Борьба за солнышко

— Укай-сан! — воскликнул Кагеяма, схватившись за руку Хинаты на глазах у Карасуно и Инаризаки. Он был настроен решительно и явно не собирался отступать от своей цели. Тсукишима рядом выглядел несколько любопытным, но всё же он выглядел недовольным из-за неожиданной близости между Кагеямой и Шоё. — Я против этого! Всё вроде бы начиналось хорошо. Хината начал свой день с одиночной утренней пробежки созвонившись с Тендо-саном и Эйта-саном, спрашивая как у них дела, в конечном итоге смеясь вместе с Семи над Сатори, когда тот признался, что случайно облил одногруппника сиропом. После он завтракал с ребятами, шумя в столовой так сильно, что хозяйке пришлось потом стоять прямо над их головами, чтобы они ели молча (тогда Атсуму-сан куда-то увёл Энношиту-сана: «Я верну его в целости через пять минут», —улыбнулся он Шоё, когда словил его вопросительный взгляд); и на тренировку они дошли почти что спокойно, пока тренера не объявили, что после разминки они пойдут на пробежку. Демонстративно проигнорировав Тсукишиму, Хината тогда хотел взять себе в пару Кагеяму, но того уже забрал Ямагучи, поэтому ему пришлось искать другую пару, кем оказался добродушный Футо, который, не понимая намеков старших (Ямагучи и Тсукишима), согласился на предложение Хинаты. Тсукишима выглядел несколько опустошённым, когда ему в пары записался неумолкающий Кацу. С Футо, конечно, посоревноваться не получилось, но всё же инстинкты и у Кагеямы, и у Хинаты сработали, как только поняли, что они на пробежке, и линию пересечёт тот, кто будет быстрее. Ямагучи, пытаясь схватить товарища за шкирку, чуть не упал на асфальт, а удивлённо воскликнувший Футо только успел протянуть руку в сторону сэмпая, как тут же и Кагеямы, и Шоё след простыл. Они бежали настолько быстро, насколько могли, уже давно пересекая финишную черту, смотря только друг на друга, даже не замечая, как они обогнали волейболистов Инаризаки, которые выбрали совсем другое место для пробежки, чтобы не мешать Карасуно. Правда Кагеяма чуть не врезался в Осаму-сана, а Хината, пытаясь не отстать от Кагеямы, в прямом смысле перепрыгнул через первогодку, отчего Юи приоткрыл рот от удивления, совсем забыв о своих шнурках. — Вот чёрт! — хохотнул Атсуму, всеми фибрами души желая присоединиться к ним. Он пробежал несколько шагов, с блестящими глазами наблюдая за тем, как отделяются два воронёнка. — Саму! — Беги сам, — фыркнул на это Осаму, но всё же не сводил взгляда со спин двух идиотов. Так младший Мия соревновался только с Тсуму, и этого ему вполне хватало до конца его дней. А потом вся команда Инаризаки наблюдала за тем, как известного своим орлиным взглядом Кагеяму Тобио и величайшую приманку Карасуно — Хинату Шоё ругает их же капитан на пару с тренером. С головой окунувшись в дух соперничества, они в итоге потерялись в незнакомой им префектуре. На этот раз они ни с кем не поссорились, как когда-то с Ушиджимой-саном, что весьма обрадовало старших. И на этом бы приключения закончились, но сильно сдружившиеся в последнее время Укай-сан и младший тренер Инаризаки — Хината честно не знал, когда это случилось, хотя вначале эти двое только и делали, что собачились — решили добавить новизны в тренировки. Никто не имел ничего против этого, пока до всех не дошёл смысл, что каждый будет брать себе напарником человека из противоположной команды. — Погодите, — начал было Энношита, на автомате прикрывая собой Хинату, честно думая не только о безопасности одного Шоё, но и беспокоясь за других. Некоторые из них могут создать конфликт буквально из ничего. Тсукишима поспешно попытался встать рядом с ним, но Шоё, не имеющий ничего против этой затеи, перебил капитана и поинтересовался, выглядывая из-за спины Кея: — А что за тренировка? Из-за того, как Хината прижимался к Тсукишиме, выглядывая из-за него и хватаясь за него, как за опору, Кей предположил, что из-за новости Шоё даже позабыл о своей обиде к нему. Укай-сан усмехнулся энергичности омеги — Энношита в этот миг успокоился, ведь тренер тоже знает о сущности Шоё, не станет ведь он кидать его в бассейн с акулами, — и выпрямив спину, важно поднял указательный палец: — Два на два. В последнюю нашу встречу у нас всё закончилось не очень хорошо, — «Вообще-то», — подумал Танака, наблюдая за тем, как Укай-сан нервно потеет, стараясь не смотреть на пронизывающий взгляд Такеды, — «Это Вы напились вместе с тренером Инаризаки и устроили потасовку прямо в ресторане, а Такеде-сэнсею пришлось всё за вами убирать. — Поэтому мы решили таким образом улучшить наши отношения. И Вы так же можете получить опыт от ваших временных напарников. — Верно, — согласно кивнул младший тренер. — У Укай-сана, к сожалению, очень мало опыта в работе, поэтому я решился ему помочь в этом. — Хо-о, — протянул Кейшин, и Хината мог поклясться, что начал видеть вокруг него черноватую ауру. — Кто бы это говорил? Не ты ли вчера ко мне пришёл со слезами на глазах? — Это из-за твоей беспомощности я плакал, — тренер Инаризаки не лез за словом в карман. — Кхм-кхм, — привлёк к себе внимание Такеда, отчего оба тренера вздрогнули, резко встав по струнке. — Знаю, что это кажется вам опасным из-за некоторых причин, — кивнул он, смотря на карасуновцев, мастерски скрывая то, о чём именно они переживали. — Но благодаря таким тренировкам, возможно, мы станем более опытными, более сильными и более устойчивыми к конфликтам, к тому же это будет весело. Вчера ваши тренера долго размышляли над этим и пришли к одному выводу, так что прошу вас поддержать их хотя бы сегодня. Никто из волейболистов не сказал ни слова, после чего Укай-сан неловко кашлянул, поняв, что каждый из его учеников нехотя, но всё же согласился на их предложение: — Если никто не против, мы разделим вас на команды, учитывая все ваши характеристики, опыт и так далее. — Сегодняшняя тренировка заключается в игре два на два, — подхватил дальше тренер Инаризаки. — Спортзал достаточно большой, чтобы вести сразу две игры, что существенно облегчает нам задачу. Вы уже разогрелись на пробежке, так что мы начнём. — Первая тренировка будет, — начал Укай-сан, читая что-то в своём блокноте, который услужливо передала Ячи-сан, пожелав удачи Хинате, отчего тот широко улыбнулся. — Мия Атсуму и Хината Шоё против Кагеямы Тобио и Мии Осаму. — Они просто, — усмехнулся Атсуму, опершись рукой на бедро. — Уровняли наши силы. Что ж, — улыбнулся он уже открыто, встретившись со взглядом Шоё. — Против Шоё-куна я ничего не имею. И тогда-то... — Укай-сан, — воскликнул Кагеяма, мигом оказавшись рядом с Хинатой и схватившись за его руку, отчего последний несколько удивился такому поведению друга. — Я против этого: Хината не может быть в одной команде с Атсуму-саном! — А?! — воскликнули одновременно Шоё с Мией. — Кагеяма, — спокойно начал Кейшин. — Я понимаю, что ты несколько ревниво относишься к Хинате, как к напарнику, но… — Нет, Вы меня не так поняли, — серьёзным тоном продолжил Кагеяма. Хината переглянулся с Атсуму, но всё же замолчал, желая выслушать то, что дальше скажет его товарищ. — Хината слишком слаб для такого игрока, как Мия-сан. Тсукишима рядом фыркнул от смеха, вовремя отвернувшись от ошарашенного Шоё. Ямагучи и Энношита всеми силами пытались подавить вырывающийся наружу смех, пока Ячи с таким же ошарашенным выражением наблюдала за Кагеямой. Первогодки обеих команд дружно переглянулись, пока на их фоне Танака-сэмпай смеялся в голос, оценив слова связующего. Нишиноя расхохотался после, со всей силой ударив по спине Кагеямы, а Атсуму с Осаму, не зная как реагировать, следили за реакцией странного дуэта, как и Гин с Суной. Последний позволил себе усмехнуться, наблюдая за тем, как щёки Шоё краснеют от всей этой ситуацией. — Кагеяма, дурак!

***

— Шоё-кун, — вдруг позвал его Атсуму-сан, прямо в тот момент, когда они вдвоём направлялись на поле, чтобы сразиться с Осаму и Кагеямой. Хината остановился на полпути, оборачиваясь к своему временному напарнику. Мия-сан выглядел несколько расстроенным, но тем не менее от него исходила такая уверенная аура, что непонятно было: действительно ли он расстроен или просто так кажется из-за его решительного вида. — Помнишь, что я обещал тебе при нашем первом матче? О, такое вряд ли забудешь. Сначала было непонятно, почему это Атсуму-сан пообещал «пасовать ему в следующий раз», а потом вместе с братом сделал предложение. Но тогда он выглядел действительно круто, поэтому забыть слова старшего ему не удалось бы даже при смерти. Хината кивнул головой, на что Атсуму легонько улыбнулся и его взгляд вдруг стал острее: — Я не хотел пасовать тебе как временный товарищ, — продолжил он. — Я хотел пасовать тебе в следующий раз, как твой сокомандник, как твой товарищ, — Атсуму сглотнул. — Как твой связующий. Возможно, он вкладывал в своё последнее слово слишком много эмоций, слишком много смысла, но Атсуму также понимал, что Хината вряд ли заметил это. С первого взгляда было понятно, что Шоё-кун плохо понимает намёки, и именно поэтому так хорошо сдружился с прямолинейным Кагеямой. Мия понимал, что он так же спокойно мог говорить прямо, но что-то не давало ему так просто говорить перед Шоё, и от этого становилось немного сложно. К тому же, он сейчас постарался говорить достаточно прямо, чтобы Шоё понял, что он хочет играть именно вместе с Шоё, а не с кем-то другим. Хината всё ещё глядел ему в лицо — не улыбаясь, не хмурясь. Он, явно раздумывая, стоял на месте, время от времени моргая и задумчиво прикусывая нижнюю губу. Шоё наклонил голову к правому плечу, вопросительно приподнимая бровь, а после, неожиданно для самого Атсуму, выдавая: — Вы считаете меня временным товарищем, Мия-сан? Блондин не нашёл на это ответа, слегка удивлённо отвечая: — А разве нет? — Ну, раз сегодня Вы мой связующий, не значит ли это, что и в будущем Вы будете играть со мной? — с лёгкостью выдал Шоё, заставляя Мию замереть на месте. — Да и к тому же, я собираюсь тренироваться ещё больше, чтобы стать хорошим нападающим для лучшего связующего в мире, чтобы ударить тот мяч, который я хочу забить, — усмехнулся он. Атсуму тогда не знал, что так о нём выражался Кагеяма, ставя именно его в пример, чтобы стать «лучшим связующим в мире». — К тому же, Вы не похожи на человека, который не выполняет свои обещания, Мия-сан, — добавил он в конце, улыбнувшись ему и продолжив свой путь к площадке. Атсуму чувствовал себя окрылённым. Так у Шоё-куна фаза крутого парня, а?

***

— Они, — заметив, как у Укая дёргается глаз, Энношита решил, что за эти два года, возможно, их тренер немножко устал от вечных драк двух идиотов в их команде. Но, ладно бы, если их было двое, но так уж получилось, что они умножились ещё на два. — Они, чёрт возьми, издеваются! Атсуму и Кагеяма вцепились в друг друга — схватившись за волосы соперника, они не давали друг другу отойти, желая как можно больше навредить другому, — а Осаму, выступая живым щитом, не давал Шоё подойти к ним, пока омега с нескрываемым любопытством и беспокойством следил за ходом развития событий. На самом деле всё шло хорошо, они играли довольно-таки отлично, и Хината ощущал себя круче, когда пробивал пасы Атсуму. И Мия-сан даже научил его нескольким приёмам в пасах, позволяя Хинате сиять ещё ярче, когда пробивал уже сам связующий. Осаму, честно говоря, ничего от этого не ощущал, лишь приятно становилось от сияющей улыбки Шоё, отчего сердце в груди билось намного быстрее и сильнее. А вот с Кагеямой дела обстояли ещё хуже, чем у того же Тсукишимы. Изначально их с Шоё объединял только волейбол. Кагеяма изначально был только связующим для Хинаты, тем, кто единственный мог догнать его по выносливости, а с появлением Атсуму-сана его твёрдая позиция в жизни рыжей омеги стала более шаткой. И будто бы этого не хватало, Шоё рядом с ним будто бы сиял, каждый раз либо пробивая пасы старшего, либо пасуя этому самому связующему. Из-за глупой ревности внутри что-то разгоралось, и Кагеяма, не имея возможности сосредоточиться, только и делал, что косячил, заставляя Осаму каждый раз сомневаться в его способностях. Честно говоря, Тобио было плевать на Осаму, плевать на игру — впервые в его жизни! — но как же его раздражал Атсуму. В итоге потеряв контроль над собой, Кагеяма медленно, сам того не замечая начал выпускать феромоны, на что остро отреагировал Атсуму. Моментально оглянувшись на связующего и демонстративно зажав нос, он заявил: — Тобио-кун, утихомирь свои феромоны! Как будто не хватало всего того, что вызывало в нём это бушующее чувство внутри, феромоны другого альфы — а в бешеном состояние, когда до потери контроля оставалось чуть-чуть, любой запах становился слишком ощутимым для альф — Тобио отчётливо чувствовал. Кагеяма невольно перевёл взгляд на Хинату, как-то не обратив внимание на свой звериный вид, и тут же впав в ещё более жуткое состояние, когда понял, что вокруг Хинаты «плавали» феромоны Мии. И после этого что-то подтолкнуло Кагеяму и, не сдержав себя, он первым напал, а Атсуму-сан, тоже не особо контролирующий себя, не отставал от него, вцепившись в Тобио так, будто от этого зависела его жизнь. Хината рядом попытался отцепить их друг от друга, но Осаму, явно почувствовав опасность от смешанных феромонов двух взбешённых альф, резко преградил ему дорогу, затолкав его за свою спину. — Эй-эй, — просунув руки под подмышки Кагеямы, Энношита отцепил того от Атсуму, и рядом Танака проделывал то же самое с Мией, не давая тому вырваться из хватки. Тсукишима моментально появился рядом с Хинатой, схватив омегу за руку и притянув к себе, тем самым вырывая его из-под защиты Осаму. Нападающий бросил на него недоверчивый взгляд, но говорить что-либо не спешил — он был спокойнее своего брата и умел думать головой. — Успокойтесь! — Тсуму! — воскликнул Осаму, оставив Шоё и появившись перед братом, преграждая ему путь к Тобио. — Успокойся, идиот! — Почему я должен успокоиться, если он тут первый начал всё это?! — венки на лбу капитана Инаризаки вздулись. — Даже грёбаный Сакуса так не делает, какого фига?! — Кагеяма! — воскликнул Хината, одним движением вырвавшись из хватки своего парня и бросившись в сторону своего связующего. Он, точно повторив движение Осаму, предстал перед Тобио, моментально схватив его за голову, чтобы тот взглянул на него: — Кагеяма! Успокойся! Посмотри на меня, успокойся! — Х-Хината, — сглотнул Кагеяма, смотря в глаза омеги. — Хината. — Чёрт, Кагеяма! — воскликнул Ямагучи, встав рядом с Шоё. — Ты что делаешь, придурок?! Ты здорово нас всех напугал. Тсукки, помоги ему! — Если я выпущу феромоны, ему станет ещё хуже, — фыркнул Тсукишима, всё же подойдя к ним. — Попробуй не дышать, если не чувствовать запахи, то причин для агрессии не будет. — Тсукки! — О, отличная идея, — похвалил его Осаму сзади. Близнец неожиданно для всех заткнул рукой нос и рот Атсуму, заставив того ошарашенно что-то промычать. — Не дыши, придурок! Ты капитан, так веди себя достойно! — Он же так умрёт! — испуганно воскликнул Ямагучи. — Не вижу в этом ничего плохого, — заметил рядом Суна, и Ямагучи вскрикнул, потому что не сразу понял, что старший рядом с ним снимает всё на камеру. — О-ой, а он у вас энергичный, — вдруг хохотнул Танака. Атсуму вдруг замер, без сил повиснув на руках своего брата. — О, остановился. — Ты убил его! — заорал Гин. — Да не, — слишком спокойно отозвался Осаму. Вся Карасуно, да и не только, с ошарашенными лицами наблюдали за действиями братьев. — Просто успокоил. — Т-ты, — еле выдавил из себя Атсуму, подняв голову на брата. Он выглядел измождённым, но всё же его звериный облик сошёл на нет, возвращая парня в нормальное состояние. — Идиот чёртов, чуть не убил меня! Ты в курсе, что без воздуха любой умереть может!? — О, — восхищённо прошептал сзади Шоё. — Не знал, что альф можно успокоить удушением. — Это не то, чем можно восхищаться! — воскликнул Ямагучи, явно испугавшись слов Хинаты. В будущем, если когда-нибудь у него будет возможность, Шоё же может повторить! — И не говори, как убийца! Ты похож на маньяка, когда говоришь такое! — Так убийца или маньяк? — внезапно спросил Тсукишима. — А в чём разница!? — Эм, Нарита-сан, — осторожно позвал сэмпая Футо, наблюдая за тем, как простая драка превратилась в ещё больший хаос. — А драки между ними были такими частыми? — Нет, — уверенно ответил Нарита, выглядя до пугающего спокойно. — Они просто научились не обращать внимание на мелочи. — В каком месте это мелочь?!

