Борьба за солнышко

— А ты не замечал? — удивлённо переспросила бывшая одноклассница Кагеямы, которая по воле случая на втором году начала учиться вместе с Хинатой. На лице девушки сияла улыбка после удачной шутки со стороны её подруги, пока сам Хината не знал, что делать во всей этой ситуации. Только что его одноклассники говорили о Кагеяме, упоминая о том, какой он красивый — Шоё даже не удивлялся такому разговору, заявив, что Кагеяма не такой уж красивый, на что согласно расхохоталась половина парней — а потом их обсуждение перешло на некоторую другую тему, касающуюся Тобио. — Ой, да бросьте, уж кто-кто, но Кагеяма точно не похож на гея, — заявил другой одноклассник. — Ты хоть видел, как он смотрел на Хинату? — возразила другая одноклассница, щёки которой подозрительно покраснели, выдавая её взбудораженное состояние. — Один раз он был таким злым, что мне даже показались темные облака вокруг него, а потом, когда появился Хината, он резко приободрился, будто Хината-кун был его личным энерджейзером. — Даже Кода так на тебя не реагирует, Шоё, — втиснулся третий, из-за чего щёки Хината покраснели. — Похоже у тебя появился поклонник мужского пола. — Да не гей он! — возразил Хината, но от этого стало хуже, потому что абсолютно все вокруг него начали улюлюкать. — Ой, заткнитесь, вы просто завидуете нашей дружбе. — Крепкой мужской, ага, — заявил кто-то в классе и все они снова дружно расхохотались. На этот раз даже Хината не смог сдержать своего смешка. — Кстати говоря о поклонниках Хинаты, — начала одна из девушек. — Эй, — напомнил о себе Шоё, но никто из них не обратил внимания на него. — Знаете Тсукишиму из класса 1-2? — продолжала она. Весь класс согласно загудел — все знали нелюдимого Тсукишиму, который за словом в карман не лез. — Он же тоже постоянно рядом с Хинатой ходит, разговаривает с ним... — Дружит, — со смешком вмешался Шоё, но на него снова не обратили внимания. — А вдруг они встречаются? — охнула другая девушка, и женская половина класса мигом завизжала, оглушив парней. От всей этой ситуации Хината ощутил даже прилив адреналина, понимая, насколько девушки оказались близки к правде. — Как думаете, Тсукишима-кун среди них актив? — Точно актив, — закивала вторая, и Шоё впал в каплю. Ладно, это становилось всё хуже и хуже. — Телосложение Хинаты-куна меньше, мне кажется Тсукишима с лёгкостью зажал бы его где-то в углу. — Что за актив? — шёпотом спросил один из парней у другого, пока Хината находился в другом пространстве, действительно не зная, что сказать и как вмешаться во всю эту ситуацию. — Ну, знаешь, — парень почесал щёку. — Актив — это когда ты, а вот пассив — это когда тебя. — Чёрт, меня пугают твои познания во всём этом, — хихикнул парень, сидящий впереди них. — А когда он и тот, и другой, как это будет? — Универсал, — заявил сидящий сзади них другой парень, и все трое впереди него расхохотались. — И девчонки реально этим увлекаются? — улыбаясь, поинтересовался первый. — Вы даже бедного Хинату сюда втянули, а ведь он просто играет в волейбол. — Вот именно! — Шоё схватился за этот диалог, словно за спасительный трос. — Если вокруг вас будут одни геи, вы же совсем без парней останетесь! — Ничего не имею против! — воскликнула одна из девушек. — И мы не виноваты в том, что ты так отлично подходишь любому, с кем мы тебя шипперим. — Хо, — приподнял бровь рыжий. — Я должен принять это как комплимент? — У тебя выбора не остаётся, брат! Класс снова наполнился смехом, и Хината, испытывая толику смущения, только лишь усмехнулся.

***

— Вот что любопытно, — вдруг заговорил Тсукишима, когда палатки были установлены, и они обустраивались внутри одной из них, чтобы провести весёлый вечер. Хината с интересом глянул на него, почти сразу возвращаясь к собственной палатке, которую он намеревался разделить этой ночью с Кеем, оставляя остальные три палатки для каждого отдельно. — Через два года ты в Бразилию полетишь, у тебя нет мыслей хотя бы немного начать учить их язык? У тебя базовые знания английского хуже, чем у среднеклассника, как ты собираешься португальский выучить? — Я купил пару справочников, — пожал плечами Хината, приподнимая палатку с помощью металлических шестов. — Читаю их и учу по паре слов каждый день. Я же не настолько тупица, чтобы ехать туда без знания языка, — хохотнул Шоё. — Не знаю даже, — фыркнул Тсукишима. — От тебя можно ожидать всё, что угодно. — Ой, не будь такой злюкой, — Хината зашипел, когда отвлекшись на Кея, он не заметил, как случайно царапнул руку шестом. Сущность альфы внутри вдруг почему-то забеспокоилась, и не успел Тсукишима как следует обдумать, как уже оказался рядом с Хинатой, держа в руках его раненую конечность, не обращая внимания на то, как ошарашенно перевёл на него взгляд Шоё, не ожидав такой прыткости. Что-то внутри Кея заскулило, начав царапаться изнутри, будто бы желая выйти наружу, и словно бы во сне Тсукишима аккуратно коснулся места ранение, заметив, что на указательном пальце остались капли крови. Этого хватило, чтобы его беспокойство возросло. — Кей? — аккуратно позвал его Шоё, совсем не понимая, что происходит с Тсукишимой. Раньше, когда он умудрялся пораниться, такого не происходило, хотя Шоё всегда приходил к нему с уже полученными ранами, а тут, кажется, впервые получил такую незначительную рану рядом с альфой. — Всё в порядке? — Не совсем, — сглотнул Тсукишима. — Я сейчас понимаю, что это просто царапина и от неё вреда меньше, чем я думаю, но с другой стороны, — Кей всё ещё не сводил взгляда с раны. — У меня такое ощущение, будто ты попадёшь в ещё более серьёзную беду, если я сейчас не обработую эту рану. — Раньше ведь… — Такого не было, я знаю, — кивнул головой Тсукишима. — Но в этот раз что-то не то. Давай домой, мы обработаем эту рану и мы продолжим ставить палатки, хорошо? — Но, Кей, — не успел образумить парня Хината, как Тсукишима, схватив его за руку, затащил в его же собственный дом. Ямагучи и Кагеяма, спускаясь со второго этажа с разными одеялами и подушками в руках, замерли, когда на скорости света Тсукишима потащил его в сторону кухни, а Ячи, готовящая разные вкусности к вечеру, замерла, когда насильно посадив Шоё на стул, Кей принялся рыскать по шкафам в поисках аптечки. Он почти сразу же наказал Хинате сидеть на стуле, когда тот упомянул, что аптечка находится в ванной, под умывальником. — Чего это он? — немного удивлённо спросила Ячи-сан, на что Хината пожал плечами, желая самому бы знать ответ на вопрос. — Ты поранился? — Да просто царапина, — махнул рукой Хината. — Обычно на такое он так не реагировал. — Вы уже встречаетесь несколько месяцев, — улыбнулась девушка. — Наверняка Куроо-сан ведёт себя так же. — Если бы они оба вели себя одинаково, я так не беспокоился, — сглотнул Шоё. — Он впервые так себя ведёт, Ячи-сан. Такое было лишь только тогда, когда началась весенняя лихорадка. — Весенняя лихорадка, — пробормотала блондинка. — Может возможно из-за, — девушка прервала себя, смущённо переведя взгляд на Шоё. — Хината-кун, а когда у тебя течка? — На следующей неделе, — даже не смутился Шоё, и только после своих слов до него дошло, что подруга имела в виду. — Ох, чёрт. То есть он может чувствовать себя, как мой альфа, даже если у меня нет его метки? Надо бы у Юичи-сана потом спросить. Удивительно, насколько привычные вещи могут измениться из-за одной лишь природы. Хината ненадолго призадумался, а что если... Перед глазами всплыл образ Ойкавы, лежащий на кровати в мрачной комнате, то и дело повторяющий, как же ему плохо, но Хината поспешил отогнать от себя эти мысли. Тсукишима начал вести себя так только тогда, когда сам Шоё поранился на его глазах, а Ойкава впал в депрессию из-за того, что он чувствовал себя хуже всех в Аргентине. В Японии он хотя бы понимал язык и знал, что ему требуется улучшить, а в Аргентине у него не было ни друзей, ни близких, ни чего-либо ещё, что смогло бы поднять ему настроение. Оставалось лишь надеяться, что посылка, отправленная неделю назад, дойдёт до своего получателя и поднимет его настроение хоть на чуть-чуть. Может уговорить родителей поехать в Аргентину? На момент, когда Тсукишима пришёл обратно к нему с аптечкой в руках и, наконец, обработал эту чёртову рану, Хината смог спокойно выдохнуть. Только Кей сказал ему быть более осторожным, поэтому пришлось делать всё аккуратно, не было желания возвращаться к аптечке под ручку с Тсукки. — Я подумываю рассказать сегодня Кагеяме о Бразилии, — предупредил парня Шоё, еле поставив палатку. Выглядело, конечно, не ахти, но первую ночь сможет выдержать. Если не пойдёт дождь, конечно. Он надеялся, Кей не будет злиться, если что-то пойдёт не так. — Кей? — обернулся к парню Хината, но тот продолжал что-то делать, даже не повернувшись к нему. — Ты его боишься? — вопросил через секунду блондин. — Чего? — Просто ты, — Кей, наконец, повернулся к нему. — Осторожничаешь с ним больше. Будто бы боишься ранить его. — Кагеяма сильнее, чем кажется, — нахмурился Шоё. — Я просто привык к нему, понимаешь? Через два года мне придётся играть без него, Кагеяма — первый мой связующий, который так долго показывает мне вид сверху, — Хината хихикнул. — Он мой соперник или товарищ, непонятно, но каждый раз, когда я играю с Кагеямой мне становится так весело, и не хочется заканчивать игру. — И поэтому вы двое всегда практикуетесь после обычной тренировки? — хмыкнул Тсукишима. — Не знаю насчёт него, - улыбнулся Шоё. — Но мне весело, когда ещё кто-то помимо меня так придаётся игре. Кагеяма незаметно для самого себя расслабился, сжимая в руках одеяла, прячась за дверью. На его лице появилась мягкая улыбка, прежде чем он пошёл своим путём — всё равно Хината собирается рассказать ему что-то о Бразилии — а пока ему стоит поскорее закончить с делами, чтобы быть начеку. Не думая, что найдётся момент лучше, Тсукишима развернулся к Хинате, всё ещё озадаченный своим поведением ранее, но сделаного не вернёшь. Хината как раз закончил со своей палаткой, — О, Ками, это их палатка? Это вообще можно назвать палаткой? — и стараясь не обращать внимания на эту «палатку», окликнул его, на что тот обернулся моментально. — Помнишь я подарил тебе ленточку и сказал тебе носить её везде с собой? — неловко почесал затылок Кей, на что Хината улыбнулся, кивнув головой: — Да, она у меня всё ещё на сумке висит. — Выбрось её. — Что? — Я хотел вместо неё подарить тебе кое-что другое, — Кей потянулся к задним карманам своих джинс, вытащив оттуда тонкие браслеты, которые были сделаны из какого-то чёрного материала с маленькими украшениями с буквами «К» и «Ш». — На самом деле это была идея Акитеру, хотя я собирался купить тебе цепочку, но быстро вспомнил, что у тебя есть подарки от Куроо и Акааши-сана и, агрх, Ками! — устало провёл рукой по лицу Тсукишима, и Хината хихикнул на это, потянувшись к браслету с буквой «К». — Спасибо, Кей, — улыбнулся он. — Поможешь мне? Всё ещё смущённый альфа помог ему с застёгиванием браслета, и Хината тоже помог своему парню, с каким-то трепетом наблюдая как буква «Ш» болтается на запястье Кея. К тому же буквы были серебряными, отлично подходя к чёрному цвету самих браслетов, и поднял руку к своему лицу, расположив прямо рядом с глазами, мимолётно подумав, что вряд ли такие бралсеты помешают игре, Хината с улыбкой спросил: — Мне идёт? У Тсукишимы с лица не сходила краснота. — Тебе идёт. Маленькое обещание между ними, что они будут хранить эти украшения, как зеницу ока, было дано сразу же, как только браслеты были надеты на их руки, но всё же одно Шоё не хотел упускать из виду. — Ленту я всё равно не выброшу.

***

— Выглядишь так, будто это твой худший день, Кагеяма. — Это моё обычное лицо, — Тобио фыркнул на подкол, на что рыжий лишь посмеялся, усаживаясь рядом с товарищем, наблюдая за тем, как Ямагучи и Ячи обустраивают палатки подушками и одеялами, о чём-то между собой разговаривая. Тсукки на кухне подготавливал закуски с напитками, и, казалось бы, после этого можно было уже сесть отдыхать. Кагеяма без слов взял переданную Хинатой банку содовой, сразу же открыв её после тяжёлой работы над палатками. Они все постарались сегодня и можно было выдохнуть с облегчением. Прохладный ветерок прошёлся по их волосам и от приятного ощущения Хината зажмурился, ненадолго передаваясь чувствам. — Не могу поверить, что прошло уже столько времени с момента нашей первой встречи, - хихикнул Шоё, откидываясь назад и опираясь на руки. — Ты раньше был таким хмурым, вечно недовольным, хотя сейчас вряд ли что-то изменилось. — Да иди ты, — толкнул старшего в плечо Кагеяма, всё же не сдержав смешка. — Я тогда даже не представлял, что ты окажешься омегой. Всё же это было удивительно. Кагеяма часто представлял себе прошлого Хинату, который дрожал как осинивый лист перед ним, когда внимание большинства было обращено на него, но сейчас, когда Хината с вызовом смотрел каждому в глаза, казалось бы становясь крепче с каждым днём, буквально противостоя противнику сильнее него в несколько раз, Кагеяма уже не мог называть его ни слабым, ни бесполезным придурком. Если бы не было Хинаты, думает Кагеяма, оглядываясь назад и видя себя самого с короной на голове, но без своих товарищей, один в полной кромешной тьме, смог бы он выбраться из этой чёрной полосы? Смог бы он подружиться со своими товарищами, понять, что на поле находится ещё пять игроков, помимо него? Даже казалось, что светлой полосой его жизни был именно Шоё. — Знаешь, я хочу играть в волейбол, — через несколько минут сказал Шоё. — И мне нужно стать сильнее, поэтому после выпуска я собираюсь в Бразилию. — Бра… — сглотнул Кагеяма, еле посмотрев на рыжего. — Бразилию? Один? — Ага, — улыбнулся Шоё. — Без Тсукишимы? — Да, без Кея, — утвердительно кивнул Шоё. — Че-ерт, — выдохнул Кагеяма, и в следующую секунду засмеялся. Хината в какой-то степени понимал его, они с Кагеямой только недавно начали открываться друг другу. Тобио со вздохом опустил голову на свои руки, закрывая глаза и, казалось бы, задумавшись на несколько мгновений. — Ты, блин, всегда выбираешь такие сложные пути? — Мы встретились на турнире, где я впервые играл с командой, — хихикнул на это Шоё. — Как думаешь, лёгкими путями я бы добился всего этого? Кагеяма хмыкнул: — Будь там осторожнее, придурок. — А ты постарайся не отстать, — ответно улыбнулся парню Хината. — Как-никак, атакующий должен соответствовать своему связующему. Кагеяма почувствовал, как в груди заныло: то ли от предстоящей разлуки, то ли от услышанных слов со стороны Хинаты.

