Борьба за солнышко

— Скотина! — заорал в трубку Укай, и Хината ощутил, как из телефона, одолженного куратором Шираторизавы, вышел ураган, как при разговоре с Бокуто-саном. Отличие было лишь в том, что если с Бокуто-саном всё ощущалось приятно и тепло, то при разговоре с Укаем хотелось только сверкать пятками. — Ты издеваешься, Хината?! Слышь?! Он благополучно пробрался в лагерь Шираторизавы и, конечно же, не смог избежать и гнева Тсукишимы, и собственной ненужности, чувства стыда за то, что он пробрался туда, куда не следует, хотя упорно пытался бороться с этим чувством всё это время, и огромного гнева со стороны старших. Куратор Шираторизавы рядом продолжал стоять с неловкой улыбкой на лице, не ожидав такой прыткости от мелкого блокирующего Карасуно. А Кагеяма ведь ещё утром, когда он провожал их с Куроо, с миной, которая так и говорила «Ты всё сможешь, потому что ты идиот», пожелал ему удачи, а Куроо странно косился на связующего, не понимая, что он имел в виду, хотя то, что это касалось волейбола, он понял. Хотелось выть волком от безысходности ситуации, но если он хочет стать сильнее Тсукишимы и Кагеямы, то должен наплевать на свою гордость! Великие дела требуют великих поражений, или как там ещё! — Из-звините! — Чё?! — внезапно заорал Укай, и Хината ощутил, как мурашки прошлись по его коже. Тренер выдал какой-то удивлённый вздох, и рыжик почувствовал, как после этого выдоха напряглись все его мышцы. А ведь ему ещё неизвестно, что могут предпринять остальные ребята. С Тсукишимой он как-то разобрался, блондин сразу догадался, что все те знаки внимания, которые в последнее время уделял ему десятый, были попытками задобрить его перед масштабной катастрофой, которую сам Шоё планировал устроить. Результат был положительным, потому что Кей не смог его выгнать, как с самого начала приманка и хотел. Наверное, Тсукишима не знал, что делать с навалившейся проблемой в лице товарища, ну, зато у омеги есть время, чтобы уговорить старших в Шираторизаве оставить его в лагере хотя бы для наблюдения. — Хината, — спокойным тоном заговорил Такеда-сэнсэй, и от этого спокойствия страх усилился в сто раз. Хината побледнел за несколько секунд, напугав рядом стоящего куратора. — Усердие и безрассудство — разные вещи, знаешь ли. — Мне очень жаль! — заорал во весь голос Шоё, резко поклонившись так низко, как смог, будто бы Такеда-сэнсэй стоял перед ним, больно стукнувшись лбом об стол, но упорно не поднимая головы, действительно чувствуя себя виноватым перед обоими старшими. — Я не считаю, что это важнее моих занятий в Карасуно, — в ту же секунду продолжил Шоё, понимая, что это лучший способ объяснить своему куратору, что да как, даже не догадываясь, что за ним как раз-таки стоял Вашиджо-сан. Такеда-сэнсэй его поймёт. Он должен был его понять. — Но в этом лагере собрались сильные игроки. И, — Хината решительно поднял взгляд вперёд, всё ещё кланяясь в пустоту. — Я тоже хочу к ним. Как они себя ведут, когда не играют, где берут силы — я хочу знать. — Понимаю, что ты не смог сдержаться, — тяжело вздохнул на том конце провода учитель. — Но своеволия я простить не могу, им с тобой тоже неудобно, скорее- Хината поражённо выдохнул, встретившись со взглядом старшего омеги, когда тот мягко вырвал из его руки телефон. Вашиджо-сан даже в глаза ему не смотрел, приложив трубку к своему уху и прервав бету на слове, чтобы просто сказать: — Это один несчастный болл-бой. Пусть остаётся, — карасуновец ещё шире раскрыл глаза, смотря на Вашиджо-сана и не зная даже, как реагировать. Старик даже не смотрел на него, но очевидно, что он сам не ожидал от себя такого. Дальше, конечно, слово на себя взял куратор, чтобы договориться о Хинате с Такедой, и первогодка слушал его от и до, не зная, что делать, и не решаясь задать прямой вопрос тренеру Шираторизавы, который стоял рядом и не смотрел на него, даже не бросил взгляд, просто упорно смотря вперёд. Приманка оживился только тогда, когда Вашиджо-сан, устало вздохнув, двинулся к единственному дивану в этом кабинете, грузно усевшись на него и взяв в руки первую попавшуюся газету, сделав вид, что он читает, хотя Хината почему-то знал, что он вовсе не хотел читать. Возможно, нужно было время, чтобы он всё обдумал, и Шоё действительно не знал в этот момент, что дальше будет. Младший омега добился своего — пусть его не пригласили, но его оставили, возможно, даже дадут играть с остальными. Вашиджо-сан, наверное, побоялся пригласить низкорослого омегу в свой лагерь, потому что не хотел нарушать собственных правил, а теперь, быть может, десятый сможет поменять его мнение о себе, как о волейболисте, и наверняка Вашиджо-сан научит его крутецким приёмам! — Да уж, должен сказать, прошло всё на удивление гладко, — попытался разрушить напряжённую атмосферу между двумя омегами куратор, но Вашиджо-сан его даже не стал слушать, встав с места и обернувшись к Хинате, точно встретившись с его взглядом — впервые за всё это время. — Скажу тебе сразу, — пристально посмотрел он в глаза своего сородича, заставив Шоё уже в который раз ощутить, как мурашки бегут по его коже. — Без Кагеямы в качестве связующего я в тебе пользы не вижу. Я знаю это... — Не нравится быть болл-боем, — прошёл мимо него тренер, убрав руки за свою спину. — Скатертью дорожка, — сказал он в конце, прежде чем с громким хлопком закрыть дверь. ...и поэтому пришёл сюда.

***

— Он, конечно, смельчак тот ещё, — заговорил рядом какой-то первогодка из Шираторизавы или, возможно, второгодка, раздражая Тсукишиму одним своим присутствием. На него глядели отовсюду, пока альфа сидел на полу, оперевшись спиной на стену и не желая покидать десятого в ближайшее время, потому что этот придурок припёрся в Шираторизаву в первый же день лагеря. Ладно, Кей не сказал бы и слова, если бы Хината был из другой команды (и всё же слава Ками, что он в Карасуно), но рыжик был из его же школы, а значит, половину внимания, обращённого к низкорослому блокирующему, Тсукишима возьмёт и на себя тоже, хочет ли этого он сам или нет. А Куроо вообще в курсе, что его омега сделал такое... — Что? — безысходно выдохнул очкарик, сверля взглядом стену напротив и краем уха слушая болтовню троих первогодок или второгодок. — С каких пор я признал, что Шоё его омега? — Я сначала подумал, что он из средней школы, — хихикнул один из них, и Тсукишима сам не заметил, как невольно прислушался. — Без куртки и не разберёшь. — Оказывается, живой он ещё меньше! — И милее, — поддакнул его словам другой. — Уж точно омега-нападающий из Карасуно. Надо бы его номер после практики выпросить. — Думаешь, согласится? — Эй, — прервал их словесный поток блондин, самым ненавистным взором прожигая всех троих, отчего те от страха вздрогнули, не ожидав такого. — Увижу рядом с ним хоть на метр ближе — прикончу. Чёрт, я не хотел так говорить! — А что? Пускай идёт к нам, — цыкнул сквозь зубы Киндаичи, вдруг усевшись рядом с Кеем, за что получил его недовольный взгляд, но внимания даже на это не обратив. — Какой-то омега из Карасуно. — Мы его одолеем, — сжал в руках волейбольный мяч первогодка из Шираторизавы, в один миг встав перед ними. — Если его признал Аонэ-сан, — присоединился к нему Коганегава, скрестив руки на груди. Тсукишима с недовольством вспомнил, как этот идиот на весь спортзал Сендай-сити закричал при виде Хинаты, обратив на него ненужное внимания. — Он точно не простой. Ну, хоть кто-то воспринимает его как соперника. Куратор вошёл в спортзал вместе с Вашиджо-саном как раз вовремя, и Тсукишима поспешил встать с места, чтобы отойти от этих троих, которые почему-то оказались рядом с ним. Когда куратор велел им строиться, невольно блондин начал сверлить взглядом железную дверь, за которой скрылся Хината, ожидая, что он вот-вот войдёт — этот придурок никогда не бросал начатое, предпочитая закончить всё до конца, чтобы проблем не иметь. Киндаичи с Куними заинтересованно на него смотрели, явно видя беспокойство альфы, который сам не желал этого признавать. Они оба догадались, что, даже если Тсукишима яро показывал, что не поддерживает решение самого Шоё, всё равно всегда стоял рядом, иначе говоря, давал ему ту опору, в которой Хината нуждался. Он вёл себя так, будто он его альфа, что в какой-то степени подталкивало их на мысль, что они встречаются. Хотя все знакомые омеги знали, что он встречается с капитаном Некомы. Коганегава с Гошики же, просто заинтересованные в десятом в качестве соперника, не особо-то обращали на него внимание: захочет прийти — придёт, нет — уйдёт, в чём проблема? Но всё же каждый приглашённый волейболист заметил, как от облегчения плечи Тсукишимы расслабляются, когда рыжик входит в спортзал, тихо закрыв за собой дверь. — Чувак, да он слишком милый, — сзади кто-то из волейболистов тихо защебетал, и Кей помрачнел за секунду, захотев убить их. — Давай подойдём к нему потом? — Кажется, его товарищ — видишь того высокого очкарика? — его парень, глядит так, будто прикончить хочет. — А если не парень? — ехидно поинтересовался всё тот же первый. — Струсил, что ли? — Простите! Простите, что перебиваю! — закричал внезапно Хината, отчего даже следящие за ним волейболисты вздрогнули. Вдохнув полной грудью, приманка в следующую секунду закричал так, будто бы хотел этим самым скинуть все свои эмоции. — Школа Карасуно, первый год! Шоё Хината, сто шестьдесят четыре сантиметра, позиция — болл-бой! Рад с вами играть!

