Борьба за солнышко

Куроо со смехом откинулся назад, прикусив кончик большого пальца, начиная качаться на кресле туда-сюда, не сводя взгляда с ноутбука, где на экране большим планом было показано лицо смущённого Иваизуми. Тетсуро всегда смешило поведение его друга — он мог позволить себе называть его «другом», но назвать его «соперником» как-то язык не поворачивается, зная, что Хаджиме внимает каждому его слову, уважая его как первого парня Шоё. Иваизуми был красавцем, с телом атлетического бога, но он был таким лапулей по характеру, что его можно было сравнить с мишкой, чем с грозным альфой. Неудивительно, что Шоё не устоял перед обаянием этого альфы. Хотя насчёт Ойкавы Куроо не понимал. — То есть ты боишься пригласить на свидание собственного парня? — с издёвкой переспросил Куроо, на что Хаджиме фыркнул, обиженно отвернувшись от него. Тетсуро не смог — или даже не захотел — сдержать очередного смеха. — Ками, ломают комедию на ровном месте. — Это не смешно, — заявил Иваизуми. Его тон нисколько не был обиженным, но выражение лица выдавало в нём абсолютно всё. Этим он был немного схож с Хинатой, и Куроо мысленно повторил про себя: «Волейбольные идиоты», хотя прекрасно знал, что половина из его друзей являются такими же, а если окружить себя такими друзьями, невольно сам становишься поклонником волейбола. — Ты наверняка тоже переживал, когда приглашал Шоё на свидание! Куроо немного подумал, а после с широкой улыбкой добавил: — Неа. — Врешь. — Не вру, — отрицательно покачал головой Тетсуро. — Я чувствую запахи омег даже через блокаторы. Честно говоря, Шоё был первым омегой, которого я смог определить. Мне сначала было просто интересно, какого это, встречаться с омегой. Я даже не думал, что меня так затянет и мне захочется, чтобы эти отношения дошли до свадьбы, а дальше до старости. — То есть тебе сначала было просто интересно? — приподнял бровь Иваизуми. В отличии от Куроо, у Хаджиме всё было банально просто: он хотел встречаться с Шоё, хотел быть рядом с ним и интересом тут, конечно, пахло, но больше влюбленностью. — Ты хотел пару месяцев встречаться с ним просто из-за интереса? — Как бы это грубо не звучало, но да, — вздохнул полной грудью Куроо. — Ты можешь об этом рассказать Шоё, я не против. Просто мне не хочется, чтобы он почувствовал себя плохо. Знаешь, — поднял он взгляд на друга. — Мне стало гораздо легче, когда я рассказал тебе об этом. — Не думаю, что Шоё из-за этого бросит тебя, — вдруг заявил Иваизуми с самым серьезным выражением лица. — Что? — Возможно, обидится на некоторое время, — исправил он себя. — Но точно не бросит. Ты позволил ему встречаться с другими альфами помимо тебя. Не думаешь, что Шоё в любом случае будет тебе благодарен? — Ой, перехваливаешь меня, Ива-чан, — весело хохотнул Куроо. — Когда мы напрямую предлагали ему встречаться с нами, он рыдал, Куроо, — посмотрел прямо в глаза альфы Иваизуми. — Он просил прощения и говорил, что не может согласиться на отношения, а потом, когда я его провожал, у него был такой вид, будто он предал кого-то особенного. Подумай, чтобы ты почувствовал, будь ты на его месте прямо сейчас, когда не смотря на отношения с двумя альфами, ты согласился ещё с двумя? — Твою ж дивизию, — выругался Куроо. — Это звучит не так весело. — Куроо, — хмыкнул Иваизуми. — Он действительно очень тебе благодарен. — Мне надо с ним поговорить. Прямо сейчас. Я позвоню ему. Иваизуми на это лишь улыбнулся.

***

Хината шумно вздохнул, отрываясь от окна и направляясь в сторону кухни. После усердной работы над домашними заданиями мозг кипел так, будто вот-вот сварится. Хотя чувство, что ты хоть капельку поумнел, приносило маленькую радость. Шоё нравилось это чувство. Особенно в те моменты, когда после такой работы он отдыхал просто ничего не делая и наблюдая за движением вокруг. Несмотря на то, что был последний месяц осени, на улице мягкими хлопьями шёл снег. В ночное время это смотрелось волшебно. Обычно, когда он так стоял перед окном, наблюдая за снегопадом, к нему всегда подходила мама, подсаживалась к нему, молча составляя ему компанию. Стоило ему вспомнить про это, как на груди что-то потянуло и стало так тоскливо, что этот момент резко перестал быть волшебным. Наверное, именно поэтому ему больше не хотелось наблюдать. Кагеяма говорил, что в этом декабре, после зимних каникул, он снова отправится в лагерь юниоров, на этот раз как второгодка. Третьегодок туда не приглашали, поэтому в следующем году его возможно пригласят в другой лагерь. В такой же крутой, как и его пасы. Хината усмехнулся, почему-то открывая холодильник и снова закрывая, бесцельно бродя по пустому большому дому. Это бесило. Бесило то, что талант Кагеямы оценили больше его, и то, что Хината отстаёт от связующего, хотя хотел быть равным ему. Хотелось бы, чтобы в этом году Вашиджо-сан пригласил его в свой тренировочный лагерь. Официально. Иначе, если в этом году Тсукишима пойдет в этот лагерь, он его точно прикончит на месте. Шоё никто не приглашал, поэтому приходил он сам, и это вряд ли изменится, учитывая, что ничего не делая он останется топтаться на месте. Он хотел двигаться вперёд, но казалось, что его руки и ноги окутали ветви деревьев, не давая сдвинуться ни на дюйм, удерживая на месте. — Ладно, — наигранно бодро начал он. — Раз нечего делать, поучим хотя бы португальский. Будет повод похвастаться Кею. Но желания выучить хотя бы пару слов португальского языка не было, как и желания хоть чем-то заняться. В такие моменты Шоё обычно лежал перед телевизором, смотря какой-то сериал и понимая в эти моменты свою мать, которая раньше, до замужество с Наоки, проводила время таким образом. Она была одинока, понимал он. Не могла поделиться своими проблемами словесно ни с ним, ни с друзьями. Да, конечно, с друзьями можно поделиться всем, что можно, но бывают такие моменты, когда нет желания нагружать своё окружение ещё большей проблемой. Сейчас... сейчас он понимал свою мать... свою «прошлую» мать как никогда. — Соберись, — вздохнул Шоё, поднимаясь по лестнице вверх. Он не хотел спать, но делать было нечего, поэтому он пока полежит на кровати и будет думать о жизни, смотря в потолок. — В те годы у неё был только маленький сын, а у тебя поддержка со всех сторон. Не сравнивай свои проблемы с её проблемами, — а через секунду он опустился на одну из лестниц, со вздохом оглядев весь дом и подумав, что возможно он бы так депрессивно не мыслил, если рядом были люди. — Я жалок. И дом будто бы эхом отвечал, что да, он действительно жалок, если разговаривает сам с собой в достаточно большом доме, где не было даже призраков.

***

Энношита тяжело дыша быстрым ходом шёл по коридору, ища нужный кабинет. Не этот. Не этот. Не этот, — монотонно повторял он в своей голове, пока в какой-то миг не остановился, заметив, как Шоё смеётся со своими друзьями над какой-то шуткой, опираясь об подоконник спиной. Шоё сам заметил его, скосив глаза в сторону, а потом уже полноценно переводя взгляд на него. Его удивление можно понять: Энношита не часто посещал Шоё во время уроков, предпочитая проводить с ним время на тренировках или на переменах, когда Шоё посещал с Тсукишимой его любимое место для обеда. — Капитан? — позвал его Шоё, как только подошёл к нему. С тех пор, как Энношита подошёл к месту капитана после Савамуры, Шоё начал звать его так. Чикара не имел ничего против этого. — Что-то случилось? Энношита вздохнул: — Тренер и Такеда-сенсей тебя зовут. Срочно. Предупредив друзей о важном, Хината послушался его, в тот же час бегом отправившись в сторону спортзала. Энношита приподняв глаза к небу, внутренне взмолился: «Почему он опять должен проходить через всё это?» и бросился следом за Шоё, чувствуя как дыхание сразу же начинает подводить, а ноги болеть. Спортсменом ещё зовётся. Никакой он не спортсмен, если уже на такой дистанции начинает выдыхаться. Кагеяма и Шоё действительно удивляют своей выносливостью. Снаружи спортзала не было Такеды, но был Укай. Они встретились как раз у двери, когда Кейшин с сигаретой во рту собирался на выход, уже зажигая в руке зажигалку, а Шоё с крайне обеспокоенным видом собирался войти. Замерли они на секунды две, а после Укай поспешно спрятал сигарету обратно в карман, немного пододвинувшись и подтолкнув Шоё вперёд, проговаривая: «Ты вовремя. Идём». Хината ожидал всё что угодно: от Тсукишимы, который заявлял бы, что хотел бы сыграть с ним свадьбу прямо сейчас до Ямагучи, грубившего всем налево и направо. Да он готов был даже к Кагеяме, окончательно поехавшего и собиравшегося свергнуть с престола Великого Короля Ойкаву. Кагеяма был не свой с момента, как узнал, что Тоору махнув на прощание ручкой, исчез в Аргентине, не собираясь возвращаться в ближайшее время, чтобы «сыграть с ним насмерть». В спортзале стояли бок о бок, недовольно поглядывая друг на друга старший Укай — Иккей и тренер Шираторизавы — Вашиджо. Хината замер, не ожидая увидеть двух тренеров в одном помещении, тем более именно тех, которые в свои годы соперничали друг с другом бесконечно и, по словам младшего Укая, вечно грызущихся друг с другом, словно кот с собакой. Шоё уважал их обоих, потому что они оба помогли ему достичь высот в волейболе. — Дело в том, — начал рядом Кейшин. Он на удивление выглядел спокойным, хотя в такие моменты обычно всегда нервничал и оттого курил. — Что и дедушка, и Вашиджо-сан хотят тебя обучить всему, что они знают. — Возможно во время тренировок мы будем ругаться с этим дурнем, — начал Укай-сан, улыбнувшись. — Не возможно, а будем, — перебил его Вашиджо. — Ками ради, заткнись ты, — тяжело вздохнул Иккей. — Сам заткнись. — В общем, — взял на себя роль Кейшин, пока старшие продолжали ругаться между собой, полностью позабыв о младших. — Они оба согласились между собой сначала, а потом решили обучить тебя вместе. Если ты согласишься, — усмехнулся тренер, переведя взгляд на своего дедушку, который выглядел более живым, ругаясь с Вашиджо. — Тебе будет трудно, но ты будешь самым удачливым волейболистом в истории. Возможно, благодаря этим двоим ты перескочишь Хошиуми из Камомедай, и твой путь в Бразилии будет намного легче, чем должен быть. — Это Вы устроили? — поинтересовался Хината, не в силах отвести взгляд от двух стариков, которые когда-то стояли на вершине волейбола. — Да нет, — усмехнулся Кейшин. — Они сами устроили. — Я, — шмыгнул носом Хината. — Я очень благодарен за это. Я буду стараться изо всех сил. Укай все же вытащил из кармана ранее спрятанную сигарету: — Ага.

***

Энношите, честно говоря, было совсем нелегко словить Хинату после... несколько неожиданного разговора между ним и тренерами Карасуно — и бывшего, и нынешнего — где умудрился затесниться тренер Широтаризавы. Сложно было признавать, что этот грубый старик, который всем видом показывал, что терпеть не может окружающий мир, воспитал монстров из волейболистов Широтаризавы. Взять к примеру всё того же Ушиджиму. Чикаре до сих пор представить страшно, как Кагеяма и Хината бросили вызов этому альфе. И всё же, интересно было бы узнать о чем они вообще говорили. — Ох, — на лице Шоё расплылась улыбка и на его щеках расцвели небольшие румяна — весь его вид так и кричал о том, что он был чертовски счастлив и рад. Энношите удалось словить его во время большой перемены, когда Хината разделял свой обед с Кагеямой. Посередине двух волейболистов мирно покоился волейбольный мяч, слегка потрепанный, но всё ещё «живой». — Они предложили тренировать меня, как в лагере. Не знаю, буду ли я тренироваться вместе с ребятами или отдельно, но Вашиджо-сан пообещал, что эту тренировку я буду вспоминать как о самом наихудшем всю свою жизнь. Это обещание слегка пугало Энношиту, но явно не Хинату. — Лагерь юниоров лучше, — не упустил своего шанса Кагеяма. Невооружённым взглядом было понятно, что Кагеяма завидовал Хинате из-за того, что два лучших тренера префектуры Мияги будут обучать Шоё. Как и ожидалось, эта небольшая фраза Кагеямы задела Шоё, отчего тот содрогнулся всем телом и невидящим взором обернулся к другу, пока Тобио делал вид, что занят упаковкой молока. — Я вот что хотел, Шо, — резко вмешался в ещё не начавшийся спор между двумя идиотами. — Если честно, я бы хотел поговорить наедине. Хината бесцеремонно бросил Кагеяме: — Слышал? Иди к черту. — Сам иди, — фыркнул Кагеяма, но вопреки своим словам поднялся с места и развернувшись, пошел в сторону автомата. — Если что-нибудь понадобиться — звоните. — Спасибо, Кагеяма-кун, — улыбнулся Чикара. А после он полностью повернулся к Шоё. — Я хотел поговорить о твоей сущности, и-и, нам, кажется, придется рассказать об этом первогодкам. Я пони- — Хорошо, — без какого-либо умысла кивнул Шоё. — -маю, что тебе это не по нраву, но-, — Энношита от неожиданности закашлялся. — Что? — Я не против, — понимающе улыбнулся Шоё. — Я думал об этом раньше, и как по мне, лучше уж рассказать ребятам правду, а то как-то неудобно получается: все знают, пусть даже благодаря слухам, но только не они. Правда, мы с Кагеямой в прошлый раз проболтались об этом Цуцуму и Футо. Капитан? — Нет, я просто, — Энношита кашлянул, стараясь вернуть себе спокойное выражение лица. — Я просто очень удивился. Я думал, тебе понадобится немного времени, чтобы принять это. Так, — Энношита снова смущенно кашлянул. — Первогодкам ты расскажешь или всё же стоит мне? Шоё ненадолго призадумался: — Давайте лучше я. Но, честно сказать, я больше беспокоюсь о Кацу, чем о других. Он узнает об этом после стольких лет дружбы со мной, хотя многие прознали про меня после нескольких дней знакомства. — Не забывай, что всё это случилось внезапно, — по доброму напомнил Энношита, похлопав Шоё по плечу. — Даже ты такого не ожидал. Уверен, Кацу всё поймет, если ему всё обьяснить. На крайний случай у тебя есть я. Хината растянул губы в улыбке: — Спасибо, Чикара. Энношита ответил ему такой же улыбкой, наконец, впервые за долгое время услышав свое собственное имя из уст второгодки.