***

— Погоди, — нахмурился Кагеяма. — То есть я последний узнал, что Хината в Бразилию собирается? Хината расхохотался первым, потянув за собой остальных, отчего даже сам Тобио не смог сдержать смешка. Они сидели внутри одной из палаток, разговаривая ни о чём и съедая принесённые вкусности. Ячи, как единственная девушка, сидела на самом удобном, по мнению Хинаты, месте, укрытая пледом. Рядом сидел Ямагучи по настоянию всё того же (ах, как покраснели щёки Хитоки, когда та с опасным блеском в глазах бросила взгляд на подмигнувшего Хинату, устраивающегося поудобнее рядом с Тсукишимой и Кагеямой), весело что-то говоря, и съедая раз за разом принесённые конфеты, из-за чего Тсукишиме пришлось убрать их подальше от своего друга, несмотря на его возмущённый возглас. — Потому что я хотел сказать тебе это помягче, — улыбнулся Шоё. — Ты бы видел лицо Кея, когда я рассказал ему эту новость. Разве что реакция Тетсуро была страшнее, чем его. — Ещё бы, — хмыкнул Тсукишима. — Ты один отправляешься в другую страну. Если бы не твои уроки самообороны, я вряд ли согласился бы на такое. — Наверное, было трудно принимать такое решение, — заметила Ячи-сан. — Всё-таки ты всю жизнь прожил именно здесь, а тут резкая смена обстановки. Хорошо, что у тебя есть время для изучения их культуры и языка, иначе пришлось бы туго. — Скажи спасибо Вашиджо-сану, — поднял бутылку Хината, как будто собирался сказать тост. — Это он по-быстрому нашёл мне альтернативу волейболу. Кстати, вы же не знаете, да? — с блеском в глазах заметил Хината, резко привстав с места, вынужденный снова сесть, когда Тсукишима и Кагеяма аккуратно надавили на его плечи с двух сторон. — Вашиджо-сан сказал, что я волен говорить это кому угодно, так что думаю всё в порядке. Он тоже омега, только потерял свою сущность, когда был примерно нашего возраста. — Да ладно?! — воскликнул Ямагучи. — Чёрт побери, это же хорошо! Я не о том, что он потерял, — пробормотал последнее Тадаши, но никто не понял, что он сказал. — Он мог бы тебе помочь советами, и возможно знает то, чего не знаешь ты! — Именно! — с широкой улыбкой кивнул Хината. — А из-за чего он сущность потерял? — поинтересовался Тсукишима, дождавшись пока все четверо успокоятся (даже Кагеяма оценил это, с лёгкостью войдя в группу тех кому нравится новость о «Еще-одном-омеге-но-только-старше»). — А? Я же тебе рассказывал, — хлопнул глазами Шоё, оглядываясь на него. — Или я это Тетсуро рассказывал? — задумчиво скрестил руки на груди Шоё. — В общем, неважно, он раньше злоупотреблял таблетками, которые, ну, помните, я раньше принимал такие? Из-за чего я мог не беспокоиться о своих феромонах. — Ты о подавителях? — заметил Кагеяма. — Да, они самые! — воскликнул Шоё. — В общем, исход от таблеток очень печальный, омеги могут потерять свою сущность, стать бесплодными и всякое ужасное, — махнул рукой омега. — Поэтому я пытался отказаться от них, а Вашиджо-сан в отличие от меня не пытался, и в итоге, — не стал заканчивать Шоё, и так понимая, что все знали исход. В палатке на время воцарилось молчание. — Но он крут, — вдруг заявил Ямагучи, закивав головой. — Да, он крут, — согласился Кагеяма. — Круче не бывает. — Да, согласен. — Такого успеха, как у него, добиться сложно, — согласно закивала Ячи. — Вашиджо-сан, конечно, крут, — повторился Тсукишима. — Но вы оба не забывайте о своей учебе. Без учебы нет волейбола, помните? — выгнул бровь Кей, поочерёдно посмотрев на двух идиотов, которые разом вздрогнули, вспомнив об этом. — У меня проблемы только с английским, — пожал плечами Кагеяма. — Ячи-сан помогает мне с ним, так что думаю, у меня проблем не будет. — Везунчик ты, — недовольно глянул на друга Шоё. — У меня в репетиторах это, — взглядом указал Хината. «Это», именуемое Тсукишимой, не глядя даже, схватил его за голову, не сильно сжав, из-за чего Шоё показушно заойкал. Ямагучи и Ячи прыснули одновременно. — Я сейчас вернусь, — привстал с места Кагеяма, выходя из палатки, открывая замок. — Куда ты это? — поинтересовался Тсукишима. — Посрать, — прямо сказал Тобио, из-за чего многие впали в ступор и лишь Хината воскликнул: — Надо говорить «в уборную», Кагеяма! Или хотя бы скажи «в туалет». — Я пошёл посрать, — упрямо заявил Тобио, полностью выйдя из палатки, и Хината возмущённо воскликнул. Тсукишима опустил голову, растягивая губы в улыбке, пока Ямагучи и Ячи открыто начали хохотать. — И всё же, Бразилия, — начал Ямагучи, когда за Кагеямой послышался скрежет, оповещающий, что он вошёл в дом. — Не слишком ли опасный путь, Шоё? — Ну, чем труднее, тем веселее, — с улыбкой заявил Хината. — К тому же со мной всё будет в порядке, потому что я буду пугать людей великим недовольным лицом Тсукишимы Кея! Ячи хохотнула: — Тогда тебе лучше стоит показать им лицо Кагеямы-куна. — Ячи-сан! — притворно охнул Тадаши. — Я всё расскажу Кагеяме! Кагеяма! — Нет, не смей, — воскликнула девушка, вцепившись в куртку Тадаши, когда тот потянулся к входу в палатку. — Я же только пошутила, Ямагучи-кун! — Кагеяма! — снова крикнул Тадаши. — Ай-ай, Ячи, — покачал головой Тсукишима, скрестив руки на груди, пока Хината с весёлым выражением лица наблюдал за их схваткой. — Я имела в виду его хмурое выражение! — воскликнула блондинка. — Кагеяма! — радостно воскликнул Тадаши, лёжа на земле и уже находясь под весом Ячи, которая немного вспотела, пытаясь остановить его. Кагеяма в растерянности посмотрел на них, подождав пока те поднимутся и по-нормальному сядут на свои места, после чего и сам полез на своё место. — Дурак! — ударила по плечу парня растрёпанная Ячи, на что Тадаши лишь хохотнул, потирая больное место. — Кагеяма-кун, я не считаю тебя страшным, — сказала она, смотря в глаза сеттера, из-за чего Тобио немного растерялся, всё же выдав недоуменное: — Спасибо? Палатка снова наполнилась смехом, пока смущённая Ячи всё краснела, а Кагеяма недоумённо переводил взгляд с одного на другого.

***

Феромоны у Шоё были намного ярче, чем раньше. Тсукишима приоткрыл глаза, наблюдая за выражением лица своего омеги, который спал сном младенца, используя его руку в качестве подушки. Слепое доверие омеги своему альфе и от этого становилось всё труднее. Альфа внутри со скрежетом стискивала зубы, насильно убирала когти, пытался сдерживать себя, понимая, что парень ещё не готов, но когда он лежит так перед тобой, уже показав себя, на что способен, когда сделал ему несколько отсосов, хотелось попробовать большего. Тело у Хинаты было миниатюрным, гибким, и приятно было провести ладонью по его коже, ощущая всю её нежность и мягкость, даже если область в районе ладоней была несколько жестковатой и в мозолях из-за упорных тренировок. А выдохи Шоё, когда он во сне ощущал прикосновения своего альфы, делали ситуацию ещё труднее. Они оба не занимались этим раньше, но когда Тсукишима приподнялся с места, начиная целовать щёки Шоё, медленно переходя к шее, зацеловывая, Шоё изгибался, на инстинктах открыв шею и давая больше доступа Тсукишиме. Желание оставить метку, конечно, было, но здравый разум, говорящий, что ещё не время, тоже всё же присутствовал. Шоё был таким маленьким, снова заметил Тсукишима, нависая над ним, пока тот продолжал выдыхать, всё ещё находясь во сне, пока альфа запускал руки под его футболку, задирая одежду вверх и проводя ладонями по его бокам и спине, приподнимая с места, губами оставляя незначительные следы на молочной коже, которые — он был уверен — сойдут к утру. — Моя омега, — прошептал Тсукишима, оставляя поцелуй над ключицей омеги. — Шоё, — продолжал он, с выдохом остановившись на губах, и как раз вовремя, когда Хината открыл глаза, точно уставившись в его зрачки. — Шоё, — повторил он, и зрачки Хинаты начали удлинятся, принимая зверинный вид. Тсукишима знал, что он принял зверинный облик, ведь чувствовал, как его клыки медленно начали удлиняться, не чувствуя опасности, но зная, что он возбуждён. Уже не было смущения из-за того, что его достоинство было на готове, даже если оно упиралась прямо в бедро рыжего, было лишь огромное желание овладеть омегой, да так, чтобы он стонал его имя от беспамятства в его ухо. И плевать было, что практически рядом с ними спали их друзья. Шоё не расстерялся, сразу же обвивая руками шею Тсукишимы, затягивая его в поцелуй. Он чувствовал, как руки Кея поглаживают его спину. Он изогнулся, когда Тсукишима нечаянно сжал его бока. — Тише-тише, — прошептал прямо в его губы Кей, когда Хината, тяжело задышав, оторвался от него. — Услышат ведь. — Это ты виноват, — с упреком заметил Хината, на что Тсукишима лишь хихикнул, а после Шоё почти что задохнулся от прикосновений Тсукишимы уже к его достоинству, совсем не ожидав от своего альфы такого. Обычно это Хината помогал ему с возбуждением, а тут... — Погоди, — тихим шёпотом воскликнул омега, но Тсукишима резко дёрнул рукой, из-за чего Шоё на инстинктах приподнял бёдра, толкаясь в руку альфы. Кей в этот момент уткнулся лбом в их постель, второй рукой потянувшись к своим штанам, одновременно дёрнув руками снова, из-за чего они оба выдохнули. Шоё нечаянно вонзил свои когти в плечи Тсукишимы, но тот, кажется, и не заметил, используя природную смазку, чтобы продолжить приносить удовольствие им обоим. В какой-то момент Хината даже думал, что не сдержит своего стона, испытывая ненормальное удовольствие, когда Тсукишима выдыхал ему прямо в ухо. — Кей, — шептал омега в ухо своему альфе, слыша в ответ почти такой же стон от Тсукки. К моменту приближения разрядки, Хината зажмурился до звёздочек в глазах, не сумев сдержать тихого стона, когда он излился в руки Тсукишимы, и через некоторое время услышав, как сам Кей подошёл к концу. Они оба тяжело дышали, не меняя позы, разве что Тсукишима вытащил на свет руки, измазанные в сперме, но менее возбуждённый, чем тогда, когда Хината проснулся. — Пойдём в ванную, — предложил Шоё, наблюдая за тем, как Тсукишима приподнимается с места без помощи рук, не желая пачкать вещи. — Умоемся, переоденемся и вернёмся сюда. Тсукишима на это лишь кивнул головой, слезая с Хинаты, чтобы тот открыл выход. И лишь только тогда, когда Шоё приподнялся с места, чтобы первым выйти из палатки, омега почувствовал, как что-то знакомое и липкое прикоснулась к его внутренним сторонам бёдер, принося не очень приятные ощущение, из-за чего он на мгновение зажмурился. — Чёрт. Тсукишима позади него в непонимании приподнял бровь, но Хината уже открывал замок, первым выходя наружу. Даже было странно говорить, что всегда сдержанный и холодный Тсукишима окажется весьма не сдержанным, милым и возбуждённым альфой, который разбудит его среди ночи таким способом. Но всё же Хината не был против этого, особенно тогда, когда он смотрел на спину Кея, когда он мыл руки. Почему в последнее время он так заглядывается на спины и руки своих альф? Может у него фетиш такой? Пришлось одолжить Кею случайно забытые штаны Наоки-сана, которые с момента переезда родителей лежали в их пустующем шкафу, а одежда самого Шоё была слишком мала для альфы. Разве что Ямагучи с усилиями мог уместиться в его одежде. Сам Хината успел и помыться, и переодеться, поэтому он только дожидался Кея, который взял с него разрешение на использование стиральной машины. — В следующий раз предупреждай хоть, — хихикнул Шоё, когда Тсукишима вышел из ванны. Альфа на это лишь усмехнулся, наклонившись, чтобы оставить на его губах невесомый поцелуй. Альфа внутри Кея успокоился ненадолго, чувствуя, что оставил на своей омеге достаточно своего запаха, удовлетворив не только себя, но и самого Хинату. Довольный рык донёсся со стороны Тсукишимы, отчего сущность внутри Хинаты ответно заурчала, разделяя чувства своей пары.

***

— Ну, как вам? — поинтересовался Эйта, отпивая энергетик из банки. Классно было, что президент клуба доверил ему ключи от кабинета и он мог играть на своей гитаре сколько душе угодно, не боясь, что кто-то может пожаловаться на него из-за шума. Он, конечно, смог достать комнату в общежитии, но соседи там особо не любили музыкальные инструменты, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. — Немного мрачновато, немного громковато, но сойдёт, — сказал Тендо, отпивая кофе и что-то печатая на своём ноутбуке, если судить по звуку клавиш. — Тебе лишь бы что-то плохое сказать, — хмыкнул Эйта, не сдержав улыбки. Он действительно скучал по ним, даже по противному характеру Тендо. — Не думал, что Вы так рок любите, Эйта-сан, — заметил Шоё, последним отпивая свою воду и дыша довольно-таки часто, тем самым доказывая, что он тренировался самостоятельно. Был вечер и никаких вариантов, кроме как самостоятельно потренироваться, у будущего музыканта не было. От родного голоса любимого омеги на душе Семи несколько потеплело. — Звучит довольно неплохо, я бы поставил сто из десяти. — Прости, Семи-Семи, но выше нуля не поставлю, — вмешался Тендо. — Да пошёл ты! Тендо в телефоне расхохотался, как и Шоё. Даже показалось, что они снова оказались в прошлом году, на пробежке, весело гогоча и проводя всё больше времени друг с другом. Эйта действительно был счастлив, что их дружба крепчала, хотя тот факт, что они вынуждены были разделиться из-за своих целей, всё же несколько расстраивал. — Уверен, что Ваша музыка возьмёт первое место в конкурсе, — снова взял на себя слово Шоё. Его дыхание немного нормализовалось, и голос начал слышаться чётче. — Вряд ли жюри упустят такого крутого музыканта, как Вы, Эйта-сан. — Ведь это же самый известный музыкант года — Семи Эйта! — воскликнул в этот миг Тендо, придав своему голосу как можно больше громкости, пытаясь скопировать комментаторов боёв ММА. Хината, не собираясь отставать от своего сэмпая, закричал следом, будто болельщики поддерживают своего бойца. Отличие было лишь в том, что бойцом тут выступал музыкант. — Ну всё, хватит, — хихикнул Эйта, слыша как на том конце провода два его друга хохочут над своей же шуткой. — В общем, всё моё дело в этом чёртовом конкурсе. Я хочу получить эту крутую гитару, а потом основать группу, а у вас как? — Каждый день практикуюсь в готовке тортов и пирожных, иногда с группой отвлекаемся на лекции некоторых уроков, всё как обычно, ничего не изменилось, — пожал плечами Тендо. — Такое ощущение, будто я всё ещё в Шираторизаве учусь. Отличие лишь в том, что физкультура тут необязательная, но я всё равно посещаю этот урок, всё же надо быть в форме, иначе наш омега в скором времени меня переплюнет, если уже не переплюнул, — Тендо провёл взгляд по экрану в сторону Хинаты, протирающего свою шею полотенцем. Заметив это, Шоё показал ему язык, хихикнув, когда Тендо скопировал его движение. — Вот и вся моя студенческая жизнь. — Я посещаю курсы по самообороне, — начал загибать пальцы Шоё, когда внимание обоих старших было приковано к нему. — Пытаюсь научить своих кохаев азам волейбола, тренируюсь в волейболе, тренируюсь после тренировки, и плюс снова тренируюсь после дополнительной тренировки, но уже по части самообороны, — улыбнулся Шоё. — В общем, сплошная тренировка, как обычно. — Ты бы поосторожнее, — нахмурился Эйта. — Так ведь заболеть можно. От переутомления. — Не волнуйтесь, Эйта-сан, я отдыхаю тоже, — кивнул Шоё, задумчиво уставившись куда-то вглубь комнаты. — Не знал, что у Вас есть тарантул. — Таран… что? — моргнул Эйта, повернув голову в сторону и почти сразу заметив на конце своей потрёпанной гитары большого паука, замеревшего при виде человека перед ним. До Эйты только дошло, что за всё время пока Хината говорил, он следил за пауком, не зная как намекнуть музыканту об этом, а он-то думал, что Шоё задумался. — Семи, — начал Тендо. — Только без паники. Но было уже поздно. Крик ужаса сотряс всё здание университета Эйты, донеся весь этот ужас ещё в общежитие Тендо и дом Хинаты. Понадобилось некоторое время, чтобы в комнату, где находился музыкант, ворвался ещё один первокурсник, радостно воскликнувший при виде своего питомца и в следующую секунду с ужасом заорав, когда Семи замахнулся своей гитарой, желая скинуть с неё членистоногое. Тарантул упал спинкой вниз на пол, почти сразу встав обратно на свои ножки и попытавшись сбежать куда-то под стол, но его хозяин, поняв, что если не поймает его сейчас, будет уже поздно, дёрнулся вперёд, накрывая паука посудой в руках, своей одеждой протерев пыль на полу. Эйта так и замер на месте, с ошалевшим выражением смотря на своего ровесника, как и он на него, пока Тендо не воскликнул: — Я же сказал без паники! — Вы в порядке, Эйта-сан? — послышался следом обеспокоенный голос Хинаты, и Семи, еле разлепив сухие губы, заговорил: — Да-да, я в порядке. Я просто не ожидал, что он будет таким большим. — Я бы тоже испугался такого большого тарантула, — признался Шоё. — Как там Ваш друг? — Он не мой друг, — сглотнул Эйта, смотря на то, как его ровесник приподнялся с места, аккуратно убрав посуду с паука и так же аккуратно взяв своего питомца в руки. — Мы даже не знакомы. Что здесь делал твой тарантул? — Прости, — поклонился одногодка перед Семи. — Я хотел его забрать домой, но он как-то сбежал, вот я и искал его с утра. Он не ядовитый, не волнуйся, он безобидный, просто немного страшный для других, но милый. — Он вправду очень милый! — воскликнул в ноутбуке Хината. Хозяин тарантула улыбнулся на это, поклонившись уже Шоё в качестве благодарности. — Следи за ним, пожалуйста, — еле выдавил из себя Семи, не сводя взгляда с паука на руках собеседника. — Не все в этом месте любят пауков, знаешь ли. — Ещё раз прости, — поклонился снова парень и тут же поспешил уйти, начав о чём-то шептаться со своим питомцем. Семи выдохнул, почувствовав, что только начинает глубоко дышать, ненадолго придавшись панике. — Не понимаю, как ты Шоё будешь защищать в таком темпе, — демонстративно закатил глаза Тендо в этот момент, из-за чего Эйта весь залился краской. — Не волнуйтесь, Эйта-сан! — воскликнул в этот миг Шоё, даже не понимая намёков Сатори. — Я буду защищать Вас! Эйта опустил голову на свои руки: — Ками, Шоё.