***

— Мне позволили здесь остаться, — наблюдая за тем, как ребята находят себе пару, подумал Хината. Приглашённые были как на подбор — высокими, умелыми и подающими надежды. Тренер Укай был прав, когда говорил, что Вашиджо-сан предпочитает простоту и силу, нежели старший Укай, который ценил каждого игрока: от опытного до новичка. — Надо постараться использовать этот шанс на полную. — Привет, — поздоровался кто-то рядом, и омега подумал бы, что обратились к кому-то другому: многие же искали себе пару для разминки, так что в этом ничего удивительного, хотя он остался лишним. — Мы слышали, ты болл-бой, — немного неуверенно продолжил тот же парень, и Шоё, мигом поняв, что да как, развернулся к говорящему, быстро приметив рост напротив стоящих волейболистов Шираторизавы, если судить по их курткам. — Да! — Мы первогодки из резерва Шираторизавы, — взял на себе слово второй парень, и Хината мигом выяснил, что один из них бета, а другой, как и полагалось, альфа. Десятый, похоже, напугал их своей поддельной энергичностью, но ему было как-то всё равно, что думают о нём эти двое. — Мы тоже будем помогать со сборами, и-и мы очень рады- — Взаимно! — быстро поклонился Шоё, отчего двое новых знакомых отступили на шаг, испугавшись напора одногодки. — Меня зовут Макота Хироши, — представился бета, аккуратно указав на себя, будто бы боялся, что своими действиями напугает Хинату. — А это Сэтоши Тетсуро, — указал он на своего друга, который в качестве приветствия лишь кивнул головой, на что рыжик ответил моментально, снова склонив голову, после чего переспросил: — Тетсуро? — названный растерянно кивнул головой, и вороненок мигом покраснел, поняв, что при упоминании имени своего парня он невольно ощутил тепло. — Ох, простите, меня зовут Хината Шоё, рад с вами познакомиться. В основном, именно Сэтоши показал ему, где набирать воду, где они обычно хранят швабры и половые тряпки, и где вешают и стирают манишки, хотя Шоё кожей ощущал, что второй Тетсуро в его жизни чувствует себя неловко рядом с ним. И всё же, каким бы безрассудным он ни был и помня все свои обещания, данные самому себе, Шоё хотел в этот момент, в этот же миг, сбежать подальше. Чувствовал он себя откровенно паршиво, постоянно ловя на себе взгляды других игроков и тренеров, чаще всего чувствуя прожигающий взгляд Тсукишимы и Вашиджо-сана. Не удивительно, что он иногда вёл себя слишком неловко, случайно ударяясь о перила и двери, не успевая схватить брошенный мяч или просто перепутав свои позиции, когда Вашиджо-сан объявил о тренировках с нападением. Стоя рядом с Сэтоши и Хироши, Хината, откровенно говоря, ощущал себя не в своей тарелке. — Ну-ка осторожней! — заорал Вашиджо, когда упущенный Сэтоши мяч проскользнул в сторону тренирующихся, а Хината еле успел его схватить. Тсукишима недовольно глянул на тренера, но говорить ничего не стал, видя, что в этой ситуации Шоё был совсем не виноват. — Подбирай как следует! — Есть! — И гляди в оба! — продолжал орать старший тренер, и Хината, подбегая к остальным болл-боям, снова крикнул «Есть!». Вашиджо-сан явно его недолюбливал, хотя всё же позволил остаться здесь. Хоть Хината и знал, что он будет чувствовать себя крайне паршиво в первый же день, но он не мог перестать думать о бегстве, отказе от своего плана, удерживая себя здесь лишь силой воли. По крайней мере, если бы Хинату спросили, как прошёл первый день в лагере, в который его не приглашали, он бы ответил, что он прошёл в раздумьях над своим поступком и завистью, потому что он тоже хотел играть со всеми первогодками, а не убирать за ними. По окончанию тренировки Шоё не смог до конца оправиться от своих чувств, чувствуя себя крайне паршиво, поэтому, взяв в руки мяч и не обращая внимания на остальных знакомых, он начал тренироваться самостоятельно, и эти тренировки напоминали ему о средней школе, когда у него не было команды, и каждый раз, как мяч касался стены, громким шлепком разнося эхо по пустующему спортзалу Шираторизавы, Хината против воли вспоминал всё, что он пережил до этого времени. Он потом пробовал не только пасами тренироваться, но и подачу в прыжке попробовал повторить, сразу же почувствовав всю боль при падении. Знал ведь, что непросто, но всё же надо было как-то вывести все мысли прочь, а кроме ещё более усердной тренировки в голову ничего не приходило. Что я здесь делаю? Если подумать, он впервые был болл-боем. В средней школе пусть у него и не было команды, но ему постоянно кто-то помогал с пасами, будь это Коджи с Изуми, или Кацу, который предпочитал просто наблюдать, а не помогать, и девочки в той же Юкигаока — они все занимались с ним. Но всё же несмотря на всю эту помощь, он остался позади Тсукишимы и Кагеямы, и Ямагучи, и Ушиджимы, всех, кого он знал. Он не достаточно силён в волейболе. Одиночество и чувство того, что он отстаёт, снова окутали его ноги, не давая и шагу ступить, и Хината видел, как остальные двигались впереди, оставляя его одного в кромешной тьме, не давая и времени на передышку. Нужно было расти, нужно было стать лучше, развиваться, стать сильнее, не останавливаться. Он не должен стоять на месте. Останавливаться нельзя! — Эй, — прервал все его размышления и самостоятельные тренировки Тсукишима, и Хината замер в сидячем положение, когда подбирал упавший мяч. Он видел белые кроссовки Кея, а поднимать голову, чтобы привычно говорить с ним с глазу на глаз, не было даже сил. Уж слишком паршиво и виновато чувствовал он себя перед товарищем. — Давай уже скорее собирайся, — продолжал Кей, таким будничным тоном, будто они находились не в лагере, куда Хината пробрался, а в Карасуно, где снаружи их уже ждали остальные ребята. — Знаешь ведь, что прогулы прощает только Его Величество. — Он, — Хината широко раскрыл глаза, слыша в тоне Кея некую обречённость, сразу понимая намёк. — Он не против, чтобы я тут остался? — Завтра нам ещё в школу надо, — тем временем продолжал Кей, и Хината всё же смог заставить себя встать с места, не выпуская из рук мяч. Перед Тсукишимой надо было извиниться, он всё это время закрывал глаза на его проделки, и надо было его поблагодарить за это, он же помогает ему идти, а он поступает так и... — Ты ведь все эти подарки: бенто, наклейки этих динозавров, делал для того, чтобы я позволил тебе тут остаться, не так ли? — К-Кей, — еле выдал из себя Шоё. — И-Извини, что- — Зачем мне твои извинения? — прервал его на полу-слове Тсукишима, и Хината ощутил как давление от его слов давит на плечи. — Твоё безрассудство не сегодня началось. Обидно, что толком мяч подержать не дают? — ехидно продолжил он и в его голосе на этот раз проскользнули издевательские нотки, с которыми он никогда с ним так не общался. Похоже, Хината действительно его достал, раз альфа больше не выдерживает выходок с его стороны. — Сам ведь напросился. Собираешься расплакаться и всё-таки уйти? — не пытался остановить себя Кей, и Шоё как никогда хотелось сейчас же оказаться позади Тетсуро, чтобы его альфа защитил его. — Удачи на позиции болл-боя, — фыркнул тем временем Тсукишима. — Перед чемпионатом каждый день на счету, а у нас их всего ничего, — и, наконец, развернувшись, зашагал в сторону выхода, оставив Шоё одного стоять там, смотреть вниз, прямо на пол, чтобы не показывать альфе своё лицо. — Я провожу тебя до дома, собирайся быстрее, — бросил альфа напоследок, и после этих слов железные двери спортзала с громким скрипом закрылись за блондином. — Паршиво, — цыкнул Хината, резко подняв голову и резким движением вытерев глаза. — Он имеет право злиться на меня, он имеет право! Так что и я не должен держать на него обиду. Не должен... Тсукишима действительно дождался его и проводил до дома, несмотря на то, что Хинате приходилось ехать сначала на автобусе, а потом на электричке, после взять велосипед из школы, и на нём ехать до дома полчаса. Обычно на утренней пробежке они с Эйта-саном и Тендо-саном договорились встретиться на том месте, куда было удобно добираться всем троим, поэтому Шоё не приходилось думать над тем, как далеко находится Шираторизава от его дома, соответственно и от общежития данной школы. Весь путь, который должен был проходить в разговорах и альфы, и омеги, прошёл в молчании. Не было ни ехидных комментариев Кея, ни глупых рассказов Хинаты, абсолютно ничего, просто одна лишь напряжённая тишина. И когда они добрались до дома омеги, рыжий даже с облегчением вздохнул, но всё же для приличия захотев пригласить Кея на ночёвку, чтобы тот не тратил время отдыха на путь до дома, но Тсукишима, даже не попрощавшись, просто развернулся и пошёл домой. Естественно, рыжий следующим утром чувствовал себя до крайности отвратительно, ещё со знанием того, что старшие, пока его не отругают, не оставят его в покое. Тошнотворное чувство преследовало его всю дорогу до школы, хотя Хината пытался оттянуть время, ходя пешком и таща за собой велосипед, как лишний груз. И не было ничего удивительного в том, что Укай перехватил его на пути, когда Хината проходил мимо его магазина. Вода в чайнике в стороне вот-вот должна вскипеть, и Шоё был крайне напряжён, и поэтому сжимал ткань своих брюк, не сводя взгляда с Укая, который, скучающе облокотившись на стол, выразительно смотрел прямо на него. Всё же, тренер Укай не так сильно его пугал, как Такеда-сэнсэй. — Ну, — прервал напряжённое молчание между ними первым старший, и Хината поджал губы, готовясь к любым последствиям. — Думал раз приехал, пустят заниматься, так ведь? — Я думал, мне нужно, — тщательно продумывая каждое своё слово, Хината опустил взгляд, сглотнув вязкую слюну. — Как-то догнать идущих впереди. — Это же не значит, что ты должен им досаждать, болван, — голос с каждым словом все больше пропитывался гневом. Тренер закрыл глаза, пытаясь успокоить себя. — Да, — тихо выдохнул Шоё. — И потом ты стал болл-боем, — устало подтвердил Укай, подняв взгляд на Хинату, чтобы продолжить его ругать, но Шоё решительно поднял на него взгляд, прервав его на слове: — Да. — Сам кашу заварил, теперь не жалуйся, — нахмурился Укай, почёсывая свой затылок, вмиг потеряв всю свою злость при встрече со взглядом волейболиста. — Найди то, что можешь сделать только там, — подсказал он, и Шоё уже внимательнее начал его слушать, понимая, что Укай поддержал его безрассудство, хотя у него выбора-то не было. — И, кстати, роль у тебя важная. У меня... важная роль?

***

— Шоё! — выскочил перед ним Кода, когда Хината только входил в школу, из-за чего он привлёк к своей персоне взгляды знакомых волейболистов. Он только-только смог сбежать от натиска Даичи-сана, который орал на него так, как никогда раньше, благо рядом были Сугавара с Асахи, которые одним своим присутствием хотя бы сбавляли напряжённость вокруг него. Энношита позади Коды хотел было поднять руку в приветственном жесте, но замер, заметив неважный вид омеги. — Фу, чувак, выглядишь не очень. — Прости, — на автомате выдал Шоё, сменив обувь и проходя мимо него, удивив своими действиями лучшего друга, замершего истуканом после его слов. — Прости? — повторил он, но Хината уже поднимался по лестнице, оставив Коду в полном одиночестве наблюдать за ним, пока Энношита с открытым ртом так и замер на своём месте. Стоящий неподалеку от них Ямагучи обеспокоенно проводил взглядом рыжего, не зная как подойти к нему. — Чего это он? Энношита-сан, что произошло вчера? Он ведь нормально ходил. — Наверное, лучше самому Хинате тебе всё объяснить, — потёр шею Энношита, не зная как объяснить всю ситуацию, ловко переведя всё на самого Хинату, вынужденный наблюдать, как он исчезает на втором этаже. — Могу сказать только, что он сделал то, что никто из нас не ожидал. С Такеда-сэнсэем дела обстояли похуже. Сначала он прожигал его взглядом несколько добрых минут, когда Хината пришёл к нему во время большого перерыва, и Шоё даже заметил, как заместитель директора, которому он досадил ещё в первый же день, вместе с Кагеямой скинув с его головы парик, выглядывал из угла, боясь ауры беты. Если с тренером Хината мог хотя бы слово выдавить, то с куратором он не мог даже двинуться. — В важных делах тише едешь, дальше будешь, — неожиданно заговорил Такеда , из-за чего Хината вздрогнул всем телом. — К поставленной цели нужно идти постепенно, шаг за шагом, — и замолчал на несколько секунд, после чего выдал: — Это всё. Вопросы имеются? — Не имеются. Стоило ему выйти из кабинета, как Хината ощутил облегчение, из-за чего не мог сдержать выдоха. На плечи давил невидимый груз, и Шоё сейчас как никогда хотелось заплакать, сдерживая себя из последних сил. Вчера даже Тсукишима наорал на него, говоря такие слова, надавливая на раны, так что он должен сдерживать себя. Он не должен показывать свою слабость. Это он виноват, а не они... Он не ел ничего на обеде — в горло не лезло, хотя после разговора с Такедой-саном у него было достаточно времени, чтобы подкрепиться. Кажется, сегодня Коде придётся есть одному, уж слишком тошно было. Стоило Хинате встать ровно, отрывая спину от двери в кабинет, и медленным темпом последовать в сторону класса, как рядом оказался Танака, который с довольным выражением спросил: — Что, никак не отстанут от тебя? — и когда Хината перевёл на него взгляд, Танака опустил голову, чтобы придать своему виду ещё более довольный вид. — А что с Даичи-саном? — Сразу же с утра, — обречённо вздохнул Шоё, отчего Танака рассмеялся. — Ну, ты у нас неудачник тот ещё, — прямо сказал сэмпай, не переставая хохотать. — Заучи какой-нибудь супер-приём, давно уже пора. Сам понимаешь, нечасто с другими командами играем, — чёрт, даже Танака-сэмпай намекает ему на его возможную ошибку. — Ну, ты главное не переживай, — сэмпай хлопнул его по спине, попытавшись приободрить, после чего со спокойной душой зашагал вперёд, разумно сделав вид, что не замечает накопившиеся слёзы в глазах Хинаты. — Прости, — снова извинился Шоё. — Шоё! — резко отвлёк на себя внимание Нишиноя, подбегая к ним из конца коридора, из-за чего Хинате пришлось пару раз моргнуть, чтобы слёзы исчезли из его глаз. — Ну что, как лагерь? — Два метра, — сглотнув, чтобы вернуть себе нормальный голос, заговорил сразу же Хината, пытаясь придать своему голосу привычный оптимизм и для убедительности ещё подняв голову, чтобы посмотреть в глаза своего сэмпая. — Так высоко! — Так там и он был? — воодушевлённо продолжил Ноя, даже не замечая — или, возможно, замечая — состояние товарища, который был на грани. — Бякудзава! — Он Хакудзава! — прикрикнул на друга ещё не ушедший Танака, на что Нишиноя даже внимания не обратил. От Нишинои-сана потом сбежать было непросто. Сэмпай от всего сердца поддерживал его, говоря, чтобы он поступал так, как ему хочется, ведь никто не знает, как лучше развиваться, чем ты сам. И пусть слова были золотыми, но проблема была в том, что Хината сам-то не понимал почему он сунулся туда, где его тренировать даже не собираются, хотя вначале был уверен, что всё это будет лёгким делом. Да, будут проблемы, но всё уложится в сию же минуту. Есть не хотелось, не хотелось учиться, играть в игры, говорить с Кодой или другими ребятами, хотелось просто развиваться, идти дальше, догнать тех, кто вышел вперёд, не давать им обогнать себя. Раньше бы он винил свою сущность за всё это, но Ойкава-сан с Тетсуро дали ему шанс, подарив фильтры и чокер, а Асахи-сан вообще подсказал путь к управлению запахом, чтобы не причинить вред своему здоровью. Как же, чёрт возьми, догнать их? — Шоё, — позвал его в этой напряжённой тишине Сугавара, и Хината остановился, схватив мяч и развернувшись к сэмпаю, который поёжился от холода на улице. Было довольно тепло, так что Шоё не понимал, как Коуши умудрялся замерзать в такое-то время, пусть и была зима. И как Сугавара нашёл его во время обеденного перерыва, хотя Шоё часто тренировался тут. — Тебе не холодно? Обычно ты ешь во время перерыва. Я могу составить тебе компанию, если хочешь- — Всё в порядке, Коуши. В его голосе слышались такие грустные нотки, и Сугавара невольно поежился, не зная как подойти к омеге, когда тот снова вернулся к своей тренировке. Надо было что-то сделать, оказать поддержку или... или возможно оставить его одного, чтобы он смог хорошенько подумать. Иногда людям нужно пространство, время в одиночестве, чтобы они сами могли обдумать свои решения. Даже если внутренний альфа хотел уберечь омегу от всего, нужно было сдерживать себя ради Шоё. Он сильнее, чем кажется. И Сугавара это понимал, пусть даже не хотел оставлять Хинату одного. — Если что, — сглотнул Коуши, наблюдая за тем, как Хината схватил мяч, чтобы не шуметь и лучше слышать его. — Я всегда готов тебе помочь, — и удалился, оставив омегу одного, как тот и хотел. Тсукишима с Кагеямой шли впереди, а такими темпами Хината никогда не достигнет уровня Маленького Гиганта, ещё плюс учитывать надо его вторичный пол, который умел только под ногами путаться, не давая свободно развиваться. Хотелось бы просто избавиться от него раз и навсегда, но Шоё при таких мыслях частенько вспоминал слова Вашиджо-сана, когда тот наставлял его на путь истинный после матча с Шираторизавой. Старший омега тогда упомянул, что лучше умереть, чем остаться бесплодным, и Хината, взяв его слова в свой ум под заключение, думал, что, наверное, он так же начнёт ценить свою сущность. Пусть сейчас не получается, но, наверняка, потом он будет счастлив, что он родился омегой, а не альфой, так ведь? Желание становиться лучше буквально разрывало Хинату изнутри — он хотел играть до боли в ладонях, прыгать, пока ноги не откажут, и развиваться, становится сильнее, поглащать все знания, умения, техники в волейболе, как при приёме пищи, и плевать было на то, как он этого добьётся — скопировав или придумав собственный приём, ему хотелось просто играть. Но в тренировочном лагере Шираторизавы ему не давали играть, и Хината думал оставить все свои попытки наблюдать, ибо... чем это полезно для него? Чего он добьётся просто наблюдая? Позиция болл-боя — не позиция в игре, он просто должен был вовремя подавать воду волейболистам, менять полотенца и убирать за ними спортзал. — Тц, — раздражённо цыкнул Хината, прокрутив в руках мяч и развернувшись вслед сэмпаю, чтобы вернуться в свой собственный класс, убирая свободную руку в карман своего школьного пиджака. — Что я там вообще делаю, вместо того, чтобы нормально тренироваться?