***

— Ха-а! — обречённо выдал Ацуму. — Я облажался! Шоё-кун, наверное, теперь меня ненавидит. — Он тебя ненавидит, — кивнул Осаму. — Должно быть я сошел с ума, чтобы драться с Тобио! — схватился за голову блондин. — Кто станет дружить с тем, кто буквально впервые дал шанс тебе взлететь!? — Да, ты сошел с ума, — согласился его брат. — Ты ничем не помогаешь, Саму! — обвинительно воскликнул Атсуму, сев на пол и со всей силой хлопнув по нему. — А-а-а! Я такой придурок! Саму, скажи уже хоть что-нибудь! — и когда Атсуму обернулся к брату, того уже не было на месте, а дверь в общую комнату Инаризаки хлопнула, оповещая, что Осаму ушёл. — Саму? Осаму был голодным. Не то, чтобы прям голодным, но от хандры Атсуму хотелось только есть, поэтому ему казалось хорошим решением уйти от надоедливого брата к всеобщему любимому автомату. Было бы круто, если бы там цены были ещё ниже, но что уж поделать, раз экономика такая. Осаму устало вздохнул, обводя взглядом автомат и не зная даже что купить. Он был голоден, да, но все мысли занимали лишь картины Шоё с его братом или с Суной, но никак не с ним. Какого черта из всех возможных именно Осаму первым влюбился в него, но действует последним, как черепаха какая-то! Выбор пал на банановое молоко, с которого и началось всё это. Осаму со вздохом нажал на кнопку, безучастно наблюдая за тем, как бутылка падает вниз. Осаму наклонился, оттолкнул дверцу и просунул руку, взяв в руки купленное и на моменте, когда он выпрямлялся, одновременно с этим открывая крышечку бутылки, рядом послышалось слегка удивлённое «О». Обычно Осаму частенько слышал это самое «О» у людей, которые были немного не рады их видеть — как никак Атсуму был грубым идиотом. И хоть Осаму старался быть вежливым рядом с другими, Тсуму был его братом. А раз брат, то люди начинали думать, что они похожи друг на друга. Хотя порой находились такие люди, которые умели и до сих пор умеют различать их по характерам. Это «О» легко слетело с языка. Так произносилось только тогда, когда человек действительно удивлён, действительно не ожидал их встречи. Он был таким лёгким, что сразу можно было понять, что сказавший совсем не испытывал какого-либо отвращения к нему. Осаму думает, что он слишком зациклился на этом «О», когда поднял взгляд на Хинату, который был в мастерке, кажется, своего парня, и с яркими глазами, и улыбкой на лице поприветствовал Осаму. Осаму мысленно кричит, и в его голове так и слышатся мысли: «Это Шоё! Шоё! Шоё тут!», — а потом всё резко затихает, когда Мия открывает рот, чтобы ответно поприветствовать Шоё: — А, Шоё-кун. — Да! — мысленно воскликнул Осаму. — Не заикнулся! Я шикарен! — Тоже захотел поесть? — как бы невзначай спросил Осаму, глазами ища то, что понравится Хинате. Он хотел снова увидеть то блаженное выражение на лице Шоё, и он не мог пропустить такой шанс! То, что понравится Шоё, больше, чем банановый сок, это! — Да-а, — протянул Шоё. — Кстати, спасибо, что тогда посоветовали банановое молоко. Мне оно очень понравилось. — Правда? — улыбнулся Осаму, оплатив покупку и нажимая на кнопку. — Я рад. Если хочешь, могу посоветовать ещё кое-что. — Был бы рад, — улыбнулся Шоё, разглядывая содержимое автомата, пока Осаму доставал купленное. — Итак, что Вы предложите? — Кокосовый батончик, — протянул Осаму уже купленный шоколад Шоё, отчего тот удивлённо выдохнул. — Мия-сан, — осторожно взял из рук батончик Шоё. — Не стоило. — Стоило, — улыбнулся Осаму, наблюдая за тем, как Шоё благодарно смотрит на него. — Попробуй. Тебе понравится. — Приятного аппетита, — протянул с улыбкой Шоё, открывая упаковку и сразу же откусывая от неё кусочек. Осаму с жадностью наблюдал за каждым изменением на лице Шоё, отчётливо видя, что меньшему определенно понравилось угощение. «Как странно», — думает Осаму, не сводя взгляда с лица Шоё — «Голода я больше не ощущаю. Будто бы я съел этот кусочек вместе с Шоё-куном.» — Вкусно! — с удовольствием заметил Шоё, улыбнувшись Осаму. — Позволите мне тоже Вас угостить? — Что? — удивлённо переспросил Мия, но Хината уже стоял около автомата, глазами ища что-то ему известное. - Шоё-кун, не стоит тратиться на ме- — Вот оно! — проигнорировал старшего Хината. Осаму смущённо замолчал, наблюдая за тем, как Хината покупает ему шоколадку, а после несёт его ему. — Мне нравится этот батончик с детства. Мы с мамой часто покупали его. Попробуйте! Осаму смущённо кивнул, взяв из рук рыжего шоколадку и тихо поблагодарив, после чего точно так же, как и седьмой пробормотав: — Приятного аппетита. Хорошо, они оба каким-то образом сумели создать между собой странные отношения. Не то, чтобы Осаму был против, просто — О, — прервал себя Мия, жуя батончик, — А ведь действительно, вкусно! Шоё улыбнулся, видя, что собеседнику нравится купленное, и сам же с удовольствием принимаясь за уже свой батончик.

***

Когда Тсукишима спускался по лестнице, всё ещё раздумывая над тем, как выпросить прощение у Хинаты, он не ожидал, что увидит там Шоё вместе с нападающим Инаризаки. Кей знал, что Хината — социальная птица. Но, черт побери. Он не ожидал, что сидя на диване в общем зале, Хината и Осаму, поедая неизвестно откуда взятые вкусности — а у них был реально огромный запас — жаловались друг другу на жизнь. И если Осаму не мог перестать говорить о своём надоедливом брате — Хината слушал всё это с таким лицом, будто от этого зависела вся его жизнь — то в свою очередь Шоё жаловался на отношения на расстоянии с тремя его парнями и на пассивную агрессию со стороны самого Кея. — Ты не подумай, — Черт побери, они же уже перешли на стадию «Друзей по выпивке». — Я люблю Кея, но он в последнее время такая задница. — Как и Тсуму тоже, — закивал головой Осаму. — Может, ну, ты его, — Осаму несколько напрягся, ища подходящее слово. Тсукишима был уверен, что он предложит бросить его. — Что? — Ударишь его? — предложил Мия. А, нет, Тсукишима ошибся, что вполне удивило восьмого. — Я когда Тсуму бью, мне становится легче. — Правда? — Ага. — Надо бы попробовать, — кивнул головой Шоё. — Но он такой большо-о-ой. Что будет, если он даст мне отпор? — Тогда бей его по яйцам, — мудро посоветовал блокирующий. — Или можно в живот ударить. Или по коленям пнуть, тогда будет шанс сбежать. — О-о, — восхищённо протянул Шоё, пока на лице Тсукишимы красовалось лишь одно недопонимание. Как Шоё умудряется натыкаться на таких идиотов? — Вы такой умный, Мия-сан! — Беру свои слова обратно, Шоё сам идиот. — Шоё? — всё же решил показать себя Тсукишима. Хината обернулся к нему и Тсукишима нахмурился, поднимая взгляд на Осаму, лицо которого совсем не изменилось. — Что ты тут делаешь? — Очевидно, что ем, — съязвил Шоё. Тсукишима думает, что Хината учится у него только плохому. — А что ты делаешь? — Очевидно, хочу извиниться, — не упустил возможности Тсукишима, на что Хината прищурился, а Кей усмехнулся. — Не хочешь подняться в свою комнату? — Не хочу, — фыркнул Шоё, отвернувшись от него. Тсукишима почуствовал как раздражение начинает брать своё, но вздохнув полной грудью, он поспешил себя успокоить. Он и так облажался перед Шоё, не стоит делать положение ещё хуже. — Ладно, — довольно легко согласился Тсукишима. Хината, конечно, удивился этому, зная характер своего парня, но виду не подал, когда тот насмешливо бросив на него взгляд, уместился рядом с ним на диване. Осаму предпочитал молча наблюдать за всем этим, поедая сладости. — Тогда я посижу с тобой. Хината прищурился на Тсукишиму, но цыкнув, отвернулся от него, не желая говорить с ним: — Делай что хочешь. — Сладостей я тебе не дам, — тут же отреагировал Осаму, на что Тсукишима фыркнул, а Хината, посчитав это смешным, засмеялся. — Больно оно мне надо, — после чего бросив взгляд на всю кучу, всё же поинтересовался: — А не многовато для двух ребят? — Не много ли слов для Тсукишимы Кея? — высунул язык Шоё. Кей на это ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на своего парня. — Думаю, мне стоит уйти, — привстал с места Осаму, но тут же с двух сторон послышалось громкое, но единогласное «Нет». — Не стоит уходить из-за этого придурка, Мия-сан, — раздражённо выдал Шоё. Осаму, конечно, был слаб перед этим парнем. Он мог бы исполнить все его прихоти, услышь он хоть одно слово от Шоё. Но сейчас он ясно понимал, что парень, с которым он хотел быть вместе, занят, и насколько бы Шоё не был обижен на Тсукишиму, он всё ещё встречается с ним, а значит всё ещё любит. — Как Вы можете так грубо уходить от разговора? — продолжил за Шоё Тсукишима. Осаму хочет уйти отсюда, но из-за общего вмешательства второгодок вынужден был обратно сесть на диван. Тсукишима и Шоё снова вернулись к друг другу, на этот раз оба не сводили взгляда, хоть и были несколько раздражены. — А вот ты можешь спокойно уходить, — скрипнул зубами Шоё. — Разве не ты пару дней назад страдал из-за меня? — Я такого ни разу не говорил, — ответил Тсукишима. — И я действительно сожалею, что тогда наговорил тебе всякого! — Не кричи на меня! — Ты тоже кричишь! — Так, — напомнил о себе Осаму. — Мне можно уйти? — Нет! — хором воскликнули карасуновцы. Осаму действительно начинает чувствовать себя неловко. На его месте должен был быть Суна. Ему всегда было всё равно на происходящее вокруг, если это не было что-то, чем можно было манипулировать или подшучивать. — Да черт возьми! — воскликнул Тсукишима. — Я перед тобой хочу извиниться, поэтому нормально попросил подняться в свою комнату! — Не хочу я подниматься туда! — ответно воскликнул Шоё. Хината вскрикнул, когда не желая больше ссориться, Тсукишима поддался вперёд, обхватив его за талию и перекинув через свое плечо. От такого поворота Шоё на несколько секунд даже забыл, что хотел сказать, пока Тсукишима, извинившись перед Осаму, начал подниматься по лестнице. — Кей! — со всей силой ударил по спине парня Шоё, но тот, стараясь не обращать внимания на боль — с каких пор его удары стали настолько сильными? — поднимался дальше. Чудо, что никого не разбудил их шум. И только тогда, когда они вошли в комнату Шоё, Тсукишима с тихим вздохом аккуратно опустил Шоё на пол, уже не обращая внимания на ругань своей омеги, действительно не понимая откуда в таком маленьком теле столько силы. У него явно будут синяки на спине. — Я правда хочу перед тобой извиниться, — неожиданно тихим голосом начал Тсукишима, отчего Шоё сам того не ведая, заткнулся. - Я не хотел тогда такое тебе говорить. Все эти дни я раздумывал над тем, как перед тобой достойно извиниться, и лучше этого я не придумал, — посмотрел на что-то позади Шоё Тсукишима, и Хината, нахмурившись, оглянулся. Там, на тумбочке стоял пирог, местами обгоревший, но всё же съедобный. И не трудно было догадаться, что Тсукишима готовил его сам. Кей как-то признался, что в жизни он готовил лишь пару раз, а так в их доме готовкой занимается его мама, поэтому в этом умении ему не было необходимости, как Шоё. Должно быть он потратил очень много времени, чтобы приготовить это. — А почему ты не принес его с собой? — всё же спросил Шоё, тронутый поступком Кея. — Я не хотел показывать пирог Мие, — честно признался Кей. — Я случайно услышал от его брата, что он готовит не хуже своих родителей, и после этого мне стало немного стыдно. Мне нужно практиковаться больше, чтобы показать его этому придурку. Хината хихикнул: — Ты такой придурок, Кей. И в тот момент, когда Шое обхватил шею Тсукишимы, вынуждая его наклониться к нему для поцелуя. В миг, когда он, наконец, почувствовал долгожданный вкус губ своей омеги, мягкость кожи под своими длинными пальцами, Тсукишима понял, что он прощен.

***

Тсукишима сжал простынь под одной рукой, пока другой придерживал у рта, давая себе иллюзию защиты от проницательного взгляда Шоё. Не сказать, чтобы Шоё смотрел на него постоянно — он имел ввиду «не сводя взгляда» — но даже эти мимолётные взгляды с ухмылкой на губах заставляли его возбуждаться сильнее. Молочная кожа Шоё, на пару с его рыжими волосами, как всегда выглядела великолепно. А пронизывающий взгляд карих глаз был неописуем словами. Кей, похоже, действительно сходил с ума, раз не мог описать всего Шоё одним словом, но сейчас это было несколько простительно, потому что... Шоё провел языком по всей длине его члена. ...потому что Тсукишима сейчас был на пике удовольствия. Даже казалось, что с прошлых раз Хината уже профессионально делал ему минет, но Тсукишиме ли жаловаться на это? Тсукишима выдохнул, чувствуя как лицо краснеет и дыхание учащается от всего этого. Он опрокинул голову назад, чувствуя, как Шоё хватается за его достоинство руками, помогая себе, отчего удовольствие становилось всё больше и больше. Внизу живота что-то играло. Непонятное чувство, такое неповторимое, такое щекочущее. И от этого чувства было несколько нетерпимо. На что Шоё смеялся, видя как Тсукишима смотрит на Хинату. На омегу, который дразнит своего альфу медленным отсосом, не давая долгожданного пика удовольствия. Хотелось схватить Шоё за волосы и задать ему свой темп, но Хината, даже не смотря на то, что ему нравится доминантность именно альфы в их отношениях, запретил ему трогать его — «в качестве наказания» — с улыбкой выдал Шоё прямо у его уха, лизнув мочку, толкнув его на кровать и расстёгивая ширинку, чтобы вытащить его возбуждённый член после его «домогательства». — Так, тебе нравится, когда ты называешь меня грязными словечками, Тсукки? — пропел Шоё, не прерывая движение руками и смотря прямо в глаза Кея, переместив одну руку на его грудь. Не сводя взгляда, Шоё начал толкать его, заставляя лечь на кровать спиной, и Тсукишима подчинился, заворожённый действиями своей омеги. — Не знал, что у тебя такой фетиш, дорогой. — Я такого не говорил, — выдал он в ответ, зашипев, когда Хината склонился над ним, делая движения всё более медленными, оставляя после себя чувство незавершённости. — Шоё, — прошипел он снова, на что Хината хмыкнул, растягивая улыбку. — Да? — рука дёрнулась резко, из-за чего Тсукишима снова зашипел, желая быстро кончить. — Знаешь, когда я первый раз тебе отсасывал, мне было немного страшно. Я тогда думал только о том, как тебе сделать приятно, но не больно, — Тсукишима тяжело задышал, смотря на Шое из-за полуприкрытых глаз, не собираясь нарушать обещание: «не прикасаться к Шоё, пока тот сам не скажет». — Но с тех пор я многому научился, и сейчас у меня такое ощущение, что я могу делать с тобой всё... — глаза Хинаты блеснули, когда Тсукишима тихо застонал, стоило ему несильно сжать в руках член альфы. — ...что захочу. — Нгх, — изо всех сил снова взглянул на омегу Тсукишима. — Не знал, что у тебя есть такая сторона. Значит, ты не такой невинный, как все тебя считают, — Тсукишима заткнулся, когда Шоё снова провёл рукой по его достоинству, на этот раз набирая темп и не останавливаясь, следя за мимикой своего альфы. — Ох, Кей, — притворно охнул Шоё. — Я сам удивляюсь себе. Не сказать, что это мне нравится, — облизнулся Шоё, губами припав к плечам Тсукишимы, подползая к нему на коленях. — Но мне это нравится. — Извращенец, — хмыкнул Тсукишима и смотря на всё удовольствие, которое получает его альфа, Шоё усмехнулся, почти сразу ответив: — Уж кто бы говорил. Несомненно, что Хинате нравилось, когда его партнёры были доминантами в их отношениях, но похоже ему иногда придётся быть большой ложкой в отношениях. Смотря на то, как корчится от его ласк под ним Тсукишима, Хината сам начал ощущать возбуждение, да и казалось, что целовать Тсукишиму при процессе было легче. И хоть обычно это Шоё получал уйму ласк, но сегодня очередь Кея, и этому Хината был немного рад. Глаза омеги блеснули, когда Тсукишима сжал простынь сильнее, укусив свою другую руку, изо всех сил стараясь не дотронуться до него, зная, что в противном случае Шоё не даст ему притрагиваться к себе ещё дольше, а этого хотелось меньше всего. Честно говоря, Тсукишиме это нравилось. И это было немного стыдно. Он, чёрт побери, был больше Шоё в два раза, зажимал его в любом углу, если выдавалась возможность, показывал всем какой он большой и доминантный — хоть это прозвучало по-детски, но всё же! — он даже подрался с Кагеямой — с другим таким же крупным альфой — так, какого черта, он, Тсукишима Кей, семнадцать лет от роду, получал нестерпимое удовольствие от доминантности своей омеги в постели?! Тсукишима почуствовал, как Шоё начал целовать его плечи, медленно переходя к шее, и позволив себе укусить его за кадык, отчего он громко сглотнул, зажмурившись сильнее. Омега не прервал свои действия, и Тсукишима догадывался, понимал, что всё это было из-за Куроо. Из-за этого дебила Шоё стал более искуснее в делах страсти и это — да чтоб всё пошло крахом! — нравилось ему до дрожи в коленях. — Кей, — прошептал в его ухо Шоё, точно искуситель, улыбаясь своими губами, придерживаясь за бицепс альфы, чтобы глядеть ему в лицо. Тсукишиме нужно было лишь опустить глаза, чтобы встретиться взглядом с рыжим. — Хочешь дойти до конца? Тсукишима незамедлительно кивнул. — Скажи это словами, милый, а то ведь я не пойму. Тсукишиме ещё больше хотелось зарычать. Но всё же, когда над ним брало смущение от таких слов. Когда Шоё поддался своему извращению, прикрываясь «наказанием». Когда его достоинство было настолько твердым, что даже сам Кей был удивлен. Он со вздохом опустил руку, хватаясь уже обеими за простынь, и смотря прямо в глаза искусителю Шоё, самым жалобным голосом из-за возбуждения, сказал: — Пожалуйста, Шоё, я хочу этого. И пусть он всё же не смог сказать то, что он хотел полноценно, кажется, этих слов хватило, чтобы удовлетворить Хинату. Тсукишима видел, как широко раскрылись глаза его омеги и как он замер, не зная как реагировать в этой ситуации. Кажется, он выглядел настолько уязвимо, что вывел Шоё из рабочего состояния, отчего теперь не только лицо Тсукишимы было красным, как спелый помидор. И он даже не догадывался как чертовски был прав. Хината в жизни не видел такого на лице Тсукишимы. Лицо Кея было красным, и было понятно почему. Но из-за дрожащих зрачков, точнее глаз на мокром месте, из-за его дрожащего голоса и полного ему подчинения, отбросив всю свою гордость, и всей этой показательной уязвимости, лицо его альфы выглядело намного, намного привлекательнее. Шоё слышал как его сердце бьётся всё сильнее и сильнее и — вот дерьмо! — Тсукишима только что раскрылся ему с новой стороны, и Шоё это чертовски нравилось. Не раздумывая больше, Хината привстал с места, снова возвращаясь к достоинству своего парня, и на этот раз уже полностью сосредоточенный на другой цели. Он опустился лицом к дружку Тсукишимы и начал полноценно делать ему минет, на этот раз не собираясь дразнить. И пусть Тсукишима от несдержки прикоснётся к нему, пусть он будет стонать громче, не ожидая от Шоё такого напора, но всё же он сделает Кею настолько приятно, что он вовек это не забудет. Он иногда задыхался, но это было скорее приятным дополнением, что приводило Шоё в себя. Он краем глаза наблюдал за головой Тсукишимы, который послушно лежал на кровати. Кей старался не дотрагиваться до него, хватаясь то за свои волосы, то за постель, но никак за него, хотя иногда его руки тянулись к его голове. Это немного умиляло Шоё, возможно Тсукишима уже был полностью прощен. И в тот миг, когда Кей громко выдохнул, его член дернулся и Хината почуствовал как его горло начинает наполнять сперма Кея. Шоё никогда не испытывал к такому отвращение. Черт побери, он даже не упускал шанса проглотить спермы своих парней, пусть даже те пытались его остановить, но на этот раз выделение Тсукишимы было несколько большим, отчего Шоё не смог нормально проглотить, почуствовав как что-то застряло в его горле. Хватило несколько секунд, чтобы оторваться от гордости парня и закашлятся, чтобы прийти в себя. Но даже если весь Шоё был испачкан в сперме Тсукишимы, Хината не сразу понял, что выделение Кея было настолько большим, что покрыло даже бедра и живот его альфы. Кей этого даже не заметил, тяжело дыша, лёжа на кровати с закрытыми глазами, раскинув руки в стороны, а Хината с широко раскрытыми глазами, вытирая с лица белую субстанцию рукой, всё ещё не сводил взгляда с бедер своего парня, поражаясь всему этому. Он даже не знал, что такое бывает и это несколько возбуждало, честно говоря. — Воау, — прокомментировал всю ситуацию Шоё, на что Тсукишима вдохнув полной грудью воздух, ответно выдал: — Да, — и открыл глаза. — Воау.

