Борьба за солнышко

Фисташковое мороженое приятным вкусом отзывалось на языке Шоё, когда в порыве эмоции в такую жару Хината в буквальном смысле откусил кусочек холодного лакомства. В прогнозе погоды сообщалось, что такая жара продержится ещё несколько дней, а после возможные осенние холода. Для Шоё как-то разницы не было в смене погоды. Как-никак ему нравилось любое время года, и на какие-либо неудобства он привык не обращать внимания. Всё же такие невзгоды не сравнивались с теми временами, когда Шоё был слишком мал, чтобы помочь матери, а дома отключали отопление из-за неоплаченных счетов. Шоё отчетливо помнил, как из его рта выходил пар горячего воздуха, пока он лежал под несколькими слоями одеял вместе с матерью, которая тратила на сон всего несколько часов, работая на двух работах посменно. Наверное, поэтому он вырос тем, кто ценит то, что есть под рукой. Всё же забота об омеге, трата денег на кучу блокаторов и посещение специальных врачей, которые требовали за один сеанс не маленькую сумму, и отсутствие мужа, который поддержал бы и морально, и физически — дело вовсе не плёвое. Хината-сан сильная женщина, заставляющая восхищаться своим упорством и трудом каждого, кто узнавал её историю. — Шо, — позвал его Эйта. Выпускник Широтаризавы вызвался его проводить, когда их совместная прогулка закончилась под вечер. Наоки-сан обязался забрать Тсукишиму из дома Куроо, а после заглянуть обратно в дом, чтобы забрать самого Шоё. Вообще-то, было странно, что Куроо в последний выходной день решил поговорить «по-мужски» с Тсукишимой, а когда Шоё попытался напроситься к ним в гости, даже вечно поддакивающий ему Иваизуми отказал, мол «нам троим есть о чем поговорить». Хината не то, чтобы был обижен, но отказ со стороны всех троих альф здорово его задел, зато с Тоору после посплетничать было интересно. — Я хотел кое-что спросить. — М? — Ты планируешь встречаться ещё с кем-то, помимо тех четверых? — осторожно спросил Эйта, оттягивая слова, с настороженностью наблюдая за выражением лица своего возлюбленного. Хината оглянулся на него, откусив следующий кусочек мороженого, а после того, как до него дошло, что спросил старший, омега подавился лакомством. Ему понадобилось некоторое время и помощь со стороны, чтобы откашляться, после чего Шоё с ошарашенным выражением лица глянул на альфу, протирая губы своим запястьем. — А? — Ну, понимаешь, — неловко отвел взгляд в сторону Эйта. Почему-то вспомнилось как Джессика поднимает большие пальцы верх и повторяет «Я верю в Вас!». Эйта сам себе не верил, но такая поддержка хоть на чуть-чуть поднимала его самооценку. Семи хотел, чтобы рядом был Тендо со своими вечно странными шутками, но его друг нагло кинул его, сославшись на неожиданно появившиеся дела. Это то воскресенье, когда университеты обоих альф были закрыты или пустовали. — Мне просто интересно, как ты пришёл к решению с несколькими альфами? Раньше, когда у тебя был только Куроо, ты не говорил с нами о своих планах с другими альфами. Честно сказать, Шоё был удивлен таким вопросом. Нет, Эйта вроде задал правильный вопрос, как никак за год они с Тендо уже успели стать для него лучшими друзьями, не хуже Коды, но Шоё понятия не имел, что кто-то из них может задаться таким вопросом. Нобуо же было вечно плевать на его отношения, когда Шоё начинал говорить об этом, так что омега думал, что и Тендо с Эйта будут вести себя так же, как Кода, и только из вежливости слушать его. А тут такое… — Я, — слова застряли у него в голове, тайфуном сметая друг друга, не давая собраться хотя бы в одно предложение. — Я не планировал такое? — Эйта моргнул. — Я сначала правда думал, что буду встречаться только с Куроо, а потом не ожидал, что в наши отношения постепенно присоединятся и другие. Я правда не планировал такого. — То есть они начали встречаться с тобой без твоего согласия? — Мое согласие было, — нахмурился Шоё. — Я же тебе рассказывал как всё было с каждым из них. — Да, — неуверенно продолжил Эйта. — Но почему Куроо позволил им присоединиться? Он же фактически мог остаться твоим единственным альфой, если бы, — Эйта на секунду замер. — Если бы не позволил остальным вторгаться в ваши отношения. Хината хотел бы нагрубить своему другу за то, что он так грубо говорил о его отношениях с остальными альфами, как сам же замер. Эйта не пытался его обидеть чем-то, нет-нет, просто он пытался понять мотив Куроо и остальных его альф, когда они вступали в такие отношения, и Шоё сам невольно задумался — а действительно, почему? Куроо сначала со злости рассказал ему причину того, почему он позволил Тсукишиме присоединиться к ним. И возможно на эмоциях, когда Шоё впал в уныние, позволил и Ойкаве с Иваизуми, но… зачем он делал всё это, оставляя собственные чувства за гранью? Блять, Куроо говорил ему, что любит его, и особой неприязни к другим его альфам он точно не чувствует, и Хината как последний наивный тупица верил его словам, даже не подумав о том, как чувствовал себя Куроо в те моменты. Как чувствовал себя Тсукишима, когда он привел в их отношения Хаджи и Тоору? — Шоё? — позвал его Эйта. Хината перевел на него растерянный взгляд. — Если тебе трудно, ты можешь не рассказывать. Мне… Мне не стоило о таком спрашивать, прости. Не знаю что на меня нашло. — Эйта-сан, — прервал поток извинений альфы Шоё. Семи не сводил с него взгляда, когда Хината продолжил, а голос предательски надломился, выдавая в нём абсолютно всё: — Я ведь о них совсем не думал.

***

Беспокойство стремительно объедало всего его, заставляя нервно прикусывать губу, оставляя после себя неприятно щипающие раны. Куроо никогда не наблюдал за собой такой привычки, но возможно привычка Тсукишимы случайно передалась ему? Вообще-то Куроо не был человеком, беспокоящимся о чём-то постоянно, если понимал, что в каких-либо ситуациях он мало чем мог помочь. Такое пофигистичное отношение ко всему отлично помогало ему во время важных мероприятий, или когда он выступал перед скоплением людей, или просто когда сообщал кому-то не очень приятную или наоборот ситуацию. Но с появлением Шоё кое-что всё же изменилось. Кенма часто сравнивал его с большим наглым котом, который по возможности старался ухаживать за маленьким наивным воронёнком, медленно, но верно выращивая из него такого же нахального кота, как он сам (Не обращайте на слова Кенмы внимание. В тот раз он просто «заагрился» на него, когда Куроо успешно вытащил его из дому на улицу, а Шоё вместо того, чтобы поддержать своего незаменимого и очень близкого лучшего друга, который практически мог поставить Тетсуро на своё место одним лишь взглядом, если бы Шоё только намекнул или попросил об этом, поддержал своего парня, лишь потому, что Козуме не выходил из своего дома всего лишь две недели). Куроо сжал губы настолько сильно, как мог, пытаясь угомонить своё негодование насчет такого рассуждения лучшего друга — Какая разница каким наглым и бестактным становился Шоё, неосознанно перенимая черты Куроо?! Главное, чтобы он мог спокойно ставить свои цели превыше других! Альфа все ещё помнил того дрожащего омегу, когда он в своей манере пригласил его на первое свидание. Хе... Возможно, вернись он в прошлое на некоторое время, он бы попытался пригласить Шоё на свидание в более легкой манере, а не перед глазами у всей волейбольной команды, включая тренеров, да ещё и на спор. Стыд за свои действия подкрался незаметно, и Куроо схватился за голову, как никогда сильно желая себя задушить. — О, — удивленно воскликнул через несколько мгновений Куроо, оторвавшись от своих рук. — Прошло. Он имел в виду беспокойство, которое почему-то увеличилось с тех пор, как он проводил Шоё и Очкарика до поезда. Они с Иваизуми получили свою порцию любви перед отъездом от омеги и такую же немаленькую порцию игнорирования со стороны Тсукишимы. Ладно, получил только Куроо, в то время как Иваизуми довольствовался хорошими манерами и явным уважением со стороны самого младшего из них. Куроо немножечко ему завидовал, но не так сильно, чтобы оторваться от Шоё, пока они довольствовались друг другом (злодейский смех Тетсуро пронёсся в голове каждого). И будто бы чувствуя спектр эмоций своего парня, Хината прислал ему сообщение с коротким содержанием, что они дошли. В следующую секунду Тсукишима прислал ему фотографию, где Кей исподтишка сфотографировал Шоё, когда тот зевал, закрывая свой рот рукой, держа свой рюкзак другой рукой на моменте, когда пытался загрузить его на свою спину. А потом, чтобы жизнь раем не казалась, прислал ему одно единственное слово «Бака». Куроо ответил ему сердечком. Беспокойство прошло так же легко, как и пришло, и Куроо со вздохом расслабился на диване, с каким-то ненормальным вниманием разглядывая отправленное фото Кея. Бразилия, да?

***

В день, когда солнце стояло на пике, а жара была такая, что не хотелось вообще двигаться, Шоё упорно продолжал тренироваться на площадке Укаевского дома под наблюдением своих тренеров, которые уже как несколько недель продолжают обучать его волейболу. Шоё не любил тренироваться под жару — в такие дни к мышечной боли добавились ещё и ожоги, из-за чего ему пришлось купить солнцезащитный крем и носить кепку. А ещё из-за жары он много пил и много потел. Влага, испускаемая его телом неприятно липла к телу, вынуждая его думать только о холодном душе, где он мог бы полностью расслабиться. С недавних пор Шоё ещё хотелось трахаться. Желание оказаться под своими альфами, когда они прижимались к нему всем телом, выбивая из его легких воздух, буквально заставляя умолять его вбиваться сильнее, в последнее время назойливой мухой крутилась вокруг головы Шоё. Он пробовал пригласить Тсукишиму в свой дом и, конечно же, как же без этого, пытался зажать его в подсобке, но у Кея было... скудное настроение. После того, как Кей раскрыл свои отношения с омегой, его родители ополчились на него, поставив младшему сыну комендантский час и пару правил, касательно его отношений к учебе. И если у Кея раньше были хорошие оценки по всем предметам, то теперь они стали лучше, потому что у его парня так же отняли сотовый телефон и наушники с плеером. — В один день я представлю тебя им, — сказал Кей, когда во время перемены Шоё принес с собой плеер с наушниками, и они сидели под лестницей заднего двора школы, скрываясь от чужих глаз и слушая какую-то дермовую песню, которую обожал Кей и на которую подсадил Ямагучи. Эта сцена напоминала Шоё седзе-мангу, на днях прочитанную вместе с Кодой. Кода сказал, что было клево, а Шоё подозрительно напомнил ему саму его жизнь, когда за ним ухаживали его альфы. — Ты им понравишься, в этом я уверен. Просто дай мне время, чтобы я смог показать им, что я уже взрослый и самостоятельно могу принимать решения. Шоё тогда опустил глаза на их переплетенные пальцы, уже в который раз отмечая, что рука Кея была больше. Почти с размером Куроо, который казался среди альф Шоё самым крупным, хотя по факту они с Хаджиме были почти одного размера. Ячи говорила, что Иваизуми-сан был больше, а Шоё думает, что, кажется, из-за первых попыток ухаживаний со стороны Куроо, у него в мозге отпечаталось, что Куроо круче, хотя вслух он этого никогда не скажет. — Я ошибался насчет тебя, — отвечает Шоё. Тсукишима не смотрит на него, но они оба знают, что под слоями холодности альфы скрывается очень ранимый подросток, который истосковался по любви в своей семье, где проявление какой-либо заботы или любви казалось чем-то странным. Шоё был тем самым прилипчивым партнером в их отношениях, потому что он мог показать себя с этой стороны, не испытывая никакого дискомфорта, а Тсукишима все ещё учился. — Ты не умный, ты просто упрямый тупица. Когда-то давно Тсукишима мог оскорбиться на такие слова Шоё. Ещё до того, когда они стали встречаться и Тсукишима осознал свои чувства к рыжему. Но сейчас Шоё открыто говорил всем любопытным, что он является парнем Тсукишимы Кея — да, того самого, который нагрубил половине школы, Ацуши-кун — а Тсукишима кивал головой в знак подтверждения, когда кто-то спрашивал у него — Нет, я его не запугал, придурок, он сам мне предложил — постоянно наблюдая за тем, как лица у спрашивающих вытягивались от удивления, будто бы они надеялись на отрицательный ответ. Тсукишима даже общаться не хотел с ними после. Кей смеется на слова рыжего, плечом опираясь на меньшего и ластится к нему, как бродячая кошка, разве что почти мурлычет, чувствуя родной запах малины. Волосы Шоё всегда были мягкими, выглядели лёгкими словно сахарная вата, и Тсукишима обожал их, как обожал самого Шоё. Кей морально устал от ссоры с родителями и постоянной учебы, чтобы хоть чем-то занять свои мысли, но Шоё каким-то образом умудрялся зажигать в нём свет надежды, напоминая, что всё, что он делает — не зря. Тсукишима хотел быть рядом с Шоё настолько, насколько позволяла ему жизнь. Возможно, он бы хотел подарить ему свою фамилию или чтобы Шоё подарил ему свою, но они были детьми — подростками, которые только перешли на второй год старшей школы — а дети, как правило, любят приукрашивать всё, что с ними происходит. — Ты тоже тупица, — Шоё фыркает на его слова, потому что он сам признает, что является тупицей по части учёбы, но в остальном он обскакивает всех второгодок вместе взятых. Потому что ни один из них не может после длительной пробежки залезть на дерево, снять с неё кошку и легко спрыгнув, помочь Ячи-сан с менеджерскими делами, а после ещё быть одним из самых активных, когда они убирались в спортзале, а после делать упражнения по самообороне. — Мы можем сегодня поесть вместе после уроков? — Придётся опоздать на тренировку, — легко кивает Шоё. Тсукишима ещё раз убеждается в том, что этот парень любит его, потому что... когда это Хината Шоё, который практически живет волейболом, добровольно говорил кому-то, что опоздает на тренировку? — Куда пойдем? Сегодня плачу я, так что можешь смело выбирать. Они пошли в раменную, где потом Шоё заказал себе самую острую и пожалел об этом сразу же, хотя не волнуйся, Кей, однажды мы с Коуши попробовали съесть такое и мне понравилось. Вашиджо-сан неожиданно льёт прямо на его голову бутылку воды, отчего Шоё вскрикивает и пару секунд задыхается, прежде чем вода в бутылке заканчивается и пара капелек падает на мокрые волосы омеги. Холодная вода слегка приводит его мысли в порядок и освежает кожу после длительного нахождения под солнцем на площадке. Шоё хочется, чтобы Вашиджо-сан ещё раз так на него полил холодной водой, но тренер Широтаризавы садится рядом с ним, не обращая внимания на мокрое крыльцо, где Хината отдыхал. — В Бразилии будет ещё жарче, — конституирует факт старик. — Каждый день будет хуже этого. Ещё не передумал насчет поездки? Шоё качает головой — как омеге ему будет сложно достичь каких-либо высот без сложности. Пусть он боится лететь практически в незнакомое ему место, где не было ни знакомых, ни родственников, но он должен был это сделать, потому что когда ему предстоит получить такой идеальный шанс во второй раз? На его ответ Вашиджо лишь недовольно хмыкает, но в его взгляде проблескивает гордость, будто он был дедушкой, который наблюдает за раскрытием мужества своего внука. Он все ещё был омегой, хотя многим он говорил, что потерял свою сущность, но иногда Вашиджо чувствовал как внутри маленький слабый зверь отзывается на его отклики, когда ему хотелось почувствовать что-то знакомое в его преклонном возрасте. Старику Укаю в этом плане повезло больше, потому что он был альфой — а как мы знаем всем альфам везет, потому что они просто родились, разве нет? — и Вашиджо иногда наблюдал за ним, как он ведёт носом, настораживаясь из-за чего-то, а Шоё потом сообщал ему, что от Иккея исходят кислые феромоны, будто старик чем-то обеспокоен. Позже Вашиджо не постесняется назвать своего товарища-соперника по обучению параноиком, а тот в свою очередь нахмурится, скрестит руки на груди так, как умел только он и спросит, сильно ли заметна его обеспокоенность, раз он назвал его параноиком. — Возможно, это из-за того, что чиби у нас омега, — срывается с языка Укая, когда Вашиджо интересуется у него, чем же таким он обеспокоен, раз постоянно оглядывается, как придурок. — Но у меня такое чувство, будто я должен защитить мальца. — Ну, конечно, — протягивает мысленно Вашиджо. Укай был чёртовым альфой, а все альфы повернуты на инстинктах и бороться с ними получалось у них с трудом. Из-за этого Вашиджо лишил себя сущности, потому что тогда это казалось ему самым логичным. А потом вслух, не скрывая свои мысли, говорит: — Ты чертов альфа. У тебя инстинкт защищать женщин и омег, дряхлый ты старик. — Какой у тебя скверный словарный запас, — морщится Укай от его слов, и ничего не говорит. Шоё здоровается с младшим Укаем — Кейшином — который готовит им всем еду, пока они были заняты на площадке. Колени и локти Шоё были грязными из-за постоянного падения во время практики, но он не жалуется, лишь промывает их в ванной, обрабатывает, если нужно, и садится за стол с чистыми руками, чтобы в следующую секунду наброситься на еду. Вашиджо одобрительно хмыкает — хороший аппетит — хороший знак. Не успел он попробовать стряпню внука Иккея, когда пустая тарелка в руках Шоё взлетает верх и омега просит ещё, а Кейшин, будто бы привык к такому, даже не удивляется, подчиняясь ученику. — Он добьется многого, — говорит Иккей, когда солнце на горизонте садится, а Шоё все ещё прыгает по площадке вместе с Кейшином. Хорошо, что у Иккея был внук, которого можно было заставить работать вместо них. Вашиджо бросает на него взгляд, прежде чем вернуться к своему ученику, который задорно смеется, когда у него, наконец, получается атака, которую он практиковал уже третий день. — Я бы хотел наблюдать за ним подольше. Вашиджо молчит, потому что знает, что в этот момент чувствовал этот старик. И да, он бы хотел наблюдать за Шоё подольше.