***

Это было уже третье опоздание Кацу за эту неделю. Не то, чтобы Энношите хотелось отчитывать его, но если самопровозглашенный первый-ученик-Хинаты-Шоё продолжит опаздывать, то это плохо отразится на их командной работе, а Чикаре ещё меньше хотелось добавления головной боли. Энношита думал, что раз сам Шоё старается быть пунктуальным, всей душой не желая опаздывать никуда, то и его ученик будет стараться походить на своего учителя. — Я виноват, — поклонился перед капитаном извиняющимся жестом Кацу. Энношита всё ещё не хотел отчитывать его, но всё же строгость напустил, чтобы не отбить то самое крохотное послушание у своих кохаев. Нынешний капитан Карасуно только сейчас понял, что означало «удачи» Даичи-сана, сказанное таким тяжелым тоном. Он то думал, что Савамура растрогался, передавая пост капитана ему. Как никак он присматривал за ними целый год. — Но я спас петуха в коридоре — Кацу сам понимал, что его слова звучали как бред. После сказанного он сам усомнился в своих словах, поэтому поспешил добавить: — Вместе с заместителем, с Хинатой-сэмпаем и с другом Хинаты-сэмпая. Энношита невидящим взором уставился на своего кохая. Ладно, желание отчитать Кацу несколько увеличилось и капитан вздохнул, не желая обрушить на Акио поток негодования. В прошлый раз Кацу сказал, что он случайно уснул в классе и никто его не разбудил — в это он без сомнений поверил, и этому способствовал Тсукишима, проходящий как раз мимо его класса после выполнения нескольких поручений как староста (сам Кей предупредил капитана, что опоздает через Шоё). В позапрошлый раз он объяснил своё опоздание тем, что потерялся на пути жизни, а потом Шоё перевел его слова «учитель дал дополнительные задания в качестве наказания за то, что он в прошлый раз уснул на его уроке». Энношите это показалось логичным, поэтому он не стал отчитывать его, а понимающе кивнул и отпустил, мол с кем не бывает. А теперь это... — Кацу-кун, — Энношита почувствовал как его глаза начинают дергаться. — Ты мог бы просто сказать, что снова проспал или что-нибудь наподобие этого — и я бы тебе поверил. Но петух- — Но это правда! — вскинул голову Акио. — Не желаю больше слушать! — воскликнул Энношита. Кацу покорно замолчал, снова опустив голову. — После тренировки останешься вместе с Шоё и Кагеямой. Будешь подбирать мячи после них. — Да, сэмпай. — И чтобы сам не играл. Я лично спрошу у Кагеямы и Шоё, скрыть от меня что-либо не удастся. — Хорошо, сэмпай. Энношита указательным и большим пальцем сжал свой лоб, чувствуя как его одолевает головная боль. Он ненавидел ругаться, выносить истерики или отчитывать других. Но ему, чёрт возьми, приходится делать всё это, потому что в его положении без этого было никак. Да и нервов бы у него не хватило, чтобы обращаться к энергичным кохаям, а иногда и одногодкам как следует. Даичи-сан вызывал у него ещё больше уважения. Кацу обиженно надулся, но говорить что-либо не спешил. Это было так чертовски похоже на поведение его сестренки, что Энношита еле удержал себя от желания утешить меньшего. Кацу никогда не подпускал к себе других, кроме одного Шоё, предпочитая держаться от людей на расстоянии — можно было легко понять, что парень то пережил нелегкое детство, раз вёл себя так. Чикара не очень-то спешил подбираться к таким людям с дружбой, но в этот раз всё было иначе. — Кацу, я понимаю, что у всех бывают свои причины, но если ты не хочешь рассказывать причину, то ты так и скажи. Я пойму. — Но, капитан! — снова воскликнул Акио. — Это чистейшая правда! Энношита почувствовал, как раздражение вспыхнуло с новой силой: — Кацу! — О, капитан, — вдруг раздался голос Шоё. Энношита обернулся к Хинате, сразу встретившись с улыбкой омеги. Петух в руках рыжего закудахтал, испуганно склонив голову и замерев в этой позе на некоторое время, казалось бы, даже не дыша. Чикара удивленно приоткрыл рот. — Вы не поверите что только что произошло! Мы с Кацу и Кодой недавно спасли этого петуха. Заместитель директора даже похвалил нас за это. — А? — глупо хлопнул глазами Энношита. — Ну, один из учеников — правда, не знаю кто это — принёс в школу этого красавца, а потом мы нашли его, — По-своему понял его «а» Шоё. — Вот теперь решаем куда его. Заместитель сказал, что попытается устроить его в детский зоопарк и попросил нас пока приглядеть за ним. — Я же говорил, — обиженно надулся Кацу сзади. — А где, — кашлянул Энношита, придя в себя. — А где Кода? — Его утащили его друзья, — ответил Шоё. — Мне даже не пришлось драться за петуха. — Мне интересно, — втиснулся в их беседу уже переодетый в спортивную форму Тсукишима. Рядом с ним верным другом следовал Ямагучи, приветливо улыбнувшись каждому из них. — Зачем тебе вообще петух? — Будет нашим сыном. — Чего? — Если ты не хочешь, я могу стать его отцом, — весьма ожидаемо появился рядом с ними Кагеяма. Он выглядел серьезно, будто бы петушок действительно был чем-то важным. Энношита вдруг поймал себя на мысли, что Кагеяма выглядел как настоящий альфа. В смысле, конечно, Кагеяма с самого начала выглядел как альфа. Но со временем он будто бы стал крупнее, и от него исходили такие феромоны, от которых любой слабый пол будет испытывать к нему определенные чувства. — Тебе бы сначала разрешение со стороны мамочки получить, — оскалился Тсукишима, уже позабыв о том, что он как бы не принимал петуха как своё чадо. — Мамочка — это Шоё? — растерянно выдал Ямагучи. — Ну а кто же ещё? — как ни в чем не бывало ответил Шоё, поглаживая загривок петуха. — Тадаши, ты теперь отец Лео. — А, без проблем. Погоди, ты уже ему имя дал? Энношита отмер первым: — Я приношу свои извинения, Кацу-кун. Сегодня я куплю тебе мясные булочки. — Спасибо, сэмпай.

***

— М, дорогая, думаю, лучше будет, если мы всей семьей выйдем на прогулку. Ты так не думаешь? Наоки оглянулся на женщину, продолжая убаюкивать на руках Нацу. Девочка не была капризной, не доставляла особых проблем своим родителям и требовала только кормить её, а также вовремя менять подгузники. Наоки, честно сказать, замучился только с подгузниками: у Нацу оказалась чувствительная кожа, отчего приходилось выбирать осторожно и с умом, благо их педиатр отлично им с этим помогал. И пусть с одной стороны пришлось жить отдельно с Шоё (Наоки до сих пор хотел, чтобы Шоё навещал их хотя бы в выходные, но Хината-младший отказывался, ибо в выходные у него были тренировки по самообороне), с другой стороны плюс был именно в хорошей работе и в хорошем окружении людей, знающих своё дело. Бывший Хизео давно знал — с самого момента знакомства с Хинатой-сан — что он примет её ребенка как своего собственного. Ну, не с самого знакомства, а с того момента, как Хината-сан накричала на начальника, пообещав уволиться, если ей не поднимут зарплату, потому что «какого черта опытный работник получает меньше новичка?!». Как оказалось потом, заведующий их отделения попытался поднять на высокий пост своего родственника и был уволен из-за этого вместе с ним. Сначала женщина даже не привлекала его, лишь из-за того, что она постоянно погружалась в работу. Предпочитала быть в одиночестве, чем в компании, и говорила всё, что вздумается в более грубой форме, желая, чтобы другие отстали от неё. Единственное, что выдавало в ней хоть какую-то слабость — это фотография её сына в рамке на её рабочем столе, с широкой улыбкой на лице, показывающий знак мира одной рукой. А теперь эта стальная женщина, которая в одиночку протащила всё бремя на своей спине ни разу не пожаловавшись, теперь сидела в их общем доме, разглядывая фотографии в фотоальбоме. Наоки поудобнее устроил у себя в руках Нацу, подойдя к женщине, через её плечо разглядывая то, что разглядывала она. На фотографии был молодой парень около 20-25 лет и он был точной копией Шоё. Наоки сразу догадался, что это был Джун — биологический отец Шоё. Джун замер в позе принимающего в волейбольной форме. Не было понятно в какой школе или команде он играл, но выглядел он так, будто был рожден именно для волейбола. — Так Шоё полностью в отца пошёл, — заметил Наоки и Хината-сан посмотрела на него через плечо, растянув губы в улыбке. Хизео обошёл диван и сел рядом с ней, продолжая качать в руках спящую Нацу. — Джун не любил волейбол так же сильно, как Шо-чан. Он хотел устроиться в какую-то крупную компанию и подняться там по карьерной лестнице на самую вершину, — Хината-сан положила свою голову на плечо мужа, чувствуя его движение. — Он любил заниматься спортом, но постоянно жаловался на постоянные боли в мышцах, а Шоё... он не такой, понимаешь? Он будто бы тренируется ради этой боли. — А разве профессиональные спортсмены не привыкают к таким тяжелым тренировкам? — вопросил Наоки. — Мне казалось, что они постепенно перестают чувствовать боли. — Даже у профессиональных бегунов сбивается дыхание после продолжительного бега, — хмыкнула женщина. — А ты занимался чем-то? — В средней и старшей школе занимался стрельбой из лука. — Что? — удивлённо переспросила Хината-сан, подняв голову и прямо посмотрев в глаза мужа. — Серьезно? Ты раньше не говорил мне об этом. — Так ты не спрашивала, — довольно изрёк Наоки. — Ты обязан показать нам с Шоё как ты стреляешь, — потребовала женщина. Наоки с готовностью кивнул, будто бы только и ждал этого. — Устроим как раз семейный отдых, — Глаза Хинаты-сан несколько загорелись. — И пригласим Тетсу-чана. — И Иваизуми тоже! — А Тсукишиму-куна? — поинтересовалась женщина. — Думаю, Шоё будет только рад, если мы его пригласим. — Тогда придётся отпрашивать его у его родителей, — радостно кивнул Наоки. — Они точно не будут против. Погоди, а как насчет четвертого? Вроде Ойкава, да? — Так он в Аргентине, — хлопнула глазами Хината-сан, а потом двое взрослых замерли, будто бы до них дошла одна простая истина: ни Хината-сан, ни Наоки-сан не говорили друг другу о том, что у Шоё, помимо Тетсуро, были ещё трое альф. Они оба отстранились друг от друга одновременно и сползли с дивана на пол. — Я узнала об этом от Тетсу-чана и Хаджи, когда они вместе с Шоё пришли в прошлый раз, — сразу же начала рассуждать женщина. — Они не могли рассказать тебе об этом, потому что боялись твоей реакции. Значит, об этом тебе рассказал Шо-чан? — Наоки молча кивнул головой. — Ками ради, этот мальчишка успел сблизиться с тобой больше, чем со мной. — Правда? — обрадовано повернулся к жене Наоки, но вынужден был в мгновение ока вернуть себе прежнее настроение замешательства, ибо Хината-сан бросила на него какой-то злобный взгляд. Наверное, думает бывший Хизео, ревнует Шоё ко мне. — То есть, кхм, правда? Я рад этому. Да, очень рад. — Нао-чан, заткнись. — Хорошо. — Ойкаву тоже пригласим, — фыркнула женщина, мысленно пообещав себе поговорить с Шоё во время его следующего приезда. — Невежливо будет, если мы пригласим только троих из всех четверых. — Хорошее решение, дорогая. — Спасибо, дорогой. Шоё чихнул по дороге домой, заслужив этим обеспокоенный взгляд со стороны Тсукишимы. По спине прошёлся ряд мурашек, и Хината почему-то сравнил это ощущение с тем чувством, когда его мама была очень зла на него. Кажется, на него надвигается буря.

***

Тсукишима-сан — женщина строгая, но хорошая. Она была довольно худощавой, высокой и всегда носила с собой ручку — неважно где: в волосах, на руках или в сумке. Это было непонятно. Эта привычка появилась из неоткуда, а потом так получилось, что судьба решила, что это хорошая идея и свела её с его отцом, который имел привычку постоянно терять ручку. Мама Тсукишимы была доброй, но умела давать отпор, если кто-то пользовался её добротой. Кей даже помнил случай, когда одна из его родственниц попыталась жить за их счет в их доме, не спрашивая разрешения, но у неё так и не получилось, потому что Тсукишима-сан в тот день превратилась в настоящую фурию и больше никто не видел эту родственницу рядом с ними. Про отца Кей знал ни много, ни мало, учитывая то, что он работал дальнобойщиком и частенько уходил на долгий путь. А когда был дома, по возможности старался проводить с ними время, но уставал так сильно, что стоило ему коснуться головой подушки, как он отключался на долгое время. Акитеру этой чертой походил на отца, да и работы у них были чем-то схожи и, понимая, что у этих двоих схожие характеры, мама частенько ругала их за легкомысленность, потому что «нельзя губить своё здоровье, лучше уж поспать несколько часов, чем...» бла-бла-бла. Кей не хотел быть как они, не хотел работать так, мучая и себя, и близких. Он хотел постоянно видеть своего супруга и детей, он не хотел оставлять их больше на несколько часов. Он хотел приходя с работы вечером, обнимать свою семью, готовить с ними, веселиться с ними и готовиться ко сну вместе. Он желал каждую ночь и каждое утро чувствовать запах Шоё. Обнимать его миниатюрное тело. Ему не хотелось оставлять своего мужа на несколько ночей одного, поэтому ему казалось, что правильным будет, если он устроится как учитель в школе, например. Мама его поддерживала в этом, а Ямагучи сказал, что ему подходит эта роль, потому что дети будут бояться его одного взгляда. Тсукишима тогда сказал ему заткнуться и перехотел быть учителем. Но стоило ему сказать о своих планах Шоё, он... не пожалел об этом, но определенно почувствовал себя странно, когда его омега весьма серьезно ответил: — Нельзя ли сначала попробовать, а потом решить, нравится ли тебе это или нет? По-моему будет круто, если тебе понравится быть учителем, но а если нет, — он улыбнулся Тсукишиме. — Всегда есть шанс заняться чем-то другим. Он тогда говорил одновременно и разумные, и неразумные вещи, но его слова чем-то зацепили Кея. Наверное, именно поэтому сейчас он сидел напротив родителей и Акитеру, вместо того, чтобы предупредить их об отъезде в Токио на выходные, потому что родители Шоё внезапно пригласили его (он действительно на некоторое время растерялся, даже не зная что сказать), размышляя о том, кем он станет в будущем. И почему-то ему казалось, что лучше времени, чтобы рассказать им о его отношениях с Шоё ему не найти. — Да, конечно, — кивнул его отец, поедая спагетти, пока его мама молча бросила на него взгляд, не имея ничего против этой затеи: её сын был достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе, да и родители его друга казались хорошими людьми, раз позвонили сначала им, получив их номер через Кея, чтобы спросить разрешение на эту поездку. — Повеселись с другом. В этом нет ничего плохого. Я тебе дам денег. — Сегодня я получил зарплату, — вмешался в их разговор Акитеру. — Я сам отдам, не беспокойся, па. — Спасибо, па, — проигнорировал брата Кей. Акитеру со слезами на глазах уставился на него. — Ещё я хотел кое в чем признаться... — Кей, вытри рот, — протянула ему салфетку мама. — Подай мне сахар, Акитеру, — попросил отец. — Спасибо. — ...я нашел своего человека, — не стал останавливать себя блондин. Стол на мгновение стих, а после продолжил трапезничать как ни в чем не бывало. Кей в какой-то степени понимал их: он пару раз знакомил их со своими бывшими, но это было — по словам Акитеру — «любовь юности». Кей решился добавить, мысленно попросив прощение у своего парня, что решил рассказать об этом своим родителям, не посоветовавшись с ним: — Он омега и состоит в полиаморных отношениях. Я его второй альфа. На этот раз тишина продлилась несколько секунд, а после наступил хаос.

***

Хината в трубке закашлялся, подавившись сушенным фруктом. Тсукишима терпеливо ждал, пока Шоё придёт в себя. Альфа даже почему-то представил реакцию Акитеру, который удивленно смотрел на него, услышав в его аппарате довольно громкое «кха-кха! во-кха-ды-ы!». Вряд ли бы кому-то показалось милым чужое подавление едой, но на смену Акитеру в воображении Кея пришёл сам Шоё, сидящий на нём и с крайне возбужденным лицом давящий на его шею, не давая проходу воздуху, а от нехватки воздуха кашляющий он сам. Внизу резко потеплело. Черт возьми, он оказался больным мазохистом, раз возбуждается от такого. — Ты что?! — воскликнул Шоё, наконец, собравшись с духом. — К такому надо готовиться! Какого черта? — Дальше ещё несколько минут ушли на недовольное высказывание Шоё. Тсукишима молчал. С одной стороны сожалея о том, что поддался порыву и решился рассказать об их отношениях родителям, не обсудив это ни с кем, кто был в курсе их полиаморных отношений, но с другой было интересно, как Шоё будет говорить на эмоциях, высказывая всё, о чем он думал о нём в этот самый момент. Кей, признаться, был удивлён — Шоё ни разу не повторился за эти несколько минут. — А они как на это отреагировали? — всё же успокоился Шоё. — Сначала, — протянул Тсукишима, откинувшись на спинку кресла. На несколько секунд воцарилась звенящая тишина. Тсукишима наблюдал за реакцией каждого, цепким взглядом улавливая каждое их движение. Как староста своего класса, как самый разумный в волейбольной команде второгодок, как один из спокойных альф среди парней Шоё, Тсукишима умел находить слабости противника и надавливать на них, чтобы всё шло по его плану. Акитеру был первым, кто сорвался с места и схватившись за плечи своего младшего брата, заорал прямо в его лицо: — Кто он?! — выражение лица брата было чем-то между яростью и негодованием. Казалось, что Кей был не старшеклассником, а девочкой какой-то, только-только повидавшей свет. Почувствовав раздражение из-за этого, Кей отдёрнул руки брата от себя. — Хината это, — всё же ответил он. Вряд ли будет разумно сначала говорить о своей омеге, а потом промолчать про его имя. Акитеру замер и глаза его расширились, явно вспоминая этого самого Хинату. Кей не помнил, чтобы Шоё говорил ему что-то насчет его брата. Шоё только и видел Акитеру на фотографиях, иногда замечая его на трибунах болельщиков во время их соревнований. — Он же из твоего клуба? — уточнил Акитеру. — Да, брат. — Играл под номером 10? — Сейчас под 7. — Он хорошо мне запомнился, — обратно сел на своё место старший Тсукишима. Он приложил одну руку к своему подбородку, вспоминая образ десятого. — Вроде бы про него ещё пошли слухи, мол он омега и всё такое. Как он с этим справился? Родители, будто тоже спрашивая, одновременно повернулись в сторону Кея. — ...мне пришлось сказать им, что ты перенес всё довольно-таки спокойно, — продолжил Тсукишима. Хината на том конце молчал. — На что брат тебя похвалил и попросил устроить между вами встречу. Папа сразу же воспользовался этой возможностью и пригласил тебя на ужин в удобный для тебя день. — А что сказала твоя мама? — После слов брата она была слегка растеряна, но задавала она вопросы прямо точные. Я восхищаюсь этой её способностью, — продолжил объяснение Кей. — Ты имел ввиду, что альф у этого Шоё, — нахмурилась женщина, на что Кей отреагировал так же, понимая, что мама совсем не в восторге от его отношений. — Два, включая тебя? Кей незамедлительно ответил: — Четыре. — Четыре, — безмолвно повторила мать. — Я, конечно, поддерживаю твою свободу взглядов, сынок, но ты не думаешь, — она на некоторое время замолчала, не зная какое слово подобрать. Кей начал хмуриться сильнее при продлении этого молчания ещё на некоторое время. — Думаю что? — Что это слишком? — всё же сказала женщина. — Я слышала, что омеги хороши в продолжении рода и наследство у них рождаются сильными и здоровыми, но делить одну омегу с тремя альфами? — Я согласен с твоей матерью, Кей, — поддержал жену отец семейства. — Этот твой парень кажется слегка легкомысленным, раз встречается с четырьмя парнями. Если перевести всё в одно слово, отец будто бы назвал Шоё шлюхой. Кей сжал руки в кулаки под столом: — По закону омегам можно связать себя узами брака сразу с несколькими альфами. — Ками ради, Кей! — всё же не выдержала мама. — Да плевать я хотела на этот закон. Ты понимаешь, что даже в браке тебе придется делиться с ним сразу с несколькими альфами? Ты можешь быть несчастным в этих отношениях! — Я не испытываю особой неприязни к другим альфам, — продолжал гнать своё Кей. — Я уже привык к тому, что у Шоё есть другие альфы, так что в этом проблем не будет. Лицо его матери стало ещё более яростным. В трубке никто ничего не сказал. Кей поудобнее устроил телефон прямо рядом с ухом: — Шоё? — Ке-е-ей, — протянул омега. — Что же ты натворил то? Она же меня возненавидела! Надо было про других потом рассказывать, так сказать «готовить» для начала. — Прости, — искренне извинился Кей. — Тогда на меня что-то нашло и я говорил, что вздумается. Благодаря отцу и брату меня, конечно, не наказали, но мама попросила немного времени, чтобы принять всё это. — Нам придётся тяжко, когда мы с ними встретимся. Тсукишима сжал губы в тонкую линию: — Прости. В этот момент кто-то постучал в его комнату и не дожидаясь ответа от хозяина, дверь приоткрылась, являя миру лицо старшего брата. Акитеру ему улыбнулся, входя в комнату и привычно усаживаясь на пуфик (стиль отца Тсукишимы) рядом с кроватью брата. Кей бросил в трубку «потом перезвоню» и отключил звонок. Акитеру даже послышалось как в ответ младшему пришло мягкое «люблю тебя». — Ты что-то хотел? — поинтересовался Кей, на что Акитеру снова натянул улыбку, протянув ему железную банку с соком. Младший братец без замедлений принял его угощение. — Я ничего не имею против Шоё, — неожиданно сказал он, на что Тсукишима вздрогнул, подняв на него взгляд. — В первую очередь я бы хотел, чтобы ты был счастлив, поэтому приму твоё любое решение. Шоё кажется неплохим парнем, просто мне придется привыкать и к остальным его парням, — хихикнул он. — Да и если всё плохо закончится, это будет опытом для тебя. Кей почувствовал себя признательным брату: —Спасибо. Акитеру на это лишь улыбнулся. — Завтра утром мама скажет тебе о своём решении. Ты постарайся держать язык за зубами хотя бы ради Шоё. Она вряд ли станет упрекать тебя, может просто скажет быть поосторожнее. — Всё будет хорошо, —кивнул Тсукишима. — Я буду вести себя сдержаннее. Акитеру хмыкнул: — Вот и отлично.