***

Он не успевал за мячами, вынужденный гоняться за ними, пока Сэтоши менял питьевую воду, а Макота стоял впереди, собирая все мячи, которые подкидывал Хината, в корзину. Пусть за один день они не смогли достаточно сблизиться, чтобы называться друзьями, но Шоё упорно верил, что к концу этого лагеря он сможет спокойно называть их так. И Шоё догадывался, что они в курсе про слухи про него, хотя омега бы больше удивился, если бы они не были в курсе. Ребята тренировались во всю, отдаваясь полностью, кроме Куними, он, кажется, вообще двигаться не хотел. Ками, как же Хината ему завидовал, но всё же он сейчас болл-бой, так что на зависть времени нет. Укай-сан сказал, что у него важная роль, только чем она важна до сих пор непонятно. Тренер ведь умный человек, так что не верить ему было бы глупостью, а глупым Шоё себя не считал. Очередной мяч прошёл прямо рядом с ним, и Хината цыкнул бы сквозь зубы от раздражения, но неожиданно мяч подхватил Гошики, эпично не дав ему ускакать подальше и прижав круглый предмет к груди, после чего гордо улыбнувшись. Каждому было понятно, что он злорадствовал над Шоё, показывая омеге кто тут сильнее, даже если в последнем матче вороны одолели орлов, только вот самому Хинате было всё равно — рефлексы первогодки Шираторизавы настолько поразили его, что он и слово выдавить не мог, наблюдая за тем, как Гошики, сунув ему в руки мяч, гордо удалился по собственным делам. — Шоё, манишки! — закричал Сэтоши, вырвав омегу из мыслей, и Хината, быстро бросив взгляд в сторону Тетсуро, бросился в комнату, где находились стиралки. Манишки ребята обычно вешали на втором этаже, куда Хината впервые поднимался за время тренировки. Вид, оказывается, отсюда открывался просто отличный, можно было наблюдать за каждым действием игроков. И роль у тебя важная... И во время его «работы» болл-боем на второй день лагеря, в спортзал неожиданно заглянули третьегодки Шираторизавы, что было по-своему круто, ведь они все на матчах показали себя с лучшей стороны. Хината знал, что если бы он сыграл один на один, то точно проиграл, и у них действительно было чему научиться. У приглашённых был целый матч с ними, целый матч с Ушиджимой. Ками, как же Хината им завидовал. — А вот и десятый номер Карасуно! Я тебя по стенке размажу! — снова вырвали его из мыслей, но на этот раз это был Тендо-сан, который упомянул о своём отмщении ещё во время их утренних пробежек. Тендо-сан точно указал в его сторону, отчего Шоё вздрогнул, и его щеки раскраснелись от брошенного вызова, но Эйта-сан ожидаемо хлопнул товарища по голове, с лёгкой улыбкой подойдя к Хинате и привычно растрепав его волосы, отчего Шоё хоть на немного пришёл в себя. Тендо-сан хотел с ним играть, это... это лучшее, что он слышал за эти два дня. — Тебя же не приглашали в лагерь. Вашиджо-сан всё же передумал? — улыбнулся тёплой улыбкой старший сеттер, и Хината открыл было рот, чтобы рассказать всё, как есть, когда рядом появился Ширабу, уже привычно прижав к себе Шоё в приветственном жесте. Кажется, Кенджиро пришёл с третьегодками за компанию или чтобы научиться у старших большему, так что ничего удивительного в этом не было. — Ширабу, и ты- — Я рад, что тебя пригласили, — тепло улыбнулся Ширабу, и Эйта-сан тут же дёрнул его за плечо, из-за чего младший резко освободил Шоё, который не успевал даже слово вставить, не замечая ошарашенных Тсукишиму и Гошики позади себя, удивлённых поведением своих знакомых, пока Киндаичи с Куними изо всех сил делали вид, что они не замечают их переговоров. Хината снова было открыл рот, чтобы коротко рассказать о своей позиции, до этого времени стесняясь говорить им всю правду, когда рядом появился один из волейболистов, носящий одиннадцатый номер на манишке, держа в руках бутылки и сразу же сунув их в руки Хинаты, отчего встали в ступор сразу все три знакомых омеги. — Слушай, — начал одиннадцатый. — Прости, не сделаешь попить? Этот одиннадцатый номер был выпускником средней школы, а уже подавал большие надежды в волейболе. Хината в какой-то степени уважал его, только вот он слишком сильно приставал к нему и, наверное, лишь благодаря Тсукишиме он не переступал границ дозволенного. Стало уже привычным не обращать внимания на попытки третьегодки средней школы, когда тот пытался посмотреть Хинате прямо в глаза, ловко игнорируя третьегодок и второгодку Шираторизавы. — Хорошо, — кивнул Хината, отступив на несколько шагов, чтобы сохранить приличное расстояние между собой и младшим, после поклонившись старшим. Развернулся, прежде чем младший альфа смог заговорить с ним, отчего тот тяжело вздохнул, даже не обращая внимания на удивлённое состояние волейболистов Шираторизавы. Хината не находил время поговорить ни с Ширабу, ни с Эйта-саном, ни с Тендо, хотя он видел, что все они хотели обсудить с ним эту проблему. Тренировочный матч с третьегодками. Хината изо всех сил старался наблюдать за ними, но, чёрт возьми, мысль о том, что он зря теряет тут время, не покидала его, поэтому Хинате постоянно приходилось сразу же вырывать себя из своих же дум. Чувство тягости снова увеличилось, и Шоё оставалось только наблюдать за попытками первогодок выиграть хотя бы очко у старших. Первогодки хотя бы пытались, в отличие от него — болл-боя, который только должен был вести счёт (и даже с этим он не справлялся, потому что Сэтоши и Макоте постоянно приходилось напоминать ему переворачивать листок). Наверное, он слишком — снова — погрузился в свои мысли, обвиняя себя в глупости, поэтому не заметил как быстро закончились два сета. Первогодки как раз делали круг перекатом в качестве наказания за проигрыш, когда Тендо-сан подошёл к нему, снова вырвав его из мыслей. — Ну, — выжидающе начал Тендо-сан, не сводя выразительного взгляда с друга. — Почему ты не играешь? — Меня, — сглотнул Хината. — Сюда не приглашали. Между ними наступила тишина, прерываемая голосами остальных волейболистов. У Тендо-сана всегда были огромные глаза и, наверняка, из-за этого в младших классах его звали монстром (хотя его до сих пор так звали, что, кажется, его вообще не беспокоило) и выражать свои эмоции своим взглядом он умел. Сейчас вот, например, он явно был удивлён. Как и все остальные, когда они впервые слышали про его поступок. — Так, — начал Тендо-сан, явно не понимая всю ситуацию. Хината уже несколько раз успел его удивить своим поведением, но это... уже нечто. — Что ты тут забыл? — Я сам пришёл, — легко ответил Шоё, так, будто бы он был на прогулке, а не в лагере, куда его не ждали. Между ними снова наступила тишина на несколько секунд, после чего Тендо-сан расхохотался, заставив Хинату вздрогнуть. — Тендо-сан, прошу, — устало вздохнул Шоё, чувствуя как краснеют щёки, закрывая свои глаза, всё ещё слыша, как хохочет старший. — Вакатоши, слыхал? — Сатори не обращал внимания на друга, обернувшись к названному, который, кажется, стоял тут с самого начала. Шоё невольно вздрогнул, когда встретился с ним взглядом, пока тот пил воду. — Этот десятый серьёзно крейзи! — расхохотался он ещё больше, и Шоё обречённо вздохнул, уже привыкнув к вниманию к своей персоне. — Допустим, — кивнул Ушиджима, как раз в тот момент, как Тендо-сан начал успокаиваться. Внутренняя омега замурчала в сторону альфы, всё ещё видя в нем достойную пару — Ками, у тебя уже есть Тетсуро — и Шоё вынужден был собрать все свои силы, чтобы контролировать свою сущность. — И что ты здесь делаешь? — задал он вопрос, каким-то образом похожий на вопрос Тендо-сана, но звучащий по-другому. А ведь и вправду... Что он здесь делает? Он пришёл сюда в надежде, что станет сильнее, но его не допускали к игре. Он думал, что они хотя бы дадут ему просто понаблюдать, и Вашиджо-сан поставил его на позицию болл-боя, а значит он в какой-то степени получил своё, так ведь? Но прошло уже два дня, а чего он добился? Что он делает не так? Что он здесь делает? Наверное, он долго молчал, раз Тендо-сан неловко кашлянул, отчего Хината пришёл в себя. Он хотел бы что-то ответить, но он не знал даже что сказать, и, наверное, это смотрелось со стороны как-то странно. К счастью, Сэтоши пришёл вовремя, объявив о том, чтобы они помыли площадку, поэтому Шоё смог сбежать в кладовку, чтобы принести швабры. И что ты здесь делаешь? Что он тут делает? Что он тут делает? Он пришёл за шансом стать лучше, и упускать его он не намеревался, пусть даже сейчас казалось, что он тут зря теряет время. Он чёртов омега, который каким-то чудесным образом оказался среди альф; который хочет играть волейбол; который просто не знает как лучше развиваться, как догнать остальных. Что ты делал все эти три года?! Он тренировался! Старался стать лучше, он бегал каждое утро, следил за своим питанием, отрабатывал удары. Он не сидел на месте все эти три года, он старался тренироваться! Он до сих пор тренируется. Голос Кагеямы эхом пронёсся в голове Шоё, и он, взвыв не своим голосом, засунул голову между матами, чтобы отрезвить себя и не дать слабину, как-то наплевав на то, что дверь-то в кладовку открыта. — Перед чемпионатом у нас каждый день на счету, а у нас их всего ничего, — послышался голос Тсукишимы, который явно указывал на его «ошибку». Альфа до сих пор считал, что его товарищ поступил очень глупо, придя сюда без приглашения, и признаться честно, Хината сам начал считать так. Хотелось просто уйти, просто придти к собственной родной команде Карасуно. — Ну, ты не переживай так, — к моменту заговорил в голове голос Танаки-сана, и фантомное прикосновение его ладони к спине, как слабая попытка поддержать его, ощутилось так реалистично, что захотелось даже зарыдать. — Я в тебе пользы не вижу, — заговорил уже Вашиджо, и Хината начал вспоминать все свои атаки, проделанные с помощью одного Кагеямы. Если бы не он, Шоё наверняка не попал бы в основной состав Карасуно. — Уже сама необычная ситуация послужит вам стимулом, — заговорил тот же Вашиджо в голове. Необычная ситуация, да? — Омега должна сидеть дома, заботиться о детях и о своём альфе. Против высоты не попрёшь, и что ты можешь сделать с таким маленьким телом и слабой техникой? — заговорил уже Ушиджима. Вспомнился его высокомерный взгляд, когда он перехватил его между сетами, чтобы сказать ему это прямо в лицо, хотя умудрился даже упомянуть о том, что он не верит всяким сплетням. Чёрт, Ушиджима-сан даже не уверен в его вторичном поле, но всё равно задел его чувства. — К поставленной цели нужно идти постепенно, шаг за шагом, — упомянул Такеда, и Хината взвыл, сжимая в руках маты и не желая вытаскивать голову ещё долго. — Скатертью дорога домой... Может, действительно оставить эту бесполезную погоню за неизвестным шансом? Может просто вернуться домой и спокойно продолжать тренироваться с остальными? Тут ясно видно, что он ничего не добьётся, просто время теряет. Тсукишима как всегда прав, нужно думать, прежде чем делать. Шоё уже готов остановиться, сдаться, как хотели другие. Он омега, а им лучше действительно оставаться рядом с альфами, рожать им детей и- — И, кстати, роль у тебя важная... Укай-сан! Чёрт побери, Укай-сан подсказал ему путь. Он не должен так просто сдаваться. Он хотел играть в волейбол, значит будет играть в волейбол, и плевать было на сущность. Весь этот путь он прошёл не зря, сдаться сейчас означает быть слабым. Его мама никогда ведь не сдавалась, заботилась о нём и только сейчас начала обретать счастье, и сам Шоё должен не сдаваться. Все Хинаты упрямы, а значит не должны знать слово «стоп». Кагеяма пусть и говорил с ним грубо, но именно он дал ему шанс пробиться в основной состав Карасуно, и некоторые волейболисты явно видели в нём соперника, и сам Шое хотел стать похожим на Маленького Гиганта, так какого чёрта он сдаётся при первой же трудности? Он не слабак, чтобы просто так отступить. Если Шоё решил, значит он должен идти до конца, и плевать было на слова остальных ребят! — Допустим. И что ты тут делаешь? — Чтобы стать лучше, — прошептал Шоё, вытащив голову из матов и ощущая, как пот катится по его лбу. Выходил он из кладовки совсем другим человеком. Укай-сан посоветовал ему отыскать то, что он может сделать только тут. Надо отыскать. Отыскать то, что ему поможет. Надо думать, обычная точка зрения не поможет, обычный ход мыслей не поможет, надо отыскать то, за чем он пришёл сюда. Найти то, что можно сделать только тут. На площадке он никто. Хината умеет только прыгать, да и атаковать. Хотел бы сказать, что он компенсирует свои недостатки блоком, но, чёрт возьми, он не умеет хорошо блокировать. Только атаковать, а атаками, сделанными только с помощью Кагеямы, он дальше не пробьётся и так и останется позади Тсукишимы и Кагеямы. Просто подбирать мячи — мало, надо думать шире, не так, как он привык, не так, как следовало бы от него ожидать. Хината как раз стоял на втором этаже, вывешивая манишки на перила, когда начался третий сет между первогодками и третьегодками Шираторизавы. И пока он был занят своим делом, Хината внимательно следил за действиями каждого игрока, приметив, что Куними пусть и не поднял мяч при атаке Ушиджимы, но отреагировать успел. Допустим, он встал в позу на игре и застыл перед атакой, каким-то образом зная куда ударит нападающий, значит, для начала ему придётся угадывать куда придёт мяч. Тактикой Тендо-сана, который действовал на интуиции во время матчей, он пользоваться не может, ибо это же Тендо-сан! Никто не сможет повторят за ним, разве что такой же развитый в интуиции человек. И такой же высокий. И такой же уверенный. А с учётом того, что ещё и сущность Хинаты в последнее время взбесилась, боясь всего и вся, что по её мнению, представляло угрозу, благодаря неожиданно нагрянувшей течке и нападению Терушимы, то действовать как Тендо-сан будет сложно, а то и невозможно. Когда мяч перешёл в сторону первогодок и те готовились атаковать, блок третьегодок переместился на другую сторону, готовый заблокировать атакующего, и Хината впервые заметил, что вместе с блоком с места двинулся и либеро старших. Будто механизм — когда двигается одна деталь, она заставляет и остальных действовать. Отработанный механизм. Круто. — Особые профи могут предсказать траекторию мяча по позе нападающего, — услужливо подсказал голос Нишинои в голове и Хината невольно склонился над перилами, забыв о манишках, чтобы получше разглядеть третьегодок в действии. — Мориске из Некомы или Даичи-сан, например. Значит, Даичи-сан и Яку-сан читают атакующего по позе и поэтому всегда успевают встать под мяч, чтобы принять. Хината во все глаза уставился на Леон-сана — Бэнкэй! — который как раз атаковал, и Шоё старался понять куда ударит старший, но пока он разглядывал его, Леон-сан уже заработал очко. Похоже, будет непросто читать нападающего по позе. А вот у Ушиджимы-сана не было ни одного лишнего движения. Он атаковал и принимал идеально, не тратя лишней энергии на бесполезные движения. Хината попробовал повторить его позу при приёме атаки, но сразу же понял, что если он попробует так же, то не дотянется до мяча. Вот же, маленькое и слабое тело, снова мешается, но оно хотя бы выносливое, что лучше, чем ничего. Похоже, придётся по старинке бегать по всей площадке, чтобы успеть принять мяч в нужные моменты. Когда Хината, развесив все манишки (естественно, выслушав ругань от Вашиджо-сана) спустился на первый этаж, первым делом он увидел спину тринадцатого, имя которого он благополучно забыл, хотя они ещё не представлялись друг перед другом. Невольно подумалось, что Шоё до этого времени почти не видел Нишиною-сана сзади. И на матчах, и на тренировках, и даже по телевизору он только на мяч и смотрит, из-за чего не замечает людей вокруг себя. — Семи-Семи, покажи им эйс-подачу! — закричал Тендо-сан на весь спортзал и Хината перевёл взгляд на поле противников, на подаче которого как раз стоял старший сеттер. Кстати говоря, в финале же Эйта-сан показал довольно мощные подачи. — Что за Семи-Семи?! — привычно отреагировал на подколки друга Эйта-сан, и Хината не смог сдержать тёплой улыбки на это родное зрелище. Хоть эти двое успокоили его одним своим поведением. — Прекрати! Хината глядел на мяч, атакуемый мощной подачей Эйта-сана, сразу же встав в позу и невольно следя за тем, как двигается либеро первогодок. Тринадцатый прежде чем встать в позу для приёма, незаметно оторвался от пола — возможно, это можно было описать, как «подпрыгнул» — после чего резко оказался там, куда мячу следовало бы упасть. — Стойте-ка, — подумал Хината, во все глаза уставившись на тринадцатого, который вернул мяч в воздух. — Что это было? Эйта-сан как раз снова был на подаче, когда первогодки не смогли забить очко, и его атаку первогодки неудачно вернули, дав третьегодкам шанс-бол, и Леон-сан, пользуясь случаем, прыгнул, атакуя при первом же касании, и тринадцатый снова пришёл в действие. На этот раз Шоё следил уже за либеро, и будто бы в замедленной съёмке он видел каждое движения волейболиста — как тот сначала подпрыгнул, встал в удобную позу и сразу же принял мяч. Казалось бы, совсем незаметное движения, и, кажется, Хината где-то про такое слышал. — ...тогда просто оторви ноги. В теннисе это базовая техника, - послышался голоса Тамаяна — друга Хинаты в средней школе, который увлекался теннисом — в голове, и Хината еле удержал себя от радостного визга. Именно! Тамаян ведь когда-то рассказывал ему об этом незаметном движении. Базовая техника в теннисе, базовая техника в теннисе, блин, как же его названия-то? — Давай научу делать смаш!? — О, да, сма-аш! — закричал в голове уже собственный голос, и Хината взвыл. Это было неудивительно, в средней школе он сильнее интересовался яркими техниками, чем основами, которым потом его научили Коуши с Кагеямой на пару. Вот он болван, слушал только то, что было ему интересно, пропуская мимо ушей всё полезное. — Кажется, нож... разнож... размнож... ножк...О, поножовка! — Разножка! — гневно заорал в голове Тамаян. — Не так мрачно! Разножка! Ну конечно же, спасибо Тамаяну за тот урок. В теннисе и в волейболе хотя бы есть похожие приёмы, чтобы игралось легче и была возможность победить соперника. Это должно было быть легко, и Хината приподнял взгляд на поле, видя, как Ушиджима подпрыгивает в воздухе, чтобы атаковать. Он должен попробовать сейчас же, иначе Хината чувствовал, что готов был взорваться от переполняющих чувств. В самый момент удара по мячу... Вакатоши атаковал, и тринадцатый перед ним встал в удобный позу, вместе с Хинатой незаметно подпрыгнув. ...ты на миг отрываешься от земли и встаёшь на изготовку, потом приземляешься и мигом реагируешь. Тринадцатый неудачно принял, отправив мяч прямо к Шоё, и Хината прыгнувший в сторону вместе с ним, успел поднять руки, только вот всё ровно получил по лицу. Не обращать внимания на визжащую сущность внутри стало как-то привычно, так что, думается Хинате, одна проблема позади. Но, пусть и было больно, пусть и слёзы собрались в глазах из-за этого, но Хината не мог сдержать гордой улыбки. Он почти понял (на самом деле нет) куда атакует Ушиджима-сан и успел ведь схватить мяч, как Гошики в первый день в этом лагере. Из носа тут же потекла кровь, но гордая улыбка всё ровно не сходила с лица омеги, пока ребята глядели на него, как на восьмое чудо света.

