Борьба за солнышко

Хината-сан всегда знала, что пусть её путь и является тяжёлым, но в конце она будет счастлива. Она старалась никогда не обращать внимания на неудачи — даже если это твои ошибки, о которых ты предпочла бы забыть раз и навсегда, — достигать успеха за успехом, исполняя свои мечты. Да, она мечтала об огромном доме с бассейном, о личном горячем дворецком, который называл бы её «Госпожа», увидеть, как сын смеётся над какой-то шуткой вместе с Джуном, или обнимающихся Йори и Шоё, на лицах которых было бы полное расслабление, но она даже не думала о том, что у неё будет третий муж и иногда ей будет казаться, что Наоки был рядом с ними с самого начала, потому что в некоторые моменты характеры у них с Шоё были очень похожи. — Перестань плакать, Наоки-кун, — устало вздохнула Хината-сан, с трудом выходя из машины. Наоки, придерживая жену за локоть, помогал ей выходить из транспорта. Нацу была под опекой Шоё, и когда женщина обернулась для того, чтобы посмотреть, что делают дети, она осознала, что не только её муж такой чувствительный. — Шо-чан, и ты туда же. — Она же такая милая, — промямлил Шоё, постоянно смотря на лицо девочки. Нацу сладко посапывала в объятиях брата, явно чувствуя комфорт рядом с ним. — Я буду заботиться о ней до конца своей жизни. — А я буду заботиться о вас троих, — честно пообещал Наоки. — Ками, — вздохнула женщина, еле шагая к дому. Муж рядом ходил в качестве опоры, пока Шоё с Нацу следовал за ними, не торопясь входить в дом. Как только родилась Нацу, Хината-сан отлежалась в роддоме несколько дней из-за тяжёлых родов. Женщина выглядела измученной, когда Шоё только прибыл к ним и впервые увидел Нацу. Но он даже не догадывался, что состояние его матери хуже, чем можно было предполагать. Слава Ками, спустя некоторое время под наблюдением врачей здоровье Хинаты-сан пришло в норму, но для её полного восстановления потребуется ещё несколько недель. Хинате-сан было тяжело передвигаться одной, поэтому Наоки вызвался ей помочь, и пока Шоё будет рядом с ними, он будет присматривать за Нацу, которая в первые месяцы должна будет очень много спать. Хината-сан действительно сильная женщина, раз за всё это время ни разу не пожаловалась на испытываемую боль, хотя и Шоё, и Наоки понимали, что она подвергается тяжёлому стрессу. — Я когда тебя родила, не хотела тебя никому показывать, — начала рассказывать женщина, когда все они ждали заказанную еду — для Хинаты-сан, конечно же, здоровая и мягкая еда. Нацу продолжила спать после того, как проснулась только на несколько минут, чтобы подкрепиться. — Я ревновала тебя ко всем, исключением были лишь самые близкие мне люди. Ками, похоже это никогда не пройдёт, потому что я так ревновала Нацу к медсестре, когда та несла её ко мне. — Я где-то читал, что многие матери испытывают такое, — взял на себя слово Наоки. Они с Шоё переглянулись, и Наоки улыбнулся, видя как сын расплывается в широкой улыбке. — Честно сказать, мы с Шоё боялись, что у тебя будет послеродовая депрессия. Хината-сан фыркнула: — С чего это? Я живу в достатке и ни на что не жалуюсь, — она ненадолго замолчала. — Разве что на одну вещь: я снова хочу в туалет. — Я тебе помогу, — вскочил с места Наоки, сразу же помогая жене встать с кровати. Шоё наблюдал за ними, пока они не скрылись за дверью, и когда омега повернулся к сестрёнке, чтобы снова полюбоваться ею, он заметил, что её глаза были открыты. Нацу моргала, дёргая головой вверх и вниз, в попытках рассмотреть своего брата, и Хината нежно улыбнулся, максимально осторожно меняя положение девочки в руках. — Привет, милая, — улыбка становилась шире по мере того, как Нацу его разглядывала. — Привет. Узнаёшь своего нии-сана, а? Нацу ему, разумеется, не ответила, но Шоё почувствовал, как дрогнуло его сердце, когда на лице девочки появилась крохотная, но сразу же заметная улыбка. Её глаза были тёмными, ещё не приобретя цвет, но Хината был уверен, что со временем её глаза будут карими, как у мамы и папы. Она была такой красивой. Наверняка, в будущем она станет настоящей красоткой, которая будет покорять вершины. Определённо, Шоё будет гордиться ею и наставлять на правильный путь, если что-то пойдёт не так. Эти чувства, он, казалось бы, испытывал впервые. Нет, он любил маму, любил папу, любил Тетсуро, Кея, Тоору и Хаджиме, но почему-то казалось, что с чувством, испытываемым к Нацу, они не сравнятся. Возможно, это было из-за того, что он давно мечтал о брате или сестре, возможно, ему просто нравилось заботиться о ком-то, но Нацу казалась ему солнечным лучиком в жизни.

***

Вообще, Хината-сан немного винила себя за бездействие уже с того момента, как Шоё по звонку сказал ей, что встретился с семьёй Джуна, когда она была в командировке и ещё не встречалась с Наоки. Она, конечно, была благодарна за то, что они помогали ей до четырех лет Шоё, но они, кажется, помогали только из-за того, что закон обязывал их. Но обзывать ни в чём не виноватого ребёнка в том, что он не по своей воле родился омегой — это уже слишком. Внезапные мысли о семье Джуна были не случайными. Хината-сан забыла бы о них очень давно, уже оплатив свой денежный долг перед ними, если бы не одно сообщение от сестры Изаму. Похоже она не набралась смелости позвонить, раз строчила только сообщения, но это лучше, чем ничего. Краем глаза приметив, что Шоё играется с Нацу, что-то умилённо вздыхая и говоря по телефону на громкой связи с кем-то из своих парней — Хината-сан отчётливо услышала голос Куроо и ещё, кажется, Иваизуми, — и Наоки, который спал рядом с ней на кровати, измотавшись за весь день, женщина полностью погрузилась в диалог со своей золовкой, которая написала, что было бы лучше созвониться. Сестра Изаму была более... неконфликтной, чем другие родственники её первого мужа. Она с самого начала была в курсе, что семья у Джуна была не ахти, с самого детства, когда его родители были против их дружбы, желая, чтобы у Джуна была более «достойная» подружка. В конце концов её первый муж всегда был бунтарём. — Привет, — неловко начала сестра Джуна — её зовут Асаки, — и Хината-сан от знакомого голоса ощутила дрожь по спине. Она отчётливо помнила, как эта же сестра молча наблюдала за тем, как мать поливала грязью саму Хинату, на её же свадьбе, а после, спустя несколько лет так же безучастно смотрела на то, как такая же ситуация повторяется с Шоё. — Наверное, ты не хочешь даже говорить с нами… — Я вернула вам все деньги до копейки, — прервала её на слове Хината-сан. — Не знаю, что вы там себе ещё напридумывать успели, но я вам уже ничего не должна. — Нет, я, — Асаки сглотнула. — Я хотела поговорить насчёт Шоё. Мы, — она осеклась. — Я бы лично хотела извиниться перед ним после того, как я... как я остановила его в том году, — Хината-сан на несколько мгновений замолчала. Ещё никто из семейства Джуна не звонил ей по этой причине. — Ещё Мисаки хотел бы познакомиться с Шоё. Он… немного в восторге от того факта, что у него есть кузен. Хината-сан перевела взгляд в сторону, почти сразу же встретившись со взглядом Наоки, который, кажется, проснулся от её разговора. Он кивнул головой, явно слыша всё, что говорила Хината-сан от и до, что говорили на другой линии, и молча призывая свою жену согласиться на это. С одной стороны было бы прекрасно, если бы Хината-сан и семья Джуна смогли подружиться и между ними не было бы скандалов, но с другой... Образ матери её первого мужа, который ненавидящим взором прожигал её при каждом удобном случае, чётко появился перед глазами, и Хината-сан на мгновение закрыла глаза, всего на миг предаваясь худшим воспоминаниям, но всё же... — Хорошо, тогда давай встретимся на этой неделе. Шоё на следующей должен возвращаться обратно в Мияги. ...она не может долго бежать от таких проблем, даже если эти проблемы приносили ей боль. Асаки в ответ облегчённо вздохнула, и в её голосе был слышна улыбка: — Спасибо, я очень рада.

***

Вообще, врач ей советовал отдыхать дома, минимум один месяц, потому что после родов здоровье женщины бывает особо слабым, поэтому они должны быть более внимательными к своему здоровью. Хината-сан старалась успокоить себя тем, что она пробыла дома практически две недели, и Шо-чан с Наоки очень помогали ей с Нацу, даже если второй частенько приходил с работы уставшим. Она точно не знала, говорил ли ей врач что-то о важности её морального состояние — Шоё и Наоки действительно беспокоились за неё, думая, что она впадёт в депрессию после родов, всё-таки много всего приключилось с ней во время и после беременности Шоё — но то, что она согласилась на встречу с Асаки, казалось ей чем-то глупым, опасным, идиотским. Ещё более глупым казалось то, что она решила притащить на эту встречу двух её драгоценных детей, один из которых пережил не самую лучшую первую встречу с родственниками. Нацу сладко сопела на руках Шоё, коляска была у Хинаты-сан, потому что Нацу отказывалась покидать руки брата, когда они вошли в кафе, где должны были встретиться с семьёй Джуна. Асаки немедленно подняла руку, чтобы Хинаты могли сразу их заметить, и Хината-сан сразу заметила рядом с ней её ребёнка, примерно возраста Шоё. — Здравствуй, — вскочила с места Асаки, не зная как себя вести, когда Хината-сан подошла к ним. Она вроде бы хотела взять её за руки, но в последний миг остановилась, прикусив губу и сдерживая себя, понимая, что это будет лишним. Она подняла взгляд на Шоё, который был немного выше матери, выдала из себя улыбку, несмотря на холодный взгляд своего племянника: — Привет, Шоё. Это Н-Нацу? Можно взглянуть? — Шоё нахмурился, всем видом показывая, что ему это совсем не нравится, но всё же, бросив взгляд на маму, которая кивнула на это. Асаки радостно засияла, осторожно вторгаясь в личное пространство Шоё и вглядываясь в лицо Нацу, которая продолжала сладко сопеть, не чувствуя вмиг изменившуюся атмосферу. — Привет, Нацу. Какая она красивая. — Вся в маму, — довольно изрёк Шоё. — Она будет такой же красивой. — Или ещё краше, — добавила Хината-сан. — А ты Сакамото-кун? — поинтересовалась женщина, прямо взглянув на сына Асаки. Тот поспешно кивнул, приветственного поклонившись перед ней. Его взгляд то и дело возвращался к Хинате, как будто он не мог поверить, что Шоё действительно его родственник. — Ты так вырос с нашей последней встречи. — Мне жаль, что так вышло при нашей первой и последней встрече, — вдруг обратился к Хинате Сакамото. Его чёрные волосы были взлохмачены, глаза сияли золотым светом, и всё в нём кричало о том, что он из семьи Изаму. Невольно, но Шоё подумал, будь он похож на этого парня хоть немного, семья его первого отца приняла бы его? — Моя... Наша бабушка всё ещё скорбит по дяде Джуну, поэтому она повела себя так при встречи с тобой. Ты действительно очень похож на него. — Но это не даёт ей право оскорблять меня, — нахмурился Шоё, и от его тона оба его родственника вздрогнули, почувствовав от Шоё опасность. — Особенно перед моими друзьями. Никто из вас тогда не заступился за меня, все вы просто стояли и смотрели. Хотя я понимаю, что любой будет за свою семью, даже если он не прав, но я разве не сын вашего брата, Асаки-сан? — женщина сжала кулаки, прикусила губу, но в ответ ничего не сказала, вместо этого предпочитая молча принимать осуждение от племянника. Хината-сан не спешила вмешиваться во всё это — её сын уже взрослый ребёнок, должен справиться. — Помнится, я тогда говорил, что у меня желания нет с вами в дальнейшем общаться, так почему теперь вы ищете с нами встречу? — Мы бы, — Асаки подняла голову. — Мы бы хотели извиниться. — Как-то поздновато вы решились, — усмехнулся Шоё. — Знаете, с момента нашей встречи уже как год прошёл, — на это никто из них не ответил, на что Хината хмыкнул. — А с мамой ещё дольше. Не пойму, на что вы рассчитывали? Думали, раз и всё, мы вас простили. — Слушай, это была всего лишь одна ссора, — попытался сгладить углы Сакамото. — Если бы это была только одна ссора, я бы об этом случае даже не вспомнил, — фыркнул Шоё. — Тебе-то легко говорить, когда ты в любимчиках у бабули, а что делать нам? По её словам это мы ведь убили моего отца. На некоторое время воцарилась тишина, которую поспешила прервать Хината-сан: — Думаю, если Шоё так обижен на вас, вы уже догадываетесь, насколько обижена я. Асаки-сан вздохнула и на её глаза начали наворачиваться слёзы. Было неудивительно, что её голос задрожал моментально: — Мы можем хоть что-то сделать для вас? Простите, но я не хочу, чтобы семья моего брата отвернулась от нас. Я знаю, что мы сами виноваты в этом, но, пожалуйста, вы можете дать один шанс? Хината-сан молча смотрела прямо в глаза Асаки-сан, не обращая внимания на её слезы, Сакамото и Шоё тоже смотрели на неё, хотя последний время от времени покачивал на руках Нацу, не желая, чтобы та проснулась в такой ужасный момент. С рождением Нацу многое начало происходить — люди, которые когда-то обидели их, начинали сожалеть о своих поступках. Возможно, это был такой шанс, чтобы хотя бы Нацу ощутила полноценное детство? Наверное, в будущем Хината-сан посчитает это ошибкой. Она так же знала, что Шоё после этого будет недоволен её решением, но ей в тот миг казалось, что она делает что-то правильное. Почему-то она мимолётом почуствовала, как знакомая тяжесть рук Джуна оказалась на её плече. Её голос звучал ровно, когда она говорила, но чувствовала она себя отнюдь не так уж прекрасно: — Последний шанс, — сказала Хината-сан, видя, как глаза Асаки раскрываются шире. — С условием, что никто из вас не станет лезть в мою жизнь, и тем более в жизнь моих детей. У Асаки-сан слёзы пошли водопадом, пока её сын молча склонил голову в благодарность перед Хинатой-сан: — С-спасибо большое.