***

Кода был первым, кто узнал о том, что Шоё собирается посетить семейную встречу со своими парнями — на этот раз уже с тремя — на грядущие выходные. Он так же был первым и почти что единственным, увидевшим как Шоё от переживаний чуть ли не прокусил свой большой палец до крови. И как лучший друг, он не мог оставить его в одиночку справляться со всеми этими переживаниями. Днем ранее, когда выходные ещё не наступили, а некоторые нужные вещи Шоё были собраны в рюкзак, Кода решил устроить ночёвку у друга, принося с собой напитки и разные вкусности, чтобы хотя бы заесть переживания перед таким важным событием. Конечно, после того, как за тренировку Шоё до отъезда в Бразилию откликнулись два очень известных тренера, они посоветовали омеге следить за тем, что он ест. Кода старался помочь другу тем, чтобы не есть перед ним всякую вредятину, узнав от Кайоши, который узнал от своей сестры, что здоровое питание — вещь весьма сложная. Но данная ситуация требовала другого. Кода садясь на диван одновременно с Хинатой, думает, пока его друг выбирает фильм, что будь они совершеннолетними, он бы принес алкоголь, хотя — Кода бросил взгляд на своего друга, который даже не прикоснулся к вкусностям, предпочитая есть вместо них сухофрукты (Нобуо так же поражается тому, что даже когда Шоё был относительно в тяжелом состоянии, он продолжал соблюдать свою диету) — вряд ли с отношением Шоё к спорту, тот прикоснётся к алкоголю. — Одержимый идиот, — пробормотал в свой стакан сока Кода, получив растерянный взгляд от Шоё. Альфа качнул головой, мол не обращай внимание. — Твой отец ничего не сказал насчет твоих альф? — Попросил быть поосторожнее, — признался Шоё. — Больше ничего. Меня больше пугает реакция мамы — я ей так и не успел рассказать о них. — Надеюсь, Наоки-сан более-менее смог разгладить углы, — хмыкнул на это Кода. Хината кивнул головой, соглашаясь со словами своего названного брата. — Хочешь отвлеку тебя интересной новостью? — Хината заинтересовано бросил на него взгляд, на время остановив свои поиски фильма. Кода в тот момент ясно понимал, что льет в огонь масло. — Мой одноклассник с младшей школы мне написал. Он учится в какой-то школе в Сайтаме, и тебе стоит поставить свой напиток на стол. Так вот, — Кода разблокировал свой телефон, чтобы залезть в свой чат с обсуждаемым другом и открыл единственное отправленное видео со стороны его знакомого. По истории их чата можно было понять, что до этого они ни разу не общались. Или возможно Кода просто удалил их все. — Ты просто посмотри на это. На видео сначала был показан затылок какого-то ученика. Вокруг было относительно тихо — насколько это возможно в людных местах. А потом камера телефона поднялась и четко была видна сцена, где стояли несколько учеников, переодетых в традиционные одежды. Шоё моментально узнал себя в центре сцены в своей одежде «Богини Солнца», глядящую на свою толпу с дерзкой ухмылкой. Он, конечно, ожидал, что некоторые ученики будут его снимать, но не ожидал он, что один из таких видео попадет в руки ученика из Сайтамы. В этом не было ничего такого опасного, как в те времена, когда про Шоё распространились слухи про его вторичный пол. К счастью, со временам всё это забылось. — Он считает тебя девушкой и просит достать твой номер, — с издёвкой закончил Кода, убирая телефон обратно, отключив его как раз в тот момент, когда в камере послышался чей-то вздох: — «Какая красотка!». — Как насчет того, чтобы поиздеваться над ним от имени госпожи красотки? Кода был хорошим парнем. Шоё тоже считал себя хорошим. Но в такие моменты, когда под руку попадались такие хорошие возможности, чтобы подшутить над кем-то, они забывали о том, что они как бы хорошие. Все знали, что Кода и Шоё были несколько неудержимыми, когда были вместе. Не было ничего удивительного в том, что в следующую секунду Кода отправлял своему бывшему однокласснику номер Шоё, перед этим переименовав «Тупица» (Хината решил промолчать на это, лишь слегка ударив Коду по голове, из-за чего между ними случилась небольшая драка, потому что в его телефоне Кода был назван ласковым «Придурок Очкастый») на «Хина-чан💕». Одноклассник даже не поблагодарил его, когда прочел сообщение, а через некоторое время на телефон Шоё поступил звонок с неизвестного номера. Шоё пришлось для начала попрактиковаться, чтобы его голос звучал как женский, а потом он с готовностью принял звонок, включив динамик. — Алло, — Хината сам не ожидал, что его голос может звучать так. Кода закрыл свой рот рукой, уже не сдерживая смеха. — Кто это? — Хината? — растерянно прозвучал голос Хошиуми-сана, отчего Шоё закашлялся, почувствовав нехилое такое давление на своё горло после такого сюрприза. Кода не выдержал и завелся неудержимым смехом, пока Шоё пришлось по-быстрому отвечать Хошиуми, стараясь подавить вырывающиеся кашли. — А, Хоши-кха-уми-сан! Рад Вас слышать, — еле выдал омега. — Почему Вы с незнакомого номера то? — А, это номер Сачиро, — довольно быстро ответил Хошиуми. — Мой телефон умер только что, а я хотел кое-что тебе сообщить. — Да? — удивленно приподнял брови Шоё, поглаживая своё горло. — И что же? — Меня пригласили в тренировочный лагерь «Japan-Camp»*, — с гордостью заявил альфа. Хината ощутил укол зависти, хотя раньше даже не слыхал об этом лагере. И будто бы почувствовав это, Коурай принялся за объяснения: — Это лагерь в Токио, где берут только третьегодок и возможных кандидатов в национальную команду Японии. Сакуса и Мия тоже там будут. Слыхал даже, что туда Ушиджима из твоей местности ходил, — Хината почувствовал как зависть внутри только увеличивается. — А, поздравляю, Хошиуми-сан. — Тебя в этом году пригласили в какие-то лагеря? — как бы между делом спросил Хошиуми. Хината был почти что опустошен этим вопросом. Изо рта еле вырвалось: — Пока нет. — Ничего страшного, значит пригласят, — хмыкнул в трубке Хошиуми. — Ты главное не сильно отставай, а то такими темпами ты скорее женой какого-то идиота альфы станешь, чем профессиональным волейболистом, — почему-то странно заговорил Коурай. Хината даже не обратил внимание на его слова, снова возвращаясь к этому чувству отчаяния. После этих выходных вряд ли Вашиджо-сан, Укай-сан и Сора-сэнсей смогут от него избавиться. — В общем, это всё, что я хотел сказать. Кстати, не знал, что ты с сестрой живешь. Хината в мгновение понял, что Хошиуми-сан перепутал его с женщиной, поэтому он бессовестно ответил: — Это мой друг, временами его голова перестает работать, — Кода ударил его по руке, уже немного успокоившись, даже не заметив в каком состоянии успел побывать Шоё из-за своей истерики. В ответ альфа получил пинок в бок. Хошиуми понимающе хмыкнул. Они ещё некоторое время поговорили, спрашивая как дела друг у друга, как дела у их знакомых, чем они занимаются и как продвигаются их тренировки, и только после попрощавшись друг с другом. И когда Шоё взглянул на Коду задумчивым взглядом, получив в ответ точно такой же взгляд, телефон рыжего снова зазвонил. Не глядя на экран, Шоё принял звонок на автомате, а потом с другого конца послышался совсем незнакомый голос, который Кода в мгновение ока узнал, одними губами сообщив, что это и есть его одноклассник: — Хина-чан? Ответ от Хинаты пришел незамедлительно: — Иди к черту. Одноклассник Коды первый закончил разговор, что несколько разочаровало ожидавшего веселье Нобуо. Хината потом и его послал к черту, когда тот начал ныть о том, что они упустили такую возможность поиздеваться над его бывшим одноклассником.

***

Тсукишима был первым, кто спустился с поезда, держась за руку Шоё, который спускался за ним следом. Иваизуми заметил их сразу же, после чего предупредив Наоки — после того, как бывший Хизео лично пригласил его на пикник, Хаджиме сразу понял, что так отец Шоё пытался с ним сблизиться, и этот шанс он упускать не намеревался — быстрым шагом поспешил к младшим. Его взгляд был только на Шоё, с которым он не виделся почти целый месяц. Альфа внутри вместе с хозяином хотел поскорее почувствовать запах и тепло своей омеги в своих руках. Иваизуми жаждал прикоснуться к Хинате, забыв обо всём, что его окружало: о Наоки-сане, который более медленным шагом следовал за ним, о Тсукишиме, стоящем рядом с Шоё, о людях, которые окружали их. Он правда сильно соскучился по своему парню. Хината успел лишь удивленно выдохнуть, когда его вдруг несильно повернули в сторону, оттянув за руку, из-за чего на рефлексах он случайно отпустил руку Тсукишимы, а потом в следующий миг его окутал знакомый запах грозы. Его тело моментально расслабилось, прежде чем до мозга Шоё дошло, что обнимал его Хаджиме. Его верный любимый Хаджиме, который, не жалея себя, старательно учился и работал в Токио, собственными силами поднимаясь на вершину своей карьеры. Его руки моментально оказались на лопатках альфы, чувствуя чужое дыхание около своей шеи и только потом понимая, что Иваизуми приходилось сильно наклоняться из-за их разницы в росте. Это было волшебно: наконец, встретить своего альфу после долгого расставания. Хината буквально чувствовал то тепло, которого ему не хватало. И хоть они разговаривали почти каждый день по телефону, видя лица друг друга через камеры и слыша голоса, это не сравнивалось с реальными ощущениями. Как никогда сильно хотелось поцеловать Иваизуми, но стоило Шоё слегка отстраниться, чтобы воплотить в жизнь задуманное, как голос отца прервал их идиллию: — Шо-чан! Иваизуми ощутимо вздрогнул, со скоростью убравшись с пути Наоки и встав по стойке смирно рядом с Тсукишимой, который выглядел слегка напряжённым при виде старшего. Хаджиме чуть не поцеловал Шоё прямо перед его отцом! Паника всецело охватила всё тело студента: а что если Хината-сан понял, что он собирался сделать? А что если Хината-сан вообще запретит приближаться ему к его сыну?! А что если всё станет настолько ужасно, что Шоё придется расстаться с ним?! — Успокойтесь, Иваизуми-сан, — проговорил рядом Тсукишима, вырывая его из пучины паники. Хаджиме даже почувствовал некоторое облегчение от того, что он не был один в ситуации «знакомства с родителями своего парня». — Если нервничать будете, только хуже будет. Хаджиме кивнул головой: — Да. Да, ты прав. А потом вспомнился Тоору, который как-то раз подшучивал над ним, мол — «Ива-чан, ты переживаешь из-за мелочей. Просто дай волю своим чувствам, и всё будет окей!». В такую минуту разве не Иваизуми должен успокаивать Тсукишиму, а не наоборот? — Ты сам-то как? — задал старший вопрос, наблюдая за тем, как отец с сыном переговариваются между собой, иногда прерываясь на хихиканье. Сразу было видно, что они скучали друг по другу. — Выглядишь слегка бледным. Тсукишима бросил на него холодный взгляд: — Всё в порядке. Просто немного нервничаю. — Понятно, — а потом тишина. Неловкая, неприятная тишина между ними. С Куроо и Ойкавой такого никогда не было. Нет, Иваизуми, конечно, понимал, что Тсукишима вряд ли будет в восторге ещё от двух альф Шоё, но всё же реальность всегда была жестока. О чем говорить? Что сказать? Что делать? Вопросы словно торнадо носились в голове по кругу, а потом в голове будто что-то щёлкнуло: разве у Хаджиме когда-то вообще были проблемы в общении с кохаями? И пусть тут был другой случай, но Хаджиме хотелось, чтобы между ними с Тсукишимой были такие же хорошие отношения, как у них с Куроо. Как... как между кохаем и сэмпаем, даже если тут кохай обыграл сэмпая. — Как продвигаются твои тренировки? Я видел как ты блокировал на последнем матче с Датэко. Тсукишима заметно оживился: — С блоками всё пока хорошо, но промахи до сих пор есть. Укай-сан и Шоё с Кагеямой помогают мне их улучшить. Иваизуми радуется, что смог вытащить из нелюдимого Тсукишиму больше двух слов. — А как насчет атак? Кагеяма, кажется, в этом тебе и продыху не даёт. Тсукишима согласно кивнул: — Король на то и есть король. Если он до сих пор справляется с Шоё на корте, то другим он точно не даст поблажек. Это и хорошо, и досадно. — Узнаю Кагеяму, — хмыкнул Иваизуми. — В средней школе он славился своим нравом. И из-за этого Ойкава не мог его терпеть. — Как же я его понимаю, — досадно выдохнул Тсукишима. — А, здравствуйте, рад Вас видеть, — поклонился Кей, когда заметил, что Шоё и Наоки смотрят прямо на него. Наоки ответил на его поклон легким кивком. — Рад встрече, Тсукишима-кун. Пойдёмте, поторопимся. Вам стоит отдохнуть после поездки, — приобнял старший альфа за плечо Шоё, ведя его в сторону машины. Тсукишима и Иваизуми безмолвно двинулись за ними. — Твоя мама приготовила вкусный обед для всех нас. Кстати, Тсукишима-кун, ты ночуешь у нас? — У Куроо-сана, сэр, — моментально ответил Кей, словив растерянный взгляд Шоё. Тсукишима на это лишь улыбнулся: не хотелось мешать уединению семейства Хинаты, да и сам Тетсуро предложил переночевать у него в эти выходные. — Ты уверен? — спросил Наоки, подозрительно глядя на него. — Мы с мамой Шоё в ответе за тебя. Если что, ты можешь переночевать у нас дома. — Благодарю, Хината-сан, но думаю, лучше будет, если я останусь у Куроо-сана. — Раз так считаешь, — сдался Наоки. — А где Тетсу? — поинтересовался сразу же Хината, бросив на Тсукишиму ещё один взгляд. Хаджиме на их молчаливый разговор лишь улыбнулся. — С мамой и Нацу остался? — Ага, — кивнул Наоки, открывая с помощью ключа двери машины, когда они уже подходили к нему. — Сегодня планируется просто дружеский ужин, а завтра уже пикник, где тебя ждет сюрприз от меня. — Что за сюрприз? — поинтересовался омега. Наоки хмыкнул на это, предпочитая промолчать. — А, понял-понял. Больше не буду. — Вот и отлично. Наоки открыл переднюю пассажирскую дверь машины, дождавшись, пока Шоё устроится на сиденье, только после закрыв. К тому времени, пока он направлялся к водительскому месту, Иваизуми с Тсукишимой устроились на заднем. Хината успел бросить им теплую улыбку, пока Наоки-сан не оказался в машине. Он зажег машину, бросил быстрый взгляд на Хинату, а после включив радио, как бы невзначай сказал: — Что ж, едем. И машина сдвинулась с места.