***

Ойкава растерялся, но секунды хватило, чтобы схватить довольно тяжёлую коробку из рук курьера, расписаться, а потом пулей полететь в сторону своей комнаты, не желая слышать, как его сокомандники, вышедшие из своих комнат от скуки и ничего-неделания, улюлюкают, уже поняв, что посылка была от его парня. Они довольно неплохо относились к тому, что один из сокомандников встречается с парнем, не зная, что Шоё является омегой, и поэтому посчитав самого Ойкаву геем, но, честно говоря, Тоору даже против не был. Если ради безопасности Шоё ему придётся врать, он без сожалений сделает это, даже если ему пришлось бы врать, глядя прямо в глаза своей родной сестре. Альфе пришлось проверить, закрыта ли дверь, чтобы не повторился прошлый случай с телефонным звонком Шоё, когда почти вся любопытная часть его команды чуть не ворвалась в его комнату, чтобы услышать голос любимого Тоору. Ойкаве пришлось постараться, чтобы вылететь из комнаты живым и невредимым, прихватив с собой телефон с весёлым гоготом Хинаты. Люди, живущие в Аргентине, очень сильно отличались от японцев. В Японии каждый старался особо не контактировать с другими, если только не желали познакомиться или с другими более важными целями. Были, конечно, клубы фанатов и фанаток, но они предпочитали дарить подарки своим объектам воздыхания анонимно, боясь получить отказ, если они напрямую выйдут к ним. А в Аргентине, казалось, такие отказы делают их ещё сильнее, и, учась на своих ошибках, они пытались заполучить сердце своего возлюбленного снова и снова, пока в конечном итоге не получат полный отказ, мол «у меня есть парень/девушка», после чего они могли отступить. Так что да, Ойкава был как рыба на суше, когда понял, что Аргентина очень сильно отличается от Японии. С трепетом закусив губу, с нежностью проведя рукой по верху коробки, видя знакомый почерк Шоё со смайликом в конце, который он почему-то всегда добавлял, если адресовал сообщение кому-то, Ойкава снова и снова вчитывался в надпись «Для Великого Ойкавы Тоору от его парня Хинаты Шоё». На глазах начали собираться слёзы, и Ойкава без промедления провёл по лицу рукой, стирая капли и достав из тумбочки ножницы, чтобы разрезать скотч и открыть, наконец, коробку. На поверхности коробки лежали уже знакомые сладости, которые он, Шоё и Иваизуми часто ели при просмотре фильмов. Ойкава в тот же миг поклялся, что съест их всех сам, не оставив ни крошки, потому что, чёрт, Хината потратился на него. С осторожностью вытащив все сладости на поверхность стола, Ойкава увидел после неё аккуратно разложенные на мягком пледе кружку с цветом планировки АобаДжосай, альбом, на первой странице которого была фотография самого Ойкавы, Шоё, Иваизуми — улыбающиеся и такие счастливые — бомбочки для ванны и какая-то банка среднего размера, внутри которой были разные бумажки, красиво свёрнутые маленькими лентами, чтобы они не раскрылись раньше времени. Ойкава осторожно вытаскивает из коробки сначала кружку, затем бомбочки, а после фотоальбом, раскрывая страницу за страницей, понимая, что Шоё распечатал почти все фотографии, сделанные в моменты их встречи. При виде некоторых Ойкава не сдерживал смешка, чувствуя, как сердце ноет, и вглядываясь в каждую фотографию, где они с Иваизуми и Шоё втроём, а где-то присуствовал ещё Кода, веселились на полную катушку. В конце альбома золотой надписью было выведено лишь одно предложение, но от этого Ойкава готов был разрыдаться на месте, потому что «Мы верим в тебя, Тоору» с сердечком в конце могло вызвать у него только такое чувство. Оставив альбом на столе, Ойкава потянулся к баночке, шмыгая носом, и без труда открыв её, вытащил из банки записку. «Я тебя люблю» было выведено на белой поверхности бумажки, и Ойкава улыбнулся, понимая, что это был почерк самого Хинаты. «Ты всё сможешь», «Лучше тебя никого нет», «Великий Король не сдается так просто!», «Это уже 65 записка, я понятие не имею, что писать, но я тебя люблю», «Ками, ты красавчик», «Ты лучший!» Их было ещё много, но, аккуратно сжав в руках записку «Ты лучший!», Ойкава уже не мог нормально сдерживать свои слёзы, громко всхлипывая и согнувшись, схватив край стола, используя его как опору. — Тоору? — сонно промычал в трубке Шоё, когда Ойкава на эмоциях позвонил ему, забыв про разницу времени. В Японии, кажется, было около трёх часов ночи. Всё ещё не сдерживая эмоций, Ойкава выдал хриплым голосом: — Я тебя люблю. Хината посмеялся: — Я тоже тебя люблю. Ты уснуть не можешь? — У меня сейчас день, — выдал Ойкава. — Я просто получил твою посылку, и я просто, — Ойкава всхлипнул. — Спасибо большое. — Я старался, — Ойкава чувствовал, что Шоё улыбался. — Там я ещё плед положил. Мне пришлось несколько дней в нём походить, чтобы оставить как можно больше запаха, — Ойкава, зажав между головой и плечом телефон, потянулся к пледу, взяв его в руки и сразу поднеся к лицу, чувствуя знакомый запах малины. Сущность внутри тоскливо заурчала, и Ойкава сжал в руках плед. — Надеюсь, запах сохранился. И, Тоору, не ешь те сладости, я не проверил срок годности, и ты можешь отра… — Я съем всё, — уверенно заявил Тоору. — Что? Нет! Ты можешь отравиться! — Я съем всё! — более упрямо заявил Ойкава и потянулся к мармеладкам, слыша на том конце возмущенный вопль своего парня: — Тоору! Ойкава посмеялся, положив на место мармеладку и поспешив заверить парня, что он просто пошутил. Разве что, когда он отправит Шоё обратно в кровать, Ойкава воплотит свой план в жизнь. — Не смей есть их, Тоору, — сказал Шоё, в какой-то момент прервашись на зевок. — Я по глупости купил их. Если хочешь стать великим спортсменом, не стоит так губить своё здоровье. — Да-да, спокойной ночи, Шоё. — Тоору, я серьёзно! — Конечно-конечно, — тем же тоном продолжил Ойкава. — Я буду тщательно заботиться о себе и не отравлюсь твоими сладостями. — Тоору! Ойкава снова засмеялся: — Не обещаю, но постараюсь. — Уж лучше постарайся, — фыркнул Шоё. — Ками, три часа ночи, мне же через два часа на пробежку надо. Созвонимся позже, Тоору. — Хорошо, — пропел Ойкава, довольно улыбаясь. — И не смей есть сладости! — Не обещаю, — так же пропел Ойкава, отключив звонок первым, когда Хината на том конце возмущённо снова что-то выкрикнул. Всё ещё сжимая в руках плед, оставив телефон на столе рядом с другими подарками, Ойкава бросил взгляд уже на пустую коробку, не сразу поняв, что на самом дне лежала ещё одна фотография, которая, как казалось, случайно выпала из фотоальбома. На фотографии был он с Хинатой в одинаковой одежде, купленной на деньги Тоору, в разгар смеха, обнимающиеся друг с другом и с разукрашенными лицами, и этого хватило, чтобы понять, что это было их первое свидание. Позади фотографии незнакомым и более аккуратным почерком, чем у Шоё, было написано «Он тоже по тебе скучает». Ясно было, что это вовсе не Шоё положил так фотографию, а кто-то другой — тот, кому Шоё доверял, чтобы показать такую личную посылку.

***

— Значит, надо принять это за день до течки, — Хината начал осматривать коробку с прописанным лекарством от Юичи-сана. Оно стоило довольно дорого, но Наоки-сан заявил, что он может не беспокоиться о деньгах, отправив на его счёт довольно-таки кругленькую сумму, рассчитав ещё то, что после течки Шоё бывает очень голодным. Он также сказал не беспокоиться о счетах за дом и поднять температуру дома настолько, насколько ему будет удобно. Шоё еле остановил его от визита, чтобы присмотреть за ним во время течки, да и... Наоки же не знает, что эту течку Шоё планировал провести с Тетсуро, который должен был приехать завтра. Юичи-сан сказал, что эти таблетки, а именно противозачаточные, были разработаны специально для омег в период течки, то есть их действие могло продержаться дольше недели всего за один приём, но злоупотреблять ими всё же не стоило. Можно принимать только во время течки, а в остальное время лучше пользоваться либо более слабыми противозачаточными, либо презервативами, чтобы избежать нежелательной беременности. Хината вздохнул — это было впервые в его жизни, поэтому он, так сказать, немного колебался, хотя до этого успел сделать приятно не только Куроо, но и Тсукишиме тоже, из-за чего последний был перевозбуждён в последнее время, желая большего, но не в этом суть. Возможно, после Куроо, то есть — Хината нервно хихикнул — после того, как они с Куроо сблизятся, он подпустит к себе и Тсукишиму тоже, из-за чего он сможет успокоиться? Хината зажмурился и принял таблетку, запив водой. Она была безвкусной, но всё равно была неприятной. Осталось только дождаться Тетсуро, и вместе с ним... Ками ради, это так смущает! Таким темпом у Шоё мысли только путались от предстоящей течки. Он не сумел уснуть, понимая, что если позвонит близким сейчас, заставит их беспокоиться, как-никак он уже предупредил многих о том, что у него скоро... течка. Но они-то не знали, что он проведёт её вместе с Куроо. Ах, Ками, ему всего семнадцать, а он уже собирается переспать. Он уже такой взрослый или просто такой глупый, что собирается подпустить к себе альфу?! Он ведь правильно всё делает, так? Без альфы же омегам никак, это же нормально, так ведь? Ками ради, он свихнуться может от ожидания! Ночь предстояла долгой и за размышлением Хината сам не заметил, как уснул, в конце концов подустав от своих мыслей, укрывшись в комнате родителей, чувствуя себя там более безопасно, чем в своей комнате. А на следующий день, когда он проснулся, течка дала о себе знать, заставляя всё тело пылать жаром. Хината заставил себя выйти из комнаты родителей и направиться в свою комнату, чувствуя как под животом пульсирует, вынужденный замереть около своей двери, тяжело дыша. Течки становились тяжелей с каждым разом, проведённые без альфы, поэтому с самого начала его мысли начал занимать один лишь Куроо, который мог бы помочь ему с этой проблемой. Как раз вспоминалось каким большим был Куроо по сравнению с ним, и Хината простонал от мысли о том, что Тетсуро мог бы находиться рядом с ним, если бы только пришёл. Он думал о том, как Куроо мог бы спокойно прикрыть его своим телом, каким был тембр голоса его альфы и… — Тетсу, — Шоё сжал одеяло в руках, упав на кровать, вспоминая, что в шкафу лежала футболка и мастерка Куроо, которые он однажды одолжил и не вернул обратно, чувствуя себя в них более защищённым. — Тетсуро. — Тише-тише, — зарычал прямо в его ухо знакомый голос, и Хината даже подумал, что от желания заняться сексом с Куроо, у него начали появляться галлюцинации. Шоё не сразу вспомнил, что говорил Куроо о местонахождении запасного ключа, если он потеряет свой, который он носил с собой. От Куроо пахло дорогой, но всё же запах лаванды был сильнее, и Хината захныкал, почувствовав такой родной запах. Еле различив силуэт Тетсуро, он развернулся на кровати. У Куроо вид был звериным: суженные зрачки, удлинившиеся клыки и когти, которые мелко царапали его кожу. Внизу живота снова потянуло, и Хината приподнял свои бёдра, желая поскорее соединиться с Куроо, и простонал, когда альфа опустил голову на его шею, начав вылизывать то место, куда обычно ставили метку. Запах у Шоё был поразительным. Феромоны во время течки были то ли более сладкими и притягательными, то ли просто сам Куроо изнылся от желании быть в Шоё, но оторваться от Шоё не хотелось. Хината под ним так трогательно извивался, прося большего, зовя его с начала течки, что сущность внутри только и делала, что порыкивала довольно. Внизу Хината уже был мокрым — природное выделение обильно вытекало из его промежности — и Куроо довольно заурчал — омега-то уже раздвигал перед ним ноги — потянувшись к губам Шоё и чувствуя, как тот охотно отвечает. В этот момент им обоим стоило поблагодарить, что дома были только они двое, и Куроо не забыл запереть дверь, хотя и бросил свой рюкзак с вещами на пол в коридоре, учуяв слабый отголосок феромонов из комнаты Шоё. Куроо становился больше, и Хината то и дело тёрся бёдрами об его достоинство, намекая, чтобы альфа уже сделал то, о чём он просит, но Куроо не торопился, будто бы игрался с ним, постоянно вылизывая его шею и ключицы. Рука альфы придерживала его бёдра, приподняв так, чтобы Хината оказался на одном с ним уровне, другой же рукой придерживаясь за кровать, чтобы не раздавить своим весом Шоё. — Тетсуро, — захныкал Шоё, когда Куроо ещё дольше тянул с поцелуями, казалось бы, играя с ним, отчего альфа не смог сдержать смешка-рыка. — Тетсуро, пожалуйста. И тут Куроо одним только движением стянул с него шорты с трусами, оставив почти голым. Омега внутри взвизгнула от восторга, и сам Шоё не смог сдержать свой возглас, когда Куроо привстал с него, стягивая с себя футболку, почти что сразу прижав Шоё обратно к кровати, когда тот начал подниматься, не желая отрываться от своего альфы. Шоё довольно заурчал, когда Куроо сжал его бёдра, проведя по его спине рукой, приподнимая его, чтобы удобно устроиться между его ног. Они оба не были подготовленными, подумал Шоё, когда Куроо снова навис над ним, пользуясь моментом и стягивая с него футболку, но почему-то они оба знали, что делать в этой ситуации, хоть всё это проходило довольно в быстром темпе от их несдержанности. Куроо, оказывается, любит целоваться, подумал Хината, когда Тетсуро всё продолжал его целовать: то в губы, то в шею, то вообще грудь, иногда покусывая, отчего наслаждение только увеличивалось, — начиная ласкать его пальцами, растягивая его перед входом. Это было странно — нахождение чужих пальцев внутри него, но Шоё закатил глаза от удовольствия, вцепившись в плечи Тетсуро и начиная медленно задыхаться от прикосновений альфы. Казалось бы, что запах альфы усилился, когда Куроо вдруг отодвинулся от него на мгновение — Хината испуганно потянулся за ним, вдруг альфа собирается оставить его одного — но когда он почувствовал, как Тетсуро вошёл в него, Хината не смог сдержать удивлённого полувздоха-полукрика. Тетсуро сам выдохнул от неожиданного ощущения внутри Шоё, отчего ему пришлось придержать бёдра Хинаты обеими руками, наблюдая за тем, как его омега изогнулся от незнакомых ощущений внутри себя. Было так хорошо, хотелось остаться в этом моменте надолго, когда Куроо начал двигаться. На уровне инстинктов Хината обвил ногами талию Куроо, помогая ему двигаться и набирать темп, позволяя прижать себя к кровати. Омега не мог найти своим рукам места, пока в какой-то миг не схватился за одеяло, сжимая его и изгибаясь, ощущая ещё больше удовольствия от движений Тетсуро. Альфа двигался то медленно, то быстро, не находя свой темп, пока в какой-то миг он не коснулся чего-то внутри Шоё, отчего Хината не смог сдержать своего стона, закатив глаза от удовольствия. — Чёрт, — выругался Куроо, с небольшим хлопком уперевшись одной рукой в кровать около головы Шоё, приподняв ногу омеги одной рукой, чтобы войти глубже. Стоны Шоё становились всё громче и громче с движением Тетсуро, который, как понял он сам, нашёл чувствительную точку, раз Шоё не мог контролировать себя, полностью отдаваясь своим чувствам. Перед ним его омега предстал в таком виде, что возбуждение так просто не сходило, и Куроо просто не мог перестать любоваться рыжим, когда он сам доставлял ему удовольствие. Фиолетовые засосы начали появляться на шее Хинаты, и Куроо довольно рыкнул, всё ещё продолжая двигаться в Шоё, видя, как тот вслепую хватается за его руки, молча прося о чём-то, что, кажется, сам он не понимал. Куроо пришлось поднести свою руку к лицу, чтобы укусить себя, сдерживая своё желание оставить метку на парне. И в тот момент, когда капля его крови капнула на ключицы стонущего под ним Шоё, у Куроо внезапно появилось желание заставить Шоё стонать так несколько часов. Он не сразу понял, что у него внезапно начался гон, но когда догадался, уже было поздно останавливать его. Да и кажется сам Шоё не был против, когда Тетсуро начал буквально вдалбливать его в кровать, еле держа себя в сознании, когда сущность начала проявлять себя.

