Борьба за солнышко

На улице была тишина. Осеняя погода была по-своему прекрасна, хотя холод собачий всё же заставлял желать лучшего. Ночью даже в Токио холоднее, и Хината знал это не понаслышке. Времени было около часа, но было как-то всё равно, когда он лежал на спине Куроо, уперевшись в его плечо, почти что дыша в его шею, ощущая, как тот не торопясь направлялся в гостиную. Тетсуро сам предложил покатать его, когда, выпив достаточно какао, Хината то и делал, что зевал во время их прогулки, а Шоё, не имея возражений, сразу согласился. Куроо ещё по пути хихикал, показывая сообщения от Тсукишимы Хинате, где младший альфа — и Шоё сначала действительно поверить не мог, что он самый старший из первогодок, из-за чего Нишиноя долго хохотал. Тут скорее Шоё самый младший — угрожал старшему, если с Шоё что-то случится. Забота от своего товарища была по-своему мила, но... как сказать то, что он начал встречаться с Тетсуро? И не только Кею, как сказать остальным? Они тоже заслужили знать правду, хотя из головы не выходили слова Акааши, когда, возвращаясь в гостиную на такси, он сказал, что не намерен сдаваться, даже если сам Хината начнёт встречаться, и то, как Сугавара сказал почти то же самое после. Шоё уткнулся в плечо старшего, вдохнув запах лаванды и наслаждаясь их молчаливой прогулкой. Против ли будет Куроо, если он расскажет всё, что на душе лежит? Он обещал ведь поддерживать его, а сам Хината не может оплатить ему ничем. Похоже, самому Тетсуро нравится о нём заботиться, и Шоё, вспоминая, как у Куроо заблестели глаза, когда Шоё сам без какого-либо натиска поцеловал его в щёчку, подумал, что альфа всё ждёт от него первых шагов, хотя самые рискованные сделал он сам. Тетсуро не боялся отказа? Нет, по стечению обстоятельств, Хината понимал, что именно Куроо по большей части находился рядом с ним, умудрялся приглашать на свидания, несмотря на первоначальный страх омеги, но он же добился своего. Ступил на ступеньку отношений с Хинатой, став на шаг ближе к статусу «альфы Шоё», но это же огромный труд, и возможность, что Шоё может отказать, была велика. Десятый Карасуно улыбнулся уголками губ, переведя взгляд на Куроо, который с сосредоточенным лицом смотрел только вперёд, упорно не давая себе двигаться быстро, потому что если они дойдут до гостиной, они вынуждены будут расстаться, чего альфе не совсем хочется делать. Старший удивительный человек, рискованный, очень умный, не удивительно, что Шоё согласился на отношения с ним, и рыжий не сомневался, что Куроо приложит все свои усилия, чтобы их отношения не распались, и... И Шоё тоже попытается, хоть опыта у него слишком мало. — Не тяжело? — спрашивает Шоё, свесив руки на грудь альфы. Куроо хмыкнул вольности омеги, который отчаянно пытался не уснуть на спине своего парня. Его голос слышится шёпотом, слишком тихо, и Куроо думал, что Хината уже на грани сна. — Спи уже, — хмыкает он, и Шоё хихикает, вдруг обнимая альфу за шею. Куроо улыбается, краем глаза посмотрев на рыжую макушку карасуновца. В погоне за омегой он сам не понял, как ещё сильнее начал влюбляться в этого непоседливого маленького парня, и Хината действительно стоил того, чтобы о нём заботились. Это же одно удовольствие, особенно если сам Шоё отвечал тебе тем же, вспомнить момент, когда на ужине, после тренировок, Шоё аккуратно положил на тарелку альфы ещё рисовых шариков, игнорируя взгляды некоторых альф, которые сидели рядом с ними. Куроо тогда был на седьмом небе от счастья, демонстративно жуя шарики на глазах Тсукишимы, у которого наверняка очки треснули от ревности. Момент, который случился за несколько секунд, запомнился Тетсуро на всю жизнь. Когда они входят в гостиную, Шоё уже спит, удобно устроившись на широкой спине старшего, и Куроо ненадолго замирает у двери, чтобы разбудить Хинату. Тот сонно мычит, но послушно открывает глаза, пока старший поднимается по лестнице с ношей на спине. Свет на кухне привычно горит, освещая гостевую комнату, благодаря чему Тетсуро не спотыкается на ровном месте. Тетсуро позволяет Хинате спуститься со спины только тогда, когда они добираются до комнаты младшего, и Шоё широко зевает, понимая, что спина альфы не очень-то удобная для сна. Блокирующий аккуратно засунул руки в карманы своего пальто, и Хината, почему-то смутившись, отвёл взгляд, и они просто так стояли около комнаты омеги несколько минут в тишине, явно не зная как попрощаться. Это было по-своему мило и даже Куроо, который имел за плечами несколько неудачных отношений с девушками, был растерян таким раскладом дел. — Спокойной ночи, — выдыхает первым Хината и робко поднимает взгляд на капитана Некомы, улыбаясь уголками губ. Куроо на автомате улыбается ему в ответ и наклоняется сразу же, стукнувшись с лбом рыжего, и хихикает. Для альфы было дело простым — целовать Хинату — всё же имел хоть какой-то опыт — но когда Шоё попытался отвечать на его действия, мурашки всё равно предательски прошлись по его спине, заставляя прижимать омегу к себе ещё сильнее. Шоё шумно дышал, имея слишком малый опыт в таких вот делах, и Куроо терял терпение, давая Хинате вдохнуть воздуха только на несколько мгновений, снова возвращаясь к его губам, заставляя омегу мычать сквозь поцелуй. И даже тогда, когда Хината потерял силы стоять на ногах, Куроо не отпускал его, одной рукой схватившись за талию Шоё и не давая ему отстраниться, другой же оперевшись об стену рядом с дверью, чтобы самому не упасть. Сам Хината смущался сильнее, и пытаясь робко отвечать на действия парня, он не ожидал, что Куроо так раскроется перед ним. Ноги больше не держали и десятый был благодарен Куроо за то, что тот держал его, и не зная куда деть руки, омега то и дело прижимал к себе альфу за шею ещё сильнее или запускал пальцы в тёмные волосы старшего, делая их ещё более лохматыми. Остановились они только тогда, когда Хината оторвал Куроо от себя, держась за плечи и пытаясь вдохнуть воздуха. Тетсуро сам тяжело дышал и его глаза немного потемнели от возбуждения, и Шоё понимал, что тот сдерживал себя, давая приманке отдохнуть. Так они целовались... впервые. Будто бы влюблённые, которые не видели друг друга несколько лет. Хината шумно вдохнул воздуха носом, пока Куроо облизывал свои губы, всё ещё не отводя взгляд от омеги. Взгляд старшего то и дело, что смотрел на шею омеги, прикрытую обычным шарфом, и Куроо стоило всего несколько лёгких движении, чтобы поставить метку, сказать, что этот омега уже занят и Шоё навсегда будет принадлежать только ему, и Тетсуро даже попытался наклониться, чтобы сделать это, но... Резким движением остановив себя, Куроо с ужасом понял, что действительно собирался поставить метку на Шоё, пока тот пытался придти в себя. Рано. Ещё рано, и сущность альфы внутри зарычала от негодования — омега же стоит перед тобой! Открытый и полностью передавшийся тебе, так почему не воспользоваться шансом?! — из-за чего Куроо еле сдержал себя. Хината ему этого не простит, так что нужно иметь терпение. — Спокойной, — прошептал напоследок Тетсуро, в последний раз чмокнув рыжего в губы и освобождая его. Хината на дрожащих ногах еле устоял на месте, оперевшись на стену и смущённо повернувшись к двери, омега со скоростью — насколько позволяло его положение — вошёл в свою комнату. Куроо хихикнул, снова вернув руки в карманы и развернувшись в сторону лестницы, чтобы вернуться обратно к Некоме, но сначала... Стоило бы зайти в уборную, а то у него одна проблемка появилась.