***

— Погоди, что?! — воскликнул Иваизуми, на что Хината с Куроо переглянулись, вполне себе понимая его реакцию. — То есть твои родственники просто, — Иваизуми тяжело вздохнул, закрыв глаза рукой, только сейчас услышав полную историю про первую встречу родственников Шоё. — Поверить не могу. Я бы на их месте просто бы исчез из вашей жизни. У них что, стыда нет? — Возможно, — кивает Куроо. — Но ты не думаешь, что это отличный шанс для Шоё с Нацу, чтобы наладить связь с родственниками? — Иваизуми замер, смотря на него, на что Тетсуро пожал плечами. — Мама и папа — это, конечно, хорошо, но дети также начинают тосковать и по другим родственникам, например, по бабуле с дедулей. — Для Нацу это будет хорошая возможность, — добавил Шоё. — Для меня уже поздно. Я не хочу с ними даже разговаривать, да и подпускать кого-либо к ней не хочу, но зная, что я чувствовал по этому поводу лично, не хочу, чтобы она повторила мой опыт. Иваизуми сжал кулаки: — Чёрт. Они находились в Токио, в парке, ближайшем к дому Шоё, найдя время для друг друга, но разговор между ними был слишком уж напряжённым, поэтому всё было не так радужно, как хотелось бы. Если приглядеться, можно было заметить, что венки на лбу Иваизуми надулись, пока сам Шоё выглядел измученным, а Куроо, если судить по мешками под глазами, усталым. Хината вдохнул, молча хватаясь за руки своих альф и сжимая их, чувствуя в ответ точно такую же поддержку. Ему хотелось бы просто жить в спокойствии со всеми его альфами, а не беспокоиться каждый раз о проблемах, которые возникают перед ним. Если он проигнорирует их, как в прошлый раз, они могут вернуться в будущем к Нацу, а этого Шоё хотел меньше всего. — Как дела на работе? — невзначай спросил в какой-то момент Шоё, слыша рядом уставший вздох Куроо, на что тот почти что обречённо выдал: — Достала, — после небольшой тишины уже Куроо спросил у Иваизуми: — А у тебя как, Геркулес? — Устроился, — кивает Хаджиме. — Пока нормально, — а после небольшого молчания уже он спросил у Шоё: — Как дела на тренировках? — Сора-сэнсей и Укай-сан пока меня хвалят, — говорит он. — У меня тоже пока всё хорошо, — и нагнетающая тишина снова взяла своё. Хината определённо ненавидел это, но тем не менее рядом с ним были его близкие люди, так что всё должно было быть в порядке. Как улеглись проблемы со слухами, так появились проблемы с родственниками, с постоянными встречами со своими парнями, потому что они живут в разных префектурах — а один вообще на другом континенте, и лишь один Тсукишима уж точно будет рядом с ним следующие два года. Хината напоминает себе, что у всех жизнь такая, с постоянными проблемами, поэтому он позволяет себе лишь устало вздохнуть. Возможно, у Иваизуми и Куроо, у Ойкавы и Тсукишимы всё намного сложнее. Иваизуми внезапно сжимает его руку сильнее и устраивается поудобнее, чтобы лечь на плечо Шоё головой — и это смотрится со стороны очень смешно, потому что Хината был гораздо меньше Иваизуми, но, как недавно признался себе Шоё, ему ведь нравились такие отличия. Куроо ничего не предпринимает, лишь хмыкает на это и уже обеими руками хватает Шоё за руку, перемещая на свои колени. — В будущем мы даже не будем вспоминать про это, — говорит вдруг Иваизуми. Хината внезапно понимает, что Хаджиме поменял позу, потому что не хотел, чтобы у Шоё была возможность увидеть его лицо в этот момент. Но, тем не менее, это поза почему-то казалось для Шоё самой уязвимой из всех возможных. — Решим эту проблему, а потом будем смеяться вместе с Нацу над этим, мол какими мы глупцами были, раз такую проблему сразу решить не могли. Хината улыбается на это, кладя голову на голову Иваизуми: — Да. Ты прав. — Главное, что мы вместе, — добавляет Куроо, и Хината смеётся, освобождая руку и заставляя Куроо лечь на другое его плечо, поглаживая его волосы, пока они сидели так. Неудобная поза, но от этого на душе будто становилось легче. — Нам бы сегодня поспать, — вдруг добавляет Шоё. Куроо, сразу услышав эту фразу, зевает. — Идём тогда ко мне? — спрашивает Тетсуро. Хината согласно гмыкает. — Ива-чан? — Я не против.

***

В семь вечера, в день, когда Датэко впервые добрался до национальных и благополучно пережили первый день, когда Хината сидел дома, пересматривая записанный на диск с помощью Коды — он сам не успевал из-за тренировок с Сора-сэнсеем — матч Датэко против какой-то команды в голубой форме, ему позвонил Хошиуми-сан. Пальцы Шоё вздрогнули, стоило ему приподнять телефон и посмотреть на имя собеседника. Он не решался отвечать старшему сопернику, потому что... он будто бы подвёл его. То есть, не будто, а действительно подвёл — пообещал ведь, что пройдёт на следующие отборочные, а в итоге проиграл, а теперь довольствуется матчами Датэко через экран телевизора, ведь не был достаточно силён. Хината мысленно досчитал до трёх, зажмурившись, что есть силы, и заставив себя провести пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок. Всё тело сковало напряжение, когда на том конце Хошиуми-сан вёл себя слишком тихо, что было очень нетипично для него. Они оба молчали некоторое время, прежде чем Хошиуми-сан на том конце не вздохнул, наверняка, проведя рукой по своим волосам, отчего Шоё вздрогнул. Если так подумать, омега даже был благодарен, что Хошиуми-сан не позвонил ему через видеозвонок. — Ха-а-ах, — выдохнул Коурай таким тоном, которым обычно люди пользуются, когда они чем-то разочарованы или ждали что-то слишком долго, но так и не получили. Хината ощутил себя виноватым ещё больше. — Я до последнего надеялся, что вы приедете. Хината посмеялся: — Мы облажались. Хошиуми действительно был расстроен проигрышем Карасуно. Было такое ощущение, будто он сам проиграл, но тем не менее, он понимал, что Карасуно или та же Комомедай не были такими уж непобедимыми, так что такие ситуации должны были произойти. Но всё же, ему было обидно, когда в очередной раз попав на национальные, он бегом устремился к команде из Мияги, не сразу поняв, что вместо Карасуно на национальные пришли Датэко. Хиругами говорил, что при виде Датэко его широкая улыбка медленно стиралась с его лица, пока он окончательно не принял тот факт, что Карасуно на отборочном турнире проиграли Датэко. Краем сознания Хошиуми помнил, что встретился взглядом с Атсуму Мией, у которого было точно такое же выражение лица, как у него, а потом наступило какое-то апатичное чувство. — Простите, — сказал Шоё, пока Хошиуми стоял на балконе их гостиничного номера, смотря на многочисленные звёзды на небе. — В этот раз мы проиграли. — Вы должны быть на весеннем турнире, — вдруг выпалил Хошиуми. Сердце в груди забилось сильнее, и Коурай, несмотря на еженедельные просмотры фильмов вместе с Шоё (иногда к ним присоединились близнецы Мия), несмотря на их почти каждодневное общение, желал большего. Он желал быть ещё ближе к Хинате Шоё, и ничего умного, кроме как соперничество к нему в голову не приходило. — Мы, — сглотнул Шоё. Его голос был тих, но Коурай внимания на это не обратил. — Мы обязательно будем там. — Ловлю тебя на слове, — улыбнулся Коурай и на сердце стало чуточку легче.

***

В школе на следующий день было несколько паршиво, хотя Хината изо всех сил старался улыбаться, показывая, что у него всё хорошо, и нет повода беспокоиться о нём. К счастью или нет, Тсукишима или другие из команды, которые хорошо знали его, не встречались ему сегодня с утра, поэтому Шоё было легче. А если и встречались, то Шоё максимально быстро уходил по каким-то неожиданно возникшим делам, что у них не было и шанса увидеть его лицо. Хината активно делал вид, что у него всё хорошо, что даже казалось, что он немного перестарался, потому что ловил на себе взгляды Коды, когда они случайно встречались в коридоре. Это продолжалось до последнего урока и весьма успешно, только вот стоило Хинате удалиться в пустую часть школы, чтобы хоть немного, но придти в себя, как его там нашёл... — Эй, — вдруг коснулся его плеча Кода. Хината оглянулся на него, чувствуя, как всё то напряжение, которое он копил всё это время, вдруг начинает вырываться наружу. Омега уже не был способен на нормальную улыбку, и казалось, будто он вот-вот не выдержит. Всё это — и проигрыш Датэко, и звонок Хошиуми-сана, который так ждал их встречи на корте, но так и не дождался, и неизвестное будущее в Бразилии — вдруг начало копошиться внутри, вызывая то ли тревогу, то ли тошноту. — Ты в порядке? — спросил он очень серьёзным тоном. Даже если невнимательный Кода заметил, что с ним не всё в порядке, не значит ли это, что из него плохой актёр? Но, тем не менее, Хината вдруг начал видеть всё размыто, и почувствовал, как по щекам начинают катиться слёзы, и ему вдруг стало ясно, что вот он, его предел, и пришла пора, когда ему нужно хоть кому-то выговориться, хоть кому-то довериться полностью. Вместо того, чтобы привычно ответить «Да, я в порядке, просто очередные трудности», он, чувствуя как трясутся плечи, заключает друга в объятия, не в силах ответить на, казалось бы, такой простой вопрос, и рыдает. Ответная хватка со стороны Нобуо чувствуется мгновенно. Он ничего не говорит, постоянно оправдывая это тем, что он в утешениях полный ноль, хотя Хината был готов с этим поспорить, потому что в этот миг, когда он, наконец, сорвался, именно дружеская опора со стороны Коды стала для него спасением. Увидь это Тсукишима или Куроо, или Иваизуми с Ойкавой, обязательно упрекнули бы его в том, что он так себя изводит, но Кода — его лучший друг, который тоже много тренировался и работал над собой, как никто другой понимал, что это важно для него, поэтому Шоё был уверен, что после этого он не упрекнёт его. — Твоё будущее будет сложным, — говорит Кода, когда они сидят прямо на полу, опираясь спиной об стену, не имея желания пересесть куда-то в другое место. Глаза Шоё был опухшими и красными, и сам он чувствовал себя намного более уставшим, чем после интенсивных тренировок, совмещённых с учёбой, но гораздо лучше, чем раньше. — Омегам приходится труднее, чем альфам, уверен, что в профессиональной лиге обязательно найдётся какой-то придурок, который будет ненавидеть омег. — Не впервой, — хмыкнул Шоё, опираясь на плечо друга своим. — С ними я смогу справиться. Меня гораздо больше пугает то, сколько людей будут знать о моём настоящем поле? Смешно говорить, но в детстве я клялся, что ни один альфа или бета, кроме моей матери и Юичи-сана, не узнают о том, что я омега. Кода посмеялся: — Зато ты поборол страх перед альфами. — Да, в этом есть плюсы, — хмыкнул Шоё. — Ты перед лицом страхов и трудностей не сдавай назад, — вдруг начал Кода. — Ты сейчас под давлением сразу нескольких проблем, и увы, с этим я тебе помочь не могу, но, — Кода ненадолго замолчал. — Хотя это глупо с моей стороны. Я знаю тебя, Шоё, ты не тот, кто сдаётся просто так. Только ты не держи всё в себе, хорошо? Это может плохо закончиться. Не можешь поделиться со своими парнями, поделись с друзьями, если с ними тоже не можешь, делись со мной, Изуми, Коджи, в конце концов, у тебя Кенма есть. Просто давай своему телу и разуму отдых, даже если тебе кажется, что ты отдыхал достаточно долго. Хината закрыл глаза: — Хорошо. Из тебя отличный друг, Кода. — Ещё бы, — горделиво хмыкнул Нобуо, и Хината почувствовал, как улыбка коснулась его губ.

***

Известие о том, что Датэко, победившие Карасуно в финале, проиграли Камомедай, дошло до Карасуно немедленно. Это заставило Хинату дрожать от возбуждения, потому что это же надо Камомедай быть настолько сильными, что уже во второй раз побеждают команду из Мияги, будто противник ничего не стоит, хотя Футо выглядел напуганным — он был немного эмоциональнее своих одногодок. — У нас достаточно времени, чтобы отработать либо наши атаки, либо защиту, — сказал Укай, услышав новость. — Либо и то, и другое. До уровня Камомедай нам далеко, что уж тут говорить про Итачияму, поэтому нам придётся тренироваться очень долго и упорно. — Позаботьтесь о нас, пожалуйста! — поклонился первым Энношита, а за ним последовали и остальные, точно так же выкрикнув. Укай-сан не шутил — Хината ощутил это по полной в тот же день, когда тренер поставил его на защиту, сказав, что пусть он в атаке почти наравне с Асахи-саном — «Только не надо делать такое лицо», — устало заметил Кейшин, когда лицо Шоё в буквальном смысле загорелось от такой похвалы, — но и про защиту не стоит забывать, тем более Шоё уже несколько раз показал свои способности на корте. — Ты ведь ещё занимаешься борьбой, — как-то во время тренировок сказал Укай-сан, когда Шоё, стараясь не замечать боль в мышцах, отдыхал после тренировки. Тсукишима — да будет счастлив этот парень — пошёл за водой, наказав ему сидеть на месте, чему Хината был рад, как никогда раньше. — Я, конечно, понимаю твоё стремление, но пару дней всё же отдыхать стоит. Тело у людей хрупкое, тем более у спортсменов, учитывая их ежедневные нагрузки. Учись на ошибках старших, — Укай похлопал Хинату по голове, заставив в какой-то степени задуматься. Безусловно, Хината преодолел многое за всё это время, но давал ли он себя отдых хотя бы на пару дней, помимо тех дней, когда он болел? И, будто сглазив, резко почуствовал в боку тянущую боль, которая прошла так же резко, как и пришла. Ладно, возможно, это был знак — Хинате не помешает отдохнуть хоть денёк. — ...так что я решил устроить нам выходной, — добавил Шоё, устраиваясь рядом с Тсукки, накрывая свои колени пледом. Кей вздохнул, перекидывая руку через плечо своего омеги. — Всё равно не пойму, причём тут я, — заметил Кей, и Шоё засмеялся. — Что ж, скажи мне, кого в этом году выбрали старостой и у кого проблемы со сном? — Заткнись, — лишь выдавил из себя Тсукишима, на что Хината посмеялся. Шоё в тот момент, когда смотрел какой-то сериал вместе с Тсукишимой, греясь в объятиях своего альфы, поглаживая его руки и слыша, как бьётся сердце, пообещал себе, что хоть иногда, но ему надо устраивать такие вечера. Хотя бы для комфорта или для таких моментов, когда атмосфера между ними обоими накалялась до такой степени, что они уже уделяли внимание не телевизору, а друг другу.

***

В какой-то степени можно было понять почему учителя так не любили его. Нет, они, конечно, относились к Шоё снисходительней, чем надо было, но иногда наступали такие моменты, когда надо было взяться за ум и перестать думать только о волейболе и о своих парнях. Хината держал в руках тест по английскому, пока его учительница сидела прямо напротив него, скрестив руки на груди. Она была немного зла, понимал Шоё, но он сам был немного зол на себя, потому что стараясь убить двух зайцев одним выстрелом, он наоборот вырыл себе яму. — Из-за того, что я пропустил почти две недели в школе, я во многом отстал, — объяснялся перед Тадаши Хината, держа в руках те самые тесты по английскому. По остальным предметам он более или менее смог сдать, еле-еле набрав проходной балл, но по английскому всё было хуже. — Блин, а ведь Кей в ближайшие дни занят будет! — схватился за голову Шоё. — У кого я помощи попрошу?! — Уж для кого, но для тебя Тсукки точно найдёт время, — заметил Ямагучи. — Тем более ему нравится ночевать у тебя, так что не думай та… — Он ведь ещё староста! — продолжал Шоё паниковать. Ямагучи моментально закрыл рот — сразу ведь понял, что Шоё его не слышит. — Я для него просто обуза, — поник рыжий, на что Тадаши посмеялся. — Не думай так, — он взглянул на друга. — Вы оба тянете друг друга вперёд: если Тсукки помогает тебе с учёбой, то ты с общением с людьми, — улыбка Ямагучи стала какой-то натянутой, стоило ему вспомнить убийственный взгляд Кея, когда кто-то незнакомый общался с Шоё с «очень-уж-подозрительной-улыбкой-какого-чёрта-он-вообще-с-ним-разговаривает». — Ну, почти. — Я чувствую себя очень глупым, — заметил Хината. — Если я продолжу в таком темпе, в итоге меня не возьмут на обучение в Бразилии, а потом я не стану профессионалом и я буду вечно торчать дома с детьми от Тетсу, Кея, Тоору и Хаджиме, — заныл Шоё. Ямагучи опустил веки: — Думаю, Ячи-сан заразила тебя своей эмоциональностью. И я не думаю, что твой вариант настолько плох, если ты не поедешь в Бразилию. — Я должен туда поехать, — упрямо сжал руки в кулаки Шоё, и его глаза загорелись от переизбытка эмоций. — Чтобы потом ни один альфа или бета не усомнился в том, что я могу им противостоять. — Ого, — выдохнул Тадаши. — Я, конечно, догадывался, что ты мог такое чувствовать, но совсем не ожидал, что ты прямо так скажешь об этом. Хината внезапно смолк, и щёки его покраснели. Тадаши заинтересованно склонил голову набок, наблюдая за тем, как носком правой ноги Шоё начинает ковыряться в земле, а его щеки принимают ещё более красный оттенок. Ямагучи не торопил Шоё, и это возымело свои плоды, когда Хината всё так же смущённо обернулся к нему и, не глядя в глаза, выдал: — У меня сестрёнка родилась. Ямагучи поспешил добавить: — Да, я в курсе. — Дело в том, что я, — Хината посмотрел на него. — Что я хочу быть честным и с уверенностью говорить Нацу, что я горд тем, что я родился омегой. Я хотел бы быть таким старшим братом, который даже своих слабостей не показывает, и Нацу в будущем всегда могла позвать меня на помощь. Но, — Хината хихикнул, подняв листок с оценкой. — Похоже, я движусь к этой цели со скоростью улитки. — Шоё, — внезапно позвал его Ямагучи. Хината внезапно ощутил тяжёлую руку беты на своём плече, когда Тадаши поднял на него взгляд, явно тронутый его речью. Честно сказать, Хината не этого добивался, когда делился проблемами. — Тсукки обязательно найдет для тебя время, а если не найдёт — найду я. Хината, несмотря на внезапную смену обстановки, моментально забыл обо всём сказанном им самим, ощутив, как прилив благодарности наполнил его тело: — Спасибо, Тадаши!