***

Кагеяма находится рядом с домом Хинаты, где на втором этажа в его комнате был включен свет — Шоё моментально фыркает, недовольно осознавая, что забыл выключить свет ещё утром, когда второпях покинул дом. Его напарник сидел прямо на крыльце, явно его дожидаясь, и поднял глаза как раз в тот момент, когда Шоё подошёл к калитке. Не сводя взгляда с потемневших глаз партнера, Хината положил руку на калитку, не собираясь первым отводить взгляд, когда Кагеяма так открыто бросал ему вызов. Будь здесь Тсукишима, назвал бы их идиотами. Будь здесь Ямагучи, попросил бы побыстрее зайти в дом, потому что он замерз, хотя после дневной жары каждый из них жаждал спасительную холодность ночи. Они смотрят друг на друга несколько секунд, пока любопытство Шоё все же выигрывает внутреннюю борьбу и все ещё не сводя взгляда с кагеямовских дыр — он ещё ни разу не моргнул, как только началось их соревнование! — спросил: — Чего припёрся? Кагеяма не вздрагивает, не отводит взгляд — чёрт побери, ещё не моргнул — лишь расслабляет плечи и почти что выдыхает: — Дай мне поесть, — Хината поднимает бровь. — Пожалуйста. Выясняется, что известный всем своим нравом Король Площадки — Кагеяма Тобио, который ни разу в жизни не ругался со своими в собственном доме, поругался со своим отцом, стоило ему навестить их с сестрой после длительной командировки. Точнее, поругался, было сказано слишком мягко, учитывая, что произошло в их семье всего за несколько часов после того, как они с Шоё в последний раз виделись. Кагеяма держал в руках горячий чай, но ни разу не выпил из него, глядя затуманенным взглядом прямо на поверхность напитка. Шоё сидел напротив него, чтобы они могли спокойно смотреть друг на друга, но непонятная атмосфера витала между ними, не давая нормально расслабиться. Такое было знакомо Шоё: в день, когда полицейские сообщили его матери о смерти Йори — второго отца рыжего — между ними было точно так же, пусть даже ему было где-то около двух или трёх. Хината-сан тогда сообщила ему, что папа задерживается на работе и ему пора спать, а потом спустя две недели сказала, что он отправился на небеса и вернуться оттуда у него не получится. Маленький Шоё заявил, что когда-нибудь отправится за ним, чтобы увидеть его ещё раз, и чем скорее, тем лучше. Взрослый Шоё морщится от сказанного и качает головой, он ещё туда успеет, ему бы сначала дожить до ста. — Мама хочет развестись с папой, — говорит Кагеяма. А Хината не так глуп, чтобы сопоставить два и два: длительная командировка и ругань обычно тихого сына с отцом. Кагеяма как-то раз раскрылся ему, объяснив, что с Шоё и ребятами из команды он чувствует себя более свободно, чем дома. Из одной этой фразы можно было понять, что парень то совсем замкнулся в себе, и в нем явно что-то сломалось, раз он так говорит. Пусть даже Шоё был больше рад услышать такие слова от своего товарища-соперника, с чем был согласен его внутренняя омега, завилявшим хвостом, когда почувствовал теплые нотки в запахе альфы. — Он изменил ей со своим коллегой. Я бы хотел не слышать всего этого. — Мива была рядом? — Кагеяма качает головой. Хината не знал что говорить в таких ситуациях, но как товарищ и как друг, он не мог просто оставить его в таком состоянии, поэтому он говорит: — Переночуй у меня сегодня, а завтра что-нибудь придумаем. Кагеяма не поднимает взгляда с чашки: — Мне надо сообщить маме. — Я сообщу, — перебивает его Шоё. Кагеяма кивает, будто бы только этого ждал. После всего что случилось, ему не хотелось какое-то время слышать голоса родителей. Особенно после тех жутких криков во время их ругани, когда горло самого альфы болело так, будто он много раз криками поддерживал свою любимую команду на стадионе. Кагеяма чувствует как в уголках глаз накапливаются слезы. — Дашь мне номер своей мамы? А, всё, нашёл. Шоё отправляет сообщение, отключает телефон и наблюдает за тем, как плечи Кагеямы дрожат, а сам он ещё ниже опустил голову. Всхлипы младшего заполнили всю комнату и не смотря на весь пережитый ужас, он все ещё пытался себя сдерживать, хотя даже самому глупому было понятно, как его скорлупа медленно ломается, высвобождая все его эмоции раз за разом. Хината наблюдает, меняет свое место на сиденье рядом с товарищем и хлопает того по спине, и этого хватило, чтобы сломать баррикаду, что сдерживало бушующее море. Кагеяма рыдает громко, слёзы льются потоком, отчего на рефлексах он их вытирает снова и снова, намочив рукава, все его тело дрожит, а сам он не может взять себя в руки, успокоиться, но всё равно почему-то не хочется остановить себя, потому что рядом Шоё, который прижимается к нему всем телом, на автомате выпуская успокаивающие ноты малины, ладони которого водятся туда-сюда, верх-вниз, по кругу в попытках его утешить, унять его боль, и Тобио как никогда благодарен вселенной за то, что у него есть тот, к кому он мог пойти. Он не прикасается к Шоё, не цепляется за него, все ещё сдерживая себя. Он не был тактильным человеком, хотя был тем, кто жаждал его больше всех. Он мог прикасаться к Шоё в обычных ситуациях, сжимая его волосы и оттягивая, когда они дрались; отталкивая его лицо рукой, когда все ещё продолжали драться, и передавая ему пасы, когда они были на одной стороне площадки. Тобио знал, что Хината особо не обращает внимание на его прикосновение, но каждый раз, когда рука Шоё касалась его, он мог отчетливо ощутить как от центра в его теле распространяется лавина чувств. Он боялся, что если Шоё сейчас даст ему прикоснуться к себе, он больше не захочет возвращаться в реальность. — Куда мы идем? — спрашивает Кагеяма, когда вооружившись баллончиками краски они отходят от хинатовского дома дальше, чем хотелось бы. Тобио чувствует себя вяло, не слишком энергично, как это бывает рядом с Шоё — после той истерики, что он устроил в доме Шоё, ему не хотелось ничего другого, кроме как завалиться спать. Ему это правда удалось на полчаса, но Шоё разбудил его, не собираясь служить для него подушкой всю ночь, пока они сидели за столом, повернув стулья друг к другу. Омега буквально напихал в него всю тарелку еды, к которой он не прикасался, напоил его, а после дав ему одежду Наоки-сана, которую в последний раз одолжил у него Ямагучи, вытащил его на улицу. Они ходили примерно тридцать или сорок минут, но усталости было маловато, чтобы кто-то из них начал засыпать на ходу. Обычно они не отличались какой-либо оригинальностью, засыпая вовремя, чтобы встать утром пораньше и отправиться на тренировку, лишь иногда выбирались ночью, чтобы хоть как-то разнообразить обычные деньки, например, как в ту ночь, когда Кагеяма притащил в дом Хинаты большого мишку по совету сестры, чтобы пригласить его на свидание. Но Тобио не собирался ныть или жаловаться. Шоё вел его куда-то и хотел, чтобы он следовал за ним — и Тобио последует, потому что это правильно, так надо. Это было так же ясно, как солнце в летний зной. А потом они остановились в каком-то переулке города, где перед ними была чистейшая стена жилого трёхэтажного дома, освещаемая единственным фонарем на крыше рядом стоящей забегаловки. Хината потряс баллончиком в руках, с улыбкой оглянувшись на него, неизвестно когда успев сунуть в руку Кагеямы другой баллончик. Тобио понимает, что они собираются сделать и не чувствует ничего такого, чтобы отказаться от этого, зато мысленно отмечает, что два баллончика для них будет маловато. Когда он первым движется к стене, Хината только предупреждает: — Не рисуем пиписьки. Это банально, — и Кагеяма делает вид, что не слышит сказанное.