***

— Шо, — потянул за запястье на себя Ямагучи. — Ты что с ним сделал? Он сегодня вообще ни на кого не огрызается. Обеспокоенность Тадаши можно понять. С самого детства, когда они были знакомы друг с другом, Ямагучи приметил, что Тсукишима хотя бы раз в день, случайно или нет, влезал в перепалки. Сначала казалось, что он так пытается показать себя как бунтаря, учитывая все его идеальные оценки и хорошее поведение (он с самого начала не особо хотел ладить со своими сверстниками), но потом до Тадаши медленно доходило, что Тсукишима просто невезучий человек и это невезение сделало его таким грубым. Ямагучи, конечно, пытался свести на нет все перепалки своего лучшего друга, но со временем он уже предпочитал стоять рядом в такие моменты, а не влезать в эпицентр события. А потом, когда появился Шоё, Тсукишиму как будто подменили. Нет, он всё ещё продолжал вступать в конфликты намеренно или нет, всё ещё грубил, если ему что-то не нравилось, но если сравнивать с прошлым Тсукишимой, теперешний Кей был более мягким, более спокойным и более влюбленным. Кей особо не старался показывать свои эмоции другим. Он предпочитал выглядеть перед другими крайне холодным, чем эмоциональным, но Ямагучи, как его лучший друг, всегда замечал, что взгляд альфы становился более мягким и дружелюбным, когда он смотрел на Шоё. Тадаши не знал, в курсе ли сам Шоё какой эффект он возымеет над блондином, но видеть такого влюбленного Тсукишиму ему было только в радость. — А? — удивлённо оглянулся на друга Шоё, не спеша вырваться из хватки. — С кем? — С Тсукки, — моментально последовал ответ. — Посмотри на него. Хината посмотрел в указанную сторону, сразу же замечая своего парня. Альфа о чём-то говорил с Цуцуму, иногда кивая головой, когда первогодка что-то ему отвечал, казалось, что у них была своя атмосфера, но почуствовав на себе взгляд, Кей перевел на него взгляд. Шоё на автомате ему улыбнулся и в ту же секунду на лице блондина расцвела мягкая, нежная улыбка, что тут уж говорить о взгляде, направленном на рыжего. Цуцуму удивлённо хлопнул глазами, оглянулся на Хинату и с тихим, понимающим «Аа», отвернулся от устроенной сцены перед ним. — Ками, — выдал Тадаши. — Вот видишь? Он так открыто не показывал свои чувства, а сегодня его будто подменили. — Он слишком очевиден, — мысленно запаниковал Шоё. Кажется, он вчера по полной программе удовлетворил Тсукишиму, хотя даже не надеялся на такой эффект. — Черт побери, Ке-е-ей! А мы ведь этим даже полноценно не занялись. — Или это из-за того, что вы помирились? — внезапно начал рассуждать дальше Тадаши. — Когда вы были в ссоре, он был немного взбешённым. О, — осенило Ямагучи. — Почему я об этом раньше не подумал? — Тадаши хихикнул, прикрыв кулаком губы. — Он тебя очень сильно любит. — Могу сказать, что Ячи тоже от него не отстаёт, — подумал Шоё, краем глаза заметив, как их менеджер, прижимая к своей груди документы, с расслабленным выражением на лице и с легка порозовевшими щеками наблюдала за Тадаши.

***

Хината со вздохом опустился на кровать, ощущая себя вполне себе устало. Они с Тсукишимой помирились, но какой-то неприятный осадок остался. Будто бы они что-то не договорили, не дали друг другу даже намека, чтобы понять партнёра. Ощущение точно такое же, когда Хината-сан познакомила его с Наоки-саном, а он радостно улыбался, будто бы всеми фибрами души радовался за свою маму, а на самом деле не желал, чтобы она покидала его ради какого-то мужчины. Хината ненавидел себя за это. Он казался себе демоном, который отнимает счастье у других ради своего благополучия. Шоё оглядел комнату, примечая холодность стен этой гостиной, слыша как шумят остальные карасуновцы в общей комнате. С заметной завистью в глазах Хината бросил взгляд на стену, приподнимая одну ногу и начав поглаживать себя за щиколотки, чтобы хоть на что-то отвлечься. Не будь всех этих омег-альф-бет, возможно, сейчас бы он находился в одной комнате со своими товарищами и веселился бы от души, но реальность такова, что ему приходилось сидеть одному в комнате, гадая, что же там делают остальные, раз так шумят. Хината в последний раз вздохнул, прежде чем достать телефон и войти в специальное приложение, чтобы позвонить Ойкаве по видеозвонку. Как раз было десять вечера, а значится в Аргентине было десять утра. Свет в комнате был включен и Шоё было хорошо видно в камере, и не давая себе отчёта, Хината даже присмотрелся к себе на фронтальной камере — хорошо ли он выглядит? — чтобы потом в следующее мгновение лицезреть своего парня. Ойкава был в голубой майке — ему шел голубой цвет — и он держал свою правую руку около рта, смотря куда-угодно, но только не на Шоё. Его щеки были немного красными, что можно было списать на смущение. Но всё же это поведение было странным для Тоору, поэтому Шоё моментально нахмурился, припоминая, что Ойкава при их разговоре всегда смотрел на камеру, улыбаясь очаровательной улыбкой. — Тоору, — позвал его Шое. Ойкава даже не потрудился посмотреть на него, всё ещё глядя в сторону. — Что-то не так? И тут Ойкава зажмурился, с такой силой стиснув зубы, что Шоё даже показалось, что он услышал хруст. И будто по сигналу несколько ребят позади Ойкавы, которые выскочили на фоне словно призраки какие-то, с диким криком вырвали из рук Тоору телефон. Хината еле успевал заметить несколько лиц при постоянном движении телефона, и соответственно поэтому от них исходило столько шума, что можно было удивляться. Они говорили на английском, не сразу понял Шоё. Они постоянно перебивали друг друга, из-за чего знающий только японский Хината, изучающий португальский и знающий почти на среднем уровне английский, не мог разобрать ни слово. Когда на фоне послышался обречённый голос Тоору, тоже говорящий на английском — «Ребята, у него не было практики на английском. Он просто не понимает о чем вы говорите при таком хаосе» — товарищи Ойкавы успокоились. Хината ощущал себя мышонком под взглядами всех этих ребят, но всё же выдавил из себя улыбку, хотя был уверен, что выглядел он сейчас несколько нервозно из-за такой неожиданности. Ойкава хоть бы предупредил его об этом, прежде чем позволить своим товарищам утащить его телефон. Нет, Шоё, конечно, знал, что товарищи Ойкавы очень сильно интересуются им, всё ещё считая Тоору геем, но чтоб настолько? Неудивительно, что Ойкава в конце концов сдался под таким напором своих соокомандников. По крайней мере, поспешил себя успокоить Шоё, разглядывая иностранцев, пока они в свою очередь разглядывали его самого — с такими ребятами Ойкава точно сможет привыкнуть к Аргентине за короткое время. — Х-Хай, — поднял руку Шоё, чтобы хоть как-то нарушить возникшую тишину. Иногда они с Тоору разговаривали на английском, чтобы улучшить разговорную речь альфы, тем самым помогая и самому Шоё, который при обычных условиях не посмотрел бы даже на учебник английского. — Найс ту мит ю, гайс. Айм бойфренд Тоору. — You listing? — довольно громко спросил один из них у другого. — He boyfriends Toru! Cool! And how long have you been dating? — Эм, — растерялся Шоё. Он до конца не понял что спросил этот аргентинец. Похоже выражение его лица было несколько растерянным, потому что кто-то из товарищей Тоору засмеялся. — Йес, айм хис датинг. — Он спрашивает, сколько мы встречаемся, Шо! — послышался спасительный голос Ойкавы. Хината моментально вспомнил голос своего учителя, когда она учила их некоторым темам по английскому. — A few months. — Cool, — скрестил руки на груди один из товарищей. — So, what's you name? — Hey, I told you, — послышался недовольный голос Тоору. — Shh, I want him to say. — Idiot. — What do you say!? — воскликнул тот же парень на Ойкаву и Хината, запаниковав, воскликнул: — My name is Shoyou! — взбешенный товарищ снова взглянул на него. Шоё вздрогнул, честно ощущая себя неуютно. — Shoyou Hinata. — Shoyou, — позвал его другой. — You cool, but your boyfriends stupid, like Frank. — Frank! They called you stupid! — воскликнул кто-то на фоне. Шоё наблюдал за тем, как лицо назвавшего Ойкаву тупицей волейболиста бледнеет. — I'm not! — Yes, he do! — Traitor! Шоё посмеялся, наблюдая за тем, как в один миг наступает хаос, во главе которого стояли Фрэнк и назвавший Френка тупицей парень. Кто-то пытался их остановить, кто-то со смехом начал снимать их драку, а кто-то делал вид, что вообще не знает их. В этом хаосе отличился только Ойкава, поймавший момент и тихонько взявший свой телефон, и зашагавший куда-то известную ему сторону. Шоё с улыбкой наблюдал за тем, как Ойкава воровато оглядываясь, закрыл за собой дверь, после чего сполз по этой же самой двери на пол, закрыв её собой, чтобы они не могли им мешать. — Они меня в могилу сведут. — Почему? — улыбнулся омега. — По-моему они милые. — Слишком энергичные, — устало выдал Тоору, и Шоё не смог сдержать смеха. Омеге даже показалось, как изо рта его парня выходит его душа, точно описывая его состояние. Тоору сам по себе был энергичным человеком, интересно, какими должны были быть его товарищи, чтобы довести его до такого состояния? — Ты выглядишь усталым. — Да? — невольно Шоё прикоснулся к своему лицу. — Наверное, из-за тренировок. Ты бы на себя посмотрел, прежде чем мне что-то говорить, — фыркнул после омега, на что Ойкава посмеялся, откинув голову назад, приподнимая телефон, чтобы Шоё всё ещё мог смотреть прямо ему в глаза. — Скажи, — вдруг помрачнел Шоё. Из-за своих думов, он редко когда звонил кому-то, чтобы обсудить свои мысли, но в этот раз было что-то такое, что, не обсуди он с кем-то об этом, пожалеет. — По твоему мнению, я иду правильно? — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Ойкава. — Ну, — Шоё закусил губу. — Забудь. Это не важно. Лучше забудь об этом. — Шо, ты же знаешь, что я готов тебя поддержать, — закатил глаза Ойкава. — Что случилось? Расскажи мне, твой парень поможет тебе. Хината улыбнулся: — Это глупо. — Ничего не глупо, — недовольно отозвался Ойкава. — Давай, — Тоору начал устраиваться удобнее и Шоё заметил промелькнувшую в углу камеры ногу альфы, прежде чем он со вздохом опустился на пол. — Я весь во внимании. — Ками, — покачал головой Шоё. На его лице сияла смущенная улыбка. Опустив голову, он пару мгновений раздумывал над ответом, лишь потом проведя по волосам рукой, отведя взгляд в сторону. — Просто в последнее время я чувствую себя несколько... ничтожно из-за своей сущности. Мне кажется, что мне лучше надо думать о себе как о домохозяине, а не как профессиональном волейболисте. Знаю, — прервал ещё не сказавшего ни слово Ойкаву Шоё. — Знаю, мне уже сказали, что я просто себя накручиваю, но всё же, — Хината начал заламывать свои пальцы. — Я всё правильно делаю? Такие моменты в последнее время наступали так часто, что Шоё всерьёз начал беспокоится о своем будущем. А что если, согласившись на предложение будущего своего мужа, он будет счастливее, чем играя на корте со своей командой? А что если он пожалеет о своем решении и каждый день будет ненавидеть себя все сильнее и сильнее из-за допущенной ошибки? Незнание, что ожидает его в будущем так пугало Шоё, что это было даже странно для такого человека, как он. Он ведь раньше никогда не задумывался так. Он всегда сначала делал, а потом думал, что же сейчас в нем так изменилось, что теперь он пугался неизведанного впереди? Чувство, будто он стоял на месте, а мир двигался вперёд, неизбежно ведя его прямо вперёд, не смотря на то, хочет ли Шоё этого или нет. Не было времени даже на раздумья, лишь один страх, сковывающий его так, что он начинал задыхаться от пугающей темноты. Он действительно боялся, и эта боязнь ничем ему не помогала, лишь ухудшала положение в котором он оказался. — Хм, — задумчиво выдал Ойкава. — Знаешь, я особо-то не думал, когда отправлялся в Аргентину, чтобы стать лучшим волейболистом, — Хината вздрогнул, осознавая, что он жаловался тому, кто мог чувствовать себя ещё более униженно, чем сам Шоё. Нет, Хината восхищался своим парнем. Но, черт возьми, Ойкава находился один в стране, где не было ни одного его знакомого. Его проблемы рядом с проблемами Тоору казались сущим пустяком, и от этого вина перед альфой возросла в разы больше. — И многие мне говорили, что я возможно совершаю огромную ошибку. Многие мне говорили, что я вернусь через месяц, потому что Хосе Бланко не примет меня в свои ученики. Многие говорили, что у меня не получится. Но мне было как-то всё равно на них, потому что ты и Ива-чан меня поддержали. Хината сглотнул, наблюдая за выражением лица своего парня: его взгляд был несколько затуманен, словно он окунался в давние свои воспоминании: — Я и Хаджи? — Ага, — весело кивнул Тоору. На его лице сияла смущенная улыбка. — Я хочу сказать, что никто не знает, прав ты или нет. Это ведь твоя жизнь, и ты сам лучше других знаешь правильно ли ты это делаешь или нет. К тому же, все в какой-то степени себя ненавидят, не мне ли это знать, — Шоё почуствовал как ухнуло его сердце. Как такой человек, как Тоору мог себя ненавидеть?! — И в моменты падения, когда чувствуешь, что это конец, и больше нет сил на дальнейшее движение, я часто вспоминаю, что даже меня любят, и если я совершу ошибки, мне есть куда вернуться, и этого мне хватает. Хината наблюдал за тем, как взгляд Ойкавы теплеет, пока он смотрел на Шоё. Омега чувствует себя слишком уязвимым. — Не мне решать, что тебе лучше, — продолжил Тоору. — Но независимо от твоего решения, рядом с тобой всегда будут все твои близкие, и в их числе обязательно всегда буду я. Шоё в этот миг подумал, что их с Ойкава-саном жизненные пути слишком схожи между собой, и это его радовало.