***

Хината-сан аккуратно поставила на стол вазу с букетом полевых цветов. Отодвинувшись на несколько шагов, она выставила перед собой руки, соединив ладони в форме квадрата, чтобы оценить свой стиль оформления стола. Точнее не только её, у неё был помощник — любимчик среди её будущих зятьков, Тетсуро. Женщина думала, что останется одна в доме, когда Наоки отправится встречать Шо-чана и его второго парня, предупредив её, что по пути заберёт с собой Иваизуми и Куроо, но последний — к великой радости Хинаты-сан — заявился к ним домой как раз в тот момент, когда Наоки открыл дверь. Альфа вежливо поздоровался, спросил как у них дела и только потом предложил свою помощь женщине, так как будет несколько трудно одновременно приглядывать за ребенком и готовиться встречать гостей. Хината-сан, вечно находящаяся в доме и выходящая на улицу всего раз в день из-за заботы о Нацу, находила хорошего собеседника именно в Куроо. Хотя она и понимала, что негоже в её то возрасте общаться с парнем своего сына на разные темы, находя в будущем зяте друга, Хината-сан не могла просто так прекратить такие теплые отношения. Наоки был не против. Наоки вообще был не против того, чтобы она ещё с кем-то общалась, потому что с приездом в Токио, со стороны смотрелось будто женщина не могла привыкнуть к здешней среде так просто, как он сам. Нацу тихо спала в своей колыбельке, а радио-няня, которая находилась на столе, прямо на видном месте рядом с женщиной – молчала. С тех пор, как Наоки приобрел эту вещицу, Хинате-сан стало намного легче. Она могла услышать Нацу, находясь в любой части дома, когда её дочурка спала, а в бодром состоянии, конечно же, Хината-сан не осмелилась бы оставить её одну в комнате. Хината-сан с улыбкой перевела взгляд в сторону лестницы, когда из подсобки, куда она отправила Куроо за некоторыми альбомами (Она хотела показать детские фотографии Шоё его же парням, чтобы вместе с ними оценить его милость по высшебальной шкале), послышался глухой стук, будто упало чье-то тело. Хината-сан поторопилась в сторону подсобки, не забыв прихватить с собой радио. К моменту её прихода Куроо с крайне виноватым выражением лица убирал в коробку все упавшие старые вещицы Шоё. Хината-сан уселась рядом с ним на корточки, молча помогая убраться. — Вам не стоит, — улыбнулся Куроо, когда Хината-сан передала ему одну из вещей прямо в его руки. — Я сам уберу. Вы пока отдыхайте. — Думаю, мне пока не стоит, — загадочно улыбнулась женщина, получив тем самым растерянный взгляд от будущего зятя. — Видишь ли, всё это, — обвела она взглядом все вещи на полу, которые собирал Куроо обратно в коробку. — Дорогие вещи Шо-чана. — В это как-то сложно поверить, — показал ей игрушку в виде потрёпанного Санта Клауса Тетсуро. Хината-сан на это посмеялась, покачав головой: — Это была его первая игрушка, выигранная в автомате. Тетсуро удивлённо перевел взгляд на Санту: — О. — А это, — тем временем продолжила женщина, подняв довольно старый синий ошейник с колокольчиком. Очевидно, этот ошейник принадлежал какому-то коту. — Шо-чан в восемь лет украл у соседского кота. Сосед так и не догадался, что это был Шоё, а я узнала об этом через несколько месяцев, — на неожиданной ноте закончила эту историю женщина. Куроо думает, что ему пора привыкнуть к неожиданностям со стороны своего парня и его матери. — О, я помню его, — передала она украденный ошейник в руки Тетсуро, взяв в руку уже чудом не разбитую лупу. — Шо-чан однажды чуть не сжёг дом из-за неё, — с какой-то странной улыбкой вспомнила женщина. Куроо быстро представляет себе, как маленький Шоё подставляет под солнечные лучи эту самую лупу, а после как за этим занятием замечает его мать. — А это что? — спросил Куроо, подняв в руки синюю птичку, которая стояла на чем-то, что напоминало ветви. Хината-сан тепло улыбнулась, глядя на птичку, а после выдав: — Его он вырвал из кукушки, когда мы навещали мою подругу. — А есть хоть что-то, чего он не крал и не ломал? — осторожно поинтересовался Куроо. Хината-сан призадумалась, оглядывая разбросанные вещи, а потом потянулась к точилке-машинке. — Ну, эту точилку он отобрал у своего одноклассника, когда впервые подрался. Сойдет? Куроо предпочел в ответ лишь промолчать. Хината-сан засмеялась, правильно поняв его выражение лица, сразу собрав в охапку все вещи перед ней и бросив в коробку, так услужливо поданой Куроо. — Я сама понимаю, что если твой ребенок крадёт или портит свои или чужие вещи – это плохо, — Её улыбка стала несколько грустной. — Я спокойно могла присматривать за Шоё, пока Йори был жив. Йори – мой второй муж, — объяснила она, заметив растерянный взгляд зятя. — Но потом приходилось самой вкалывать как проклятая, чтобы Шо-чан ни в чем не нуждался. В конце концов я все ещё была ответственна за него, я была его матерью. И, стыдно сказать, у меня практически сил не находилось, чтобы вдолбить в Шоё, что это плохо – красть или ломать что-то. Хотя, признаться честно, у меня мелькали мысли отдать Шоё в другую семью, потому что мне казалось, что я не справлялась, — Куроо поджал губы. Сделай так Хината-сан на самом деле, погрузившись в отчаяние, как сложилась бы судьба его омеги? — Но кроме него у меня никого не было, и у меня духу не хватило бы отпустить Шо-чана. Я ведь действительно люблю его. Я ещё не встретила такого человека, который отказался бы от любимого человека, — подняла она глаза на Куроо. — Поэтому мне частенько приходилось оставлять Шо-чана одного дома, чтобы работать на двух работах, чтобы он жил без проблем, пока я не нашла нормальную работу под руководством Нао-чана. А ребенком Шоё был очень умным, заботливым, — с теплотой отзывалась женщина. — Он с самого начала вёл себя как взрослый, будто понимал в каком мы положении. Он даже младенцем редко плакал. Представляешь, он ведь сам научился готовить, чтобы я не сильно уставала после работы и каждую ночь готовил для меня бенто, чтобы я не голодала на работе. — Хината-сан, — обеспокоенно позвал женщину Куроо. Женщина поспешно отвернулась, стерев с глаз капельки слез, после чего с улыбкой повернулась обратно к нему. — Но, в конце концов всё сложилось наилучшим обстоятельством, — бодро сказала она, похлопав по коленям и встав с места. — Я принесу нам компотики, а ты пока заканчивай здесь, — и поспешно удалилась, оставив Куроо одного. Тетсуро взял в руки старую писклявую игрушку – пингвина, повернув его лицом к себе. Улыбающееся лицо побрякушки неожиданно вызвало в нём тоскливое чувство. Внезапно вспомнилось, как перекосилось лицо Шоё, когда он случайно встретил своих родственников, потерявшись по пути к автобусам. — Я очень рад, что вы все отреклись от моей семьи, — слышится голос Шоё в голове, когда Куроо поднимается с места вместе с коробкой. — Огромное за это спасибо, и я очень надеюсь, что в будущем мы будем не замечать друг друга дальше. ...Куроо казалось, что Хината-сан сделала правильный выбор, не доверив своего ребёнка своим родственникам, а самостоятельно подняла их обоих на ноги. Теперь-то для них будет гораздо легче, чем раньше.

***

— Ками, — улыбнулась Хината-сан, когда перед ней предстали ещё двое альф Шо-чана. Куроо позади неё так же улыбнулся при виде знакомых лиц, опираясь одной рукой об стену. Наоки-сан с остальными пришли как раз вовремя — Хината-сан снова уложила спать Нацу, а Куроо только поставил на плиту чайник, закончив со всеми приготовлениями. — Кеюшка и Хаджи, рада вас видеть, ребятки, — поцеловала каждого она в щеку, что они позволили сделать, немного наклонившись, чтобы женщина смогла до них достать. — Шо-чан, если ты планируешь ещё одного парня завести, выбери кого-то поменьше. Шоё моментально покраснел: — Я ничего такого не планировал! Мама! — Не стоит так шутить, милая, — устало вздохнул за ним Наоки, пока смущенный Шоё всё же не смог отказаться от объятий своей матери, позволив ей чмокнуть его в обе щеки. От мамы пахло очень приятно: так знакомо и уютно, что не хотелось отпускать её. Он так по ней соскучился. — Пройдёмте пока в гостиную, — улыбнулся бывший Хизео, подталкивая Тсукишиму и Иваизуми в нужную сторону. Они оба лишь понимающе переглянулись между собой, позволяя отцу семейства вести их. Только Хаджиме успел бросить взгляд в сторону Куроо, на что тот растянув губы в улыбке, знаками показал, что подоспеет за ними попозже. С рации, которую Хината-сан держала в руках, внезапно раздался детский хныкающий плачь, и женщина резко отпрянув от сына, буквально улетела в сторону лестницы, по пути бросив короткое: «Нацу проснулась». Хината удивленно хлопнул глазами, а потом нежно улыбнулся, видя маму как никогда живой. Ему нравилось это состояние его матери. — Кажется, кое-кто совсем не скучал по мне, — сделал обиженную мордашку Куроо, на что Шоё посмеялся, уже не сводя взгляда со своего альфы. Тетсуро хватило только шага со стороны его омеги, прежде чем он оказался в объятиях Шоё. Знакомый аромат малины окутал его с ног до головы, и Куроо с наслаждением вдохнул этот родной запах, еще более уткнувшись в шею своего партнера, точно зная, что там объём запаха больше. Хината хотел сказать ему что-то очень хорошее, что-то очень тёплое, чтобы донести до Куроо, что он очень сильно-сильно скучал по нему, что очень сильно привязался к нему, что любит его, но в голове, казалось, будто одновременно был и торнадо с обрывками его мыслей, и приятная, пугающая пустота. Хотелось просто одним взглядом, одним прикосновением передать все эти эмоции Тетсуро, и Шоё, судорожно вздохнув, выдал: — Я скучал. Куроо вздрогнул от его голоса прямо в его ухо, но его руки крепче сжали омегу в объятиях, прежде чем ответить: — Я тоже.

***

— Шо-чан, отстань от сестры, — мягко бросила Хината-сан, ставя перед ребятами поднос с чашечками чая. Тсукишима и Иваизуми благодарно кивнули, принимая чашечки из рук женщины. Куроо улыбнулся, когда словил завистливый взгляд со стороны матери своего парня, когда глотнул свой холодный лимонад — после рождения Нацу у Хинаты-сан было такое слабое здоровье, что от одного глотка холодного напитка, у неё могли выпасть зубы (врач лично предупредил, а Наоки следил). — Нао-чан, отстань от детей. — Но она/они такие милые, — вместе проговорили отец с сыном. Шое сидел в кресле, держа в руках бодрую девочку, которая активно тянула руки к брату, явно его узнавая. Этого хватило, чтобы Шоё плакал навзрыд, пока Наоки любовался ими обоими, пытаясь найти идеальный ракурс для фотографии. Лицо Хинаты-сан стало несколько нечитаемым: — Я не знаю что будет с вами, если Шо-чан в будущем ребёнка родит. — Хината-сан, — привлёк внимание женщины Тсукишима, когда Наоки с Шоё ожидаемо ушли в свою атмосферу, кружа вокруг Нацу, пока та что-то пыталась выговорить, все ещё протягивая руки к брату. Кей аккуратно поставил чашку на стол и устроив руки на своих коленях, глубоко поклонился женщине: — Спасибо, что пригласили меня на свой семейный отдых. Я очень благодарен Вам за это. — О, как, — неожиданно появился рядом с женой Наоки, скрестив руки на груди. На его лице появилась довольная улыбка. Тсукишима краем глаза приметил, что Шоё все ещё рыдает, позволяя Нацу держать его за руку. По сравнению с пальцами Шоё руки Нацу были такими крохотными, что удивляться было чему. Почему-то картина, где Шоё заботится о своей новорожденной сестрёнке приятно отзывается в груди. — Похоже Шо-чан умеет себе выбирать парней. Я рад, что ты принял наше приглашение. — Да не стоит так официально, — взяла на себя слово Хината-сан, с растерянной улыбкой начав махать перед собой одной рукой, жестом показывая, что от такого уважения со стороны мальчика она слегка растеряна. — С самого момента знакомства ты казался мне хорошим парнем, Кей. Я только рада, что ты один из парней моего сына. Это мне стоит тебя благодарить, что в Мияги ты присматриваешь за нашим балбесом. — А, — растерялся Тсукишима, кивнув головой, когда уже Хината-сан склонила перед ним голову. — Я буду стараться. Женщина на это лишь тепло улыбнулась. Куроо, сидя справа от Тсукишимы, шепотом передразнил: — «Я буду стараться». — Заткнись, — бросил на него убийственный взгляд Кей. Ощущение было такое, будто Куроо был его старшим братом. Тсукишиме это определенно не нравилось. Ему хватало одного Акитеру. Иваизуми рядом закашлялся, пытаясь подавить смех.

***

Куроо первым вступил на порог своей квартиры, раскинув руки в стороны и ловко бросив ключи на вешалку, с первого раза удачно повесив его: — Добро пожаловать в мою обитель! Иваизуми за ним последовал так, будто был в этом доме не в первый раз. Тсукишима догадывается, что эти двое успели хорошо сблизиться за все это время, пока пребывали в Токио. Кто знает, может в будущем они станут теми самыми неразлучниками, пока будут встречаться с Шоё? Кей оглядел квартиру, которую снимал Куроо, признавая, что Тетсуро мог отлично о себе позаботиться. Вроде бы он говорил, что работает и учится одновременно, не давая себе отдыху, лишь давая себе передышку на эти выходные, потому что... — Мой Шоё-кун пришел, — мечтательно протянул Куроо, сделав такое выражение лица, будто о большем счастье он мечтать не смел. Иваизуми рядом усмехнулся, усаживаясь поудобнее, чтобы как-то уместится на кухонном столе, пока вода не вскипела. Тсукишима подтверждает свою догадку о хороших отношениях между Иваизуми и Куроо, когда первый спокойно рыскает по кухне последнего. Уже был вечер, а завтра надо было с утра выйти к семейству Хинаты, чтобы уже полноценно отдохнуть на пикнике. — О, спасибо, Ива-чан, — благодарно кивнул альфе рядом Куроо, когда Иваизуми поставил перед ними обоими чашечку горячего напитка. Тсукишима вдруг осознал, что все они – все трое альф – были парнями Шоё. Они как бы не должны соперничать друг с другом? Было такое ощущение, что он находился среди своих не то друзей, не то врагов, от которых исходила такая волна умиротворения, что сам невольно начинаешь расслабляться. А когда они с Ойкавой встретятся, всё так же будет спокойно? — Если будешь думать о каждом своём шаге, голова взорвется, — мудро предупредил его Куроо, начав дуть на свой напиток, чтобы хоть на немного его охладить. Иваизуми в отличие от него спокойно сделал глоток, будто он не кипяток, а холодную воду пил. — Что нам расскажешь? Какие новости принес? — Ничего особенного, что могло бы тебя заинтересовать, — презрительно фыркнул Тсукишима. Куроо растянул губы в улыбке. — Как там АобаДжосай справляется? — вклинился в их разговор Иваизуми. В целом он выглядел как обычно спокойно, но его глаза выдавали его с потрохами: альфа явно переживал за своих кохаев после выпуска. Тсукишима ненадолго замолчал, вспоминая последние события связанные с АобаДжосай, и только после этого ответив, что всё у них хорошо. — Шоё говорил, что иногда он тренировался в атаках со связующим Широторизавы и вашим безумным атакующим, — сказал дальше Тсукишима. От упоминания безумного атакующего Иваизуми кажется сразу понял о ком идёт речь, раз просто кивнул на это. Никто из них не отреагировал на его слова, что Шоё проводит своё время с двумя чужими альфами. Тсукишима помнил своё раздражение, когда Шоё об этом рассказал ему. — От, — Тсукишима неловко сжал руки в кулаки. — «Пес-чана» Шоё узнал, что третьегодки АобаДжосай усердно тренируют своих младших, чтобы в следующем туре отправиться на национальные. Он так же упомянул, что Яхаба-сан хорошо справляется с ролью капитана. Иваизуми важно кивнул: — Это хорошо, — в его взгляде вдруг появилась тоска и улыбка его стала более грустной: — Это хорошо. — Да не кисни ты, — со всей силой хлопнул того по спине Куроо. Иваизуми даже не закашлялся от этого, спокойно перенося такой удар. — Мои кохаи чуть ли пинком не вышвырнули меня после выпуска, твои хотя бы уважают тебя. — Под кохаем ты имеешь ввиду Козуме-сана? — уточнил Тсукишима. Куроо указал на него пальцем, после снова возвращаясь к своему напитку. — После выпуска ты поймешь, что мы сейчас имеем ввиду, — улыбнулся Куроо. Под взглядами двух старших альф Тсукишима почему-то чувствовал себя донельзя комфортно. — Шоё успел рассказать, что ты уже успел найти себе кохая. Вроде Цутому? — Цуцуму, — исправил Иваизуми. — Цуцуму, — повторил Куроо. — Твой наследник в Карасуно. — Говорите словно старики какие-то, — закатил глаза Тсукишима, на что оба старших хихикнули. — А вы с Шоё, — вдруг выпрямился по струнке Иваизуми, глядя на Тсукишиму во все глаза. — Уже переспали или дожидаетесь течки? — Что? — Я просто рассказал ему, что я провел течку с Шоё, — спокойно ответил Куроо, когда лицо Тсукишимы выдавало в нём абсолютно все эмоции. — У Ива-чана это первые его серьезные отношения, так что помоги ему советами. — Куроо, — бросил на него хмурый взгляд Хаджиме. — Будто ты у нас плейбой какой-то, — фыркнул Тсукишима, полностью разделяя эмоции Хаджиме. Тсукишима вздохнул, одновременно встретившись взглядами с Иваизуми. — Мы переспали. Куроо после такого спокойного ответа, от удивления выплюнул выпитый напиток прямо на стол, после отвернувшись, начав кашлять. Иваизуми вдруг почему-то подумал, что он следующий, хотя он не говорил об этом с Шоё, да и встречались они только пару месяцев, так что наверное об этом рано было думать? А Тсукишима полностью уверенный, что эти двое по крайней мере догадывались, что между ним и Шоё кое-что произошло, глупо хлопнул глазами. Только не говорите ему, что всё было до точности наоборот?! — Я думал, вы следующей течки дождётесь! — прояснил ситуацию со своей точки зрения Куроо. Он вытер рот тыльной стороной ладони, встав с места, чтобы принести тряпку и вытереть им стол. Иваизуми ушел куда-то в облака, явно думая не о единорогах, скачущих на радуге. — Ками, ты совратил моего Шоё! Искуситель ты эдакий, изыди вон! — Хватит называть Шоё своим, — прикрикнул на старшего Тсукишима. — Ты думал, что мы будем невинными овечками ходить, пока течка нам обоим голову не вскружит? — Нет, я просто, — растерянно выдал Куроо. — Наверное, я все ещё не отошёл от нашего первого раза? — с вопросом оглянулся на Тсукишиму Тетсуро. Лицо второгодки несколько исказилось, уже говоря о том, что он думает обо всем этом. — Я все ещё хочу трахаться с Шоё до беспамятства. — Ты говоришь словно животное. — Все люди в какой-то степени животные, — мудро поднял палец Куроо. Тсукишима хотел врезать ему в лицо. Иваизуми очнулся сразу после этой фразы: — Я в состоянии себя контролировать. Тсукишима и Куроо молча переглянулись между собой, уже понимая в какие думы отправился ранее Иваизуми, а уже после позволив себе расхохотаться. Кажется, трое из альф Шоё будут более дружны, чем предполагал Тсукишима.