***

Хината на мгновение задумался — с какой целью он пришел на этот свет? Нет-нет, вопрос должен был быть более точным, а то такими мыслями он походил на суицидально наклонного подростка, который торопился лишить себя жизни, чем прожить её достойно. Шоё не был... буйным, не имел каких-либо проблем и его мама никогда не говорила ему фраз наподобие «Сынок, так делать нельзя, потому что так делают только плохие дети». Он в детстве слабо верил в Санта Клауса, в зубную фею и в пасхального кролика, да и Хината-сан не старалась как-то усилить веру ребенка в чудо. Конечно, как и любой ребенок, он любил подарки на праздники, но он всегда точно знал, что это было от мамы. Его мама всегда старалась, чтобы его детство было настоящим детством. Она старалась, чтобы он не превратился во взрослого, но, кажется, в этом плане она была безуспешна, раз Шоё помнил как ещё маленьким спокойно мог приготовить полноценный ужин и прибраться в доме так, чтобы было хоть немного чисто. Шоё ненавидел убираться дома. И готовить тоже. Он фактически ненавидел все домашние дела, но из-за того, что его мама уставала от двух смен, его ненависть в скором времени превратилась в смирение, а после в привычку. Но чувство неприязни всё же никуда не уходило. В противоположность своей ненависти Шоё до безумия обожал спорт: он любил чувство, когда грудь стискивалась от нехватки воздуха, как из его рта объёмом выходил пар в утреннее или в особо холодное время, как после ударов ладони обжигало от боли и как ноги бесконтрольно дрожали, принося сладкие ощущения боли после интенсивных тренировок. Только находясь на корте, рядом со своими товарищами, которые не обращая внимания на полотенца, потому что никто из них не хотел хотя бы на секунду отвлечься от игры, вытирали пот собственной футболкой; которым было плевать на воспитанность, потому что живот сводило судорогой и хотелось только впиться зубами в еду и, наконец, насладиться ей; которым было фиолетово на второстепенный пол, лишь бы ты мог быть с ними до конца и не кинуть их в особо важные моменты, Хината ощущал себя живым. — Смысл жизни в том, чтобы ею наслаждаться, — хрипло пробубнила себе под нос Хината-сан, когда она не выдержала и слегла с температурой дома на пару дней. Шоё тогда сидел рядом с ней, периодически меняя полотенце на её лбу и в нужный момент подавая воду. Его глаза тогда закрывались от устали и он еле держал себя наяву, но почему-то бубнёж матери запомнился ему на всю жизнь. — А мы вдвоем только и делаем, что пытаемся выжить. Хината должен был задать себе такой вопрос — какая у него следующая цель и как он должен дойти до неё, чтобы не скатиться в прошлое, где было одно лишь выживание? Омега сделал несколько шагов назад, чтобы оценить своё старание. Он сейчас находился ещё в начале пути, перед отправкой в Бразилию, где его ждало неизвестно что. Возможно, он каждый раз говорил, что все ещё «в начале пути», но это слово ему нравилось, когда он хотел сделать что-нибудь... эдакое. Когда он говорил себе, что это всего лишь начало, Хинате казалось, что ему открывались все возможные пути, по которым он мог зашагать с гордо поднятой головой, несмотря на сложности. — Я думал, мы не рисуем пиписьки, — озадаченно выразил свое негодование Кагеяма. Несмотря на его утверждение, на его части стены были нарисованы несколько таких. А ещё огромный волейбольный мяч, будто Тобио не знал, как более продуманно выразить свою любовь к своей единственной любви в своей жизни. Серьезно. Иногда казалось, что Кагеяма кроме волейбола ни о чем другом не думает — на секунду закроем глаза на то, что Шоё сам таковым являлся — а в таком темпе он вряд ли найдет себе девушку или парня, хотя... Шоё сглотнул, отчетливо чувствуя как краснеют его уши, когда память услужливо подкинула ему пару тысяч прямых намеков со стороны его сеттера. — Я думал, мы не рисуем пиписьки, — передразнил друга Шоё, получив выразительный взгляд. После того, как Шоё сказал про пиписьки, ему самому очень сильно захотелось нарисовать их. И кто он вообще такой, чтобы отказывать себе в удовольствии? — Сам же вот нарисовал несколько. Нечего только меня отчитывать. Кагеяма нахмурился, отчего пара волнистых линий появились на его лбу. Шоё хотелось разгладить их, чтобы он больше так не делал, но зная привычку Кагеямы вечно хмуриться, он вряд ли бы его послушался: — Это не пиписьки. — Тогда что это? — Это маленькие пиписьки. На этот раз нахмурился Шоё, не сводя взгляда с Кагеямы, а тот в свою очередь ухмыльнулся так, будто находил в этой шутке что-то грандиозное. Хината хотел бы сказать, что шутка вышла не очень, в более грубой форме, но он придумал способ по-лучше: бросить в Кагеяму пустой баллончик, от которого Тобио уклонился так легко, будто ожидал этого. Вот же гадёныш! — Скажи, — начал Кагеяма, подбивая своё любопытство, когда Шоё бросил маленький камушек в окно второго этажа дома. Часы только показывали одиннадцать часов вечера, хотя они вышли из дома почти три часа назад. Им пришлось потратить несколько часов, чтобы разукрасить ту стену. Хината надеялся, что их творение не скоро сотрут, чтобы потом похвастаться ребятам. Или Коде. Кода любит такое. — Зачем нам Тсукишима? Шоё успел открыть рот, когда недовольная физиономия его парня появилась у открытого окна, но очередной камешек врезался тому прямо в лоб, отчего Кей на несколько секунд впал в оцепенение, не зная как реагировать на такую наглость. Как только Шоё понял что случилось, он тут же радостно засверкал широкой улыбкой и привстав на носочки, начал бешено махать руками, приветствуя своего альфу. — Какого хрена? — одной фразой выразил все свои мысли Тсукишима. Он не выглядел особо радостным из-за пробуждения посреди ночи. — Люди в такое время спят, знаете ли? Какого черта ты вообще разбудил Кагеяму, Шо? — Ой, прекрати, — обиженно фыркнул Шоё. Тобио заметил, что Тсукишима выглядел не шибко удивлённым из-за их проявления — неужели Шоё успел так его достать, что Кея уже трудно было удивить? — хотя знатно раздраженным. — Ты даже не спал. Я видел, что у тебя свет был включен. — Это свет от телефона. — Это ничего не меняет, милый, — хмыкнул Шоё. — Давай, спускайся. Прогуляемся по ночному городу. — Я спать хочу, — Тсукишима стремительно исчез, не дав Хинате и слова вставить. Кагеяма в растерянности оглянулся на довольного Шоё. — Он будет через несколько минут, — перевёл всю ситуацию в свою пользу Шоё. — Пошли, достанем пока Тадаши. Он тут по соседству живет.

***

Всё же было плохой идеей смотреть на ночь ужастики, когда дома не было никого. Ямагучи сам по себе был пугливым ребенком. Но оказывается он ещё был глупым, раз мог так легко поддаться влиянию фильмов и видит в каждой тени напоминание о каком-то монстре. Было страшно даже возвращаться в комнату — а вдруг там его поджидает какой-то убийца? Может стоит пойти на кухню попить воды? Там же никто его поджидать не будет? Разве что он может умереть, как в пункте назначения, но вряд ли такое случится, да? Тадаши нервно посмеялся. С силой заставив себя встать с дивана, краем уха слыша как разговаривают персонажи из случайного мультика, который он включил. Тадаши сглотнул, прежде чем отправиться в сторону кухни, где была кромешная тьма. Как назло, включатель ещё был внутри комнаты, а голову не вовремя посетила сцена фильма, где жертва лицом к лицу встретился с убийцей, стоило ему включить свет. Ямагучи покачал головой — нет-нет, вряд ли убийца появится перед ним вот так, да? Будь на его месте Тадаши, он бы сначала стоял возле окна его дома, чтобы по-хорошему заставить его понервничать, а потом уж слонялся по его дому, играя с потенциальной жертвой в прятки. Ямагучи фыркнул от своих мыслей — О, Ками, о чем он думает? — и дав себе фальшивую маску уверенности, зашагал на кухню, по пути включив свет так, будто не он минутой ранее боялся каждого шороха. И вообще с каких пор он начал бояться выдуманных фильмов? Это ведь так глу- Бам! Звук соприкосновения широко раскрытой ладони со стеклянной поверхностью окна — прямо перед глазами Ямагучи, который просто из точности, что там никого нет, посмотрел туда — заставил Тадаши сначала замереть на месте, почувствовав как все его тело похолодело от ужаса. Обычно в фильмах жертвы сразу же срывались с места, давая себе шанс на спасение от убийцы. Ключевое слово здесь — «обычно в фильмах». К сожалению или нет, это была реальная жизнь, а в реальной жизни всё могло пойти по неожиданному пути. Как его влюбленность в Шоё на первом году, например. Ками, он успел пригласить Шоё на свидание. Можно ли считать, что его жизнь прожита не зря? Хотя, безусловно, что все его близкие будут грустить, когда найдут его труп к утру, когда родители вернутся с вечеринки. Ямагучи не хотел умирать так рано. Ячи-сан ведь ещё не до конца освоилась в клубе. И она выбрала в качестве своего товарища именно его, чтобы Тадаши помог ей освоиться в клубе. Иногда к ним присоединялись остальные, но Ячи в основном ходила с ним рядом. Ками, он ещё не помог Ячи-сан освоиться до конца. — Тадаши! — радостно воскликнул Шоё, появившись следом за своей рукой. Из-за закрытого окна голос Шоё слышался приглушенно. Ямагучи моргнул, и рядом с ним появился Кагеяма, который кивнул ему в качестве приветствия. Омега что, вытащил из дому Кагеяму посреди ночи? — Выходи гулять! Чт- — Что?

***

Ямагучи и Тсукишима одновременно втянули в рот лапшу, чувствуя как острый привкус еды приятно отзывается на языке, наблюдая за тем, как за окном была тишина да гладь. Неудивительно. На улице ведь час ночи. Было бы странно, если бы в такой час было многолюдно, как при дневном свете. Лучшие друзья переглянулись, без слов понимая, что подумали об одном и то же, прежде чем обратно вернуться к созерцанию ночного города в круглосуточном магазинчике. — Ты сожрал мой обед в прошлый раз. — И чё? Я и в прошлый раз съел твой обед. — Эй, эти обеды мне сестра готовит. Не для тебя, а для меня, придурок. Тихие перепалки рядом стоящей парочки никак не мешали наслаждаться едой. Даже тогда, когда эти перепалки переросли до драки. Ямагучи закрыл глаза, стараясь насладиться вкусом еды, а не вслушиваться в бессвязные ругательства между странным дуэтом. Тсукишима рядом молчал — Ками ради, неужели Шоё с Кагеямой настолько его вымотали, что он уже готов был соглашаться абсолютно на всё, закрывая глаза на все их действия, лишь бы его не трогали? Ямагучи, следуя примеру друга, тоже молчал, пока его случайно не толкнули один раз, а потом два, а потом и в третий раз. — Какого черта? — не выдержал Ямагучи, когда его толкнули четвертый раз. Кагеяма с Шоё замерли, с удивленно раскрытыми глазами смотря на друга, будто он только что сделал то, что не поддавалось их разуму. — Разбудили нас посередине ночи, теперь хоть дайте нам поесть нормально! Шоё посмотрел на Тсукишиму, тот не посмотрел на него в ответ. Возможно, альфа уже знал какая будет реакция у невыспавшегося друга, раз не обратил на это должного внимания. Ямагучи был страшен в гневе, а ведь он был таким спокойным, когда его не дёргали. Вот реально говорят, в тихом омуте черти водятся. Чего стоит сам Кей. — А, — подал голос Хината. — Прости, — Кагеяма вторил ему. — Мы думали, что вы ночные совы. — Аналогично, — слабо фыркнул Тсукишима, бросив на них взгляд, возвращаясь к своей лапше. — Почему же жаворонки по ночам ошиваются, а не спят? — У вас будет очень интересная семейная жизнь, — вернулся обратно к своей еде Ямагучи, сочувственно бросив взгляд на Тсукишиму. Вспомнить ещё про то, что Шоё ранним утром бегает, чтобы держать себя в форме. — Да нормальная жизнь у нас будет, — фыркнул Шоё. — Тем более ещё рано об этом рассуждать. Неизвестно что будет, когда я в Бразилию полечу. — Так, что насчет вашей ночной активности? — резко перевёл тему Ямагучи, когда заметил, как напрягся рядом Тсукишима после слов Шоё. Сам омега не выглядел особо обеспокоенным, возможно, он говорил, не думая? То есть как обычно? В любом случае, не хотелось сейчас узреть как два его друга выясняют отношения посреди ночи. — Обычно в такое время до вас еле дозвонишься. Шоё молчал. Позвать Тсукишиму и Ямагучи была спонтанной идеей, да и Кагеяма согласился, когда Шоё сказал, что так будет веселее. Причина их ночной активности была только в одном: поднять настроение Кагеямы или хотя бы показать ему, что он не один и рядом с ним есть его друзья. В семейных отношениях Тобио было заметно, что тот был особо близок с Мивой, а по малым рассказам, которыми Кагеяма время от времени делился с ним, было понятно, что больше всех он был привязан к своему дедушке, который погиб. О родителях он мало что говорил, да и Шоё не спрашивал, пока новость о разводе родителей друга не поразила его, как гром среди ясного неба всего несколько часов назад. — Просто захотели прогуляться, — с улыбкой выдавил из себя Шоё. Кагеяма рядом с ним выглядел таким напряжённым, что казалось, что он вот-вот сломается, а после слов Шоё он начал ковыряться в своей порции лапши, будто пытался себя чем-то занять, отвлечь себя. — А вы чего вышли то, если не хотели гулять? Тсукишима посмотрел на него прямо, так выразительно, что стало даже как-то стыдно, что Шоё задал такой вопрос: — Ты вытащил нас из дома, Шоё. Если бы мы не вышли, ты стоял бы на улице и начал орать, чтобы мы вышли. — Я глубоко обижен, — воскликнул Шоё, обернувшись к Кагеяме. — Я же не такой безрассудный, ведь так, Кагеяма? — О, ещё как, — прыснул сзади Ямагучи. — У нас в классе как-то говорили, что если второгодка Хината Шоё скажет, что «бывало и хуже», значит бывало и хуже. — Мгм, — согласно промычал Тсукишима. — Я как-то слышал, как девочки говорили, что раз ты дружишь с Кагеямой и со мной одновременно, то ты явно пережил не самое лучшее прошлое. — Че? — Странно покосился на него Кагеяма. — В каком смысле? Вместо ответа Тсукишима указал сначала на себя: — Нелюдимый язва-эгоист, — а потом указал на Кагеяму: — Устрашающий Король Площадки. — Про таких, как вы принято считать, что вы либо убили кого-то, либо хотите убить кого-то, — с милой улыбкой добавил Ямагучи. Хината посмеялся: — Бывало и хуже. Хината ненадолго помолчал, думая над тем, стоит ли ему раскрыть частичку своего прошлого? Атмосфера между ними как раз была подходящей, да и за год они успели хорошо сдружиться, чтобы рассказать им частичку себя. Да и наверное он мог бы таким образом подбить Кагеяму на откровение? Как ни посмотри, но Тобио нужно было открыться и услышать пару советов, или хотя бы слова подбадриваний. Наверное. Шоё не очень хорошо знал Тобио, но старался по своему помочь. Но стоило ему побольше вдохнуть воздуха, чтобы оголить перед ребятами частичку души, как его перебил Кагеяма, смотря вдаль через окно магазина: — Мои родители разводятся. Шоё, не смотря на паршивую новость, которая змеей проползла между ними, чувствовал некую гордость за Кагеяму. Он сам открылся им, не дождавшись точки старта, а просто взял и сказал. Не смотря на то, как позади Шоё стихло — Тсукишима и Ямагучи явно потеряли дар речи, не зная как реагировать — омега смотрел на альфу рядом, как никто понимая, что Тобио начал открываться. Рыжий всё ещё помнил каким был Кагеяма в первом году обучения. По сравнению с теперешним Кагеямой тот был угрюм и молчалив, а этот более открыт и улыбчивей. А ещё более смелей. Да, определенно, он был более чем рад, что Кагеяма решил перед ними открыться.