***

Тсукишима зевнул, неспешно спускаясь по лестнице. Вид его был крайне усталым, что было нормальным для парня, который насильно был разбужен в раннее время, чтобы просто позавтракать перед тренировкой. Вообще-то, соней в их компании был Ямагучи, но Тсукишима готов был поспорить с ним каждое утро, когда он вынужден был просыпаться. Хината позвонил ему, когда до семи оставалось полчаса, пока он сам только возвращался с пробежки и собирался искупаться, прежде чем появится перед остальными. Что было странно: выходит Шоё два раза принимал душ за день, так? А это не вредно для здоровья? Учитывая, что Хината ещё тренируется слишком усердно, это могло бы плохо кончиться. Хорошо, что Укай-сан успел образумить Шоё, и тот в неделю по два раза позволяет себе день отдыха. Тсукишиме нравились эти дни отдыха. Шоё не упускал возможности приглашать его, а Тсукишима всегда старался сделать все свои дела, чтобы в эти дни быть свободным для Шоё. Конечно, Акитеру с родителями странно косились на него, когда он слишком часто уходил к своему «другу», но пока молчали. Со вздохом Тсукишима засунул одну руку в свой карман, зевнув в очередной раз, повернувшись в сторону столовой. Неожиданно что-то, точнее кто-то, с таким криком прилетел в его сторону, с такой силой врезался в его спину, вырвав весь запас воздуха из его груди. От тяжести этого кого-то, Тсукишима не смог удержать себя на весу и повалился вперёд, упав на пол. Всего секунда потребовалась ему, чтобы собраться, и так же немного времени, чтобы некто над ним застонал, не собираясь встать с его туши. — Капитан! — Тсукки! Знакомый голос Ямагучи как раз так и раздался над головой, и Тадаши — да храни его Ками! — толкнул тушу с его тела, сразу же хватаясь за его руку, помогая встать. Небольшая боль распространилась по всему его телу, в тот же миг исчезая, и Тсукишима бросил взгляд в сторону, примечая на полу Ацуму Мию, который держался за свою голову, находясь в руках своего товарища, у которого слезы шли навалом. — Прости, — всё же извинился перед ним капитан Инаризаки. — Я просто задумался и отступился, и потом, — он бросил такой взгляд на лестницу, будто она была врагом всей его жизни. — Упал на тебя. — Всё в порядке, — кивнул Тсукишима. Обычно в такие моменты он раздражался. Сильно раздражался, потому что таким образом Мия мог сломать ему что-то, и он не мог бы дальше продолжить свои дела из-за своих сломанных костей. — В следующий раз будьте осторожны, так ведь и убьёте кого-нибудь. — А, - подумал Тсукишима, вздрогнув, когда понял, что ляпнул лишнего. — Сказал по привычке. Ацуму улыбнулся в привычной манере — то есть такой профессиональной выученной улыбкой, от которого у первого встречного по коже мороз пойдет. Если бы Тсукишима сам не действовал таким способом, то точно бы вздрогнул, хотя этот метод по его личному опыту был слегка не доработан, ибо на таких «бешеных», как Кагеяма с Шоё, оно не действовало. Тсукишима старался игнорировать тот факт, что как бы сам причислялся к этим бешеным, готовый дать отворот-поворот, если этот Мия собирается его контратаковать. Что-то внутри не дало Кею извинится: то ли гордость, то ли его идиотизм, который возник не вовремя, да и ничего особенного он не чувствовал, хотя в последнее время замечал за собой, что стал гораздо доверчивее и мягче. Тадаши приписал это на счёт Шоё, сказав, что тот хорошо на него влияет, и Тсукишима, конечно же, не смог найти других вариантов. Хината с самого начала был душой компании. Любой бы, кто находился рядом с ним, и уж тем более его парень, начали бы принимать хоть какие-то черты от него. Да и сам Шоё не отставал от своих альф, перенимая их черты, а то как объяснишь те случаи, когда омега без всяких раздумий мог подколоть кого-угодно и где угодно, находя в этом некое для себя удовольствие. Куроо советовал поменьше общаться с Тсукишимой, сам Кей советовал меньше общаться с Тетсуро, если они оба были вместе, советовали уже не общаться с Ойкавой, на что тот реагировал очень уж смешно, а Шоё смеялся на это, находя всё это забавным, и, конечно же, не собираясь прекращать общение ни с кем из них. — Эм, простите, он не это имел ввиду, — вмешался в их диалог — если можно так его называть — Ямагучи. Тсукишима заткнулся моментально, поняв, что если он дальше заговорит, станет ещё хуже, молча передавая всю ситуацию Тадаши. В последнее время бета заметно вырос — и морально, и физически — уже умело вытаскивая всех своих четверых одногодок — иногда Ячи не по собственной воле попадала в передряги (как ни странно в эти моменты рядом с ней всегда находились либо Кагеяма, либо Хината) — а иногда и своих кохаев тоже. Тсукишима до сих пор был уверен, что ни один из них не поменяет решение поставить Ямагучи на роль капитана, признавая его ответственность. — М? — перевел на него взгляд капитан Инаризаки. «Ацуму Мия» напомнил себе Тсукишима, как ни странно ощущая себя слишком уверенным. После той ночи, когда Шое выступал в роли доминанта в их отношениях, что-то в нем переключилось. Казалось, он полностью владел собой. Даже не хотелось признавать, что всё это время он был просто недотраханным. Ками, что будет, если они уже полноценно переспят, а не закончат все ласканием и отсосом? — Он имел ввиду, чтобы в следующий раз Вы были осторожны. Не хотелось бы, чтобы у национального связующего был перелом из-за таких случаев, — мастерски избежал ссоры Ямагучи. Тсукишима всё ещё думает, что Тадаши отлично подойдёт роль капитана. — Ах да, — кивнул Ацуму. «Мыслит точно Бокуто-сан», заметил Тсукишима, наблюдая как засветился Мия, позабыв о нем. Выглядит умным, но слаб на похвалы. Неудивительно, что он не устоял перед Шоё, у которого язык был лёгок на любые похвалы. Тсукишима фыркнул, как будто он сам не был таким — Хинате ведь ни раз удавалось его смутить лишь одними комплиментами. — Да, в следующий раз я буду осторожнее. Спасибо. — Капитан, нам бы на завтрак поторопиться, — задёргался первогодка рядом с Ацуму. — А то ведь съедят всё- — А! — воскликнул Мия. — Туда же Саму первым пошел! Аюманэ, не отставай! — Да, капитан! Ямагучи и Тсукишима проводили их взглядом, пока те не скрылись за дверями столовой, после чего переглянувшись, не сдержавшись, прыснули. Кажется, в каждой команде есть свои идиоты.

***

— Сатори на связи, ребята! — Тендо-сан! — радостно поприветствовал старшего Шоё. Он убавил скорость, чтобы ненадолго остановиться. Для передышки, то есть, иначе такими темпами он упадёт и не сможет встать с места в ближайшее время. Сейчас он был на утренней пробежке, и был действительно рад, что выпускники Широтаризавы решили с ним связаться. В последнее время им всё редко удавалось вот так вот пообщаться, потому что либо в силу своей усталости кто-то из них пропускал пробежки по утрам (а по вечерам всем троим было немножко лень), либо никто из них вообще не хотел говорить, предпочитая провести утреннюю тренировку в одиночестве. — Эйта-сан! Как я рад вас слышать. — Шоё! — Семи неосознанно рассмеялся. — Ками, я даже тебе рад, Тендо. Когда мы вообще в последний раз общались? Из-за этих чертовых лекций и музыки у меня сил ни на что не остаётся. — Во, не говори, — согласно отозвался Тендо. — Я ещё набрал вес за последнее время. Быть кондитером — это сложно. — А у меня в последнее время ноги болят, — не упустил возможности пожаловаться уже Шоё. — Укай-сан советует мне больше отдыхать, но я сейчас в тренировочном лагере и отдых мне сейчас явно не гарантирован. — Предлагаю как-нибудь вместе собраться и поесть мороженого! — воскликнул Тендо. — Шоё, либо ты приезжай к нам на выходных, либо мы к тебе. — Если я буду экономить на еде, — вдруг начал рассуждать Семи. — То с билетами не будет проблем. Тендо, а ты как? — С этим проблем не будет. — Я лучше к вам приеду, — хихикнул Шоё. — Как раз навещу родителей с Нацу. — Шикарно, — радостно воскликнул Тендо. — Тогда мороженое за наш счёт. Семи-Семи не против. — Я только за. Хината хихикнул: — Буду с нетерпением ждать.

***

Кагеяма дёрнул наушники за провода, одним движением вырывая их из ушей. Тяжело дыша после пробежки, он оглянулся назад, мысленно просчитывая сколько метров он на этот раз пробежал. Ему всегда нравилось наблюдать за плодами своих трудов, как и за тем, как он медленно, но верно приближался к своей мечте. Наверное, это звучало самоуверенно, но Кагеяма с каждым днём чувствовал себя намного сильнее, намного выносливее и намного быстрее. Улыбнувшись своим мыслям, Кагеяма задергал ногами и руками, стараясь скинуть с себя лишнюю тяжесть. Когда он вошёл в гостиную, чувствуя как одежда прилипает к его телу из-за пота и от этого ощущая себя в некоторой степени неприятно, с самым громким на свете возгласом, мигом оглушив его, Хината бросил в него шарик с водой. Холодная вода бросила его в дрожь, хоть на улице было так жарко, что даже утренняя прохлада еле спасала. Его мастерка, которую он носил, чтобы не подхватить растяжение из-за холода, его футболка под ним, его шорты — вся его одежда промокла и ошарашенный Кагеяма взглянув на хихикующего Шоё, моментально собравшись, бросился на него. Хината будто этого ожидал, на скорости развернулся и бросился в известную ему сторону, не собираясь даже попадаться в руки альфы, хохоча от весёлости ситуации. Пользуясь соеденными комнатами — между столовой и общей гостиницей была соединяющая дверь — Шоё выскочил прямо к выходу. Кагеяма с криком всё ещё бежал позади него, и когда он оглянулся, чтобы поглядеть на лицо своего соперника в последний раз перед свободным полетом в яркое будущее издевательства над другими, он с силой врезался в чью-то грудь, шагнув назад от неожиданности и не смея больше двигаться, когда человек, вставший на его пути схватился за его плечи, не давая упасть. — А! — воскликнул Шоё, наконец, сфокусировав взгляд, пока Кагеяма замер за его спиной, так же смотря на лицо пострадавшего. — Капитан! — И тебе привет, Шоё-кун, — улыбнулся Энношита, позволяя Хинате отстраниться от него. — Полны энергии с утра пораньше, а? — Простите, — поклонился перед Энношитой Хината, а за ним последовал Кагеяма, хотя в этом случае его вины не было. — Вы только с пробежки? — Ну, — отвёл взгляд в сторону Чикара. Не говорить же ему, что ему приходилось вставать раньше всех, чтобы окончательно проснуться, а не ходить как зомби на весь оставшийся день. В последнее время ему в этом хорошо помогали разминки по утрам. Это сложно назвать пробежкой, так как он просто делал упражнения на свежем воздухе, пытаясь «разбудить» себя. — Можно и так сказать. Что случилось, Кагеяма-кун? — Ничего особенного, Энношита-сан, — Кагеяма даже не посмотрел на Хинату, когда отвечал. — Просто Хината опять ду-, — новый шарик с водой прилетел прямо в лицо Кагеямы и Хината, с ловкостью обходя Энношиту, бросился дальше. — Хината-придурок! — Не пропустите завтрак, Хината, Кагеяма! — успел прикрикнуть Энношита, в ответ сразу же получив одновременное «Хай!» от двоих второгодок.

***

Атсуму раздражённо цыкнул, прижимая к своим ушам подушки, не желая слушать крики на улице. Осаму привстав с места, моргнул, окончательно просыпаясь ото сна и переведя взгляд в сторону брата, не сразу понимая, что Атсуму забрал подушку Осаму. Это было привычно: Осаму всегда спал так крепко, что не чувствовал ничего во сне, и даже если рядом проходил какой-то музыкальный конкурс со всеми громкими людьми на свете, он мог не обращать на это внимания. И Атсуму в наглую этим пользовался, разукрашивая его лицо, когда был в жуткой обиде или делая какие-то пакости просто шутки ради. И это было не впервой, когда его близнец забирал у него подушку, стараясь заглушить все звуки, которые мешали ему спать. Пусть внешне они были схожими, но характером они отличались. Осаму до самого конца будет благодарен за то, что чуткий сон из них двоих достался именно Атсуму, потому что наблюдать за страданием брата — одно из любимых развлечений Осаму. Мысленно решив, что лучше уж не трогать Атсуму, который пытался схватится за последние остатки сна, Саму приподнялся с софы окончательно, чтобы первым пойти в ванную. Половина из Инаризаки уже давно были на ногах, половина все ещё спали, и Осаму, бросив взгляд на часы, приметил, что до завтрака оставалось всего полчаса. Хорошо будет, если он разбудит брата, а ещё лучше, если он оставит его тут, чтобы Осаму досталось больше еды. Внезапно раздался крик с улицы. Осаму не успел выйти из комнаты, когда с раздраженным рыком Атсуму встал с софы, отбросив с себя подушки и с громким топотом направился к окну. Мия развернулся полубоком, чтобы наблюдать за братом, и это стоило того. Когда Атсуму с силой приоткрыл окно, высунув голову наружу и со всей мочи заорав, чтобы привлечь внимание шумевших, внезапно к нему прямо в лицо прилетел шарик с водой. Ацуму мигом замолчал, как и шумевшие на улице. Осаму не понимая, что происходит, подошёл к брату, чтобы выяснить в чем дело. Догадка сразу же ворвалась в его голову, когда более серьезный близнец заметил, как с волос его брата капает вода. Он еле смог сдержать свой смех, переведя взгляд вниз, прямо на шумевших — героев, сделавших его утро — и с удовольствием заметив, что это были Кагеяма Тобио и Хината Шоё. Последний, кстати говоря, был бледен, словно мел, и не стоило больших усилий понять, что попавший в капитана Инаризаки шарик с водой был его промахом. С боку послышался щелчок и Осаму сделал себе заметку в голове, чтобы потом попросить Суну скинуть ему эту фотку. — П-Простите!

