на него, явно ожидая, когда друг детства обратит на него внимание. — Три часа ночи, Куроо, — сказал Кенма, забыв о том факте, что Тетсуро сам может отругать его за то, что он не спал. Куроо хихикнул, закрыв лицо ладонью и начав крутиться туда-сюда, издавая звуки, похожие на писк девчонки и Кенма удивлённо приподнял бровь, молча спрашивая что на этот раз. — Знаешь, что ответил мне Шоё-кун? — ухмыльнулся Тетсуро, приоткрыв свои глаза и только благодаря свету, что падал от приставки, Кенма увидел, что лицо старшего было красным. Редко, когда увидишь, чтобы Куроо был настолько радостным и смущённым одновременно. То ли из-за того, что Кенма очень сильно хотел спать, то ли из-за видеоигры, куда младший окунулся с головой, но Козуме не сразу понял, на что должен был ответить Шоё. — Кенма, он со мной встречается, ты представляешь? Кенма приподнял бровь, привстал с места, чтобы получше посмотреть на Куроо. В этой комнате, где слышались сопения некоторых ребят, Кенма не был уверен, что услышал Куроо правильно. Он сказал, что Шоё теперь встречается с ним? — Как? — Нашёл подходящее время, — доверительным шёпотом заговорил Куроо, перевернувшись на живот и всё ещё не снимая с себя уличную одежду. Тетсуро всегда спал в боксерах, наплевав на пижаму, отчего частенько получал от Яку. Со временем либеро понял, что бороться с этой привычкой капитана — дело бесполезное. Тот надевал пижамные штаны только тогда, когда выходил из комнаты. «Чтобы другие не упали в обморок от моей красоты» — Тетсуро частенько отвечал так, когда другие спрашивали его об этой привычке. — Сегодня у него был тяжёлый день, и он расплакался, когда увидел меня. Моё солнышко так устало-о-о- — Ты несёшь полный бред, — констатировал факт Кенма, облокотившись об свою руку и смотря на то, как Куроо в восторге визжит в подушку. — У тебя есть два дня, пока Карасуно не уедет, постарайся сблизиться с Шоё. Как он согласился-то? Ты ему угрожал? — Ещё чего, — фыркнул Куроо, резко повернувшись на живот и посмотрев на друга пронзительным взглядом. — Шоё теперь мой парень, ты это понимаешь? — Куроо, — мягко начал Козуме. — Хватит уже повторять одно и то же! — Шоё мой парень, — счастливо гоготнул Куроо и Кенма лишь покачал головой, с улыбкой смотря на друга, который, наверняка, своей радостью скоро разбудит Яку. Мориске явно уложит его спать за одну секунду. ...осталось совсем немного...