***

Среди ночи, когда Хината только-только начал впадать в сон, не один час думал над отношениями с Куроо — Господи, как до этого дошло? — Шоё уже мысленно готовился к утренней бессоннице. Радовало, что Куроо пока — пока! — сдерживал себя и они дальше поцелуев не заходили, хотя они встречались всего два дня и до поцелуев ещё было рано. Впрочем, не омеге об этом судить, потому что до этого времени он интересовался только одним волейболом и контролем запаха. Проблем было настолько много, что Хината прятался за волейболом, отдавшись игре полностью, и лишь для Куроо сделав исключение, согласившись на его предложение. Это было странно: то, что он с самого начала говорил, что не готов к отношениям, а после начал действовать так. Мама всегда рассказывала, что чувствовала себя до неловкости милой, когда отцы самого Шоё пытались за ней ухаживать, хотя Хината-сан вела себя не очень... адекватно? В общем, старшая Хината любила говорить прямо и честно, поэтому признание в том, что на глазах у своих мужей, она украла сырок из супермаркета, не очень-то удивило Шоё. А сейчас, когда за омегой пытался ухаживать Тетсуро, Шоё понимал, что чувствовала мама, даже если были сомнения, что это была любовь. Временная влюбленность, но уж точно не любовь. Но всё же довериться Куроо хотелось от и до, к тому же этот альфа своих слов на ветер не бросает. Отношения — сложная штука и Шоё понимал, что это не так-то легко, как в фильмах или книгах, и они с Тетсуро могут в будущем пару раз поссориться, мириться, гулять друг с другом, узнавать больше, и их отношения должны развиваться, не могут же они стоять на одном месте очень долгое время. И, стоило бы рассказать остальным, что он встречается, но реакция неудавшихся альф омеги напрягала его. Спасибо Тетсуро за то, что он обещал не рассказывать об их отношениях, пока сам Шоё не будет готов, хотя приманка всё же догадывался, что это как-то неприятно для самого капитана. Шоё чувствовал себя эгоистом, но поделать с собой ничего не смог. И чёртовы слухи, которые дошли до Токио и сегодня коснулись его через первогодок Шинзен, не выходили из головы. Сможет ли он дальше играть в волейбол? Не будет ли его храбрость напрасной? Не будет ли он обузой для остальных в команде? Неприятен ли он кому-то из команды? Ненужные вопросы и ненужное волнение крутились в голове рыжего и Хината тяжело вздохнул, переведя взгляд на потолок своей комнаты. И Ячи... С ней стоило бы поговорить. Она весь день его избегала, и Хината мысленно понимал, что завтра — а точнее уже сегодня — он должен поговорить с ней. Ситуация с Сугаварой здорово подкосила привычную рутину омеги, и, о, Господи! Он целовался со своим сэмпаем, прежде чем согласился на предложение Куроо. Что Коуши подумает после этого? Шоё действительно ведёт себя как распутная девица. Чё-ё-ёрт- Телефон, стоящий на зарядке с момента прихода Шоё в комнату, неожиданно зазвонил, и Хината удивлённо перевёл взгляд на аппарат. Пришлось встать с места и подойти к технике, наступая на холодный пол комнаты, из-за чего неприятные мурашки прошли по коже. Десятый совсем не ожидал увидеть на дисплее имя Ойкавы-сана, у которого явно что-то сломалось внутри, если он звонил в три часа ночи. Нет, конечно, Шоё готов был помочь Великому Королю и ночью, и днём, но у альфы же должна была быть хотя бы частичка тактичности. Голос у Тоору был слишком тихим, когда Шоё всё же ответил на звонок: — Чиби-чан? — спрашивает старший и Хината удивлённо приподнимает брови, когда Тоору вздыхает с облегчением. — Извини, что так поздно. Ты, наверное, спал. — Что-то случилось? — говорит Шоё, и его голос слышится немного хрипловато, как будто он всё это время спал, а не гулял с Тетсуро. Хинате кажется, что он врёт, хотя он ничего такого ещё не успел сказать, чтобы чувствовать себя обманщиком. — Я просто, — Ойкава вздыхает и он устало вздыхает, будто чувствовал себя виноватым. Звонить ночью, когда люди спят — неприлично, но явно что-то случилось, если сам Тоору звонил ему. — Поговори со мной, пожалуйста. Голос у старшего был каким-то усталым, будто он не мог решить проблему. Хината сам иногда уставал от своих проблем, и в моменты, когда он вот так вот не мог уснуть, обычно мама рассказывала ему какую-то ерунду, чтобы он отвлёкся. Неужели у Ойкавы-сана случилось такое, что он не смог поделиться со своими родными, или с Ива-чаном, в конце концов, у него же есть Матсу-чан и Хана-чан! Хотя мысль о том, что Тоору позвонил ему — Хинате — а не кому-то другому, потому что хотел отвлечься, льстила ему. — Вы не хотите рассказать что случилось? — спрашивает Шоё и его голос звучит более-менее нормально. Омега отступает к своей кровати и садится на неё, скрестив ноги. Мурашки из-за холода прошлись по коже, и Шоё завозился, чтобы накрыть себя одеялом. — Я могу чем-то Вам помочь? — Нет, я бы, — Ойкава судорожно вздохнул. — Я бы хотел отвлечься. Прости, я пойму, если ты сбросишь звонок и- Хината прервал его, рассказывая об играх, в которые они с Кенмой поиграли в том самом кафе, восхлавляя графику, интересный сюжет и сложности уровней. Шоё говорил о способностях Кенмы, упоминая, что он играл очень круто, проходя самые сложные уровни с лёгкой руки, медленно переключаясь на вкусные ужины в гостиной, где они с Карасуно заселились. Омега упомянул, что они с Кагеямой снова сегодня подрались и рассказал, что очень сильно ждёт отборочный матч, который будет через два дня, а Ойкава слушал, не перебивая, в иных моментах задавая вопросы или добродушно хихикая. Шоё знал это чувство безысходности, когда никто не знал о твоей проблеме, и ты сам должен бороться с этим, чувствуя только душераздирающее одиночество. Это было, когда он впервые услышал о слухах перед матчем с Датэко и когда мама рассказывала ему об опасности быть омегой в этом мире. Страх, пожирающий изнутри, что он не сможет преодолеть это препятствие в одиночку, особенно душил его ночью, когда он был открыт и уязвим. Именно в эти моменты мама находила его, обнимала и рассказывала какие-то бессвязные истории, чтобы он отвлёкся, потому что понимала это, потому что сама испытывала такое при потери двух своих мужей. Десятый не знал почему, но осознание того, что Ойкава сейчас чувствует то же самое, только без поддержки матери, пришло в голову неожиданно. Если сам Великий Король попросил у него помощи в ночное время, то Шоё ему это даст, прикроет своим крылом и даст отдохнуть от постоянных атак беспокойства. В один миг, когда Шоё говорил о каких-то белках в космосе, которые сражались с черепахами (Омега действительно не знал, как докатился до такого), Ойкава прервал его: — Спасибо, — говорит альфа, и его голос немного хрипловат. Хината почему-то думает, что старший простыл, и с ужасом понимает, что Тоору действительно простыл, когда тот кашляет. — На днях я встретил Ушиваку из Шираторизавы и я не очень-то рад был его видеть, — неожиданно начал он, и Хината морщится, понимая какую боль сейчас испытывает сэмпай Кагеямы. Когда только успел подхватить-то? — Я слышал, что он Вас звал в Шираторизаву, — говорит Хината ради того, чтобы избавить Ойкаву от лишних объяснений. Спасибо Эйта-сану за то, что упомянул об этом на одной из пробежек. Тоору что-то утвердительно замычал. — Мне правда льстит то, что он ценит мои способности сеттера, но — чёрт! — нельзя же выбирать своих сокомандников только по способностям, — Ойкава глухо закашлялся. Хината не останавливал его лишь потому, что знал, что старшему надо было выговориться. Уж лучше, чем лежать с больным горлом и переживать о своих проблемах. — В общем, он испортил мне день и я попал под дождь и, кажется, подхватил простуду. — Пейте побольше горячего и принимайте лекарства. У Вас есть лекарства? Вы же дома не один, да? — Ойкава отрицательно замычал, тихо объясняя, что родственники на несколько дней ушли к сестре, чтобы проводить с Такеру больше времени, хотя племянник должен был прийти на выходных. — Хорошо, я позвоню Ива-чану и попрошу его принести лекарства, и послезавтра я зайду к Вам. — Ещё чего, — сипло задышал Ойкава и его голос звучал всё тише и тише, хотя периодически кашель неприятно резал слух. — Заразишься ещё, завтра я уже буду на ногах, так что всё нормально. — Я приду, Ойкава-сан, — с нажимом сказал Хината, ощущая какую-то ответственность за состояние старшего, даже не представляя, что сейчас у Тоору от его тона прошлись мурашки по коже. — А сейчас идите спать, иначе станет хуже. Надеюсь, я хоть чем-то помог Вам. Тоору глухо рассмеялся и что-то забормотал, снова извиняясь за поздний звонок. Хината ещё пару минут слушал, как Ойкава что-то говорил, уже оказавшись в своём мире, предполагая, что у него лихорадка, раз альфа говорил то, что вздумается. Как он умудрился подхватить простуду? В последний раз, когда они встречались, сеттер одевался вроде бы довольно тепло. Шоё завершил звонок, когда третьегодка сонно засопел, наконец, провалившись в мир сна. Чтобы утром не забыть, Хината сразу же открыл вкладку с сообщениями, найдя имя Иваизуми и написав ему, чтобы тот проведал Ойкаву-сана и принёс кое-какие лекарства от простуды, не забыв спросить как дела у самого альфы. Пусть Шоё написал асу АобаДжосай в почти что четыре утра, но угрызения совести он не испытывал — слишком был обеспокоен состоянием Тоору. Несмотря на то, что неожиданно беспокойство захлестнуло его с головой, Хината тогда уснул сразу же, как только голова коснулась подушки, хотя встал он на утреннюю пробежку с трудом, проклиная всё на свете. Иваизуми-сан тогда ещё не прочёл сообщения, но, пуская слюни в подушку, Шоё не знал, что Хаджиме, только проснувшись, будет с каким-то трепетом смотреть на его имя в своём телефоне, не решаясь прочитать сообщения сразу. Представьте эмоции атакующего, когда он поймёт, что содержало долгожданное сообщение от омеги.