***

— Сэмпай, — позвал старшего Кацу, держа в руках миску с рисом. На его лбу была капля пота, выдавая его нервозность. — Вы выглядите бледным. Хината действительно был бледным и он старался особо не оглядываться на стол, где обычно сидели Инаризаки. Обычно Шоё сложно было усидеть на месте: он постоянно разговаривал, спорил и жевал всю еду, как комбайн, поэтому заметить состояние сэмпая было не сложно. Особенно тогда, когда за столом было так тихо, что было слышно жужжание мухи. Рядом с ним Тсукишима-сэмпай (настоящий Тсукишима) выглядел спокойным, но время от времени он бросал взгляды на седьмого номера, что выдавало в нем хоть какую-то человечность. Кацу опасался этого парня с момента знакомства, учитывая, что он был практически одиночкой вне корта волейбола. Почти всегда рядом с ним можно было заметить Шоё, Ямагучи, Ячи-сан или Кагеяму (если можно назвать их ругани «общением»), но с остальными он мало разговаривал. — Не-не-не, — Хината нервно рассмеялся. — Как я могу выглядеть бледным? Я не могу выглядеть бледным. Я очень даже здоров, да, Кагеяма-кун? — Он кинул шарик с водой в Ацуму-сана, — сдал его с потрахами Кагеяма, завтракая и особо не обращая внимания на состояние друга. — Что? — удивлённо приподнял брови Тсукишима. — Почему? — Я не специально, — почти заплакал Хината. — Я хотел кинуть его в Кагеяму, а она полетела прямо в окно и в этот момент Мия-сан открыл окно. Энношита посмеялся, не отрываясь от своего завтрака: — В какой-то степени я даже знал, что такое произойдет. — А? — поднял на капитана взгляд Шоё. — Что вы имеете ввиду? — следом спросил Ямагучи. — Ну, сам посуди, — Энношита взглянул на Тадаши. — Когда это Шоё с Кагеямой без приключений обходились? — Кстати, да, — озарило Тадаши. Он перевёл взгляд на Тсукишиму. — После вызова Ушиджиме, мы ведь уже должны привыкнуть к их закидонам. — А чего меня к нему записали? — поинтересовался Кагеяма. — Ты хоть извинился перед ним? — поинтересовался Нарита, проигнорировав Тобио, на что последний нахмурился. Хината кивнул: — Сразу же. А потом ещё словил его в коридоре, чтобы полноценно извинится. — И что он сказал? — А меня то зачем к Шоё приписали? — повторил Кагеяма. — Сказал, чтобы я особо не переживал, — продолжил Шоё. — И что такое может случиться со всеми. — Не похоже на высокомерного связующего Инаризаки, — взял на себя слово Нишиноя. Все за столом взглянули на него. — Многие его недолюбливают из-за его характера, вот и описывают как высокомерного. С его то способностями неудивительно. — Чем-то на Кагеяму похож, — заметил Тадаши. — Не в обиду, Кагеяма-кун. — Всё в порядке, — кивнул Тобио. — Меня даже радует, что меня с Ацуму-сан сравнивают. — Слухи рождаются не просто так, — взял в руки палочки Шоё. — В них также есть толика правды. Возможно, Ацуму-сан не высокомерный, а просто выглядит таким? Как Кей, например. — Шоё, — позвал его Танака. — Тсукишима – высокомерный ублюдок. — Танака! — прикрикнул Энношита. — Что? Я говорю правду! — Так держать, Рю! — захохотал Нишиноя. — Никто не любит Тсукишиму больше, чем Шоё. — Обычно в пример ставят маму, — заметил рядом Киношита. Гул старших поднялся за столом так резко, что даже Шоё позабыл о своем недавнем казусе, полностью предаваясь хаосу. Всё было бы в порядке, только вот первогодки замерли с палочками во рту, не зная что происходит и глядя на старших, так же не зная как задать вопрос. — Погодите, — всё же взял на себя слово Футо. В последнее время рядом с карасуновцами он немного осмелел и мог свободно себя вести. — Тсукишима-сан и Тсукишима-сан, — указал он взглядом по очередно на каждого из «Тсукишиму». — Встречаются? — Что? — ошарашенно выдал Цуцуму. — Как круто! — заорал Баку. Его глаза блестели от возбуждения. — Вам даже не придется менять фамилию, Тсукишима-сан! — А чего я должен то? — тихо буркнул Шоё, чувствуя на себе взгляды кохаев. — Почему нет? — так же тихо спросил рядом Кей, пользуясь шумом вокруг стола. — Мне нравится звучание «Тсукишима Шоё». Или тебе по душе «Хината Кей». Хината почуствовал как краснеют щеки, резко повернув голову в сторону, точно зная, что Кей, глядя на него, усмехается: — Заткнись. — Ты ведь знал, да? — повернулся Футо к Кацу, пока тот жевал. Акио бросил на него взгляд, взял стакан и неторопливо выпил свой напиток, прежде чем ответить на вопрос простым кивком. Хината-сан лично ему не рассказывал об этом, просто он увидел это, когда общался на тренировке с Футо. Они целовались прямо за Якумо, даже не догадываясь, что попадали в поле зрения верного кохая Шоё. Для Кацу было всё равно, гей ли сэмпай или нет, он всё равно был идеалом для него. Именно Хината-сан когда-то помог ему подняться на ноги, указал на правильный путь и держался рядом, чтобы оказать ему поддержку. Как после этого он посмеет не быть ему верным кохаем? Хината-сан волен в своей ориентации, в своем выборе будущего и в выборах своего супруга, но, а если ему когда-нибудь понадобится любая помощь, Кацу всегда будет готов подать ему руку помощи. — И как ты? — вполне логично спросил Футо. — Последуешь за Тсукишима-сан, даже зная, что у него есть пара? — Что ты имеешь ввиду? — косо посмотрел на товарища Кацу. — Я последую за ним в любом случае. Недооцениваешь меня? — Я не об этом, — покачал головой Футо. — Ты ведь влюблен в него, да? Кацу странно себя почуствовал: — Я его люблю как старшего брата. Не более. — Правда? — удивился Футо. — Я был уверен в обратном. Кацу на это фыркнул, возвращаясь к своему завтраку. Хината-сан был для него как старший брат, нежели возлюбленный, хотя он сам признавал, что рядом с рыжим он вёл себя как одержимый идиот, так что растерянность одногодок он мог понять.

***

Осаму сглотнул, отвернувшись в сторону. Он знал, что его щеки сейчас горят красным огнем и слышал как собственное сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. В этом состоянии он мог сделать всё, что угодно, чтобы отвлечься, но, черт побери, все его мысли занимал только один лишь человек, который ещё мелькал перед глазами постоянно, будто бы издеваясь. С лёгкой руки Шоё вся Карасуно теперь были вооружены шариками с водой, в стороне остались только их тренер, куратор и менеджер, которые даже не собирались мешать им. Осаму даже заметил среди воронов некоторых своих кохаев, которых по волей случая затянуло в круговорот веселья, точно как того Очкарика, всеми силами пытавшегося сначала спастись от своих товарищей, в итоге разгневавшись и теперь гоняясь за некоторыми, откуда-то достав шарики. Осаму бы даже внимания не обратил, если бы это была обычная ситуация. Но, черт побери, Шоё-кун же начал всё это, и поэтому он практически находился перед ним в мокрой белой футболке, которая так отчётливо открывала ему вид на торс и грудь Шоё. Он готов умереть прямо сейчас и отправиться в рай. — Ты – извращенец, — заметил рядом Ацуму. Осаму бросил на него взгляд, заметив, что у того из носа пошла кровь. — От извращенца слышу. — Не-не, самый более извращённый среди нас — это ты, — не сдавался Тсуму. — С каких пор ты так добровольно отдаешь мне первое место? — последовал за ним Саму. — Не ты ли говорил, что обгонишь меня во всем. — Значит, ты признаешь себя извращенцем? — Тебе послышалось. Мне кажется, это ты только что признался. — Кажется только придуркам, а я уверен, что ты только что сказал- — О чем вы говорите, ребят? — вмешался в их разговор Гин, отчего по спине Ацуму и Осаму прошлись мурашки по коже. Вмешательство их либеро было так неожиданно, что близнецы совсем забыли о существовании полупрозрачной футболки Хинаты, на которую они без совести пялились всё это время, успешно избежав шанса быть обнаруженным из-за занятости объекта слежения. — О, Гин, ты как раз вовремя, — без каких-либо эмоций «обрадовался» Осаму. Ацуму прищурился на брата, чувствуя в его словах предстоящую издевку над ним. — Скажи, из нас двоих кто больше извращенец? — Нашел кого спросить! — прикрикнул Ацуму. — То есть кто о таком вообще спрашивает, придурок!? — Извращенец говоришь, — задумчиво протянул Гин. — Эй, не отвечай! — А что? — ехидно посмотрел на брата Осаму. — Боишься, что он тебя извращенцем назовет? — Да черта с два! — фыркнул Ацуму, скрестив руки на груди. — Он точно тебя выберет, ведь ты у нас Саму-изврашенец, — оттянул он пальцем нижнее веко правого глаза, высунув язык. — Вы оба извращенцы, — вмешался в их спор Гин. Он выглядел донельзя спокойно и поочередно смотрел на каждого брата, положив руки на свои бедра. — Никто не пялится на Хинату так, как вы. Ацуму почуствовал себя разбитым: — Так, ты всё видел? — Это не заметит только слепой, — хмыкнул либеро. — И Хината ведь не стриптиз вам устраивает, так что хватит так делать. Это отвратительно. Осаму почуствовал как стрела «Отвратительно» пронзило его сердце, догадываясь, что у Ацуму было точно так же: — Прости. — Лучше бы у Хинаты прощение попросили, — напоследок заметил Гин, оставляя пристыженных близнецов за собой. Ринтаро вскоре появился за ним, держа в руках телефон и глядя вслед либеро несколько секунд, прежде чем взглянуть на близнецов. — Извращенцы. — Только тебя не хватало! — заорал Ацуму на Рин, на что тот открыто игнорируя его, повернулся в сторону Карасуно, которые продолжали играться во время перерыва. Среди них сильно выделился Шоё со своими яркими волосами, и Ринтаро будто бы совсем рядом слышал его смех, пока Шоё прикрывался руками, пытаясь спастись от атак своих сэмпаев.

***

Не сказать, что Шоё был тревожной личностью, но он был тревожной личностью. Хината-сан постоянно ему говорила, что он слишком переживает о каких-либо мелочах, ловко игнорируя такие масштабные проблемы, что не удивиться было просто невозможно. А потом сама же игнорировала свою проблему, из-за которой её могли уволить с работы, пока сама она переживала насчёт сломанного стула. Шоё не умел определять масштабность проблем, так что в какой-то степени ему было всё равно на большинство из них, но на Ацуму-сан, которого угораздило попасть под шар с водой Шоё, он плевать боялся. И пусть Мия-сан сказал ему, что всё в порядке и волноваться об этом не стоит, какое-то непонятное чувство в груди не давало Шоё в полной мере успокоиться, а когда он спросил у Осаму-сан, злится ли его брат на самом деле, всё оказалось намного хуже. — А, — сказал тогда Осаму-сан, с лицом «Меня-ничего-не-волнует». С того самого момента, как они немного поговорили за сладостями перед отбоем, они немного сблизились, и Шоё мог с уверенностью называть его другом, хотя казалось, что Мия не спешил с этим. — Он просто придурок. Не волнуйся об этом. «Он просто придурок», сказал Осаму-сан. Он не сказал, что он не злится, он сказал, что он просто придурок, а значит Ацуму-сан всё ещё на него злился. Хината готов был разрыдаться, а ведь потом он ещё играл с этими дурацкими шариками с другими карасуновцами, совсем позабыв о том, что случилось с Ацуму. Наверняка, он где-то там всё ещё злится и хочет прикончить его, потому что Шоё такой идиот, испортил день персонажу, пока сам он игрался во всю. И если на тренировке всё прошло хорошо, да и проблем никаких не возникло, то по возвращению в гостиную, Шоё чувствовал себя откровенно говоря очень-очень паршиво. Тревожность отняла у него все силы и не хотелось даже думать о лишнем. Хотелось завалиться в кровать (желательно, чтобы рядом был Тсукишима) и уснуть крепким сном, пока не наступит следующее утро и Ацуму-сан каким-то мистическим образом забудет о шарике. — Ой, — встал рядом с ним Танака. — Ты чего такой кислый, а? Тсукишима тебя обидел? — Или Кагеяма? — оказался по другую сторону Нишиноя. — Хочешь я им вдарю? Или вместе? — Скорее это я обидел, — пробурчал Шоё. Он даже не старался скрывать, зная, что Танака-сэмпай и Ноя-сэмпай — самые надёжные люди на свете. — Утром, когда я дразнил Кагеяму, я случайно зарядил в лицо Мия-сана шарик с водой. — А? — удивился Танака. — Неужели Ацуму? Хината на это обреченно кивнул: — А как Вы догадались? — Никак, — развел руками Танака. — Я просто назвал того, кто пришел на ум первым. — Он же вроде капитан, — задумчиво сказал Ноя. — Вряд ли он станет злиться на тебя из-за этого, Шо. — Я пытался себя так успокоить, — кивнул Шоё. — В этом есть доля правды. Но всё равно как-то не верится, что он так просто забыл про мой поступок. — Ну, если тебя гложет вина, — протянул Танака. — Как насчёт извиниться? Может ты успокоишься, когда он самолично скажет, что всё в порядке? — Я утром извинился, сразу же после случившегося, — объяснил Шоё. — Но это не прошло. — Значит неправильно извинился! — воскликнул Нишиноя. — Хочешь, я вместе с тобой извинюсь? — Что? Не надо, Ноя-сан, в этом же нет вашей ви- — Тогда ноги в руки и вперёд! — толкнул его вперёд Танака. Шоё с растерянным выражением оглянулся на сэмпаев, на что те открыто улыбнулись, показывая большой палец. — Постарайся, Хината! — Я буду рядом на всякий случай, — продолжил Нишиноя. Хината вздохнул, повернувшись вперёд и сразу же словив взглядом фигуру Ацуму. Честно сказать, он был большим. Пусть не такой высокий, как Кей, но по своему массивный и крупный, что выделялось среди альф его возраста. Хината был уверен, у такого альфы наверняка собрался целый фан-клуб, а учитывая его популярность в волейболе, не только из девушек или омег. Ацуму-сан шел последним, следя за кохаями, чтобы те не потерялись, как тот же Энношита-сан, который был в конце толпы Карасуно. Правда, периодически капитана доставали первогодки по разным причинам, но это не мешало ему следить за ними, точно мамочка за своими детьми. Он мог словить Ацуму-сан незаметно для всех только в гостиной, и то это было благодаря внезапности капитана Инаризаки отойти в туалет. Энношита ничего не сказал ему, когда все начали подниматься в комнаты, пока рядом с Шоё остался только Нишиноя, не желая оставлять его одного. Тсукишима с ребятами поспрашивали что да как, а после тоже поднялись, с немалым усилием самого Шоё и с верой, что Нишиноя сможет защитить их омегу. Удивление Ацуму-сана можно понять, когда по пути к лестнице его встретили карасуновцы, и его лицо сильнее вытянулось, когда Шоё, решительно обернувшись к нему всем телом, поклонился так низко, насколько мог. Связующий Инаризаки от неожиданности икнул, но более не выдал ни звука, пока Хината, вдохнув по-больше воздуха, достаточно громко произнес: — Простите за сегодняшнее!

***

Сегодняшний день для Ацуму отличался тем, что помимо тренировок и издевательств брата на пару с Суной над ним, он с утра пораньше первым делом увидел Шоё. Правда, их встреча состоялась не лучшим образом, да и не хотелось, чтобы Шоё был таким напряжённым при их встречах, но что уж поделать, если Хината случайно попал ему в лицо шариком, а после извинялся перед ним бледный, словно смерть, хотя рядом с ним Тобио-кун не отличался особым энтузиазмом, предпочитая пассивно повторять за действиями своего напарника. Ацуму ему завидовал. Чертовски завидовал, что хотелось даже быть на его месте. Этому парню очень повезло не только с напарником, но и со своей командой, а об его способностях даже речи не шло. Мия видел как играет этот парень и знал, что Кагеяма Тобио однажды может спокойно занять его место, даже не удосужив бросить взгляд на него, вместо этого твердо смотря вперёд и шагая в неизвестное будущее вместе с Шоё. Именно поэтому Ацуму нельзя было прохлаждаться, ему нельзя было отдыхать, ему были запрещены привилегии, которые были доступны другим. Чтобы не дать Тобио-куну догнать его, он должен стать ещё сильнее, ещё выносливее, ещё ловчее, чем кто-либо ещё. Как связующему, Ацуму были интересны все сильные игроки. Тобио не был исключением. Приятным фактом было ещё то, что не только Ацуму опасался Тобио, но и сам Тобио его. На тренировке они при каждом ударе не упускали шанса подсматривать друг за другом, чтобы хоть как-то увидеть, как двигается соперник при каких-либо обстоятельствах и мысленно считывая информацию, чтобы потом повторить, укрепить и сделать своим этот пас. У них обоих было чему поучится, и оба они это понимали как никто другой. Осаму как-то говорил, что не желает общаться с братом-извращенцем, который так одержим волейболом, что иногда даже забывает о своих нуждах, а потом не стал говорить об этом ни слова, когда несколько десятков раз встретил таких же одержимых идиотов. Шоё-кун был в том числе. — Знаешь, — как-то сказал Осаму, когда они сидели перед ноутбуком, наблюдая за матчем Камомедай и какой-то команды вместе с Шоё и его другом. Близнец тогда сам же отключил микрофон, чтобы они с Ацуму могли обсудить какую-то тему, не мешая другим. — Мне кажется, что вокруг Шоё-куна собираются такие же идиоты, как и ты. Будто он какой-то магнит. Осаму всегда так делал: отделял себя от него, будто бы их интересы никогда не совпадали. Они оба с детства были переданы в руки волейбола, они оба играли в основном составе в средней школе, и продолжают в старшей. Но было такое чувство, будто Осаму не разделял его любовь, как прежде, и постепенно остывал. И пусть Саму не говорил ему об этом напрямую, но Ацуму чувствовал ведь. Это не было тем глупым мифом о том, что близнецы читают мысли друг друга, нет. Но когда ты живёшь с братом практически всю жизнь, можно было заметить хоть малейшую разницу в поведении другого. Ацуму старался особо не обращать внимания на это, пытался отвлечь себя от этой темы, хотя чувствовал, что когда-нибудь разговор о том, что Осаму хочет оставить волейбол позади, всё же состоится. Связующий был уверен, что в тот момент он будет полностью разбит и не сразу оправится, хотя по малому, не намеренно, он по-тихоньку начинает себя подготавливать к этому чертовому разговору. Он не знал, догадывался ли Осаму о том, что он догадывался об этом, но сделанного уже не вернуть, да и никто не говорил ему, что всё будет продолжаться так же, как и раньше. В волейболе ему нужен был свой Осаму, а если его брат уйдет из корта — а ведь он уйдет. Когда это Осаму Мия спрашивал разрешение у своего брата? — вряд ли Ацуму найдет такого же понимающего его человека. Если на корте не будет такого же идиота, как Саму, который в нужный момент может дать ему пинок под зад. Если на корте не будет Саму, повторяет про себя Ацуму, отлучаясь в туалет и позволяя команде идти вперёд, молча передавая начальство Осаму, что же будет с ним? Что он будет делать, если снова потеряет над собой контроль? Мысли в голове поутихли, как только перед ним предстал Шоё-кун во всей красе. Рядом с ним стоял его сэмпай, но взгляд Ацуму был прикован только к бывшему десятому, взгляд которого был решительнее обычного. Точно, подумал Ацуму, Шоё-кун ведь тоже одержим волейболом. Он ведь тоже нуждается в своем связующем. Если рядом с таким чудесным нападающим будет он... Если рядом с Шоё-куном будет он — Мия Ацуму. Возможно ли, что дальше будет так же весело, как и раньше? Волейбол всегда приносил ему радость. Он любил этот вид спорта, но без брата идти дальше боялся. А что если именно Шоё-кун станет для него новым спутником, который будет идти с ним рука под руку, в нужный момент давая ему «пинок под зад», чтобы он приходил в себя? С самого начала, с того самого момента, как Ацуму встретил этого парня, он хотел попасовать ему. И казалось, что Шоё-кун только что открыл новый для него путь. Путь всяких возможностей, и Ацуму не намерен был упускать его. И хоть был риск, что возможно или Шоё-кун, или сам Ацуму могли покинуть волейбол по каким-то причинам, Мия хотел рискнуть, хотел поставить всё на кон. Он был уверен, что в будущем, когда-нибудь, Шоё-кун будет пробивать его пасы, хотя шансы на это были ничтожными. Хината поклонился по пояс: — Простите за сегодняшнее! А Ацуму чувствовал как надежда в груди загорается ещё больше.