***

— Вот вода, — Хината протянул Тсукишиме бутылку, готовый уже подойти к другому, но Кей не дал ему уйти далеко, схватив за руку и снова заставив встать перед ним. Омега немного растерянно хлопнул глазами, и заметив, что блондин протягивает к его лицу руку, отпрянул сразу же, будто бы Тсукишима казался ему чем-то мерзким. Кей замер, от удивления немного шире раскрыв глаза, даже не замечая, что сам Хината был удивлён своим поведением. Он не хотел так реагировать на прикосновения Тсукишимы, но что-то буквально заставило его, и в груди сердце болезненно сжалось от его поступка. Невольно Тсукишима выпустил руку омеги из своей хватки, и Хината отступил на шаг, не сводя удивлённого взгляда с альфы. — Я, — начал было бы омега, но не знал за что ему объясняться, да и сам Тсукишима явно не знал, что сказать. Хинате единственным тогда верным решением казалось просто уйти, что он и поспешил сделать, сразу же начав отступать. — Прости, — после чего развернулся и быстрым шагом направился к остальным волейболистам, чтобы передать воду. Рука всё ещё осталась висеть в воздухе, готовая вот-вот снова взять в руки ладони Хинаты, и Тсукишима с пустым выражением лица смотрел вслед Шоё, который спешил к другим игрокам. Вместо поддержки Тсукишима наоборот надавил на него, смешиваясь с теми, кто невольно, но переграждал путь Хинате, и... ничего удивительного в его поведении, так ведь? Не мог же Шоё потерять уверенность в нём из-за его дерьмового поведения, да? Да? Хината не понимал, почему он так отреагировал на прикосновение Тсукишимы. Он же ничего такого не сделал, правильно говорил серьёзные вещи в лицо — это нравилось в нём больше всего, в отличие от того же Тетсуро, который пытался самостоятельно решать все свои проблемы, чтобы его омега не перетруждался. Куроо должен был делиться с ним своими проблемами, как делает сам Шоё, а Тсукишима — пусть Шоё с ним и не встречался — действовал именно так, чтобы проблем не было ни у него, ни у самого Хинаты. Пятый сет между третьегодками и первогодками проводился в более медленном темпе — оно не удивительно, ведь ребята уже устали, пока сам Шоё просто наблюдал за всем этим, вынужденный только приносить воду и полотенца, стараясь лишний раз не встречаться взглядом с Кеем. Возможно, его товарищ хотел проверить его состояние после того, как из его носа пошла кровь, благо она остановилась сразу же, просто надо было промыть водой. Хината покачал головой, пытаясь выбросить из головы лишние думы. С Кеем он разберётся потом, не каждый же день приходят третьегодки опытной команды, у каждого из которых была своя особая техника. Например, тот же Тендо-сан, который действовал интуитивно, и если приглядеться, можно было бы понять, что он блокирует не так, как Кей, или то, что у Ушиджимы до сих пор ни одного лишнего шага не видно, и то, что у всех по-разному хорошие приёмы. Всё это время Хината просто отбивал мячи, довольствуясь пасами Кагеямы, смотрел только на мяч и думал над тем, как забить побольше очков, чем быть по-настоящему полезным команде. Шоё даже не догадывался, что на площадке, если смотреть со стороны, было столько важной информации, из которой он мог бы извлечь пользу. Укай-сан был прав, когда говорил, что у него важная роль, и Хината впервые за всё это время облегчённо улыбнулся — вот оно. То, за чем он гонялся всё это время. — Сегодня уже заселяемся, — зевнул Сэтоши, когда Хината потянулся, услышав приятный хруст в пояснице. Они только закончили мыть полы после тренировок, так что пора было домой. Только сегодня Хината начал лучше общаться и с Сэтоши, и с Макотой, уже начиная чувствовать себя рядом с ними хоть на немного уютнее, как с Кодой. — А у вас тут и стиралки роскошные, — хихикнул Шоё, заметив, как Макота уже с ног валился от усталости. Сэтоши настороженно на него уставился, еле заметно принюхиваясь, чтобы учуять запах омеги, надеясь, что слухи подтвердятся. Хината действительно был красив и привлекал внимание уже своим видом, хотя не замечал эти взгляды, брошенные в его сторону. — Думаешь? — пробубнил Макота, не желая вставать с помытого пола, и Хината уселся рядом с ним, веселья ради тыкнув в его щеку пальцем, на что бета лишь отмахнулся. — Слушай, Шоё, — неловко начал Сэтоши, потерев свою шею левой рукой и отводя взгляд, смущённо краснея. Пусть даже неизвестно было омега ли Шоё или нет, но он был его другом, так что побеспокоиться о нём стоило. — А тебе так не холодно? — спросил он, наконец посмотрев ему в глаза. Все ребята носили свои мастерки, лишь один Хината ходил без неё. Шоё сверлил его взглядом несколько добрых секунд, отчего Тетсуро смутился ещё сильнее, сразу же отводя взгляд. — Если что, — заговорил Шоё, заставив Сэтоши облегчённо вздохнуть, снова переведя взгляд на друга, который перевернулся на спину. — Оденусь. — Пора бы, — недовольно буркнул Макота, и как раз мимо проходящий Вашиджо-сан сразу же бросил: — Для незваных гостей ни еды, ни постели нет, — и остановившись на секунду, вглядываясь в глаза Хинаты, изрёк: — И отдельной комнаты тоже. — Есть! — Ками, никогда не видел, чтобы он на ком-то так отрывался, — обречённо вздохнул Макота, откинувшись на спинку. — Ты домой пойдёшь? Или останешься на ночь? — Домой, — удивлённо приподнял бровь Сэтоши, на что бета лишь закатил глаза. — Я не тебя спрашиваю. — Коганегава явно хочет потренироваться, — кивнул Хината в сторону названного альфы, который орал вслед Куними и Тсукишиме, пытаясь заставить их остаться хоть на час. — Хочу понаблюдать за тренировками, а потом уже домой пойду. — А это не опасно для омеги? — тут же поинтересовался Сэтоши, усевшись на корточки перед ребятами. И не ожидав от себя такой подлянки, сразу же захлопнул рот собственной рукой. Макота поспешил вскочить с места, широко раскрытыми глазами смотря на друга. Вот же чёрт, они же обсуждали не говорить при Шоё о слухах про него. Это было ожидаемо для Хинаты, хотя было удивительно, что Макота с Сэтоши упомянули о его поле на второй день лагеря, обычно многие альфы и беты не церемонились, сразу же при первой встрече пытаясь выяснить, бета ли он или действительно омега. Он всё ещё был поражён тем фактом, что больше не боялся быть известным своей сущностью среди волейболистов. Хинате это казалось каким-то простым явлением, будто бы они говорили не о редкой омеге, а о еде, которую они собираются съесть после тренировки. Как в случае с Ширабу, когда Хината просто подтвердил свой вторичный пол, когда второгодка спросил. — Я- — Я могу освободить для тебя комнату, — прервал Хинату Ширабу, засунув руки в карманы своей мастерки. Сэтоши и Макота поражённо застыли, впервые видя то, как их сэмпай о ком-то заботится. Все знали, что Кенджиро трепетно относится к своим вещам, не давая их кому попало, а тут речь шла о целой комнате. Шоё несколько раз моргнул, склонив голову к правому плечу, не вставая с пола, и они оба — и Ширабу, и Хината — не обратили внимания на вдруг появившихся сзади Эйта-сана и Тендо-сана. — Мой сосед по семейным обстоятельствам не придёт в общежитие несколько недель, а я могу переночевать у кого-то, если тебя смущает моё присутствие. — Ш-Ширабу, — поражённо выдохнул Хината, не сводя взгляда с альфы, который от смущения отвёл взгляд. Шоё не знал, что альфа готов был ради него на такие жертвы и омега внутри ожидаемо заурчала от заботы. — Он точно омега, — прошептал Макота, но никто на него внимания не обратил, потому что Тендо-сан резко повис на плечах своего кохая, взяв всё внимание на себя: — А ты времени не теряешь, Ширабу-кун. — Пожалуйста, слезьте с меня, Тендо-сан. — Ты можешь переночевать у нас, Ширабу, — фальшиво улыбнулся Эйта-сан, накинув на плечи Хинаты его же мастерску, отчего рыжий весь покрылся мурашками. Надо же, а Шоё не почувствовал, как замёрз за всё это время. — Очень благородно, что ты уступаешь свою комнату Хинате. — Ох, не волнуйтесь за меня, — неловко замахал руками Шоё, встав с места. Ширабу с плохо скрываемой надеждой в глазах посмотрел на него, пока тот продолжал так же неловко улыбаться. — Я лучше сегодня домой пойду, а то ведь знаете, как-то непривычно. — А не лучше ли переночевать в общежитии, — цыкнул неожиданно подошедший Тсукишима, и Хината икнул от испуга. Он думал, что товарищ ушёл, хотя по крикам Коганегавы можно было догадаться, что они с Куними недалеко ушли. — Опасно ходить по ночам одному. — Я в состоянии о себе позаботиться, — резко ответил Шоё, выразительно посмотрев в сторону альфы, отчего тот снова недовольно фыркнул, сжав телефон в руках сильнее. — Послушай, — тяжело вздохнул Кей, пытаясь контролировать себя. Надо говорить более спокойно, Хинате очевидно не нравилось, что он постоянно на него кричал. Куроо дал ему шанс стать вторым парнем для Шоё, а он начал упускать этот шанс из-за своей глупости. — Тебе придётся долго ехать до своего дома, и не лучше ли тебя отдохнуть здесь, а потом завтра со спокойной душой пойти в школу? — К тому же постель есть, — взял на себя слово Тендо. — Народу куда меньше обычного, плюс всё равно всех вместе положат, поэтому считай, что ты у нас VIP-гость, раз Ширабу позволяет тебе переночевать в его комнате. — Я пойду домой, — упрямо заявил Хината таким спокойным и холодным тоном, отчего мурашки прошлись у каждого и даже у Сэтоши и Макоты, которые всё ещё сидели на полу. Можно было бы подумать, что Шоё злится, но он выглядел довольно-таки спокойно, как водная гладь, отчего было непонятно, что он чувствовал. — Спасибо за беспокойство и заботу, но мне после практики лучше пойти домой. — Тц, — цыкнул Тсукишима, развернувшись к выходу из спортзала, первым покидая общество товарища. — Делай, что хочешь. — Кажется, между вами огонёк проскочил, — вставил своё Сатори, наблюдая за тем, каким поспешным шагом Тсукишима идёт к выходу. Хината ничего на это не сказал, тяжёлым взглядом наблюдая за тем, как альфа скрывается за железными дверями. — Похоже, тебе действительно надо домой, раз ты не поддаёшься уговорам, — хихикнул Сатори, потрепав волосы друга. — Напиши, как доедешь, окей? — Осу! — Оставим молодежь в покое, — улыбнулся Тендо-сан сразу же, схватив за шкирки двух сеттеров и начав утаскивать их в сторону выхода, из-за чего оба блондина выглядели немного ошарашенными. Сатори действительно любил действовать спонтанно. — Эй, Киндаичи, верно? — обратился по пути, заставив названного вздрогнуть, пока стоял рядом с Коганегавой, предлагая себя как в качестве напарника на дополнительных тренировках. — Присмотри за Хинатой, он у нас чудик тот ещё. — Кто бы говорил! Тендо-сан лишь посмеялся на обидный выкрик друга, с лёгкостью, какая дана не каждому, продолжая таскать за собой сеттеров, один из которых осыпал красноволосого разными проклятиями, а