***

Хината приветливо махнул рукой Ямагучи, в кои-то веке придя раньше него. Обычно омега задерживался на пробежке, приходя позже остальных и даже Кагеямы, что объясняло почему выносливость старшего из них выше альфы. Бета аккуратно сел рядом с омегой, поздоровавшись с Танакой-саном и Даичи-саном, приветливо хлопнув Кагеяму по плечу. Шоё буквально светился от счастья, хотя он постоянно зевал, и Ямагучи нахмурился, догадываясь, что Шоё снова начал играться со своим режимом сна. Перед глазами всё ещё стоял момент, когда Хината упал в обморок перед всеми, и Ямагучи, раздражённо цыкнув, легонько ударил по голове Шоё, отчего тот издал какой-то звук, явно неожидав такого. Никто не обратил на это внимания, разве что старшие и Кагеяма подняли на них заинтересованные взгляды, но этим всё и ограничилось. — Я спал, — сразу же догадался Шоё. Ямагучи опёрся локтем об стол, приподняв брови, мол рассказывай дальше. Хината хихикнул, и Ямагучи хотел было снова ударить его, так же легко, как секундами ранее, когда Шоё заорал, что он честно спал, но хихикать не переставал: — Я просто уснуть не мог, но я спал! — Как ты спал, если уснуть не мог, — фыркнул мимо проходящий Тсукишима, и Хината показал язык, тут же собравшись, когда Ямагучи кашлянул. Высокий альфа уселся напротив Шоё. — Я честно спал! — Знай, Хината, — Ямагучи пригрозил пальцем и Шоё активно закивал, правильно делаешь, что веришь ему. — Я всё равно узнаю. — С добрым утром, — подтянулся к ним Нишиноя, зевая во весь рот. Ребята вяло ответили ему, разве что один Хината заорал громче всех. Радость от того, что они поедут на Большой Стадион, где играли лучшие футболисты Японии, заполняла его изнутри. В интернете говорилось, что сегодня они были закрыты — подготовка к предстоящему футбольному матчу — но тренера же сказали, что отвезут их, а значит отвезут и покажут. Куроо подмигнул ему, когда входил в столовую, специально сев за стол Некомы так, чтобы Шоё был в его поле зрения. Хината, конечно, немного смутился, но отослал ему солнечную улыбку, приветливо махнув Кенме, когда тот, зевая, входил в столовую вместе со Львом и Инуокой. То, что его разбудили в такую рань, было понятно по одному лицу сеттера. — Ты как вообще? — спрашивает сразу же Сугавара, усаживаясь за стол вместе с Асахи. Хината пожимает плечами, понимая, что имеет в виду старший сеттер. Вчера же он публично признался кто он такой, хотя сейчас все волейболисты вели себя так, будто ничего такого не произошло. Может быть, они привыкли к закидонам Шоё? — Если закрыть глаза на то, что про меня узнали и в Токио, и Мияги, — Хината неопределенно махнул рукой. — То нормально. Не стоит переживать. — Мы будем рядом, — кивает Нишиноя, сразу уловив, что Хината не хочет говорить с ними на эту тему. Это его фраза означала для Шоё многое: если что-то случилось, ты можешь рассказать нам всё; мы тебя защитим; мы рядом, что бы ни случилось, мы рядом; не стоит так переживать, мы будем рядом с тобой до конца... Отчасти, Шоё был действительно рад, что Ноя-сан всегда был рядом с ним, поддерживая в нужные моменты и Хината честно старался отвечать сэмпаю тем же. — Ты решил распустить слухи о помеченном омеге? — на всякий пожарный уточнил Тсукишима после поддержки Нишинои. Хината кивнул головой, всё ещё пытаясь понять, как оставить на себе временный запах альф без этих вылизываний шеи и совместных ночёвок на одной кровати. — Бояться не будешь потом? Точно будешь в порядке? — Естественно, — улыбнулся уголками губ Хината, приподняв взгляд на высокого альфу. Блокирующий приподнял бровь, когда Шоё, всё же не удержавшись, хихикнул: — С такой поддержкой от вас, я сейчас ничего не боюсь. Внутри ощутилось, как горделиво выпятил грудь альфа, довольный словами омеги, что они смогли дать достойную защиту. Альфы Карасуно сейчас действительно выглядели как гордые вороны, которые защищали свою семью, которой они так сильно дорожили, и Лев, который наблюдал за ними за столом Некомы, позволил себе хихикнуть над выражениями лиц карасуновцев.

***

— Кейджи, я тут, — Хината смущённо зарделся, когда Акааши посмотрел на него. Сейчас они вот-вот должны были выйти к автобусу, который ожидал их возле парадного входа гостиной, но всё же сеттер Фукуродани полностью повернулся к Шоё, вспоминая, что редко когда сам омега подходил к нему. — Я хотел вернуть тебе твою куртку. Ты забыл её у меня, и- «Забыл» это громко сказано. Акааши улыбнулся, смотря на то, как Хината протягивает ему чёрную куртку, аккуратно сложенную и явно начисто постиранную, если судить по лёгкому запаху порошка, но всё же лёгкий запах малины, исходящий от вещи, если понюхать её, приложив к носу, ничем не скроешь. То, что в Мияги Шоё носил его куртку, пока сам владелец отсутствовал, стало ясно сразу, и Акааши позволил себе испустить смешок. — Тепло было? — ехидно спрашивает Кейджи, и Шоё смущённо кивает, понимая, что сеттер уже догадался. Хината чувствует себя не в своей тарелке, это было ясно с самого начала, как он начал этот разговор, но Акааши был как-то очень рад, что Хината выбрал момент, чтобы вернуть ему куртку. Омега до последнего оттягивал этот момент, возвращая именно тогда, когда они ехали на Большой Стадион, в самый последний миг, и Кейджи просто не находит слов, чтобы описать это. — Оставь себе, я дал её тебе не просто так. — Но ведь… — Пальто, — оттягивает названную вещь Акааши, и Хината смущённо прижимает к себе куртку альфы, внутри негодуя, что запаха альфы больше не осталось. Может у Тетсуро попросить одежду, которую он носи... Господи, он окончательно чокнулся что ли? — Эту куртку я специально положил в твою сумку. Я где-то читал, что омегам более спокойнее, если они чувствуют запах знакомого альфы, и решил, что моя куртка не помешает тебе в Мияги. Хината ещё более смутился, вспоминая все те дни, когда дома, пользуясь отсутствием матери, он ходил в куртке Акааши, чувствуя себя ещё более комфортно. Ему тогда казалось, что он в безопасности, поэтому Кейджи в какой-то степени был прав. Если он так беспокоился о его состояние, не будет ли странным, если он попросит у него одежду? Не будет же, да? — Ты можешь, — Хината сглатывает и его лицо краснеет сильно-сильно, пока Акааши заинтересованно на него смотрел. Все волейболисты были внизу, поэтому их разговору никто не должен был помешать. — Ты можешь дать мне другую одежду, на, — Хината сглотнул, замечая как брови альфы поднимаются всё выше и выше, явно не ожидав такого поворота. — На которой твой запах выделяется б-больше. Этот день был самым лучшим для Акааши и когда Хината на его глазах прижал к себе его домашнюю футболку с надписью «Самый лучший сеттер», подаренную ещё на первом году старшей школы Бокуто-саном, Кейджи ощутил какое-то удовольствие, хотя ему всё же пришлось обратно взять свою куртку. Шоё забормотал слова благодарности и сбежал к себе в комнату, чтобы спрятать одолженную вещь в своей спортивной сумке, оставив Кейджи в своём мире. Не зря тогда он прочитал ту статью в интернете, хотя всегда с осторожностью относился к рекламам, которые выскакивали на экране. Внутренний альфа заурчал от удовольствия, когда Кейджи против своей воли представил Хинату в своей футболке, которая наверняка была велика для такой омежки. Сгорая от смущения, Шоё приоткрыл замок в своей сумке, сразу же впихивая туда футболку. Он пытался запихнуть её поглубже, чтобы в случае чего никакой альфа не заметил его. Надо было попросить у Тетсуро, с ним хотя бы стыд отходил на второй план. Омега взвыл в голос, когда понял, как это со стороны выглядело, хотя внутри он был очень рад, что получил эту чёртову футболку. И в один миг его озарила одна идея... — Это бред, — говорит Хината самому себе, но всё же выходит из своей комнаты, спускаясь к этажу Некомы, где должен быть Куроо, который проверял не забыл ли кто-то из команды какую-то вещь. Все команды должны были сегодня уехать по своим школам после прогулки на Большом Стадионе, и естественно первыми выезжали Карасуно. — Это бред полнейший, он не согласится, — пробурчал Хината, постучав в дверь общей комнаты Некомы, не сразу подумав, что там может быть кто-то ещё, помимо старшего альфы. Открыл ему Куроо — какой неожиданный сюрприз! — и Хината оттянул край своей футболки, отводя взгляд, когда альфа приподнял бровь, явно не ожидав его здесь увидеть. Куроо в один миг заулыбался, оперевшись плечом на косяк двери и скрестив руки на груди. Не хватало ещё кошачьих ушек и хвоста для полной картины довольного и сытого кота Некомы. — Соскучился по мне? — почти что мурлычет парень, и Хината ещё более смущается, отводя руки за свою спину и сцепляя их между собой. Куроо же постоянно шутит над ним, и Хинате пора бы привыкнуть к этой черте парня. — Ты не мог бы, — Хината прикусил нижнюю губу, пока Куроо тяжёлым взглядом наблюдал за ним, пытаясь хоть как-то сдержать себя. Хината всё ещё не полностью принадлежит ему и от этого внутренний альфа рычал от негодования. — Ты не мог бы одолжить мне свою одежду. Между ними наступила тишина. Хината покраснел очень сильно. Если Куроо сейчас даст ему свою одежду, у него будет целых две вещи альф, из-за которых он будет чувствовать себя очень комфортно. Это было как отдушина, и Шоё честно старался думать, что со стороны он не выглядит как извращенец. Куроо в один миг сглотнул очень громко, пройдясь взглядом по телу омеги и остановившись на его губах. — Если ты дашь мне свою, — сразу же говорит он и Хината краснеет. Что-то такое можно было ожидать от Куроо, поэтому Шоё неловко кивает, когда Тетсуро заходит в комнату, попросив подождать пару секунд. Омега сглатывает — он точно извращенец! — и разворачивается, чтобы побыстрее побежать в свою комнату, чтобы принести какую-то футболку для Куроо, когда на пороге снова появляется Тетсуро, в один миг схватив его за запястья и затаскивая в комнату, громко хлопнув дверью. Это был второй раз, когда Куроо целовал его так жадно. Так сильно, будто бы боялся его потерять, и у Хинаты снова подкосились ноги, и на этот раз он мог хотя бы отвечать на этот дикий поцелуй, пока Тетсуро обколокачивался руками об дверь позади Шоё. И Шоё почти что стонет в поцелуй, когда Куроо кусает его за нижнюю губу, запоздало замечая, что клыки у альфы удлиняются. А потом... А потом Куроо резко прекращает поцелуй и Хината сползает по двери на пол, но Тетсуро в последний момент подхватывает его и не даёт упасть. Они оба тяжело дышат и десятый вдруг осознает, что в руках у него сейчас красная олимпийка, в которой вечно ходил Тетсуро на тренировках. На краю сознания Шоё вдруг решает дать Куроо свою белую футболку, в которой он тоже постоянно тренировался. — Ходить сможешь? — неловко спрашивает Тетсуро и Хината кивает, пытаясь твёрдо встать на ноги. Получается у него не с первой попытки и они оба, как придурки, снова поднимаются на этаж Карасуно, оставив дверь комнаты Некомы открытой. Куроо ждёт его рядом с дверью, пока Хината аккуратно кладёт рядом с футболкой Акааши мастерку Тетсуро и выходит с аккуратно сложенной белой футболке, которую альфа берёт сразу же. Они оба извращенцы, думает Шоё, сползая по двери на пол в своей комнате, закрыв своё лицо ладонями, зная, что сейчас он краснее красного, даже не догадываясь, что Куроо сейчас делает то же самое в общей комнате Некомы. По крайней мере, у них есть время, чтобы успокоиться.