***

Среди всех второгодок Ямагучи по умолчанию считался самым спокойным и самым рассудительным, учитывая какой хаос создавали остальные. Хината и Кагеяма сами по себе были детьми во взрослом теле с неограниченными возможностями по части энергии и физической активности. Никто так и не понял, откуда у них столько энергии, раз у них хватает силы, чтобы ещё соперничать друг с другом. Постоянно. Даже когда это казалось неуместным для других. А Тсукишима, который внешне казался самым спокойным, на самом деле являлся большим куском дерьма, который мог одной фразой заставить многих ощутить такой прилив ярости, что от этого он только наслаждался. Даже с тем фактом, что Хината был его парнем, Кей не упускал возможности позлить его, а Шоё в свою очередь любил над ним подшутить, припоминая все эти шуточки. Иногда казалось, что их отношения состоят только из сарказма и подшучивания друг над другом. Но, припоминая, как Тсукишима очень многое позволял по отношению себе Шоё, и как Шоё постоянно искал себя в компании Кея, это было не так. Итак, было ясно, что он самый спокойный из них, предпочитая отмалчиваться в стороне и играть роль наблюдателя, если ситуация позволяла, но если всё было до крайности наоборот, Ямагучи спокойно мог выбить дерьмо из своего обидчика. Хотя бывали такие ситуации, когда Тадаши не мог связать и двух слов, как прямо сейчас после заявления Кагеямы в круглосуточном магазине, где они находились. Тишина между ними была секундной, но казалось, что прошли минуты, прежде чем позади послышался зевок уставшего продавца. — И, как ты себя чувствуешь? — тактично спрашивает Тсукишима и Ямагучи внутри взывает — это самый тупой вопрос, который ты мог задать, Тсукки! Конечно же, Кагеяма чувствует себя- — Паршиво, — ухмыляется Кагеяма, бросая на Кея такой насмешливый взгляд, будто не он тут рассказывает про ситуацию, которая могла буквально поменять его жизнь с головы до ног. Ямагучи по неволе вздрагивает, когда Тобио продолжает: — Отец изменил матери со своей коллегой. Это нормально, что они разведутся после такого. Мне просто непонятно, с кем я останусь после. — Это дерьмово, когда от тебя отказываются родственники, — подает голос затихший до этого Шоё. Его голос пропитан какой-то непонятной эмоцией. Ямагучи не сразу понимает, что у Шоё недавно появился отчим, которого он признал своим отцом. Только было неясно, что случилось с его биологическим отцом. Шоё предпочитал не говорить о своём прошлом даже самым близким. Даже Тсукки понятия не имел, что случилось с отцом Шоё, хотя не спрашивал об этом, предпочитая думать, что когда-нибудь Шоё да расскажет. — Но ещё дерьмовее, когда ты вынужден отказаться от другого, чтобы остаться с одним, — Шоё моргнул и та непонятная пелена взрослости исчезла из его глаз, возвращая знакомый блеск во взгляде омеги. Он улыбнулся Кагеяме, в следующую секунду добавляя: — Сколько бы ты не пытался сбежать от проблем, тебе все равно когда-нибудь придётся их решить. — Когда ты это такими умными фразочками обзавёлся, — хмыкнул Тсукишима, облокотившись об стол и с ухмылкой глядя на свою омегу. Тадаши казалось, что он видит ту мягкую сторону своего лучшего друга, которую он редко показывает. Возможно, Шоё видел такую его часть постоянно. Стоило ему повернуть голову в сторону единственной омеги в их компании, как тот просто улыбнулся, предпочитая не отвечать блондину. Тадаши был уверен, что в эту ночь Шоё намеренно или нет обнажал перед ними свою скрытую часть. Они с Тсукишимой будто бы чувствовали настрой друг друга. Или возможно это было воздействие волшебства ночи. — Не знаю, что ты будешь делать дальше, — громко вздохнул Ямагучи, выпрямившись, чтобы хоть как-то вырваться от атмосферы какого-то откровения любовничков. В эту атмосферу Кагеяма каким-то образом смог без проблем влиться. Это почему-то не удивляло Тадаши. — Но ты всегда можешь к нам обратиться и мы поможем тебе. Всё же, мы ведь друзья, — и искренняя улыбка, когда Кагеяма глянул на него через плечо, не выпуская из рук палочки. Его лапша давно остыла. Это было впервые, когда Тобио так долго не прикасался к еде. Смотря на него несколько секунд, Кагеяма перевел взгляд на Тсукишиму, который в свою очередь уставился на пятно на столе: — И ты тоже? — Кей не ответил, и Кагеяма с маленькой, едва заметной улыбкой поспешил склонить голову, едва заметно улыбнувшись. Если знать Тсукишиму достаточно хорошо, можно было сразу понять, что его молчание можно было принять за согласие. Тобио действительно был благодарен им обоим. Молчание после всего, что случилось между ними было весомым. Это было приятно и уютно, чем та тишина, которая сопровождала его дома после ссоры родителей. Тобио не хотелось уходить, но оставаться вечно было невозможно. Лишь мысль о том, что у него были трое друзей, которые без слов могли его поддержать в любой ситуации, приятным эхом отзывался в голове и Кагеяма был уверен, что он способен решить любые проблемы. Тобио съел немного лапши. — Тёплая.

***

Кагеяма почувствовал небольшое урчание в животе. Нахмурившись, он головой лег на парту, повернувшись в сторону окна, чтобы отвлечь себя. Естественно, после вчерашнего он забыл приготовить для себя бенто, а просить денег не хотелось. Особенно у родителей. Дедушка с самого детства ему говорил, что ежедневный трёхразовый приём пищи был и будет важным для спортсменов, если голоден — ешь, если жажда мучает — пей, не стоило себя мучить излишней голодовкой. Знал бы дедушка о том, что сейчас происходит... В классе был он один. Ямагучи сказал, что вернётся через несколько минут, попросив лишь подождать его. Кагеяма всё ещё раздумывал над тем, как элегантно сделать вид, что он не голоден с громко урчащим животом. Клянчить еду у друзей не хотелось, почему-то стыд накрывал его с головой, стоило ему об этом думать. С Шоё такого не было. Кагеяма поспешно фыркнул, сразу отвечая на свой вопрос: Шоё частенько крал его еду, а в отместку сам Тобио начал заниматься тем же. Кто будет стыдиться перед человеком, который крадёт твою еду у тебя на глазах? Неожиданно почувствовав небольшой вес на голове, Кагеяма замер, а после осторожно схватив коробку бенто, он выпрямился, с удивлением отметив присутствие Шоё, который зевал в полный рот, держа в руках второе бенто. Он без колебаний развернул стул к парте Кагеямы и сел на него, все ещё зевая и не стараясь даже прикрыть свой рот. У него был заспанный вид и короткие рукава его рубашки открывали вид на его руки, которые были усыпаны небольшими шрамами, которые обычно появлялись после падения — обычное явление для волейболистов с их вечными прыжками. — Выглядишь усталым, — заметил Кагеяма, чувствуя как щеки начинают краснеть от заботы омеги. Перед глазами всё расплылось и Кагеяма заморгал — не хватало ещё того, чтобы перед омегой расплакаться. Обычно на такое он улыбался, благодарил, а потом с наслаждением приступал к еде. Он никогда не плакал от заботы, особенно со стороны Шоё, который почаще кого-либо показывал такую свою сторону. С ним мог посоперничать разве что Ямагучи по этой части. Но сейчас он пытался себя сдержать. Возможно, вчерашний разговор был лишь первым ударом по его эмоциям, а второго он не ожидал, вот и готов был расплакаться. Или он слишком долго себя сдерживал. — Да-а, — выдохнул Хината, открывая своё бенто и приступая к обеду первым. Кагеяма поспешил следовать за ним, разглядывая приготовленное блюдо. Шоё даже над видом заморочился. — Мы вчера несколько часов шатались по городу, прежде чем вернуться по домам, — а после засунув в рот кусочек, все ещё прожёвывая, выдал: — Я думал, ты у меня переночуешь. — Я тоже так думал, — кивнул Кагеяма, с облегчением осознавая, что ему удалось сдержать слёзы. На время. Этого хватало. — Но дома мама с папой были одни, я боялся, что они могут что-то натворить. Хината на это лишь кивнул, не собираясь расспрашивать про эту ситуацию. Для Кагеямы всё это итак было тяжелым. — Так и знал, что ты первым придёшь, — с улыбкой выдал Ямагучи, садясь на другой стул, невзначай поставив перед Кагеямой коробку молока. Тобио почувствовал, как слёзы снова навернулись на глазах. Альфа поспешил наполнить свой рот едой, чтобы не говорить ближайшие несколько секунд. — Не видел Тсукки? — Он сказал, что придёт попозже, — ответил Шоё. — Сказал, что кое-какие дела у него. Нет, серьезно, он ведет себя так, будто гордится тем, что вечно занят, — омега поправил воображаемые очки, понизив голос на несколько тонов, чтобы походить на Тсукишиму. — «Я вечно занят, потому что очень умный и таким мозгом как у меня обладают лишь меньшинство из вас бла-бла-бла», — Хината ойкнул, когда подошедший сзади Тсукишима несильно стукнул его по голове тетрадью, которую он всегда таскал с собой в школе. Рядом с ним Ячи-сан тихонько засмеялась, когда Шоё моментально повернулся к нему с ярчайшей улыбкой на свете. Девушка обеспокоенно заметила, как Кагеяма низко опустив голову, держал в руках бенто и палочки. Он будто бы был на грани. — Кеюшка! А мы тут говорили про вечно занятого самодовольного придурка. — Ага, Шоё даже предположил, что он так пытается казаться ответственным, — подключился Ямагучи. Тсукишима фыркнул, подвинув в сторону Тобио несколько сосательных конфеток. Ячи удивленно приподняла брови, наблюдая за всем этим. — Это моя обязанность, как старосты, — недовольно изрёк Тсукишима, пододвинув сразу два стула — для себя и для Ячи. Девушка благодарно кивнула, обменявшись улыбками с Шоё и Ямагучи. — Не ищите в этом скрытого смысла. — Уверен? — уточнил Шоё, а после кокетливо изрёк: — Мне нравятся ответственные парни. Тсукишима промолчал. И этого хватило, чтобы Тадаши с Шоё взорвались смехом. Кагеяма увидел, как пару капелек слез упали на его штаны. Всё же, это было сложно. Очень-очень сложно. Ребята на несколько мгновений замолчали после того, как заметили в каком он был состоянии. Шоё без промедления сунул ему в руки несколько сухих салфеток, как только Ячи вытащила их из кармана своей юбки. Тобио поспешно задрал голову, будто бы пытался остановить кровь из носа, хотя он просто плакал. — Никому ни слова, — попытался выдать он недовольную речь, хотя его голос слегка надломился, из-за чего стало ещё хуже. — Блять. — У-у, — издевательски протянул Хината. — Кагеяма ругнулся. Ещё и при старших. — Как невежливо, — вторил ему Ямагучи. — При детях бы постыдился, — последовал Тсукишима за ними. И только после понял, что сказал, хотя все знали, что Кагеяма был самым младшим из них. Не успел он исправить свою ситуацию, как Ямагучи с Шоё снова взорвались смехом, и на этот раз к ним присоединилась Ячи. Тобио все ещё стараясь вытереть свои слезы, позволил смеху вырваться наружу.

***

Хината стопкой вытащил из барабана стиральной машины мокрую, не высушенную одежду, бросив её прямо в подготовленный тазик, чтобы после слегка раздражённо оглядеть технику. Машина, которая несколько лет служила семье Хинаты сегодня впервые выдала ошибку, не желая сушить одежду даже после некоторых попыток Шоё исправить ситуацию. А ещё, кажется, он сломал микроволновку, потому что та перестала включаться, а в последний раз при активном состоянии от неё начал исходить какой-то сладковатый-неприятный запах. — Я сейчас вызову мастера, — обещает ему Наоки, когда Шоё рассказывает об этом. Нацу на том конце звонко громко агукает и смеётся, отчего омега несколько тает. — Продержишься часок другой без них? И это всё случилось перед приходом Иваизуми, которого Шоё должен был встретить у станции. Сам Хаджиме с пониманием отнёсся к проблеме и даже попросил подождать его прихода. — Я могу помочь, — серьезно заявил Иваизуми, на фоне которого слышались разговоры других пассажиров поезда. — Меня отец с детства учил всему этому. Позволь мне сделать это. В общем, это был краткий пересказ о том, как Шоё лично позвонив отцу, попросил его пока не вызывать мастера, потому что его парень, который только приехал из Токио в его дом, даже не навестив свою семью, задрав рукава своей кофты, чинил его стиральную машину, лишь раз попросив его принести нужные инструменты. Они только поцеловались при встрече — и то не так страстно, как обычно, когда они оба задыхались от нехватки воздуха. Просто обычный чмок и Иваизуми сразу устремился в сторону ванной, по пути успев бросить взгляд на микроволновку. И знаете что? Иваизуми починил всё: и стиральную машину, и микроволновку, а ещё умудрился заметить сломанную ручку двери в ванной и починить её тоже. — Ками, — удивленно моргнул Шоё, несколько раз дёрнув за ручку ванны и оглядываясь на гордого Иваизуми, который с ухмылкой наблюдал за ними. — Ты потрясен, Хаджи. Я должен как-то отплатить тебе за это. Вообще-то, никто из знакомых Шоё не мог так просто взять и починить технику или мебель. Иваизуми был первым, кто спокойно сделал это, даже не задумываясь. Его единственным объяснением было то, что он учился всему этому у своего отца с детства. Раньше образ мужества был неодолимой частью Иваизуми, но после такого само это слово стало синонимом Хаджиме. Ками ради, Шоё же сделал этого альфу своим парнем! Иваизуми в свою очередь все ещё улыбаясь, чуть наклонив голову вправо, скрестил руки на груди. Вся его аура испускала такую уверенность, из-за чего он выглядел круче. Шоё на мгновение — как-то само собой — начал сравнивать его с Тетсуро, но он быстро смог взять свои мысли под контроль и с довольной улыбкой продолжать разглядывать своего парня. — Тогда, — на несколько мгновений Иваизуми сделал вид, что задумался. — Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Шоё выразительно приподнял бровь: — Я могу сделать тебе приятно по другому? Вся уверенность Иваизуми улетучилась в мгновение ока, заменяя его смущением. Его щеки стремительно приобрели красный цвет, а глаза забегали из стороны в сторону. Руки опустились по бокам и Иваизуми на инстинктах отступил на шаг, не зная куда себя деть. Шоё показалась забавной такая реакция, и он с удовольствием наблюдал за действиями своего невинного парня, сам в свою очередь скрестив руки на груди и оперевшись копчиком об стиральную машину. Иваизуми был мужественным, да, но он оставался таким невинным одуванчиком, что дразнить его было только в радость. Шоё частенько ловил себя на мысли, что этим он походил на Куроо, но потом он вспоминал как краснел Тетсу, когда Шоё делал ему приятно, и на душе становилось легче. Тсукишиме нравилось это, хотя Хината пока не видел как тот сильно смущался, как Иваизуми прямо сейчас. А реакцию Тоору он вообще не видел. Что было грустно. Но это на время, что радует. — Хаджиме, — позвал его Шоё, когда Иваизуми замолчал на долгое время, похоже не собираясь что-либо говорить. Омега плавными движениями двинулся в сторону замершего статуей Хаджиме, аккуратно касаясь сначала его ладоней, медленно поднимаясь по руке к его шее. — Всё хорошо? Иваизуми болванчиком кивнул, пересохшими губами прошептав: — Всё хорошо. Просто- — Непривычно? — нашёлся со словом Шоё. Иваизуми кивнул, на что Шоё улыбнулся: — Всё ещё хочешь поцеловаться? Иваизуми снова кивнул: — Да. Всё же было удивительно как в этом парне сочетались и прямолинейность, и смущение.