***

Хината застонал, продвинувшись бёдрами вперёд, но так и не сумев встать с места, когда понял, что руки Куроо обвились вокруг его туловища, прижимая к широкой груди. Между ногами стекало что-то жидкое и липкое, отзываясь неприятным ощущением по всему телу. Шоё провёл по рукам Куроо ладонью, чувствуя как его альфа дышит ему в затылок и только потом догадываясь, что достоинство Тетсуро всё ещё находилось внутри него. Всё тело отзывалось болью, которое обычно сопровождало его при интенсивной тренировке, она была приятной, поэтому Хината даже не ощущал дискомфорта по этому случаю. Горло болело так, будто он кричал несколько часов подряд, хотя вспоминая подробности того, что они с Куроо вытворяли, было неудивительно, что оно так болело. ...перевернув Шоё на живот, отчего последний заскулил, потянувшись пятой точкой к Куроо, желая, чтобы тот снова вернулся к нему, Куроо прижался к его спине всей грудью, сразу же выполняя просьбу своей омеги. Хината заскулил, удовлетворенно заурчав, когда Куроо начал двигаться дальше, продолжая выбивать из него весь воздух. Хината мог видеть ладони Куроо, которые находились прямо рядом с его руками. Они были больше, они были сильнее, и видя, как одна из рук Куроо переместилась на его живот, надавливая на него, пока сам альфа двигался, Хината испытывал ещё большее удовольствие. Омеге так нравилось, что его альфа был больше него, что от этого хотелось только урчать и ласкаться, получая в ответ довольные рыки от альфы. Поцелуи Куроо не прекращались, и Шоё ощущал, как его альфа буквально прилип к его плечу, продолжая двигаться, а он продолжал стонать, не сдерживая себя, понимая, что от этого его альфа только возбуждается. Везде были их запахи, везде ощущались их феромоны, и Шоё хотел, чтобы его течка длилась намного дольше, чем надо было. Куроо носом вдохнул воздуха, на миг сжимая в хватке Хинату ещё сильнее, выдав себя, что проснулся, когда носом зарылся в волосы Шоё, вдыхая родной запах. Хината снова провёл по его руке ладонью, и Куроо замычал, молча задаваясь вопросом «что случилось», но Шоё, не хотя выходить из объятий своего альфы, лишь промолчал. В комнате всё ещё чувствовался их запах, и Хината мимолётом подумал, что надо было открыть окна, чтобы проветрить комнату. Они оба проснулись только что, но оба не хотели ни вставать с кровати, ни разрушать идиллию между ними, предпочитая этому лишь поглаживание по рукам и плечам. Подумать только, Куроо приехал из Токио только несколько дней назад, но они занялись этим сразу, будто знали, как это делается и у них был опыт. Но признаться, Хинате это понравилось, да и течка прошла полностью с удовольствием, так что жалоб даже не было. Можно ли считать после этого, что они стали полноценной парочкой? ...Хината вскрикнул, схватившись за волосы Куроо, когда тот укусил его за грудь, оставляя следы от зубов. По спине резко прошлись мурашки, когда Куроо вдруг приподнял его, продолжая двигаться в нём, вызывая непонятные ощущения по всему телу. В какой-то миг Хината даже сам не понял, как начал прижимать голову Куроо к своей шее, неосознанно прося его оставить метку, но Куроо, ещё в здравом уме, обещавший не только себе, но и самому Шоё, оставить метку только после того, как они выйдут друг за друга замуж, держался, хоть и всеми его мыслями завладела только одна похоть. У Шоё внезапно появилось желание вцепиться клыками в шею Куроо, и его взгляд то и дело возвращался к месту, где он якобы должен был укусить. Но мысль о том, что это было похоже на метку, немного страшила его, и это было единственное, что сдерживало его в тот момент. Хината запрокинул голову, приоткрыв рот от наслаждения, когда поймав момент, Куроо вошёл в него глубже. — С добрым утром, — Куроо поцеловал его сначала в плечо, а потом в щёку, на что Шоё посмеялся, потянувшись с поцелуем к парню. — С добрым, — растянул губы в улыбке Шоё, видя каким умиротворённым казался в этот миг его альфа. Что-то было между ними, что притягивало их друг к другу, пусть даже усталость во всем теле присутствовала. Хината со вздохом ощутил, как Куроо аккуратно отпускает его, позволяя ему развернуться полностью, вовлекая в очередной поцелуй, несмотря на то, что они только что проснулись. Шоё вдохнул полной грудью, когда Куроо снова припал к его шее, оставляя после себя еле заметные следы, проводя рукой по его боку, медленно переходя на бедро и приподнимая его ногу, удобно устраивая Шоё под собой, пока омега, приобнимая шею альфы, продолжал целовать его, чувствуя, что Куроо уже был на готове. Кажется, их ждал ещё один раунд. ...Куроо зарычал прямо в его ухо, когда Шоё вскрикнул, уже в который раз изливаясь, пачкая и себя, и постель, отчётливо чувствуя, как что-то тёплое распространяется внутри. Не прошло и секунды, как член Тетсуро начал ощутимо увеличиваться в размерах, принося неописуемую боль, отчего Шоё закричал, неосознанно начав толкать Тетсуро, развернувшись в пояснице. — Ай-ай, Тетсу, больно! — Я-я, прости! — растерялся Куроо, не зная что делать, потому что ни вытащить, ни уменьшить боль не получилось. Он опирался об кровать по бокам Шоё, прижимаясь грудью к спине омеги, не имея шанса видеть лицо парня. — Потерпи немного, это должно пройти. — Больно, — взвыл Шоё, приподнявшись на локтях, головой стукнувшись об подбородок Куроо. Альфа еле сдержал себя от болезненного выдоха, покачав головой, чтобы быстрее прийти в себя. Он не знал, что делать, поэтому ничего лучше не мог придумать, кроме как прижаться губами к затылку своего парня, слыша как тот всхлипывает от боли. Куроо не знал, что ему делать, но пытался помочь своей омеге, отвлекая того более приятными ощущениями, начав поглаживать его живот и бёдра, стараясь сконцентрировать внимание младшего на другом. — Слушай, Шоё, — начал Тетсуро, когда Хината встал со своего места, надевая сразу найденную на полу футболку. Шоё заинтересованно на него оглянулся. — Течка же обычно длится неделю, верно? Весь покрытый засосами и следами от укусов Шоё, всё ещё не замечая этого, полностью повернулся к альфе: — Да, а что? — Прошло всего три дня, а у тебя течка уже закончилась, — показал дату на своём телефоне Куроо, и Хината выдал удивлённый вдох. Надо было позвонить Юичи-сану, возможно, для омег это могло быть ненормально. — Ты в порядке? — вдруг поинтересовался Куроо, оглядывая его с ног до головы, и Хината что-то утвердительно промычал, всё ещё не осознавая, что за три дня он мог так легко пройти через течку. — Примем вместе душ? Хината осознанно моргнул, глядя прямо на брюнета: — Мы собираемся заняться... — Если получится, — с улыбкой пожал плечами Куроо, видя как румянец смущения появляется на щеках Хинаты. — Но я просто хотел помочь тебе с ванной. — Ох, я, — Шоё от смущения отвернулся от него. — Я в ванную! — воскликнул Хината, резко встав с кровати и неожиданно для него колени подкосились, отчего ноги не удержали его на весу. Грохот, созданный от его падения на ровном месте привлёк бы любого. Куроо вскочил с места моментально, на четвереньках приблизившись к краю кровати и сразу поймав растерянный взгляд рыжего. — У меня ноги почему-то не слушаются. Куроо не мог не вспомнить, как он держал эти самые ноги в одной позиции некоторое время, пытаясь войти в Шоё глубже, тем самым принося удовольствие обоим, и было неудивительно, что омега не мог ходить. Тетсуро встал с места — «Ками, Тетсу, надень что-нибудь!», «Да ладно тебе, мы же с тобой только что переспали», «Тетсу!» — и не без труда взял на руки пискнушего Шоё, который на рефлексах схватил его за плечи, направляясь в ванную. Голод, испытываемый к Шоё всё это время, несколько поутих, но Куроо знал и понимал, что это ненадолго. Сущность альфы внутри облизнулась при виде тела уже действительно его омеги, который от смущения продолжал что-то бормотать. Похоже завтракать Шоё придётся стряпней самого Куроо, пусть даже он не очень умел готовить, всю жизнь живущий на блюдах бабули. — Я хочу, чтобы ты носил моих детей, — оскалился Куроо, понимая, что Шоё засыпает, как только боль от узла начала сходить. Тетсуро отчётливо чувствовал, как его сперма стекает внутрь Шоё. — Хочу создать с тобой семью, — прошептал в затылок омеги Куроо, накрывая ладони Шоё, опирающегося об кафель внутри ванны, своей, снова убеждаясь в том, что тот был намного меньше него. Хината застонал, когда Куроо сжал его достоинство в руках, почти сразу кончая, хотя Тетсуро только начал.

***

— Тетсу, как так можно?! Альфа, хохоча, схватил Шоё за запястье, пока тот продолжал кричать, наконец, увидев, что Тетсуро оставил следы почти что на всём его теле, оставив нетронутым лишь лицо, если не считать опухших губ после долгих поцелуев. Шоё казалось, что Куроо всегда был рядом с ним, но этот придурок успел как-то заказать еду, которую скоро должны привезти. — Ты тоже оставил на мне след! — схватился за спасительный круг Тетсуро. — Вот, смотри! — воскликнул он, развернувшись на месте и указав на свою голую спину, на которой отчётливо виднелись царапины, явно оставленные когтями Шоё в разгар их любовных утех. — Ками! — Вот и я о том же! — Но ты-то это хотя бы сможешь скрыть, — тут же перевёл тему Шоё, схватив ближайшую подушку и ударив явно веселящегося альфу по голове. — А мне что делать с этим? Я на светофор похож, Тетсу! Повеселевший от всей этой ситуации Тетсуро, с широкой улыбкой на устах, не упустил возможности схватить бойкого омегу, не давая ему и шанса вырваться. В конце концов даже Хината, который со всей силой пытался ударить его подушкой, не имея возможности двинуть руками, когда-нибудь да выдохнется, а пока можно было получить удовольствие. Следы, оставленные альфой на теле рыжего так просто не сойдут, и Тетсу это понимал, когда он, сидя на диване, наблюдал за тем, как бурча себе под нос, побеждённый Шоё готовил для них чай, пока они ждали курьера — совет на будущее: не подпускать Куроо Тетсуро к кухне ни на миллиметр, если он вдруг захочет что-то приготовить. Шоё был босиком, в сворованной у Тетсуро футболке, полностью пахнущей феромонами альфы, отчего сущность внутри Куроо довольно рычала, явно оценивая, что они столько дней провели вместе. Ноги у Шоё всё ещё болели, но по его словам ходить можно было, да и по ощущениям казалось, что бегать он сможет уже на следующий день. Чёрт возьми, Шоё полностью стал его омегой, осталась лишь только метка на его шее, но первым-то альфой всё ещё был сам Куроо. Размышления прервал звонок в дверь, и, переглянувшись с Шоё, Куроо встал с места, совсем не обращая внимания на то, что он был без верха, тем самым несколько напугав курьера за дверью, который держал в руках заказанную ими еду. — З-Здравствуйте, — заикнулся парень, отступив на шаг, видя каким массивным был альфа перед ним. — Вот Ваш заказ. Расплатитесь карточкой или наличными? — О, здравствуйте! — выглянул изо спины Шоё, и парень несколько растерялся от радостной физиономии меньшего. — Карточкой, если можно. Тетсу, можешь взять еду? Куроо молча взял заказ, отступив назад, чтобы Шоё мог заплатить — омега настоял на том, чтобы оплатить самому, ибо «Папа даёт мне достаточно денег на проживание, а ты приехал из Токио сразу после работы, так что позволь мне на этот раз позаботиться о тебе» — краем глаза случайно заметив, что курьер с интересом разглядывает Шоё, который платил за принесенную еду. До Куроо не сразу дошло, что Хината был практически голым перед этим придурком, прикрываемый только футболкой Тетсуро, а тот, пользуясь случаем, рассматривал его омегу? Да как этот идиот смеет так глазеть на него?! Рычание со стороны Куроо внезапно прекратилось, когда курьер моргнул, покраснел от и до, и, пробормотав что-то, повернул голову в сторону — а ведь Шоё первым именно Тетсуро к себе подпустил. Почему он должен ревновать, если Шоё его омега? Его, а не этого курьера! Хината удивлённо выдохнул, когда Куроо притянул его к себе за талию, максимально прижав к своей груди и уткнувшись в его волосы, не сводя взгляда с ошарашенного курьера, перед которым Тетсуро не постеснялся с хлопком закрыть дверь. Шоё схватился за руки парня, с возмущением окликнув его, но Тетсуро, снова начиная получать удовольствие от всей этой ситуации, потащил того в сторону кухни, пока курьер пытался скрыть свою красноту, покидая дом «милого парня с его страшным бойфрендом». Возможно, он будет брать заказы в этот дом почаще? Всё же эта пара довольно сильно подходила друг другу, хотелось узнать об их любви больше, просто как наблюдатель со стороны.

***

— Нацу, — внезапно осенило Хинату. Куроо, работающий на ноутбуке Шоё, в растерянности оглянулся на него, выдавая простое: — Что? — Имя ребёнка, — Хината с сияющими глазами оглянулся на старшего. — То есть моей сестрёнки. Ты же знаешь, что моя мама беременна, вот она и дала мне задачку придумать имя для ребёнка, и я его придумал! — Лето под солнцем? — хмыкнул Куроо, протягивая руку в сторону Шоё, и сразу же ощущая ладонь омеги в своей. — Мне нравится, — поделился он своей мыслью, притягивая Шоё к себе, отчего последний повиновался, уже привычными действиями оседлав колени Тетсуро. — Когда она родится? — В августе, если всё пройдёт хорошо. Мама сказала, что сообщит мне, когда у неё начнутся роды, — Хината переместил правую руку на плечо альфы, другой рукой начиная поглаживать шею брюнета, в ответ чувствуя как большими пальцами Куроо поглаживает его бока. — Кенма говорил, что ей подойдёт что-то яркое и солнечное, а лучше «Нацу», я думаю, мы не найдём. — Оно точно понравится твоим родителям, — улыбнулся Куроо. Его зрачки начали увеличиваться, и Хината, видя это, сам несколько начал возбуждаться от этого. — И всем оно понравится. А если кому-то не понравится, пошлём его к чертям собачьим. Хината хихикнул, приближаясь к лицу альфы, чувствуя, как хватка на боках становится сильнее: — Главное, чтобы тебе понравилось. Шоё пришлось привстать, чтобы с напором поцеловать Куроо и тот, явно оценив это, отодвинул подальше ноутбук, вслепую закрыв его и полностью сосредоточив внимание на своём парне.