***

Ночник в виде грибочка старательно освещал детскую комнату, пока на улице царила ночь. Тишина была приятной, разрываемой иногда кваканьем лягушек, изредка проезжающими машинами и стрекотанием сверчков. А ещё слышалось чье-то пение, точнее мычание, складываемое в какую-то еле знакомую мелодию. В руках Шоё качал Нацу – такую сладенькую – уже давно спящую, которую не хотелось отпускать. Хината не видел её сколько? Две или три недели? Он не знал, что успел так соскучиться по маленькому ангелочку. Нацу лицом походила на маму, но вот волосы... Честно говоря, Хината не ожидал, что в их семье родится ещё одна рыжая. Сам Шоё всегда знал, что по маминой линии у них не было родственников с рыжими волосами, поэтому он был уверен, что свою внешность он полностью перенял от отца. Омега был уверен, что у Нацу будут такие же черные волосы, как у её отца и матери, но она каким-то чудом смогла перенять рыжие волосы. Как объяснил потом ему Наоки, у его погибшего дедушки волосы были рыжими. Никто из его детей не перенял их, а вот правнучке передалось, что очень радовало мужчину. — Я очень переживал, что о тебе будут говорить как о моём неродном сыне, — говорил тогда Наоки, улыбаясь во все тридцать два. — Но если у моей биологической дочери рыжие волосы, кто посмеет усомниться в тебе? Наоки был... очень хорошим. Маме действительно повезло с ним, но так уж получилось, что находясь рядом с ними Шоё чувствовал себя лишним. Не частью этого семейства, хотя мама и папа старались окружить его заботой и любовью не хуже Нацу. Честно признаться, Хината думал о том, чтобы отделиться от родителей, чтобы дать каждому из них шанс на отдельные жизни – пусть даже будет так больно, что хотелось бы сердце из груди вырвать. Но потом, с рождением Нацу что-то внутри Шоё поменялось, дало какой-то сбой, отчего больше не хотелось допускать таких мыслей. Шоё действительно хотел остаться рядом с ними, поддерживать с ними связь до скончания своих дней. — Тебе бы уложить её в кроватку, — шепотом проговорила рядом мама. Шоё улыбнулся ей, вынырнув из потока мыслей и аккуратно придерживая Нацу, медленно встав с места и так же медленно направившись в сторону кроватки, чтобы ненароком не разбудить девочку. Нацу засопела, когда оказалась на кроватке, но более не выдала ни звука, дальше видя свои сны, если маленькие дети вообще могли видеть сны. — Ты так её любишь, — хмыкнула женщина, когда они оба вышли из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь (Хвала радио-няне). Шоё на это лишь улыбнулся, не желая отрицать очевидное. — Как насчёт поиграть всей семьей? — Что ты имеешь ввиду? — странно покосился на неё Шоё. Они одновременно направились на первый этаж. Его мать, конечно, с детства уделяла ему внимание, играла с ним в некоторые игры, но она играла с ним так неохотно, что со временем сам Шоё перестал приглашать её, вместо этого предпочитая играть с детьми по соседству. Не секрет, что каждый ребенок очень хотел, чтобы его родитель играл с ними так, будто они сами тоже были детьми. — Ты же ненавидишь игры. — Наоки заставил меня пару раз, а потом мне понравилось, — честно призналась женщина. — Кажется, ты в детстве очень любил настольные игры. Как насчет «Кто я?»? Шоё хмыкнул — говорил же, Наоки прекрасный человек — дерзким тоном ответив: — Не боишься проиграть своему сынишке? — Ещё посмотрим кто кому проиграет, — хихикнула женщина, а после воскликнула, предупреждая мужа, что они пришли. Наоки уже успел подготовить карточки со специальными приборами для игры, поставив по середине журнального столика в гостиной разные вкусняшки, будто бы знал, что Шоё согласится. — Надеюсь, ты успел хорошо отдохнуть, Шо-чан, — довольно протерев руки Наоки, первым записывая в одну бумажку известное ему одному имя, пока Шоё с Хинатой-сан надевали на голову специальные приборчики, чтобы карточки с разными словечками могли спокойно находится у них на лбах. — Я так просто не собираюсь проигрывать. — В случае проигрыша научите меня стрелять из лука завтра, — хихикнул на это Шоё. Одна бумажка была передана ему и Шоё принялся записывать уже своего любимого персонажа, о котором знала хотя бы мама. Наоки без колебании ответил: — Я могу научить тебя и без проигрыша. — Ой, мальчики, вам бы только не сидеть на месте, — закатила глаза Хината-сан, записывая на третью бумажку уже своё загаданное имя. А после она передала его мужу, Наоки-сан свою Шоё, а Шоё своей маме, обменявшись бумагами и не глядя на записанное, приклеив их к себе на лоб. Шоё еле сдержал смех, когда понял, что на лбу матери было написано «Шрек», а у отца «Белоснежка». О том, что написано у него на лбу, оставалось только догадываться. — Итак, я начну, — Хината-сан кашлянула, приводя свой голос в порядок. — Я мальчик? — Наоки с Шоё кивнули. Отец семейства с искорками в глазах переглянулся с Шоё, оценив, какого персонажа подарил Шоё своей матери. — Эм, я персонаж мультфильма? — Они снова кивнули. — Я кот? — Неа, — довольно изрёк Наоки. По правилам игры, если получен утвердительный ответ, игрок имеет право продолжать расспросы. Это может продолжаться до тех пор, пока угадывающий не услышит «нет», так что технически роль угадывающего перешла уже к Наоки. — Так, я персонаж из мультфильма? — Хината-сан не смогла сдержать хихиканье, но всё же смогла ответить кивком. — Я мальчик? — Не-е-ет, — протянула Хината-сан. — Ты ни разу ни мальчик, милый. Шоё посмеялся: — Ма, ты точно меня убьешь, когда узнаешь кто ты, — Хината-сан на это лишь показала ему язык. Шоё, переведя взгляд на отца, спросил: — Я популярный персонаж? — Наоки без колебаний кивнул, хотя на лице матери появилась замешательство. Она явно не знала этого персонажа. — Я парень? — Наоки снова кивнул, заслужив заинтересованный взгляд от своей жены. Почему-то в мыслях появился образ Наруто или Луффи из Ван Писа, но Шоё быстро отогнал эти мысли в сторону — вряд ли кто-то из его родителей увлекается аниме. Возможно, он был По из Кунг-фу Панда? Этот мультфильм в последнее время стал очень популярным, особенно среди пожилых (узнай о том, как думает о Хинате-сан Шоё, она бы точно не погладила его по головке). — Я персонаж из мультфильма? — Ну, как бы сказать, — склонил голову к правому плечу Наоки, скрестив руки на груди. — Да, — всё же выдал он в ответ. Шоё несколько растерялся от его ответа, но всё же продолжил: — Я панда По? — Наоки покачал головой. Хината-сан радостно хлопнула в ладоши: — Я человек? Наоки-сан после спросил, как только Хината-сан получила свой ответ: — Я разговариваю с животными? — а после, — Меня поцеловал принц, когда я спал? Спала? — исправил он себя. — Я спящая красавица? — Я умею драться? — оживился сразу Шоё. Наоки-сан кивнул. Хината-сан всё ещё была растеряна его персонажем. Кто из мультфильмов умел драться? — Я влюблен в принцессу?** А после мама продолжила: — Я хороший мальчик? — а после ненадолго задумавшись, спросила: — Рядом со мной есть кот? — А после утвердительного кивка, воскликнула: — Я огр?! — а после уже уверенная, сорвала со лба карточку: — Я Шрек! Наоки посмеялся её эмоциональности, похлопав её успеху: — Поздравляю, у тебя первое место. — Поздравляю, ма! — Ты чего говорил то, что я тебя из-за Шрека убью? — села обратно Хината-сан. — Он же такой красавчик, я только рада, что мой персонаж именно он. — Да? — удивился Шоё. Не, в том, что Шрек был красавчиком, он был уверен, но он не думал, что Шрек – любимый персонаж мамы. — Я думал, ты его не любишь. — Не люблю я Фреда, — нахмурилась Хината-сан. Шоё моментально вспомнил, что при просмотре Скуби-Ду, женщина вечно цыкала, когда на экране появлялся Фред. Наоки-сан растерянно посмотрел на неё: — Ты имеешь ввиду Фреда из Скуби-Ду? Чем он тебе не понравился? — Фред – высокомерный ублюдок, — фыркнула Хината-сан. — Дафна заслуживает лучшего. — Кхм, — неловко кашлянул Наоки. — Давай теперь ты, выясним кто выиграет. — Эм, — растерялся всего на секунду Шоё. Персонаж, который умеет драться и не влюблён в принцессу. Агх, сложно то как. — Я один из черепашек-ниндзя? — Нет, — моментально последовал ответ. Наоки улыбался, зная, что он уже близок к победе. Помимо спящей красавицы была ещё одна девушка, которую разбудили ото сна поцелуем. — Я Белоснежка? И Шоё разочарованно застонал, на что Наоки посмеялся, снимая со лба бумажку. Он с интересом осмотрел бумагу на лбу самого Шоё, из-за чего Хината-сан тоже начала повторять его движение. Шоё усмехнулся, давая себе пару мгновений, чтобы подумать о своем персонаже. Но, Хината-сан не подозревая о чем думал его сын, аккуратно спросила у мужа: — Милый, а кто такой Роронао Зоро? Шоё подавился воздухом, не ожидав услышать имя своего любимого персонажа из Ван Пис. Какого черта?! Наоки-сан тоже интересуется мангой или аниме?! Получив ошарашенный взгляд со стороны своего сына, Наоки-сан лишь весело усмехнулся. Чувствует он, что сегодняшний вечер будет не самым спокойным в его жизни.

***

Шоё готовился ко сну, расправляя постель — только что выстиранную — с наслаждением вдохнув запах. Его комната была...чистой, не было ни пыли, которая могла осесть за время его отсутствия, ни какой-либо грязи — кто знает, всякое возможно. На нём была чистая пижама — Новая, мысленно отметил Шоё, купленная папочкой подарочек — с утятами. Правда, она была маловата для него, но это было мелочью по сравнению с тем, что это был несколько тысячный подарок от папочки! В дверь постучали. Стоило Шоё оглянуться на дверной проём, как тут же встретился с раздраженным взглядом своей матери. Ему даже казалось, что на лбу матери вздулись венки. Он не боялся своей матери, но определенного чувства страха испытывал, когда та была хоть немножко раздражена. Сама она, кажется, ещё не подготовилась ко сну, раз все ещё была в футболке и бриджах, а потом она стремительно направилась к нему, оставив дверь за собой открытой. Наоки удивленно перевел взгляд в сторону комнаты Шоё, когда оттуда раздался крик его старшего, совмещенный с ругательством его матери. Отец семейства поспешил к крикам, а после с удивлением отметил как его жена пытается стянуть с Шоё штаны его пижамы, пока последний пытался его оставить. Разве он не сказал Шоё пока спать в той одежде, в котором ему будет удобно? Зачем он надел пижаму, которая была явно мала его размеру? А вообще удивительно, как Шоё мог набрать массу, раз вырос из прежнего размера. В прошлый раз было как раз, когда он надевал пижаму. — Ладно-ладно! — примирительно поднял руку Шоё. Он запыхался. Как и его мама. — Я сниму его. И буду спать в трусах. — Ками ради, я могу отдать тебе свою запасную пижаму, — закатила глаза женщина. — Чего? Не буду я надевать твою пижаму! — а после на несколько мгновений замолчал, когда встретился со взглядом матери. Наоки решил притаиться, чтобы понаблюдать за ними. — Ладно, буду. Но я взрослый мужчина, мам! — Ага, у которого молоко на губах ещё не обсохло. — О, ты тоже видела этот фильм? — Ха, ещё вопросы задаешь, — хихикнула женщина. — Главный герой там какой-то нюня. Мне, если честно, казалось, что из-за него у фильма такая низкая оценка. — Да не, мне кажется, он в самый раз. Лицо Наоки потемнело: ему казалось, что они начнут говорить по душам, когда они практически были наедине. Конечно, не хорошо подслушивать, но до ужаса было любопытно, а они фиг пойми когда вдруг начали обсуждать какой-то фильм. Наоки вздохнул и засунув руки в карманы, хотел уже зашагать в сторону спальни, как раздался голос Хинаты-сан после нескольких минут разговоров про неизвестный ему фильм: — Почему ты мне не рассказал? Её тон был несколько подавленным. Наоки зашагал обратно, через открытую дверь наблюдая за спинами своих родных. Оба сидели по турецки сложив ноги и облокотившись кто на свои ноги, кто об пол. Их поза была несколько расслабленной, сразу выдавая в их компании комфортность и уютность. Они давно привыкли друг к другу, заботились друг о друге и уже не испытывали какого-либо дискомфорта, когда кто-то из них нарушал их личное пространство. Они уважали друг друга, и этого им хватало сполна. Наоки хотел влиться именно в этот их круг, но пока получается только с женой, а с Шоё придется поработать. Очень долго поработать. — О чем? — удивленно посмотрел на мать Шоё. — Об остальных твоих альфах, — ответно взглянула на сына женщина. — Ты же знаешь, что я поддержу тебя в любом случае. Даже если ты убьешь человека и позвонишь мне, я приду к тебе с мусорным мешком и лопатой. Наоки гордо кивнул головой — Вот его жена! — Э, думаю, такое вряд ли случится, — еле выдал из себя рыжий. — Но, спасибо, ма, мне приятно. — Так, почему ты не рассказал мне? — Я хотел рассказать, — протянул Шоё, проведя по лицу рукой. — Но тогда ты была беременна и я переживал, что это тебя обеспокоит, а кроме тебя я доверяю ещё папе, поэтому выложил ему всё, — честно признался он, потрепав свои волосы. — А потом твоё здоровье ухудшилось, когда родилась Нацу, а потом вы пригласили их всех. Я даже не успел понять что произошло, а по телефону вряд ли такое сможешь рассказать. Хината-сан ненадолго помолчала, прежде чем добавить: — Ну, зато благодаря этому у нас с Тетсу-чан хорошие отношения. — Не стоит выделять из них любимчиков, — сразу понял что к чему Шо-чан. — Поздно. У твоего отца – Хаджи-чан, — без сожаления выдала мужа женщина. Наоки почувствовал себя преданным. Шоё выдал удивленное: — Хэ? Даже папа поддался на такое? А как же Кей с Тоору? — Тоору мы вообще в глаз не видели, а Кей стесняшка, — сразу же ответила Хината-сан. Даже было удивительно как она спокойно могла ответить на такие вопросы. Наоки-сан бы десять раз подумал, прежде чем ответить. Наоки кивнул головой — Воистину его женщина очень крута! — Кей-то? — насмешливо фыркнул Шоё. — Стесняшка? — Ага, — уверенно кивнула мать. — Он же за столом даже слово не проронил, пока мы с Тетсу-чаном разговаривали. — Да вы остальным даже и шанса не давали слова вставить, — вообще-то, он говорил правду. Хината-сан и Куроо говорил на скоростях, не давая им и шанса, поэтому смирившись с этим, Наоки с Иваизуми шепотом начали общаться между собой, точнее говорил бывший Хизео, а Хаджиме болванчиком кивал головой, точно солдат напротив своего генерала. Шоё же в это время беспомощно переглядывался с Тсукишимой, на что тот реагировал как-то слишком спокойно, явно оценив то, что его пока не трогают. — Мы говорили о важном. — Вы говорили о том, как лучше есть токояки, — прикрыл глаза Шоё. — И вообще кто спорит как есть токояки? Какая разница снизу или сверху?! — Если снизу, то быстрее доберёшься к начинке. — Серьезно? Надо бы попробовать... То есть, мама! Хината-сан сначала хихикнула на это, а потом рассмеялась, запрокинув голову. Наоки-сан наблюдая за ней, не смог сдержать улыбки, облокотившись об перила двери и просто влюбляясь в свою жену снова. Она в этот момент выглядела волшебно. Ему нравилось, когда она так смеялась: без скованности и без задней мысли о том, что кто-то может увидеть это. Шоё надул губки бантиком: — Не смешно, — а потом его лицо разгладилось, будто бы не он тут вместе со своей матерью ломал комедию. — Спасибо, мам. И это его «Спасибо, мам» понял даже Наоки, просто наблюдавший со стороны. А Хината-сан на это даже внимание не обратила, просто устроив свою голову на плече Шоё. Этого хватило. Им обоим как раз хватило.