***

— Ну, что, готов к поездке? — спросил рядом Бокуто, когда Хината оглядывал заказанные тренерами автобусы, чтобы все волейболисты смогли уместиться в них. Хината закивал головой, разделяя радостное предвкушение вместе с Бокуто. От них двоих исходило столько шума и света, что другие невольно морщились от такого количества позитивных эмоций. Лица Акааши и Тсукишимы, которые волей случая оказались рядом с ними, были нечитаемыми, будто их насильно заставили стоять рядом с ними. В автобусах было всё равно, кто и куда садят, поэтому Хината и Бокуто уселись вместе, и так уж получилось, что только Шинзен сидели вместе на одном автобусе, а остальные перемешались между собой. Бокуто всю дорогу рассказывал, что видел Большой Стадион всего два раза, пока учился в старшей школе, и рассказывал, что футбол не настолько интересная игра, как волейбол. — Не знаю, Бокуто-сан, — невольно поубавил свой пыл Шоё, отчего и его учитель тоже. Тсукишима сзади слушал музыку, поэтому не обратил внимания, что энтузиазма у обоих резко поубавилось. Акааши вопросительно приподнял бровь, до этого уверенный, что Хината подержит любого, кто скажет, что «Волейбол — круче всего». — Мои друзья любят футбол и я... — Немного не по себе, да? — улыбнулся Бокуто, и Хината активно закивал головой. Всё же Котаро лучше всех его понимает. Он находил слова в нужные моменты и Шоё он казался лучшим человеком, которого он видел в своей жизни. — Это очень круто, что ты защищаешь интересы своих друзей. Ты отличный чел, Шоё. Они оба замерли от неожиданности. Хината пару раз моргнул, пытаясь понять, правильно ли он услышал, что Бокуто-сан назвал его по имени. Его имя из уст учителя слышалось как-то по-другому, и Хината покраснел от смущения, явно не зная как реагировать. Бокуто-сан же его учитель, будет немного не по себе, если Шоё тоже будет называть его по имени. — П-Прости, я- — Да всё нормально, — замахал руками рыжий. — Я просто не ожидал, что Вы так резко, — омега замолчал на некоторое время. — Можете звать меня по имени, просто это неожиданно было. Бокуто хихикнул и привычно потрепал его по волосам. Сзади сидящий Акааши подумал, что все почему-то тянутся к светлым волосам приманки. Даже сам Акааши, впервые увидев его, не мог оторвать взгляда от его волос. Может потому, что рыжие встречались в их жизни очень редко, а может просто потому что Хината сам по себе был солнечным мальчиком. Кейджи усмехнулся, наблюдая за тем, как бывалый энтузиазм вернулся к совёнку и воронёнку, и они начали обсуждать уже надоевшую всем тему волейбола. Невольно подумалось, что Шоё вобрал в себя самые редкие качества: омежью сущность и рыжий цвет волос.