второй позволял старшему делать всё, что душе угодно с лицом принявшего свою смерть воина. — У вас ведь тренировка? — на всякий случай уточнил потом Хината у Коганегавы и Киндаичи, которые только ошарашенно кивнули головой, не ожидав остаться наедине с омегой в огромном спортзале, если не считать парочку волейболистов, которые тоже остались на дополнительные тренировки. — Хотите буду подбирать? — Шоё развернулся к ним всем корпусом, отчего Киндаичи запаниковал, почему-то сильно покраснев: — Ты мог бы, ну, ты не обязан быть болл- — Ура! — перебил лепет одногодки Коганегава, уже одним своим видом давая понять, что он не против компании Хинаты. Шоё открыл было бы рот, чтобы сказать альфе что-то, но резко повернул голову в сторону выхода и сразу же бросился к идущему к дверям Гошики, переградив ему путь и прямо спросив: — А ты не будешь?! Гошики недовольно свёл брови домиком. Хватило того зрелища, где старшие — даже Ширабу-сан! — столпились вокруг этого парня, готовые разорвать друг другу горло за его внимание. Не хотелось общаться с этим мелким, и первогодка действительно думал, что ему это удастся за всё это время лагеря, уверенный, что Хината уйдёт отсюда в скором времени, не выдержав всего этого. Он лишь омега, который хочет, чтобы за него альфы глотки грызли друг другу, который хочет лишь внимания. Как же остальные этого не замечают? Почему они все толпятся вокруг этого рыжего, который играть-то в волейбол толком не умеет, да и давит на жалость одним своим видом. Да, он был красив, безусловно, Гошики это признавал, но явно был глуповат, раз припёрся туда, куда его не звали, гоняясь за тем, чего вообще не существовало. — С чего бы мне- — Покажи мне свой острый удар! — внезапно громко попросил Хината, приблизившись к лицу Гошики, отчего тот вынужден был отступить на несколько шагов. — Он у тебя даже готовый блок пробивает — бабах! — и всё! — Хината сымитировал удар будущего аса Шираторизавы, отчего тот приоткрыл рот от удивления. Чёрт возьми, вокруг него все были такими холодными или странными, вот он позабыл чувство обожания, а тут парень, которого он пытался задеть с самого начала, который ещё впридачу красивый омега, хвалит его коронный удар! — Как у тебя так получается? Ладно, можно было понять, почему Ширабу-сан пал от чар этого парня. К тому же, не такой он плохой, да? Просто хотел в волейбол поиграть, да и всё. К тому же, что он может сделать за весь тренировочный лагерь, так ведь? Через несколько дней он больше сюда не сунется, так что Гошики готов был на сегодня остаться на дополнительных тренировках. Покажет ему пару приёмов, и всё. — Только в линию ударить, да? — как бы невзначай спросил Гошики, пытаясь гордо задирать подбородок и не глядеть на сияющего Хинату, из-за чего внутренный альфа прям рычал от удовольствия — ещё бы, омега обратил на него внимание. — Ещё вход! — жизнерадостно попросил Шоё, на что первогодка, смущённо кашлянув, кивнул головой. И, кстати, роль у тебя важная... Сперва Хината должен учитывать позицию, а с учётом того, что тринадцатый — Нагаматсу, кажется, да? — стоял на блоке, так что траектория атаки нападающих будет туже. Насколько быстро Хината может подойти к мячу? Надо главное смотреть на нападающего, и как раз Киндаичи атаковал. Хината попробовал бы сразу сделать разножку, но из-за его медлительности, мяч прошёл прямо между его ног. Итак, он понял, что главное — не сам прыжок. Надо для начала развернуть всё тело, чтобы удобно было поймать. Было много попыток, чтобы угадать куда мяч придёт и во время этих попыток Хината то и дело не успевал до мяча или пропускал мячи между ног, хотя к концу практики он смог угадать какой удар сделает Гошики и словил бы его мяч, если бы руки не были заняты другими мячами. И пусть было глупо забыть о том, что Шоё обе руки себе занял, но направление-то он понял, а это уже успех хоть в чём-то, ведь по сути Шоё видел, что под линией стоял блок, плюс пас Коганегавы был коротковат, а рядом с антенной Гошики бы не пробил, так что да, Шоё определённо понял куда прилетит мяч. — Когда пасуешь, — неожиданно заговорил Гошики с Коганегавой, невольно привлекая к себе внимание Хинаты. — Пасуй поближе к антенне, так проще. Так, значит, можно было понять куда прилетит мяч и по пасу? Хината в предвкушении облизнулся, сам не заметив, каким голодным взглядом смотрит на двух альф, которые от этого лишь почувствовали мурашки по коже. Столько информации уже по движениям двух игроков, как он мог упускать такое из виду? Определённо для Хинаты было лучшим решением прийти сюда. Помнится, Укай-сан говорил, когда они проиграли АобаДжосай, что повреждённые мышцы восстанавливаются после еды, а с ней они становятся сильнее, так что нужно было есть досыта. Сейчас, когда он возвращался домой, только выйдя из спортзала Шираторизавы, скрыв надетый чокер за шарфом, он понимал, что мышцам нужно восстановиться, и обычно он ел, как приходил домой, и особо не задумывался об этом. Надо было дотерпеть до дома, вчера ведь, когда возвращался с Тсукишимой, не дотерпел и всё-таки съел гамбургер. А что едят в сильных командах? Обычно Тетсуро говорил, что после тренировок они ели всё, что попадало под руку, и Шоё в этом сам убедился, когда после последнего визита альфы в его дом, Тетсуро ел всё, что давал ему Шоё. Это было чем-то похоже на семейную жизнь, и, сказать честно, ему нравилось заботиться о своём альфе. Если говорить о еде, то в этом лагере Хинате выбора не оставалось, кроме как приносить с собой бенто, хотя среди приглашённых находились такие личности, которые предлагали Шоё свою еду, на что тот вежливо отказывался. А Кей-то... поел? Без старших блондину остаются одни объедки, да и после того, как Кей накричал на него, у них общение как-то не складывалось, и никто из них не старался заговорить друг с другом, разве что исключением был сегодняшний разговор, где Тсукки явно забеспокоился о нём, хотя это закончилось не так радужно, как хотелось бы. А ведь с поступлением в старшую школу, Хината никогда домой не возвращался один, разве что пару раз из-за погоды, и Шоё придётся возвращаться домой так ещё несколько дней. Не ожидал он, что из-за этого станет так тоскливо. Блин, как же есть хочется, а ему ведь ещё надо сесть сначала на автобус, а потом ехать час на электричке и полчаса на велосипеде, чтобы добраться до дома. Похоже, ему следовало бы чего-то поесть, иначе он с голоду умрёт. Только вот, наверняка, у спортсменов есть какие-то диеты, например, или расписание обедов. Нет, Шоё пил напитки с аминокислотами, потому что Кагеяма как-то однажды обмолвился, что это помогает собрать энергию после изнурительных тренировок, но напитки же не еда. На ум кроме младшего Укая никто не приходил, поэтому Шоё, прежде чем дать мыслям унести его в неизвестный поток рассуждений, позвонил тренеру, надеясь, что тот быстро ответит. Ведь по сути, тренер всегда давал ему советы и даже в тот момент, когда Хината без ведома старших пробрался в лагерь, он единственный, кто посоветовал найти то, что он может сделать только там и точно указал, что роль у него важная. Именно Укай дал ему толчок, чтобы Хината шёл вперёд, не отставая от остальных, так что, возможно, он делал правильный выбор, не так ли? — Алло, — послышался усталый голос тренера, и Хината на миг зажмурился. Чёрт возьми, ночь же на дворе, возможно, тренер спал, а он разбудил его своим звонком. — Что такое? — Тренер, — сглотнул Шоё, поняв, что если позвонил, то лучше всего следует говорить до конца. К тому же, желудок готов был уже сам себя переварить, лишь бы не оставаться голодным. — Что мне лучше съесть?! — А? — непонимающе гаркнул Укай, и Хината испуганно икнул, сразу же объяснив всю ситуацию в целом, упомянув о том, что слышал про какие-то диеты спортсменов, и после этого Укай-сан выдал понимающее «Ааа». — Простите, — неловко извинился Хината, почёсывая свой затылок. — Наверно, не Вас надо было спрашивать, — поклонился он пустоте, вздрогнув, когда услышал смех со стороны тренера. — А кого ещё, если не меня? — издевательски хмыкнул он, и Хината облегчённо вздохнул. Укай-сан такой крутой! — Во-первых, напитки с аминокислотами, хотя ты их и так пьёшь, — сразу же начал он давать совет, и Хината попросив его подождать немного, начал искать место, где можно было записать всё. Фонарный столб неподалеку стал отличным решением для него, и Хината бросился к нему, зажав телефон между ухом и плечом, вытаскивая по пути из сумки ручку и первую попавшуюся тетрадь. Укай-сан пытался говорить максимально понятно, вкладывая в каждое слово ясность. Неудивительно, что он многое знал про диеты спортсменов — тренер же! — и от осознания того, что у них такой крутой тренер, на душе Шоё становилось теплее. Укай-сан хорошо понимал его, помогал ведь советами в нужные моменты и даже для него познакомил самого Шоё со своим дедом, когда они с Кагеямой встали в тупик при вопросе со странной быстрой. На улице было холодно, да и на земле сидеть было не самой лучшей идеей Хинаты, хотя тот пытался записать в тетрадь английского, внутренне молясь, чтобы сэнсэй не отругала его за это на следующем уроке, каждое слово тренера. В голове Шоё уже решал как можно скорее дойти домой, сначала, конечно же, заскочив в какой-то магазин, чтобы купить для себя еду, после чего дома поесть как следует, а потом от души поспать на своей удобной мягкой кровати. — ...далее протеин, сейчас его и в магазине купить можно, а с ним нужно употреблять углеводы: бананы или апельсиновый сок, например, — продолжал тренер, и Хината уже в торопях записывал всё, что ему говорил старший, еле узнавая свой почерк и мысленно обещая себе перезаписать всё это дома. Столько рецептов Укай-сан, наверное, никому ещё не говорил. — И, — протянул Укай в следующую секунду, и Шоё сам моментально догадался о чём он хочет рассказать, почти что одновременно с ним заговорив: — Дойти до дома и поесть как следует. Укай усмехнулся его прыткости, ненадолго замерев от растерянности. А ведь не скажешь, что Хината пытался вникать в каждое его слово. Шоё позвонил ему очень уж в удобное время, как раз в тот момент, когда он закрывал магазин. Маленький омега, что хочет стать сильнее. Его силе воли остаётся только позавидовать, да и помогать, когда ему требуется помощь — для чего же ещё нужны тренеры? — А потом от души поспать, — закончил старший, на что Хината громко поблагодарил его. Несносный ребёнок. Укай снова усмехнулся, первым отключая телефонный аппарат и засунув руки в карманы. Был бы Шоё альфой, всё для него было бы куда легче, а тут редкий омега, который ещё должен думать о том, как скрываться, прежде чем засветиться как звезда волейбола. Надеюсь, хоть с альфами ему повезёт.