***

Иваизуми почувствовал как его коленки подкашиваются, но он старался схватиться за остатки разума и удержать себя на весу, опираясь спиной об стену. Он чувствовал запах Шоё везде, будто сладкая малина окутала его всего, не давая лишнему воздуху пробраться к нему. А он стоял, прижимаясь к стене дома Хинаты, прямо в углу, прячась от окон и от дверей, чтобы — не дай Ками! — кто-то не увидел их в этот самый момент. Хината безусловно был меньше, но силенок у него было хоть отбавляй. Иваизуми знал, что пришёл слишком рано, знал, что Куроо и Тсукишима приедут позже, но он проснулся слишком рано и не мог усидеть на месте, поэтому он здесь слишком ранним утром. Они с Шоё случайно встретились, как раз тогда, когда омега выбрасывал мусор, а он только подходил к калитке. А потом Хината утащил его за дом, спрятавшись за деревьями, чтобы соседи не увидели, и выбрав такое место, которое не было видно ни из окна, ни из двери, если только кто-то не решится вылезти по пояс из окна хинатовского дома. От Хинаты пахло зубной пастой, малиной и ещё чем-то непонятным. Иваизуми не знал чем пахло от него, но ему казалось это неважным, потому что соприкасаясь с языком Шоё, Хаджиме внутренне млел от такого удовольствия. Черт возьми, Шоё был слишком хорош. Он чувствовал под пальцами кожу Шоё, поглаживая того за талию, то за спину, чувствовал мягкость волос своей омеги и хотел, чтобы эти минуты продлились ещё дольше, ещё больше. В какой-то момент инстинкты взыграли в нем верх и Иваизуми поцелуями опустился к шее Шоё, отмечая, как тот с готовностью склоняет голову в сторону, давая ему больше доступа к этой части тела. Шоё либо слишком был возбужден, либо доверял ему настолько, что мог спокойно показывать ему место, куда обычно ставят метку. — Похоже я стал слишком извращённым, — пробормотал Шоё во время их поцелуя, пытаясь снять с Иваизуми его олимпийку, стараясь открыть для себя больше участков кожи. Хаджиме почувствовал как Хината не слишком сильно укусил его за плечо, а потом ощутимо зализывая укушенное место, повинуясь желаниям своего внутреннего омеги. — Я так хочу, чтобы мы сейчас оказались наедине в другом месте. — Ты в этом уверен? — между делом спросил Иваизуми, просунув руки под футболку парня. А потом собрав все силы, еле смог оторваться от Шоё, схватив меньшего за плечи. Они оба тяжело дышали и Иваизуми заметил, что губы у его омеги несильно опухли из-за поцелуев. — Я бы хотел пригласить тебя на свидание, — еле прошептал он. Он не знал покраснел ли он сильнее, но возбужденное состояние не давало ему ощущать какой-либо стыд или смущение в этот момент. — Я хотел бы провести с тобой целый день, а потом нормально провести ночь. — Хорошая мысль, — кивнул Шоё. Его лицо было красным, что придавало ему какое-то очарование. — Очень хорошая. Я свободен на следующих выходных. Я могу приехать к тебе или- — Я приеду к тебе, — перебил его Иваизуми. Он хорошо знал Мияги, чем Токио, и он скучал по родному дому. — Да, хорошая мысль, — повторился Шоё, в противоположность Хаджиме думая, что они могли провести ночь в его доме. Он как раз жил один, а Хаджи мог провести выходные у него. — Очень хорошая, — его взгляд скользнул по шее Хаджиме, а после он растерянно выдал лёгкое: — Ой. Это «Ой» слишком насторожило Иваизуми. Он слегка сильнее сжал плечи Шоё, начав разглядывать его внешний вид: не считая опухших губ омеги и его растрёпанного внешнего вида, ничего не отличалось от их обычного состояния. Но Хаджиме в некотором роде боялся гнева Наоки и он хорошо знал, что мама Шоё в момент узнает чем они занимались. — Что «ой»? — Засос, — Иваизуми ещё никогда не видел как краснота так стремительно сходит с лица омеги. Возбуждение как рукой сняло. — Я случайно поставил тебе засос. Иваизуми почему-то сразу подумал, как все в его группе будут смотреть на этот его засос, спрашивая кто его оставил: — Можешь сделать ещё?

***

— Ты чего в такую жару так оделся? Шоё стремительно покраснел, отведя взгляд от своего первого парня, заслужив этим от него растерянный взгляд. Иваизуми в отличие от омеги выглядел до нельзя спокойным, хотя его лоб слегка покрылся испариной, показывая, что альфа-то всё же не замёрз. Тсукишима попивая смузи из трубочки, купленный на деньги Куроо, с интересом наблюдал за ними. Они все сидели в машине — в семейной машине, где место хватило на семерых, включая водителя — дожидаясь, пока Хината-сан и Наоки-сан закончат с покупками в супермаркете, оставив Нацу на Шоё. Спереди сидел омега, место Хинаты-сан на самом последнем с Нацу на руках, рядом Тсукишима, а по середине Куроо с Иваизуми. — Я пришел ранним утром, — нашёлся с ответом Иваизуми. Куроо все ещё не сводил с него растерянного взгляда. — Я в курсе. Но сейчас то ты можешь её снять, если тебе жарко. — Я не хочу, — продолжал Иваизуми. Хината знал, что это из-за него Хаджи так упрямится, иначе давно бы её снял, не стесняясь того, что оставил на нём Шоё ранее. Ками ради, он так хотел провалиться сквозь землю. Может нафиг её? Его смущение? Это Хаджиме сейчас обливается седьмым потом, потому что не хочет, чтобы Шоё чувствовал себя ещё более дискомфортно. Тем более перед родителями становилось стыдно не только омеге. — Да сними ты уже его! — всё же не стерпел Куроо, схватившись за капюшон спортивки Иваизуми и оттянув его назад, другой рукой попытавшись схватить за замок. Хаджиме ринулся вперед, не давая Куроо снять с себя одежду, одной рукой схватившись за капюшон, даже не собираясь так просто сдаваться. — Ива-а-ча-а-ан! — Не сниму! — в упор продолжал его третий альфа. Хината со вздохом опустил голову, чувствуя как щеки нагреваются. Ему так стыдно! — Отвали от меня! — Осторожнее, не пролейте смузи, — меланхоличным голосом отозвался позади Тсукишима, аккуратно просунув руку за спину Куроо и взяв в руки сначала смузи самого Тетсуро, а потом смузи Иваизуми. Шоё мысленно взвыл от такого отношения Кея к ситуации — Тсукишима, кажется, привык видеть при каждом шаге драку между ним и Кагеямой, раз так спокойно вёл себя, беспокоясь больше о смузи, чем о старших. — Ещё потише, Нацу разбудите. — Тетсу, Ками ради, — смущенно обернулся к парню Хината. Оба альфы замерли при виде его красного лица. — Я-я, — притупил взгляд омега. — Я попросил его прикрыть засос на время, — всё же собрался он с духом. — Я не хотел, но так получилось, — а потом смущенно застонал, явно не зная как дальше продолжить. Куроо обернулся к Иваизуми, а тот что-то пробурчав, хотя на лице сияла довольная улыбка, вернул в изначальное состояние свою спортивку, отвернулся от него к окну. — Мне ты не оставлял засосов, — вдруг вмешался в разговор Тсукишима. Хината почти что взвыл в голос. — Мне тоже, — среагировал тут же Куроо. Он потянулся вперед, схватив за локоть омегу и оттянув его назад, вынуждая его повернуться лицом к нему. — Поставь и мне тоже! Я тоже хочу остальным хвастаться тобой! — Что ты несешь?! — в испуге отпрянул от него Шоё. Его лицо всё ещё было красным. — Просто говори, что у тебя есть парень. — Доказательство! — воскликнул Куроо. Тсукишима согласно закивал. — Тебе-то куда?! — повернулся к Кею Шоё. Тсукишима краем сознания отметил, что даже дурачась с ними, Шоё идеально придерживал на коленях и руках Нацу, держа её максимально в удобном положении. — Кей, ты можешь просто показать меня! Мы же в одной школе учимся. — Мне нужны доказательства! — упрямо гнул своё Куроо. — Я хочу, чтобы ты поставил на мне, — в этот миг задняя дверь открылась, являя взору всех четверых Хинату-сан. — Засос! В салоне наступила оглушающая тишина.

***

— Нет, мама, — Шоё не знал сколько раз повторял эту фразу. — Я не ревновал Хаджиме к кому-то другому. Это вышло случайно. Они, наконец, добрались до места назначения, где был небольшой специальный домик, двор которого полностью был переделан для тренировок стрельбы из лука. Шоё никогда не был в таких местах, но выглядело всё эффектно, особенно тогда, когда Наоки-сан засучив рукава спортивки, взяв несколько мишеней, аккуратно устанавливал их, взяв рядом с собой в качестве помощника Куроо. Последний выглядел слегка нервным, зная, что отец семейства Хинаты почему-то на дух его не переносит, хотя с Иваизуми он обходился так, будто он был сыном родным, как раз тем самым идеальным зятем, который подойдет в качестве пары его сыну-омеге. Не то, чтобы Куроо завидовал, но он завидовал. Благо хоть Хината-сан была на его стороне, называя любимчиком среди альф Шоё. Тсукишима и Иваизуми были заняты продуктами, наказанные Наоки, чтобы они приготовили хоть что-то съедобное для девочек и для Шоё. Когда Шоё попытался присоединиться к ним, чтобы помочь своим парням (особенно после того случая, когда Иваизуми с Ойкавой чуть не угробили его кухню, находясь в его доме и решив ему помочь, Шоё не особо хотел видеть очередную такую картину здесь), Наоки встал перед ним каменной стеной, веля отдыхать и больше доверять своим парням. — Мы справимся, — с улыбкой заверил его Иваизуми, когда Шоё обеспокоенно на них глянул. Тсукишима кивнул головой со своим обычным надменным высокомерным видом. А потом оба исчезли в недрах арендованного домика. Но стоило ему остаться наедине с матерью и любопытно осматривающую в своем лежащем положении Нацу, как посыпались вопросы о забытой теме с засосом. Точнее, на время забытой, потому что Тсукишима и Куроо каким-то образом умудрились сменить тему на безоопасную, а когда пришел Наоки — роль третьего самурая взял на себя Иваизуми. Шоё тогда то и дело оставалось удивленно смотреть на этих троих, так уверенно успевших замаскировать перед его родителями очевидное. Наверное, дружнее этих троих в тот момент никого не нашлось. Почему-то Хината-сан подумала, что он ревнует Хаджиме к девушкам или парням из его университета. Почему-то она не верила Шоё, когда тот отвечал, что всё вышло случайно и он не хотел ставить на своём альфе засос. Почему-то мама игнорировала все его честные ответы, предпочитая вместо этого выдумывать причины появления этого засоса. Дошло до такого, что возможно этот засос поставил не сам омега, а кто-то из его гарема? — Какой ещё гарем, ма?! — удивленно воскликнул Шоё, на что Хината-сан громко засмеялась. — Я же говорю, что я – Я! — поставил его случайно. Почему ты мне не веришь? — Мы закончили, — со вздохом подошёл к ним Наоки. Куроо рядом с ним выглядел несколько вымотанным, как и сам Шоё тоже. Они оба незаметно обменялись улыбками, прежде чем Куроо грузно рухнул рядом с ним, а Наоки взял в руки Нацу. Девочка радостно что-то протянула, явно узнавая своего отца. Шоё бросил на Куроо теплый взгляд, когда почувствовал как рука его первого альфы накрывает его, несильно его сжимая. Он делал это незаметно от родителей и возможно из-за этого Шоё не чувствовал какого-либо смущения. К тому же, это Тетсуро! Его милый, забавный и красивый Тетсуро, который всегда был рядом с ним. Чего же смущаться из-за их отношений. — Мы отойдем ненадолго? — спросил разрешение у родителей Куроо, сильнее сжав руку Шоё, когда омега обернулся к нему. Наоки-сан несколько секунд прожигал его взглядом, после чего со вздохом кивнул головой. Куроо буквально поднял Шоё за руку, когда тот попытался встать с места наравне с ним, но не успел. — Черт, твой папа слишком страшный, когда дело касается тебя, — пробурчал его альфа, когда они отошли от родителей на достаточное расстояние. Хината хмыкнул, видя перед собой спину альфы: такой массивный, мускулистый, будто он может спокойно перенести все невзгоды мира и даже не вспотеть. За такой спиной не страшны любые страхи. — Но это мне нравится. Я бы тоже хотел стать таким отцом. — Может из-за того, что вы с папой немного похожи, он так себя ведет? — любопытно произнес Шоё. Куроо позволил ему поравняться с ним шагами, ведя его вглубь дома. Сразу становилось ясно, что они направлялись на кухню. — Люди со схожими характерами не всегда бывают дружны сначала. — Ты так думаешь? — радостно улыбнулся Куроо, светясь от этого не хуже солнца. Достаточно было одного предложения, которое могло объяснить причину нелюбви Наоки-сана к Куроо, как тут же последний мог обрадоваться, полностью предаваясь надежде. Шоё был уверен, что одной из причин такого поведения Наоки к Тетсуро было то, что однажды на его глазах выпускник Некомы зажимал под душем Шоё. — Ох, — подумал Шоё, сжав ладонь Куроо, отчего тот заинтересованно на него обернулся. — Я так хочу его поцеловать. — Что-то не так? — Н-нет, — заикнулся Шоё, моментально взяв себя в руки. — Всё в порядке. Куроо вдруг остановился, в упор глядя на него. От такого внимания Шоё даже смутился, еле выдав из себя ответный вопрос к Куроо, спрашивая что случилось. Тетсуро не ответил, а просто продолжал глазеть на него, пока в какой-то момент Шоё не заметил, что зрачки у его альфы резко сузились, выдавая в нем звериную сущность. Это не пугало его с тех пор, как они провели вместе течку. Честно говоря, с тех самых пор Куроо стал как будто частью его, и то, что ранее казалось для Шоё хоть чуточку страшным в Тетсуро, исчезло так, будто его никогда не существовало. В таком состоянии Хината мог спокойно пойти куда-угодно, куда направится Куроо. Вот это пугало Шоё в себе, чем резкое исчезновение настороженности к Тетсуро. — Мы можем, — сглотнул, наконец, Куроо, смущенно переведя взгляд в сторону. Хинате это казалось странным, потому что именно в отношениях КурооХин (— Блин, Кода! — завопил мысленно в голове Шоё, случайно подумав о бреднях своего друга, который ещё умудрился заразить его самого) Тетсуро выступал активом, хотя Шоё старался не опускаться рядом с ним. — Где-то ненадолго спрятаться? А потом они оказались в кладовке, где хранились швабры, метла, чистящие средства. К этому Шоё уже давно привык благодаря Тсукишиме, да и свет был выключен, что для Шоё было несколько комфортно. Благодаря темноте вокруг он мог больше чувствовать, а не видеть. Да вот только он не ожидал, что Куроо будет прям таки его нюхать, вдыхая его запах настолько жадно, будто от этого зависела его жизнь. Его нос находился у шеи Хинаты, прямо у места, где обычно ставили метку и по совместительству откуда больше исходил природный запах. Они с Куроо уже успели переспать и осознанно, и нет, но, чёрт побери, почему этот момент казался ему несколько интимным, чем секс?! — Т-Тетсу, — выдал из себя Шоё, чувствуя под руками твердые мышцы рук Куроо. Это была его слабая попытка остановить своего альфу. Слабая, потому что извращенная сторона Шоё была сильнее и он хотел, чтобы Куроо был как можно ближе к нему. А если бы рядом с ними были ещё Иваизуми с Тсукишимой? Ах, черт побери, если бы Ойкава тоже был рядом? — Запах стал сильнее, — тихо заметил рядом Куроо. Он говорил прямо в его шею, из-за чего по всей спине Шоё прошлась дрожь. — Ты не поверишь, как я скучал по твоему запаху. — Раньше у тебя не наблюдалось такого, — заметил Шоё, носом уткнувшись где-то между плечом и шеей Тетсуро – насколько позволяло ему то, как его альфа наклонялся к нему. Лавандовый запах Тетсуро мигом забился в нос сильнее. Шоё действительно наслаждался всем этим. — Неужели ты стал более чувствительным? — Возможно это из-за того, что я «ненормальный», — упомянул Куроо. Его руки соскользнули к талии партнера. — Раньше мне как-то удавалось не обращать внимание на запахи, но стоило мне провести с тобой течку, как я начал искать тебя повсюду, — Шоё оторвался от шеи Куроо как раз в тот миг, когда Тетсуро попытался посмотреть прямо в его глаза. В темноте они будто бы светились, и в этот миг Шоё казалось, что перед собой он видел настоящую сущность своего альфы. — Я хотел почувствовать именно твой запах, а не запахи этих гребанных альф и бет, снующихся туда-сюда, — а потом снова уткнулся в его шею. — Ты не представляешь, сколько мне усилий понадобилось, чтобы не наброситься на тебя прямо тогда, когда я увидел тебя на пороге дома твоей мамы. — Это нормально? — через некоторое мгновение поинтересовался Хината. От всего сказанного Куроо омега внутри распустила хвост, явно гордая и несколько возбужденная от того, что альфа хочет именно его. Куроо от его шеи переместился к его лицу, уткнувшись лоб в лоб. — Более чем, — выдохнул он. Хината млел от того, как Куроо зарывает свою руку в его волосы, не давая ему сдвинуться. — Мне нравится это, — вдруг признался он. — То, что моя сущность выбрала тебя. А потом Шоё подкосило, когда влажный язык Куроо вдруг оказался у него во рту. Мышцы рук Куроо перекатывались при каждом его движении — Хината все ещё держался за мышцы— и Шоё не смог сдержать своего стона, когда Куроо притянул его ближе всего одной рукой за талию. Он целовал его так, будто они не виделись несколько лет, и от этого у Шоё честно кружилась голова. Ками ради, черт побери, Тетсу! Куроо что, за одну течку смог узнать насколько Шоё податлив к доминантности? Шоё не мог найти объяснений тому, почему он выглядел настолько слабым и возбужденным именно перед этим альфой. Он хотел, чтобы Куроо вечно целовал его так. А потом включился свет. Дверь стремительно открыл Тсукишима, очки которого будто бы треснули, стоило ему увидеть в каком состоянии находились эти двое. Шоё моментально покраснел сильнее. С такой же скоростью Куроо смог взять себя в руки, с улыбкой выдав ошарашенному ученику: — Присоединишься? Шоё даже пискнуть не успел, когда его вырвали из рук Куроо, а потом Тсукишима захлопнул дверь кладовки прямо перед лицом старшего.