***

Честно говоря, Кода вначале даже не осознавал, что он обрёл лучшего друга на всю жизнь. По крайней мере, ему хотелось в это верить, потому что именно с Шоё с ним приключалось много всего и именно с Шоё ему было так комфортно, что он мог показать своё настоящее «Я», даже если это «Я» было настолько ужасным, что хотелось только спрятать глубоко внутри. Не сказать, что Кода считал Шоё кем-то святым и прекрасным — «Ками упаси от такого» — но он действительно считал Шоё крутым, а после принятия факта — не без помощи Изуми и Коджи, — что рыжеволосый парень-бета, который не походил на бету, а скорее на альфу своим характером, всё-таки оказался омегой, его уважение к Хинате увеличилось многократно. Он любил Шоё как брата и, честно сказать, часто рассказывал о нём своей семье, зачастую своей старшей сестре, которая внимательно слушала его, хотя делала вид, что ей не важна его жизнь. Она всегда так делала, и Кода, зная её от и до, всегда знал, что она его слушает и поэтому он не всегда оставался без внимания. Она была хорошей сестрой, она знала, что он би, но не имела ничего против этого. Насчёт родителей, конечно, был вопрос, но если рядом есть хотя бы такая опора, то в этом мире его ничего не страшило. Разве что когда она была злобной, как чёрт, что вокруг неё виднелась чёрная аура, готовая поглотить тебя в любую секунду. И о том факте, что Нобуо встречается с Кайоши, она тоже знала. — Знаешь, — однажды сказала его старшая сестра, когда они сидели в гостиной и пили чай, разговаривая на разные темы, пока на фоне бубнил телевизор. Родителей не было дома, потому что они только вышли с работы, а им надо было как-то успеть доделать уроки, убраться дома и ложиться спать, чтобы рано встать. — Ты чаще говоришь именно о Шоё, нежели о Кайоши. Ты не похож на человека, который влюблён. Мне кажется, ты начал встречаться чисто ради интереса. Кода возмущённо засопел, оставив чашку на столе: — То есть по-твоему я использую Кайоши в своих интересах? — Не сказала бы, — пожала плечами девушка. — Просто ты внезапно заявил, что ты би, хотя не до конца понимаешь, что это значит, — Кода открыл было рот, чтобы возразить, как тут же брюнетка подняла руку, из-за чего младший повиновался, закрыв рот. — Скажи мне, как именно тебя привлекают мужчины? Кода замялся, но поспешил с ответом: — Они очень красивы и мне нравиться их тела, особенно такие жилистые. И от них исходит приятных запах, я имею в виду их одеколоны. А ещё они бывают такими мужественными. — Ты точно актив в отношениях? — прикрыла глаза его сестра, отчего Кода мигом заорал, покраснев от и до: — Отвали! — Тогда такой вопрос, — сестра откинулась на спинку дивана. — Тебя заводит мысль о том, что Кайоши может тебе отсосать? — Кода ощутил как его лицо краснеет сильнее. — Или что именно ты отсосешь ему? — Слушай, я тебе жертва что ли? — Не убегай от вопроса, — заманила в ловушку девушка. — Ты хочешь отсосать Кайоши или нет? Кода обречённо опустил голову: — Немного. — Немного? — переспросила она. — Да или нет? Отвечай чётко, ты же мужчина, — девушка хлопнула его по спине, да так сильно, что Кода изогнулся от боли, точно поняв, что там остался опечаток ладони. — Да, — обречённо ответил Кода, стараясь держать лицо кирпичом, а иначе его сестра войдёт во вкус. — Да, я хочу отсосать Кайоши. — И? — И хочу, чтобы он отсосал мне, — поражённо продолжил Кода. На миг наступила тишина, всего на миг, прежде чем его сестра начала смеяться, из-за чего Нобуо начал краснеть сильнее. Он любил свою сестру, она часто поддерживала его, но не бывает людей со сплошными плюсами. У старшей Коды была своя тёмная сторона. Нобуо она казалась ещё круче, чем Шоё, хотя были такие моменты, когда хотелось, чтобы они вовсе не были родственниками, а просто знакомыми. А потом до Коды медленно дошло... — То есть ты устроила этот допрос, чтобы просто посмеяться надо мной!? — воскликнул он, пока его сестра схватилась за свой живот, не в силах сдерживаться дальше. — Вот же придурошная! Я тебе со всей душой, а ты! — Прости-прости, — схватилась за подушку, как за щит, девушка, пока её брат пытался достать её. — Я больше не буду. Ты просто такой милашка, когда говоришь о ми… — Заткнись! — Ты должен обязательно сделать Кайоши прия… — Я сказал, заткнись! Возможно, Шоё был чуть лучше, потому что его сестра была реально чокнутой. Но Кода всё равно любил её.

***

Кагеяма был слегка недоволен тем фактом, что всем клубам пришлось на некоторое время отменить тренировки, потому что приближался день открытых дверей в Карасуно. Честно сказать, Кагеяма совсем не любил такие мероприятия, но раз вся школа была за это, он ничего не мог поделать. Иногда он думал, что возможно школа правильно сделала, что на время отменила занятия в клубе, потому что замечая во время подготовок Тсукишиму с его заместителем, Кагеяма честно жалел этого парня. Тсукишима выглядел измученным, усталым и очень-очень злобным, и, кажется, редкие встречи с Шоё, когда тот под любыми предлогами заходил к каждому из них в класс, чтобы просто увидеться с ними, спасали его от полной озлобленности на этот мир. Кагеяма не знал, что готовили другие классы, но он был в одном классе с Кодой — Ками, этот парень своей энергичностью не отставал от Шоё — и Ямагучи — Кагеяме нравился Тадаши, так что против него он ничего имел, — поэтому на этот раз он был спокоен и в какой-то степени уверен, что эти двое... точнее, Ямагучи не согласится на какую-то бредовую идею класса. Но если что, Кагеяма и сам мог вмешаться, просто неудобно было из-за того, что половина класса шугалась от него при любом его движении. На собрании класса было выдвинуто множество вариантов, начиная от простого кафе в стиле аниме, заканчивая концертом всего класса. Кафе сразу же отменили, потому что директор предупредил о том, что старшие классы, большинство третьегодок, взялись за эту идею, так что им как-то невыгодно. Никто не хотел так банально выступать перед всей школой и гостями, которые придут на важный день. Наверняка поэтому все задумались над предложением Коды, когда тот заговорил о «Чудесах Сверхъестественного». — Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась заместительница старосты, озвучивая всеобщий вопрос, на что Кода улыбнулся, явно ожидая именно этот вопрос. Нобуо взмахнул руками, сделав движение так, будто то, что он говорил, было чем-то разумеющимся: — Мы можем построить из шариков инопланетян или йети, да что угодно, что является чем-то сверхъестественным, — Кода почесал затылок. — По-моему крутая идея. — Никогда не думал, что скажу это, — начал Ямагучи. — Но я соглашусь с Кодой... — Слышь! — воскликнул Кода, но Тадаши даже внимания на него не обратил. — Если идей не будет хватать, мы можем сделать что-то, что придёт в голову, даже если мы сами этого не знаем, и назвать как угодно, — продолжил Тадаши, и парень рядом с ним одобрительно что-то воскликнул, после чего за этим последовал довольный гул от всех одноклассников. Кагеяма ничего не смыслил в этих вещах, но раз это групповое занятие, то деваться ему некуда. Хотя бы радует, что ему не придётся переодеваться и играть роль дерева, как в средней школе. В тот же день они распределили, сколько денег они соберут, кто пойдет в магазин за шариками, кто сделает картонные фигурки, которых можно повесить на стену как украшение. Во всем этом хаосе Тобио чувствовал себя не в своей тарелке, благо рядом был Ямагучи, который оказывал ему моральную поддержку, просто стоя рядом с ним и время от времени делясь своими мыслями, пока Кода прилип к девушке из их класса — кажется, Тобио слышал один вопрос со стороны Нобуо — «Не думаешь, что я красавчик?» — и этого хватило, чтобы понять, что Кода снова бездельничает. Возможно, следующие дни прошли весело, когда они всем классом делали свой «проект». С помощью шариков они сделали из лампы НЛО; попытались сделать йети, но это было похоже на какое-то другое чудовище, поэтому они назвали его «Кодой» в честь Нобуо, из-за чего последний демонстративно возмущался, хотя было видно, он доволен тем, что в его честь назвали «исскуство»; прикрепили на стены знаки вопроса, разные рисунки семи чудес света и неопознанные объекты, найденные в интернете, и даже умудрились украсить потолок гелиевыми шариками, собрав в знак вопроса. Кагеяма в этой подготовке сыграл большую роль, так же, как и Ямагучи с Кодой, хотя насчёт последнего были сомнения, потому что тот не отлипал от «Коды». За всей этой подготовкой он не так часто видел остальных в команде, поэтому, признаться честно, он скучал даже по дебильному Тсукишиме, по милой Ячи и, в особенности, по Шоё, которых не видел в последние дня три. Когда до фестиваля остался всего день, к ним в класс заглянули Танака с Ноей. Оба до ужаса довольные и удовлетворенные, явно закончив свои дела и уже готовые к завтрашнему дню. Ямагучи, как самый ответственный, не дал им заглянуть в класс в последний момент, поэтому они остались стоять в коридоре. — Не знаю, что хуже, — честно признался Танака, передав кохаям банку содовой. — То, что вы устраиваете какой-то спектакль, или то, что нас с Ноей-саном поставили поварами. — Вас поставили поварами? — удивился Тадаши. — Вы готовить умеете? — Честно говоря, нет, — скрестил руки на груди Юу, прямо ответив на вопрос Тадаши. — Но они сказали, что возможно я буду промоутером на улице. Мне сказали, что я больше подхожу для этой роли, — загордился либеро, на что Тадаши посмеялся, уже услышав достаточно сплетен о том, что Нишиноя Юу до такой степени пытался помочь своим одноклассникам, что чуть не взорвал класс своей энергичностью. — А где Шоё? — Он в другом классе, — ответил Кагеяма. — Он уже несколько дней что-то делает там, мы не пересекались. — Блин, — заныл Юу. — А я так хотел увидеть его перед спектаклем. — Что насчёт Тсукки? — поинтересовался Танака. — То же самое, — растянул губы в улыбке Тадаши. — Они с Шоё стоят друг друга. — Главное, чтоб завтра в обмороке не лежали, — закатил глаза Рюноске. Кагеяма согласно кивнул — у Шоё (на время забудем, что и у Кагеямы тоже) была привычка выматывать себя. Рядом с Тсукишимой хотя бы была Ячи, которая могла проследить за его здоровьем. — Итак, — послышался звонкий голос старосты в классе, и Тадаши с Кагеямой даже не нужно было заходить в класс, чтобы услышать её дальнейшую фразу: — Завтра собираемся в восемь. У нас будет два часа перед началом фестиваля. — Ха-а-ай, — протянул весь класс, и Тадаши с Кагеямой переглянулись. Завтра будет весело.

***

— Это уже ни в какие ворота, — оттянул край кимоно Хината, понимая, что это женская одежда. Они планировали поменять пол этого персонажа, но так её история складывалась странно. Шоё не хотел быть главным героем (героиней?), но раз уж все в классе были за то, чтобы он был именно им (ею), то деваться было некуда. Аканэ — довольно жилистый парень — стоял полуголый, обмотав живот и грудь бинтами, скрестив руки на груди. Его одноклассник засмеялся на это, обведя взглядом Шоё: — Тебе идёт. — Не издевайся, — фыркнул Шоё. — Нет, я говорю правду, — улыбнулся альфа. — Ты выглядешь привлекательно. В том, что ты надеваешь женское кимоно, нет ничего постыдного. — Надень ты тоже и скажи это мне в лицо ещё раз, — фыркнул Шоё снова, на что Аканэ улыбнулся. — Зато наш класс выступает где-то по середине, а потом до окончания фестиваля мы свободны. — Главное, чтобы я мог потом переодеться, — устало вздохнул Шоё, пока на фоне слышалась громкая музыка с выступления первогодок, которые взяли тему современной культуры. Кажется, первогодки из волейбольного клуба устраивали тему магии или мира Гарри Поттера. — Ладно, — вздохнул Шоё, сжимая веер в руках. — Всего одно выступление. Я с этим справлюсь.

***

— Я ненавижу всё это, — сказал Тсукишима, на что Ячи посмеялась. Ямагучи рядом тоже довольно улыбнулся, пока Кагеяма оглядывался, подмечая, что почти вся школа собралась перед выступлением класса Хинаты. Ребята уже закончили со своими выступлениями и ждали только одного Шоё. В последний раз они виделись утром, когда оба заходили в классы, и Кагеяма чётко помнил улыбку Шоё и его слова «Уж прости, но сегодня мы враги», так что в какой-то степени он был воодушевлён, уже теряя терпение до окончания фестиваля, чтобы выяснить кто из них оказался лучше. Фестиваль был перед летними каникулами, поэтому большинство школьников из других школ приходили к ним со спокойной душой. Каждый из волейболистов знал, что у Шоё была боязнь перед толпой, когда он был первогодкой, и пусть они уже второгодки, всё же было боязно. — О, а вот и они! — воскликнул знакомый голос Танаки, и Кагеяма был первым, кто обернулся к ним, пока третьегодки пробивались к ним. Ячи вежливо поздоровалась с Энношитой, когда они всё же двинулись немного вперёд, чтобы быть прямо рядом со сценой для лучшего обзора спектакля. Тсукишима недовольно цыкнул, сказав, что на прежнем месте было немного свободнее, а тут очень душно. — Ну уж прости, — ударил того по ноге Нишиноя. — Не у всех такой рост, как у тебя. — Нишиноя-сэмпай! — тут же добавился голос Кацу. — Кацу! И Баку! — Мы тоже здесь, — с улыбкой поднял руку Футо, пока за ним следовали Урахити с Цуцуму. Последний кивнул в знак приветствия Тсукишиме, на что тот ответил тем же. — Похоже класс Тсукишимы-сана выступает последним? — Ага, — с улыбкой кивнул Нишиноя, уже не обращая внимания на то, как первогодки называют Хинату. — Он должен вот-вот начаться, — заметил Нарита, и Танака рядом в ожидании улыбнулся. И словно услышав его слова, заиграла музыка, объявив о начале спектакля. Гул вокруг сцены моментально стих. Возможно, большинству пришедшим было немного интересно, что могли устроить первогодки и второгодки Карасуно. Тсукишима заинтересованно моргнул, вслушиваясь в голос на фоне, сразу же понимая, что за тему взяли эти ребята: — До появления людей в мире, существовало много поколений богов, — таинственный голос в темноте, честно сказать, добавлял какую-то мистичность. — Последним из этих поколений были брат и сестра — Идзанаги и Идзанами, которые, вступив в брачный союз, возвели острова Японского архипелага, появилось много новых богов и богинь. После смерти Идзанами, супруг пытался вернуть её из загробного мира, но потерпел неудачу и лишь осквернил себя. Для очищения от скверны он решил осуществить обряд омовения, и по мере того, как он снимал одежду, из частей его костюма и тела рождались различные божества. После этого он начал омовение, и из капель воды, которыми он омывал свой левый глаз, — включился прожектор, освещая центр сцены, где стояла фигура. — Родилась Богиня Солнца — Аматэрасу. — Это, — сглотнул Ямагучи, первым узнавая в фигуре знакомого. — Это Шоё? Тсукишима не сразу, но начал узнавать своего парня. Хината был одет в женское белое кимоно с золотистыми узорами и с украшением, олицетворяющим солнце, на голове. Нишиноя рядом поражённо выдохнул, когда Хината поднял взгляд, и Тсукишима не сразу заметил, что глаза его омеги были подведены подводкой, чтобы более выразить взгляд. Кей чувствовал, как щёки его начинают краснеть, и невольно он выдохнул, признаваясь самому себе, что Шоё, чёрт возьми, был великолепным: — Боже. Никто в зале не смеялся, возможно, кто-то перепутал Шоё с настоящей девушкой, а кто-то просто тупо не узнал его, но волейбольный клуб с самого начала был близок к Шоё, поэтому каждый из них мог спокойно узнать в главной героине спектакля своего товарища. — Эй, это звучит очень дебильно, — вдруг заговорил рядом Ямагучи. — Но в мифах говорилось, что у Богини Солнца была непередаваемая красота, и мне кажется, что они правильно сделали, выбрав Шоё. Тсукишима кивнул головой, не в силах что-либо сказать, когда рядом с Хинатой начали зажигаться другие прожектора, освещая других персонажей, но взгляд его был только на одном Шоё, губы которого были накрашены красной помадой. Тсукишима в последний момент заметил, что Шоё улыбался. — Кажется, я снова влюбился. Цуцуму сглотнул, во все глаза смотря на образ, чувствуя как в груди колотится сердце. Рядом Кацу выругался, но никто не обращал на него внимания, разве что Кагеяма-сэмпай согласно повторил за кохаем. — Они займут первое место, — в тишине сказал Кагеяма, и музыка заиграла вовсю, пока диктор на фоне снова не приступил к чтению. Никто из волейбольного клуба не сказал ни слова против этого.