***

Ячи удалось поймать, когда они подходили ко входу Большого Стадиона. Девушка отнекивалась, пыталась ускользнуть, придумывая какие-то отмазки, но Шоё смог с ней поговорить и сказать, что всё нормально, и сказав, что Сугавара в тот день помог омеге скрыть запах Кенмы своим способом. Ячи, конечно же, потом расплакалась, извиняясь за свою трусость, но Шоё смог хотя бы вернуть бывалые отношения между ними. Бокуто-сан присоединился к ним сразу же, когда стало ясно, что между менеджером и приманкой всё наладилось, и компания старшего атакующего намного подняла настроение младшим. Стало веселее. Стало намного веселее, чем прежде, и от них троих исходило столько шума, отчего проходящие мимо люди обращали на них внимание (Ячи от этого так запаниковала, но Хината поспешил успокоить её, говоря, что всё нормально). Видя, что ребята веселятся за счёт этих троих, тренера и кураторы не стали вмешиваться, позволяя волейболистам хоть где-то повеселиться от души. Стадион пусть на сегодня и был закрыт, позволяя входить внутрь только некоторым, на поле ходили несколько команд футболистов, и Хината сразу же узнал форму Карасуно. Шоё помнил, что Бокуто-сан говорил что-то про свободу футболистов, но у них реально были железные нервы, если они играли в такую холодную погоду, хотя большинство из них носили куртки и достаточно длинные штаны, чтобы не простудиться. — О, тут оказывается и ваши здесь, — хохотнул Куроо рядом с Даичи, и Хината прищурился, пытаясь разглядеть среди всех этих футболистов Коду. Он ведь говорил, что они прошли на национальные, и на этой неделе он тоже пошёл тренироваться в Токио. Савамура явно не ожидал увидеть здесь команду футболистов собственной школы, даже не замечая как глаза Хинаты заблестели, стоило ему увидеть, что Кода бежит на поле замены, что-то выкрикивая и протирая пот со своего лица каким-то полотенцем, упорно не снимая куртку. Наверное, ощущалось неприятно. Лучший друг выглядел чем-то недовольным, не таким радостным, как это обычно бывает рядом с Хинатой, и Шоё наклонился, пытаясь понять что происходит. Пусть тут команд было несколько, но эти люди были слишком малым количеством для такого большого стадиона. Не сразу, но Шоё понял, что сейчас на поле — на таком огромном поле — играли Карасуно и против них какая-то другая команда. «Это тренировочный матч», — озаряет вдруг Хинату, и омега в один миг понимает, что Карасуно проигрывает своим соперникам, вот поэтому-то Кода выглядел таким недовольным. Даичи-сан и Тетсуро о чём-то переговорились рядом, Бокуто что-то отвечал на вопросы Ячи, и позади Кей с Ямагучи и Кейджи о чём-то говорили, пока Хината пытался хоть как-то помочь Нобуо. Если они проиграют сейчас, их дух может упасть на настоящем матче. Не зря ведь Карасуно прошла на национальные, и нужно было как-то помочь Коде, чтобы тот потом поднял дух своей команде. Чувство ответственности за друга проснулось ожидаемо, и Хината оглянулся, выискивая хоть какую-то вещь, чтобы Кода обратил на него внимания. Своим криком он не дотянется до глухого одноклассника. По крайней мере, отсюда. — Хочешь показать поддержку? — спрашивает вдруг Куроо, оказавшись рядом с ним, и Хината закивал головой, повернувшись к своему парню. То, что Тетсуро в последнее время находится только рядом с ним, стало привычным, и Шоё даже представлять не хотел, как будет ходить один в Мияги. — Гордость за Карасуно? — Там мой лучший друг, — объяснился Хината, оглянувшись на Такеду-сэнсэя и Укай-сана, понял, что те вряд ли сейчас обратят внимания на него, были заняты разговором с каким-то человеком, на шее которого висел бейджик. Куроо выдал понимающее «Ааа», наблюдая за тем, как Хината отступает от перил, чтобы поближе подойти к краю поля, где сидел Кода. Альфа без слов последовал за ним, не сразу понимая, что Даичи тоже. Оба капитана переглянулись, но ничего не сказали, явно понимая чувства друг друга. Хината ускорялся, пытаясь побыстрее дойти до Нобуо, который заметно поник на его глазах. Голова лучшего друга была прикрыта полотенцем, и Шоё как никогда был уверен, что он сейчас был на грани. Чувствовал свою бесполезность и винил во всём этом себя, хотя другие ничего не говорили и даже не думали об этом. Шоё помнил, как Нобуо завидовал волейбольной команде Карасуно, потому что взаимодействие друг с другом у них было более приятным, нежели у футболистов, и Шоё сейчас должен был показать, что в Коду верит хотя бы он. Рядом с Кодой встали какие-то ребята из его команды, и один из них сел на корточки прямо перед ним, что-то говоря и пытаясь успокоить первогодку, и Хината, уже оказавшись рядом с ними достаточно близко, насколько позволяли перила, разделяющие поле и зрительские места, заорал, привлекая внимания футболистов на себя. Шум вокруг резко стих, и Кода неверяще приподнял голову, хотя не повернулся к голосу омеги: — Кода — лузер! — орёт Хината то, что приходит в голову. Даичи с Куроо остановились в нескольких шагах от него, не ожидав таких слов и оба капитана просто замирают. — Если ты щас проиграешь, — говорит дальше Хината, ощущая как горло начинает болеть от такого крика. — То я всю жизнь буду звать тебя, — Шоё вздохнул побольше воздуха, чтобы его голос был ещё громче, пока волейболисты, стоящие на прежнем месте, смотрели на него, удивлённые такими действиями омеги. Бокуто-сан и Ячи одновременно посмотрели в левую сторону от Котаро, своим видом показывая, что они сами не поняли, как омега в один момент оказался на другом конце поле. — Хрюхрюндик! Волейболисты (по крайней мере те, кто был знаком с Хинатой ближе всего) помрачнели в один миг, футболисты замерли, пока Кода внизу умирал от стыда. Шоё придумал это прозвище, видя, что Кода постоянно пачкается в шоколаде, когда ел шоколадные булочки, поэтому тот старался есть не в поле зрения омеги. Знал бы, что Шоё может выкинуть что-то такое на Большом Стадионе у всех на виду, прибил бы гада до этого. В один миг все знакомые футболисты Коды разошлись хохотом, и некоторые из них громко обещали первогодке, что будут звать его так всю жизнь. Взгляд, которым одарил после этого Кода лучшего друга, Шоё не забудет никогда. Зато Шоё добился своего — Кода сразу же вышел на поле, отбросив полотенце в сторону, и Хинате даже показалось, что он какой-то герой в манге, который своим приходом разрушает всех и вся. Омеге только оставалось мысленно просить прощения у соперников Карасуно, которых Кода крушил одного за другим, забивая мяч в ворота с такой силой, что Хинате казалось, что он вот-вот порвёт сетку одним ударом. «Хрюхрюндиком» его после этого никто звать не смел, и Хината уже тогда понял, что перед ним самый настоящий альфа, который хочет стать профи в футболе, точно так же, как он, только в области волейбола. Игра закончилась победой Карасуно и сокомандники Коды глядели на Нобуо, будто бы увидели эту его черту впервые. Когда игроки поклонились друг другу, благодаря за хорошую игру, Кода прямо посмотрел на Хинату, и тот от страха выдал слабое «Иеее», подняв правый кулак вверх, наполовину прячась за закрытыми перилами. Нобуо провёл большим пальцем по своей шее, одним своим видом говоря омеге, что Шоё конец, и он как никогда понимал, что теперь придётся бежать от своего собственного лучшего друга со всех ног. — Завещаю все свои вещи вам, — резко заорал Хината, когда Кода сорвался с места, подбегая к выходу, где можно было подняться на место зрителей, где находились волейболисты. Даичи и Куроо успели только удивлённо охнуть, когда Хината сорвался с места в противоположную от выхода сторону. — Прости-и-и-и меня, Кода-ку-у-ун! — Дебил, — выдохнул Тсукишима, когда рядом с ним пробежал Кода, не уступая в скорости Хинате, и Энношита рядом захихикал, понимая, что лучшие друзья воссоединились после стольких дней расставания. Кагеяма согласно замычал рядом, попивая откуда-то купленное молоко и наблюдая за тем, как Хината бежит вокруг поля, пытаясь спастись от Нобуо. — Давай, Шоё! — жизнерадостно заорал Бокуто и футболисты Карасуно подхватили его крик, пытаясь хоть как-то приободрить омегу, который от страха бежал быстрее обычного. — Беги от Хрюхрюндика! — Я тебя убью! — заорал Кода после этого, и его глаза блеснули красным, отчего по лицу Хинаты пробежали слёзы отчаяния. — Прости меня!

***

Энношита и Сугавара, скрестив руки на груди, наблюдали за тем, как Танака, держа за шкирку Шоё, как нашкодившего кота, ругал его, и шишка, выросшая за несколько секунд на голове рыжего, ясно давала понять, что омега своё получил. Бокуто и Куроо сзади Даичи хохотали в голос, изредка выдавая знакомое «Хрюхрюндик», пока Такеда-сэнсэй и тренер футболистов просили друг у друга прощения, чувствуя ответственность за своих первогодок. Кода тоже слушал ругательства от своих сэмпаев, поэтому они с Шоё в один миг оказались в одной лодке. Капитаны потом заставили их обоих просить друг у друга прощения, и Шоё, зная, что это аукнется потом ему самому в более жёстокой форме, не пожалев денег, купил лучшему другу шоколад, передав лакомство Коде, прикрывшись, что это подарок в качестве извинения. История, как Кода получил своё прозвище прошлась перед глазами футболиста, и Хината снова чуть не умер, зато как хохотал потом. Когда все более-менее успокоились, ученики Карасуно принялись здороваться друг с другом, и старшие дали добро прогуляться по стадиону, чтобы «ощутить свободу футболистов». Естественно Хината не упустил возможности познакомить лучшего друга со своим парнем, с Кенмой, с Кейджи и с — самым лучшим учителем и асом Фукуродани — Бокуто-саном. Кода на всё это кивал головой, вежливо поздоровался и говорил, что Шоё так много о них рассказывал, что у Коды от такого наплыва информации голова разрывается на кусочки. — Так, ты меня реально слушаешь, что ли? — удивился в тот момент Шоё, на что Кода мрачно кивнул. Из глаз Хинаты брызнули слёзы, и Кода смущенно покраснел, отводя взгляд, когда омега полез к нему с обнимашками: — Я думал, ты спишь с открытыми глазами. — Ну, ты ж мой брат, как я могу тебя не слушать, — смущённо забормотал парень, и Хината разрыдался ещё сильнее. И тогда всем стало ясно, что Шоё и Кода — настоящие идиоты в своём классе.