***

Кода ненадолго замер, сверля взглядом пустой кошелек в руках, после чего со вздохом снова перевёл взгляд на Кайоши. Он любил своего парня всем сердцем. Честно, обожал прям до каждого миллиметра его тела. Но, Кайоши не умел готовить, и он сам не умел готовить, и они оба были на мели, чтобы купить хоть что-то съестное на их случайном свидании. Вообще-то, это обычно Кода притаскивался в дом Кайоши и они гуляли даже не договорившись об этом (и, чёрт возьми, у Коды всегда были хоть какие-то деньги, чтобы накормить своего возлюбленного), но в этот раз пришёл менеджер. Видели бы прекрасное лицо его парня, когда у входа прямо в его дом, он смущенно пытался пригласить его погулять, а увидевшая их не вовремя сестра сразу же дала о себе знать, присвистнув так, чем подвигнула их обоих на побег. Таким образом, они оказались без денег, хотя Кайоши упомянул, что взял с собой деньги, но так разволновался из-за сюрприза, что по пути даже не заметил как потерял свой кошелек. Они оба были голодны. — Знаешь, — с выдохом произнес Хината, опираясь о дверной проем. — Ты не вовремя. Он смотрел на него недовольно, поприветствовав кивком головы смущённого Кайоши. Кода заметил, что губы омеги припухли, а его лицо было несколько красным — он выглядел так, будто недавно целовался. Очень долго целовался. Нобуо не удивится, если в доме Шоё он встретит Тсукишиму. Вариант с остальными парнями отпадал, ибо работа и учеба не жалеют никого. Особенно мозги спортсменов. — Значит, Тсукки сейчас с тобой? — Хината нахмурился и отрицательно качнул головой, теряя своё терпение. — Не Тсукки, — медленно кивнул альфа. — Кода-кун, — вцепился в его руку Кайоши. — Давай просто уйдем. — Спасибо, Кайоши-кун, — слегка приподнял уголки губ Шоё. — Мне жаль, что сейчас я не могу принять тебя, — Кода возмущенно засопел, когда Шоё обратился только к его парню, напрочь проигнорировав лучшего друга. — Но потом я обязательно исправлю свою ошибку. Извини ещё ра-, — не успел договорить Шоё, когда входная дверь внезапно захлопнулась прямо перед их носами. Кода и Кайоши успели только моргнуть, когда дверь глухо стукнула, будто бы чье-то тело прижали к нему. После этого послышался нетерпеливый рык и стон самого Шоё, после чего всё затихло. Честно говоря, Кода впервые видел такое рвение со стороны пары своего лучшего друга. Тсукки всегда вел себя сдержанно, когда он был рядом или врывался, когда они были одни, но явно не этот альфа Шоё. Бывший одноклассник предположил, что это был Куроо-сан. Когда он оглянулся на своего парня, Кайоши стоял весь красный, во все глаза уставившись на дверь, из которой изредка слышались непонятные звуки. Этого было достаточно, чтобы понять, что влюбленные все ещё находились там. Кода поспешил увезти бету подальше от дома друга, чтобы в следующую секунду смущенно кашлянув, предложить: — Может к капитану зайдём? Он точно угостит нас чем-нибудь. Кайоши посмотрел на него, будто большего идиота он в жизни не видел.

***

Иваизуми моргнул, медленно приходя в себя. Они целовались уже некоторое время, полностью поглощённые друг другом, и, чёрт побери, не смотря на то, что они целовались уже несколько часов, этого ему все ещё было мало, как будто его альфа полностью потерял чувство меры. Хината выглядел несколько измученным, да и состояние его губ оставляло желать лучшего. Учитывая, что Иваизуми все ещё был неопытен, похоже Шоё пришлось немного труднее, судя по искусанному виду его красных губ. Хаджиме целовался бы и дальше, но Шоё в какой-то момент измученно простонав, мягко толкнул его в грудь — и этого хватило, чтобы альфа пришёл в себя. Они все ещё стояли около двери, прижимаясь друг к другу всем телом, по внешним видам обоих было ясно чем они занимались. Иваизуми подумал, что им надо остановится. — Ками, — выдал Шоё, тяжело дыша. Иваизуми сфокусировал взгляд на его глазах: веки Шоё были немного опущены, не спеша поднимая голову, не сводя взгляда со своей руки на груди своего альфы. — Давай ненадолго прервемся. Я- Мне нужно некоторое время, иначе такое чувство, будто я умру сейчас. Я ещё не целовался т-так. Иваизуми кивнул, отойдя от Шоё на шаг, но вынужденный сразу же ловить свою омегу, когда тот пошатнулся. Хината краем сознания подумал, что это было из-за того, что он все это время опирался на Иваизуми, прижимаясь к нему и ногами, и руками, почти что не двигаясь. Это было похоже на ощущение после первой ночи с Куроо. Шоё отчетливо помнил как свалился с кровати, стоило ему по неосторожности встать с кровати, даже не заметив своё состояние. Чёрт побери, если Хаджиме мог довести его до такого состояния одними поцелуями, то каким он вообще будет в постели? — Ты как? — осторожно спросил Иваизуми, когда они сидели на диване в гостиной. Шоё поморщился от небольшого жжения на губах из-за ран, когда он осторожно попивал заботливо приготовленный Хаджиме чай. — Прости, мне сорвало крышу, — сжал свои руки в кулаки альфа, опустив голову. Он весь сжался, когда Шоё перевёл на него взгляд, медленно моргнув, до конца не понимая что имеет ввиду его парень. — Я буду вести себя сдержаннее. Хината опустил кружку на стол, всем телом повернувшись к нему: — Тебе не понравилось целоваться со мной? — Понравилось, — Иваизуми поднял глаза. Он выглядел решительным, хотя секундой ранее Шоё был уверен, что он выглядел более виноватым. — Очень понравилось. Я так увлекся этим, что даже не заметил твоё состояние, — Иваизуми сглотнул, ненадолго замолчав. — Я потерял контроль и из-за этого ты, — Хаджиме опустил глаза, на некоторое время задержав взгляд на израненных губах омеги. Шоё не догонял, долго смотря на альфу и изучая его. А потом облизав свои губы, он уточнил: — Ты извиняешься из-за того, что потерял контроль, когда мы целовались? — Хината замер, когда Иваизуми моментально кивнул. — И теперь я должен извиниться перед тобой? — Что? — следующим замер Хаджиме. — Ну, — смущённо улыбнулся Шоё. — Я правда не понимаю. Мне понравилось как мы целовались. Я ещё не чувствовал себя настолько удовлетворённым от одних поцелуев. Это впервые. И ты сам сказал, что тебе тоже понравилось. Так, зачем ты извиняешься? — Н-но, твои губы, — встрепенулся Иваизуми. — Она вся в ранах. Они же долго будут жечь после такого, — Хаджиме возмущенно выдохнул, когда со стороны Шоё послышался смех. — В этом нет ничего смешного! Я ведь серьезно. — Чёрт побери, ты на свои губы посмотри, мистер, — со смехом выдал Шоё. Иваизуми не понимая, качнул головой, но всё же коснулся кончиками пальцев своих губ. Он не сразу ощутил, что его губы тоже ощутимо жгло. Альфа взял свой телефон в руки, чтобы посмотреть на свои губы через отражение экрана. Его губы тоже были изранены и опухшими, ничем не уступая состоянию губ Шоё. Смешки со стороны омеги не прекращались, когда Шоё продолжил: — Это был мой самый лучший поцелуй. Если ты после такого начнёшь себя сдерживать, я просто с ума сойду. — Это- — Мы целовались несколько часов, — хохотнул Шоё. — Естественно, наши губы будут в таком состоянии. Ты переживаешь из-за такой ерунды, Ками-сама. Иваизуми почувствовал как смущение берет своё: — Я правда думал, что перешёл черту. — Ты у меня такой заботливый, — умилённо выдал Шоё. Хаджиме поджал губы, кожей ощущая как краснота берёт всю его шею. Хината выдал непонятный звук. — Ты покраснел сильнее, Хаджи. — Пожалуйста, помолчи, — тихо выдохнул альфа, пряча свое лицо в руках. Шоё ещё раз хихикнул, снова возвращаясь к своему чаю, пока Иваизуми пытался успокоиться. — Но всё же, — в голосе Шоё слышалась улыбка. Иваизуми навострил уши. — Мне очень повезло с таким заботливым альфой. Спасибо, что беспокоишься обо мне. Хаджиме ощутил как теплота распространилась по всему телу: — Не стоит благодарить за такое. Я твой парень в конце концов. Шоё улыбнулся чуть шире, смотря на красные уши своего альфы и прикрыв глаза, ощущая как атмосфера становится всё более уютной.

***

Хината повесил свою куртку на спинку своего стула, прежде чем сесть на него. Перед ним на столе лежало меню этого места, где по словам Иваизуми подавали различные сорта всех возможных вкусов чая. Омега усмехнулся, сторона любителя чая Хаджиме была очень милой. Он то думал, что альфа более склонен к кофе, чем к чаю. Хаджиме позвал его на свидание неожиданно даже для самого себя, а потом притащил его сюда, чтобы попробовать некоторое виды чая вместе, а так же немного перекусить прежде чем погулять по некоторым местам. Им пришлось надеть медицинские маски, чтобы хоть как-то скрыть свои губы, но для Шоё это всё равно казалось подозрительным. Казалось, что люди вокруг них уже догадывались почему они щеголяют по улицам Мияги в масках. — Некоторые мои родные занимаются выращиванием чая, — с улыбкой поведал ему Иваизуми, стоило Шоё вернуть меню официанту. Взгляд Хаджиме был мягок и полон нежности, а вся его поза была расслаблена, что выдавало в нём абсолютное доверие к своему собеседнику. — Благодаря им у меня с детства появилась любовь к чаю. Ойкава даже пару раз шутил, что из-за этого моя будущая пара может меня бросить. Хината усмехнулся: — Мне это кажется милым. Сейчас я знакомлюсь с новой стороной Ива-чана, так что мне не на что жаловаться. — Это радует, — улыбнулся Хаджиме. — О, — неожиданно вскочил альфа с места, поклонившись кому-то сзади Шоё, заставив самого омегу обернуться. Хината повторил действие Хаджиме, когда заметил, что к их столику приближался добрый на вид старик, ведя перед собой тележку, на котором были пиалы и чайники, из которых медленно шел пар. Он был одет в белую форму, которую обычно надевали повара. — Здравствуйте, дядя! — Как всегда вежливости не занимать, мальчик мой, — усмехнулся старик, качнув головой в сторону Шоё. И только после этого они с Хаджиме обратно сели. — Спасибо большое, — сначала поблагодарил Иваизуми. — Но не стоило утруждаться и лично подавать его. — Ага, чтобы я упустил возможность познакомиться с твоим другом, — улыбнулся старик, с нескрываемым любопытством смотря на Шоё. Иваизуми улыбнутся чуть шире, ладонью указав в сторону Хинаты: — Это мой парень, Хината Шоё, — Хината ощутил как ком застрял в горле. Чёрт побери, Иваизуми так просто представил его перед этим приятным стариком? Это было чертовски неожиданно! Верните всё назад, Шоё нужно подготовиться, прежде чем дойти до этого! Но, тем не менее, лицо старика даже не дрогнуло, когда он с той же приятной улыбкой продолжал смотреть на него. — Шоё, это мой дядя с маминой стороны. Он с детства приглядывает за мной. — Ра-рад знакомству, — поспешил поклониться Шоё. — Ну-ну, — улыбнулся старик, поставив перед Шоё стакан горячего чая. — Не стоит так беспокоиться. Выпей зелёного чая — немного успокоишься. — Спа-спасибо. — Хаджи-кун все уши мне прожужжал про тебя, — вдруг начал старик. Шоё ощутил как его щёки наливаются тёплым. — Я очень рад, что смог наконец-то познакомиться с тобой, Шоё-кун. Как я правильно помню, ты тоже играешь в волейбол. — Д-да, сэр, — кивнул Шоё. — Мы с Хаджиме-саном познакомились именно благодаря волейболу. Старик хохотнул: — Я не удивлён этому. В конце концов, волейбол всегда являлся частью жизни Хаджиме. Но, не мал ли ты ростом для этого? Ты — либеро? — Я центральный блокирующий, — почувствовал себя преданным Шоё. — Да? — ожидаемо удивился старик, задумчиво поглаживая свой подбородок. Иваизуми с мягкой улыбкой наблюдал за реакцией своей омеги, после чего уже он продолжил, не желая, чтобы из-за такой мелочи Шоё весь день ходил не в настроении. — Если бы Вы играли против него, дядя, — начал Хаджиме, получив этим заинтересованный взгляд и со стороны Шоё, и со стороны родственника. — То Вы бы уже проиграли. Шоё надрал задницу нам с Ойкавой, когда мы впервые играли друг против друга, а потом сделал ещё раз на отборочных и попал в национальные. — На национальные? — удивленно приподнял брови старик, уже по другому посмотрев на Шоё. — Неужто и Широторизаву победили, раз туда попали? — Да, сэр, — утвердительно кивнул Шоё. — Ойкава-чан ненавидел Широторизаву, — рассеяно выдал старик, явно всё ещё растерянный после такого. Хината улыбнулся: — Я знаю, сэр. — Думаю, он был на седьмом небе от счастья, когда Широтазива была побеждена. — Ещё чего, — фыркнул Иваизуми. — Он желал, чтобы обе команды проиграли. Хината растерянно посмотрел на него: — Но он ведь болел за нас. — Он болел за тебя, — исправил его Иваизуми. — А на остальных он бесился. — Редко, когда Ойкава-чан находит себе фаворитов в других командах, — улыбнулся старик, вернувшись к своей тележке, чтобы поставить перед Шоё поднос с другим видом чая. — Видимо, ты очень особенный, Шоё-чан, если мой непутёвый племянник с его другом обратили внимание на тебя. Иваизуми не переставал улыбаться, наблюдая как щеки Шоё ещё на немножко краснеют. Его дядя был чертовски прав.