***

[19.07 18:00] Тсукки: *присылает фото* [19.07 18:12] Куроо: ??? [19.07 18:12] Ойкава: О МОЙ БОГ [19.07 18:12] Куроо: С каких пор ты отправляешь фото непонятно кого, Тсукки? [19.07 18:13] Ива: Куроо [19.07 18:13] Ива: Приглядись внимательнее [19.07 18:13] Тсукки: Он сегодня на фестивале был Богиней Солнца [19.07 18:13] Куроо: О МОЙ БО- [19.07 18:14] Ойкава: ЧЕРТ ПОБЕРИ Хорошо, Шоё планировал для начала смыть всю косметику с лица — девчонки постарались на славу, раз даже некоторые знакомые парни признались, что он выглядит довольно я-бы-не-сказал-что-ты-привлекаешь-меня-чувак-но-ты-выглядешь-офигенно — снять с себя это чёртово женское кимоно, но никто не предупредил его о том, что после спектакля ему, как главному герою (героине) предстоит сфоткаться со всеми желающими, разумеется не за бесплатно. Хината чувствовал себя скованно, но не так сильно, чтобы улыбка у него выходила ужасной, когда внимание большинства зрителей было на нём. Как минимум половина подошедших была ему знакома, и Шоё старался для них улыбаться, максимально походя на Богиню Солнца, а к остальным отнесясь как-то наплевательски, хоть он понимал, что это как-то неправильно. В кимоно, с одной стороны, было удобно, но с другой стороны в двадцать первом веке оно привлекало слишком много внимания. Не сказать, что для Шоё было чуждо всеобщее внимание, но в таком ключе он выступал впервые, поэтому вся эта атмосфера для него было чужда. — А Богиня Солнца не желает поделиться номером телефона со смертными? — спросил какой-то парень, явно не из их школы, судя по одежде. Он подмигнул, когда Шоё встретился с ним взглядом. Ну, без этого было никак, всё-таки Хината начинал привыкать и к такому вниманию, как бы странно это ни звучало. — Чувак, — начал Хината, смотря прямо в глаза собеседника. — Я парень. За несколько мгновений, пока до недо-романтика доходило, что якобы девушка, к которой он хотел подкатить, является парнем, Шоё мог лицезреть сразу несколько эмоции. В конце концов парень оказался гетеросексуалом, раз покраснев до кончиков ушей, он моментально развернулся и поспешил исчезнуть с глаз долой, пока Хината провожал его взглядом. Было бы хорошо, если бы Шоё своей одной фразой отпугнул многих желающих сфотографироваться, но казалось, что их число всё росло и росло, а щёки Шоё начинали болеть так сильно, что сложилось впечатление, будто лицо вот-вот треснет. Где-то Аканэ кричал об очереди, стараясь сохранить порядок вокруг начинающих актёров, где-то заместительница старосты и её подружки поправляли макияж участникам, а где-то некоторые парни, которые не желали выступать, как Шоё, были живым щитом, чтобы помочь Аканэ и чтобы зрители из-за внезапного восторга не раздавили актёров. — Хината-кун! — воскликнула Ячи, когда она, наконец, добралась до своего друга. Шоё сравнил её появление с глотком воздуха, поэтому не было ничего удивительного в том, что он бросился к ней навстречу, прижав к себе девушку и почти полностью прикрыв её рукавами кимоно. — Ты выглядишь так красиво! — воскликнула Ячи, и в том, что она действительно восхищалась его внешностью, не было сомнений. Сама девушка была в обычной школьной форме, так что Шоё был даже немного расстроен, но Ячи была здесь в качестве его поддержки, хоть сам Шоё не был на её выступлении, потому что её класс должен был выступать последним. Хината растянул губы в улыбке, понимая, что сейчас он выглядит как лис, с его-то ярким макияжем, но всё же перед Ячи невозможно было не улыбаться. — Спасибо, Ячи-сан! Девчонки из моего класса постарались, — Хината несколько помрачнел. — Это так тяжело. Моё лицо постоянно чешется, но если я хоть пальцем притронусь к своему лицу, меня убьют, — Шоё почувствовал, как дрожь прошлась по его телу, на что Ячи хихикнула, краем глаза заметив, как за Шоё следят двое девушек с кистями для макияжа. — Еле пробьёшься через эту толпу, — расхохотался Танака, немного потрёпанный, но в целом нормальный, подходя к кохаям. — Танака-сэмпай! — Выглядишь круто, Хината! — широко улыбнулся Рюноске, показав ему большой палец. — И сыграл ты тоже круто! Не удивлюсь, если после выпускного ты актёром станешь. — Я скорее по части волейбола, — неловко почесал затылок Шоё. Точнее почти поднес руку к затылку, как тут же девичий визг пронёсся прямо над головами волейболистов: — Хината-кун, руки! — А, прости-прости! — Шоё сложил руки вместе, знаком показав девочкам, что всё в порядке. — Больше не буду. Девчонки одобрительно кивнули и вернулись к своим занятиям, на что Шоё, вздохнув, снова развернулся к товарищам, сразу же вздрогнув, когда увидел позади Танаки и Ячи возвышающиеся фигуры Тсукишимы, Кагеямы и Ямагучи. Эти трое были поочерёдно самыми высокими в их клубе, поэтому казалось, что они были титанами какими-то, а не людьми. — О, ребята! Как вам наше выступление? — сразу же перешёл к вопросу Шоё. Ямагучи был единственным, кто попытался хотя бы улыбнуться, закрыв глаза в улыбке и почёсывая затылок: — Мне очень понравилось. Я не думал, что ты будешь играть в Богиню Солнца. — Это всё девочки, — в который раз повторил Шоё, пока на его лице появлялся румянец, будто бы он был взбудоражен всей этой похвалой. — Они сказали, что я, — Хината сделал кавычки, — будто «сделан из света» и лучше меня на эту роль никто не подойдёт. Ну, я согласился, хотя вначале планировалось, что Богиня Солнца будет Богом Солнца. — Ты, — внезапно заговорил Кагеяма. Его глаза были широко открыты, пока на щеках играл румянец. — Ты очень, — Тобио сглотнул. — Ты очень красивый, — зажмурился сеттер. Хината сразу смущённо хихикнул, в очередной раз растянув губы в улыбке, почему-то прикрыв рот кулаком. Кагеяма медленно открыл глаза, уставившись на омегу. — Спасибо, Кагеяма-кун. Тсукишима бросил на сеттера взгляд, снова вернув взор на Хинату и видя, как румянец на щеках Шоё растёт. Возможно, ему тоже стоит как-то похвалить внешний вид Шоё. Стоило блокирующему открыть рот, чтобы привлечь внимание своего парня, как тут же его прервал Кацу, с криком вырвавшись из собравшийся толпы и бросившись прямо к Шоё: — Сэмпай, Вы выглядите бесподобно! — Эй, — воскликнул раскрасневшийся Футо, появившись следом за ним. — Не ори ты так, — а после поднял взгляд на Хинату и улыбнулся. — Тсукишима-сан, Вы сыграли очень круто. — Спасибо, ребята, — показал зубы в улыбке Шоё. — Пропустите! — неожиданно, или вполне ожидаемо, раздался голос Нишинои в толпе. — Пропустите, я хочу увидеть своего кохая! Шоё! — воскликнул либеро, стоило ему немного высунуться из толпы. Он обрадовался слишком рано, когда толпа будто бы специально выплюнула его на землю, из-за чего Юу упал. К счастью, он не пострадал, раз быстро вскочил на ноги и бросился к омеге. — Шоё, ты выглядишь отпадно! — Спасибо, Ноя-сан! Э, Ноя-сан, — Шоё тут же начал искать в рукавах салфетки, видя, как Нишиноя, улыбаясь слишком широко, смотрел прямо на него, не сводя взгляда. — У Вас кровь из носа. Ками ради, у кого-нибудь есть салфетка? — А! Ноя-сан, кровь из носа! — воскликнул Танака. — Не волнуйтесь, — махнул рукой Нишиноя, когда из сумки Футо нашлись сухие салфетки. — Такое бывает, когда я смотрю на красивых людей. — Ух ты, — протянул Кацу, наблюдая за тем, как Шоё краснеет сильнее, а Ноя-сан улыбается шире. — Он такой крутой. — Не задерживаем очередь, ребята! — прервал их общий говор Аканэ, подойдя к ним. Он был в школьной форме без пиджака и с бейджиком на шее. — Быстро фоткаемся, а после окончания фестиваля можете забрать Шоё хоть на весь день. Тсукишима и Нишиноя очнулись первыми: — Я первым с ним сфоткаюсь, — они оба переглянулись друг с другом. — Я имею на это полное право. Нет, я первый, — говорили они в унисон. — Раз не можете определиться, — вдруг прервал их спор Кацу, бегом подойдя к Шоё, на что тот посмеялся, потрепав его за волосы: — То я первым сфоткаюсь с сэмпаем! Кажется, сэмпай просто хотел домой, а не фотографироваться в женском кимоно с друзьями и товарищами из клуба.

***

Через неделю после фестиваля, где класс Хинаты получил второе место после кафе-горничных класса Танаки-сэмпая и Нишиноя-сана, все клубы снова возобновили свои занятия, и в волейбольный клуб заявился Такеда-сэнсей. Немного вспотевший, немного возбуждённый и с растрёпанной причёской, он неосознанно напомнил второгодкам своё первое появление в их первой год. Если Такеда-сэнсей заявился к ним в таком виде, значит случилось что-то действительно грандиозное. И в своих догадках никто из второгодок не ошибся, когда вся волейбольная команда услышала от драгоценного куратора новость, которая принесла в их мозг частичку адреналина, чего не хватало за эту неделю. — То есть Вы хотите сказать, — начал Энношита, широко раскрытыми глазами смотря прямо в лицо Такеды. Даже тренер Укай был удивлён услышанным. — Что Вы попросили Инаризаки устроить с нами тренировочный лагерь? Такеда неловко почесал затылок, довольно улыбаясь: — Да, я, возможно, немного погорячился, когда позвонил их тренеру. Но, тем не менее, они согласились, не это ли хорошая новость? Укай устало прикрыл глаза: — Сэнсей, только не говорите, что Вы опять унижались, чтобы протолкнуть нас… — Нет-нет! — замахал руками Такеда-сэнсей. — На этот раз я успел только рот раскрыть об этом, как они сами обрадовались и согласились. На этот раз мы поедем в другую префектуру. Энношита начал говорить, а после его подхватили остальные, поняв, что собирается сделать капитан, одновременно поклонившись перед куратором: — Спасибо, Такеда-сэнсей! Почти привыкнувший к этому бета неловко посмеялся, широко улыбнувшись на благодарность своих учеников. Кейшин улыбнулся при виде довольного вида старшего. Ему вспомнилось, с каким упорством год назад Такеда упрашивал его стать тренером для волейболистов Карасуно. — Но тем не менее, — вдруг начал Такеда-сэнсей. — Тренировочные матчи я могу вам устраивать, но вы тоже не забывайте об учёбе. Постарайтесь до конца следующей недели упорядочить свои оценки, а дальше всё должно быть гладко, — Такеда-сэнсей ненадолго замолчал, прежде чем акцентировать внимание на определённых учениках: — Вы меня поняли, ребята? — Так точно! Хината в мгновение ока обернулся к Тсукишиме, на что тот, поймав его взгляд, лишь закатил глаза и кивнул головой, одним движением дав понять, что в беде он его не бросит. Эти две недели возможно будут трудными для всех второгодок, но то, что они получат после всех своих стараний и трудов, стоит того.

***

Атсуму был в восторге с того самого дня, как узнал, что тренер каким-то образом смог устроить для Инаризаки и Карасуно тренировочную неделю. Не на один день, два или три, а на неделю! Карасуно, где был Шо-чан, который так безумно предавался игре, так красиво улыбался при заполученном очке и так восхитительно играл на корте, мм, что аж в дрожь бросает. — Ками ради, твоё лицо треснет когда-нибудь, — прокомментировал Суна, пока Атсуму в полном восторге витал в своих фантазиях, приобняв себя за плечи, пока Осаму позади него наблюдал за братом с нечитаемым лицом — одна его поза говорила о том, что он не желает как-то признавать родственную связь с этим придурком. Такое поведение можно было легко скрыть, если бы рядом были старшие, но проблема заключалась в том, что многоуважаемый Кита-сан оставил свой пост капитана на Атсуму, который за всю жизнь ни разу не проявил себя как ответственный взрослый, что тут уж говорить о капитанстве? Возможно, Кита-сан увидел в нём что-то достойное, чего не может увидеть Осаму? Осаму ещё раз взглянул на брата, вокруг которого летали разные блестяшки и цветочки, а сам он время от времени странно смеялся, явно не желая выходить из своих фантазий, тем самым пугая первогодок и второгодок своим поведением. Лицо Осаму помрачнело — может, Кита-сан всё же ошибся?

***

— Тебе надо быть умным, как я, Кагеяма, — горделиво указал на себя Хината, усаживаясь в кресло у окна, пока Кагеяма садился рядом с ним. Тсукишима и Ямагучи усаживались перед ними. Ячи-сан устроилась впереди, рядом с куратором и тренером. — Даже учительница меня похвалила, когда я сдал тест по английскому. — Ты еле набрал проходной, — заметил Тсукишима, жестоко опустив Шоё на землю. — Ты от Короля недалеко ушёл, только на один балл больше получил, и всё. — Но зато больше, — даже не смутился Шоё. — Кагеяма, ты должен мне три мясные булочки. — Да знаю я! — воскликнул Тобио. — Заткнись, по возвращению обратно в Мияги куплю. — Я запомнил это, — пропел Шоё. — Идиоты, — закатил глаза Тсукишима. — Один из них твой парень, — хихикнул Ямагучи рядом. — Заткнись, Ямагучи. — Прости, Тсукки. — Эм, простите, — вмешались в их разговор Футо и Баку, сидящие за Хинатой и Кагеямой. Все четверо обернулись к ним так синхронно, что Футо даже запаниковал от такого внимания, но умудрился сразу же взять себя в руки. — «Король» — это прозвище Кагеямы-сана, так ведь? — Король Площадки, — поправил Кагеяма. Со временем, после нескольких разговоров на эту тему, с помощью поддержки со стороны Шоё и некоторых из его товарищей, Кагеяма уже перестал обращать на это внимание, смирившись с тем, что раз он стал королём, королём останется. Да и Шоё вбил в его голову, что на свете существуют разные игроки, соответствующие его стандартам, даже не догадываясь, что первым в его списке оказался сам же Шоё. — Мои товарищи из средней школы дали его, а со временем прижилось. Многие зовут меня именно этим прозвищем, и только Хината считает его крутым, — усмехнулся в конце Кагеяма, на что Шоё фыркнул: — Ну уж круче, чем «Мини человек-паук», «Креветка» или «Коротышка». — Круче будет у Тсукки! — воодушевился Ямагучи. — Его зовут «Двухметровая стена Карасуно»! — Ты-то почему так гордишься, Ямагучи? — Так, — смущённо продолжил Баку, переведя взгляд вниз. — Если Кагеяма-сан король, то его королева — Тсукишима-сан, так? На миг воцарилась тишина, пока вокруг них шумели остальные, занятые уже своими разговорами. Хината и Ямагучи одновременно выдали «Э?», а Кагеяма склонил голову к правому плечу. Тсукишима с усталым вздохом отвернулся от них, прижав пальцы к виску, стараясь унять свою головную боль — нашли же время такой вопрос задать. И радовало хоть то, что говорят не о нём, а о Хинате. — Это когда, — Шоё даже не смутился от того, что его назвали фамилией его парня, уже давно привыкнув к такому и не стараясь исправить своих кохаев. — Я успел стать королевой Кагеямы? — Ну, — смущённо почесал затылок Футо. — Мой старший брат тоже увлекается волейболом и время от времени посещает национальные школьные турниры в Токио. Там он услышал слухи о Короле Площадки и об его королеве — Десятый Демон. — Ого, — вдохнул Ямагучи. — Шоё, оказывается, у тебя тоже есть крутое прозвище. — Ага, — кивнул Шоё, поражаясь слухам всё больше и больше. — Ну, хотя бы другой слух утих. Э-Это ведь хорошо, да? Тсукишима мрачно кивнул: — Да. Кагеяма со слабой улыбкой повторил: — Да. Через некоторое время, когда они двинулись в путь и каждый начал заниматься своими делами, на телефон Шоё пришло короткое сообщение от Кея — «Больше никакой одежды Кагеямы.», а через некоторое время «Только мои». Хината посчитал это милым.