***

— Фу, — зажал нос Кода, входя в дом Хинаты. Хозяин дома растерянно на него оглянулся, видя, как за Кодой морщатся Изуми с Коджи. — Твой дом пропах альфой, чувак, какого фига? Раньше такого не было. Сегодня Шоё проводил Куроо, который должен был так скоро вернуться в Токио из-за своей работы и учёбы, отпросившись только на неделю, чтобы провести течку Хинаты вместе. Он, конечно, сумел полностью отдохнуть за оставшиеся четыре дня, не ожидав, что у Шоё так скоро кончится течка, проведённая с альфой, хотя это не помешало им заниматься любовью всё оставшееся время. Познав вкус любви, они сначала не могли насытиться друг другом, и до сих пор не насытились, но от этого они будто становились всё ближе и ближе. Честно говоря, Хината до сих пор хотел быть с Куроо, но вспоминая, как они долго целовались перед отъездом альфы, несмотря на то, что вокруг них были люди, Шоё понимал, что Тетсуро чувствовал к нему то же самое. Всё его тело было покрыто засосами и укусами — Хината не мог не вспоминать в эти моменты про царапины на спине Куроо и что-то вроде засосов на плечах и шее парня, до которых в разгар процесса Шоё умудрился дотянуться, действуя на инстинктах — поэтому омеге приходилось носить одежду, которая скрывала бы всё без проблем. Ни один из его лучших друзей не задал вопроса насчёт его одежды, всё ещё считая, что после течки он легко поддаётся холоду и голоду. И говоря про холод и голод... Шоё не чувствовал их. То есть, вообще не чувствовал, будто всё это выключилось с приходом Куроо. Это было крайне удобно и по большей части приятно, и знай это Шоё, возможно, он мог бы подпустить Куроо к себе ещё раньше. Мурашки прошлись по коже Шоё от ожидания следующий течки, даже странно, что это как-то было невтерпёж. — А, эм, — смутился Шоё, почёсывая затылок и действительно начиная жалеть, что пригласил этих троих на чай, хотя те планировали просто отдать ему конспекты за пропущенные уроки — Изуми с Коджи случайно встретились по дороге — вспоминая, чем они занимались с Тетсуро эту неделю. Неудивительно, что дом полностью пропах Куроо, учитывая, что альфы обычно любят помечать всё, что они любят. — Простите, Тетсуро недавно приезжал и он немного собственник. — Ага, «немногим» это не назовешь, — издевательски протянул Коджи, следуя за Кодой на кухню. Лишь Изуми подозрительно покосился на нервно вспотевшего Хинату, но ничего не сказал, медленно следуя за Коджи и следуя за ними. Шоё вздохнул — безусловно, Изуми в скором времени всё поймёт, он был самым догадливым среди них. — Ками ради, проветри всё тут, Шо-чан! Тут везде пахнет этим Тетсуро! Как твои остальные парни терпят его?! — Вот стань омегой, будешь знать, — фыркнул Изуми, первым садясь за стол, пока Хината, пробежав мимо него, начал ставить на плиту чайник. — Кода, ты бы хоть для приличия постеснялся. — Как говорится, завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин тоже съешь сам, — важно заявил Кода, уже вовсю копаясь в холодильнике. Хината, не глядя на него, метко бросил в его сторону книгу с рецептами, в следующий миг сразу услышав болезненное «Ай!». — Эй, это я вообще-то с утра пораньше в школе торчал, а не ты. Пожалел бы хоть. — Тебе лишь бы пожрать, — недовольно отозвался Коджи, усевшись рядом с Изуми. — Начни ты уже встречаться с кем, авось человеком станешь. — Что это значит?! — воскликнул Кода. — Ты хочешь, чтобы я такой нюней, как вы с Шоё стал? — продолжил он возмущённым тоном. Хината с Коджи несколько помрачнели, наблюдая за тем, как их общий друг слишком преувеличенно машет руками. — Изуми, брат, ты ведь понимаешь меня? — Не понимаю и не хочу понимать, — сразу отозвался шатен. Хината хихикнул в кулак, когда Кода с неописуемым выражением лица оглянулся на него. — И я тебе не брат! — Предатель! — снова воскликнул Кода. — С чего это? — С того, что ты понимаешь, что мы, — гордо указал на себя Кода. — Одинокие волки, сильные в стае… — Как ты можешь быть сильным в стае, если ты одинокий, придурок? — громко поинтересовался Шоё. — Заткнись! Изуми, пойми, мы с тобой те самые друзья, на которых вряд ли бы девушка посмотрела... — О, — оживился Коджи. — Шоё, есть чипсы? — Только мандарины, — уселся рядом со старым другом Шоё, протягивая ему фрукты и наблюдая, как Изуми встаёт с места, уже готовый прибить Коду. — Сойдёт. — ...тренеры, которые не участвуют в игре, — продолжал Кода, не видя надвигающейся угрозы. — Альфа-самцы, которые жертвует собой, чтобы другие были счастлив..Ай! — Аминь, — хором сказали Коджи с Шоё, а потом Хината продолжил: — Мир да покой, Кода-кун. Кода-кун не просыпался до вечера.

***

— Тебе не кажется, что Шоё сегодня, — Нишиноя сглотнул, наблюдая за тем, как Тсукишима веселится, поднимая руку вверх, зная, что Шоё не дотянется до его рук просто так, чтобы дать пять. — Более привлекательный, чем обычно. Танака удивлённо посмотрел на друга: — Ты чего это? — Просто, — сглотнул Ноя. — Мне вдруг кажется, что он стал привлекательнее. Танака перевёл взгляд на единственного среди них омегу, который возмущённо что-то кричал своему парню, пока тот вовсю веселился, отступая назад, не давая рыжему коснуться своих рук. Ну, то, что Тсукишима стал более открытым для Шоё не было удивительным, потому что эти двое как-никак встречались, да и Хината кажется был норма... Его кожа всегда так блестела? Да и странно было, что Шоё начал одеваться так закрыто, будто бы пытался что-то скрыть, хотя, после случая на национальных, он был одержим заботой о своём здоровье. Как бы это плохо не кончилось, а то ведь знает Танака, чуть что, как эти двое — Кагеяма с Хинатой — доводят дело до такого, что проблему просто так не решить. Вспомнить ситуацию с Ушиджимой, например. Хотя однажды Тсукишима сказал, что Хината с Кагеямой не решают проблему, они просто создают ещё более огромную проблему, из-за чего предыдущая проблема оказывается более туфтовой, чем нынешняя. Что-то этот Тсукишима слишком умным стал, что даже Танака в нужные моменты начинает вспоминать его слова. Рюноске хмыкнул — а отличный из него сэмпай, а? Так гордиться кохаем не каждый сможет. — Может, это из-за одежды? — предположил второгодка, наклоняясь к либеро. Нишиноя утвердительно кивнул: — Возможно. — О чём вы там шепчетесь? — неожиданно спросил Энношита, из-за чего третьегодки вздрогнули, не ожидав, что их капитан застукает так внезапно. — Чикара! — воскликнул Нишиноя, вмиг собравшись. — Слушай-слушай, — подозвал он к себе волейболиста, отчего заинтересованный капитан наклонился, чтобы Ноя смог прошептать ему в ухо то, что хотел. — Тебе случаем Шоё не кажется привлекательным? — Он всем нам кажется привлекательным, — хмыкнул Энношита на это, ничуть не краснея, зато заставив Нишиною смутиться. — Да нет же! Мне кажется, что он сегодня привлекательнее обычного, — более ясно объяснил Юу. — Рю предпологает, что это из-за одежды. — Хо? — Энношита пригляделся к омеге, который о чём-то жаловался подошедшему Ямагучи, рядом с которым стоял Кагеяма. Судя по всему, Тобио пребывал в хорошем настроение, а Тсукишима, который нашёл развлечение в издевательстве над Шоё, тем более. Казалось, что волосы Шоё стали намного ярче, да и кожа, кажется, блестела, хотя это могло быть из-за его закрытой одежды, но, тем не менее, Нишиноя был прав — Шоё действительно казался привлекательнее. И похоже, заметил Энношита, Хината пошёл по стопам Бокуто-сана, раз начал надевать такие же наколенники, как у него. — Думаю, это правда из-за одежды, — высказал свою мысль Энношита. — Мы же постоянно видим его либо в школьной форме, либо в спортивной, а тут другая одежда. — Он как Шимизу, — важно кивнул Танака. — Привлекает внимание своей внешностью. Наше время ещё не кончилось, Ноя-сан! Будем защищать Хинату и Ячи, как когда-то Шимизу! — Да! — воскликнул за ним Ноя, загоревшись в один миг. Энношита, приняв позу «Я тут ни при чём», поспешил удалиться из зоны возгорания этих двоих. — Как их сэмпаи и как альфы, будем защищать наших красавиц! — Во имя Карасуно! — не отставал Рюноске. И крик их мужества привлёк всеобщее внимание, в том числе и внимание второгодок, которые уже с каким-то нечитаемым лицом наблюдали за ними, за исключением Хинаты и Кагеямы, которые пребывали в каком-то растерянным состоянии из-за двух сэмпаев. — Чувствую, — начал Тсукишима, видя, как Танака-сан срывает с себя футболку, начав крутить её и продолжая кричать. — Что это всё хорошим не закончится. — Вы не собираетесь остановить их, Энношита-сан? — поинтересовался у старшего Ямагучи, словив капитана, когда он проходил мимо них. — Лучше их сейчас не трогать, — улыбнулся на это Чикара. — Но, если они через пять минут не успокоятся, я улажу это, — заверил он младших, отчего от его слов у всех второгодок прошлись мурашки по коже. А капитаны всегда такие страшные?

***

— Ками, — Хината честно не удивился, когда Тсукишима начал принюхиваться к воздуху, стоило его ноге вступить в его дом. — Тут всё пропахло Куроо. Не знал, что альфы так умеют. Я думал, мы только своих партнёров так умеем помечать. — Как будто ты пытался помечать что-то, кроме меня, — закатил глаза Шоё, хихикнув, когда Тсукишима несильно ударил его по голове книгой. — Итак, думаю, ты в курсе? — Что ты провёл с Куроо течку? — начал оглядывать дом по-новому Кей, входя в прихожую. Его лицо не изменилось, хотя в голосе можно было словить нотки недовольства. — Любой бы понял это, когда увидел всё это, — сказал он, явно видя то, чего не видел сам Хината. — Если это не идиот полнейший. — И-и ты, — протянул Шоё, следуя за Тсукки, который уже вовсю изучал дом, принюхиваясь к каждому предмету в доме. — Ничего не скажешь насчёт этого? Я скрыл такой факт от тебя, да и не только от тебя, обычно ты показываешь себя более недовольным в такие моменты. — А с чего мне быть недовольным? — поинтересовался Кей, всё ещё не глядя на него и наклонившись к дивану в гостиной, явно чувствуя сильный запах от него. — Ты сделал вполне логичное действие, выбрав Куроо в качестве своего первого партнёра. Думаешь, я не догадался об этом, когда ты пришёл в школу в водолазке, весь пропитанный запахом Куроо? А на тренировке вообще откуда-то достал такую закрытую спортивку, что Ямагучи подумал, что ты под Бокуто-сана косишь. — Эй, я всё ещё хочу быть, как Бокуто-сан, — фыркнул Шоё. — Но, честно говоря, я пытался скрыть от ребят следы. Они, — смутился Шоё, когда Кей перевёл на него взгляд. — Они повсюду, так что без этого не обойтись. — Что ты имеешь в виду? — прищурил глаза Тсукишима. — Ну, — оттянул подол футболки Шоё. Под ней черная водолазка отлично подчеркивала фигуру Шоё, но Тсукишима сделал вид, что совсем не обратил внимания на это. — Засосы и, — Хината сглотнул. — Укусы. Мы с Тетсуро немного увлеклись, так сказать. Тсукишима сверлил взглядом омегу несколько секунд, после чего выдал: — Надеюсь, следующую течку проведу с тобой я. — А? — покраснел Хината. — Да, я хотел предложить тебе. Если ты не против, — буркнул он в конце. — Надеюсь, ты будешь более, — Шоё бросил взгляд на заинтересованно смотрящего Тсукишиму. — Не кусачим. Кей ухмыльнулся: — Я оставлю на каждом твоём участке тела следы, — альфа сделал несколько шагов вперёд, из-за чего несколько растерявшийся от этого Шоё успел только сделать шаг назад, прежде чем Кей обхватил его талию, прижимая к себе и заставляя глядеть прямо в его сузившиеся зрачки. — Я помечу тебя так, что запах не сойдёт с тебя несколько недель подряд, и все, абсолютно все будут знать, что ты в первую очередь встречаешься со мной. — Мне кажется, — нахмурился Шоё. — Что ты цундуре, Кей. — Ты вообще меня слушал? — устало вздохнул Кей, явно не оценив, что Шоё всё сказанное им пропустил мимо ушей. На щеках Шоё всё ещё играл румянец. — Когда у тебя четыре альфы, — улыбнулся Шоё. — К такому начинаешь привыкать. Особенно, когда большинство из вас собственники. — А тебе всё это нравится, да? — хмыкнул Тсукишима, не обратив внимание, как из его рук соскользнула книга. Они изначально должны были сесть за уроки и подтянуть Хинату. — Очень, — хмыкнул Шоё, приобнимая шею альфы. — Шоё! — воскликнул Кода, отчего Тсукишима с Шоё вздрогнули, в один миг потеряв всю атмосферу. Послышалось, как хлопнула дверь и топот ног футболиста в их сторону, отчего Шоё поспешно попытался отойти от Тсукки, но тот, прижав к себе омегу сильнее, не дал уйти. Лицо Нобуо, когда он увидел их в опасной близости, нужно было видеть. — А, э, п-привет, Тсукишима. — Уйди, — фыркнул в ответ альфа, но Кода, слишком быстро придя в себя, даже не обратил на него внимание, начав махать руками: — Шоё, чёрт побери, Изуми решил всерьёз заняться поисками своей пары! Хината растерянно на него посмотрел: — И что с того? — Как ты не понимаешь?! — воскликнул Кода, всё ещё не обращая внимания на блондина. — Если он начнёт встречаться, я останусь единственным одиноким волком в стае. Нам надо ему помешать. — Только попробуй, — зарычал Хината, отчего даже Тсукишима замер от резкой смены. — Он всегда помогал мне и Коджи, и если он хочет встречаться с кем-нибудь, я не позволю, чтобы такой придурок, как ты, помешал ему. Вместо этого тебе бы самому найти пару, одинокий волк. — Ага, как ты, встречаться с несколькими альфами, я не собираюсь, — скрестил руки на груди Кода. Хината прикрыл глаза: — Кода, ты не омега. И, блин, прекрати приходить в мой дом, как в свой! — прикрикнул Шоё, смущённо покраснев, когда Тсукки уткнулся ему в шею, не давая полностью развернуться к Коде. — Кей, прекрати. — Как твой лучший друг имею полное право, — фыркнул Кода. — Ладно, я пойду и признаюсь Кайоши завтра! — Что? — удивился Шоё. — Эй, а вдруг он не гей? — Ты гей? — поинтересовался Тсукишима, всё ещё прилипая к шее Хинаты. — Я би, — на полном серьёзе ответил Кода. —Раз Кайоши мне откажет, то пусть откажет, зато в моей душе всё станет спокойнее. Будешь помогать мне восстанавливать душевное равновесие, если что, Шоё. — Эй! — успел воскликнуть Шоё, но Кода со скоростью исчез сначала из гостиной, после из коридора, а когда послышался очередной хлопок, Хината понял, что Кода ушёл из дома. Чёрт, чувствует же он, что завтра будет очень странный день, да и Тсукишима, кажется, настроился, раз не отлипает от него, а ведь они хотели поучиться. Хината почувствовал себя в отчаянии. — Всё будет в порядке, — провёл по спине Шоё рукой Тсукишима. — Кода пусть и идиот идиотом, но он хороший парень, сможет за себя постоять. Если что, я буду рядом. Хината вздохнул, уткнувшись в грудь Тсукишимы, чувствуя как он продолжает гладить его спину: — Спасибо.

***

Первым из автобуса вышел Энношита. В воздухе чувствовалась духота, всё его тело было напряжено, но он сам со стороны выглядел вполне себе спокойным, более спокойным, чем тот же Баку, который заметно паниковал на первом своём турнире. Они должны были в первый день противостоять команде, которая, кажется, только-только становилась популярной в волейболе, но, понимая, что в отличие от них именно Карасуно побывала на национальном в весеннем турнире, Энношита был уверен, что победа сегодня будет у них. Как-никак, когда-то они тоже нервничали перед Шираторизавой, зная, что они в разы сильнее, но каким-то образом умудрившись победить их. Он чувствовал себя так, будто бы только что получил звание капитана. За ним вышли Танака с Нишиноей, что-то бурно обсуждая и попутно направляясь в сторону, чтобы не мешать остальным выходить. Энношита, охнув от своей глупости, поспешил последовать их примеру, пытаясь успокоить себя дыхательными упражнениями. Он капитан — главная опора, если он запаникует, начнут паниковать остальные. — Чикара! — воскикнул рядом Нишиноя, с силой хлопнув по его спине, отчего капитан закашлялся. — Выглядишь максимально бодрым, ждёшь не дождешься турнира? — Ещё бы, — слабо улыбнулся Энношита, на что Нишиноя широко улыбнулся, оценив шутку друга. — Вот, я тебе даже воды дам. Хочешь успокоительное? Тсукишима почему-то прихватил пару таблеток с собой, — продолжал Нишиноя. — С его-то жизнью неудивительно, — хмыкнул нападающий. Нишиноя выглянул из-за его спины, крикнув имя второгодки, на что Кей, не глядя, надел на голову наушники, пока рядом стоящий Ямагучи что-то обеспокоенно нашёптывал ему, но, кажется, Кей уже не слышал. — Вот же засранец, а? Тадаши, вмажь ему! — Кацу, тут твой сэмпай чуть не умер, когда услышал первые слухи о себе, — с гордостью перебил размышление Нишинои насчёт Тсукишимы Хината, показывая своему давнему кохаю и Баку, который начал приходить в себя, место турнира. Рядом с ними стоял ещё Кагеяма. — Здесь многие предполагают, что я омега, но вы оба пошлите их куда подальше, если они будут приставать к вам. — Хай, сэмпай! — вместе воскликнули первогодки. — И старайтесь не драться. — Хай, сэмпай! — Дай я тебе помогу, Ячи, — голос Нариты перебил голоса Шоё и ребят. Энношита оглянулся на них, видя, как его друзья помогают менеджеру поднять тяжеленные с виду сумки. — Ох, спасибо, Нарита-сан! — Киношита, не стой столбом! Помоги тоже, — воскликнул парень, и блондин, смущённо смеясь, поспешил к ним, чтобы поднять остальные вещи, чтобы девушке не пришлось перетаскивать тяжёлое. — ...зовите меня Танака-сэмпай! — хохоча, перебил их Танака, и Энношита сам не заметил, как начал успокаиваться, слыша гомон ребят. Юсо перед Рюноске смущённо воскликнул «Танака-сэмпай», чего было достаточно для Рю, чтобы тот рассмеялся от гордости, хотя было заметно, как Цуцуму закатил глаза, пока Футо делал вид, что совсем с ними не знаком. «Да, — думает Энношита, чувствуя как его тело начинает расслабляться, — этот год пройдёт так же шумно, как и прошлый».