***

Шоё лишь кивнул, увлеченный вкусом принесённого дядей Иваизуми чая, когда его альфа предупредил его, что ненадолго отлучится в уборную. Дядя Иваизуми пару секунд смотрел вслед Хаджиме, после чего обратно вернул всё своё внимание к персоне рыжего, как раз в тот момент, когда Шоё с легким стуком поставил пиалу на стол. — Приятно видеть Хаджиме таким воодушевлённым, — Хината поднял на него взгляд, ощутив табун мурашек на спине, когда встретился с настолько тёплыми глазами взрослого. — Он бывает таким только когда дело касается либо волейбола, либо его команды. Я думал, он вечно будет один с его то отношением ко всему остальному, — он хохотнул. Так хохочут те люди, которые вспоминают радостные моменты прошлого. — Я рад, что в его жизни произошли такие изменения . — Я постараюсь сделать его счастливым, Иваизуми-сан! — воодушевлённо воскликнул Шоё, на что Дядя лишь улыбнулся. Он поправил свой колпак, прежде чем снова обратиться к Шоё: — Я тогда уж пойду. Не буду мешать Вашему свиданию. — Н-нет, что Вы, всё в поряд- — Ага, — неожиданно вмешался в их разговор Хаджиме. Шоё успел только встать вслед за стариком, когда тот начал уходить к другому столику, игнорируя официантов, работу которых он и выполнял. Мозг запоздало выдал информацию, что Хаджиме уже успел сделать дела в уборной и теперь стоял рядом с Шоё, неизвестно когда придя. — Родителям передай привет, — с ухмылкой добавил альфа, прекрасно зная, что после того, как его дядя скроется с глаз племянника, он сразу же позвонит кому-то из его родителей и они будут обсуждать его самого с Шоё. Дядя на это лишь улыбнулся, повернувшись к ним боком, чтобы на прощание посмотреть на их лица. Хаджиме никогда не заходил на кухню после трапезы. Вместо этого уходил молча и тихо, чтобы не помешать их работе, хотя дядя ни раз говорил, что он может спокойно посещать его место работы. В их семье поведение Хаджиме было обычным делом, но старик всё равно питал надежду, что когда-нибудь малыш Хаджи войдёт на кухню, хотя бы скажет «Дядь, я ушел» и махнув ему на прощание рукой, пойдёт по своим делам. Сперва он заметил ухмылку малыша Хаджи, которая так и говорила ему, что альфа то всё знает, и что он собирается делать дальше, а потом такой же взгляд острых глаз парня. Он стоял там, засунув руки в карманы джинс. Дядя так же приметил, что он был одет в серую футболку, которая обтягивала каждую мышцу его груди, показывая его результаты тренировок. Ему никогда не нравилось так демонстрировать свои мышцы окружающим, но если такое нравится самому Хаджиме, то кому какая разница? А потом его взгляд опустился на рыжие волосы миниатюрного парня его племянника. Его глаза были более добрыми и яркими, а улыбка была скромной: не такой как обычно описывал его Хаджиме (яркая и красивая), а сдержанная, скромная улыбка, которая почему-то делала лицо этого паренька красивее внешностью. Можно было понять, почему Иваизуми заинтересовался Шоё-куном. Может, — подумал дядя Хаджиме, обратно возвращаясь на свою работу. — Малышу Хаджи придется посложнее: на такого парня, как Шоё, будут заглядываться многие. Не удивлюсь, если кто-то ради него поменяет свою ориентацию. Хаджиме же поменял. И, вообще, этот сопляк слишком хорошо знает поведение не только своих родителей, но и своего дяди. — Я на сто процентов уверен, что он думает, что ты либо бета, либо альфа, — уверенно заявил Хаджиме, когда они обратно сели на свои места. Шоё сделал ещё один глоток, прежде чем приступить к принесённому обеду. — Я не удивлюсь, если вечером мои родители позвонят мне в панике, мол ты встречаешься с парнем, когда ты это успел стать геем?! Шоё посмеялся: — Тогда скажи им правду насчёт меня. В чем проблема? — Родителям то я скажу, — с улыбкой выдал Хаджиме. — Но дяде ни слова. Хочу, чтобы он помучился немного. — Это ты таким от Тоору заразился? — Что? Нет! — Ты похож этим на его племянника, Такеру, — гнал за своё Шоё, наблюдая как Хаджиме уставился на него как-то очень странно. — Я видел его как-то раз, когда мы общались по фейс-тайму. Тоору тогда все ещё был в Японии и готовился к отъезду, а потом когда Такеру случайно увидел меня, сразу же убежал к своей матери. До сих пор помню, как он кричал на весь дом «Дядя Тоору влюбился, мам!». — Точно! — осенило Иваизуми. — Мы же только через несколько дней начали встречаться. Ты же тогда не знал, что мы были влюблены в тебя. Наверное, Ойкава места себе не находил. — Вообще-то, знал, — серьезно сказал Шоё. На секунду Иваизуми замер, растерянно посмотрев на омегу. Хината усмехнулся, продолжив: — Тоору после нашей первой встречи заставил меня пойти на несколько свиданий, шантажируя меня то блокаторами, которые он неизвестно как добыл, то моей одеждой, которую я случайно забыл у него в пакете. А потом появляешься ты с Матсукава-саном и Ханамаки-саном, гоняясь за мной, когда я гулял с Коджи и Изуми, а после помогая мне во всём, даже если этого я не просил, — Иваизуми неловко отвёл взгляд. — Как-то после этого не трудно догадаться, что вы были в меня влюблены. Вопрос в том, когда я успел влюбиться в вас двоих, — со смешком добавил Шоё. — Со стороны это кажется страшным, — тихо прокомментировал Иваизуми. — Теперь ты хоть чуточку понимаешь, почему вначале я был таким испуганным, когда видел вас, — улыбнулся шире Хината. — Но со временем я привык. Аж настолько, что теперь встречаюсь с вами. Иваизуми не смог сдержать своего хохота.

***

— Мы можем заняться сексом, пока ты не ушёл? Иваизуми спотыкается на ровном месте, чуть не утянув с собой Хинату, который держался с ним за руку. Омега ходил по бордюру, пытаясь сохранить равновесие. Они гуляли по ночным улицам Японии, наслаждаясь тёплым воздухом и тихой обстановкой, точно зная, что люди находились далеко от них. Каждый был на своём свидании, уже не обращая внимание на окружающий мир. Только одна — своя — половинка. Шоё лишь хихикает на его реакцию, но даёт время, чтобы он пришёл в себя, а затем продолжает: — Ты послезавтра должен уехать обратно в Токио, а мы неизвестно когда останемся наедине. К тому же, — Шоё смущённо отводит глаза. — Я в последнее время несколько... возбужден. Да и у меня есть опыт, и, если ты не против- Ками, что я несу? Просто забудь. Мне не стоило так говорить. Я- Прости. — Погоди-погоди, — потянул назад за руку Шоё Иваизуми, из-за чего Хината пошатнулся и вынужден был спрыгнуть с бордюра. Он позволил альфе потянуть его на себя, из-за чего сейчас стоял напротив его лица, смущенно краснея. — Я бы рад, но- В смысле, я давно хочу тебя. Ками! — теперь очередь Иваизуми была краснеть и от его формулировки Шоё не удержался от смешка. — Мы ведь не торопимся, да? Я где-то читал, что некоторые пары воздерживаются аж до свадьбы и- — У меня уже было с Тетсуро и Кеем, — сглотнул Шоё. Его краснота перешла уже на шею, и Иваизуми эта картина начала нравиться ещё больше. Даже если разговор был бы для других очень неприятным, Хаджиме всегда был странным для других. — Это не имеет значения для нас. Мы, — Хината осторожно поднял на него взгляд, когда Хаджиме поддавшись моменту, поддался вперед. Их губы разделяли буквально миллиметры. — Мы можем попробовать? — А-Ага. Ни Шоё, ни Хаджиме не помнили как они добрались до дома первого. В памяти Иваизуми осталась только та часть, когда он повернул ключ в замочной скважине закрыв дверь, а потом только мысли о Шоё. Он правда был прекрасен в свете ночной луны, когда они спотыкаясь на каждом шагу и ударяясь буквально о каждую мебель на пути, чудом не упав с лестницы, поднялись в комнату Шоё. — Чёрт, — думает Иваизуми, поднимая руки, позволяя Хинате снять с себя футболку, чтобы в следующую секунду прижать его самого обратно к кровати, не прекращая целоваться. — Ему же не будет больно потом, да?

***

— Погоди-погоди, — в панике начал шептать Иваизуми. Хината краем сознания подумал «какого чёрта они шепчутся, когда дома они были одни», но эта мысль сразу же отпала, стоило Хаджиме вынуть из него пальцы. Его альфа явно готовился к их первому разу, раз он уже так многое знал (С Куроо и Тсукишимой всё было по другому. Шоё не помнил растягивали ли они его или нет, но всё у них прошло на отлично). Омега сам не заметил как разочарованно застонал, желая вернуть то ощущение заполненности, но Хаджиме лишь на немного отстранился: — Я слышал, что сзади будет менее больно. Давай я тебе помогу перевернуться. — Чёрт возьми, Хаджи, — недовольно прошипел на это Шоё, но всё же подчинился, чувствуя как Иваизуми аккуратно хватает его за бока. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что Хаджиме удобно устраивается позади него. Его альфа тяжело дышал и явно держал свою сущность под контролем, не давая вырваться. Шоё чувствовал как из него обильно течёт смазка, доказывая насколько он был возбуждён перед своим парнем. И Хаджиме тоже от него не отставал, судя по его твердому агрегату. — Всё для тебя, Шо-чан, — ощутимо усмехнулся ему в затылок Иваизуми на его нетерпение, после чего поцеловал. Он вошёл в него медленно, аккуратно, боясь сделать больно. По мнению самого Хинаты он волновался зря, потому что от долгожданного ощущения он вздохнул. Иваизуми навалился на его спину и Шоё готов поклясться, что ощущал каждый кубик его пресса. У него даже грудь была твердой и это ещё больше возбуждало омегу, провоцируя его поближе прижаться к Иваизуми. Сам альфа внимательно следя за реакцией омеги, лишь довольно усмехнулся, когда Шоё попытался прижаться к нему сильнее. Значит ему не было больно. Следуя какому-то инстинкту, Иваизуми привстал покрепче схватившись за бедра Шоё и толкнувшись в него снова, отчего Шоё выдохнул. Понимая, что вряд ли от боли омега станет так реагировать, Иваизуми начал двигаться активнее, наполняя комнату звуками шлепков и с ненормальным интересом разглядывая спину рыжего. Чёрт возьми, он занимается любовью с Шоё — со своей омегой, в которого умудрился влюбиться чуть ли не в первую их встречу. Он был так красив. — Ты прекрасен, — прошептал в ухо Хинаты Иваизуми, поспешив поделиться своими мыслями. Хината нагнулся в постели сильнее, застонав громче и сжав простынь в кулаках. — Ты, — выдохнул Хаджиме, сжав зубы и запустив руку по боку Шоё, проведя ею по прессу парня и поднявшись по груди, несильно сжав его горло. Альфа потянул его назад, буквально заставив рыжего встать, другой рукой обхватив того за живот, не давая прогнуться. — Твою мать, — прошипел альфа, не переставая двигаться, слыша как стон омеги становился до такой степени тонким, что понимание того, что он на грани быстро пришло в мозг. Иваизуми не знал про это, но почему-то понимал. Хината в отличие от него был таким маленьким. Он буквально мог раздавить его, стоит ему просто лечь на него, но тем не менее сейчас этот омега принимал его член и выдерживал его темп, ведомый самим Иваизуми. Хаджиме только сейчас заметил, что сейчас он улыбался, пусть весь он был таким напряжённым, желая как можно больше получить от своей омеги. Запах малины — природный запах Шоё — потянул его к шее своего партнера — оттуда обильно пахло тем, что в данный момент привлекало студента. Он был слаб перед Шоё. Они не подготовились к этой близости. Это произошло так же спонтанно, как их первый поцелуй, когда Иваизуми чуть ли не с силой ворвался в дом Хинаты и поцеловал его, случайно отбросив его телефон, пока Ойкава смеялся на видеозвонке. Возможно, именно поэтому Иваизуми не подготовил себя к тому, что ему захочется поставить метку во время секса. Его мысли занимал только один Шоё: он был так счастлив, что Хината позволил ему приблизиться ещё на несколько шагов вперёд к себе, что забыл о самом главном. Он слишком поздно осознал тот факт, что его клыки уже пронзают кожу Шоё. Вкус крови Шоё отрезвил его сознание, и Иваизуми почти что моментально отшатнулся, почувствовав как хрустнула его челюсть, стоило ему с силой разжать ее. Капелька крови Шоё покатилась по его шее вниз, оставляя после себя кровавую линию. Иваизуми ожидаемо остановился и Хината начал переводить дыхание, пытаясь придти в себя. Омега не заметил что сделал Иваизуми, поэтому был очень спокоен, пока позади него Иваизуми в панике замер, не зная что делать. Хината не согласился на метку — никто из них не был готов к метке — чёрт побери, что же делать?! — Хаджиме, — просипел Хината, повернувшись к нему. Иваизуми почувствовал как мурашки прошлись по его коже, стоило ему встретиться взглядом со своей омегой. — Всё нормально? Ты какой-то бледный. Вместо ответа Иваизуми толкнулся в него, заставив его неожиданно выдохнуть, и он продолжал толкаться, выбивая из Шоё все вздохи и стоны. Он не останавливался, когда Шоё сжав его внутри, кончил. Он не остановился, когда нижняя часть тела Шоё начала дрожать и омега схватил его за запястье, привлекая внимание и пересохшими губами со стонами выдыхая «Я больше не могу, Хаджи». Страх того, что омега после такого, возможно, его возненавидит, обволокло все его тело и чувство, и в голову в такой момент не приходило ничего другого, кроме как доставлять Шоё такое удовольствие, чтобы Хината не заметил собственной крови на шее. И, когда он сам кончил в презерватив — даже зная тот факт, что Шоё принял противозачаточные, Иваизуми предохранился — Хината успел только застонать вместе с ним и только после вырубился, отключившись прямо там, хотя Иваизуми не успел вытащить член из Хинаты. А потом беспокойство пришло с новой силой. На часах было пять утра.