***

С Большого Стадиона они вынуждены были уйти раньше времени, потому что автобус, выезжающий из Токио в Мияги, должен был прибыть к четырём часам дня и если другие волейболисты выходили из него со спокойной душой, зная, что это была обычная прогулка, то Шоё с Кодой ещё долго не отлипали друг друга, хотя оба знали, что встретятся через три дня. Куроо знал, что это просто обычная дружеская встреча двух лучших друзей или названных братьев, как они с Бокуто, и всё же был немного недоволен такими отношениями между омегой и альфой, но говорить ничего не спешил. Напоследок Хината подарил Коде свой брелок с вороном, оставляя осьминога себе (Энношита смущенно покраснел, вспоминая, что сам всё ещё носит с собой брелок рыбы-клоуна), в качестве талисмана удачи. Они оба прощались так, будто не увидятся ещё несколько лет, но всё же... Было радостно от того, что хотя бы тут Шоё веселился от души. Правда, жалко было капитана футбольный команды, который стал жертвой шуток Бокуто, Куроо, Хинаты и Коды. Даичи всё ещё задавался вопросом откуда эти четверо достали хлопушки осенью, но глядя на Энношиту с таким спокойным лицом рядом с шумными кохаями, ощутил чувство дежавю. Кажется, это карма всех капитанов Карасуно. Хотя бы за Нишиноей и Танакой следил Энношита, не давая им присоединится к этим двум дебилам. — Выиграй на отборочных, — говорит Кода, провожая их до выхода Большого Стадиона, и Хината с уверенностью кивает, на миг забыв о слухах между волейболистами Мияги и Токио. — И я куплю тебе мясные булочки. — А ты не смей вешать нос, — хихикает Хината, и они оба напоследок стукнулись кулаками, как будто не хватало тех слёзных объятий и «мужского» прощания. Не зря ведь тренеры заставили их посетить это место.