***

— Саму, я хорошо выгляжу? — шёпотом спросил у брата Атсуму. Оказавшийся рядом Юи — первогодка-связующий, который поступил в эту школу только ради игры с Мия-саном, — удивлённо бросил взгляд на сэмпая. Обычно он не беспокоился о мнении других насчёт своего внешнего вида, отчего Юи становилось всё более интересно, кто же такой этот Хината Шоё, раз даже самого Атсуму-сана заставил так волноваться. — Отвали, Тсуму, — рявкнул в ответ Осаму. — Ну пожалуйста, скажи! По сути им не обязательно было встречать Карасуно прямо у входа школы, но Атсуму-сан настоял на этом, каким-то образом умудрившись даже уговорить тренера с куратором. Действия их капитана не были логичными по мнению Юи — нет, он уважал Атсуму-сана и научился у него многому, но иногда действия его многоуважаемого сэмпая были чуточку странными. И, всё же, ничего не случится, если они подождут полчасика у ворот школы, а потом вместе с Карасуно обратно пойдут в спортзал. Даже если Мия-сан сильно одержим Хинатой Шоё, Юи был уверен, что этот парень просто играл так же хорошо, а в остальном нет ничего особенного. Всё же он привык разочаровываться, когда кто-то не соответствовал его ожиданиям, лишь один Атсуму-сан придерживался своей идеальности в его глазах, а остальные просто пали. Суна-сан рядом копался в своём телефоне — как Атсуму-сан смог его-то вытащить в такую жару? — безучастно, краем глаза наблюдая за хаосом, устроенным братьями, возникшим буквально из ниоткуда; Гин-сан, засунув руки в карманы, наблюдал за облаками на небе, а остальные предпочли развлечь себя дракой между братьями. И не прошло и пяти минут, когда издали показался автобус. Атсуму и Осаму среагировали первыми, всё ещё цепляясь за лица друг друга и хором воскликнув: — Приехали! Их автобус не отличался от автобуса Инаризаки, сразу же заметил Юи, наблюдая за тем, как дверца подъехавшего транспорта открывается перед ними, сначала показывая лицо улыбнувшегося им куратора, а после уже несколько грозное лицо тренера Карасуно. Пока старшие здоровались друг с другом, отойдя от автобуса на некоторое расстояние, из транспорта вышли все третьегодки, один из которых, судя по всему, гопник, напугал некоторых первогодок и второгодок Инаризаки своим внешним видом; высокий блондин с очками и его веснушчатый друг с довольно дружелюбной улыбкой, а после первогодки — просто кто-то из Карасуно сильнее всех их опекал (Нишиноя). Потом вышел всем известный Кагеяма Тобио, которого в прошлом году пригласили в лагерь юниоров. — Хината! — прикрикнул Кагеяма Тобио, одной ногой уже выходя из автобуса. — Шевелись уже! — Погоди, — прохрипел внутри автобуса голос Хинаты. Через некоторое мгновение Хината-сан радостно воскликнул, оказавшись у выхода из автобуса. Глаза Юи широко раскрылись при виде известного бывшего десятого номера — он, чёрт возьми, был очень симпатичным! — а после он почувствовал, как его щёки потеплели, в груди сердце начало бешено биться, будто бы он влюбился с первого взгляда. Хотя Юи хорошо знал себя, и знал, что он никогда так не влюблялся и не влюбится. Хината Шоё излучал свет, и Юи сглотнул, видя будто в замедленной съёмке, как Хината-сан аккуратно спускается по ступенькам, пока в какой-то миг дверь автобуса перед Шоё не закрылась, ввергая в растерянность не только рыжего. Хината-сан оглянулся на водителя, а водитель, запаниковав, начал извиняться перед Шоё, снова открывая дверь. — Нет-нет, всё в порядке, — сразу же услышал конец фразы седьмого номера Юи, как вдруг, отвлечённый на разговор с водителем, Хината Шоё споткнулся и полетел прямо на землю. Удар был глухим, хотя Хината-сан успел выставить руки вперёд, избегая более серьёзных ранений. Никто его не поймал, потому что никто банально не успел, и Шоё, ноги которого касались ступенек, а туловище оказалось на земле, застонал, четырехнувшись через зубы, а после этого... — Хватит ржать, придурки! — заорал Шоё, вставая с места с помощью одного из своих кохаев, пока Кагеяма и Тсукишима, зажав свои рты руками (это не помогло заглушить хохот), громко смеялись. Более вежливый одногодка Хинаты-сана смеялся, отвернувшись от рыжего, пока единственная девушка среди них обеспокоенно спрашивала о состоянии Шоё. Атсуму сглотнул при виде Хинаты, и его плечи неосознанно расслабились. Осаму рядом с ним был в похожем состоянии, и казалось, что близнецы Мия находились совсем не здесь. Прошло несколько месяцев с их последней встречи, и казалось, что за это время Хината Шоё изменился до неузнаваемости.

***

— Эм, сэмпай, — Кацу осторожно схватился за подол мастерки Хинаты, привлекая внимание старшего. Шоё после разминки собирал мячи со всеми остальными и помогал убраться в зале перед уборкой, растерянно посмотрел на кохая, который в руках держал всего один мяч. — Этот парень, — кивнул головой в сторону капитана Инаризаки, стараясь указать на него как можно более незаметно. — Давно наблюдает за Вами. Мне поговорить с ним, чтобы он отстал от Вас? Хината оглянулся в указанную сторону, сразу же увидев, как Атсуму-сан собирает другие мячи- и признаков слежки, к счастью или к сожалению, Шоё не заметил, отчего он странно оглянулся на Кацу. Истолковав взгляд сэмпая правильно, Акио нахмурился, сразу же выдавая: — Мне не показалось, сэмпай. Он за Вами довольно долго наблюдает. — Брось, Кацу, — улыбнулся на это Шоё, и если бы его руки не были заняты мячами, он точно потрепал бы его по волосам. — Наверное, он задумался просто, вот и вышло так. Кацу ненадолго просверлил взглядом сэмпая, прежде чем медленно кивнул, после чего, как только Хината вернулся к своим делам, свирепо бросил взгляд прямо на одного из близнецов, поймав момент, когда тот снова поднимет взгляд на них. Атсуму не вздрогнул, но Кацу произвёл на него хоть какой-то эффект, из-за чего третьегодка понимал, что так продолжаться уже не может. — Эм, Шоё-кун, — он всё же через некоторое время подошёл к объекту воздыхания, как только увидел, как вышеназванный отправил своего кохая куда-то, а сам направился в сторону менеджера, желая взять у неё бутылку воды. — Привет, как дела? — Мия-сан! — улыбнулся при виде знакомого лица Шоё. Атсуму подумал, что при виде этой солнечной улыбки любой бы мог ослепнуть. Серьёзно, такую улыбку нужно законом запретить, иначе это может закончиться не одним украденным сердцем. — Я видел Вас с Вашим братом, хотел поздороваться, но не знал как. В последний раз, когда мы разговаривали, вы довольно долго спорили. — Не я виноват, что он такой кретин, — скрестил руки на груди Атсуму, на что Шоё посмеялся: — Но Вы же первым сказали, что Тирион придурок, — начал было бы Шоё, как блондин, резко покраснев, заявил: — Откуда же мне было знать, что он был положительным героем?! — Его с самого начала показали как положительного героя, — пожал плечами Шоё. — Просто так получилось, что его жизнь потрепала и он находил утешение в женщинах и алкоголе. — Не самой лучшей идеей было смотреть вместе с Тсуму «Игру Престолов», — появился рядом с ними Осаму, на что Хината хихикнул, видя какое обиженное лицо состроил блондин своему брату. — Давно не виделись, Шоё-кун, как поживаешь? — Как видите, неплохо, — усмехнулся Шоё, вздрогнув, когда рука Атсуму коснулась его плеч, обвивая их и прижимая к груди альфы. Шоё почуствовал себя намного меньше, чем он был в объятиях этого альфы на самом деле — так бывало рядом с Тсукишимой — но, чёрт побери, Атсуму-сан не был его парнем, поэтому омега немного напрягся, на что Мия-сан даже внимания не обратил. — Я первый подошёл к Шоё-куну, — заявил Атсуму-сан, вместе с названным отойдя от Осаму на некоторое расстояние. Лицо Осаму приняло выражение отвращения, прежде чем он схватился за руку омеги и попытался притянуть к себе, но блондин не дал этого сделать в полной мере. — Это не значит, что Шоё-кун должен уделять тебе всё внимание. — Я первый подошёл, а значит он должен. — Э, — Хината не понял, как оказался между двух огней, с глупым выражением лица переводя взгляд с одного близнеца на другого. Он продолжал бы путать их, если бы однажды Коурай-сан не сказал ему, что у них разный цвет волос. — Погодите, я… — Ой, прекрати вести себя как ребёнок, — закатил глаза Атсуму, противореча своим же словам. Когда Осаму собирался потянуть к себе ничего не понимающего Шоё, появился ещё один персонаж, своим не массивным, но жилистым телом встав между Атсуму и Шоё, уже сам приобняв за плечи Хинату, полностью прикрыв собой омегу. Атсуму моментально возмутился: — Эй, что ты делаешь?! — Явно спасаю его от тебя, — фыркнул Суна, вырывая руку остолбеневшего Шоё от хватки Осаму. Второй близнец закрыл рот моментально, нахмурился и хотел было снова схватить за руку рыжего, как Суна отступил вместе с Шоё, не давая им ни шанса прикоснуться к седьмому. — Погодите, — пытался образумить Шоё. — Почему вы… — Эй! — воскликнул вдруг Кагеяма, целеустремлённо подходя к ним с издалека заметной чёрной аурой вокруг себя. Он был зол, заметил Хината, и очень сильно. — Что вы с ним творите?! — Кагеяма! — радостно воскликнул Шоё, хоть и не хотел, чтобы в его голосе было столько отчаяния. Волейболисты Инаризаки, конечно, были хорошими, но иногда их заносило, что пугало седьмого Карасуно. — Отпустите его! — Ой-ой, Тобио-чан, не сердись, мы же просто поговорить хотели, — вдруг поменял тон Атсуму-сан, игриво махая руками перед младшим сеттером, на что тот, бросив на него почти что убийственный взгляд, вырвал из хватки Суны своего товарища и моментально утащил его в сторону своей команды. — Даже не поздороваешься, что ли? Хината был единственным, кто бросил на него взгляд через плечо, хотя сам он выглядел несколько взволнованным, поспевая за Кагеямой, который тащил его в сторону менеджера. Высокий парень в очках и дуэт третьегодок, Танака с Нишиноей, появились прямо у проёма двери, таща на руках полотенца, за которыми их попросил сходить Такеда-сэнсей, видя, что Ячи-сан не успевает из-за нервов. — И что это было? — задал вопрос в наступившей тишине Суна. Атсуму, покраснев от и до, прикрикнул: — Не твое дело! Осаму же, бросив взгляд на Суну, прищурил глаза, чувствуя от него какую-то угрозу, как от соперника, хотя самая большая угроза исходила от двух парней Шоё-куна, о которых он самолично рассказывал. Неужели у Шоё-куна ненароком целый гарем собрался, раз Осаму приходилось так тяжело?

***

— Эм, Суна-сэмпай, — осторожно начал первогодка, вмешиваясь именно в тот момент, когда Суна уже какое-то время тыкал в лицо Атсуму пальцем — Ринтаро отмахивался от всех, говоря, что просто проверяет состояние товарища, а на самом деле ему просто весело наблюдать за эмоциями их влюбленного капитана. — А что с капитаном? — Вспомнил, что у него мозгов нет, — с серьёзным лицом ответил Суна, на что первогодка сначала непонимающе глядел на него, а потом открыл было рот, но снова закрыл. — Разве детское время не кончилось? Тебе не пора спать? — Я всего на два года младше Вас, Суна-сэмпай, — взгляда Ринтаро хватило, чтобы первогодка вздрогнул, тут же кивнув головой и поклонившись перед ним. — Я Вас понял, сейчас же пойду спать. — Вот и отлично. Причина такого поведения у Мии была простой: дело в том, что тренеры договорились между собой, чтобы сэкономить деньги, снять один отель для двух команд. После тренировки в школе Инаризаки, они отвезли их на место, чтобы к завтрашнему дню они спокойно могли посещать уже другой арендованный спортзал. Услышав новость, что Атсуму и Хината будут жить практически под одной крышей, первый чуть в обморок не упал, хотя... сложно было сказать что-то про его состояние, потому что блондин впал в какой-то астрал, не зная как выразить своё счастье. Сначала его состояние проверял Осаму, как-никак он же его брат, а потом его заменил Гин, и так по очереди рядом с Атсуму оказался Суна. Не сказать, что его кто-то спрашивал, хочет он этого или нет, но безмолвное решение они приняли. А если Атсуму всё же их достанет, не жалко будет оставить его тут одного. Тыкать в него пальцем утомило быстро, поэтому Суна, устало вздохнув, уткнулся подбородком в свою ладонь, без интереса оглядываясь вокруг себя и примечая, что в гостиной остались лишь некоторые третьегодки и тренера с куратором, которые говорили о чём-то важном. Исключением были лишь они. Спать не хотелось, но хотелось что-то сделать. В один момент глаза третьегодки Инаризаки поймали Тсукишиму Кея и Хинату Шоё, которые только пришли. Немного вспотевшие, с явно тяжёлым дыханием, порозовевшие, они одним своим видом уже говорили, что были на вечерней пробежке. А Суне казалось, что очкарик не такой уж активный спортсмен. В один момент, когда Хината первым поднимался по лестнице, Тсукишима его окликнул, и Шоё, повернувшись к нему, сразу же нахмурился. Восьмой номер начал что-то говорить, указывая в сторону туалета. Суна честно не хотел наблюдать за ними и сразу же хотел отвести взгляд, но что-то не дало ему это сделать, поэтому он — как бы это странно ни звучало — уже пристальнее начал наблюдать за тем, как, потянувшись к восьмому, Шоё начал целовать его, не боясь, что обернись кто на них, может увидеть их интимный момент. Когда они отстранились, Хината одарил своего точно уж парня мягкой улыбкой, после чего первым начал подниматься на свой этаж, пока Тсукишима провожал его взглядом. Лишь только тогда, когда Шоё исчез из поля его зрение, Кей направился в туалет, а Суна, всё ещё ведомый какой-то непонятной силой, встал с места, оставив Атсуму одного страдать на диване, и быстрыми шагами последовал за Кеем, постоянно вспоминая нежный взгляд и такую же улыбку Шоё. В тот момент, когда Тсукишима вышел из туалета, Суна сделал вид, что моет руки, подняв взгляд на Кея через зеркало и кивнув ему головой в знак приветствия, на что получил точно такой же ответ. Они стояли рядом друг с другом некоторое время, молча мыли руки — Суна понятия не имеет, что подумал Тсукишима, когда он, не переставая, мыл руки уже несколько минут — пока в какой-то момент Ринтаро не набрался всей наглости и смелости всего мира, решаясь на отчаянный шаг. — И давно, — Суна чувствует себя очень глупо. — Вы с Шоё встречаетесь? Суна определённо глуп, раз назвал Хинату по имени перед его же парнем. Взгляд Тсукишимы был острым, когда он бросил на него взгляд, закрыв кран. Суна не боялся его, просто, чёрт, глупо засматриваться на занятого, пусть даже красивого, парня. Надо было делать первые шаги при первой же встрече, только был бы Суна немного активнее, чтобы понять, что бывший десятый Карасуно привлекал его уже не как игрок. — Достаточно, — отвечает Тсукишима, и Суна по привычке хмыкает. Они с Кеем были немного похожи, а если Шоё встречался с таким парнем, как он, то у Суны был какой-никакой, но шанс, наверное? Он надеялся, что это так. — Не советую Вам лезть к нам, Суна-сан, — бросает напоследок Тсукишима, прежде чем покинуть туалет, и этого хватает, чтобы Суна усмехнулся вслед этому парню. Ему становится всё интереснее и интереснее.