***

Хинате не спалось. Это случалось редко, так как Шоё моментально вырубался, когда его голова касалась подушки, но в этот раз что-то пошло не так. Он лежал с закрытыми глазами пару часов, слыша каждый шорох в гостинице, когда казалось бы всё должно быть так тихо, что можно было легко заснуть. Телефон показывал три часа ночи, а они должны были просыпаться в семь утра. Если он не заснёт сейчас, думает про себя Шое, ему придется пропустить пробежку и дать телу больше отдыха. Он лежал с закрытыми глазами очень долго, буквально пялясь на свои веки. При солнечном свете они всегда красные, но с наступлением ночи черные, слово опускаешь на зрачки занавес. То есть, если веки — это шторы, значит зрачки всегда в рабочем процессе, как и сердце? Они же постоянно куда-то глядят: то в бок, то вниз, то верх. Они постоянно «работают», даже тогда, когда спишь, потому что Шоё где-то читал, что даже при сне, то есть когда человек видит сон, его зрачки двигаются одновременно с его образом в голове. А вообще телу нужен отдых, или как? Что-то Хината запутался со всем этим. Может Тоору позвонить? Не-не-не, если сейчас три часа ночи, значит в Аргентине три часа дня. Как раз разгар тренировок у Тоору. Если Шоё позвонит сейчас, он только помешает. Лучше Хинате его не отвлекать. Со своими разговорами из Японии он вряд ли поможет состоянию Тоору. Шоё ведь лучше всех понимал, что тренировки отлично помогают проветрить всё лишнее в голове. Только вот сегодня это его не спасло, и теперь он лежал в три часа ночи под одеялом на кровати, всё ещё не понимая, какого черта он ещё не спит. У Тетсуро завтра работа, как и у Хаджиме тоже. С утра у них учеба, а потом уж работа, если говорить точнее. Хината со вздохом перевернулся на бок. А что насчёт Кея? Тсукки всегда перед сном проверяет свой телефон и засыпает под музыку, находя в этом успокоение рядом с шумными товарищами. По крайней мере так рассказал ему Ямагучи. Учитывая характер Тсукки, возможно, он уже давно заснул, понимая, что ему придется рано вставать. Он староста класса, ответственен за многих, иногда помогает Энношите-сану присматривать за ним с Кагеямой. Неудивительно, что Кей такой... взрослый, чем другие. А если подумать, каким-то образом скрой Шоё о своем поле, заинтересовался бы Кей им? Позвал бы его на свидание? Признался бы ему в любви? Он ведь начал проявлять интерес только после случая в АобаДжосай, как и другие альфы вокруг него. Это так... бьёт по больному. Будто всем его парням, которым он буквально доверял себя, нужен был только омега. Нет-нет, поспешил успокоить себя Шоё, они же не встречаются с ним только из-за одной сущности. Тсукки вот постоянно любит говорить ему, что у него лишняя хромосома, не значит ли, что он перехваливает его, верно? Куроо с каждой встречей повторяет, что он становится всё краше, хотя Шоё из внешности меняет только одежду и время от времени стрижёт волосы, когда те лезут в глаза. Ива-чан постоянно прикасается к нему, ища контакт, стараясь убедить себя, что это не сон. А Ойкава... Ойкава повторяет, что скучает по нему и улыбается так, что сразу понимаешь, что ты любим этим человеком на долгое время. Они любят его не только из-за сущности. Шоё был уверен... старался убедить себя, что они нашли в нём что-то, помимо сущности, что привлекло их как половинок. — Черт, — подумал Хината, поняв, что мысли пошли более в грустную сторону. — Прости меня, Кей, но ты единственный к кому я могу сейчас обратиться. В общей комнате ребята крепко спали, даже не почувствовав, что в их пространство ворвался ещё один карасуновец. Отовсюду слышались храпы и дыхание, и Шоё, приметив место капитана, который спал спиной к двери, начал выискивать привыкшим к темноте зрением Кея. Блондинистая голова его парня сразу выделялась среди брюнетов его команды, и Шоё шустро прошествовал к Тсукишиме, краем глаза приметив, что рядом с Кеем лежали Ямагучи и Кагеяма. Стоило ему присесть перед Кеем, как кто-то громко всхрапнул и Шоё вздрогнул от неожиданности. Это был Кацу, который лежал прямо напротив Кея. Он спал с открытым ртом, и Шоё нашел эту картину и милой, и забавной. Снова развернувшись к Кею, Хината не решался будить его, наблюдая за расслабленным лицом Кея. Он был таким красивым. Неудивительно, что он был более популярен в школе. А ведь он говорил, что пару раз встречался с девушками, но те, не выдержав с ним отношений, уходили. Шоё честно не понимал, как можно было оставлять такого чудесного парня, когда он в буквальном смысле окружал тебя заботой и любовью, хотя сам частенько вел себя как цундере. Шоё не знал сколько времени он так смотрел на Кея, присев рядом с ним, но, кажется, это было долго, раз Кей начал просыпаться, почувствовав взгляд даже во сне. Он пару раз проморгался, поднял взгляд, а после заметив силуэт, резко отшатнулся, чуть не закричав маты, когда знакомая мягкость рук Шоё закрыла его рот, тихо прошипев «Тс-с». Кей моментально ощутил как сердцебиение начало успокаиваться, а после уж он осознал всю ситуацию в целом. — Прости, — протянул Шоё, когда они спускались по лестнице. Тсукишима после того, как проснулся, вывел Шоё из общей комнаты, так сказать, от греха подальше. В коридоре по дороге в комнату Шоё — «Ты будешь спать со мной, потому что я не хочу спать один» — омега рассказал ему о своей проблеме с бессонницей, а потом по гостинице раздался звук живота голодного Шоё. Тсукишима тогда не смог сдержать своего смешка. — В благодарность я согрею тебя ночью. — Не говори таким тоном, — почти пожалел, что отозвался на готовку ночного ужина для Шоё Тсукки. Щеки альфы были немного красными, почти незаметными. — Звучит так, будто ты со мной переспать хочешь. То ли магия ночи, то ли он такой смелый, но Хината не был смущён, наоборот, очень даже возбужден, если можно так называть его состояние: — А кто не хочет? — Что? — Тсукишима остановился, повернувшись к Шоё. Хината остановился следом: — Что? — Что ты только что сказал? — переспросил Тсукишима. — Ками, — закатил глаза Шоё. На этот раз его щеки начали краснеть. — Ты сексуальный. Я был бы дураком, если не захотел с тобой переспать. Тсукишима почувствовал как его самооценка поднялась в несколько раз выше. Не сказать, что он комплексовал по поводу своей внешности, но когда слышишь такие комплименты от своей второй половины, невольно, но начинаешь чувствовать себя как... как король (Не о Кагеяме речь, а о настоящем короле). Хината зарделся под взглядом своего парня, стараясь не отводить взгляд, но время от времени всё же не удерживая себя. — Не смотри на меня так, — буркнул Шоё, проходя мимо. - Ты выглядишь как идиот, когда смотришь на меня так. Тсукишима честно не чувствовал себя обиженным, обхватывая ладонь Шоё своей, когда тот поравнялся с ним: — Ты тоже меня возбуждаешь. — Эй, это звучит не так мило, как представляется. — Но тебе ведь приятно? Хината замолчал на некоторое время: — Да. — Мне тоже.

***

— Ты такой красивый, — сделал комплимент Шоё. Тсукишима вздохнул, усаживаясь рядом с парнем, довольствуясь одним лишь кефиром, отдав Шоё сендвич и банановое молоко из автомата, на всякий пожарный потратившись ещё и на десерт — Может Шоё сладкого захочет. Не сводя взгляда с рыжего, который поблагодарив за еду, принялся за ночной ужин. Тсукишима сделал один глоток из своего напитка: — Знаешь, тебе не обязательно делать мне комплименты именно тогда, когда я тебе что-то покупаю. — М? — с полным ртом поднял на него взгляд Шоё. — Я могу делать тебе комплименты чаще, если хочешь. Я просто думал, что ты такое не любишь. — Я вообще имел ввиду, чтобы ты не подлизывался ко мне, — закатил глаза Тсукишима, на что Шоё улыбнулся. — Я твой альфа... твой парень точнее. Я просто обязан о тебе заботиться, пока ты позволяешь мне находиться рядом с тобой, так что не беспокойся о таком. — Я твой омега... твой парень точнее, — передразнил его Шоё, на что уже Тсукишима улыбнулся, находя всё это забавным. — Я тоже должен заботиться о тебе, мистер. Мы в отношениях вообще-то. — Если твою «заботу» можно назвать так, — усмехнулся Тсукки. — Ты о чем? — Ты разбудил меня в три часа ночи просто, чтобы поесть. — Эй, ты хотел, чтобы я разбудил Тадаши или Кагеяму? — мигом вскинулся Шоё. — Они же утром не смогут встать, — Тсукишима даже бровью не повел, дав Шоё лёгкий подзатыльник, на что тот даже не попытавшись увернуться, захихикал: — Прости-прости, я просто пошутил. Но мне было так одиноко, — начал ныть Шоё. — Так одиноко! — Ты просто не хотел сидеть один, — заметил Кей. — Так одиноко! — продолжил Шоё. Тсукишима прикрыл глаза, наблюдая за дурачеством Шоё. Это хорошо, что Шоё пришел именно к нему, пусть даже с такой незначительной причиной. Хотя кому как, продолжает мысленно Тсукишима, для Шоё и таких же легкомысленных ребят голод может сравниться с масштабной катастрофой. Когда Шое покончил со своим сендвичем и приступил к напитку, а в бутылке Тсукишимы оставались какие-то пару глотков кефира, отголоски сна снова вернулись к Кею. Он только зевнул, но после этого накатила такая сонливость, что даже удержать осанку ровно не получалось, что тут уж говорить о веках, которые сами по себе намеревались закрыться, унося его в мир сновидений. Хината заметил его резкую перемену, хотя Кей старался держать себя в бодром состоянии. В один момент Шоё начал пить большими глотками, намереваясь выпить быстрее, и когда он в очередной раз набрал в рот молоко, позади послышался знакомый голос, владельца которого Тсукки не заметил из-за своей сонливости: — Не думал, что в такое время здесь будет кто-то ещё, помимо Осаму, — отодвинул стул, чтобы в следующее мгновение сесть на него, Суна. Он был в черной футболке и пижамных штанах, и выглядел слегка заспанным. Кей не хотел морочить голову присутствием Суны, поэтому бросил взгляд на Шоё, намекая, что им как бы уже пора. К счастью, Шоё понял его, улыбнувшись и сглотнув набранное в рот молоко: — О, не волнуйтесь, Суна-сан, мы как раз собирались уходить. — М? — протянул Ринтаро, выпивая стакан с водой. — Ага, спокойной ночи. Тсукишима даже «проснулся», когда Шоё схватил его за руку, намеренно или нет показывая этот жест Суне, на что тот лишь усмехнулся, продолжая выпивать свою воду. Обычно это Тсукишима намеренно показывал людям разными действиями, что он встречается с Шоё. Это было не впервой, когда Хината вёл активность в их отношениях, но Шоё настолько редко показывал свою любовь перед людьми, что его удивление можно было понять. Краем глаза он увидел усмешку Суны, ничего более, а потом позволил Шоё вести его в комнату, где они могли уединиться. — Он явно интересуется тобой, — сдержанно выпалил Шоё, когда Тсукишима поинтересовался тем, что только что произошло. — Как-то раз он прямо мне сказал, что ты ему не нужен, но что-то в нем не даёт мне покоя. — О, — насмешливо протянул Тсукишима. — Похоже, что ты ревнуешь, — Хината на это промолчал. Кей подавился воздухом, не ожидав, что шутка обернулась реальностью. — Погоди, ты что, серьезно? — Заткнись, — слабо фыркнул Шоё. Тсукишима рассмеялся: — Ками, Шоё! — Я же сказал заткнуться. Тсукишима ещё долго не мог успокоиться, чувствуя приятное тепло глубоко внутри сердца.

***

С момента спора прошло уже несколько дней. До окончания лагеря оставалось всего ничего. Гин знал, что за неделю невозможно сблизиться с человеком — и уж тем более с вероятным альфой, о котором почему-то пошли слухи, что он омега — но почему-то в этом случае чувствовался какой-то успех. Либеро команды был уверен, что всеми известный бывший десятый номер Карасуно был альфой: на поле, когда они впервые сыграли друг с другом, от него будто бы исходили феромоны как от альфы. Да, беты не чувствуют большинство феромонов, но всё же сильнейшие не остаются незамеченными. Неудивительно, что Хината Шоё привлёк так много внимания к своей персоне, а его пугающая аура наоборот заставляла держаться на расстоянии, чтобы ненароком попасть под горячий удар. Гин на национальных пару раз видел как Шоё гулял в спортивке своего соокомандника, сбивая свой запах феромоном своего товарища. Кажется, Ацуму упомянул, что это была одежда Тобио-чана, из-за чего Осаму на некоторое время впал в уныние, понимая, что Кагеяма с Шоё встречаются, но быстро придя в себя, не давая себе опустить руки. Он не понимал почему надо было доходить до такого, чтобы выявить всему миру, что ты встречаешься с парнем, сам же являясь парнем, учитывая взгляды некоторых, которые не особо разделяли их «однополую любовь». Хината Шоё ведь сам по себе являлся устрашающей личностью, так почему он искал защиту в своем парне? Или это сам Кагеяма предложил, ревнуя к ненужному вниманию своей второй половинке? — Шоё-кун, — позвал причину его раздумья Ацуму, когда они направлялись в столовую на завтрак. Гин идя на пару с Юи, наблюдал за тем, как Шоё реагирует на их капитана. Рыжий позволил капитану поравняться с ним, не замечая, как его спутник — Ямагучи, кажется — недовольно прищурился в сторону Мии. Блондин тем временем мягко улыбнулся, осторожно продолжая: — Не против, если я тоже разделю с тобой завтрак? — Хороший ход, — улыбнулся Гин, наблюдая как Шоё неловко улыбается в ответ их капитану. — Ацуму уже успел дойти до совместного завтрака. Неудивительно. Все слабы перед красавчиками. — Простите, Мия-сан, — виновато ответил Шоё. Гин вопросительно поднял бровь на пару с Ацуму. — Я сегодня обещал посидеть со своими друзьями. — Э? — сделал оскорблённое лицо Ацуму. Гин помнил, что этот придурок использовал этот прием на Аране, пытаясь заставить его прикрыть себя перед Китой. — А разве я не твой друг, Шоё-кун? Шоё повторил выражение лица Ацуму и Гин точно не ожидал такого поворота: — А кто сказал, что Вы не мой друг, Мия-сан? Ацуму не нашелся на это ответом. — Как насчёт совместного ужина? — предложил вместо завтрака дальше Шоё. — Кагеяма тоже будет. Вы же оба хорошо общаетесь, да? Гин понимал, что лучше этого Ацуму не добьётся, но почему-то почуствовал как от капитана исходит какая-то аура недовольства, которую ни Ямагучи-кун, ни Хината-кун не почувствовали. Мия вымучил из себя улыбку: — Да. Да, было бы неплохо. — Отлично, — сверкнул улыбкой Шоё. — Тогда встретимся за ужином, Мия-сан. — Ага, — продолжал вымученно улыбаться Ацуму. Гин предположил, что Ацуму пал от чар этого парня одновременно с Осаму, но предпочёл на время тактично промолчать. — До встречи. — Это так грустно, — вдруг подал голос рядом Юи. Гин посмотрел на него, поняв, что первогодка тоже осознал какую-то реальность. — Что ты имеешь ввиду? Юи странно на него покосился: — Хината-сан только что неосознанно отверг Ацуму-сан, хотя он старался изо всех сил. Гин моргнул. — Он что? — Как он мог такое упустить? — Пытался пригласить Хинату на свидание в столовую гостиницы?

***

— Бл*ть, — выразил всё своё состояние одним словом Ширабу. Конечно, он сам решил поступить в медицинский и знал, что всё это будет нелегким заданием, но, черт побери, это было слишком. Очень даже чёрточки слишком. Выражение Шоё, сидящего в своей комнате в тренировочном лагере, можно было описать двумя словами — «жалость» и «сочуствие». А ведь с начала учебного года прошло всего ничего, а он уже успел впасть в самое дно депрессии, да и заразиться гриппом в разгар жары просто решив заранее готовиться к вступительным экзаменам в университет. Он мог позволить себе игнорировать домашние задания школы на первое время. Всё-таки репутация умного и самостоятельного ученика не так-то просто сломить. — Я облажался. — Нет, — нахмурился Шоё. — Не говорите так. Путь великих всегда бывает трудным. — Это тебе Тендо-сан втюхал? — оперся ладонью об подборок Кенджиро. В маленькой окошечке в углу ноутбука, где была фронтальная камера, он осматривал себя, понимая, что надо было хотя бы привести себя в порядок, прежде чем принимать видеозвонок Шоё. Он был так рад возможности отдохнуть от учебы и поговорить со своим другом (читай: возлюбленным). — У него вечный период философствования. — По крайней мере на это можно не обращать внимания, — улыбнулся Шоё. — Вы недоедаете, Ширабу-сан? Вы выглядите исхудалым. — В любом случае тебе стоит уменьшить нагрузки на своё тело, — проигнорировал вопрос омеги альфа, бросив взгляд на свой блокнот, где очень аккуратно и красиво была нарисована мышечная мускулатура человека. — Не то, чтобы я говорю, что ты слабый, но при таких нагрузках ты можешь сломать кость или что-нибудь хуже. Хината закатил глаза: — Мне уже Укай-сан вбил это в голову. В буквальном смысле. Не стоит волноваться обо мне, Шира- Погодите! Не меняйте тему! — Я в порядке, — сказал как отрезал Ширабу. Пусть он вёл себя холодно и очень-очень сдержанно, но Шоё это никогда не останавливало вести с ним дружбу. — Я навещу Вас, когда приеду в Мияги, — фыркнул Шоё. — Осталось всего ничего, не убейтесь там до моего приезда. — А ведь сначала был таким милым парнем, — с улыбкой вздохнул Ширабу. — Не перечил, слушался и стеснялся, когда хотел о чем-то попросить. — Не ёрничайте, — поднялся с места Шоё, взяв в руки свой ноутбук. — Иначе я позову с собой Пёс-чана, когда приеду к Вам в гости. — Ками упаси. Хината засмеялся.