***

— Я в туалет, — махнул рукой Хината. — Сходить с тобой? — вопросил Тсукишима, когда Шоё бегом прошел мимо него, на что Хината уже издалека крикнул, что сам справится. Слухи и вправду начали утихать, потому что мельком, но Хината слышал, как какая-то группа друзей сначала указала на него, мол, смотри, омега из Карасуно, на что другие рассмеялись, опровергнув факт того, что Шоё являлся омегой, потому что «Блин, чуваку просто не повезло. Ты бы видел, как он играет! Мне, честно, жалко его, к нему наверное подкатывали сразу все альфы. Видно же, что он бета». После этого на душе стало намного легче, и Хината теперь действительно не боялся ходить куда-то в одиночку. Многие волейболисты узнавали его, перешёптывались между собой — «Это же десятый Карасуно! Знаешь, тот рыжий, который высоко прыгает? Его ещё раньше за омегу считали, но быстро смекнули, что он альфа» — и почему-то опускали глаза, когда встречались с ним взглядом. «Как-то это глупо», думает Хината, видя как двое подростков быстро прошли мимо него, смотря на пол, будто бы его боялись. «Наверное, Ушиджима-сан чувствовал себя не в своей тарелке, когда люди так проходили мимо него. Неудивительно, что он так улыбался, когда мы с Кагеямой бросили ему вызов. Или им просто стыдно, что раньше считали меня за омегу», — поспешил себя успокоить Шоё, улыбаясь своим мыслям. В какой-то миг, когда его рука коснулась ручки двери туалета, рядом послышался то ли удивлённый, то ли поражённый вздох, и когда Хината обернулся, он точно встретился взглядом с Терушимой Юджи. Хината не чувствовал его запаха, благодаря фильтрам Тоору, не знал что делать — то ли убегать, то ли зайти в туалет, где могло бы произойти что угодно, но он чувствовал, что что-то в Терушиме изменилось — его взгляд был совсем другим. Шоё помнил, как раньше смотрели на него глаза этого альфы — будто бы хотел съесть, чтобы он принадлежал только ему одному, — и сейчас то ли его взгляд был мягче, то ли Шоё где-то стукнулся головой, что начал чувствовать себя нормально рядом с этим парнем. Они смотрели друг на друга несколько секунд, не зная что сказать, что делать, и Терушима не двигался, будто бы боялся одним движением напугать его. На нём всё ещё была футболка с номером один, и Хината припомнил, что в этом году Терушима уже третьегодка, позади него, как позже заметил Шоё, стоял его заместитель, который выглядел таким же поражённым, как и его капитан. Если подумать, Шоё находился в меньшинстве, в невыгодном положении, но вспоминая уроки Сора-сэнсея, Хината был уверен в своих силах. — Мы, — сглотнул Терушима, первым нарушая тишину между ними. — Мы пойдём в другую уборную. Прости, — и развернувшись, вместе со своим заместителем молча зашагали в другую сторону. Хината проводил их взглядом, пока те вовсе не исчезли за углом, но стоило ему снова коснуться ручки, как Терушима с внезапным криком — будто бы человек делает что-то изо всех сил, — бегом выбежал оттуда, куда ушёл, и еле смог остановиться перед Шоё в шаге от него. Его заместитель выбежал следом, но он в отличие от капитана не стал приближаться к Шоё так близко. Терушима поднял на него решительный взгляд, и Хината против воли вздрогнул, когда альфа поклонился перед ним, привлекая слишком много внимания на них, отчего Шоё отступил — ну, почему всё такое происходит именно тогда, когда он в туалет хочет? — Я очень тебя прошу, давай поговорим? — Терушима выпрямился, и Шоё нахмурился. — Я знаю, что после того, что я сделал, доверия ко мне нет, но, пожалуйста, всего один разговор, — сглотнул он, уставившись на Шоё, будто он был последней его надеждой. — Всего один раз и я обещаю тебе, что отстану от тебя. Хината в один миг почувствовал, как злость поднялась внутри него: — Ты думаешь, что после того раза я позволю тебе остаться со мной наедине? — Нет, я, — Терушима стушевался. — Я понимаю, ты можешь позвать с собой кого-то ещё и… — Я не соглашался на разговор с тобой, Терушима, — холодно перебил его Шоё. Юджи замолк, опустив взгляд. — Ты знаешь, что есть одно чувство, которое пробуждается, — Хината огляделся вокруг, примечая сколько людей наблюдает за ними. — У таких, как я только в крайних и опасных ситуациях. Благодаря тебе оно у меня пробудилось, и я чувствую хоть малейшую опасность, исходящую не только от альф, но и от всех вокруг меня. Так вот, — Терушима вздрогнул, когда встретился со взглядом Шоё. — Оно постоянно кричит, чтобы я держался подальше и от тебя, — Хината бросил взгляд на заместителя, видя как тот вздрогнул: — И от твоих дружков, так что мне с тобой не о чем говорить. — П-подожди, я… — попытался схватить его за руку Терушима, когда уже Шоё направился к другому туалету, но Хината успел отдёрнуть руку, бросив на Терушиму последний холодный взгляд и быстрым шагом уйти от него. — Я, — повторил тише блондин, опустив голову и чувствуя, как ком застрял в горле. Он и вправду заслужил от него такое отношение. — Терушима! — выкрикнул его заместитель, но не успел Юджи прийти в себя, как на его плече оказалась чья-то рука, и Терушима моментально узнал лицо нового капитана АобаДжосай — Яхабы Шигеру, который, казалось бы, мило улыбался ему. — А парень-то вырос, да? — сказал он таким тоном, что мурашки прошлись бы у любого. Капитанская аура поглотила всего Яхабу. — Вроде бы мы тебе говорили, чтобы ты держался подальше от него или мне напомнить тебе? Терушима сжал руки в кулаки: — Я прошу прощения. — Вот и отлично, — Яхаба с силой хлопнул блондина по плечу, засунув руки в карманы и направляясь к туалету, оставляя Терушиму одного стоять в коридоре, пока его заместитель глядел то на него, то на Яхабу, не зная, что делать.

***

— Ты зря беспокоишься, — хмыкнул Энношита, видя как Цуцуму напряжённо следит за противниками. Они уже успели обменяться рукопожатиями и встать на свои места, ожидая только свистка от судьи. — Карасуно — национальная команда, — заявил он. В один миг Энношите даже показалось, что перед ним стоит вторая копия Тсукишимы, но краем глаза заметив, как Кей и Шоё о чём-то весело говорят между собой, Чикара поспешил отогнать от себя плохие мысли. — Любой бы на моём месте чувствовал себя так. — Да, но ты видел нашу игру, — хмыкнул Чикара. — Эти трое, — указал Чикара на второгодок в основном составе: Тсукишиму, Хинату и Кагеяму. — Наша основная сила, а вон там наш либеро, — он указал на Нишиною, стоящего на поле замены. — Сможет спасти в сложный момент, а вон наш ас, — указал на Танаку. — Сможет забить очко, если мы будем в сложном положении. Не бойся совершать ошибки, ведь пока есть они, есть мы, первогодкам нечего бояться. — Хорошо сказано, капитан! — воскликнул Хината. Энношита хмыкнул на это: — Спасибо, Тсукишима-кун. — Вы издеваетесь, да? — закатил глаза Шоё, но на это Энношита улыбнулся, наблюдая за тем, как омега поворачивается к своему парню, щёки которого снова покраснели. Послышался свисток, и мяч в руках противника взлетел вверх, со скоростью перелетев через сетку и точно попав в руки Энношиты, который спокойно смог принять удар их аса. Половина команды противников зашипела от негодования — ведь специально поставили самого сильного на подачу, чтобы Карасуно смогли оценить их силу. Мяч спокойно полетел к Кагеяме, и Тобио прищурился, когда словно бы из ниоткуда сзади него вылетел Хината. Странная быстрая сработала на ура, и хотевшие удивить Карасуно противники сами были удивлены такой резкой сменой обстановки. Счёт открыли Карасуно, и Хината с улыбкой дал пять Кагеяме, даже не чувствуя, как взгляд Цуцуму ярко зажёгся при виде спин седьмого и шестого номеров Карасуно. На памяти Энношиты это было в первый раз, когда Карасуно пришли на третий день отборочных, потому что первые два дня были для более слабых команд. Все знали, что команды, вошедшие в топ-8, могли спокойно победить в эти первые два дня, поэтому их пригласили именно на третий. Капитан играл спокойно, почти осторожно, стойко, подсознательно пытаясь повторить поведение Даичи-сана, и это у него, кажется, хорошо получалось, раз Укай-сан и Такеда-сэнсей с улыбкой посматривали на него. Хината с Кагеямой были на высоте, Тсукишима, уже способный блокирующий, не давал противникам и вдохнуть воздуха нормально, и Танака показывал себя не хуже Асахи-сана в прошлом, а Нишиноя... Нишиноя оставался Божественным Стражем Карасуно. То и дело слышались крики Танаки, Нишинои и Хинаты, иногда к ним присоединялись голоса Кацу и Кагеямы, и от этого на душе Энношиты становилось спокойно. «Возможно», — думает Энношита, видя как Шоё крутит в руках мяч, прежде чем подбросить его вверх, собираясь сделать силовую подачу, отчего добрая половина наблюдателей, в число которых входили и противники, охнули от неожиданности, ведь помнили, что бывший десятый не умел делать такую подачу: «Я слишком привык к шуму этих ребят». И мяч со всей силой попал в поле противников, принося ещё одно очко Карасуно. Зал взревел, а Цуцуму сглотнул, чувствуя, как возбуждение покалывает пальцы.

***

В момент, когда Хината поднимался, купив в автомате банановое молоко, кто-то с силой хлопнул по стеклу автомата, явно захотев привлечь его внимание. Шоё от такого заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки, повернув голову в сторону и заметив позади себя... — Придурок, напугал ведь! — Шоё пнул Коду по колену, отчего последний засмеялся, крайне незаметно попытавшись потереть ногу, потому что было очень больно. — Что ты здесь делаешь? Как я слышал, ваш новый капитан крайне активный. — О, да, — со вздохом ответил Кода. — До такой степени активный, что себя и некоторых членов клуба в болельщики записал, — со смешком добавил он. Хината приподнял брови: — Чего это он? Вы же национальный уровень, разве вам не нужно тренироваться? — В том-то и дело, что надо, — кивнул Кода. — Но он решил, что в последний день перед турнирами нам надо отдохнуть маленько. — О, понял, — кивнул Хината. — Ты же постоянно тренируешься, как я, вот твой капитан и притащил тебя сюда, чтобы ты хоть так отдохнул. Разумное решение с его стороны. — Ты должен был посочувствовать мне, — прикрыл глаза Кода, вместе с Хинатой переводя взгляд в сторону, ощутив на себе взгляды. В углу, тайком выглядывая из-за стены, трое подростков, как только заметили их внимание к себе, резко спрятались, еле слышно начав друг на друга шипеть, чтобы сидели тихо. Хината подозрительно наклонил голову, а Кода с небольшим вздохом сказал: — Только не они. — Кто это? — Мои кохаи, — услужливо ответил он на любопытство Шоё. — Я не был таким любопытным, чувак, но эти ребята буквально мне продыху не дают, как только прознали, что я с тобой дружу. Я даже пожалел, что у меня кохаи появились. Особенно такие. Хината тихонько рассмеялся, посмотрев на друга: — Чем волейболист вызвал интерес у футболистов? — Ты довольно популярен, брат, — пожал плечами Кода. — Тем более никто ведь сейчас не против таких отношений. — Ага, кроме твоего Кайоши, — заметил Шоё. — А, точно, — вмиг погрустнел Кода. — Я ведь тебе не рассказывал, да? Я ведь недавно признался ему. — Так ты говорил тогда серьёзно? — удивлённо приоткрыл глаза Шоё. — И что? Он отказал тебе? Кода приподнял взгляд на него, и грустная мордашка резко сменилась весёлой: — Он согласился на отношения со мной. — Что? — Да-а-а, — протянул Кода, улыбаясь от уха до уха. — До твоего уровня мне, конечно, далеко, но у меня есть парень, и это великолепный Кайоши, Шоё-кун. — Быть не может, — удивлённо хохотнул Шоё. — Поздравляю, придурок! Я так рад за тебя! Кода рассмеялся следом, отвечая на объятия своего лучшего друга: — Спасибо! — И как оно? — оторвался от альфы Шоё. — Вы же встречаетесь всего несколько дней? Ты пригласил его на свидание? — За кого ты меня принимаешь? — возмущённо спросил он. — Конечно, я его пригласил. На этих выходных мы пойдём в торговый центр и развлечёмся там по полной. — Ко-ода! — воскликнул Шоё. — Ты так вырос, чёрт! — Я знаю, брат! — воскликнул следом Нобуо, и смех двух друзей добавился к гулу в коридоре. — Кстати, я забыл поздравить с победой, — щёлкнул пальцами Кода, когда они возвращались к команде вместе. Оба не переставали говорить о первых отношениях Нобуо. — Да о победе потом, — фыркнул Шоё. — Лучше скажи, когда это Кайоши-кун начал на тебя заглядываться? — Помнишь, когда ты в Токио меня Хрюхрюндиком обозвал и я был немного раздражён из-за тебя? — Немного, — фыркнул от смеха Шоё. — Ты гонялся за мной по всему полю после того, как буквально раскидал всех соперников в стороны. — Вот тогда-то он разглядел во мне альфа-самца, — гордо приподнял голову Кода. Хината поморщился: — Фу. Больше так не делай. — Завались. — О, Шоё, как раз пришёл, —Энношита-сан встал с места по мере приближения парней к команде. По пути Шоё выбросил пустую коробку от молока. Они после двухчасового отдыха должны были сыграть ещё с одной командой, после чего будут свободны аж до завтрашнего дня. После победы над следующей командой, в полуфинале их противником может стать Шираторизава, которая на прошлом матче дала им жару. — Тебя Такеда-сэнсей искал. Иди к нему, как поешь, хорошо? — Без проблем, — кивнул Шоё, и какое-то нехорошее предчувствие резко забилось в животе, но Хината, подумав, что он зря себя накручивает, не обратил на это внимания. Кода попрощался мигом, сказав, что болельщикам лучше оставаться рядом с другими болельщиками. На стуле, на котором он оставил сумку с вещами, около его бенто, заботливо оставленного Ячи, были несколько батончиков и пакет бананового молока. Хината немного растерялся от такого щедрого подарка, отчего начал оглядываться сразу. Если бы это были свои, обязательно к нему подошёл бы подаривший, но таковые не находились. — Эм, Кей, — позвал своего парня Хината, когда тот подошёл к нему. Тсукишима заинтересованно промычал. — Это ты оставил? — он указал на угощения, и Тсукишима, разглядывая их, нахмурился: — Нет, не я. — О, Тсукишима-сан, — радостно воскликнул Футо, обращаясь к Шоё, но привлекая внимание сразу обоих. Первогодка поспешно подошёл к ним, и на его лице сияла выжидающая улыбка. — Это Вам передал один парень, с пирсингом на языке, блондин. Сказал передать Вам, а потом ушёл. — Это напоминает мне, — нахмурился Кей. Хината кивнул головой, догадываясь, кого имеет в виду его альфа. — Я выброшу это. — Кей, это же еда! — Предлагаешь всё съесть? — приподнял бровь Тсукишима. — Неизвестно ведь, что он мог подсыпать. Лучше уж выбросить, держаться от греха подальше. — Но ведь, — приподнял палец Футо, явно не ожидав такой реакции от двух сэмпаев. — Ладно, лучше выбросить, — кивнул Шоё, внутренне разрываясь от своего решения. Испортить еду ради таких целей, чёрт побери. Тсукишима взял в охапку подаренные батончики и молоко, после чего направился к ближайшей мусорке, не собираясь травить своего парня чужой неизвестной едой. Хината вздохнул — Терушима явно знал, через кого передать ему эти угощения, раз подошёл именно к Футо. Подойди он к старшим, то точно бы отхватил по полной.