***

Когда Куроо аккуратно приоткрыл дверцу кладовки, осторожно вытащив голову наружу, чтобы осмотреться на наличие опасности в виде Тсукишимы Кея (Тетсуро думал, что возможно Кей все ещё не свыкся, хоть и думал, с фактом того, что у Шоё помимо самого Тсукишимы есть ещё три). Блондина не было видно на горизонте, как и его омеги впрочем. Но почему надо было именно Шоё забирать, а? Какой же Кей собственник, раз не даёт насладиться наедине с Шоё Куроо. Чтобы ему самому эту аукнулось, черт побери. Достаточно громко фыркнув, Куроо случайно найдя своё отражение на стеклянной поверхности дверца шкафа напротив, альфа попытался привести себя в более приличный вид — после приятного занятия с Шоё, видок у первокурсника был тот ещё — а ведь Тсукишима утащил Шоё куда-то, даже не давая ему времени, чтобы привести себя в порядок. Ох, вот Наоки устроит ему, когда увидит в каком состояние сейчас Шо. Может скинуть всю вину на Тсукки? Мол я прогуливался, а тут этот извращенный очкарик Вашего сына в кладовку тащит. Не, как-то жестоко получается. Скажу, что Тсукки всё обьяснит — пусть отдувается. За своими думами Куроо без цели направился на кухню, ожидаемо найдя там Иваизуми. Ещё был плюс в том, что пропавшая парочка так же находилась там, только вот Шоё, на которого надели фартук с надписью «Best Daddy», выглядел слегка растерянным с ножом и доской в руках; Иваизуми, до этого так же растерянно наблюдавший за Тсукишимой, который при помощи блендера готовил для них всех какой-то коктейль, тут же перевел взгляд на него, молча спрашивая что вообще произошло. На полу кухни аккуратненьким овалом было пролито молоко, объясняя почему Тсукишима вообще приходил в кладовую, но так и не принес швабру с тряпкой. За эти несколько секунд, пока Куроо осматривался, звук блендера запонял всю комнату, но стоило ему перестать работать, а Тсукишиме оглянуться, как все трое вздрогнули, одновременно отступив на шаг, будто бы готовились к бегу. — Что стоишь? — казалось бы, через вечность поинтересовался Тсукишима у Куроо. Он не выглядел злым и аура исходила от него спокойная, но было жуть как страшно. — Принеси швабру и вытри пол. — К-Конечно, — выдал Куроо и бросив непонятный взгляд на Шоё с Хаджи, развернулся и зашагал обратно к месту преступления. — Ты чем-то его обидел? — наклонился к уху своей омеги Иваизуми, кожей ощутив как Шоё пожал плечами, явно не зная что ответить в этой ситуации. — Мы с Тетсу были в кладовой, — так же шепотом начал объяснять Шоё. — Занимались... кое-чем занимались, — немного смутился омега. Это его «кое-что» Иваизуми понял без расшифровки, понимающе кивнув головой. Только утром они оба зажимались в углу дома, да ещё Хаджиме умудрился позвать его на свидание. — А Кей случайно нас спалил. — И всё? — удивленно переспросил Хаджиме. Учитывая насколько долго встречался Тсукишима с Шоё вместе с Куроо, для Иваизуми казалось, что младший давно принял, что у Хинаты он не единственный возлюбленный. Может как раз удивительно, что сам Хаджиме за такое короткое время полностью привык к такому? Хината утвердительно кивнул: — И всё. Тсукишима в этот момент шумно вздохнул, слыша их «шепот» от начала до конца, отчего и Шоё, и Иваизуми, непонятно почему-то испытывающие некоторую дольку страха вместе с ребятами, вздрогнули: — Всё в порядке. Я просто не ожидал, что вы так беспечно будете себя вести. — Наоки-сан и Хината-сан воркуют на улице, — моментально появился на кухне Куроо, уже протирая шваброй вылитое молоко. Каким-то образом на Куроо был надет красный фартук. — Вряд ли бы они решили заглянуть в кладовку. Тсукишима полностью обернулся к ним, скрестив руки на груди и оперевшись спиной об кухонную гарнитуру. Хината сглотнул, когда взгляд его второго альфы задержался на нём, прежде чем вернуться к Куроо, а потом обратно к самому омеге. Иваизуми неловко переминался с ноги на ногу. — Да брось, Тсукки, — оперся на швабру двумя руками Куроо. — Я же предложил тебе тройничо- — Ками, Тетсу! — воскликнул Шоё. — Ты у меня спросить забыл. — Прости, любовь моя, я просто Тсукки хотел подколоть, — тут же с улыбкой протянул Тетсуро. Это было неожиданно, отчего Шоё ощутил как краснеют его щеки. Иваизуми позади почему-то забормотал, повторяя «Не забывать про комплименты», а потом и про то, чтобы не забыть записать это в блокнот. Омега не понял о чем он, да и не важно было из-за вылетевшего изо рта Куроо предложения. — Разумеется, я буду действовать только с твоего согласия. — Прекратите его смущать, — устало вздохнул Тсукишима. — Думаешь, мне бы хотелось увидеть твоё достоинство? — А почему нет? — тут же сменился тон старшего кота. — Шоё вот нравится, когда он снаружи, — послышался тихий писк и обеспокоенный возглас Иваизуми, который еле успел словить Шоё. Тот от смущения забыл как говорить, вцепившись в рукава своего самого спокойного и милого альфы. — Ива-чан, так нечестно, я думал, ты тоже смутишься. — Так, чего смущаться то? — растерянно перевел взгляд на Куроо названный. В его руках Шоё весь красный пытался успокоиться, уже полностью навалившись на Иваизуми и уткнувшись в его шею, спрятав лицо. Эти двое почему-то выглядели так мило в объятиях друг друга. От таких мыслей даже Тсукишиме стало неловко. — Это само собой естественное. Тсукишима взмахнул рукой: — Он же учится в медицинском! Куроо моментально вспомнил в какой университет поступил его друг: — Ах, точно! — А потом переведя взгляд на Тсукишиму, спросил: — Так, у тебя всё в порядке? — Меня раздражает только ваше слабоумие наравне с беспечностью, — фыркнул Тсукишима. — Что было, если бы кладовую открыл не я, а кто-то из родителей Шоё? Я понимаю, что вы давно не виделись и так далее, но держите «это», — выделил второгодка. — В своих штанах. На несколько мгновений наступила тишина, пока не раздался все ещё смущенный голос Шоё, перед глазами которого не прекращали играть картины Тсукишимы и Куроо, полностью голых и возбужденных: — Кей, ты повторяй это себе почаще. Смех Куроо донесся аж до соседей.

***

Наоки-сан в черном кимоно — кажется, он назвал его «каригину» — левая часть груди которой была приоткрыта — Наоки-сан сказал, что это традиция — смотрелось на отце семейства превосходно. Он держал лук над своей головой, не сводя взгляда с мишени, пока позади единственного лучника среди них сидели остальные, ровно по струнке и затаив дыхание. В этот самый момент, когда Наоки-сан был на своей волне, он выглядел потрясающим. Шоё даже начал понимать, как Хината-сан влюбилась в своего нынешнего мужа. Стоило ему об этом подумать, омега краем глаза посмотрел на свою мать и ожидаемо увидел, как женщина слегка приоткрыв рот, со слегка розовыми щеками, в каком-то состоянии ступора наблюдает за своим мужем. — О, — подумал рыжий, слегка приподняв Нацу, когда та зашевелилась, явно лежа в неудобной позе. — Значит я так выгляжу, когда смотрю на своих альф А потом стремительно покраснел, стоило ему осознать, что он не назвал каждого из своих парней по отдельности, а прямо таки мысленно признал, что все они были его альфами, его парнями. От такого каждый бы смутился, черт возьми. А если подумать, мама то была права, когда назвала всех его парней — его гаремом. Внутри сущность замурчала, довольно оскалив клыки. — А папочка то очень страшный человек, — тем временем думал Куроо, разглядывая как Наоки пускает стрелу и попадает почти в центр. — Если я его разозлю, он же меня спокойно убьёт, убегу я или нет. Надо быть ещё более осторожным. Надеюсь, мамочка меня в беде не оставит.

***

Тсукишима вскинул голову как раз одновременно с Куроо, когда Наоки-сан сказал крайне очень подозрительное предложение. Они сидели на пледе, кушая приготовленные закуски и общаясь между собой. Рядом с Шоё удобно устроился Иваизуми, а по другую Хината-сан, которая периодически дергала сына за рукава, чтобы тот обратил внимание, когда она что-то говорила. Омега со всем вниманием слушал её, но в какой-то момент Наоки, разговаривая с Хаджиме, сказал кое-что, что не укладывалось в голове сразу у обоих альф его сына. — То есть как это? — растерянно переспросил Тсукишима. — Не устроили свадьбу? А медовый месяц? Хината-сан молча пожала плечами: — Мы несколько стары для всего этого. Да и не хотелось лишний раз тратиться. — На медовой месяц я пытался их уговорить, но они оба были обеспокоены беременностью мамы, — вставил своё Шоё. — Ну хоть сейчас то можно? Если хотите, я пригляжу за Нацу. Только во время каникул, — добавил он на всякий случай. Наоки усмехнулся, достав до волос омеги через Хинату-сан и потрепав их как следует, на что Шоё улыбнулся. Нацу в этот миг захныкала, просыпаясь ото сна и явно голодная, отчего Хината-сан засуетилась, одной рукой на уровне профи начав готовить детскую смесь. Шоё поспешил ей помочь. — А кто сказал, что вы стары для свадьбы? — всё же спросил Иваизуми. Он выглядел до боли спокойным, чем Куроо и Тсукишима. — В этом ведь нет ничего такого. Хината-сан переглянулась с Наоки, заметив как Шоё поднял растерянный взгляд на Хаджиме, прежде чем обернуться к ним. Нацу покорно пила из соски, пока остальная часть её семейства уже своим поведением выдала свою обеспокоенность насчет этого вопроса. Куроо и Тсукишима тоже переглянулись, вспоминая, как обошлись родственники самого Шоё с ним во время их первой встречи, а со стороны матери казалось, что родственников вообще не было. Они как-то забыли предупредить новичка в их команде об этом, да и паниковать было поздно, так что им оставалось только безучастно смотреть за всем ходом. — Понимаешь, милый, — всё же решилась Хината-сан, ласково улыбнувшись Иваизуми, словно мать своему чаду. - Дело в том, что ни я, ни Нао-чан не заинтересованы в этом, потому что нам по сути некого пригласить. Конечно, у нас есть коллеги и друзья, но мы хотели устроить «свадьбу» только для нас самих, понимаешь? Возможно, в будущем, когда вы поженитесь с Шоё, вы нас поймете. — Но медовый месяц мы обязательно должны устроить, — кивнул Наоки. Шоё согласно угукнул. Иваизуми в этот момент заметил, как на лицах Куроо и Тсукишимы промелькнуло какое-то непонятное выражение. Было проще простого догадаться, что они думали именно об этом разговоре. Что-то в этом их кольнуло.

***

Хината зевнул, когда Наоки-сан бросил прямо на его колени ключи от машины. Сначала омега даже растерялся от такого, с интересом разглядывая ключи, будто бы впервые их увидел, лишь потом подняв взгляд на отца. — Идём, — сказал он, первым зашагав в сторону машины под удивленными взглядами своей семьи и парней своего сына. — Будем учится водить. Шоё практически взлетел с места, споткнувшись об ноги Иваизуми и бегом бросившись за отцом, вдогонку спросив: — Серьезно? — Я же обещал тебе сюрприз, — улыбнулся альфа, когда Шоё поравнялся с ним. Глаза Шоё заблестели от осознания того, что вот она, взрослая жизнь, где он может спокойно водить машину сам. Дорога была чиста, людей не было — и это было идеально для Шоё, который впервые сел за руль. Наоки-сан смог рассказать ему где газ, а где тормоз — Нет, Шоё, ты должен давить на них одной ногой, иначе с двумя можешь запутаться — как включать поворотники — Дергаешь верх — зажигается правый, вниз — левый— периодически напоминая, чтобы он не забывал смотреть в боковые зеркала, чтобы быть в курсе есть ли позади машины. Он в первый раз водил машину, поэтому он вытянулся по струнке, держа руль автомобиля двумя руками, частенько пугаясь, когда случайно путал тормоз и газ. Наоки этого не замечал, но наставлял его, просил иногда прибавить скорости и особо не бояться. Он ещё нёс какую-то непонятную для Шоё ахинею, мол чувствуй, что машина часть тебя, двигайся так, будто это ты двигаешься в толпе, а он болванчиком кивал головой, будто бы всё понимал. В конце концов ему удалось освоить первые техники вождения, правда он всё ещё боялся нормально водить, и не умел парковаться — это была заноза в заднице, честно говоря— а на поворотах так резко поворачивал, что Наоки-сану самому приходилось держаться за руль и говорить когда лучше нажимать на газ, а когда на тормоз. А ещё Шоё самым сложным казалось идти задним ходом, практически ездя вслепую. Если бы не задняя камера, Шоё бы точно успел врезаться в дерево. — Для первого раза неплохо, — похлопал по потной спине Шоё Наоки. — В следующий раз води смелее. — А тебя кто научил? — поинтересовался Шоё, когда впереди они увидели, как Куроо, Иваизуми, Тсукишима и Хината-сан играют в карты. — Я сам научился, — хмыкнул Наоки. — Я частенько крал ключи отца ночью, чтобы научиться. Я тогда не понимал как это опасно. — Зато весело, — радостно добавил Шоё, захихикав, когда Наоки потрепал его за волосы, будто бы предостерегая, что старший ловит его на слове. — Лучше бы мне спрятать ключи, — как бы невзначай бросил бывший Хизео, на что рыжий рассмеялся, не стараясь сдержать смех.

***

Птички защебетали на улице и Хината зажмурился, уже мысленно понимая, что кажется сегодняшняя тренировка отменяется. Да и тем более волноваться было не о чем, потому что... кто же знал, что стрельба из лука пусть и выглядела с виду очень даже обычным спортом, который требует лишь сосредоточенности и осторожности, оказался не таким уж простым. Всё тело буквально ныло, отдаваясь приятной мышечной болью при каждом шаге. А потом снизу послышался голос Наоки, явно бодрствующего с утра пораньше. Обычно, собираясь на утреннюю пробежку, Шоё приветствовал своего отца, когда тот уже направлялся в ванную, но сегодняшний день отличался от обычного порядка. — Шо-чан, вставай! Завтрак остынет. Шоё откинул одеяло, полежал немного, пялясь в потолок и с тяжким вздохом сел на кровать. Взгляд случайно зацепился за его рабочий стол, на котором стояли несколько чокеров и открытая книга со сборкой советов для спортсменов и о том как лучше ухаживать за собой. Кажется, у Шоё хватило сил вчера прочитать пару страниц, прежде чем он вырубился, только вот парень не помнил то как обратно клал эту книгу на место. Хорошо хоть благоразумно переоделся в пижаму, прежде чем сесть за книгу. Сегодня вечером обратно в Мияги. Шоё на несколько мгновений замер прежде чем продолжить переодеваться. Эта мысль будто бы неожиданно ударила его молотком, внезапно обрушивая на него реальность происходящего. Вчера он уснул с книгой на лице в своей комнате, забыв выключить ночник, поэтому кто-то из родителей заботливо убрал всё за ним и укрыл одеяльцем, чтобы он не замерз. В доме в Мияги никто о нем так не позаботится, потому что он жил там один, и это одиночество тяжелым грузом висело на его плечах. Конечно, моментами рядом были либо его друзья, либо его альфы, но в большинстве он был один. Он не хотел уходить. Наоки-сан насмотревшись перед сном американских сериалов, решил приготовить американский завтрак, если так можно было называть. На тарелке перед ним были два яйца в виде глаз, несколько полосочек пожаренного бекона в виде улыбки, и в дополнении к этому несколько нарезанных овощей и что самое важное, там были брокколи, которые Шоё чертовски обожал не только за вид, но и за вкус. Вспомнились слова Коды о том, что омега был всеядным и то, что в его рот влезет, является любимым. Тогда Шоё было нечем возразить ему, потому что в тот момент никак не вспоминалась его нелюбимая еда. А потом Хината-сан убрала из его тарелки жаренный баклажан, сразу же съедая его. — Что? — спросила она, все ещё растрепанная после сна, встретившись со взглядом своего мужа. — Шоё не любит баклажан. Он с самого детства постоянно кидался ими. — Прости, па, — неловко почесал затылок Шоё, только сейчас замечая среди овощей баклажан. — Мне не нравится их вкус. — Я учту, — кивнул Наоки, задумчиво смотря на тарелку сына. В одной руке у него была лопатка, в другой кухонное полотенце, а ещё он был в розовом фартуке мамы, и это смотрелось на нём на удивление не нелепо, а придавало ему какую-то уютность. В этом его виде не было ничего такого смешного, и Шоё почему-то подумалось, что о Наоки можно было подумать как и о альфе, так и омеге. Возможно Шоё сам по себе был слишком зациклен на второстепенных полах, раз у него в мозгу отпечаталась такая мысль, что все омеги должны домохозяйничать, а альфы зарабатывать, то бишь приносить в дом всё, что необходимо. Да и слова Ушиджимы, когда они встретились на корте, показались ему не чем-то непреходящим, а само собой разумеющимся, просто в тот момент Шоё взбесило то, что альфа, не являясь для него никем, прямо сказал ему сидеть дома. Если бы такое сказал кто-то из его альф? Если бы кто-то из них сказал, чтобы он прекратил играть в волейбол и сидел дома, нянчась с детьми? Согласился бы Шоё? Сейчас то он с уверенностью может отказать своим мыслям, мол это его жизнь, он сам знает чем займётся, но будь всё на самом деле... Что бы он сделал? Наоки был для омеги тем самым человеком, которому было плевать на второстепенные полы персонажей. Он мог спокойно делать дела по дому, позволяя своей жене бездельничать целый день и не видеть в этом ничего такого. Он мог спокойно заботиться о Нацу и идти по покупкам, хотя, казалось бы, любой другой муж сослался бы на занятость на работе или ещё чего-то, даже не думая, что возможно его пара устает дома, один заботясь о ребенке. Наоки был... другим. Он был идеальным, с какого ракурса не посмотри, да и черт возьми, он принял ребенка от другого мужчины своей любимой женщины как своего родного и пытался заботиться о нём, будто он был его родным. Шоё хотелось бы, чтобы его будущий муж или мужья были хоть на капельку похожим на него. — У тебя встреча с друзьями, так ведь? — уточнил Наоки, после того, как они вместе закончили мыть посуду: бывший Хизео мыл, а Шоё протирал. Из зала было слышно как Хината-сан сюсюкается с Нацу, вызывая у неё смех. — Давай я тебя подброшу. — Тебе ведь не сложно? — засверкал глазами Шоё, следуя за отцом вон из кухни, как только они убрались. — Конечно не сложно, — хмыкнул Наоки. Хината-сан и Нацу проводили их до машины, помахали им на прощание и стоило машине завестись, как удалились обратно в дом. По дороге стараясь не допустить неловкого молчания между ними, Шоё говорил о последних новостях в своей жизни, иногда упоминая своих альф. Наоки внимательно слушал, иногда вставлял свои фразы и ответно рассказывал о случаях в семье, как бы невзначай предлагая Шоё приходить к ним почаще. В такие моменты Шоё становилось стыдно, вспоминая, что когда-то он считал себя чужим для них, хоть они и старались как его родители, чтобы он не остался позади, лишним и одиноким. А потом, когда Шоё вышел прямо перед кафе, где они планировали встретиться, Наоки дал ему немного наличных, чтобы он погулял хорошенько и доехал до дома на такси, не стараясь экономить. Хината проводил машину взглядом, когда Наоки по привычке махнув рукой, уехал, оставляя его. — Если бы хоть кто-то из моих отцов был жив, — подумал тогда Шоё. — Они бы относились ко мне точно так же, как Наоки-сан? А потом из его груди выбили воздух, когда на него прыгнули, сжав в объятиях так сильно, что можно было задохнуться от такой силы. Само собой у него изо рта вырвался искренний смех, а все думы остались в прошлом, когда взгляд омеги встретился с ответным взглядом Тендо-сана, широко улыбающемуся своему другу. Эйта-сан только подбегал к ним, но глаза у будущего музыканта уже сверкали, выдавая в нем абсолютно все эмоции.