***

— Хината? Шоё оглянулся, поймав взглядом Кагеяму, который сонно тёр глаза. Весь его вид говорил о том, что Тобио проснулся только для того, чтобы сходить в уборную, либо попить воды. Омега улыбнулся, когда взгляд альфы точнее сосредоточился на нём, и Тобио направился к нему, встав рядом, почти что впритык, плечом к плечу, наслаждаясь звёздным небом. На них были одни футболки, а летняя ночь не была очень холодной, чтобы бежать за мастерками. Возможно, они с Кагеямой с самого начала понимали друг друга, раз даже не спрашивали в такие моменты, что такого произошло, что они прервали и так рассчитанное на сон время простым наблюдением за ночной природой. Хотя признаться, в такие моменты чувствуешь себя иначе: то ли более живым, то ли умиротворённым. Тобио всегда был для него опорой не только в волейболе, но и в реальной жизни, когда действительно было тяжело и когда никому не хотелось говорить, что случилось, желая хранить секреты глубоко внутри себя, даже с понимаем того, что от этого не будет пользы ни тебе, ни другим. Тёплый летний ветерок прошёлся по их волосам, давая ещё один повод наслаждаться всем этим. Невольно Шоё опёрся почти всем телом на руку Тобио, понимая, что тот даже не напрягается, чтобы удержать их обоих. Будь здесь Тсукишима, Хината знал, что он бы распросил обо всём, что с ним связано: что такого случилось, почему он так рано встал, что не даёт ему уснуть. Хината ценил его, очень любил Кея, но иногда хотелось просто так помолчать рядышком друг с другом. Хинате сегодня снился сон. Обычный такой, от которого на сердце становилось тяжелее, если вспомнить всё произошедшее. Это даже не кошмар, а отрывок будто бы из его жизни, где мама смеялась громко, забыв про своё же правило прикрывать руками рот, так радостно, так счастливо, а Наоки-сан стоял с глупейшей улыбкой, с румянцем на щеках, наблюдая за Нацу, которая ползком направлялась к рыжему коту, лежащему на коврике, наслаждаясь уютом дома. И всё бы хорошо: вся его семья была счастлива, что даже искренне смеялись, — но там не было самого Шоё. Было такое ощущение, что и папа, и мама, и Нацу ощутили облегчение с его уходом, будто бы Шоё тянул их на дно, не давая полноценно ощутить всё то счастье, которого они добивались всё это время. Это была больная выдумка его мозга, но всё же... Действительно казалось, что они все переехали в Токио не просто так. Поняли, что он вырос с момента появление в его жизни других важных ему людей и главнейшей цели, а потом оставили, потому что Шоё мог спокойно о себе позаботиться. Если бы он рассказал Кею об этом, он бы сказал, что Хината просто себя накручивает и его семья по-прежнему его любит. Шоё не сомневался, что Тобио тоже так ему скажет. И Куроо тоже. И Иваизуми с Ойкавой. Все они, как посторонние наблюдатели, понимали, что он себя накручивает, и это понимал сам Шоё, но всё же... От этого чувства всепоглощающей тьмы внутри себя, внутри своего сердца, избавиться было трудно. — Переживаешь из-за Бразилии? — спрашивает вдруг Кагеяма, и Хината, зная, что когда-нибудь его мысли всплывут наверх, нагло врёт, что да, это из-за Бразилии он стоит здесь, на балконе, среди ночи. — Так может не поедешь? Хината усмехается: — Ну и решение проблем у тебя. — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — честно признаётся Тобио. Возможно, это волшебство ночи такое с ним сотворило, что слова вылетали так легко и спокойно. Или ему просто хотелось найти такой момент, в котором он всё-всё мог бы рассказать Шоё. — Я не представляю, что будет со мной, если тебя рядом не будет. — Тебя пригласят лучшие лиги в Японии, — хмыкает Шоё. — Ты вступишь в одну из них, и к тому времени, как ты освоишься в одной из команд, я приеду из Бразилии и надеру тебе задницу, как и обещал. — Почему ты уверен, что меня именно пригласят, а не я пойду к ним? — Потому что, — Хината улыбается, ощущая реальную гордость за своего связующего. — Ты же Кагеяма Тобио, Король Площадки, — и Тобио совсем не воспринимает это оскорблением, как было на первом курсе. И вот снова: Хината будто бы знал, что сказать, всегда поддерживал его, говорил такие, казалось бы, лёгкие, но такие важные слова, что сердце в груди билось сильнее, отдаваясь эхом в ушах альфы. Ветерок снова прошёлся, обдувая лицо Тобио, тем самым хотя бы на немного отрезвляя от наступившей эйфории. И Кагеяма отворачивается от него в сторону, не так, чтобы побескоить Хинату, но так, чтобы скрыть лицо, стремясь скрыть своё смущение: — Не называй меня так. — Ты же понимаешь, что иначе мне не стать сильнее? — продолжает начатую тему Шоё. Кагеяма на это не отвечает. — Возможно, есть другие варианты, помимо Бразилии, но в ютубе, когда я смотрел пляжный волейбол, мне встречались интервью некоторых тренеров из Японии, — Хината встал ровно, и Тобио сразу догадался, что омега касается неприятной для себя темы, чтобы объяснить ему важность своей поездки после выпускного. Тобио ненавидел такие моменты, но понимал всю важность этих событий, поэтому терпеливо слушал. — Они все, как заведённые говорили только об альфах, я не говорю, что имею что-то против них Некоторые намекали, что только альфы могут справиться с профессиональным спортом, и только немногие хвалили бет из своих команд. Казалось, что для них весь мир крутится только вокруг альф, а остальные — это пустое место. Никто из них не говорил про омег. Тогда до меня допёрло, что возможно до большего спорта ещё ни одна омега не смогла добраться, либо просто не хотели, или никто не раскрывался. — Наверное, многие омеги желают жить спокойной жизнью, — соглашается Кагеяма. — Выйти замуж за бету или за альфу, образовать с ним семью и до конца жизни спать спокойно под их защитой. Не все омеги такие смелые, как хотелось бы. А ведь сначала ты мне казался немного зашуганным. — Попробуй побыть единственной омегой среди кучки альф, — фыркнул на это Шоё, на что Кагеяма снова лишь посмеялся. — Надо лишь попробовать, — говорит Кагеяма через некоторое время. — Надо лишь начать, а потом дело пойдёт как надо. Даже падение часть твоего пути. — Где ты таких умных слов набрался? Кагеяма на некоторое время замолчал, прежде чем ответить: — Дедушка говорил мне это. Он в детстве играл со мной в волейбол, — а после немного подумав, добавил: — Я хочу тебя с ним познакомить. — С дедулей? — Да, — кивает Тобио. — Если ты не против. Хината пожимает плечами: — Почему бы и нет. Их постели этой ночью ещё долго оставались пустыми.

***

Хината ощутил себя совсем маленьким, когда перед ним, прямо перед атакой, внезапно вырос Суна, взгляд которого был самым устрашающим среди тех, кого встречал сам Шоё. Но, что было странно, чуявшая любую малую опасность, сущность внутри молчала, будто не видела в нападающем Инаризаки опасности, и это серьёзно настораживало Шоё. В этом был хоть один плюс: Шоё не бросался из крайности в крайность, когда противостоял Ринтаро, поэтому он мог спокойно сообразить куда бить или как лучше выйти из этой ситуации. Мяч коснулся кончиков пальцев Суны, и Хината улыбнулся, видя как ошарашенно Ринтаро переводит взгляд назад, прямо к либеро, который побежал за отлетевшим мячом, пытаясь спасти его. Они приземлились на землю одновременно, и свисток, оповещающий о забитом очке, раздался следом, а после, словно по сигналу, они с Суной тяжело задышали, смотря друг другу в глаза. Это был третий сет после большого перерыва в полдень, и ноги начинали гудеть от такой тренировки. Судья, которым выступал младший тренер Инаризаки, сначала нахмурился и указал в сторону Карасуно, а после раздался воинственный крик Танаки, прежде чем Нишиноя успел сбить с ног Хинату, с лёгкостью — что было обидно, учитывая, что Шоё хотел быть сильным, как Танака-сэмпай — подняв на руки воскликнувшего от испуга омегу. Моментально сработали рефлексы, когда Шоё обхватил руками шею старшего, почти что расхохотавшись, когда Нишиноя начал орать сильнее, попытавшись поднять его повыше, но потерпел крах и решил, что пусть будет так, как ему будет удобнее. Под руками чувствовался пот альфы, но Шоё, понимая, что сам так же вспотел, не испытывал к этому никакого отвращения, позволяя Юу увести его к команде, которая с криками бросились к ним, кроме Цуцуму и Тсукишимы, которые расслабленно наблюдали за всем этим хаосом. Чувство было такое, будто они снова победили на национальных, хотя выиграли всего три из пяти сетов. — Прости, — шёпотом добавил после Нишиноя, пока Шоё протирал свою поясницу после небольшого падения, когда они всей командой решили обняться. Они случайно сшибли с ног Нишиною, отчего тот, не отпуская из рук Шоё, упал на пятую точку. Казалось бы, что весь удар на себя принял Юу, но кое-какие волны прошлись и по Шоё, отчего больно было обоим. — Забей, — махнул рукой Шоё. — Просто перед Инаризаки было позорно. Нишиноя согласно кивнул головой: — И не говори, — а после, недолго подумав, спросил: — А давай просто отправим к ним Тсукишиму? Он всегда знает что нужно делать, хотя, — либеро вмиг помрачнел, представляя мрачно улыбающееся лицо кохая. — Он может на пустом месте ссору разжечь. — Или мы можем отправить к ним Энношиту-сана? — расцвёл вдруг Шоё. — Он же всегда помогает нам решать проблемы. — Или мы можем сделать что-нибудь такое, чтобы они забыли о нашем позоре! — загорелся следом Нишиноя. Хината восторженно воскликнул: — Отличная идея, Ноя-сан! — О чём вы тут шепчетесь? — со сдержанной улыбкой спросил Энношита позади, отчего из-за неожиданности оба энергичных игрока испуганно икнули. — Атсуму-сан, — позвал капитана один из первогодок, отвлекая старшего от наблюдения за двумя карасуновцами, которые сидели перед капитаном с виноватыми выражениями лиц, пока Энношита их ругал, заставив их поднять руки кверху, чтобы они вели себя прилично на людях. — Может Вы попробуете поговорить с ним? Хината-сан кажется очень общительным человеком. Мия почувствовал себя немного оскорблённым: — С чего ты решил, что я хочу с ним поговорить? — Возможно, с того, что ты который день пялишься на него, когда он рядом? — вмешался в их разговор Гин, ухмыляясь не самой уж доброй улыбкой. — А если он не рядом, ты пялишься на его фотки в соцсетях. — Ни на кого я не пялюсь! — Я вообще удивлён, как Хината-кун тебя ещё за сталкера не принял, — продолжил Гин, заставляя Тсуму краснеть сильнее обычного. — Не находишь это жутковатым, чувак? Лучше подойди к нему и поговори, как нормальный человек. Или ты только по телефону такой смелый? Последние слова эхом прошлись в голове Атсуму, отчего он почувствовал себя несколько униженно, погружаясь в пучину позора. Ну всё! Мия может потерпеть всё: издевательства со стороны команды, косые взгляды в свою сторону, и даже избиение со стороны своего близнеца, когда Атсуму съедал его любимый пудинг, но обзывать его трусом? Это уже слишком. Лицо блондина приняло решительное выражение, когда он перевёл взгляд на Гина и своего кохая, из-за чего последний вздрогнул от его резкого смена настроя. Гин усмехнулся, будто бы всё ещё сомневался в его решимости, и либеро хотел было бы открыть рот, чтобы подколоть его, как Атсуму первым заговорил, заставляя товарища замолчать: — К концу этого тренировочного лагеря Шоё-кун будет открыто называть меня своим другом, — решительно заявил Мия. — Вот увидите. Гин показательно вздохнул, упираясь руками в свои бока: — Что ж, на словах легко, а вот на деле, — кивнул головой в сторону седьмого номера Карасуно третьегодка, и стоило Атсуму проследить взглядом на указанную сторону, как тут же понял, что Гин был как всегда прав: рядом с Шоё стояло несколько альф, которые пусть и с виду так ярко улыбались, но в сущности были настоящими демонами, если их разозлить. — Удачи тебе, Атсуму-кун, — либеро похлопал по плечу сеттера, наблюдая за тем, как лицо их капитана мрачнеет от осознания, в какое он дерьмо вляпался на этот раз, пусть даже это было его желанием с самого начала. — Я тоже попытаюсь сблизиться с Шоё-куном, — внезапно заявил подошедший Осаму, заслужив немного удивлённый взгляд со стороны Суны. Они оба подходили к ним, держа в руках бутылки воды, явно заинтересовавшись в их разговоре. — Осаму-сан, — поражённо выдохнул первогодка, который вначале обратился к Атсуму. — И Вы тоже? — Я не удивлюсь, если Суна тоже, — хихикнул Гин, за что получил выразительный взгляд со стороны товарища. — Но, честно сказать, Хината-кун умеет привлекать внимание. Я не удивлён такому. — Зато я удивлён, — добавил первогодка, на что Гин снова рассмеялся, похлопав того по голове. — Что ж, как насчёт пари? — Пари? — приподнял бровь Ацуму. Гин кивнул головой: — Ага. Тот, кого Хината-кун в конце этой недели назовёт лучшим другом или хотя бы другом, сможет загадать любое желание каждому из нас. В пределах разумного, конечно. — Что ж, — ухмыльнулся Суна. — Это будет интересно. Я согласен. Осаму нахмурился: — Я с самого начала планировал сблизиться с ним, так что я даже без приза сделал бы это. — В этом никто не сомневается, — закатил глаза Суна. — Ты был первым, кто влюбился в него. — Эй, — прервал разговор Атсуму. — У меня есть условие. Гин удивлённо приподнял брови: — Условие? — Да, — кивнул блондин, переведя выразительный взгляд на Осаму. — Проигравшие больше не будут мешать победителю сближаться с Шоё дальше и оставят попытки сблизиться с ним самим. — Что? Эй, это уже слишком, — попытался вразумить Гин, но Осаму прервал его, сразу же сказав: — Идёт. Рукопожатие братьев было крепким, и Гину даже показалось, что между братьями проблеснула молния соперничества. По спине моментально пробежался холодок — Ками, что же он натворил? Тем временем Суна, смотря на молчаливое противостояние братьев, приподнял взгляд, не зная, как реагировать и что сказать в таких ситуациях. Он случайно поймал взглядом героя их обсуждаемой темы, который с весёлым гоготом направлялся к выходу из спортзала со своими товарищами. Вокруг Шоё лучился свет, а сам он выглядел привлекательно, и Суна краем сознания подумал, что возможно ему тоже стоить попробовать? До конца тренировочного лагеря осталось шесть дней.