***

Надо же было соревноваться с Кагеямой, когда они ехали обратно в гостиную, чтобы забрать вещи. Куроо и Бокуто ходили рядом с ним, и если бы не Акааши с Тсукишимой, Шоё чувствовал бы себя ну очень неловко. Ну, когда они вышли из автобуса, всё шло довольно гладко. Они забрали вещи из гостиной, и некоторые ребята вышли провожать Карасуно и, думаю, никто этому не удивился, они же все сумели сильно сблизиться за эти четыре месяца. Куроо ходил рядом молча, будто бы готовил себя к предстоящему долгому расставанию, и Хината ничего не говорил, как бы случайно толкая его плечом, чтобы тот не впадал в уныние из-за этого. У них ещё есть телефоны, они могут в любой момент звонить друг другу и сообщать свежие новости, к тому же, это же не конец света, так ведь? Бокуто-сан хотя бы не молчал и они с Хинатой всю дорогу говорили о всяких темах, затрагивая волейбол, учёбу, Акааши, Кенму, Кагеяму и много-много разных вещей, главное, чтобы они говорили. И в один миг Кагеяма просто ни с того, ни с сего предложил посоревноваться, чтобы они могли спокойно уснуть в автобусе. Ни Даичи, ни Укай, ни Такеда тогда не успели и слова сказать, когда дуэт странной-быстрой одновременно стартанул со своих мест, перекинув сумки за свои плечи. Они с Кагеямой не смотрели друг на друга, и Шоё, конечно же, ожидал, что он мог потеряться, и, к тому же, ни он, ни Кагеяма не знали где находится автобус, который отвезёт их в Мияги. Но сейчас, стоя на Богом забытом месте, где люди проходили мимо, и здания были такими большими, у Хинаты невольно спёрло дыхание. А потом до него дошло, что у него сейчас было три проблемы: Он потерял Кагеяму или Кагеяма потерял его — это раз. Если бы он находился рядом с Тобио, была бы хоть какая-то уверенность, что на их шум мог бы выйти кто-то из знакомых волейболистов. Хината снова огляделся и, развернувшись, пошёл обратно, сразу же выйдя на какую-то улицу, и здесь людей было намного меньше, чем на той улице. Шоё не знает, где находится — это два. Хината достал телефон, чтобы позвонить Даичи-сану, но его опередил Тсукишима, который сразу же начал орать, указывая на его безбашенность и прося описать место, где он находится. Чувствующий себя виноватым, омега сразу же описал место своего нахождения, и Тсукишима приказал ему стоять на месте, пока кто-нибудь его не найдёт, а на упоминание, что Кагеямы рядом нет, Кей тяжело вздохнул и сразу же отключил аппарат. Скоро автобус приедет на место назначения, и если он или Кагеяма опоздают, то они конкретно так получат не только от Укая с Такедой, но и от старших волейболистов. Шоё был уверен, что Куроо будет смеяться над ним, и Бокуто-сан сочувственно похлопает его по плечу, мол с кем не бывает — это три. Шумная толпа, которая вышла из какого-то дома сразу привлекла внимание Шоё, и почему-то у Хинаты возникло ощущение, будто эти люди чем-то были похожи на него самого. Ему даже на миг показалось, что черты лица одного из этой толпы похожи на него. Омега не обратил на это чувство должного внимания, начиная оглядываться, выискивая на этой улице знакомые лица. Кагеяма тут же написал сообщение, что его нашли Тсукишима и Ямагучи, и попросил его скинуть фотку, где он находится. Шоё, конечно же, сразу всё сделал, и чтобы хоть чем-то себя занять, он начал ходит кругами, не выпуская из рук телефон. Та толпа, которая вышла из дома, как раз проходила мимо него, и Шоё честно старался не обращать внимания на то, как некоторые из этих людей подолгу задерживали на нём взгляд, пока... Неожиданная хватка на запястье заставила Хинату остановиться от поиска друзей. Шоё в растерянности посмотрел на брюнетку с волосами до плеч, которая выглядела очень уж удивлённой и она была слишком уж бледной, будто была очень сильно удивлена чем-то, или напугана. Шоё не стал стряхивать руку незнакомки, вежливо повернувшись к ней всем телом и улыбнувшись уголками губ, чтобы женщина смогла чувствовать рядом с ним хоть какую-то свободу. — Вам помочь? — спрашивает Шоё и не сразу понимает, что бета вздрогнула то ли от неожиданности, то ли от страха. Хината на время забывает, что он сам потерялся и самому ему нужна помощь на данный момент, хотя это становится неважным, когда омега улыбается, и женщина невереще что-то бормочет, закрывая свой рот. Хината немного паникует, когда женщина отступает на несколько шагов, позволяя одному из рядом стоящих мужчин выйти вперёд, закрывая её собой. — Простите, я что-то сделал не так? — Ты, — начинает мужчина впереди, и Шоё смотрит на него выжидающе, не понимая почему та женщина резко начала плакать и почему все эти люди смотрят на него с таким лицом, будто увидели огромного жуткого монстра. — Твой отец случаем не Джун Изаму? Лицо Шоё озаряет хоть какое-то осознание. Вот почему у него появилось чувство, будто эти люди были чем-то похожи на него самого. Омега быстро оглядывает толпу и среди этих брюнетов и брюнеток не было ни одного рыжего, хотя черты лица некоторых были похожи на самого него и на отца, которого Шоё видел только в фотографиях. Ему не показалось... — Я, — Хината сглотнул, снова посмотрев на мужчину. — Да, я его сын. Та женщина снова всхлипывает, и её прижимает к себе другой мужчина, кажется, её муж. Хината с любопытством смотрит на своих «родственников» — сразу становилось ясно, что они связаны родственными узами из-за похожей внешности — которые не объявлялись в его жизни с самого рождения, да и мама не особо любила о них говорить. «Им лучше жить своей жизнью» говорила она в те редкие моменты, когда Шоё решался спросить про родственников. И сейчас, стоя сразу перед несколькими родственниками, Хината ощущал какую-то обиду за то, что они бросили их с мамой на произвол судьбы. Старшеклассник действительно хотел бы узнать сколько у него есть родственников, рады ли сами они впервые встретить отпрыска давно погибшего Джуна, кто кем является для него, и Хината на миг — всего на миг! — ощутил радость от встречи с ними. Правда, обида на то, что они исчезли сразу же после смерти первого отца, съедало его изнутри, и Шоё выдал из себя лёгкую улыбку, когда родственники начали потихоньку приходить в себя. — О, нашли, — облегчённо улыбнулся Даичи, и Сугавара рядом с ним хихикнул, понимая, что за Кагеямой и Хинатой нужен глаз да глаз, иначе они могли вообще потеряться где-то. Савамура поднял руку, заорав, что они нашли Хинату, чтобы остальные подтянулись к ним. Куроо без слов дал деньги Кенме, проиграв спор на то, что первым его найдёт Некома, а не Карасуно. Бокуто взял на себя обязанность рассказать остальным, что они нашли потерянного воронёнка, пока остальные приближались к старшим Карасуно. Такеда-сэнсэй облегчённо вздохнул, и Укай рядом с ним тоже, незаметно кладя обратно в карман пачку сигарет. Исчезнуть перед отъездом в Мияги, надо же такое вытворить. Ну, хоть Кагеяму сразу нашли, это радует. В воздухе зависла какая-то напряжённая атмосфера и Шоё до последнего надеялся, что это просто из-за первой встречи между ними. Хината дышал ровно, спокойно, и ощущал он себя так же, пока его собеседники смотрели на него, изучали его взглядом и некоторые из них, не выдержав, плакали, и Шоё действительно надеялся, что они рыдали от счастья, а не от того, что они видели перед собой второго Джуна. — Ты так похож на него, — говорит одна из женщин и её взгляд чем-то напоминает взгляд самого Шоё, поэтому омега немного вздрагивает от её дрогнувшего голоса. — На Джуна, — добавляет она потом, хотя это вообще того не стоило, так как было ясно о ком шла речь. Хината не замечает как к нему целеустремленно идут Даичи с Сугаварой, не дожидаясь остальных, а с другой стороны подходит Тсукишима с Ямагучи, которые нашли его только из-за того, что бета догадался попросить Хинату отправить своё местоположение друзьям, и они все явно были недовольные очередной выходкой единственного омеги среди них. Шоё успевает только выдохнуть воздух, чтобы сказать, что вот он, сын вашего Джуна, Хината Шоё, когда мужчину перед ним отталкивает какая-то женщина в преклонном возрасте. — Ты! — орёт эта женщина, и Шоё на несколько шагов отступает, явно не ожидав столько злости в этой фразе. Кто-то из мужчин выкрикивает её имя, но Шоё не успевает расслышать, потому что женщина начинает идти прямиком к нему, грубо тыкая в грудь омеги указательным пальцем. Глаза старушки блестят от злости, и Шоё на миг показалось, что у неё — у беты — появились клыки и когти наподобие альф. — Из-за тебя он умер! — Чт- — Если бы не ты, мой сын бы выжил! — заорала она в лицо рыжего и Хината ощущает как сердце в груди замерло от таких вот слов. Она обвиняет в смерти своего сына... своего внука? — Из-за тебя он попал в ту чёртову аварию! — старушка схватила за куртку своего внука, начав трясти его со всей силой. Хината замер и его растерянность таким раскладом дел написана прямо на его лице. Сугавара с Даичи замирают, и Тсукишима с Ямагучи следом за ними, наблюдая за тем, как Хината растерянно выслушивает всю брань, что говорила явно сошедшая с ума женщина. — Из-за тебя и твоей матери! — П-Подождите, я- — Не смей! — заорала она снова. — Ты не должен был родиться! Ты должен был умереть в утробе своей матери! Если бы не Джун, ты бы, чёрт возьми, сдох! Осознание того, почему мать скрывала от него всех родственников пришло моментально, и Хината окончательно понял, что мама всегда пыталась уберечь его от проблем. Эти люди — не его родные, не те дяди и тёти, которые заботились бы о нём, навещая их хоть раз в месяц. Его детские мечты никогда не станут реальностью, чёрт возьми! Хината до последнего надеялся, что хоть один из людей подойдёт к ним и остановит эту старушку, мол так нельзя, он же твой внук, но все «родственники» просто смотрели на него, и Шоё ощущал, как внутри обрывается что-то очень хрупкое. Апатичность пришла к нему моментально, и Хината в один момент сам не понял, каким пустым взглядом смотрел на женщину, которая обвиняла его в смерти своего сына. Если бы его отец был жив, была бы такой его жизнь? Жили бы они вместе, навещая этих самых родственников, и знал бы сам Шоё в лицо своих двоюродных сестёр и братьев? Была бы счастлива его мать? Он, шестнадцатилетний подросток, старшеклассник Карасуно, неудачно родившийся омегой парень, сейчас — прямо здесь и сейчас — смотрел на свою бабушку и слушал абсолютно все её проклятия, не смея ничего говорить. С самого начала у него была одна мать, и, стоило сказать спасибо родственникам по линии второго отца, которые сначала обеспечивали их деньгами, пока Шоё не пошёл в садик. Знал бы он раньше, что первая встреча с настоящими родственниками, о которых он так лелеял с детства, будет такой, всё было бы иначе. Была обида, была злость, но в сердце не осталось никакой радости, будто бы ему стало всё ровно — живёт ли он или нет. — Из-за тебя он погиб, — рыдает старушка, уткнувшись в его грудь, и Хината просто смотрит на её макушку, наблюдая за тем, как слабо бьёт его женщина. Омеге совсем не хочется смотреть на остальных, ощущая как внутри разрастается чувство злости и обиды на них. Сейчас эти «родственники» вызывали у него лишь отвращение. — Лучше бы ты не родился. — Если Вы так любите своего сына, — вдруг начинает Шоё, и старушка замирает, стараясь дышать через раз. Кто-то сзади неё говорит, что даже голос у Шоё похож на Джуна. — То хотя бы уважайте его выбор. Не зря же он женился на моей матери. — Если бы твоя мать не забеременела тобой, — ожидаемо зарычала старушка и оттолкнула Шоё. Хината выпрямился сразу же, сжав ладони в кулаки внутри карманов своей куртки, наблюдая за тем, как старуха — у Шоё не хватало уважения к ней, чтобы называть её хотя бы старушкой — тяжело дышала, бешеными глазами смотря прямо на своего внука. — Ты! — пронзительно закричала она, отчего замершие в растерянности карасуновцы вздрогнули, и Акааши, подошедший вместе с Куроо и Кенмой, аккуратно коснулся плеча Даичи, тихо спрашивая, что вообще происходит. — Ты выродок нашей семьи! Всем было бы легче, если бы ты не родился! Хината знал это, но слышать такое от чужого человека, согласитесь, было неприятным, но всё же... Он не позволил себя даже поморщиться, просто пустым взглядом наблюдая за тем, как его названная бабушка орёт, брызгая слюнями и не пытается даже остановить себя, понять, что чувствует сам Шоё. Хината всё ещё надеялся, что кто-то остановит её, но все они — абсолютно все — просто наблюдали за ним, даже не стараясь остановить самую старшую среди них. — Что значит «выродок»? — нахмурился Куроо и хотел бы уже подойти к своему парню, чтобы поставить на место эту сумасшедшую, когда за его руку хватает Кенма. Младший альфа выглядел удивлённым, и Сугавара с Даичи невольно прислушиваются к тихому тону Козуме, когда тот предпологает, что это родственники Шоё, уж больно некоторые черты лица похожи друг на друга. — Это родственники Шоё?! — заметно удивляется Даичи. Омега не так часто рассказывал им о своей семье, предпочитая говорить лишь о волейболе или о других интересных темах, не затрагивая свои личные проблемы. Сугавара с Тсукишимой однажды согласились во мнениях, что это из-за скрывания своей сущности на протяжении долгих годов, и Хинате нужно какое-то время, чтобы рассказать другим о своих секретах. — С трудом верится, — соглашается Акааши. — Мы не должны помочь? Эта женщина... — Кейджи проглатывает пару ругательств, наблюдая за тем, с каким спокойным лицом слушает весь ругань «родственников» Хината. — ...