***

Куроо сонно морщится и по памяти тянется к телефону под подушкой. Он несколько раз моргает, чтобы пелена спала с глаз и он смог прочитать имя звонившего на телефоне. Звонил Иваизуми. В пять тридцать два, когда все нормальные люди спали, а Шоё бегал по утрам, потому что ему надо быть в форме, чтобы надрать задницу Кагеяме. Куроо до сих пор считает его монстром, но очень милым и сексуальным монстром, который вскружил ему голову до такой степени, что при одной мысли о нем глупая лыба лезла к нему на лицо. Тсукишима назвал бы его придурком, а Ойкава... возможно тоже бы что-то такое сказал, а потом сами будут игнорировать свою реакцию при упоминании о Шоё. Хех, влюбленные идиоты. Чёрт бы их побрал. — Данный абонент не может ответить на звонок, ибо нормальные люди в пять утра спят. Всем, кроме бабули и Шоё, не дозволена роскошь на нормальный ответ, так что иди ты к черту, Иваизуми-кун. — Довольно длинная речь для недовольного сони, — хмыкнул на том конце трубки Иваизуми. Он тяжело дышал. Возможно, только что с пробежки. — Заткнись, — пробормотал Куроо. — Чего звонишь? — Я переспал с Шоё. — Ками-сама, — приоткрыл один глаз Куроо. — Вы с Тсукки теперь каждый раз будете звонить мне, когда будете заниматься сексом? Ты Шоё там не убил? Передай ему трубку. — Я-Я не знаю, п-прости, — Хаджиме провел рукой по лицу, выдыхая. — Дело в том, что... Шоё сейчас, эм. Куроо настороженно приподнялся с места, чуть сильнее сжимая телефон: — Что ты с ним сделал? — Он вырубился, — ровным голосом отвечает альфа. — Он в конце вырубился и сколько бы я не старался, он не просыпается. Я думаю, он немного утомился. Куроо моргнул. Даже после того, как Шоё провел с ним течку и они занимались этим днём и ночью целых три дня, Хината не вырубался и просил ещё, умудряясь быть для этого в состоянии даже после прохождения течки и гона. Никто из них не вырубился, и спокойно проходили последующие дни. Каким надо быть чудовищем, чтобы вырубить ходящего энерджайзера и при этом самому быть в нормальном состоянии? — У него, — он почувствовал как в горле застрял ком. — У него нигде не течет кровь? Он не ранен? — Я уже проверил, — с готовностью ответил Хаджиме. — Он в порядке. Мне следует вызвать скорую? — Он дышит? — Да. Ещё он реагирует, когда я к нему прикасаюсь. — Может стоит вызвать? — осторожно спрашивает Куроо. Он не видел состояние своего парня, и из-за этого беспокойство разъедало его изнутри. — Простой осмотр не повредит. — Хорошо, — отвечает Хаджиме. — Я сейчас вызову. — Ага, — кивает Куроо. — Будь на связи. — Куроо, — шепчет после Иваизуми. — Кажется, я поставил на нем метку. Куроо уже потерявший остатки сна садится на край кровати и обеспокоенно кусает губы. Впервые он жалел, что согласился на второго, третьего и четвертого альфу для Шоё. Надо было остаться единственным его альфой. Или возможно Хаджиме единственный такой придурок в своем роду. Ками ради, пожалуйста, пусть Шоё просто утомился после секса с Хаджиме и этому придурку всё привиделось. А в голову так и лезли мысли об опасности для Шоё от Хаджиме.

***

Мужчина-бета около двадцати пяти-тридацати лет, судя по виду давно работающего на скорой помощи больницы, сначала странно смотрит на него, раз в минуту моргая своими сонными покрасневшими глазами, а потом долго смотрит на спящего Шоё, который мерно дышит под одеялом, умытый и почесанный перед приходом врачей. (Честно сказать, Иваизуми даже не догадывался, что мог ТАК испачкать своего парня при первом интиме). Мужчина снова переводит на него взгляд, и после долгого молчания спрашивает: — Можете повторить ещё раз? Иваизуми немного смущается. Он старался говорить всю правду врачам, если дело касалось здоровья. И пусть сейчас дела обстояли крайне смущающие, но возможно это могло помочь им в помощи Шоё. Хаджиме чувствует как внутри всё холодеет, но всё же отвечает честно: — Мы занимались этим, — Врач кивнул, понимая, что подразумевает под «этим» альфа. — А потом когда закончили, он упал в обморок. И, я случайно поставил на нем метку. Кажется. — Просто упал в обморок? — Да, — а потом через несколько мгновении добавил: — Ну, мы успели перекинуться парой слов, а потом он вырубился. — Вы предполагали, что он мог просто утомиться после секса? Иваизуми краснеет, но кивает. Такуя уже давно работал в скорой помощи и видел множество пациентов, которые по своей (или нет) тупости оказывались в таком положении, что без медицинской помощи не могли выйти из воды сухими. Он видел как некоторые парни утверждали, что разные игрушки или приборы оказывались у них в заднице совсем случайно, когда они сели или упали на него. Он наблюдал за выражением лица своего друга-психолога, когда тот указав на очередного пациента, рассказал ему историю о том, как одна девушка высосав задницей всю бутылку пива (это возможно, да, но это так же является опасным действием), разбрызгала это же содержимое по всем наблюдавшим, когда она танцует на столе в баре. К несчастью, среди наблюдавших был этот самый пациент. Такуя уже миллион раз видел как пациенты оправдывались перед ним, засунув в свои задницы то, что не надо, а потом ещё рыдая от боли, будто их кто-то заставил. И этот идиот, который явно переборщил во время секса со своим парнем, терялся в вихре всех этих случаев. А идиотом он был, потому что слишком много беспокоился. Они жили в мире, где существовали омеги и альфы, черт возьми. А с учетом того, что первых становилось все меньше и меньше, не было ничего удивительного, что альфы сходили с ума во время близости со своими вторыми половинками. Особенно, если эта самая половинка была омегой, который по меркам самого Такуи (заметьте, он был бетой) был так же привлекательным внешне. Такуя не мог не посочувствовать этому омеге. Наверняка за ним ухаживают ещё несколько альф. Или, возможно, ему повезло, и этот его идиот отгоняет от него остальных, чтобы ему было легче. Но, тем не менее, идиот сам бы сошел за троих, если смог довести до обморока свою омегу во время близости. Не каждый мог похвастаться таким опытом. — Он в порядке, — сдержанно сообщает Такуя, видя как плечи альфы расслабляются. — И это не метка. Вы практически царапнули его зубами, другими словами я описать это не могу. — Что? Такуе захотелось удариться об стол лицом: — Метка выглядит по-другому. Вы можете даже загуглить про это и посмотреть на картинки. А потом Такуя смущенно отступает, наблюдая за тем, как Идиот чуть не падает на пол, но в последний миг успевает схватиться за перила дивана. Он наклоняет лицо так низко, из-за чего врач не может увидеть выражение его лица. Но, когда на пол падает несколько капель слезинок и Иваизуми искренне шепчет: — Спасибо. Спасибо. Спасибо …Такуя всё понимает. — Просто в следующий раз будьте осторожнее. И, следите за состоянием своего партнера во время близости. А так же не помешает выпить достаточное количество воды, чтобы такого не повторилось. Возможно, Ваш омега не смог этого выдержать из-за жажды или голода. — Да, обязательно. Но все же Такуя рад, что этот альфа вместо того, чтобы сложа руки сидеть на месте, позвонил в скорую, чтобы удостовериться, что с его парнем всё в порядке. Он даже проигнорировал свое стеснение, а это уже большой шаг в их серьезных отношениях.

***

Хината первым делом ощущает как всё его тело ломит, как после тяжелой тренировки. Он вздыхает сквозь зубы и почти что шипит тихие ругательства, когда рядом слышится какая-то возня и пропитанный беспокойством голос Хаджиме разрезает воздух, вынуждая Шоё приоткрыть глаза, чтобы взглянуть на своего парня. Глаза Иваизуми были красными и опухшими. Он плакал, догадался Шоё моментально. И плакал кажется долго. Альфа поспешил ему помочь подняться, аккуратно придерживая за поясницу и руку омеги, когда тот сделал первые попытки самостоятельно. В воздухе так и сквозило напряжением, будто произошло что-то серьезное. В самом деле, Хинату трахнули так, что он упал в обморок после того, как его партнер кончил. Как будто не Шоё мечтал о члене хотя бы одного из своих альф предыдущие несколько дней. Неужели... возможно ли, что Иваизуми плакал именно по этому поводу? Он же ещё в начале не затыкался про его удобство, мол не больно ли ему потом будет и так далее. — Меня вырубило, — выдал очевидное Шоё, почувствовав боль в пятой точке. Эта боль была похожа на болезнь мышц после тренировок: такая же приятная, хотя дискомфорт немного доставляла. Иваизуми промолчал на сказанное. — Что случилось? Ты плакал? — Нет, я- Да, я просто... — Я в порядке, — поспешил сказать Шоё, когда Хаджиме закрыл рот, явно не зная как дальше продолжить. К образу виноватого щеночка добавился ещё опущенный взгляд. Серьезно, он слишком заботится о Шоё. Он не такой хрупкий, как кажется, в конце концов. — Возможно несколько часов я не смогу ходить, но мне понравилось, что ты довел меня до такого состояния, — честно выдал он. Шоё всегда был прямолинейным и ценил это качество в других. Иваизуми напротив выглядел удивлённым. Хотя было ожидаемо, что после он слегка покраснел. — Не стоит так убиваться из-за хорошего, — Хината замолчал на мгновение. — Нет-нет, скорее отличного, великолепного секса. — Значит, тебе не было больно? — уточнил Иваизуми, заглядывая в лицо Шоё. Хината посмотрел прямо в его глаза и ответил: — Мне было хорошо, Хаджи. — Но в конце ты говорил, что больше не можешь, — забегал глазами Иваизуми, на что Шоё посмеялся, взяв руку альфы в свою ладонь и приблизив к своим губам, поцеловав его. Хаджиме выглядел ещё немного смущённым. — Мне было хорошо, Хаджи, — повторился Шоё. — Ты взял меня так, как я давно хотел. Ками, я буду не против, если ты захочешь повторить. — Я чуть не поставил на тебе метку, — резко перебил его Иваизуми. Он не вырвал руку, но не сводил испуганного взгляда с Шоё. Хината моргнул, после чего его лицо исказилось в непонимании. — Что? Простите, что он сделал? — Вот тут, — не вырывая руку из хватки Шоё, Иваизуми указал на примерное место укуса на своей шее. Хината следил за его движением, осознавая, что его парень указывал на то место, где обычно ставили метку. Но, в прочитанных книгах Шоё или в рассказах Юичи-сана говорилось, что когда ставят метку, какое-то странное чувство единого целого будет преследовать и омегу, и альфу, независимо от того, ставили ли метку насильно или нет, а Хината чувствовал себя как обычно. — Я чуть не оставил тебе метку. Но, врач сказал, что я по сути только царапнул тебя клыками. — Ох, — протер шею одной рукой Шоё. — Врач? — Я вызвал скорую сразу, как ты вырубился, — моментально ответил Иваизуми. Он все ещё был напуган, судя по его напряжённому состоянию. — Сразу после того, как ты, — не стал заканчивать Хината. Ками-сама, он представлял искреннее удивление и отвращение на лице врача скорой помощи, когда он вынужден был проверить его состояние сразу после секса. — О, Ками-сама. — Я успел тебя вымыть и поменять постель, — отчитался дальше Хаджиме. Хинате хотелось бы его ударить. Но, учитывая, какой он шок пережил, тормознутое состояние Хаджиме было простительным. — При первом разе Тетсу укусил себя за руку до крови, чтобы не ставить на мне метку без разрешения, — выдохнул Шоё. Он честно пытался успокоить своего альфу. — А Кей каким-то образом сумел сдержаться, хотя я сомневаюсь, что он вообще позволяет своей сущности вырваться наружу. Он сам по себе очень странный. А когда ты меня укусил, я даже этого не почувствовал. Я был сосредоточен на своих ощущениях, — щёки Шоё слегка порозовели. — Думаю, это не такая уж страшная ситуация. Главное, ребятам лучше не говорить, иначе начнётся такой хаос, — Хината посмеялся, пытаясь скинуть с себя напряжение. Да, Иваизуми виноват в том, что потерял над собой контроль, но один раз — это ведь случайность. Тем более Шоё был его первым парнем, так что неудивительно, что произошёл такой исход. Им надо было с самого начала подготовиться, как в первый раз с Куроо. После Тсукишимы у Шоё явно крышу снесло, раз он готов был переспать с одним из своих парней где угодно и когда угодно. Ками ради, он вынудил Иваизуми на близость с ним, хотя Хаджиме наверняка об этом не думал, предпочитая дождаться своего времени. И после этого он ещё говорит, что Хаджиме виноват в этом? А потом его альфа отвёл взгляд, слегка сильнее сжав руку Шоё. Хината почувствовал как внутри всё похолодело от осознания приближающегося ужаса. Только не говорите ему... — Кому ты рассказал? Иваизуми осторожно перевел на него взгляд.