***

— ...нет, послушай, Шоё, если ты будешь с ним встречаться... — начал было снова говорить об этом Куроо по телефонной связи, как Хината раздражённо выдохнул. Вот надо же было решить позвонить своему парню, когда до дома оставалось всего ничего, а где вообще была мама было известно одному Ками, да и велосипед мешался. — Я не буду встречаться с кем-либо ещё, Тетсуро, — упрямо заявил Шоё, выбрасывая в мусорку кожуру банана. — Я не понимаю какого чёрта ты зациклился на том, чтобы я начал встречаться с Кеем. Я вообще с самого начала думал, что ты будешь против таких отношений, а оказалось вон оно как. — Ты же сам влюблён в него, — раздражённо ответил Куроо, и Хината фыркнул, сразу же отрицательно ответив на это утверждение, ибо им обоим было с самого начало ясно, что если Шоё что-то не нравилось, он говорил об этом прямо и без промедлений, хотя после первой ссоры, когда Шоё согласился на свидание с Кагеямой, они частенько начали так спорить, хотя тут был виноват Куроо, который упорно пытался втюхать в их отношения второго альфу. — Тсукки идеальный вариант, говорю же, мы вдвоём сможем тебя уберечь. Ладно, — тут же резко перешёл на спокойный тон Куроо, почувствовав, как раздражение Хинаты увеличивается. Если кто-то из них не прекратит сейчас, то это снова перерастёт в масштабное игнорирование на несколько дней, а то и недель. — Ладно, допустим, что в отношениях сейчас только я и ты, так? Но я-то, чёрт возьми, нахожусь в Токио, пока ты Мияги, как я могу тебя защитить? А что если случай с Терушимой снова повторится?! — Ребята смогут меня- — Даже твой любимый Кагеяма не смог тебя защитить тогда, потому что ты разговоривал со мной, а любому альфе будет невыносимо слушать, как сюсюкается омега с другим альфой! — резко перебил Куроо. На том конце он шумно задышал, и Хината в кои-то веки смолк, понимая всю ситуацию и что ощущал всё это время Тетсуро, ловко игнорируя тот факт, что Куроо назвал Кагеяму его любимым. Чёрт возьми, Тетсуро даже подключил к своей затее купить чокер для него Акааши, Бокуто и Кенму, хотя это было не в его характере. Куроо всегда старался сделать всё сам, чтобы не нуждаться в ком-то. — Тсукишима учится вместе с тобой и по крайней мере будет рядом следующие три года, пока ты не выпустишься из школы. Если ты будешь встречаться и с ним тоже, то ему будет намного спокойнее ходить рядом с тобой, даже если мы будем сюсюкаться, а делать это мы будем, потому что мне это нравится, — тут же вставил своё Тетсуро, отчего Шоё не сдержал своего смешка. — Пожалуйста, Шоё, — протянул альфа. — Ради меня. Ох, чувствует же Шоё, что пожалеет потом.

***

— Да ладно! — расхохотался Кода, со всей силой ударив Хинату по спине, отчего тот подавился едой. Боль от этого резко заставила глаза заслезиться, пока Нобуо продолжал смеяться над всей ситуацией. — Я думал тебя твой парень бросил, такой мрачный ходил, будто бы чего-то противного объелся. — А чего ты ожидал? — прокашлялся Хината, вынужденный помогать себе сам, стуча себя по груди кулаком. Они сидели в своём классе во время большого перерыва, и Хината, пользуясь этим временем, решил рассказать про лагерь лучшему другу, который с видом знатока, коим он не был, выслушал всё. Реакция была ожидаемой — все ребята смеялись, когда слышали про приключения Хинаты, пробравшегося в Шираторизаву, поэтому Шоё нашёл эту ситуацию даже забавной, видя как альфа не может нормально съесть свой омлет, постоянно смеясь. — К тому же, — важно поднял палочки Хината, не переставая жевать свою еду, встретившись со взглядом друга. — С чего ты решил, что Тетсуро меня бросил? Он вообще-то мой альфа, который обещал быть со мной до конца. — Говоришь так, будто ты реально омега, — закатил глаза Кода, и Хината в удивлении на него уставился. Куроо ведь сказал, что они на финальном матче случайно упомянули о его поле Коде. Он тогда не услышал или не принял слова всерьёз? То есть, одноклассник до сих пор не знал кто он такой на самом деле? — Завязывай ты с этой шуткой, уже не смешно, знаешь ли. — Погоди, ты до сих пор считаешь меня бетой? — решил уточнить рыжий, пользуясь тем, что в классе отсутствовали все ученики, ведь никто не хотел сидеть в душном классе после нескольких занятий. Кода на его вопрос не ответил, лишь странно глянул и демонстративно засунул в рот следующий кусочек, своим действием показывая, что он до сих пор не верит Хинате. — Кода, ты придурок? — Эй, не обзывайся! — Шоё, не против? — мило улыбнулся Ямагучи, как раз к моменту, неся в руках своё бенто и не дождавшись ответа, входя в класс. Хината мигом посмотрел на бету, приметив позади него Тсукишиму. — Привет, Кода-кун. — Ямагучи, скажи ему, чтобы он завязывал со своей шуткой! — обвинительно тыкнул в сторону Хинаты Кода, уже как-то привыкнув к тому, что во время обеда к Шоё обязательно присоединяются его товарищи, наблюдая за тем, как Тадаши поставил соседний стул рядом с Шоё и уселся с ними. Тсукишима привычно ничего не говорил, наверное, на автомате открывая своё бенто и вытаскивая палочки. — Ты слишком силён для омеги, Шоё, так что я тебе ни капельки не верю, — продолжил альфа, скрестив руки на груди и на манер обиженного ребёнка отвернув голову. — Приму это за комплимент, — указал палочками в сторону футболиста Шоё, сглотнув прожёванную еду. — Ты точно уверен в своих словах? — Абсолютно, — уверенно кивнул Кода. — Что очень зря, — закатил глаза Тсукишима, и Хината, не выдержав, засмеялся. Кажется, они больше не обижались друг на друга, хотя не говорили друг с другом долгое время, предпочитая игнорировать. Прошло уже столько времени, возможно им стоило поговорить наедине? — Удачи в жизни, неудачник. — Чего? — недовольно глянул на блондина Кода, не торопясь взять в рот следующий кусочек. — Слушайте, вы оба отлично друг другу подходите. Раз ты веришь, что он омега, пригласи его на свидание, вместе будете издеваться над людьми. — Ты думай, прежде чем говорить, — закатил глаза Хината, заботливо хлопая Ямагучи по спине, когда тот подавился едой. До Кея рука помощи не дошла, поэтому ему оставалось разбираться самому. Омега-то уже привык к заскокам друга, но Ямагучи с Тсукишимой только-только начали с ним общаться. Осталось только Кагеяму заставить, и Кода не будет бояться подходить к волейбольной команде Карасуно. Кажется, все прям и хотят, чтобы он начал встречаться с Тсукишимой. — Или найди себе девушку, раз находишь время, чтобы свести меня с кем-нибудь. — Ч-Чего ты такое говоришь? — резко покраснел Кода, отодвинувшись от парты, не вставая со своего стула, из-за чего мебель издала пронзительный звук. — Д-Девушку? Мне одному хорошо. — Чего это ты? — Явно влюбился в кого-то, — вклинился в разговор Тсукишима, не отрываясь от еды. — Краснеет, заикается. Может быть тот менеджер, о котором ты говорил, Шоё? — резко обратился Кей, и Хината ощутил как тысяча мурашек прошлись по его коже. Можно ли считать, что их отношения вернулись в норму? Они же даже при таких разговорах не говорили друг с другом, а тут сам Кей первым начал. — О, тот стеснительный парень, — щёлкнул пальцами Хината, стараясь сделать такой вид, будто всё в порядке. — Мне кажется они будут отличной парой, а тебе, Тадаши? — Полностью согласен, — кивнул головой бета и все трое рассмеялись, когда Кода заорал, чтобы они заткнулись. Можно же считать, что их отношения с Кеем вернулись в норму, да? — Кстати говоря, — перевёл свой взгляд на омегу Тадаши, дождавшись, пока Шоё посмотрит на него. — У нас сегодня тренировочный матч с Токонами. Говорят, что они сильная команда. Такеда-сэнсэй так обрадовался, когда к нам начали поступать такие звонки. — Национальный уровень же, — пожал плечами Тсукишима. — С сильными школами всё по-другому. Не хочешь к ним сегодня присоединиться? — посмотрел на Хинату Тсукишима, но тот, лишь бросив на него взгляд, не спешил сразу отвечать. Между ними наступила тяжёлая тишина, нарушаемая чавканьем Коды, которого поспешил одёрнуть Ямагучи. Да, точно, вернулись бывалые отношения... — Я действительно виноват перед тобой, Кей, и перед другими тоже, — начал Шоё с интересной ноты, заставив своим тоном вздрогнуть Тсукишиму. — Но начатое я не хочу бросать, поэтому до окончания лагеря я не буду посещать тренировки в Карасуно, хотя мне очень хочется вернуться к ребятам. Я извинюсь перед тобой должным образом, когда лагерь закончится, — пообещал Хината, точно посмотрев на Кея и получив от того несмелый запоздалый кивок, точно убедился, что их бывалые отношения вернулись в норму. — Говорил же, прям парочка! — Лучше тебе заткнуться, Кода-кун.