***

Семи Эйта с детства занимался волейболом. Не то, чтобы ему это нравилось, но ему надо было чем-то занять свое свободное время, да и родителям нравилось это, потому что когда-то они сами были одержимы этим видом спорта, пока они не «повзрослели». Эйта, честно говоря, не был одержим волейболом ни в младшей школе, ни в средней и даже не в старшей, когда ещё первогодкой его заметил сам Вашиджо-сан, а потом поставил основным сеттером команды. А потом однажды, возвращаясь домой после дополнительных тренировок Вашиджо-сана, он увидел парня примерно двадцати-двадцати пяти лет, который не смотря на зимний холод, с веселой улыбкой на устах играл на гитаре, подпевая неизвестную для Семи песню. Люди проходили мимо этого парня, изредка бросая мелочь в карманах в чехол для гитары перед парнем, а парень пел, даже казалось бы находясь в своем мире. Возможно, из-за снегопада тогда шедшего всю ночь или сверканье ночных фонарей, что придавало волшебности, но голос парня в сочетании со всем этим и его волшебной игры на гитаре, заставило маленького Семи остановиться и слушать, пока весь мир без отдыха крутился вокруг. Именно тогда Эйта Семи влюбился в музыку. Некоторое время спустя ему удалось обрести старую гитару своего двоюродного брата, а потом он освоил начальные азы при помощи видео с интернета. Родители остались неравнодушны к его увлечению, поэтому Семи был им благодарен, когда через несколько недель после того, как он взял в руки свою первую не новую, но шикарную гитару, родители оплатили ему полный курс обучения гитары, конечно же, с условием того, что оценки самого Эйты не упадут при таком раскладе. Было сложно совмещать и волейбол, и занятие, и курсы в один день, но Эйта, вдохновленный обучиться музыке, не замечал трудности, каждый день засыпая с улыбкой на лице. В конце концов он умудрился протащить на себе все свои занятия, пока в один день, в момент отдыха после самостоятельной игры на гитаре, он не почувствовал как голова мигом потяжелела, резко обрушив на него усталость. Он мог в любой момент встать и идти дальше, он всегда держался молодцом, но в тот момент ему хотелось лишь пару минуточек посидеть вот так, ничего не делая. — Может тебе оставить волейбол? — как-то спросила у него мама, когда они ужинали вместе. На втором году обучения в Широтаризаве Эйта решил жить в общежитии своей школы, чтобы больше времени было на тренировки Вашиджо-сана. Тренер в последнее время недовольно хмыкал при виде него, цыкая каждый раз, когда он делал пасы не так идеально, как хотел Ушиджима — ас его команды и по совместительству будущий капитан. — Ты устаешь, милый, неужели ты не замечаешь? На первом году Эйте хорошо удавалось совмещать все свои занятия, чтобы протащить их так далеко, но так продолжать он больше не мог. В конце концов он был человеком, а людям свойственно уставать. Предложение матери было логичным. Но Эйте не хотелось прерывать общение со своей командой, а тем более бросать дело своего детства, особенно в тот момент, когда он был в основном составе своей команды. Ребята верили в него, а он не хотел бросать их на полпути. А потом тренер Вашиджо объявил, что основным сеттером команды будет Ширабу Кенджиро — многообещающий парень, который в отличие от Эйты сильнее горел волейболом, вдохновленный игрой Ушиджимы. Эйта никогда не испытывал особой страсти к волейболу, не любил его так сильно, как Вакатоши, но факт того, что его просто заменили первогодкой больно ударили под дых. Тогда он сумел сохранить на лице улыбку, поздравить своего кохая, на что получил лишь презренный хмык, отчего кулаки зачесались вдарить его по лицу. Вашиджо сказал, что он будет пинч-подающим, что будет меньше, но так же активничать на корте, и Эйта с улыбкой говорил, что всё в порядке, что всё нормально, а потом придя в свою комнату, где он на втором году жил с парнем, который вечно тусовался и почти никогда не был в общежитии, рухнул на кровать без сил. На следующий день Охиро сообщил всем, что Эйта заболел. Чтобы привыкнуть к своей второстепенной роли в волейболе, Эйте понадобилось много времени, но у него появилось больше времени, чтобы уделить побольше музыке, чтобы начать бегать по утрам, чтобы больше заниматься уроками. Ему было незачем заниматься волейболом так же интенсивно, как и в прошлом году, потому что он был на замене. Вашиджо-сан или Ушиджима уже не нуждались в нем, они постоянно наставляли Ширабу, чтобы тот оправдал имя основного сеттера школы Широтаризавы. Играя на гитаре, Эйта смог вытащить себя из депрессии, хоть ему так и казалось. Всё же волейболом он занимался с детства, а то, что его в буквальном смысле выплюнули из основного состава, больно ударило по нему. Так наступил и третий год обучения. Его отношение с командой, с одноклассниками были отличными, он хорошо скрывал свою зависть к Ширабу, ведя рядом с ним себя как достойный сэмпай, подружился с Тендо, с Ушиджимой, с Охиро, и даже каким-то боком начал бегать по утрам, чтобы держать себя в тонусе. А потом случайно встретившись с Тендо в холле общежития, Эйта с удивлением отметил, что даже при нагруженных тренировках основного состава, Сатори добавлял себе ещё больше физических нагрузок, чем он когда-то. Тендо с удивлением отметил его небольшое хобби, а потом изучив его взглядом несколько секунд, спросил: — Хочешь познакомлю тебя с маленьким монстром? Монстром оказался десятый номер Карасуно, известный своими прыжками и быстрой атакой со своим сеттером — Кагеямой Тобио. Эйта видел его игру пару раз, но особого внимания не обращал, ведь сам Семи всего лишь пинч-подающий, вряд ли ему когда-нибудь придётся сражаться против этого парня. Хината был недоверчив к нему, стараясь держаться ближе к Тендо, чем к нему. Возможно, Сатори, когда писал этому пареньку в сообщениях, что-то ему сказал, мол Эйта очень опасный, лучше не разговаривай с ним и так далее? — Этот идиот ничего тебе не говорил? — А должен был? — удивленно переспросил Шоё, застав Семи врасплох. Спросил не подумав, вот же придурок. — Ха! — моментально понял тогда что к чему Тендо. Сатори на удивление легко и просто угадывал мысли своих собеседников, что наверняка пугало некоторых. — Съел, да? — а потом встав позади рыжего, Тендо хлопнул того по плечу и представил: — Это Семи Эйта. — Хината Шоё, — поклонился он. Манера у него была хорошая. — Приятно познакомиться! — Пожалуйста, без всего этого официоза, — фыркнул Эйта и дружелюбно улыбнулся. Разговаривать с Хинатой было... одним удовольствием. Они сначала говорили о волейболе, думая, что общего из хобби у них только это, а потом они случайно разговорились о трудностях на английском, начали обсуждать разницу между талантом и упорностью, каждый понимая что он сам имеет ввиду, иногда разбавляя свои разговоры подшучиванием над Тендо, на что тот соответственно реагировал. Только вот Эйта не мог не заметить довольную улыбку на лице Сатори за всё время пробежки, а когда они закончили, Эйта спросил разрешение у Шоё пробежаться с ним утром на следующий день. — Если только Тендо-сан тоже будет, — улыбнулся Шоё. — Вы очень хороший собеседник, Эйта-сан. Они продолжали совместную пробежку по утрам, даже не думая когда-либо прекратить. Семи сам не заметил как с нетерпением начал ждать встречи с Шоё, даже если рядом был Тендо, который своими шутками только хуже делал. Они говорили и о проблемах, и о незначительных вещах, обо всем на свете, даже не понимая, как становились лучшими друзьями, постепенно делясь друг с другом всем. Чёрт, они даже начали ходить на совместные прогулки, однажды даже записав видео-воспоминание, случайно встретившись с Ширабу. Тогда Эйта заметил какое-то удовлетворение, когда словил завистливый взгляд со стороны кохая. Впервые за все время, когда Ширабу стал основным сеттером Широтаризавы. — Ты чертовски влюблён, — заметил однажды Тендо. Эйта перелистнул журнал, бросив: — Не неси чушь, — и вообще с каких это пор Тендо постоянно зависает в его комнате? Почему Эйта не обращает на это внимания? — У тебя на заставке фотка Хинаты стоит, — издевательски заметил Тендо. Эйта ощутил как нагреваются его щеки, но в тот момент он решил промолчать. А потом Шоё сказал, что встречается с капитаном Некомы. А потом признался, что на самом деле является омегой (Гошики как-то мельком упомянул о таких слухах вокруг десятого, но Семи лишь махнул на это рукой, ведь как-никак слухи остаются слухами). А потом сказал, что так же встречается с Тсукишимой Кеем, а после с Иваизуми Хаджиме и Ойкавой Тоору из АобаДжосай. Тендо на это ничего не говорил, а Эйта с каждым разом чувствовал как в его спину вонзается копьё трусости. Он ведь до сих пор не дал понять омеге, что влюблён в него. Лишь один раз намекнул, когда попытался научить Шоё играть на гитаре, когда тот пригласил его домой, а после только самая настоящая дружба. — Я так не уверен в себе, знаешь, — сказал Эйта, когда они с Тендо направлялись в назначенное кафе в Токио. — Если признаюсь ему сейчас, он точно мне откажет. — Тогда постарайся стать тем, кому он не сможет отказать, — дал ему совет Сатори. И эта его простая фраза заставила Эйту вздрогнуть всем телом. Такое чувство он испытал, когда Хината пробил очко прямо перед Эйтой, когда тот вышел на поле как пинч-подающий, заставив осознать его, что это всё его вина, потому что он наплевательски относился к волейболу, лишь из-за того, что его выперли из основного состава. Эйта тогда выдохнул воздух, уже издали заметив знакомую фигуру своей любимой омеги, который выходил из машины своего отчима: — Спасибо, Тендо. И они вместе с Тендо сорвались с места.

***

Кафе «Цветочек» славилось своей уютной атмосферой и заботливым персоналом в нескольких районах Токио. Чаще всего к ним по утрам заглядывали пожилые или студенты, которые искали хоть какое-то тихое место в своих бурных днях. Конечно же, кафе так же славилось своими блюдами, иначе бы какой был прок от их атмосферы и персонала. Так и в это утро ничего отличительного не было, разве что у одного столика рядом с окнами, сидели трое молодых людей, явно студенты. Разве что у Джессики — магистрантке, желавшую получить диплом именно в Японии — утро было очень даже добрым, раз к ним в кафе заглянули такие красавчики, а особенно приглянулся ей блондинчик: его длинные пальцы, то, как он одевался и с какой манерой он говорил, всё в нем было в её вкусе. Она была не из робкого десятка, поэтому стоило получить ей заказы этих троих, записав в свой блокнот, она специально задержала взгляд на Эйте, да так, чтобы он это заметил, и резко опустив глаза, удалилась в сторону кухни. — Э, — растерянно выдал Семи, немного смутившись от такого явного намека. Его взгляд по привычке прошелся по лицу Шоё, который на пару с Тендо ухмыльнулся ему. Сознание вдруг обрушило на него привычное осознание, что Шоё все ещё равнодушен к нему. А потом до него дошло, что эти двое тоже заметили намеки официантки. — Даже не думайт- — О-ля-ля, месье, да Вы сердцеед, — первым начал Тендо. Учитывая то, что Тендо в качестве своего самостоятельного учения вне урока с большим замахом решил сначала познакомиться с французской кухней, не было ничего удивительного его этой одержимостью французским языком. — Только недавно поступили в университет, а тут уже от девушек отбоя нет, — продолжил Шоё. Он одобрительно кивнул: — Неплохо-неплохо. — О, — притворно удивился Тендо, для пущего эффекта ещё закрыв рот ладонью. — Или ты такой тормоз, что девчонки сами дают тебе такой очевидный знак? Не знаю даже, жалеть тебя или- — Прекрати, — выдохнул устало Эйта, но после на нем появилась какая-то непонятная улыбка, будто бы он вдруг вспомнил кое-что. Тендо с Шоё понимали его: неожиданно на них напала такая ностальгия по старым временам, что становилось и радостно, и тягостно на душе. Все трое действительно скучали по былым дням. Вырвала их из мыслей Джессика, аккуратно ставя с подноса на стол их заказанные напитки, столовые приборы и салфетки. Тендо откашлялся, с улыбкой выдав, обращаясь к официантке: — Прошу простить за такое, — Эйта пнул его по ноге под стулом, на что Сатори не обратил внимание. — Но мой друг уже влюблен. Хината растерянно посмотрел на Семи, Эйта отвернулся от него к окну, смущенно краснея, а Тендо все ещё продолжал улыбаться прямо официантке, когда та на ломанном японском, еле сказала: — Простите, не могли бы вы говорить помедленнее? Сначала между ними наступила тишина. Не то, чтобы неловкая, но фраза девушки застала их врасплох, что даже Эйта, забыв про своё смущение из-за Тендо, уже серьезно жалея о том, что рассказал ему про свою влюбленность к Шоё, с удивлением повернулся к ней. Девушка, понимая, что их удивило в этот момент, неловко заправила за ухо прядь волос. Она была из другой страны, приехала учиться или работать в Японию, но не смотря на отсутствие практики в её разговорной речи на японском, всё равно попыталась завязать разговор с тем, кто был ей симпатичен. Шоё в этот миг подумал, что она удивительна и очень крута, о чем тут же сообщил ей на английском, уже имея несколько практик благодаря Ойкаве. Английский Джессика знала. Узнав знакомые слова из уст рыжего, она довольно улыбнулась и склонив голову к правому плечу в милом жесте, выдала вполне радостное на японском: — Спасибо! — <i>Вам удобно, если я буду говорить на английском?<i> — спросил Шоё, продолжая говорить на почти изученном языке. Была бы здесь её учитель по данному языку, точно была бы удивлена. И всё благодаря Тоору! — Лучше будет, если на японском, — продолжила настаивать Джессика, смущенно улыбнувшись. — Я здесь, чтобы выучиться в японском университете, будет плохо, если я не очень хорошо выучу японский. — У Вас хорошо получается, — с легкой улыбкой похвалил её Шоё. Тендо хмыкнул, переведя взгляд с него обратно на Джессику. Щеки девушки заалели, после чего та смущенно поблагодарила его. — В любом случае, я прощу прощение, — склонил голову в извиняющем жесте Эйта. Он говорил немного медленнее обычного, чтобы девушка могла понять его речь. — Мой друг иногда ведёт себя хуже дикарей. — Он безответно влюблен в парня, — не моргнул глазом Тендо, из-за чего Эйта выплюнул выпитый напиток. Шоё рядом с ним хихикнул, когда Сатори безжалостно продолжил: — Скоро будет годовщина его влюбленности. — Ками ради, Тендо! — О, — Джессика ободряюще улыбнулась Эйте. — Постарайтесь, я буду болеть за Вас! Эйта почувствовал себя парнем, которому в любом случае откажут, несмотря на такую поддержку окружающих, но всё же убитым голосом он смог сказать: — С-спасибо.