***

— Ещё раз поздравляю с победой, ребята! — улыбнулся Такеда, и Карасуно дружно закричали, радуясь удачным играм и направляясь к автобусу. — Отправляемся в наше любимое кафе, парни! — воскликнул Нишиноя, толкая вперёд Цуцуму и Кацу. — Да, Укай-сан платит за нас! — следом заявил Танака, обхватив голову Урахити и первым поскакав в сторону автобуса. — Эй, не наглейте, — фыркнул следом за ними сам Укай, но никто на него не обратил внимания, весело гогоча, загружая вещи в автобус. — Такеда-сэнсей, — позвал учителя Хината, когда старший со смешком наблюдал, как его друг пытается что-то сказать против веселящихся детей. Даже вечно спокойные Тсукишима и Цуцуму явно были навеселе после двух побед подряд. — Энношита-сан говорил, что Вы меня искали. — О, Хината-кун, спасибо, что напомнил, — улыбнулся Такеда. Хината поудобнее перехватил свою сумку, охнув, когда Тсукишима, выхватив её из его рук, первее него полез в автобус. Учитель литературы усмехнулся, видя, что эти двое стали намного ближе за всё это время. — Дело в том, что твой отец сообщил, что твоя мама в больнице, — лицо Хинаты несколько побледнело. — У неё начались схватки. — Это не значит, что она умирает, — попытался успокоить его Тсукишима, и от его слов Хината почуствовал себя ещё хуже, и это, кажется, отразилось на его лице. — Тсукки! — вскрикнул Ямагучи, стоя на коленях на своём сиденьи вместе с Ячи и Кагеямой, облокотившись на спинку. — Современная медицина сможет о ней позаботиться, Хината-кун, — улыбнулась Ячи. — Уверена, что твоя мама выйдет из роддома со здоровым ребёнком, а сама будет сильнее быка, — подняла она руки так, чтобы показать мускулы. Хината попытался улыбнуться девушке, действительно стараясь поверить её словам, но выходило из рук вон плохо. — Сэмпай, — оказался рядом с ними Кацу. Он через Тсукишиму передал купленную бутылку воды и белую таблетку. — Такеда-сэнсей передал Вам это, сказал, что это очень слабое успокоительное, но должно Вам помочь. И просто сказал, что если оно не поможет, попроси у Тсукишимы-сана. — Да блин, я их маме покупал! — воскликнул Кей на это, но никто уже не обратил внимания на это. Видимо, таблетки до мамы сегодня не дойдут. — Эй, — вдруг позвал Хинату Кагеяма. — Сейчас твоей маме труднее, не думал позвонить и спросить как дела? Паникой ничего хорошего не добьёшься. — А ведь точно! — воскликнул Шоё, почувствовав волну благодарности другу. Его руки немного дрожали, но Шоё смог самостоятельно позвонить Наоки-сану, который сразу ответил на его звонок. — Папа! — Шо-чан! — так же воскликнул на том конце Хизео. Голос старшего немного дрожал, выдавая его нервозное состояние, но в целом Шоё казалось, что он в порядке. — Прости, что так сообщил новости. — Как там мама? — сразу перешёл к теме Хината. Наоки отвечал сразу и кратко, понимая, что его сын тоже беспокоится: — Врач сказал, что пока беспокоиться не о чем. У твоей мамы сейчас только схватки и они сказали, что до родов ещё далеко. Тут самые лучшие врачи в Токио, так что думаю, всё будет хорошо. — Это хорошо, — прошептал Шоё, ощущая как часть напряжения резко уходит. — Это хорошо, — повторился он, и Наоки нервно хихикнул. Это была скорее всего защитная реакция. — Мама может поговорить со мной? — Это будет затруднительно, — голос Наоки несколько поутих, будто бы он чувствовал вину за это. — Врачи сказали, что в её состоянии ей будет трудно говорить с кем-то. Я вышел только на пять минут, чтобы сходить в туалет, а тут ты вовремя позвонил. Я позвоню тебе сразу, как только её состояние улучшится. — Я приеду сегодня, — решительно заявил Шоё, даже не замечая как обеспокоенно переглядываются между собой его одногодки. Пусть даже у Шоё была более серьёзная проблема, всё же краем сознания они не могли не думать о том, что завтра полуфинал с Шираторизавой, и если не будет Хинаты, им будет крайне трудно одержать победу над орлами. — Разве у тебя не отборочные сейчас? — тут же, будто услышав их мысли, спросил Наоки. — Не стоит так просто бросать свою команду на произвол судьбы, тем более мы же знаем, что ты на всю выкладываешься. Давай так, ты закончишь со своими турнирами, а потом приедешь к нам, когда у вас там финал? — П-после, — заикнулся Хината. — Послезавтра. Завтра у нас полуфинал, и, папа, до финала нам будет трудно, — посмеялся Шоё. — Наши противники не просты. — Я знаю, но вы тоже не просто так до нациольного добрались, — в голосе Наоки было слышно улыбку. — К тому времени, как вы выйдете победителями в финале, твоей маме наверное уже разрешат уехать домой. Надеюсь, ты имя сестрёнки уже придумал, — хихикнул старший, и Шоё улыбнулся, сразу же выдавая: — Нацу, — Шоё сглотнул, слушая тишину на том конце. — Хината Нацу. — «Лето под солнцем» значит, — шёпотом сказал Наоки. — Красивое имя. Мне нравится. Думаю, Нацу подойдёт, да и твоей маме точно понравится. — Папа, — позвал отца Шоё, подняв взгляд и точно встретившись со взглядом Кагеямы. — Позаботься о маме, я приеду сразу, как турниры закончатся. — Буду ждать, — добавил в конце Наоки, и с сердца Шоё, казалось, даже спал груз ответственности. Дышать стало легче.

***

— Всё будет хорошо, — улыбнулся Ойкава, наблюдая за тем, как Хината усаживается на стул перед ним, подтягивая к себе колени и осторожно придерживая в руках чашку горячего шоколада, от которой исходил пар. — Роды всегда бывают такими долгими для близких, но уверен, что твоя мама будет здорова, и Нацу тоже будет отлично себя чувствовать. — Впервые я так хочу бросить волейбол, — фыркнул Шоё. — Я, конечно, понимаю, что пожалею, но, чёрт, мама в больнице, а рядом с ними только Наоки и от всего этого просто чувствуешь себя бесполезным. — Ты не бесполезный, Шо-чан, — улыбнулся Ойкава. — Да и находись ты в Токио, ничем бы ты им не помог. Просто ради них постарайся сыграть в волейбол до конца, а потом уже можешь с гордостью держать на руках свою сестричку. — Да, — вздохнул Шоё. — Да, ты прав, — а после Хината ненадолго замолчал, после чего не смог сдержать улыбки. — Тсукки звонит, не против, если он присоединится? — Да, давай, — кивнул Ойкава, уже в следующую секунду лицезрев лицо блондина. — Шоё, я тут поспрашивал у мамы всякое, она сказала, что тут не о чем беспокоиться, если у неё не слабое здоровье, — начал Тсукишима сразу же, во время говора приветственно кивнув Ойкаве. — Для неё во второй раз будет легче, чем в первый, так что нет причин переживать. Тем более рядом с ней Наоки-сан, и... — Тоору, твоя очередь мыть посуду! — воскликнул сзади Ойкавы кто-то на английском, прервав Тсукишиму, отчего тот замолчал, вглядываясь в окошко Ойкавы, пока тот обернулся, просто чтобы крикнуть тоже на английском: — Пять минут! — ....альфа сделает всё что угодно ради своей половинке, — закончил Тсукишима. — Идите мыть посуду, Ойкава-сан. — Что? — возмущённо воскликнул Ойкава. — Дай хотя бы закончить разговор с Шоё. Вредный же, Очкарик. — Не зовите меня так. — Спасибо, Кей, — прервал их спор Хината. — Меня это немного успокоило. Думаю, завтра я буду играть в более хорошем состоянии, — хихикнул Шоё. — Шираторизава сильный противник, не стоит к ним так лояльно относиться. — Слава Ками, что Ушиджима выпустился, — фыркнул Ойкава. От имени бывшего капитана их противников у Шоё по спине прошлась волна мурашек. Особенно это чувство обострилось, стоило ему вспомнить, что Ушиджима в последнюю их встречу признался ему в любви. Хината знал, что сеттеры были более внимательны к собеседникам, и он чётко помнил слова Коды о том, что рядом с Тоору ему было не по себе, потому что ему казалось, что Ойкава-сан изучал его, словно бы он находился под микроскопом какого-то безумного учёного. Поэтому он нисколько не удивлён, когда, поймав его странное выражение лица, Ойкава обратился к нему с вопросом: — Что-то не так, Шоё-кун? Хината отвёл взгляд, задумавшись на некоторое время. По сути он отказал Ушиджиме, хотя, честно говоря, он даже не дал вразумительного ответа. Шоё просто замолчал, не знал какие подобрать слова, пока сам Вакатоши не заверил его, что всё в порядке и переживать не стоит, хотя Шоё всё равно переживал из-за этого. — Просто Ушиджима-сан такой крутой игрок, — высказал Шоё. Он не врал, он просто частично скрыл факт о признании ещё одного альфы, которого Ойкава, возможно, ненавидел. Или просто не любил из-за его настойчивом приглашении Ойкавы в Шираторизаву. — Хотелось бы с ним поиграть ещё раз. — Вряд ли этот придурок бросит волейбол так просто, — фыркнул Ойкава. — На что поспорим, что он уехал в Америку с такими же целями, как и ты собираешься в Бразилию. Хината фыркнул от смеха: — Вряд ли, его уже на национальные приглашают. — Ещё бы, — заметил Тсукишима, поставив на стол свою кружку с чем-то горячим внутри. — Грех такого игрока упускать. — Тем не менее, — потянулся Ойкава. — Как там Ива-чан и Куроо? — Иваизуми-сан полностью ушёл в учебу, — ответил Тсукишима. Он говорил так уверенно, что и у Хинаты, и у Ойкавы одновременно прошла мысль, что Кей время от времени общался с Хаджиме. — А Куроо как всегда балду пинает. — Не надо с ним так сурово, — улыбнулся Шоё. — Тетсу совмещает работу, учёбу, и умудряется ещё с нами общаться. Я всё ещё не понимаю, как он может совмещать всё это. — Этот парень всё ещё удивляет, — хмыкнул Ойкава. —Хотя Ива-чан точно такой же. Он же тоже собирался на работу устроиться. — Да, говорил, что где-то официантом устроился, — кивнул головой Шоё. — А ты где-то работаешь? — Устроился грузчиком в супермаркете, — Ойкава приложил к лицу руку. — Единственное место, куда меня взяли с моим акцентом. Но Бланко сказал, что если я улучшу свои навыки, возможно, они возьмут меня в свою команду. — Ты поосторожнее там, — пробормотал Шоё. — Я знаю, что ты сильный, но всё же позаботься о себе, солнце. — Ох, я, — мигом смутился Ойкава, прикусив язык и замолчав на некоторое время, на что Шоё лишь посмеялся. — А ты, милый? — перевёл взгляд на Тсукишиму Хината. Кей то ли от того, что не мог присоединиться, то ли не знал как поддержать разговор, смотрел в телефон, и только поджатые губы и красные кончики ушей говорили о том, что Тсукишима был тоже смущён всей этой романтикой. Как быстро Шоё смог взять верх во всей этой ситуации, что теперь так спокойно мог ласково общаться с ними. — Не хотите как-нибудь приехать в гости к моим родителям? Как только мама придёт в себя, разумеется. — Что? — очнулись оба его парня. Хината не смог сдержать улыбки: — Папа знает, что у меня четыре альфы, и я подумал, что, возможно, как-нибудь я бы мог познакомить вас двоих с ними? — Ты действительно действуешь как танк, — поражённо заметил Ойкава. — Тем не менее, — кашлянул Тсукишима. — Твоя мама, похоже, всё ещё не знает. — Да, — кивнул Шоё. — Но папа обещал всё уладить. — Наоки-сану можно доверять, — уверенно кивнул Кей. — Ками, Шоё, об этом нужно предупреждать. — А я что делаю? — усмехнулся Шоё. — Сможешь приехать к нам, Тоору? — Прости, — грустно улыбнулся Ойкава. — Но я смог договориться только к Новому Году. Есть вероятность, что я упущу своё место, если покину Аргентину сейчас. — Не оплашай там, — усмехнулся Тсукишима. — Шоё и Иваизуми скучают по тебе. Хотя бы для них постарайся и войди в этот чёртов состав. — Ого, — выдохнул Ойкава, не ожидав от блондина таких тёплых слов. — Спасибо, Очкарик-кун. — Я же просил не называть меня так. — Но мы действительно скучаем, — взял на себя слово Хината. — Надеюсь, в скором времени мы увидимся. — И я тоже надеюсь, — улыбнулся Ойкава. — Ты бы это поскорее сделал, — вдруг заметил Тсукишима. Ойкава с Хинатой растерянно посмотрели на него. — Куроо уже провёл с Шоё течку, а следующим собираюсь быть я. И несмотря на расстояние между ними в несколько тысяч километров, плюс сокомандника Тоору, который заглянул в комнату ещё раз, чтобы напомнить о немытой посуде, крик Ойкавы разорвал тишину жилого района, отчего Тсукишима пожалел, что вообще рассказал об этом ему сам, хотя мог дождаться момента, когда Шоё расскажет об этом: — Что ты сказал?!

***

— Ширабу-сан! — подбежал к старшему Хината, на глазах у всей команды Шираторизавы приветственно обнимая своего друга, который с удовольствием ответил на этот жест, с нежностью похлопав по спине меньшего, когда тот всем телом прижался к нему. На фоне Хинаты неловко стоял Кагеяма, который не сразу решился подойти к ним, краем глаза заметив, как первогодки Шираторизавы пялятся на своего нового капитана, который редко показывал привязанность к кому-то. Единственное, что до этого они видели, это как основной сеттер методом убийственного взгляда одаривал всех буйных подопечных, особенно доставалось Гошики. Гошики — нынешний ас их команды — появился за ними сразу же, засунув руки в карманы и остановившись рядом с Хинатой так, будто он мимо проходил и не сразу заметил седьмого номера Карасуно, который не упустил возможности поприветствовать своего одногодку, протянув руку в приветственном жесте. — Ширабу-сан упоминал, что ты стал асом, — усмехнулся Шоё. — Поздравляю. Я тоже стану асом, вот смотри. — Посмотрим, — ехидно улыбнулся на это Гошики, сжав руку Хинаты сильнее, на что омега усмехнулся. — Вот те на! — воскликнул один из первогодок Шираторизавы. — Омега, который не омега! — Эй, подумай сперва, а потом говори! — тут же оказался рядом с Шоё Кацу. Ширабу и Гошики одновременно посмотрели на кохая Шоё. — Сэмпай, мне надо надрать ему.. — Сперва дай им нормально поговорить, — фыркнул Цуцуму, неожиданно подошедший к ним. Обычно он предпочитал держаться от шума подальше, а тут сам. — И ты не лучше. Родители не учили тебя, что пальцем показывать невежливо, болван? Тсукишима и Ямагучи, слышавшие их перепалку неподалёку, фыркнули от смеха, закрыв свои рты руками, чтобы не расхохотаться ещё сильнее. Определённо, Цуцуму им обоим нравился всё больше и больше. — Ну-ну, Цуцуму-кун, — улыбнулся Шоё. — Как насчёт с Кацу-куном начать разминаться? — Отличная идея, сэмпай! — воскликнул Кацу. — Эй, придурок, не смей говорить так с сэмпаем, а иначе, — Кацу прищурился, сначала указав двумя пальцами на свои глаза, а потом на глаза первогодки Шираторизавы, пока Цуцуму не поспешил утащить его в сторону остальных ребят, которые уже начали разминку. — Эй, погодь, я не закончил! Тебе кранты, понял?! — воскликнул в конце Акио, но Цуцуму успел утащить его на достаточное расстояние. — Иногда я устаю больше от него, чем от тренировок, — фыркнул Кагеяма, и Хината рядом хихикнул, наблюдая за тем, как Цуцуму даёт подзатыльник Кацу, на что тот возмущённо что-то кричал. — Да ладно тебе, — попытался сгладить углы Шоё. — Он просто пытается заботиться. Ты знал, что он единственный ребёнок в семье и мечтает о сестре или брате? — Да? — оглянулся на Хинату Кагеяма. — Его можно понять. Не будь Мивы, я бы тоже заскучал. — Без братьев или сестёр действительно скучно, — хихикнул Шоё, в один миг вспомнив о своём пустом доме. — Но скоро и у меня будет маленькая Хината. Кагеяма улыбнулся: — Как там твоя мама? — Папа не отвечает на звонки, — пожал плечами Хината. — Честно говоря, это меня жутко беспокоит. — Может, он на работе? — предположил Гошики, и из-за этого вопроса Ширабу бросил на него взгляд. — Тем не менее очень надеюсь, что и с твоей мамой, и с твоим папой всё в порядке, — улыбнулся сеттер противников, и Хината кивнул головой, ощущая приятное чувство от поддержки друга. — Постарайся сейчас сосредоточиться на другом, я уверен, что возможно твой папа отвлёкся на что-то другое, вот и позабыл тебе написать или позвонить. — Ширабу-сан, — шире улыбнулся Хината. — А Вы, похоже, свыклись с ролью капитана. Кенджиро на это улыбнулся уголками губ: — Пришлось, иначе с идиотами никак. Не хочешь с Вашиджо-саном поздороваться? — Хочу, — без колебаний ответил Шоё, но придав себе усталый вид, омега оглянулся на тренера Шираторизавы, который что-то говорил тому самому первогодке, который недавно поругался с Кацу. — Но он мне голову оторвёт, если я подойду к нему прямо сейчас. — Да, — согласно кивнул Гошики, пока Кагеяма и Ширабу наблюдали за тем, как первогодку хорошенько так отчитывает старик, раз он не отпускал его некоторое время. — Это в стиле тренера. — Ты бы лучше за первогодками проследил, — фыркнул Ширабу. Гошики в растерянности оглянулся на него. — Ты ведь их сэмпай, должен следить за тем, правильно они делают или нет. — Так точно! — загорелся в один миг Гошики, и не успели карасуновцы и слово вставить, как аса след простыл. — Идиот, — фыркнул Ширабу. — Не будем мешать, Ширабу-сан, — улыбнулся потом Хината, когда Кагеяма знаком показал, что им тоже пора разминаться. — В этот раз мы снова вас в порошок сотрём. Кенджиро фыркнул от смеха, с предвкушающей улыбкой посмотрев прямо в глаза рыжего: — Не дождётесь.