***

— Как ты не устаёшь от всего этого? — устало вопросил Тсукишима, на что Хината посмеялся, спускаясь по лестнице. На нём была тёплая спортивная одежда, что говорило о том, что Хината Шоё отправляется на вечернюю пробежку. Кей знал, что Шоё сам по себе был активным человеком, но даже самым активным трудно приходится придерживаться своего расписания. Пусть даже Тсукишима считал Шоё глупым в делах учёбы, в остальном его омега только и делал, что удивлял его. — Я уже устал, просто смотря на тебя. Хината посмеялся: — К этому быстро привыкаешь. — Ага, только если ты выносливый монстр Карасуно, — закатил глаза Тсукишима, наклоняясь к Хинате, чтобы они могли поцеловаться на прощание. Эта привычка сама по себе выработалась, и ни один из них не хотел от неё избавляться, считая это проблеском проявления любви, и, честно сказать, было даже плевать, что кто-то мог увидеть их маленькую традицию перед расставанием. — Я скоро вернусь, — обещает Хината, видя направленный на него тёплый взгляд не всегда тёплого Тсукишимы. — Свяжемся сегодня с остальными вместе? Я давно не разговаривал с Тоору, Тетсу и Хаджи. — Ты говорил с ними вчера, — заметил Кей. — Я так по ним скучаю, — демонстративно вздохнул Шоё. Тсукишима не смог сдержать своего смешка, хотя очень старался: — Хорошо, — согласился он быстро. — Если позволишь сделать кое-что. — М? — оглянулся Хината, преодолев последнюю ступеньку лестницы. — Кое-что? И в следующее мгновение Хината сразу же поддался напору Тсукишимы, когда тот начал целовать его более глубоко, внезапно прижав его к себе за талию. Руки на автомате нашли своё место на плечах Кея, и Хината потянулся на носочках, не скрывая, что он сам не против такого. Хината любил такие моменты: когда настроенный Кей решался на такие смелые поступки, как поцелуй в общем зале гостиницы, или, если он хотел ещё большего, затаскивал его в какую-то укромную комнату и делал там с ним всё, что в голову взбредёт, хотя старался сдерживать себя до последнего. Он чувствовал, как язык Тсукишимы проходится по его языку, отчего внизу резко потеплело. Он чувствовал, как руки его альфы блуждают по его спине, чаще касаясь кожи на талии, приподнимая его футболку и мастерку. Он чувствовал, как мягкие волосы Кея ощущаются под пальцами. Он не сдерживал своего стона в поцелуй, всё сильнее и сильнее передаваясь ласкам своего парня. Что-то они слишком разошлись — у Хинаты ноги подкосились от такого напора, из-за чего Тсукишиме пришлось придерживать его, чтобы он не упал. Дыхание уже давно сбилось, но, чёрт побери, было так приятно, что останавливаться совсем не хотелось. Они оба хотели остаться в этом мгновение на всю жизнь, что совсем забыли, что в гостинице, где они были, заселились не только они. — Кхм, — неловко кашлянул Суна, привлекая их внимание, из-за чего Тсукишима с Хинатой одновременно перевели на него взгляд. Омега не сразу осознал, что за ними наблюдал нападающий Инаризаки, и поэтому спокойно стоял в объятиях своего альфы, пока в какое-то мгновение до него окончательно не дошло, что за ними, чёрт возьми, наблюдал нападающий Инаризаки. — Эм, — выдал из себя Хината, чувствуя, как Тсукишима прижимает его ближе к себе, совсем не замечая, как взгляд его альфы победно блеснул — «Это мой парень, придурок». — Привет? Вид Суны Ринтаро был немного более хмурым, чем обычно.

***

— Не знал, что Вы по вечерам бегаете. — Я и не бегаю, — честно ответил на высказывание омеги Суна, пожав плечами. — Просто надо было скрыться от, — он ненадолго замолчал. — От некоторых индивидов, чтобы сохранить, — он снова замолчал. — Чтобы сохранить кое-что. Хината посмеялся: — Не хотите поделиться своим секретом? — Не хочу, — отрицательно покачал головой альфа. — Ты не умеешь держать рот на замке. — С чего Вы так решили? — бросил на парня взгляд Шоё. — Я умею хранить секреты. Ну, в большинстве случаев просто забываю, но я держу свои обещания. Суна на это лишь хмыкнул, чувствуя как в груди что-то сжимается, принося боль, что означало, что у него дыхание скоро собьётся. Он не любил бегать и пытался двигаться по возможности мало, но Хината Шоё ничем не отличался от Киты-сана в физической активности, а это значило, что ни Шоё, ни Кита никогда не срезали себе путь. В планы ни Шоё, ни Тсукишимы и уж тем более Суны не входила такая совместная пробежка, но так уж получилось, что пытаясь сбежать от преследователей в виде Осаму и Атсуму, Суна случайно наткнулся на целующихся карасуновцев. Тсукишима, конечно, с самого начала заинтересовал его — с ним спорить было веселее — но, кажется, Кей-чан убедил себя, что Суна заинтересован в его парне в романтическом смысле, хотя Рин видел в Шоё лишь очередной интересный объект. Тсукишима тогда ни слова не сказал, лишь прижал к себе Шоё сильнее, желая показать, что они ближе, чем думает Суна. Через некоторое время, когда стало как-то совсем неуютно в молчании, Шоё принял попытку сбежать, прикрывшись тем фактом, что «Я же вышел на вечернюю пробежку, Кей, я скоро вернусь» и выбежал из гостиницы, нагло бросив своего альфу. Кей в свою очередь постоял несколько секунд, потоптался на месте, и бросив взгляд на Суну в последний раз, уверенный в том, что Ринтаро уже ничего не предпримет, спокойно пошёл на свой этаж, чтобы подождать рыжего. А Суна был не из предсказуемых людей, тем более ему хотелось ещё больше дразнить близнецов, поэтому без промедления он, накинув на свои плечи мастерку, выбежал за бывшим десятым, намереваясь его догнать за несколько кратчайших минут. ...что у него получилось, да и повезло, что Хината был таким открытым человеком, раз спокойно начал с ним разговор, дав согласие на совместную пробежку на некоторое время, пока «преследователи» не успокоятся. — А с каких пор вы с Очкариком встречаетесь? — задал весьма неудобный вопрос Суна, полностью переведя взгляд на макушку Шоё. Хината поднял взгляд на него, приподняв брови, не зная как ответить на вопрос. С одной стороны не было ничего такого в этом вопросе, но с Суной они общались от силы день, если не меньше, потому что Ринтаро был крайне необщительным человеком. — Кстати, Атсуму говорил что-то о двух твоих парнях. — Их четыре, — буркнул Шоё. — Что? — то ли не услышал, то ли удивился Суна, но смущённый Хината не спешил поднимать на него взгляд. — Их четыре, — громче повторил Шоё. — Все четверо знают друг о друге, так что я в очень странных отношениях. Тсукки занимает второе место по дате наших отношений. — Эй, — нахмурился Суна. — Ты сейчас вот серьёзно? — С Кеем я встречаюсь больше полугода, — продолжал Шоё, почти что игнорируя собеседника. — Скоро будет год, и я собираюсь ему подарить отличный подарок на годовщину. Правда, я не знаю что ему купить, он человек немногословный. — Ты о чём вообще? — продолжал хмуриться Ринтаро. — О Кее, конечно, — бросил на него взгляд Шоё. — Вы же явно заинтересовались им. Только о нём вопросы задаёте. Неужто мне стоит начать ревновать его? — Не говори чушь, — фыркнул Суна. — Не собираюсь я драться за твоего парня… — Я Вам Кея не отдам! — Да сдался он мне! — прикрикнул в ответ Ринтаро. — Он просто интересный. Его злить забавно. Что? Хината воскликнул сразу же: — Не трогайте Кея! — Да не надо мне! Мне хватает близнецов. — Всё равно я Вам не верю, — упрямо поджал губы Шоё. — В Кея может влюбиться любая, мне надо быть осторожнее, чтобы с ним ничего не случилось. — Хината, — нахмурился Суна. — Я не хочу твоего парня. — Не хотите? Правда? — Да. На некоторое время снова воцарилось молчание, которое немного прерывало их совместное тяжёлое дыхание. Хината наклонил голову к правому плечу: — То есть Вы не влюблены в Кея? — Нет. — Вы влюблены в одного из близнецов Мия? — неожиданно задал вопрос Шоё, и Суна подумал, что мог бы упасть сейчас в обморок. — Ками упаси. Хината довольно посмеялся: — Простите. Я просто рад, что Вы не любите Кея. Суна повторился: — Ками упаси.

***

— Я не влюблён в него! — воскликнул Атсуму, из-за чего добрая половина Инаризаки посмеялась над ним. Суна, которому особое удовольствие доставляло подшучивание над другими, подпёр голову правой рукой, облокотившись об стол, хитро прищурив глаза: — По-моему это очевидно для всех, кроме тебя, — посмеялся он. — Почему бы тебе не признаться в этом так же спокойно, как и Осаму? — Потому что я не влюблён в него! — воскликнул Атсуму. — Хватит нести чушь. Я просто заинтересован в нём, как в нападающем. Он отлично подходит для такого связующего, как я, — он победно скрестил руки на груди, как только все из его команды замолчали. — Что? Наконец-то поняли, что я говорю правду. Осаму, сидящий впереди него, кивком головы указал, чтобы он обернулся, и Атсуму, знающий свою удачу, закрыл глаза, уже представляя лицо стоящего за ним человека, досчитал до трёх и медленно обернулся, чтобы увидеть Хинату, стоящего у проёма двери в столовую, который с опозданием пришёл на ужин. Он был чист, переодет в домашнюю одежду, его волосы были всё ещё мокрыми после душа, и он отчётливо слышал каждое слово Атсуму, который, хоть и надеялся, что Шоё-кун его не слышал, но всё же был уверен, что последнюю его фразу рыжий явно услышал. — Ш-Шоё-кун! — заикнулся Атсуму, встретившись с удивлённым взглядом младшего. — Пришёл с пробежки? Отлично выглядишь. На удивление Хината лишь улыбнулся ему в ответ, направляясь к ним, засунув руку в карман, чтобы вытащить оттуда проводные наушники: — Спасибо, Мия-сан. — О, нет, — подумал Атсуму. — Сейчас он скажет, что я отвратительный и попросит, чтобы я никогда с ним не общался. Я умру в одиночестве! — Вот, Суна-сан, — прервал размышления старшего близнеца Шоё, протягивая наушники его товарищу. Атсуму приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как Ринтаро берёт аксессуар. — Спасибо за это. Привет, Осаму-сан, как дела? — Сойдёт, — поднял руку Осаму, не отрываясь от своей еды. — Да не за что, — пожал плечами Суна, и Шоё, улыбнувшись, поклонился ему напоследок и ушёл к своим. Карасуно даже не заметили этого, полностью поглощённые трапезой и разговорами о чём-то. Они действительно были очень громкими. — Когда ты успел наушники ему свои дать? — вопросил первым Осаму, когда за столом Карасуно начало слышаться: «Шоё! Ты пришёл! Вот, я для тебя кое-что оставил. А ну, стоять, сволочи, не трогайте моё пирожное!». Суна, засовывая наушники в карман, честно ответил: — Сегодня, когда спустился вниз, случайно увидел его с Очкариком. Он как раз собирался на пробежку, а я составил ему компанию на первое время, — решение умолчать про то, чем Шоё с Очкариком занимались, когда он пришёл, было само собой разумеющимся. И про то, что Суна почему-то дождался ухода Очкарика и погнался за Шоё. В этот момент послышался чей-то испуганный вскрик, и когда все они снова обернулись к Карасуно, послышался общий смех, а в центре всего этого сидел хохочущий во весь голос Шоё и слегка недовольный чем-то Кагеяма. Не составляло большого труда догадаться, что Хината подшутил над своим товарищем. Снова. — Удивительно, как Карасуно притягивают людей, — вдруг вздохнул Гин, наблюдая за тем, как вороны начинают гудеть всё громче и громче, пока в какой-то миг не послышался крик Энношиты — Тихо! — из-за чего все вновь замолчали. Но ненадолго. — Может в следующий раз вместе с ними сядем? Чтобы веселее было. — Я попробую поговорить с их капитаном, — пообещал Атсуму. — Не думаю, что он откажется. — Подключи к этому и Шоё, — подал идею Осаму. — Он любит людей, а отказать ему Энношита явно не сможет. — Как можно отказать Шоё-куну? — согласно кивнул Мия, и снова послышался смех.

***

— Прости? — нахмурился Шоё. — В смысле «пристают»? — В прямом, — ответно нахмурился Тсукишима. — Ты действительно не замечаешь, как тот же Мия, — он махнул рукой. — Пытается к тебе подкатить? И ты сегодня, вместо того, чтобы сообщить мне о том, что тебя всё ещё преследуют, просто позволил одному из них пробежаться с тобой. — Неужели ты до конца не осознал, что Шоё у нас экстраверт? — вмешался в их разговор Куроо. Иваизуми и Ойкава молчали, одновременно переведя взгляд на первого альфу. — Ты не можешь контроливать каждый его шаг, Тсукки. То, что он встречается с тобой, не означает, что он должен общаться из альф только с тобой. — Ты вообще о чём? — зарычал на старшего Кей. — Забыл о том, что вообще произошло в том году, когда Терушима его похитил? — Я стараюсь, как могу, Кей, — внезапно холодно напомнил о себе Шоё. Тсукишима вмиг замолчал, почуяв в воздухе напряжение. — Я тренировался с Сорой-сэнсеем, чтобы противостоять таким альфам. Это всё равно не убеждает тебя, что я хоть в какой-то степени в безопасности? Этот разговор состоялся вечером того же дня, когда они закончили с ужином и каждый занимался своими делами перед сном. Хината и Тсукишима, заранее договорившись об общем звонке с другими альфами, с помощью ноутбука Шоё позвонили ребятам. Всё шло довольно хорошо, они общались довольно весело сначала, говорили на разные темы, спрашивая друг у друга, как у них дела, пока в какой-то миг Тсукишима не сказал, что к Шоё Инаризаки только и делают, что пристают. Хината, конечно, понимал, что он просто думает об его безопасности, старается защищать его, но, чёрт возьми, многие из тех, с кем Шоё хоть раз говорил, оказывались не такими уж плохими. Они все были хорошими, просто всегда в бочке мёда найдётся ложка дёгтя. Но, тем не менее, вспоминая последнюю встречу с Терушимой, Хината не мог утверждать, что некоторые люди всегда остаются плохими. — То, что я омега, не значит, что я слаб, Кей, — напомнил Шоё. — Я всё ещё хочу узнать о людях, хочу с ними общаться и тем более учиться у них чему-то полезному. И я всё ещё встречаюсь с тобой, Кей, или ты считаешь, что стоит кому-то начать флиртовать со мной, как я сразу же уйду к нему? — Шоё, он не это имел ввиду, — попытался успокоить их Иваизуми. — Нет, — нахмурился Тсукишима. — Он прав. Мне иногда кажется, что Шоё предпочтёт кого-то другого вместо меня. В один миг Шоё почуствовал себя разбитым, будто бы его взяли и со всей силой бросили вниз. Ощущая такое недоверие со стороны своей половинки, Хината понимал, что возможно ошибка была с его стороны; возможно, сам Шоё не смог показать достаточную любовь к Тсукишиме. Он был зол, ошарашен и недопонят, и от этой смеси внутри что-то снова ломалось. Как Тсукишима пришёл к такому выводу, что Шоё предпочтёт кого-то другого? Шоё не хотелось ни утешать блондина, ни показать ему свою любовь, чтобы сказать «Нет, ты не понимаешь, я тебя люблю, а не кого-то другого». Шоё хотелось кричать в лицо этого придурка, потому что... — Почему!? — воскликнул Шоё так громко, отчего даже Тсукишима отступил на шаг, широко раскрытыми глазами смотря на омегу. — Какого чёрта ты вообще решил, что я предпочту вместо тебя какого-то другого, блин, парня!? Начерта я тогда начал встречатся с тобой, придурок!? — глаза Тсукишимы начали расширяться всё больше и больше, хотя казалось, куда ещё. — Ты не думал о том, что я просто общительный человек и хочу завести друзей?! Ты, блин, знаешь, как я хочу многому научиться у таких опытных людей, как Мия-сан или Суна-сан, и всё равно каким-то боком подумал, что я начну встречаться с другим, просто потому что они лучше тебя играют в волейбол! — Во, парень, — хихикнул Куроо, с каким-то нездоровым блеском в глазах наблюдая с экрана за загнанным в угол Тсукишимой. — Ты попал. — Заткнись, Тетсу! — грубо бросил Шоё, на что ничуть не обидевшийся Куроо примирительно поднял обе руки, своим движением показывая, что он всё понял. — Я думал, мы оба доверяем друг другу, — нахмурился Шоё, продолжая свою речь. Тсукишима почувствовал, как сердце упало в груди, только сейчас осознавая какую же он боль принёс своими словами. Хината истерично засмеялся. — Ками, какого черта? После твоих слов я ощущаю себя шлю… — Даже не думай, — прервал его Куроо. — Омегам положено встречаться сразу с несколькими альфами и никто из нас не против этого. — Да, мы же согласились на отношения с тобой, зная это, — улыбнулся в этот миг Иваизуми. — Мне жаль, что ты пришёл к такому выводу из-за ревности Тсукишимы. — Я не ревную. — О-о, — протянул Ойкава. В этот миг они с Куроо были похожи друг на друга как никогда раньше. — Ты ревнуешь. И ещё как. Тсукки нахмурился, снова повернувшись к Шоё: — Прости, я не хотел тебя обидеть. — Не хотел он, — фыркнул Хината. — Уже обидел, придурок! Гад же ты, Идиотишима! — Тсукки! Ива-чан, ты тоже слушай. Принеси ему мясные булочки и огромную чашку какао, — вдруг заговорил Куроо. — После них у Шоё настроение поднимается и… — Тетсу, — заныл Шоё. — Прошу тебя! — Ссора — это хорошо, Шо-чан, — мигом переключился к своей омеге Куроо. — Это означает, что парочки достаточно близко друг к другу, что их начинают бесить друг в друге некоторые привычки. Сможете пройти через это — и вы можете считать себя полноценной парочкой ТсуккиХин. Хината тихо посмеялся: — Откуда вообще взялось «ТсуккиХина»? Тсукишима с удивлением принимал тот факт, что Куроо в очередной раз утёр нос всем альфам, спокойно успокоив и заставив засмеятся обиженного после такой ссоры Хинату. Кей в этот миг понял, что даже если он вступил в отношение с Хинатой на два-три месяца позже Куроо, Тетсуро был впереди всех их, потому что он был опытнее, он знал про Шоё несколько больше, чем каждый из них, и Хината первым делом доверял именно Куроо, а не ему. Пока Тсукишима терял время, ревнуя Шоё к каждому столбу, в итоге умудрившись его обидеть, Куроо уделял всё своё время именно Шоё. Хината всегда смотрел в первую очередь на Тетсуро, благодаря этому. И те слова Шоё, когда он сказал, что они встречаются с ним только из-за его сущности... Судьба ему подкидывала столько шансов на сближение с Шоё, а он всё это пропустил, потому что был слишком глуп. Иваизуми тем временем, ощущая себя примерным учеником, незаметно ото всех — особенно от Ойкавы — записывал советы Куроо — почему он вообще ему советы раздаёт? — в свой специальный блокнот, метнув взгляд к лежащей рядом книге Матсукавы. Он собирался на этих выходных пригласить Шоё на свидание, и оно должно пройти идеально, так что Иваизуми должен быть готов ко всему. И лишь Ойкава с улыбкой глядел на хаос, творящийся по ту сторону экрана, и наконец почувствовал, как на душе стало легче. В последнее время он мог успокоиться только благодаря разговорам с Шоё, да и подаренные Хинатой вещи служили для него какой-то отдушиной. В Аргентине было сложно, но как он мог жаловаться с такой поддержкой? Каждый из них готов был стараться ещё больше для Шоё, чтобы тот чувствовал себя комфортно с каждым из них и больше не смел думать, что он такой ветреный, как ему казалось.