***

— Разве ты не хочешь извиниться? Хината удивлённо оглянулся на Осаму-сана, который спрятав руки в карманах своей мастерки, подходил к нему. Губы нападающего Инаризаки были приподняты в лёгкой улыбке. Хината проследил взглядом за старшим, пока тот не встал рядом с ним, наблюдая как Юи на подаче делает эйс, чем заставил нескольких первогодок Карасуно раздосадованно заорать. Вскоре после этого послышался успокаивающий голос Укая, напоминающий первогодкам, что раз они относятся к тренировкам так легко, на официальнах матчах им будет в разы хуже. — Извинится? — переспросил Шоё, словив взгляд Тсукишимы прямо напротив него, стоящего на краю поля, так же наблюдая за первогодками, говоря с Ямагучи. Кей нахмурился, сжав руки на локтях сильнее, всем видом показывая, что он мягко говоря недоволен их разговором. Хината жестом подозвал его к себе, чего не смог не заметить уже сам Осаму. — Например за это, — вздохнул Мия. Хината удивился во второй раз. — Ты игнорируешь меня и явно сбегаешь, раз позвал Тсукишиму-куна. Хината неловко посмеялся: — Простите, если это показалось грубым. Кей просто не любит, когда я провожу больше времени с другими, чем с ним. — То есть ревнует? — То есть ревнует, — кивнул Шоё. — Отношения ведь сложная штука, Мия-сан. Мне не хочется создавать конфликт на пустом месте, поэтому я пытаюсь избежать всего этого. Осаму медленно перевел взгляд в сторону: — Сложно тебе приходится. — Отнюдь, — посмеялся Шоё. — Мне нравится, когда Кей проявляет ко мне чувства. Когда мы познакомились, он был таким говнюком, — Осаму не сдержал смеха. — Точнее он всё ещё говнюк, но более хороший. Эта его черта делает его особенным. — Похоже, — вздохнул Осаму, чувствуя себя несколько странно. — Ты очень его любишь? Хината влюбленно вздохнул: — Очень. Всё-таки не зря я с ним встречаюсь. В этот момент к ним подошёл Тсукишима, но в этот раз Шоё сам проявил инициативу, протянув руку и взяв ладонь своего парня. Кажется, именно Кагеяма оказался в пролете вместе с ними, а не Очкарик, как ранее предпологали близнецы. Осаму честно говоря не был удивлен, что эти двое встречаются с их то отношением друг к другу.

***

— Нихрена вы добились за эту неделю, — раздражённо фыркнул Гин, съедая кусочек дыни, купленный тренерами как подарок на последний день тренировочного лагеря. Всю неделю они только и делали, что тренировались, а оставшееся время тратили либо на отдых, либо на что-то другое. Гин пару раз наблюдал за действиями всех тех, кто вступил в спор, и честно признаться, Хината кажется даже доверял им, но по наблюдениям Либеро они были на одном уровне, а так вообще невозможно выбрать победителя в их споре. — Добились, - фыркнул Ацуму. — В отличие от них я попасовал Шоё. Взгляды Осаму и Гина, брошенные в его сторону, очень убедительно показали, что сказанное старшим близнецом ничем не впечатлило их. Суна, просматривая телефон, даже подумал купить Ацуму книгу, чтобы он хоть на чуточку поумнел и перестал витать в своих иллюзиях волейбола. — Он ревнует своего парня ко мне, — не стал ждать Суна, не убирая телефон. Гин перевел на него ошарашенный взгляд. — Как ты- — Я пару раз поговорил с Очкариком, — объяснился Суна. — И он подумал, что я флиртую с ним, и старается особо не подпускать Очкарика ко мне. Это даже немного льстит. — А меня он угостил шоколадкой, — улыбнулся Осаму. Этого было достаточно, чтобы оторвать Ринтаро от телефона. — Он купил мне шоколадку в автомате. Он, оказывается, сладкоежка. Эй, ты чего? Тсуму? Тсуму! Придурок, — захрипел в конце Осаму, когда Ацуму, схватив его за футболку, приподнял, приблизив свое лицо. Выражение Ацуму было несколько отчаянным, когда в следующую секунду он прямо в лицо Осаму довольно громко сказал: — Давай на день поменяется местами?! Никто всё равно не заметит. — Какого черта!? — Полно, — вздохнул Суна. — По мне, кажется, выиграет Тсуму, — бросил он наживку, отчего двое близнецов, да и наблюдавший за всем спектаклем Гин, замерли на месте, стараясь не создавать шума, чтобы выслушать нападающего четко и ясно. — Хината полностью предан волейболу и он сдружится с любым, кто хоть как-то связан с ним. Особенно, если этот кто-то – довольно известный связующий, кого признал сам Кагеяма Тобио. Он же его любимый связующий, да? — посмотрел на Гина Суна, на что тот пожал плечами. О Хинате было известно многое, но недостаточно, чтобы получше узнать его личность, да и характер в целом. Можно было сказать, что он дружелюбный, но вспомнить слухи о том, что «десятый-демон» вызвал на бой самого Ушиджиму, так всё пошло крахом. Ацуму после слов Суны опустил брата, выпрямился и с важным видом поправил свою одежду, выдав гордое «Кхем», как будто не он минутой ранее пытался поменяться местами с братом. Ринтаро подумал, что ему не хватает попкорна, когда Осаму вскочил с дивана, выкрикнув: — Зато мы угостили друг друга шоколадкой! — А я пасую ему, — с раздражающей улыбкой выдал Ацуму. У Осаму на лбу четко нарисовалась вздутая вена, выдавая его настроение. — Ведь как нам известно, Шоё-кун любит волейбол и тех, кто с ним связан, не так ли? — в этот миг лицо Осаму прояснилось, точно вспомнил о чем-то и это немного обеспокоило его брата, который вообще забыл о своей «маленькой победе». — Ты чего удумал? — Тебя не касается. — Ещё как касается. Эй! — Бу-дум-тс, — произнес позади Гин, когда Осаму целенаправленно покинул их компанию, направляясь куда-то. — Кажется, выиграет всё же Осаму. — Черта с два! — воскликнул Ацуму, вскочив следом. — Что ты собираешься... — успел сказать Гин, как за Ацуму и след простыл. — Делать? Ками, я почти жалею, что затеял этот спор. Прости меня, Хината-кун. — Не волнуйся, Ячи-сан, — лениво приподнял руку Суна, отчего Гин почувствовал как мурашки пробегают по коже. Чувство было такое, будто он натворил что-то очень плохое. — Мы ничего плохого Хинате не сделаем, — а потом его тон почему-то приобрёл зловещую интонацию, или это сделало воображение Гина. — Пока что. — А-а, Ячи-сан! — воскликнул одновременно с испуганным иком Гин, вскочив с места. Девушка уже готовилась к отступлению. — Он шутит! Он так шутит! Мы просто говорили о Хинате, ничего плохого мы не задумали. Ячи не стала дальше слушать и стремительно побежала наверх, споткнувшись на лестнице и с криком «Шо-о-оё» исчезнув из их поля зрения. Гин ощущал себя маньяком каким-то, хотя ничего плохого не сделал, поэтому он ничего лучше не придумал, чем броситься за девушкой с криками «Подожди! Дай всё объяснить!». Суна хмыкнул, снова возвращаясь к своему телефону и не собираясь в ближайшее время вставать, пока его не заставит кто-либо из старших.

***

— Шо-о-оё! — вообще-то, Хината не помнил с каких пор Ячи называла его по имени, но это было более привычнее, чем «Хината». Он любил, когда его друзья показывали ещё больше привязанности к нему и отвечал им так же. Он оглянулся, собираясь в свою комнату, и хоть на миг оторвавшись от своих хаотичных мыслей: в последнее время и волейбол, и его парни требовали слишком внимания, и не стоило забывать про уроки самообороны, поэтому он чувствовал себя немного вымотанным, чем раньше. Лицо девушки, бегущей к нему, было бледным, словно мел, хотя учитывая скорость её бега и её выносливость, она должна была быть уже красной. Ячи была очень напугана. — Нам надо бежать! Собирай вещи, скажи Тсукишиме и Кагеяме, а я вместе с Ямагучи сообщу остальным. Не волнуйся, тебя никто не похитит, — в конце шепотом добавила она. — Я уверена, что Тсукишима-кун тебя защитит. — Погоди, успокойся, Ячи, — улыбнулся Шоё, положив руку на плечо девушки. — Давай, дыши вместе со мной. — Ты в опасности! — воскликнула девушка и тут же за углом появился либеро Инаризаки: — Ячи-сан! — воскликнул Гин. А вот у него всё лицо было красным, и он выглядел слегка удивлённым, когда увидел рядом с менеджером его. — Хината-кун! Это не то, о чем ты думаешь! — Шоё! — ещё больше впала в панику Ячи. — Я не дам вам тронуть Шоё! — храбро встала перед рыжим Ячи. — Нет-нет, ты всё не так поняла- — Гин-сан, Вы напугали Ячи-сан, — оттянул назад девушку за локоть Шоё, на этот раз сам загородив девушку собой. — Что Вы хотели сделать? — Я не хотел её пугать, - почти плача сказал Гин. Хината-кун, наверное, подумает, что он размазня, раз он почти что расплакался перед ним, но он действительно не хотел пугать Ячи-сан. — Мы просто говорили о тебе и кого ты первым признаешь своим другом. — Что? — растерянно приподнял брови Хината. — Но вы все ведь мои друзья, — Но так не пойдет, — вздохнул Гин, чувствуя как он снова берёт над своими чувствами контроль. — Тебе нужно выбрать самого первого, которого ты признал. Я прошу прощения, Ячи-сан, — поклонился Гин перед красной из-за смущения девушкой. — Суна всегда был идиотом, но мы оба не хотели тебя пугать. Я прощу прощения за нас обоих. — Это я должна извинится, — начала кланяться по несколько раз девушка. — Я даже не дослушала Вас и успела рассказать Шоё-куну всякое. Простите за это. — Что Вы имеете ввиду под первым? — перевёл на себя внимание Шоё. Гин кашлянул, собираясь с мыслями. — Стыдно сказать, но мы поспорили на тебя, мол кто сможет первым сдружиться с тобой за эту неделю, — всё же решился признаться Гин. На это ни Шоё, ни Ячи ничего не сказали, да и их взгляд не изменился, поэтому либеро продолжил. — Но, как знаешь, завтра последний день, а ни один из нас не успел сделать хоть что-то, чтобы тебя зацепить. — Кита-сан, — внезапно выдал Шоё, на что Гин неверяще поднял на него взгляд. — Что? — Мне кажется, я сперва именно с Китой-сан подружился, а потом уж с остальными. — Поразительно, — подумал либеро команды. — Судя по всему Кита-сан успел подружиться с Хинатой на национальных. Вот уж точно, идеальный человек. — Я имел ввиду, — всё же решился Гин. — Выбрать кого-то из нынешнего состава третьегодок. Включая меня, конечно. О, я не обижусь, если ты выберешь кого-то другого, — замахал руками он, когда заметил, как на него посмотрел Шоё. Бывший десятый переглянулся с менеджером команды, после чего снова перевел взгляд на него. — Всё в пределах разумного. Я не заставляю тебя отвечать, просто- — Тогда это Мия-сан, — снова перебил его Шое. — Тот, которому я купил батончик, — глаза Гина расширились, стоило ему вспомнить, с какой улыбкой говорил об этом Осаму, на что злился Атсуму. — И, Суна-сан участвует в вашем споре? — поинтересовался рыжий. Гин молчаливо кивнул. — Тогда скажите ему, что он проиграл, — Гин вспомнил слова нападающего о том, что Хината-кун ревнует своего парня к Суне.

***

— Что? — хором удивились Тсукишима с Хинатой, подняв взгляд на Осаму. Это было утром последнего дня тренировочного лагеря. Абсолютно все волейболисты выглядели слегка вялыми, понимая, что вряд ли в последний день им кто-то даст нормально отдохнуть, выжимая из них все соки. Исключением были те, кто дополнительно к этому добавляли ещё утренние пробежки (а то и иногда вечерние), отчего их выносливость была на максимуме. Осаму-сан присоединился к их завтраку неожиданно: он просто сел к ним, хотя Кей и Шоё всем видом показывали, что хотели бы быть наедине. Их желание иногда быть наедине, конечно, не всем было по душе, но Энношита-сан понимал их и заставлял понимать других, поэтому никто особо (исключением были некоторые идиоты) не мешал им. — Что? — хихикнул Осаму, отчего его плечи сначала немного затряслись, а потом мигом замерли. На его лице сияла ожидающая улыбка: он знал, что Шоё вряд ли откажется от его предложения. Возможно, он не сможет быть наедине с Шоё, но он может улучшить их отношения, перейдя от простого знакомого к доверенному другу, и вряд ли Очкарик сможет помешать этому, даже если он будет рядом двадцать четыре на семь. — Я просто предложил попасовать вам. Обоим, — добавил он, на что Тсукишима недоверчиво нахмурился. — Я, конечно, не такой «крутой» связующий как мой брат, но кое-что я всё-таки умею. — Но какая Вам выгода от этого? — спросил Тсукишима. Осаму сначала думал, что он так пытается придраться к его словам, но в его взгляде был такой знакомый отблеск. Ацуму часто так смотрел, когда кто-то говорил о волейболе. Вряд ли бы он перепутал взгляды идиотов-волейболистов. Именно в этот момент Осаму подумал, что возможно Хината разглядел в этом Очкарике альфу, когда они были на корте. Когда, например, Тсукишима пробил какой-то крутой пас или принял его, или возможно, Кей подстраховал Шоё в самый нужный момент. Если подумать, — мысленно добавил Мия, — «Он рассказывал о всех своих парнях, и все они играли в волейбол. Кажется, Шоё-куна действительно ничего не интересует, кроме волейбола». — Никакая, — пожал плечами Осаму. — Но мне бы хотелось добавить свой вклад в будущих монстров волейбола. Особенно тогда, когда мой брат может стать одним из них. — Но а как же Вы? — растерялся Хината. Осаму так же растерянно посмотрел на него: из всех вопросов он решил задать именно этот? И в голову пришла ясность, отчего Осаму позволил себе немного улыбнуться: это же, черт побери, Шоё, в которого то он успел влюбится. Сначала думает о других, а потом уж о чем-то важном для себя. Пора бы ему привыкнуть к этому. — Тсуму пока об этом не знает, — решил изложить всё на чистом листочке Осаму. Взгляд Тсукишимы не изменился, он внимал каждому его слову, видя сейчас не соперника или врага, а семпая, который может дать ему полезный совет и научить. — Но я не планирую продолжать в будущем играть волейбол. Мне бы хотелось открыть собственное заведение, где я мог бы спокойно готовить собственные блюда. — Он разозлится, — неожиданно добавил Тсукишима. Осаму улыбнулся на его слова и кивнул: он лучше всего понимает своего брата. — Как я помню, вы с детства были вместе и исключением не стал даже волейбол. Будет много ссор. — Мне не впервой, — хмыкнул Осаму. — Мы всегда деремся, так что всё будет в порядке. — Если Вы предлагаете нам такое, — перевёл на себя внимание Шоё, как только за столом наступила несколько минутное молчание. — Как мы можем отказаться? Пожалуйста, — они с Тсукишимой синхронно склонили голову так низко, как им позволял стол перед ними. Осаму, конечно, знал, что Шоё – фанат волейбола, но он не ожидал, что и люди вокруг него будут такими же. В его серьезности к этому делу не было ничего удивительного. — Позаботьтесь о нас.