***

Матч с Шираторизавой был сложным и будто бы новым для Карасуно. Нишиноя предполагал, что это из-за почти нового состава противников или из-за того, что Карасуно, вернув себе титул чемпионов, стали более уверенными, но тем не менее этот полуфинал будоражил. Где-то краем уха он слышал выкрики Сестрицы и испуганные возгласы брата Тсукишимы, который очень сильно переживал за игру младшего, видел перед собой рыжие волосы любимого омеги, который стал намного сильнее с первой встречи. Шоё вырос, признаёт Нишиноя, принимая подачу Гошики и идеально передавая доводку Кагеяме, который передал третье касание Цуцуму — парень, конечно, способный среди первогодок, но характер так себе, хотя если Нишиноя сумел подружится с Кеем, то и с ним сможет — благодаря чему они смогли получить очередное очко. Либеро воскликнул, с силой хлопнув по спине кохая, на что Цуцуму закашлялся, бросив на него испепеляющий взгляд — точно копия Тсукишимы — но взгляд первогодки в миг изменился, когда рядом оказался Шоё, с радостным возгласом потрепав его за волосы. Как заметил Энношита ранее, Укон не любил, когда к нему прикасались без причины, он спорил со всеми, кто как-либо хотел сблизиться с ним. Возможно, это было из-за радости заполученного очка, может просто он забыл, что должен возмутиться, но он ни слова не сказал Хинате, когда тот всё продолжал трепать его волосы, не переставая хвалить. Игра была отменной, искренне считает Нишиноя, когда пришло время рукопожатия между проигравшими и победителями. Особенно тот момент, когда лицо тренера Шираторизавы вытянулось от изумления, что Шоё, неожиданно для всех, притворился, будто собирается сделать силовую, но сделал простую подачу, тем самым заработав эйс. — Хорошая была игра, — одновременно воскликнули они с либеро Шираторизавы, на что оба хихикнули, посчитав это забавным. Но когда Нишиноя обернулся к Шоё, чтобы по привычке проверить как дела у седьмого, он заметил, как капитан противников общается с рыжим. Это было обычным делом — Шоё всегда умел общаться с другими, он находил общий язык абсолютно с любым, будь это нелюдимый Кагеяма или язвительный Тсукишима — но после случая с Терушимой Нишиноя всегда старался быть рядом с Шоё, правда на этот раз Юу заметил одну вещь — за Шоё, так же, как и он, следил Цуцуму. Мастерски так, будто бы всю жизнь этим занимался. Укон, делая вид, что отвлекается на свой телефон, краем глаза поглядывал на рыжего, а рядом с ним, прямо глядя на Шоё, стоял Урахити. А потом Нишиноя приметил, как попрощавшись с Ширабу, Шоё разворачивается в сторону выхода, а Тсукишима появляется рядом моментально, сунув в руки седьмого сумку, после с уверенностью прижав меньшего к себе за талию и бросив недоброжелательный взгляд на Ширабу, будто бы говорил, что у третьегодки даже шанса нет. Нишиноя ещё не сдался, он всё ещё что-то чувствовал к Шоё, но раз он выбрал себе уже двух парней, зачем портить ему счастье? Чисто из интереса Юу перевёл взгляд на Цуцуму, заметив знакомый блеск в глазах нападающего, и как его ладони сжимаются в кулаки. И это серьёзно беспокоит Нишиною, хотя краем сознания либеро понимал, что Цуцуму умный парень и не способен делать ужасные вещи, вроде поступка Терушимы, а если всё пойдёт не так, как он надеется, Юу сам вмешается. — Хината-кун, — позвал его Такеда, стоило Шоё с Тсукишимой оказаться рядом с ним. В планах было сначала пойти в спортзал, чтобы обсудить тактики, а после по домам, чтобы хорошенько отдохнуть перед завтрашним финалом. Следующие противники — Датэко, и Хината честно предвкушал грандиозную битву с Железной Стеной. — Тебе твой отец несколько раз звонил. На экране телефона были уведомления о нескольких пропущенных звонках от Наоки-сана, и от беспокойства сердце Хинаты сжалось. Стоило ему перезвонить и дышать стало легче. Он не обращал внимания, как остальные сокомандники направляются в автобус, занимая свои места, пока Тсукишима стоял рядом с ним, не желая оставлять его одного, сообщив Ямагучи, Кагеяме и Ячи, что они прийдут позже. — Шо-чан, — дрожащим голосом начал Наоки-сан, но почему-то беспокойства вообще не было, будто бы Хината заранее знал, что он скажет. — Нацу родилась, и твоя мама в полном порядке. Сейчас они обе отдыхают. На глазах почему-то собрались слёзы, и Хината всхлипнул, опустив голову в попытке скрыть их. Тсукишима сжал его правое плечо, давая ему ощутимую поддержку, напоминая, что он всё ещё рядом. Ками, он был так счастлив сейчас, если бы он мог видеть сейчас Нацу, то был бы вдвойне счастливым. — Прости, что раньше не сообщил, — всё ещё дрожащим голосом продолжил Наоки. — Просто, просто я так рад, и я не мог успокоиться. Давай ты, — Наоки-сан всхлипнул. — Давай ты завтра после матча сразу приедешь к нам? Я тебя на станции встречу. Хината со слезами на глазах кивнул головой, не сдерживая своих всхлипов: — Х-Хорошо. Сразу же после финала я приеду. В ту поездку плачущего Хинату никто не трогал, ибо понимали, что стресс, который накапливался всё это время, пока его мама находилась в больнице, сошёл только сейчас, и счастливее Шоё в тот момент никого не было.

***

Они все устали. Хината со вздохом похлопал по спине поражённого внезапным проигрышем Цуцуму, пытаясь поддержать его, но тот даже не отреагировал на его прикосновение, всё ещё невидящим взглядом наблюдая за тем, как члены команды Датэко обнимаются, крича и плача от радости неожиданной победы над Карасуно. Было, конечно, обидно, что они, пройдя такой путь, проиграли Датэко, не сумев справиться с Железной Стеной, как когда-то с Камомедай, но не значит ли это, что им предстоит дальше работать над собой, чтобы в этом году снова выйти на национальные? Они дважды смогли победить казалось бы непобедимую Шираторизаву, смогли одержать победу над Инаризаки, и кто сказал, что не найдётся школы сильнее них? Возможно, из-за новости, что Нацу родилась Шоё не был так расстроен, или он, наконец, повзрослел и сумел принять тот факт, что чтобы дойти до своих целей, нужно уметь ещё и достойно проигрывать, хотя всё же слёз своих Шоё не смог сдержать. Было до безумия обидно не только из-за этого проигрыша, который так жестоко объявил им об их слабости, но из-за того, что вчерашним днём Хината обещал Наоки прийти к Нацу с победой. — В следующий раз справимся, — встал рядом с ним Ямагучи, так же плача, но стараясь улыбаться, отчего на душе Хинаты, казалось бы, стало легче. Шоё сам попытался улыбнуться, и вполне успешно, раз улыбка Тадаши засияла ещё ярче. — И не стоит винить себя, Цуцуму, проигрыш тоже важен для победы. — Ага, — встал по другую сторону от Хинаты Кагеяма, словив ошарашенный взгляд первогодки. Последняя атака от Укона не пробила стену Датэко, и понимая, каково это, все они трое — особенно Хината — пытались оказать поддержку кохаю. — Будем больше тренироваться, чтобы следующий раз мы плакали от радости. — Я буду стараться, — пообещал Цуцуму. Кагеяма чувствовал некую вину, хотя с его стороны было логичным, когда он, использовав Хинату как приманку, передал пас кохаю, тем самым передавая ему груз ответственности. Все старшие понимали, что после непробитого паса, груз на плечах Цуцуму увеличился вдвое. — Я буду стараться, — снова повторился парень, всё же не сдержав слёз, отчего он отвернулся в попытке скрыть их. Хината похлопал парня по спине ещё раз, потянув кохая в сторону сокомандников, чтобы снова встать в шеренгу для рукопожатия, пока Цуцуму поспешно пытался вытереть слёзы. Безусловно, что после этого проигрыша они все начнут тренироваться вдвое, а то и втрое больше. Похоже до уровня Хошиуми-сана им ещё далеко. — Хината Шоё, — кивнул головой Аонэ, когда они благодарили друг друга за игру. Энношита-сан внешне выглядел спокойно, но от него исходила какая-то депрессивная аура. — На весеннем турнире, — выдал из себя улыбку Шоё, поднимая взгляд на старшего и держа его руки обеими руками, выказывая уважение. — Мы снова пойдём на национальные, так что не расслабляйтесь, Аонэ-сан. Третьегодка тогда кивнул головой, выглядя более грозным, чем в начале игры, и Хината не смог сдержать свои эмоции, почувствовав неожиданный прилив силы от предстоящей будущей битвы между Карасуно и Датэко. Хината усмехнулся, скользнув взглядом по Коганегаве, который выглядел донельзя довольным, по Футакучи, который не упустил своего шанса встретиться с ним взглядом, а потом уж по самому Аонэ, развернувшись к своему тренеру и учителю, чтобы услышать их наставление после такого проигрыша. Они не могли успокоиться ещё долго, и единственным, кто не плакал в этом моменте, был Тсукишима, хотя в этом не было ничего плохого. Как альфа, он находился рядом с Шоё, чувствуя за него беспокойство, видя, что его омега растроен, но тем не менее Хината был уверен, что блондин тоже был в какой-то степени расстроен, просто не умел показывать свои эмоции, вот и казался для других сухим. Укай-сан и Такеда-сэнсей после притащили их в какое-то кафе, заказали для них всю еду и настаивали на том, чтобы они поели, и они ели, и даже Тсукки, который вечно недоедал, ели и ели, захлёбываясь в своих слезах и постоянно повторяя, что на этот раз они будут стараться сильнее, чтобы в следующий раз они больше так не плакали. — Мы уже вышли на национальные на прошлых весенних, — сказал Укай, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как его ученики едят всё, что было на столе. На лице обоих старших сияла довольная улыбка, удовлетворённые аппетитом волейболистов. — И выйдем снова. Не стоит волноваться из-за одного проигрыша. — Я устрою вам тренировочные матчи с другими командами, — пообещал Такеда. — Если смогу, то даже с Фукуродани и Некома. Вы обязательно станете сильнее, но сегодня дайте своим телам отдохнуть. Поддержка от Укая и Такеды всегда им помогала, по крайней сам Хината точно чувствовал себя уверенней после поддержки этих двух. Омега, следуя примеру старших, сам попытался успокоить Цуцуму, снять тяжкий груз с плеч первогодки, но быстро понял, что делает только хуже, поэтому не стал трогать его. Шоё оставалось только наблюдать за тем, как взяв свои вещи, Цуцуму попрощался со старшими и первым ушёл домой, как только автобус довёз их до школы, а его примеру потом последовали остальные, договорившись, что тренировку они начнут с завтрашнего утра. — Я предупредил учителей, что ты будешь отсутствовать некоторое время, — кивнул Такеда, подойдя к Хинате и второгодкам, которые единственные остались рядом с автобусом. — Удачной поездки, Хината-кун, и постарайся не пропускать школу много, сам знаешь, преподаватели не терпят такого. Хината поклонился перед Такедой так низко, как смог: — Спасибо, Такеда-сэнсей! — Не забудь про тренировки, дурень, — цыкнул следом Укай-сан, зажигая сигарету в зубах. Такеда недобро кинул на него взгляд, но ничего не сказал. — Постарайся приехать в скором времени. — Хай, Укай-сан! — Позвони мне, как доедешь, — сказал Тсукишима, как только Такеда и Укай покинули их компанию, как и заказанный автобус рядом с ними. — И Куроо с Иваизуми сообщи, что ты в Токио. — Поцелуй Нацу от меня, — улыбнулась Ячи следом. — Не упади в обморок только, — хмыкнул Ямагучи, попытавшись пошутить над эмоциальностью друга. — Тебя точно не стоит провожать? — поинтересовался Кагеяма, на что Шоё посмеялся: — Всё в порядке, правда. Я напишу, как доеду, а сейчас идите домой и отдохните. К тому времени, как вы проснётесь, я уже буду в Токио. Тсукки кивнул головой и первым прижал к себе Шоё, прощаясь перед отъездом своего парня в другую префектуру. Ямагучи и Ячи тоже не отказались от прощальных обнимашек, пока Кагеяма долго ломался, в конечном итоге всё же согласившись. Весь путь от школы до дома, а после до станции, прошёл как в тумане. Неприятный привкус недавнего проигрыша Датэко, казалось бы, уже был забыт перед долгожданной встречей с сестрёнкой. Хината чувствовал, как сердце в груди гулко бьётся, а в голове постоянно проносились всякие мысли про Нацу, в конечном итоге заставив мозг устать ещё больше, из-за чего Хината уснул в поезде, устроившись у окна. Каким-то образом Хината всё же смог не пропустить свою остановку, сразу же найти среди толпы своего отца, который так же быстро нашёл его и сразу же поднял руки, чтобы Шоё быстрее его заметил. Мозг не запомнил, о чём они говорили в машине, что спрашивали друг у друга и какая была реакция у Наоки-сана, когда Шоё сообщил о проигрыше в финале. Зато он запомнил запах лекарств, когда они вместе с Наоки вошли в больницу, музыку в лифте, когда они вместе с отцом поднимались на третий, и внешность медсестры, которая узнала мужа пациентки. А особенно запоминающейся стала сама мама, которая с улыбкой лежала на больничной койке в палате, вглядываясь в лицо своей дочери, которая была закутана в пелёнку. Свет из окна лился на них, делая картину ещё более прекрасной, и в палате никого больше не было, что говорило о том, что Наоки-сан постарался для комфорта жены. Хината-сан улыбнулась чуть шире, когда заметила Шоё, чуть-чуть повернув Нацу так, чтобы вошедший сын смог увидеть её лицо. И когда Хината, сделав пару шагов вперёд, оказался рядом с мамой, и когда он, наклонившись, смог полноценно увидеть лицо ребёнка, слезы в очередной раз собрались в уголках его глаз. Руки Шоё дрожали, когда он брал такую маленькую Нацу, так доверенно переданную матерью ему, но Хината был уверен, что ни в коем случае не даст Нацу упасть. Девочка не плакала и не показывала какого-либо недовольства по этому поводу, лишь зевнула так мило, что Шоё не смог сдержать своей улыбки. В тот день, пусть Шоё и испытал горькое поражение, но это не сравнилось со счастьем от появления Нацу на этот свет. Тогда, держа сестру на руках, Шоё дал себе обещание, что что бы ни случилось, он будет тем, на кого девочка всегда сможет положиться.