***

— Не знал, что Вы тоже ухаживаете за ногтями, Мия-сан, — заметил Хината, наблюдая за тем, как в общем зале на диване Атсуму-сан пилит ногти пилочкой. Обычно Хината замечал за этим занятием только трёх людей из своей жизни: свою маму, Кагеяму, и самого себя. С одной стороны интересно было наблюдать, как некоторые люди ухаживают за собой. У них был какой-то другой опыт, что ли? — Ага, — сосредоточенно кивнул Атсуму-сан. В этот миг он казался Шоё немного привлекательным. Хината думал, что это из-за того, что обычно Мия-сан заикался или нёс что-то непонятное, из-за чего Шоё казалось, что старшему неприятна его компания. — Не делай я этого, пасы были бы ужасными, так что расслабляться не стоит. — Хо-о, — протянул Хината. — Да Вы прям как Кагеяма. — М? Тобио? — Атсуму, наконец, оглянулся на него, в следующий миг замерев и покраснев от и до. Хината, облокотившись на спинку дивана, встретился с ним взглядом и улыбнулся, понимая, что до капитана Инаризаки только дошло, что он разговаривал именно с ним. — Ш-Шо-Шоё-кун?! — А чего это Вы так поздно сидите тут? — поинтересовался Шоё, ухмыльнувшись, когда Атсуму-сан резко отвернулся обратно, положив руки на свои колени, точно смущённый его присутствием. — Не хотел мешать остальным спать, — честно ответил блондин, замерев, когда понял, что Шоё, обойдя диван, собирается сесть рядом с ним. Чёрт возьми, за всё время их знакомства это был второй разговор наедине. Шоё-кун такой крутой! — А т-ты чего не спишь? Хината склонил голову к правому боку, раздумывая над ответом, в конце концов вздохнув и решив не тянуть кота за хвост: — Я поссорился с кое-кем очень близким. И очень переживаю из-за его слов. — А что он сказал? — полюбопытствовал Атсуму. Хината хмыкнул, глядя на него: — Он не прямо так сказал, но у меня сложилось впечатление, что он ревнует меня каждый раз, когда я с кем-то общаюсь, — Хината перевёл взгляд вперёд. — Это немного расстраивает. Такое ощущение будто он мне вообще не доверяет. — Хм, — Атсуму моргнул, следя за выражением лица Шоё. Он, повторив движение Шоё, посмотрел вперёд, немного подумав и выдавая: — Ты ведь об одном из своих парней, да? Хината неловко хихикнул: — Ага. — Я не могу судить его, учитывая, что я тоже часто ревную всех своих близких к другим. Стыдно признать, но я своего брата тоже ревную, когда он с кем-то проводит больше времени, чем со мной, — неловко отвёл взгляд в сторону Атсуму, на что Шоё улыбнулся, действительно радуясь, что и Мия-сан делится с ним чем-то своим. — Но ревновать — это одно, а если этой своей ревностью ты не даёшь другим и свободного воздуха глотнуть, то это уже совсем другое. Твой парень должен учитывать, что ты хочешь общаться с другими, а ты учитывать то, что ему не хватает твоего внимания. Иногда бывает, что из-за одной ревности рушатся отношения. — Мия-сан, — позвал старшего Шоё, дождавшись, когда тот посмотрит на него. — Вы будете отличным парнем, если начнёте с кем-то встречаться, — улыбнулся Хината, из-за чего Атсуму почуствовал, как сердце в груди начинает биться всё быстрее и быстрее. — Не говори глупостей, — еле выдал из себя Мия, закрыв лицо рукой и сгорбившись, облокачиваясь на своё колено. Хината хихикнул на это, находя забавным смущение старшего. — Слушай, — вдруг начал он. Хината вопросительно на него посмотрел. — Как насчёт фильма перед сном? — указал он на несколько дисков рядом с диваном. И как Шоё посмеет отказать?

***

— Точно тебе говорю, они в конце должны были поцеловаться! — воскликнул Атсуму. — Я помню, как они поцеловались! — Мия-сан, — хихикнул Шоё. — Может Вы видели их в титрах? — У этого фильма нет титров, — он грустно опустил голову, краем глаза наблюдая, как Хината смеётся над ним, прикрыв рот. Он удобно устроился на своей половине дивана, подобрав под себя ноги и опираясь на подлокотник. Атсуму действительно был рад, что Шоё-кун начал чувствовать себя комфортно рядом с ним. — Собираешься пропустить утреннюю пробежку? — Неа, — покачал головой Шоё, всё ещё улыбаясь. — Мне нравится наблюдать за рассветом, так что отказаться от такого я не могу. Вы же тоже бегаете по утрам, да? — Когда как, — пожал плечами Атсуму. — Мне трудно просыпаться по утрам. Я предпочитаю вечерние пробежки. — О-о, — протянул Шоё. — Не хотите вечером составить мне компанию? Бегать с другом веселее, чем одному. Мия резко поднял голову, смотря прямо в глаза Шоё и закивав: — Очень хочу! — Тогда завтра за два часа перед ужином? — улыбнулся Шоё, видя как Атсуму-сан снова кивает головой. Внезапно зевок подкрался к нему незаметно, и Шоё отвернулся, начиная чувствовать небольшую усталость. — Простите, кажется, режим даёт о себе знать. — В-Всё хорошо, — снова кивнул Мия. — Лучше иди спать. Завтра будет тяжёлый день. — Ага, — хмыкнул Шоё. — Спасибо за этот разговор, Мия-сан, и за фильм тоже. Было весело. — Да, — улыбнулся в ответ блондин. — Надеюсь, повторим ещё как-то. Шоё встал со своего места: — Обязательно. Когда Хината исчез из поля его зрения, Атсуму неверяще моргнул, после чего взяв ближайшую подушку, он прижал её к себе, замахав ногами, отчего не смог удержать баланс и упал на пол. Несмотря на внезапное падение, он счастливо хихикал, кувыркаясь то туда, то сюда, действительно ощущая себя очень счастливым. Шоё-кун сказал, что ему было весело, а что ещё нужно для большего счастья? Ещё долго пролежав в общей комнате, Атсуму, наконец, смог собраться, встать с места и направится в ванную, а уже потом в спальню. Когда он пришёл, ребята уже спали мёртвым сном, поэтому он без проблем мог направиться к своему месту — как капитан, он лежал самым первым, чтобы контролировать, кто приходит и кто уходит — и счастливо вздохнув, отправиться в мир сновидений. А утром, встав с постели при помощи Саму, завтракая в столовой полный сил и энергии, Атсуму вдруг понял одну маловажную, незначительную вещь. Стоило ему взглянуть на Хинату Шоё, который вернулся с утренней пробежки и помахал ему рукой, приветствуя, на что Атсуму ответил автоматически, так же как и Осаму с Суной рядом: Я что, реально влюблён в Шое-куна?

***

— Тсукки, — позвал его Ямагучи. — Вы с Шоё опять поссорились что ли? Тсукишима очень хотел ответить «Нет, с чего ты решил?», но так уж получилось, что с Хинатой они действительно вчера поссорились. И так уж вышло, что Ямагучи как бы является его лучшим другом, а значит знает его, как облупленного. Кей бросил на него взгляд, недовольно вздохнул, скрестив руки на груди и не спеша отвечать на вопрос, но всё же соизволив объяснить другу всю ситуацию в целом: — Я вчера сказал, что Шоё может уйти к любому, кто пофлиртует с ним, — лицо Ямагучи вытянулось. — А потом он накричал на меня и обозвал придурком. Ямагучи согласно кивнул: — Ты придурок, Тсукки. Ты хоть понимаешь, что назвал его практически шл… — Да, Шоё так же сказал, — он обречённо кивнул головой. — А потом, когда мы закончили говорить с Ойкавой, Иваизуми и Куроо... — Ками ради, ты это сказал ещё перед другими ? — воскликнул Тадаши. — ...он выгнал меня из комнаты и отказывался впускать. — Я бы тоже так сделал. — Я знаю, — кивнул Тсукишима. — Я тоже, — вздохнул он, наблюдая за тем, как Хината даёт пять и Кацу, и Футо, и Кагеяме после удачной попытки сделать синхронную атаку под наблюдением некоторых игроков Инаризаки. — И теперь я не знаю, как перед ним извиниться. Он игнорирует меня. — Попробуй его задобрить, — всё же посоветовал Тадаши. — Шоё любит подарки. — А у меня денег немного, — вздохнул Тсукишима. — Я несколько расслабился в последнее время, затрат много было, — объяснил Кей, поймав недоумённый взгляд Ямагучи. — Может завтрак в постель? — Он раньше тебя просыпается, Тсукки, — со смешком заметил Тадаши. — Чтобы приготовить ему завтрак, тебе придётся встать в четыре утра, а то и три ночи вообще. — Я не хочу вставать в три. — Но ты провинился перед Шоё, — вздохнул Тадаши. — Но я провинился перед Шоё, — согласно кивнул Тсукишима. — Я не такой романтик, как ты представляешь, Ямагучи. За всё это время, пока мы встречаемся, я покупал ему только еду и некоторые украшения — «Шоё до сих пор носит браслет с буквой «К»» — но в основном еду. — Ты покупаешь ему ещё еды, даже если он приносит с собой бенто? — приподнял брови Ямагучи. — Удивительно. И интересно, а как много Шоё может съесть? — Ямагучи, — нахмурился Тсукишима, на что Тадаши со смешком ответил: — Прости. Ну, Шоё ещё в последнее время начал увлекаться всякими видеоиграми. Он говорил, что никак не может победить Козуме-сана и Куроо-сана, и ему надо тренироваться. Тсукишима не смог сдержать улыбку на своём лице: — Ками, он как всегда. — Ты попробуй предложить ему поиграть вместе, — пожимает плечами Тадаши. — Авось согласится, а потом ты можешь задобрить его вкусняшками, а дальше до перемирия недалеко. Шоё понимающий человек, не думаю, что он пошлёт тебя при первой же возможности. Ну, по крайней мере, я надеюсь. Вы же встречаетесь, всё же. Тсукишима понимал на что идёт, потому что лучше идеи Ямагучи он ничего не найдёт.

***

— Шоё-кун, — улыбнулся Атсуму-сан, встав рядом с Хинатой, когда тот наблюдал за игрой первогодок два на два — это была идея Энношиты и тренера Инаризаки, чтобы улучшить навыки новичков. Кацу как раз принял верхним приёмом, отчего кулак Шоё взлетел вверх от гордости. — Может, сегодня тоже устроим ночь кино? — обворожительно улыбаясь, спросил Мия, на что Хината хихикнул, пожав плечами: — Если Вы приготовите попкорн. — Идёт, — кивнул Мия. — А ты чего тут один стоишь? Обычно же рядом с тобой или Тобио, или тот Очкарик? Неужели ещё не помирились? Шоё на это моментально встрепенулся, вспомнив вчерашнюю ссору, неловко почесав свой затылок: — Да-а, сегодня подумываю поговорить с Кеем, а то такими темпами будем обиженными ходить друг к другу, да и Кей не тот человек, который первым пойдёт извиняться. — Не знаю насчёт него, — пожал плечами Атсуму-сан, вдруг переведя взгляд вперёд. — Но если бы я был твоим парнем, я сколько угодно просил бы у тебя прощения, если оплошал. Хината несколько удивился, резко переведя взгляд на собеседника, а тот не спешил глядеть на него, неловко чесал затылок и отворачивался, стоило ему хоть на миг встретиться с его взглядом. Это ещё одно такое предложение, как на национальном? Что имел в виду Мия-сан? Может он просто хотел так меня успокоить? Да, точно, — Хината улыбнулся, — Наверное, он просто хотел прибодрить. Тут не о чем волноваться. — Спасибо, Мия-сан, — улыбнулся шире Шоё, как вдруг чья-то массивная рука просунулась между ними, внезапно начиная отталкивать лицо блондина подальше от Шоё. Хината открыл было рот от удивления, как между ним и старшим Мией вдруг предстал Суна-сан — как всегда с бесстрастным лицом, будто на самом деле ему на всё плевать. В этот момент, когда Хината, наверное, впервые стоял очень близко с Суна-саном, он вдруг осознал, что он был намного, намного меньше. И если от этого самому стало немного страшно, то сущность пришла от этого в восторг, как будто ей не хватало гигантов рядом. — Что ты делаешь, Суна!? — выкрикнул Атсуму, пытаясь достать до лица товарища, в конечном итоге схватившись за руку Ринтаро, чтобы просто не упасть, пока сам блокирующий, бросив взгляд на удивлённого Шоё, монотонным голосом спросил: — А ты что делаешь? — С Шоё-куном разговариваю! — он спихнул с лица руку Ринтаро. Он выглядел раздражённо, и от его вида хотелось смеяться. Он был похож на злобного хомяка. — У тебя что, голова перестала работать?! Какого чёрта, Суна!? — О, Мия-сан, — поздоровался Шоё, видя как к ним подходит второй близнец. Осаму кивнул головой, отвечая на приветствие. — Как дела, Шоё? — спросил он, подняв руку, на что Хината улыбнулся, собираясь ответить на вопрос, как тут же перед ним возник Футо, загораживая собой сэмпая: — Я-я за-защищу Вас, Тсукишима-сан! Хината ненадолго впал в ступор, после чего рассмеялся в голос, потрепав по волосам кохая: — Ками, Футо-кун, ты как всегда. Футо не сводил взгляда с троих больших альф, глаза которых, казалось, светились ярко-красным цветом, точно демоны во плоти. Ох, трудно же ему будет защищать Тсукишиму-сана от этих альф.