***

— Как так можно? — схватил за плечи Шоё, не давая сдвинуться с места, Ацуму. Позади него стоял Гин с отвращением на лице, желая всем своим существованием оказаться в любом месте, кроме этого. Осаму возглавлял команду, чтобы без проблем посадить всех в автобус. Шоё неловко улыбнулся, не зная как реагировать на такую эмоциональность кумира Кагеямы. Сам Тобио стоял рядом с Шоё, не делая абсолютно ничего, что внутренне оскорбило Шоё: его товарищ сейчас в таком неловком положении, а он делает вид, что не видит всего этого. — Как он стал первым твоим другом?! — указал он на Осаму. Его крик был до такой степени громким, что стоящий достаточно далеко Осаму поднял руку и издевательски махнул ею так, чтобы Ацуму заметил. На лице будущего бизнесмена сияла победоносная улыбка, чего хватило, чтобы Ацуму разозлился. — Вот же придурок! — Простите, Мия-сан, — неловко убрал с плеч руки старшего Хината. Ацуму явно расстроенный оглянулся на него. — Я Вас тоже считаю другом, но Осаму-сан был первым, кто написал мне. Я не хотел, чтобы всё так вышло. — Ты искуситель, Шоё! — воскликнул Ацуму, отчего Гин позади него закрыл лицо, ещё сильнее желая провалиться сквозь землю. — Настоящий искуситель. Теперь ты обязан назвать меня лучшим другом! — Что ты несёшь? — сквозь зубы процедил Гин. Самым удивительным было то, что Шоё на это улыбнулся и сказал: — Хорошо, Мия-са- — Ацуму, — перебил Мия. — Хорошо, А-Ацуму-сан, — исправил себя Шоё. Он довольно легко назвал имя собеседника, хотя учитывая с каким количеством, и с какими людьми он общается, это было неудивительно. — Я напишу тебе, когда мы доедем до дома, — всё не унимался Ацуму, когда они с Кагеямой пошли за ними следом к автобусу, чтобы проводить. Автобус самих карасуновцев опаздывал, так что пришлось провожать лисов. — Хорошо, Ацуму-сан. — Ты тоже напиши мне, когда доедешь, — продолжил Ацуму. — Хорошо, Ацуму-сан. — Иди уже, — толкнул его вперёд, прямо в автобус Гин. — Увидимся, Кагеяма, Шоё, — махнул им рукой либеро. За ними следом полез Осаму. Он улыбнулся им обоим и просто, не глядя, поднял руку, после чего исчез за дверями. Суна-сан так же, как и Гин-сан махнул им напоследок, а после заткнул уши наушниками, пока Ацуму-сан, сидящий рядом с Гином, следил за ними через окно. И только тогда, когда автобус тронулся с места, он оторвал от них взгляд. — Такое чувство, будто мы с ними скоро увидимся, — признался Шоё. Кагеяма рядом кивнул, провожая взглядом автобус. Такеда-сенсей окликнул их, когда уже их собственный автобус подъехал. Они синхронно поправили свои рюкзаки, а после потопали к автобусу, пока остальные загружали свои вещи.

***

Тсукишима покачал головой, пытаясь придти в себя быстрее, убирая с ушей наушники, чтобы посмотреть на Шоё. Ребро немного болело после ощутимого тыка Хинаты. Он не нашёл рядом с собой Тадаши, но поискав взглядом, быстро приметил его рядом с Энношитой. Наверное, когда он уснул, капитан позвал его лучшего друга, чтобы о чем-то поговорить, а после они сами не заметили как уснули вместе. — А где Кагеяма? — отодвинулся к окну Кей, давая Шоё сесть рядом. — Небось уже успели подраться во сне. Шоё посмеялся: — Да иди ты. Мне надо кое о чем с тобой поговорить. — Я тысячу раз говорил тебе, чтобы ты следил за уроками, Шоё, — мигом нахмурился Тсукишима. — Нельзя же всё время думать о волейболе, а потом надеяться на чудо. Вы с Кагеямой уже- — Да не о том я, — закатил глаза Шоё, слегка ударив по бёдрам Тсукишимы, отчего тот фыркнул. Щеки Шоё слегка покраснели, когда он вздохнул полной грудью, собирая всю свою смелость. — Д-давай мы с тобой переспим? — Ты с ума сошел? — закрыл рот Шоё своей рукой Тсукишима, приподняв голову, чтобы осмотреть салон автобуса. Никто из ребят не шелохнулся, продолжая видеть седьмые сны. — Вдруг кто-то услышит. — Да все спят, — возразил Шоё, убрав руку. — И не веди себя так, будто это тебя останавливало. Это ты постоянно зажимаешь меня в углу, — Тсукишима покраснел, не находя этому слов. — К тому же я серьезно. Первый раз у меня был с Тетсуро, так зачем тянуть всё до следующей течки? Мы можем попробовать после того, как вернёмся? — взгляд Шоё стал острее, будто бы он был хищником, наблюдавший за жертвой, загнав его в углу. — Переночуй у меня сегодня. Нет, лучше следующие два дня. — Но ведь- — Ты ведь сам хочешь, — шепотом добавил Шоё. Он был прав. Он был чертовски прав. — Я приму сейчас противозачаточные и всё будет в порядке. По пути купим ещё презервативы. — Черт возьми, Шоё, — цыкнул Тсукишима. — Я ведь даже не согласился. — Но ты собираешься, — фыркнул Шоё. — Слушай, я тебе доверяю, я правда не понимаю какого черта я так тянул. До меня только дошло, что я девственность то уже давно потерял. — Ты уверен, что у тебя не течка? — приподнял бровь Кей. — Ты слишком возбужден- — Я хочу этого, Кей, — прервал его Шоё. — Я сейчас правда возбужден, но до течки ещё далеко. Мне бы хотелось попробовать это с тобой на ясную голову. Тсукишима почувствовал, как на сердце что-то защемило и решение пришло в голову моментально, сметая с пути все сомнения: — Я-Я позвоню маме. — Хорошо, — улыбнулся Шоё, расслабленно откидываясь на спинку сиденья. Мурашки прошлись по коже от этого разговора.

***

Тсукишима не был романтиком, но всё же что-то заставило его купить ароматические свечи с каким-то приятным, но непонятным запахом. Кей не читал название, но ему понравился этот запах, поэтому через некоторое время он застал себя за зажиганием этих свечей в комнате Шоё. Краем глаза Тсукишима наблюдал за Шоё — он стоял по середине комнаты, смотря на кровать, будто бы впервые его видел. Его можно было понять. С Куроо он начал заниматься сексом только во время течки, а дальше это было само собой разумеющимся. По сути они тоже должны были начать со следующей течки — это как бы было безмолвно обговорено, учитывая, как Шоё и сам Тсукишима переживают новый уровень близости между собой — но раз так обстояли дела, никто из них не был этому против. Просто Кей немного нервничал, как никак он был — грубо говоря — девственником. У него было слишком мало опыта в делах отношений, поэтому он в какой-то степени понимал, почему его сердце так бешено бьётся в груди, пока снаружи он выглядел спокойнее слона. — Ты нервничаешь, — замечает Кей, будто бы он не нервничал. Вообще-то, справедливо было бы, если Шоё начал успокаивать его, имея хоть какой-то опыт в этом деле, но раз он тоже был не в состоянии взять на себя лидерство, этим приходилось заниматься Кею. Не то, чтобы он был против такого, но та близость, где Шоё выступал в роли доминирующего понравилась ему до чёртиков. Он не говорил об этом никому, но ему казалось, что Шоё тоже догадался об его фетише в тот миг. Хината бросает на него взгляд и фыркает, наконец, отворачиваясь от кровати: — Мы собираемся сделать это без течки. Я сейчас полностью осознаю свои действия, это немного смущает и возбуждает. Тсукишима моргнул. Шоё с самого их знакомства был прямолинейным волейбольным идиотом, но иногда такая его прямота выбивала его из состояния. Сам того не ведая, он начал краснеть, и чтобы хоть как-то придти в себя, он кашлянул, отвернувшись в сторону. Это Шоё, напоминает он себе, тот же Шоё, который не отступил даже тогда, когда начали подниматься про него слухи. Тот же Шоё, который старается угодить ему во всем, лишь бы он был довольным. Жизнерадостный Шоё, который улыбался всем и вся, общался с любым и честно отвечал на все заданные вопросы, пусть даже они были неудобными, и оттого привлекающим к себе большое внимание. — А это, — смущённо кивает Шоё в сторону свечей. — Обязательно? Не то, чтобы они мешали, и пахнут приятно, просто- — Не знаю, — честно отвечает Тсукишима. На честность отвечают честностью, не так ли? — Мне просто захотелось, чтобы они горели. — Они приятно пахнут, — заметил Хината и Кей благодарно кивнул. Атмосфера была крайне странная. Возможно, из-за того, что они хотели заняться этим полноценно, а не как обычно, передёргивая друг другу. Возможно, из-за того, что всё это было спланировано заранее, а не как обычно, управляемый их желаниями. Хотя тут можно было запутаться. Тсукишима был первым, кто решил действовать, целеустремленно подойдя к Шоё, встретившись с его взглядом в тот миг, когда он обернулся на него. Тсукишима знал, что он больше среднего человека, и знал, что Шоё тайно был в восторге от их разницы в росте — он был плохим актером, хотя на корте он ненавидел эту его часть всей душой. Кей уместил одну руку на талии своей омеги, заставляя его подойти к нему ближе, прижимаясь сильнее, вторую же прикладывая к щеке рыжеволосого, медленно наклоняясь для поцелуя. Они целовались медленно, лениво, позволяя друг другу попробовать вкусы их губ. Их поцелуй был не первым для них, оттого они действовали смелее. Кей притягивает к себе Шоё, заставляя того медленно идти в сторону кровати, сам же осторожно отступая, пока не нащупывает кровать ногой. А потом уже Шоё должен был наклониться к нему, когда он сел на край кровати, ласково обведя талию, бедро своего парня, позволяя Хинате удобно устроиться на его коленях. Шоё почувствовал, как мурашки прошлись по его коже, когда Тсукишима провел рукой по его спине, прямо под футболкой, отчего тот выпрямился, а Тсукишима наклонился ближе, чтобы не прервать их поцелуй. Постепенно, но привычное сближение начало их расслаблять. И Хината со вздохом оторвался от Кея первым смотря затуманенным взглядом в точно такие же глаза своего альфы. Кей в этот миг был чертовски — даже можно сказать, что он слишком сексуален — привлекателен. Даже не верилось, что любовь этого альфы принадлежала именно ему, а не кому-то другому, более достойному Тсукишиме человеку. Слава Ками, что он вообще родился омегой, а иначе никто бы из его альф — и Тсукишима, и Куроо, и Ойкава с Иваизуми — не посмотрели на такого же, как он. Рука Кея проскользнула через его спину к волосам и Хината не смог сдержать очередного вздоха, когда Кей несильно потянул его голову назад, открывая для себя больший доступ к шее своей омеги. Шоё уже во время поцелуев со своими альфами — когда те, похоже, не в силах сдерживать себя — во время перерывов в несколько мгновений для воздуха, поцелуями примыкали уже к его шее, понял, что именно эта его часть была чувствительной. Это было великолепное ощущение, и Хината сам с удовольствием отзывался на такую ласку со стороны своих альф. Глаза Кея сверкнули звериным взглядом, и он втянул носом запах феромонов своей омеги. Сжав затылок Шоё, отпустив руку с его шеи на грудь, другой рукой приподнимая футболку, чтобы удобнее было уделять внимание твердой груди, когда в чувствах Хината начал изгибаться сильнее, уже полностью передаваясь власти своего альфы. Тсукишима любил такого Шоё — покладистого, подчиняющегося и громкого. Возможно, последний пунктик был благодаря родителям Шоё, которые подарили ему целый дом, и Кей готов был целовать им ноги за такую предоставленную услугу. Внутри было желание больше соприкасаться с голой кожей омеги, поэтому Кей был первым, кто снял с себя футболку, а потом уже помогая Шоё, теряя терпение с каждой секундой. Хината приподнялся с колен Кея, и Тсукишима рывком снял с него штаны вместе с нижним бельем, намеренно коснувшись его пятой точки, и с тихим восторгом обнаружив, что Шоё там был мокрым. Ему не стоило огромных усилий, чтобы приподнять Шоё и развернуться, меняя их позы, уже нависая над своей омегой. Хината обхватив его шею руками, начал более напористо целовать, на что Тсукишима не имел никакого возражения. Кей свободными руками быстро освободился от остальной части своей одежды, полностью сосредоточившись на своей омеге, обхватив его за талию. Ещё на немного придвигаясь к центру кровати, чтобы во время процесса они не упали. — Черт побери, — прошептал Шоё между делом, хватаясь за бицепсы Тсукишимы, то и дело продолжая зацеловывать его лицо, предаваясь своим инстинктам и желаниям. — Черт побери, черт побери, черт побери. Тсукишима был готов на все сто. Он хотел быть в Шоё, и в голове ясно отзывалась мысль о том, что Хината принял таблетки днём ранее. «Конечно, они слабые, чем те, которых я принимал перед течкой», — эхом отозвался голос Шоё в голове, — «Но они такие же эффективные. Если сомневаешься, можешь использовать презервативы». Сомнения начали подкрадываться в голову: «А что если Шоё забеременеет? Он ведь не откажется от ребенка? Но из-за этого он вынужден будет оставить свою цель на некоторое время. Смогу ли я позаботиться о нем после выпуска? А что если-». Не успел Тсукишима додумать свои мысли, медленно передаваясь своей панике, как тут же Хината схватив его за затылок, приблизил к себе. Он дышал тяжело, был весь красным и возбужденным. Его глаза действительно пугали, когда он поднял их на него, почти что зарычав в лицо собственного альфы, отчего у Тсукишимы мурашки прошлись по коже от такого властного голоса, заставляя его возбудиться сильнее, если было возможно в его то положении: — Твою мать, трахни меня уже. И он приготовившись, вошёл. Он планировал войти медленно. Почти что нежно, не собираясь причинять боль своей омеге. Но из-за возбуждения и нетерпения омеги, когда Шоё обхватил своим ногами его бедра, буквально вбил его достоинство в себя — это получилось резко и грубо. Его омега принял «его» в себя с такой плавностью и лёгкостью, а ощущения были такими приятными, что Тсукишима не смог сдержать своего стона, услышав наравне с собой стон Шоё. Он был в Шоё. Он, черт возьми, был в Шоё! И Тсукишима, не веря в происходящее, отодвинул бедра на немного, чтобы снова войти, ощущая как стенки сжимаются вокруг его члена. Хината выругался, всё ещё не отпуская его затылок, запрокидывая голову, застонав в полную громкость. Он не сдерживал себя, зная, что они были одни в его доме, и это чертовски заводило его. Что-то в его голове щёлкнуло, и Тсукишима схватив одной рукой за руку Шоё — той, которой омега удерживал его за затылок — сжал другой его бедро, с силой толкнувшись в омегу ещё раз, слыша в ответ громкие стоны своей омеги. Он представлял себе их первую ночь, воображал, когда удовлетворял себя, но всё это не сравнивалось с настоящими ощущениями. Кей нависал над Шоё, видел всю его мимику в реальном времени, вдыхал его запах, чувствовал его хватку и его кожу под пальцами — и это было прекрасно. Настолько прекрасно, что казалось, что всё это было сном, и он вот-вот проснется, обнаружив, что Шоё стоит в его комнате, забравшись на второй этаж его дома через трубу, потому что Кей не брал трубку, а Шоё не хотелось будить его родителей. Он двигался плавно, раз за разом выбивая из Шоё стоны, наблюдая за своей омегой из под ресниц и дыша так, будто бы он находился на пробежке. Обожание этой омеги увеличилось многократно и Тсукишиме хотелось зацеловать каждый участок кожи Шоё, что он проделывал, если выдавалась возможность. Ему нравилось, когда Хината сходил под ним с ума от блаженства — по крайней мере, он надеялся на это — выгибаясь словно кошка, стараясь получить больше удовольствия. Ему нравилась вся эта ситуация, и Тсукишима как никогда понимал, что вряд ли в будущем Шоё так просто отделается от него. — Кей, — продолжал шептать Шоё, уже не имея возможности наклонить Тсукишиму, потому что его рука находилась в хватке альфы. — Кей, ах...А-ах, извра- ах! - щенец! Так и зна- ах! -ал, что ты будешь нарав-, — Хината застонал громче обычного, когда освободив его руку, Тсукишима переместил обе руки на его бедра, сильнее толкаясь в него. — С Тетсу-у. — Сейчас в постели с тобой я, - прошептал прямо в ухо Тсукишима. — Не стоит вспоминать о Куроо. В какой-то момент, когда пик удовольствия был прямо под носом, Тсукишима остановился, заставив Шоё разочарованно простонать, но это быстро сменилось возгласом удивления, когда Тсукишима снова поменял их позу, на этот раз выставляя Шоё сверху. Он сделал это, не вынимая член из его задницы, и каждое его движение ярко ощущалось внутри Шоё, отчего омега не сразу смог сфокусироваться на своем парне. Шоё не сразу смог понять, что Тсукишима улыбался, когда смотрел на его лицо, и Хината открыл было бы рот, чтобы прокомментировать это, как Кей помог ему приподнять бедра, и с такой силой ворвался в него, что Шоё застонал. Он коснулся чувствительной точки, находя её в этой позе так быстро, что было удивительно. Хината опёрся руками об грудь своего парня, опустив голову, как тут же Тсукишима снова толкнулся в него, вынуждая его запрокинуть голову и снова застонать. Тсукишима помогал себе руками, легко подкидывая Шоё, и так же легко натягивая. Он толкался бедрами в жаркую глубину и млел от того, насколько жарко и влажно там было. Маленькая дырочка буквально засасывала, стеночки плотно сжимали, а на ухо альфы продолжали громко стонать и ругаться. Губами Шоё снова овладели, унося в чертоги наслаждения. Надёжные руки удерживали его на весу, не давая упасть, а член продолжал таранить его задницу — похоже Тсукишима нашел свой темп — каждый раз попадая по простате. Хината буквально таял в руках Тсукишимы. Хината потерял счёт времени. Он стонал, ругался, кусался, снова возбуждался и снова стонал. Казалось, что сущность вырвалась из-под контроля, потому что Тсукишима, как голодный зверь, был неутолим. Он выполнял любую прихоть и приносил неописуемое удовольствие. Шоё не мог этого отрицать. Хината выгнулся дугой, когда кончил, пачкая живот и грудь своего альфы. Тсукишиме потребовалось ещё несколько толчков в его чувствительную дырочку, чтобы кончить следом. Знакомое ощущение, как сперма заполняет его, доставило ему окончательное удовольствие. Шоё позволил себе упасть на грудь Тсукишимы, не сразу поняв, что упал он на свою же сперму, отчего неприятное ощущение распространилось по всему его телу, но он даже не дёрнулся, как и сам Тсукишима, который сразу же начал поглаживать его спину, все ещё тяжело дыша.