***

Угадывать атаки по пасу или позе атакующего стало значительно легче после нескольких тренировок с ребятами. Хината успешно смог за день угадать несколько атак Киндаичи, Гошики, Куними и Тсукишимы, и он не мог не радоваться тому, что нашёл хоть какую-то пользу в своём положении. А позиция болл-боя не так уж и плоха! Шоё понимал, что в настоящем матче неразбериха куда сильнее: до последнего момента не ясно кто будет бить. Волейбол — это не теннис, чтобы следить только за одним противником, и к тому же, у парней высокая скорость удара, неужели у него может быть время на разножку? Всё это время Хината столько думал, что голова начала болеть, и Шоё раньше всегда ощущал голод от тяжёлых физических нагрузок, а от рассуждений — впервые, хотя нагрузка была совсем небольшой. Было уже приятно раздавать другим волейболистом питьё и улыбаться стало намного проще, хотя с Тсукишимой Шоё ещё не мог нормально разговаривать. Наверное, только благодаря Ямагучи их отношения хоть на немного вернулись в норму, но какой-то осадок остался, будто чего-то не хватало, будто либо Хината, либо сам Тсукишима должны были что-то сделать. И про маму Шоё не так часто думал. Он так рано уходил и так поздно возвращался, что у омеги даже сложилось впечатление, что все эти дни он не видел Хинату-сан дома. Женщина всегда заходила к нему в комнату, когда он уже был на грани сна, поэтому Шоё всегда оставалось только ощущать, как мама целует его в лоб на ночь, заботливо укрывает одеялом и тихо уходит в свою комнату. Она начала проявлять такую заботу с тех пор, как они с Наоки-саном познакомились, и Шоё уже ясно видел, как она расцветает на глазах, хотя ощущение одиночества в эти моменты усиливалось в сто раз. — Слушай, — остановил его Киндаичи, когда Хината раздавал питьё ребятам. Омега удивлённо посмотрел на альфу, который мигом покраснел и отвёл взгляд. Этот Киндаичи всегда был странным, хотя при первой встрече проявил необычную активность, чтобы подружиться с ним, и даже подарил шоколадку, когда Шоё прознал про первые слухи перед матчем с Датэко. — Чего это ты такой? — задал он крайне странный вопрос, и Хината, мысленно сказав себе, что у всех людей свои странности, развернулся к нему всем корпусом, на ходу спрашивая: — Какой такой? Ютаро привычно сглотнул, снова отвёл взгляд и Хината сам не понимал как пристально смотрел на альфу, отчего тот смущался ещё больше. Ками, как он раньше-то с десятым разговоривал, если даже сейчас и двух слов связать не мог. Тот выпускник со средней школы странно покосился на него, хотя ничего предпринимать не спешил, возможно, из-за Куними и Тсукишимы, которые наблюдали за ним, возможно, из-за простой вежливости к старшему. — Из кожи вон лезешь, — уточнил Киндаичи, и Хината, вдохнув полной грудью, закрыл глаза: — Просто я решил победить Кагеяму, — легко ответил Хината, заставив Ютаро вздрогнуть. — А он гад такой, даже сейчас в Токио ушёл! — обвинительно заорал Хината, из-за чего Киндаичи сначала удивлённо на него посмотрел, после чего усмехнулся. Напряжённость хоть на немного покинула его плечи. — Так и знал, что он там, — улыбнулся ученик Сейджо. — Конечно, он и вправду крут, — нехотя признал альфа, и Хината мигом перевёл на него взгляд, ощутив как тысячи мурашек пробегают по его спине, заметив каким непонятно странным стал взгляд бывшего товарища Кагеямы. — Но наверняка там он собирает тумаки. — Ох, — удивлённо приоткрыл рот Хината, всё ещё не сводя взгляда с Киндаичи. — А об этом я не подумал. Кагеяма же сильный, да? К тому же, он сможет со всем справиться, кроме учёбы, конечно же. Не хотелось бы признавать, но Тобио всегда был сильнее Шоё, с самого начала, когда они встретились на матче в средней школе. Омега уже как-то привык, что они с Кагеямой всегда прикрывали спины друг друга во время матчей, почти что думая на одной волне, и Шоё знал — знал и признавал — что без Кагеямы на поле он никто. И представить, как этот здоровый, но глуповатый альфа получает тумаки в лагере юниоров — чтоб ты там подавился, Кагеяма! — как-то не получается. Собирает авторитет, но уж точно не получает тумаки. Во время тренировок атак Хината думал, что раз Кагеяму пригласили в этом году в лагерь юниоров, то в следующем точно пригласят уже самого Шоё. Хината ещё покажет им, что он достоин стать асом Карасуно! И следя за тем, как нападающие готовятся к атаке, имея по ту сторону сетки лишь одного Шоё, который должен был ловить мяч и передавать Сэтоши, Хината сам не понимал как начал испускать ауру уверенности, которая, казалось бы, даже заставляла его сиять. Реакция значительно улучшилась, и вспоминая первый день, когда Гошики поймал пропущенный мяч прямо перед его носом, Хината думал, что почти догнал его. Осталось только отточить приёмы, стать значительно лучше, чтобы так же легко и просто ловить мяч, как Гошики. И чтобы стать как Гошики, нужно не только схватить, но и плавно перейти к следующему мячу, чтобы не пропускать их. Хината представлял, как он стоял на углу площадки, как на настоящем матче — да, точно, думай про матч — и он был на позиции принимающего, а Хакудзава, который должен был атаковать следующим — его соперник, которого он должен остановить. Шоё видел, как в замедленном действии удар двухметрового, который привычно начал бить в дальний угол, поэтому угадать его атаку было не сложно, да и Хината смог среагировать, уже в который раз словив мяч. Сэтоши перед ним поражённо замер, приоткрыв рот, чуть не упустив мяч, кинутый омегой. Первогодка Шираторизавы не ожидал, что Хината будет расти дальше и на позиции болл-боя, до этого уверенный в том, что их позиция — это просто отстой. Альфа кожей ощущал взгляды, направленные на десятого Карасуно, а ему хоть бы хны, обращает внимание лишь на игру, каким-то образом становясь всё лучше и лучше с каждым днём. — Хината, — стеснительно позвал Сэтоши, вместе с Макотой подойдя к нему после окончания практики. Хината как раз шёл на второй этаж, чтобы повесить манишки, уже успев помыть пол. Уже было привычно, что Шоё оставался с ребятами на дополнительные тренировки, и первогодки начали серьёзно сомневаться в том, что десятый Карасуно является омегой. До этого времени они не чувствовали ни запаха, не замечали ни намёка на то, что он омега, абсолютно ничего, так что Сэтоши с Макота уже потихоньку начали считать, что слухи — ложь. — У моего отца есть машина, если хочешь я могу попросить его довезти тебя до- — О, нет, нет, — широко улыбнулся рыжий, из-за манишек не имея возможности двигать руками. — Не стоит, правда, спасибо за заботу, Сэтоши, — Шоё немного поклонился, выражая благодарность, из-за чего Тетсуро невольно смутился ещё сильнее, и из-за чего Макота рядом засмеялся. — Не волнуйтесь обо мне, я как-то справлюсь. Наверняка, они забеспокоились, когда Хината получил по слабому месту от Киндаичи совершенно случайно. На практике он так обрадовался своим успехам, что не заметил атаку Ютаро, из-за чего получил по яйцам. По крайней мере, стало ясно, что примерно чувствовал Терушима, когда Хината ударил его во время их второй встречи. В следующий раз Шоё будет куда осмотрительнее и осторожнее. — Эй, — прервал их разговор Тсукишима, из-за чего Хината вздрогнул. Недовольное выражение тут же скользнуло на лицо Шоё, который уже начинал думать, что Кей снова начнёт свой разговор про безопасный путь до дома. Каждый чёртов раз хотя бы раз в день, проведённый в этом лагере, Тсукишима не упускал возможности учить уму и разуму Хинату, когда тот возвращался домой. Сэтоши и Макота поспешили удалиться, немного боясь высокого альфу, на прощание лишь махнув рукой другу. Кей немного отвёл взгляд, не решаясь посмотреть прямо ему в лицо, и Хината немного нахмурился, терпеливо ожидая от альфы хоть каких-то слов. И когда прошло несколько долгих минут, Шоё тяжело вздохнул, обходя товарища и направляясь ко второму этажу, удивлённо выдохнув, когда Кей резко схватив его за плечо, развернул лицом к себе. — Не составишь компанию? — наконец задал он вопрос, и Хината в непонимании хлопнул глазами. — Да, я тебе, — тут же добавил, поняв выражение лица Хинаты не так. — Что? — выдал Шоё. — Компанию? Для чего? — Отрабатывать блок, — Тсукишима опустил руку, встав ровно. Хината склонил голову к правому плечу, уже своим видом дав понять, чтобы Тсукишима продолжал. — Это же личные тренировки, можно не быть болл-боем. Ну, — Кей смутился, встретившись с внимательным взглядом товарища, сразу же отводя взгляд. — Если не хочешь- — Кей тоже играет! — заорал Шоё, привлекая к себе внимание оставшихся волейболистов, даже не желая замечать, как досадливо цыкнули некоторые, посчитав, что в присутствии блондина сблизиться с омегой будет крайне сложно, в чём они несомненно были правы. — Так! — слишком радостно изрёк Хината, уже направляясь к площадке, забыв про манишки на руках, о чём удосужился напомнить всё тот же Кей, который впервые за всё время нахождения в лагере, улыбнулся краешками губ — так, как умел только он. Было неудивительным, что многие посчитали — особенно те, кто не слышал про десятого нападающего (в основном, это были те, которых интересовал только пол десятого) — Хинату либеро, и Тсукишима ощущал какую-то гордость, когда их лица вытягивались в удивлении, стоило им увидеть прыжки Шоё, хотя альфа ощущал и вкус какого-то отчаяния, когда тот с лёгкостью пробивал его блоки. Хината не мог нарадоваться тому, что альфы или беты, которые пытались за ним ухаживать, медленно начали принимать его за соперника, например, всё тот же Киндаичи, который сразу же пошёл на блок, стоило настать очереди Хинаты практиковать свою атаку, или Коганегава — хотя с ним Хината сомневался, ибо одногодка из Датэко даже не оказывал знаки внимания, лишь вёл себя по-дружески мило, в отличие от того же выпускника из средней школы, который присутствовал на дополнительных занятиях. За эти дни Хината понимал, что он начал лучше читать атаки нападающего или пасы связующего, угадывая, какой будет атака, поэтому ему было как-то приятно слышать, когда ребята — не впервой, если честно — открыто говорили ему, что сначала думали, что Хината был на позиции либеро. Наивно было с его стороны забыть про его рост, так что было как-то обидно, когда те же среднешкольники признались, что приёмы у него не очень-то получаются. С атаками Гошики Хината как-то освоился. С трудом, конечно, но главное, что смог, да и видно было по нему, что в будущем Гошики станет асом волейбольной команды Шираторизавы, о чём Хината не стеснялся говорить прямо в лицо одногодки, заставляя его смущаться ещё больше и так же сподвигая на ещё большие показушные удары, чем Шоё действительно восхищался. Если с Шоё было ясно с самого начало, то для остальных альф, которые видели в Хинате не только соперника, но и идеальную пару для себя, было как-то невыносимо смотреть на гордую ухмылку Гошики, когда тот получал порцию восхвалений со стороны Шоё. Наверное, только Тсукишима с Куними замечали, что пусть Шоё больше всех хвалил именно первогодку из Шираторизавы, с ним же меньше всего общался, не имея общих тем, хотя ревность всё же сжирала их изнутри, ибо омега-то восхищался вовсе не их силе. На национальных соперники будут куда сильнее и хитрее, и даже без хитрости Хината может разглядеть вражеские блоки при ударе, что Тсукишима с трудом, но признавал. Он согласился на тренировку с Хинатой не из-за жалости к нему, или дать ему позабивать, как думал сам омега ранее, Тсукишима действительно хотел потренироваться с ним, чтобы улучшить свои блоки. С Шоё хотелось только развиваться и идти дальше, пусть раньше этого вообще не хотелось, вспомнить тот же случай в летнем лагере, когда Шоё столкнулся в прыжке с Асахи-саном, потому что банально не видел ничего, кроме мяча. Интересно, насколько вырос Шоё после того случая? — Шоё, — Тсукишима кинул в него бутылку воды, заметив, как Хината облизывает свои губы, осматриваясь в поисках своей бутылки, когда у них был вынужденный перерыв. — Я провожу тебя до остановки после тренировок. — Тебе бы сначала поесть, Дуракашима, — улыбнулся Шоё на это, и Тсукишима лишь закатил на это глаза, с нежным взглядом наблюдая за рыжим, совсем не замечая каким тяжёлым стал взгляд Киндаичи, который наблюдал за ним всё это время. Уже было ясно, что эти двое отлично подходили друг к другу, чем кто-либо ещё на этом лагере. Тсукишима тихо цыкнул, обмотав шею Шоё своим шарфом, стараясь, чтобы от него исходил его запах клубники. Всё равно было боязно отпускать Шоё одного в путь, особенно ночью, но выбора особо не было, да и Хината не позволит ему проводить его до дома. Шоё лишь смеялся на его действия, но противиться не стал, и даже тогда, когда Тсукишима приобнял его за плечи, прижимая к себе, чтобы было значительно теплее, он ничего не говорил. Кажется, Хината хорошо спрятал свой чокер, раз даже Тсукишима не заметил. Обычно Шоё надевал его на себя, когда возвращался домой, скрываясь от ребят в туалете, благодаря чему ещё не все узнали про его пол, и даже собственный сокомандник, который думал, что Хината искусно контролирует свой запах, хотя они с Кеем хорошо понимали, что сдержать запах после таких тренировок — будет очень сложно, поэтому Шоё не хотел рисковать и стать известным уже по всей Японии. — Тетсуро сказал, что не против, если я буду с тобой встречаться, — неожиданно начал Хината, когда они стояли на остановке, дожидаясь автобуса. В такое позднее время людей было мало, а рядом с ними даже никто не стоял, поэтому Тсукки даже обрадовался своему решению проводить его хотя бы досюда. Взгляд рыжего был устремлён в сторону домов, которые были на другой стороне улицы, и скорее для успокоения себя, чем для сохранения тепла, Шоё поспешил поправить шарф альфы на своей шее. — Я понимаю, что это не то, по сравнению с тем, что ты хотел, и я честно думал, что буду встречаться только с Тетсуро, но он в последнее время что-то активно хочет, чтобы я встречался с тобой, — Шоё отвёл взгляд в сторону, невольно ощутив, как начала дёргаться его бровь. Куроо действительно названивал ему каждый день, упоминая, что Шоё сам хотел, чтобы он говорил то, что хотел сам, и теперь заставляя Шоё согласиться на отношения втроём. Сам омега не хотел ранить ни того, ни другого, но когда один из них упорно пытался заставить его встречаться с ними обоими одновременно, выбора и не оставалось, или возможно сам Шоё тоже хотел встречаться с Кеем. — Наверняка, тебе уже противно слышать от меня такое, когда я сначала выбрал не тебя, а Тетсуро, но всё же, — сглотнул Шоё, переведя взгляд на альфу, который широко раскрытыми глазами наблюдал за ним, засунув руки в карманы своей куртки. Ветер сильнее подул и стало намного холоднее, хотя Кей не ощущал ничего, кроме бьющегося от волнения сердца в груди. — Хочешь встречаться со мной, Кей? — Это всё благодаря Куроо, — подумал Тсукишима, вырываясь вперёд и раскрывая руки, чтобы заключить Хинату в объятия. — Это из-за него Шоё согласился встречаться со мной. Если бы не он, Шоё даже не посмотрел бы на меня, но всё же... Тело Хинаты было таким маленьким, таким тёплым, таким уютным, что хотелось стоять так в обнимку ещё долгое время. Хината несмело обнял его в ответ, и альфе оставалось только сильнее сжимать его в объятиях, надеясь, что это не сон и всё это не растворится в мгновение ока. Всё это было настоящим, правда ведь? ...и всё же! — Кей? Я так счастлив... Тсукишима ещё сильнее сжал талию Хинаты и уткнулся в его шею, прикрытую его же шарфом, ощущая, как Шоё нежно проводит ладонью по его затылку, и почему-то зная, как он нежно улыбается. Уже без слов было понятно, что чувствует Кей, поэтому Хинате оставалось только посмеяться на это, и этот смех слышался для Тсукишимы в сто раз лучше, чем другие. Автобуса ещё не было, а на улице ни единой живой души, поэтому ни Кей, ни Шоё не испытывали никакого дискомфорта, стоя на остановке в объятиях друг друга, даже не ощущая, как погода становится всё холоднее и холоднее. Непонятно было, почему они молчали, хотя должны были говорить, но портить такую атмосферу никому из них не хотелось. Чувство в груди стало ещё сильнее, и Тсукишима не смог сдержать искреннего смеха, пытаясь ещё сильнее прижать к себе омегу, на что тот лишь глупо улыбался.