сейчас его живьём съест, нам нужно помочь. Они с Кенмой одновременно делают шаг в сторону омеги, когда женщина неожиданно не замолкает и два сеттера-второгодок не сразу понимают, что Хината говорит. Пусть слова Шоё еле доходили до них, но они слышали о чём он говорил, и от такого холодного тона мурашки прошлись абсолютно у всех зрителей. — Твоя мать любит жить за счёт других, — говорит эта старуха через несколько минут, после того, как перестала обвинять его в смерти своего сына. Шоё не знал почему он слушает весь этот поток слов, но что-то не давало ему сдвинуться с места. — Ты точно такой же, — добавляет она, будто бы знала Шоё с самого детства. — Наверное, сам Ками сжалился над тобой и сделал тебя омегой, чтобы ты хоть кому-то принёс свою выгоду. Они знали, что он омега. Хината позволил себе усмехнуться. Они, чёрт возьми, знали, что он омега, но даже так не решились навестить их с матерью хоть раз. Как же он, чёрт возьми, рад, что эти родственики объявились только сейчас, не тогда, когда он был маленьким и не мог защитить свою маму, а именно тогда, когда он один из самых лучших атакующих Карасуно, старшеклассник и просто омега с высокой выносливостью и невероятными прыжками. — Как такой выродок мог родиться от моего Джуна? — спрашивает то ли у себя, то ли у своих родственников женщина, и Хината смотрит, чувствуя, что вот-вот сорвётся. Как раз к Тсукишиме и Ямагучи, и подошедшим к ним позже Кагеяме с Ячи подходит Такеда и понимая, что на одного из его учеников буквально орёт целая орава взрослых людей, учитель быстро двигается в направлении единственного омеги. Укай следует за ним верным хвостиком, чтобы в случае чего помочь сэнсэю. — Лучше бы ты исчез с моих глаз, иначе- — Знаете, — резко перебивает старуху Шоё, и его голос слышится в этот момент так громко, будто бы он кричал. — Я очень рад, что вы все отреклись от моей семьи, — Хината смотрит прямо в глаза пожилой женщины, делая пару шагов вперёд, пока она отступала, не ожидав такой дерзости от молчавшего до этого парня. — Огромное за это спасибо, и я очень надеюсь, что в будущем мы будем не замечать друг друга дальше. — Да как ты- — Мы услышали друг друга, — снова перебивает её Хината. Та женщина, которая остановила его, узнав в нём погибшего Джуна, что-то забормотала, но омега даже слышать её не хотел. — Остановить меня ради того, чтобы напомнить мне о том, что я выродок вашей семьи? — обращается Шоё к коротковолосой женщине, которая качает головой туда-сюда, явно не в силах что-то сказать. Её голос исчез от такого количества «сюрпризов», догадывается Шоё, но ничего не может поделать со своей злостью внутри. Душа хотела хоть как-то заткнуть эту старуху и задеть каждого родственника по-особенному. Шоё не знал откуда у него столько злости появилось, но желание противиться этому не было совсем. — Отличная идея, браво, а просто пройти мимо? Жили же просто прекрасно, не зная друг друга, так какого чёрта?! Он сорвался. В последний момент просто сорвался и его голос эхом прошёлся по улицам, и люди, проходящие мимо них без какого-либо стыда и совести провожали их взглядом. Тсукишима толкнул Ямагучи в сторону и первым зашагал за старшими, понимая, что Шоё как никогда сейчас нужна поддержка. — Это не семья Шоё, — думает Кей, шагая всё быстрее и быстрее, наблюдая за тем, как Шоё что-то говорит своим названным родственникам. — Не может быть, чтобы у него была такая ужасная семья. — Вы даже не знаете, где находится могила моего отца, — шипит Хината, не замечая как у него удлиняются когти и клыки, делая его вид более звериным. Старуха отступает, но ничего не говорит, в кои-то веке заткнув рот, но продолжает рыдать, будто бы встреча с внуком — самое ужасное, что произошло в её жизни. — Не хотели принимать к себе его невесту, которую он выбрал сам, а ещё смеете говорить, что я — выродок вашей семьи — виноват в смерти своего отца?! — Хината-кун, — вдруг касается его плеча Такеда, и Шоё вздрагивает, резко приходя в себя. Нет, нет, нет, не надо отпускаться до уровня своих родственников. Они чужие люди — появятся раз в жизни и исчезнут, они ничего не значат. Омега ощутил как сердцебиение начало нормализовываться, и его взгляд стал более осмысленным, чем раньше. — Такеда-сан, я, — Хината оглянулся на своего учителя, пару раз моргнув и снова возвратив взгляд на неожиданных родственников. Отвращение к ним становилось всё сильнее и сильнее, и Хината против воли поморщился, не имея желания даже видеть этих людей. — Давайте поедем домой? Я очень устал. — Но- — Пожалуйста, Такеда-сан, — умоляющим тоном попросил Шоё, и учитель литературы послушно развернулся, когда Хината начал толкать его в спину в сторону, откуда пришёл сэнсэй. Омега не сразу заметил, что к ним подходит Тсукишима с Ямагучи, а недалеко от них стоят Кагеяма с Ячи. — Давайте просто побыстрее отсюда уйдём. Укай рядом заметно растерялся от всего этого и, когда их догнали Савамура с его компанией, Укаю кажется, что он глотнул свежего воздуха. Родственники как и стояли, так и стоят на месте, наблюдая за уходящим отпрыском Джуна, понимая, что омега оборвал все связи между ними, сказав, что теперь он для них чужой человек. Старуха дрожащими руками обхватывает себя за плечи и рыдает, явно не найдя долгожданное успокоение после этих слов, и почему-то ощущение, что Джун ей недоволен никуда не уходит и женщине кажется, что теперь ей ничто не поможет. Кто-то из дочерей подошёл к ней, аккуратно заправляя за ухо прядь волос, молчаливой поддержкой стоя рядом, но ни говоря ни слова. Этот день был трудным для них всех: и для семьи Изаму, и для самого Хинаты. Шоё продолжает подталкивать Такеду, а тот ничего не говорит, послушно идя впереди, даже не замечая насколько пустым стал взгляд Шоё после встречи с родственниками. Было бы лучше, если они вообще не встретились. — Ты в порядке? — спрашивает в полной тишине вдруг Кагеяма, когда Хината вздыхает, позволяя Такеде идти самому. Шоё кивает, говорит, что всё отлично, хотя у него не было даже сил на улыбку, а автобус, который через час другой поедет в Мияги вместе с Карасуно уже виднеется вдалеке и их сразу же замечает Бокуто, который начинает орать, размахивая руками. — Это... — Ямагучи сглотнул, еле решаясь на этот вопрос, и Хината просто было плевать на всё в этот момент, потому что сейчас ему хотелось только попасть домой и закутаться в одеяло с ног до головы, и даже Куроо, со своей поддержкой рядом, не помогал ему избавиться от этого чувства безысходности. — Это твои родственники? — Нет, — Шоё сразу же качает головой. — Я их не знаю. Они совсем чужие люди. Даже самому тупому было ясно, что Хината в этот момент врал, внутри признавая только свою мать самым родным для себя человеком. Тогда, когда они возвращались к автобусам и Бокуто продолжал орать издали, обнявшись с Ноей, и издавая какой-то гортанный звук, ребятам, кто увидел неприятную для Шоё ссору, казалось, что омега стал вообще другим человеком. Всего несколько минут без них предоставили для Хинаты такой редкий сюрприз. — Никому не говорите, — просит Шоё, видя, как бегом к ним направляются Бокуто с Ноей, всё же не выдержав. — Мне стыдно за них, — добавляет потом Хината, и кого он имел в виду было ясно всем. Десятый тогда держался молодцом, выдавливая из последних сил улыбку и ведя себя максимально естественно, чтобы другие ничего не заподозрили. Тогда самому Шоё казалось, что он преодолел какую-то большую пропасть, становясь более взрослым и бесстрашным перед такими вот проблемами. Позже стоило бы позвонить маме и всё рассказать, но а сейчас... ...а сейчас ему определённо нужно много подумать об этом... Когда волейболисты Карасуно по очереди заходили в автобус, из последних сил улыбаясь и говоря, что будут скучать, Бокуто сказал, что он в любое время дня и ночи будет ждать от него звонков и Хината обещал ему позвонить, когда они выиграют отборочный матч. Они с Кенмой обнялись на прощание, крепко-крепко, и Козуме взял с него обещание, что Шоё позвонит ему сразу же, как доедет домой, и они поговорят о том, что случилось ранее. Кейджи во время обнимашек, попросил омегу позвонить и ему тоже, потому что они стали более близкими, чем раньше, и Шоё может довериться ему. Столько людей готовы были разделить с ним проблемы и Хината действительно был благодарен им всем. И мысль о том, что у него в родных была только мама, сразу стала какой-то глупостью. Хината действительно был благодарен Ками за таких прекрасных людей в его жизни. И когда десятый подошёл к Куроо и крепко обнимаясь с ним тоже, Хината хотел бы остаться рядом со своим альфой на долгое время, но ситуация позволяла ему нежиться в этих объятиях всего несколько минут. И, наверное, было чем-то ожидаемым, что Куроо поцелует его у всех на виду, заставляя омегу растеряться от такого, но тогда, этого поцелуя не ожидал никто. Тсукишима был первым, кто среагировал, вырвав Хинату из объятий старшего, в один момент прижимая к себе удивлённого омегу, а потом подтянулись остальные, возмущенно сопя. Сугавара подбежал к Хинате, сразу схватив младшего за щёки и начиная осматривать со всех сторон, будто за эти несколько секунд Куроо смог бы причинить ему вред. И Даичи начал орать на Тетсуро, пока кураторы и тренеры просто наблюдали за ними, явно не понимая куда подевался стыд и совесть старшего кота. Куроо тогда держали на расстоянии от омеги, и Хината, видя, что Тетсуро держат за руки Бокуто и Кейджи, смеялся от души. Капитан Некомы знает ведь как отвлечь приманку от проблем, хотя из-за этого его наверняка не подпустят к омеге очень долгое время. Вспомнить тот же момент, когда Куроо попытался облапать его за задницу, и сделал ведь, правда потом получил леща не только от Шоё. Возвращались они в Мияги в немного грустном состоянии, и Хината сидел на заднем сиденье автобуса, между Кагеямой и Тсукишимой, которые в кои-то веке не спорили друг с другом. Встреча с родственниками прошла крайне неудачно, но Хината хотя бы ощущал себя защищённым рядом со своими товарищами, и запах клубники Тсукишимы и ночного воздуха Кагеямы действительно успокаивали его. Всё будет хорошо...

***

— Слушай, слушай! — Терушима жизнерадостно подошёл к своему сокоманднику, держа в руках несколько раций. Откуда капитан достал их, для Такехару оставалось неизвестным. Он единственный был против всей этой затеи, но остальные были возбуждены предстоящим делом. — Хигашиями смог достать их! — объявил он. — Его брат согласился отдать на один день, если он всерьёз возьмётся за учебу. — Я всё ещё против, Юджи, — устало вздохнул заместитель капитана. Самый непредсказуемый из них просто махнул рукой, мол ничего такого не произойдёт, и улыбнулся во все тридцать два. — Да нормально всё будет, не бойся ты! Такехару снова тяжело вздохнул и бросил взгляд на рации в руках капитана. Уж лучше бы всё обошлось, иначе будет худо не только им. — Они нас убьют, — говорит Такехару. — И сэмпай нас убьёт. Может откажешься от этого? — Неа, — с улыбкой качает головой Юджи и заместителю хочется взвыть от этого. Пусть это безумно даже для них, но бросать своего друга на произвол судьбы он не собирается. К тому же, неизвестно что может выкинуть этот чёртов капитан рядом с омегой. Главное... Главное, чтобы альфы Карасуно не отходили от своего омеги.