***

Пусть на площадке приглашённые волейболисты были сильнее, но это не меняло того факта, что вне корта эти же волейболисты были слегка «растерянными». Взять в пример того же Коганегаву, который постоянно терял своё полотенце, и Хината, уже успев изучить эту его черту, постоянно приносил ему потерянную вещь, или Киндаичи, который постоянно выпивал из бутылки Куними, потому что не знал где оставил собственную, что кажется вошло у него в привычку, если судить по лицу самого не энергичного волейболиста на этом лагере. Сэтоши и Макота даже пару раз смеялись над «осмотрительностью» Шоё, на что тот предпочитал лишь отмахиваться. За все эти дни Хинате больше всего нравилось находиться на балконе второго этажа, где было видно все движения приглашённых, и именно поэтому карасуновец часто вызывался вешать манишки или приносить мячи, случайно улетевшие на балкон, что, в конечном итоге, стало его обязанностью. Часто, стоя на этом же балконе, Хината замечал, что у Куними техника была похожа на Ушиваку — никакого лишнего движения, или просто Куними не хотел лишний раз двигаться, что в какой-то степени восхищало десятого. Было видно, что лень Куними раздражала многих, и с этим ему не мог помочь даже Киндаичи, который пытался прикрыть оплошности своего друга (в основном, когда Куними стоял и смотрел на мяч, хотя мог бы принять). В волейболе все играли по-разному, но сам Хината не мог найти свой стиль приёма, ведь да, он почти мог читать по позициям тел противников, но принимать он всегда не успевал: то ли он всегда напряжён, то ли надо ещё больше тренироваться, непонятно вообще. Куними был одним из лучших принимающих в этом лагере, и всё бы ничего, но играть так же лениво, как он, не хотелось вообще. Что-то было в технике волейболиста Сейджо, но что именно надо было сначала узнать. — Честно, не выношу я его, — первым начал разговор Коганегава, впервые за всё время нахождения Хинаты в лагере, когда Шоё передавал, кажется, бете — от блондина не было запаха, возможно, он был альфой как Кейджи, природный запах которого сильнее пробивался ночью. — Ты про Куними? — решил уточнить Шоё, наклонив голову к правому плечу, на что связующий лишь кивнул, не сводя взгляда со своей бутылки. — Все из кожи вон лезут, — фыркнул волейболист Датэко, взмахнув руками. — А он один ничего не хочет. — Ну, зато так он экономит силы, и ко второй половине матча он становится занозой, — пожал плечами Хината, переведя взгляд как раз-таки на Куними, который разговаривал с Киндаичи. — Хотя мячи ему подбирать бы почаще, — не удержался Хината, уже ожидая поддержки со стороны собеседника: — Вот, слишком легко относится к игре! Слишком легко... слишком легко относится игре! Вот оно что, у Куними техники всегда казались крутыми, потому что он старался не двигаться лишний раз, точно Ушиджима-сан, и когда он либо пасовал, либо атаковал, это казалось так, будто он не торопился. Возможно, это было из-за того, что он всегда легко относился к игре и чаще всего подбрасывал мяч выше, чтобы было время на передышку. И Хината убедился в своих словах во время игры два на два, когда Куними, помня, что Киндаичи с Коганегавой — в силу удачливости, как раз объединившись в одну команду по своей воле — отругали его перед этим, разбил их на кусочки, действуя хитрее, чем они, и из-за этой его игры было видно, что Куними чаще следит за соперниками. Во время очередного перерыва Хината уже привычно раздавал всем бутылки воды, подбегая ко всем и даже заставив Тсукишиму смутиться, когда они встретились взглядами, что было довольно-таки мило, учитывая то, что «нежнее» здесь был именно Хината. Тройные отношения были странными, но что-то в сердце согревало его, особенно когда Хината думал, что Тсукишима является его альфой. Точнее, и Тсукишима, и Куроо. Вот, что значит опытность, хотя Хината думал, что Тсукишима пару раз встречался с девушками. Он же такой красивый, поэтому должен был быть популярным в школе. Надо бы потом спросить об этом Кея, а то до этого Хината только и думал о волейболе или о Тетсуро, или о матери, что даже не интересовался жизнями своих друзей. Кстати говоря о друзьях, что-то он долго не общался ни с Коджи, ни с Изуми... — Вот вода, — Хината протянул бутылку сидящему на полу Хакудзаве, уже привычно улыбнувшись. Это была последняя бутылка, а значит на время Шоё был свободен. Только он сделал пару шагов вперёд, направляясь к Тсукишиме, который молча сидел один в углу помещения, как послышался голос двухметрового, неожиданно для самого Шоё и для самого Хакудзавы: — Это тебя надо было пригласить. Лицо явного альфы резко перекосилось, и Хината будто бы увидел то, что не предназначалось его глазам. Высокий блокирующий резко опустил голову, но всё же его широко раскрытый взгляд был хорошо виден. Хината ненадолго призадумался, разглядывая лицо соперника, который, пусть и краем глаза, пытался разглядеть его выражение лица. Шоё в этом лагере только и делал, что наблюдал за остальными, и ему, если честно, было как-то всё рaвно на игроков, которые ничем не виделялись, ведь у них ничему не научиться, правильно? У Хакудзавы был рост — что было суперски круто! — и по нему уже было видно, что в будущем он мог бы стать сильнейшим противником, просто у него был такой же переломный момент, как у самого Шоё, такой момент, где он может чему-то научиться. — Нет, нет, — покачал головой Хината, задумчиво разглядывая лицо Хакудзавы, лицо которого стало ещё было удивлённым. — Тебя тоже должны пригласить, так ведь? — спросил он у самого Юдая, заставив того оторпело открыть рот, и Шоё откуда-то знал, что он не сможет ответить на его вопрос, поэтому он поспешил продолжить: — Все приглашенные в чём-то очень круты. Взять хоть тебя и твой рост, — попытался Шоё объяснить всю ситуацию, но поняв, что что-то идёт не так, резко переключился на себя. — Нет, конечно, без Кагеямы я правда немного... — он что действительно признал это вслух? — Самую малость! Не могу проявить себя на все сто! И всё же- — У меня только рост и есть, — резко перебил омегу Юдай, снова опустив голову, и Хината резко заорал, чем привлёк к себе внимание всех присутствующих, ещё и напугав своего собеседника, который заметно вздрогнул: — Как это «только»?! Ты что? Ты что, два метра — это супер! Если бы мне дали выбрать между супер-убийственным ударом и ростом, я бы тут же выбрал рост, понимаешь о чём я говорю?! — резко замахал руками омега, не замечая, как Тсукишима подходил к нему, пока Коганегава молча пил воду недалеко от них, с интересом слушая их разговор. — Удар-то ты можешь отработать, но рост не отработаешь! Короче, два метра — это самый, наилучший, максимально крутой талант! — Какой ты добрый, соперников подбадриваешь, — вмешался в их разговор Тсукишима, оттянув Хинату назад, пока тот, увлёкшись своим подбадриванием, оказался слишком близко к лицу малознакомого альфы. Но, кажется, сам Хакудзава не заметил даже в каком положении оказался, уже резко воспряв духом, благодаря поддержке десятого Карасуно. — Ты это о чём? — Хината перевёл своё внимание на своего уже парня, даже не пытаясь выбраться из захвата. — Я тут вообще злюсь! — Неа, — вставил своё Коганегава, так же попивая воду из своей бутылки. — Выглядит как подбадривание. — А? Правда? Не, ну, это всё не так важно. — Какой тебе прок меня подбадривать? — тут же поинтересовался Хакудзава, и Хината, будто бы ожидал этого вопроса, перевёл на него свой взгляд, даже не понимая, что смотрел он на другого альфу таким взглядом, что мурашки проходили из-за этого по коже. — Как же? — вздохнул Шоё, перейдя на тон, похожий на тот, когда объясняешь что-то простое ребёнку, даже не представляя скольких ребят из-за собственного выражения лица при этом тоне он заставил напрячься. — Я хочу тебя победить. Кей, отпусти меня, я хочу кое о чём попросить у него. — Ты можешь у меня попросить, — нахмурился Тсукишима, не спеша выпускать из хватки омегу, на что Хината лишь вздёрнул бровь в вопросительном жесте. — Я твой сокомандник, вообще-то. — Кей, — мягко позвал альфу Хината, улыбнувшись уголками губ, встретившись со взглядом альфы. — Я просто хочу, чтобы он попробовал кое-что за меня. Тсукишима тихо цыкнул, еле пересилив себя и отпустив Хинату, и в благодарность получив ещё более широкую улыбку от Шоё, но не спеша отходить от него, наблюдая за тем, как рыжий усаживается перед Хакудзавой, который всё это время молчал. Сущность внутри зарычала при встрече взглядов Шоё и этого двухметрового, но Кей на то и был хладнокровным, что умел контролировать свои эмоции. — Если что, ничего техничного не смогу, — сразу же сказал Хакудзава, на что Хината лишь посмеялся. — Это просто, — с улыбкой сказал Хината, уже понимая, что Юдай согласился. — Проще простого. Прими первый мяч и подними его как можно выше, как Куними. Уже это слегка замедлит быстрый темп, понял, да? — поинтересовался Шоё у Хакудзавы, на что тот моментально кивнул, словно завороженный следя за мимикой десятого. — А потом, когда найдёшь свой ритм, можешь уже делать что хочешь. — Почему ты попросил именно его? — скрестил руки на груди Тсукишима, стоя рядом с Хинатой и перенеся свой вес на правую ногу. Хината, который менял счёт, наблюдая за игрой два на два, где противниками выступали Куними и Хакудзава, бросил на него насмешливый взгляд, явно видя в действиях Тсукишимы ревность. Возможно, после вчерашнего разговора, когда они начали встречаться, Тсукишима принял решение потихоньку раскрываться перед ним? Или возможно это была неудачная попытка альфы скрыть свои реальные эмоции за таким невинным вопросом? — Мне кажется, именно он должен справиться с этой задачей, понимаешь, это как шаг вперёд для нас обоих? — начал Хината, снова переведя взгляд на поле, и видя, как Куними, найдя брешь на задней стороне своего противника, отправил мяч на их поле настолько высоко, насколько мог. Только вот он не ожидал того, что Хакудзава, благодаря своему росту, может дотянуться до мяча, только вот по резко напрягшемуся лицу было видно, что Юдай не сможет отразить эту атаку. — Просто расслабься, Хакудзава! — заорал Хината в этот момент, и этого хватило, чтобы альфа пришёл в себя, максимально легко сделав лёгкую доводку. Его напарник сразу же сыграл роль связующего, отправив мяч обратно к Хакудзаве и тот смог сделать мощную атаку, отправив мяч на заднюю часть поля противников. — Да-а-а! Высоченный чёрт! — Так не хвалят, Шоё, — вставил своё Тсукишима, на что Хината расхохотался, в следующую секунду выдав: — Хакудзава, а ты хорош! По взгляду, которым Хакудзава одарил Хинату после своей атаки, Тсукишима уже понял, что альфа уже видел в омеге что-то другое. Возможно, в этот момент на свет появился ещё один соперник, который мог бы стать серьёзной проблемой для альф Шоё, или же простой альфа, который довольствовался бы лишь своим положением друга. Было неясно, что представлял из себя Хакудзава, пока Хината, в силу своей наивности, продолжал радоваться успехам своего появившегося «друга», поспешив дать ему пять, широко улыбаясь тому, кто отвечал ему ещё более широкой улыбкой. А ведь Хакудзава слышал только слухи, а верил ли он им или нет, всё ещё было вопросом для новоявленного парня Хинаты, хотя на это уже было всё ровно, ведь Юдай смотрел на его омегу совсем другим взглядом...