***

Куроо в раздражении выдохнул, наливая приготовленный напиток в стакан и подвинув его в сторону посетительницы, которая кокетливо проведя по своим волосам, подмигнула ему. Тетсуро даже не заметил её действий, полностью сосредоточенный на своём телефоне, где крупным планом было показано виноватое лицо Хаджиме. — Ты, блять, издеваешься?! — шепнул он тихим матом. Начальник разрешил ему ненадолго воспользоваться телефоном, вынужденный принять такое решение, когда его сотрудник буквально ворвался в его кабинет и заорал о чрезвычайной ситуации, которая не подлежит отлагательству и требует использование телефона на рабочем месте. Обычно Куроо старался хорошо работать и особо проблем не приносил, так что в этот раз ему разрешили. Только говорить громко нельзя было, чтобы не мешать гостям и другим сотрудником. — Я сегодня поспал всего три гребанных часа, а потом с пяти утра переживал о Шоё, как он перенесёт новость о том, что на нём поставили метку, а теперь, когда мой рабочий день почти что заканчивается, ты говоришь мне, что практически просто царапнул его?! — Разве это не хорошая новость? — приподнял брови Иваизуми. — Конечно, это хорошая новость, — всё так же возмущённым тоном продолжил Куроо. Девочка-кокетка за барной стойкой нагнулась к нему, нагло схватившись за его бицепс, чтобы парень посмотрел на неё, хотя до этого она более невинным образом пыталась привлечь внимание красавчика, но он был полностью сосредоточен на своём телефоне, с кем-то переругиваясь. — Может я могу помочь тебе снять стресс? — улыбнулась она, с ног до головы оглядев Куроо голодным взглядом и облизнув губы, прямым текстом говоря, чего она хочет. — Я занят, — раздраженно повел плечами Куроо, скидывая руку девушки. Он моментально повернулся к телефону. — С тобой мы поговорим, как только в Токио обратно приедешь. Дай телефон Шоё, я хочу с ним поговорить. — Как скажешь, — кивнул Иваизуми, явно принимая свою участь. Он все ещё был благодарен Куроо за то, что тот позволил ему встречаться с Шоё, так что грубить в ответ ему не хотелось. Тем более в такой ситуации, когда виноват был он один. Куроо наблюдал за тем, как Иваизуми пройдя через знакомый коридор хинатовского дома, открыл дверь в комнату Шоё и сообщил ему о том, что Тетсуро хочет с ним поговорить. После чего камера снова начала двигаться, но в поле зрения уже не было головы Иваизуми. Надоедливая девушка снова дёрнула его за руку, чуть раздражённо обращаясь к нему: — Слушай, не каждая будет предлагать тебе такое, — на её лбу вздулись венки. Она явно не оценила, что Куроо её игнорировал. Тетсуро смерил её ледяным взглядом, прежде чем заявить: — У меня есть парень. Венки на лбу девушки стали больше: — Что? — У меня есть парень, — повторил Куроо. — Тетсу, что-то случилось? — послышался обеспокоенный голос Шоё. — Если я тебе не нравлюсь, то так и скажи, — прошипела девушка. — Зачем так очевидно врать, придурок? — Зачем мне врать тебе, дура? — закатил глаза Куроо. А потом показал экраном вперед изображение растерянного и явно обеспокоенного Шоё. Омега в непонимании моргнул, когда девушка начала разглядывать его, прищурив глаза. — Это мой великолепный парень! Только не смотри на него так долго — влюбишься ещё, — фыркнул он, поспешно прижав телефон к своей груди. — Не хватало мне ещё соперниц. — Кхе, — послышался смешок Иваизуми. Не трудно было догадаться, что он сдержал свой смех, пытаясь прикрыть его кашлем. — Нужен мне твой парень, — фыркнула девушка. — Если и я буду соперничать, то только за придурков, вроде тебя. Куроо оскорбленно выдохнул: — Ты его вообще вживую не видела! Забери свои слова назад, иначе будет поздно. — Что? — Ты разбила мне сердце этим высказыванием, — продолжил Куроо, не обращая внимание на явный шок собеседницы. Знал бы он ещё, что Шоё краснея, просто прижимал ладони к лицу, пока Иваизуми с улыбкой прислушивался к ругани своего друга. Он принял за оскорбление очевидный комплимент, сказал не смотреть на Шоё долго, потому что она может влюбиться, а теперь доказывает, что встреться они вживую, она бы точно влюбилась в Хинату. Куроо был идиотом. — Его красота не сравнится даже с Мисс Вселенной! То, что ты считаешь своей красотой, лишь песчинка рядом с красотой Шоё! — Ты- — И знаешь что? — гнул своё Куроо. — Он до такой степени великолепен, что у него, помимо меня, есть ещё три парня! Что ты на это скажешь! — воскликнул он в конце, победно улыбнувшись и скрестив руки на груди, уверенный, что разбил её в пух и прах. В ответ девушка лишь вылила на его голову приготовленный самим же Куроо напиток. Взяв в руки свою сумочку, она поспешно встала с места и бросила в него: — Ненормальный! — а после, оказавшись у выхода, бросила: — Псих! И дверь в заведении громко захлопнулась. — Не могу сказать, что ты был прав, Тетсу, — тихо послышался голос Шоё из телефона. Из-за того, что Куроо зажал телефон между ребром и локтем, жидкость не добралась до техники. Хината быстро оглядел его, когда Куроо навёл камеру на себя. — Ты практически назвал её некрасивой. — Ну, с одной стороны Куроо был прав, — вмешался в разговор Иваизуми. — Он честно признался, что считает тебя красивым, в отличие от неё. — Это смущает. Дело не в этом! — воскликнул Шоё. — Никто не должен так оскорблять людей. Ками, она не ранила тебя? Тебе не больно? — Всё в порядке, — улыбнулся Куроо, вытирая своё лицо полотенцем. — Ты сам то как? Хорошо себя чувствуешь? — Да, — улыбнулся Шоё. — Всё в порядке. — Я, блять, так ненавижу твоих бойфрендов, кроме себя и Тсукки, — раздражённо выдал Куроо. От непривычного ругательства в предложении вечно спокойного или ехидно комментирующего Куроо дёрнулся даже Иваизуми. — В следующий раз обещаю, что засуну голову Ива-чана в его же задницу, если он не сможет проконтролировать свои чёртовы эмоции. — Я же извинился, — Куроо был уверен, что Иваизуми закатил глаза (На самом деле нет, Хаджиме просто подошёл поближе, чтобы слышать его нормально). — Нужны мне твои извинения! — не унимался первый альфа Шоё. Хаджиме поднял взгляд на Шоё, на что тот отрицательно покачал головой, одними губами прошептав, что не может помочь. Куроо был так зол, что вряд ли сейчас прислушается к Шоё. По крайней мере из-за того, что они общались по телефону и находились в двух разных префектурах. Он из-за своей злости даже не замечал их безмолвные переговоры. — Лучше научись контролировать себя, а иначе в следующий раз либо Шоё будет одевать ошейник, либо ты рот кляпом закроешь. Оба собеседника покраснели моментально. Куроо, забыв, что находится в общественном месте, даже не смутился из-за того, что сказал. — Я всё расскажу и Ойкаве, и Тсукки, — прищурился Куроо. Шоё растерянно приподнял бровь, не понимая, какого черта Тетсуро будет рассказывать о половой жизни самого Шоё. А потом он вспомнил, что они все как бы находились в отношениях с одним омегой и это было неудивительно. — Будем втроём напоминать об этом тебе всю твою оставшуюся жизнь. — Справедливо, — никак не стал возражать Иваизуми. Куроо замолк. — Но это так же отвратительно. Обязательно тебе рассказывать о том, что мы с Шоё переспали? Куроо фыркнул: — Конечно. В другом случае это не имеет смысла, если ты сам расскажешь, что ты чуть не пометил Шоё. Так они хотя бы разозлятся ещё больше. — Это смущает, — добавил Хината. — Тебе не надо смущаться, Шоё-кун, — мягко заговорил Тетсуро. — Дай своим альфам разобраться с этим самим... — Ты сам его в разговор втянул, — вклинился Хаджиме. — …А завтра мы будем смеяться над этим случаем, — проигнорировал слова Иваизуми Тетсуро. — Кроме тебя, Ива-чан, потому что ты будешь плакать! Иваизуми подумал, что Куроо ведёт себя как ребенок, хотя в его словах был смысл. Он не мог просто отмахнуться от наставления Тетсуро, тем более он был первым альфой Шоё, который дал ему разрешение на отношения с ним. Куроо был очень умён, но так же идиотом. — Мы же не мешаем твоей работе? — неожиданно спросил Шоё. Он выглядел обеспокоенным и его вопрос заставил Куроо оторваться от телефона, чтобы оглядеться. Перед ним стоял посетитель — молодой парень лет двадцати пяти — тридцати. Он держал в руках стакан, в которой они обычно готовили коктейли, явно придя за добавкой. — Прости, чувак, — пожал он плечами. — Я не хотел мешать. — Позвони нам, когда будешь свободен, — взял на себя руль Шоё. Он широко улыбнулся своему парню, махнул рукой и первым отключился. — Удачи на работе, милый. Куроо моргнул. — Встречаешься с двумя парнями? — понимающе кивнул посетитель. — Я сам когда-то был в таких отношениях, но как-то не сложилось. Но я не против повторить, если будет шанс. Куроо помрачнел, ещё больше желая, чтобы рядом оказался Шоё и он мог его обнять: — Рад за тебя. — Нет, серьёзно. Они оба были альфами, а я единственный бета. В конце концов мне было сложно справляться с темпераментами обоих, поэтому я предложил расстаться. Я об этом до сих пор жалею, но сделанного уже не вернёшь, верно? Куроо в пол ухо слушая болтовню парня, представлял как Шоё стоял бы рядом с ним и с улыбкой говорил о чём-то, что возможно вызвало бы трепет в груди альфы: — Ага. — Могу я заказать ещё один коктейль? Тетсуро посмотрел ему прямо в глаза и назвал цену, заставив посетителя закатить глаза. Этот бармен был таким грубым. Хотя винить его не в чем, он делал свою работу. — Так вот, всё началось с того года, когда я поступил в универ. Там я сначала познакомился с...

***

Иваизуми чувствовал как в его члене собирается кровь, выдавая всё его возбуждение, когда Хината откинул его на спинку дивана, сам усевшись на его колени, не давая и шанса сдвинуться. Для омеги, который только днём очнулся от вчерашнего безумно-ужасного секса он выглядел слишком здоровым и энергичным. И чертовски возбуждённым, судя по его покрасневшим щекам. Хаджиме честно не хотел прикасаться к Шоё долгое время после случившегося — он практически укусил Шоё! — но он забыл сам факт того, что Хината очень силен. До такой степени силён, что смог спокойно откинуть его на диван, когда он попытался уйти, когда Шоё начал его соблазнять, уже поднабравшись опыта, когда начал поглаживать его ногу своей и шептать всякие похвалы. — Он ненасытный, — заметил Иваизуми. И это его возбуждало сильнее. — Ты же понимаешь, что из-за меня ты утром отключился, — Иваизуми заметил своё отражение в зрачках Шоё. Омега явно был нацелен на нём. Альфа почувствовал как член омеги приподнялся — ещё один факт того, что омега был возбуждён. Он все ещё был способен держать себя в сознании. Хината промурлыкал, приблизив своё лицо к нему. — Я чуть не оставил на тебе метку. — Об этом я позаботился, — улыбнулся омега, приоткрывая свою шею, чтобы показать чокер, который плотно облегал его шею. Иваизуми только сейчас понял, что не чувствует запаха своей омеги. — Я не хочу лишаться поцелуев, поэтому этот вариант лучше, чем кляп во рту. — И тебя только это заботило? — усмехнулся Хаджиме, как внутренний «Я» дает заднюю, пока похоть начинает завладевать им всем. — Чёрт возьми, Шо, ты сведёшь меня с ума. Хината хихикнул: — Ты же тоже этого хочешь. Не стоит отдаляться от меня только из-за одной ошибки, — после чего с напором поцеловал, не давая Хаджиме и слова вставить. Иваизуми сжал ягодицы парня слегка приподняв. Шоё проведя по скулам альфы рукой, продолжал его целовать, чувствуя как тело Иваизуми пытается прижаться к нему сильнее. Хината собирается занять этого альфу на всю ночь, чтобы завтра утром без сожаления отпустить его обратно в Токио. И на этот раз он в обморок точно не упадёт.

***

— Ты ведь кроме своего дяди никого не навестил. Это нормально? Их ноги были переплетены и одеяло было откинуто в сторону из-за жары в комнате. Ключицы и плечи Шоё были усыпаны его засосами. Не остались без внимания и бедра, на которых Иваизуми нашёл свой новый фетиш. Всё же, здравый смысл в нём присутствовал, когда они всю ночь уделяли время друг другу, и Иваизуми не тронул те части, которые оставались открытыми при ношении одежды. Хаджиме чувствовал себя немного усталым, но до одури счастливым. Хината смотрел на него своими большими глазами, поглаживая его скулы, на которых отчетливо чувствовалась щетина. Он не брился около двух дней. За это время он не удивится, если пророс хоть немного. Иваизуми не хотел отводить взгляд от своей омеги, отчетливо чувствуя как он равномерно дышит. Он неосознанно так же поглаживал его талию, прижимая его к себе поближе, чтобы случайно не отдалиться. Ками ради, этот омега буквально заставил его выбросить все его страхи из головы. Через два часа ему надо было быть в станции. — Я не планировал их навещать, — схватился за одну из рук Шоё Иваизуми, целуя тыльную сторону ладони. Шоё на его действия лишь улыбнулся. Солнце аккуратно выглядывало из-за штор, мягким оттенком жёлтого падая на волосы Шоё и делая его ещё прекраснее. Иваизуми хотелось бы, чтобы это продолжалось вечно. — Я хотел провести эти выходные только с тобой. — Они могут обидеться. — Нет, — улыбнулся уже сам Иваизуми. Они лежали на одном уровне, смотря друг на друга и явно не испытывая дискомфорта. На теле Шоё всё ещё виднелись бисеринки пота и он сам выглядел довольным — как после очень хорошего секса. — Максимум оставят меня без ужина. Хината хихикнул: — Моя бы мама пришла за мной аж до другой страны, чтобы отчитать меня. Иваизуми смотрел на него с таким приливом нежности, что Шоё чувствовал себя окрылённым. Не было никаких сомнений в том, что этот альфа был правда влюблён в него, как и сам Шоё в него. — Выходи за меня, — вдруг прошептал Хаджиме. Шоё удивлённо моргнул, после чего не сдержал своего смеха, пригнув голову, чтобы уткнуться в грудь своего альфы. Иваизуми тоже не сдержал своего смешка: чёрт возьми, они встречались всего несколько месяцев и это был их почти что первый секс за их отношения, куда он торопится со своим «замуж». Но, тем не менее, когда истерика у Шоё закончилась — Иваизуми не делал ничего, позволяя Шоё прижиматься к нему — он вернулся обратно на своё место, чтобы с улыбкой ответить: — Конечно же, я выйду за тебя, придурок, — после чего он со смешком добавил: — Разумеется, после того, как ты дождёшься меня. Бразилия. А Иваизуми забыть даже успел о Бразилии. — Ты думаешь, я буду неверным мужем, — с улыбкой выдал Иваизуми, уткнувшись носом в щеку омеги, не давая ему отдалиться от себя. Хината захихикал, но против ничего не имел, позволяя альфе снова нависнуть над ним. — Как сказал Куроо, даже красота Мисс Вселенной рядом с тобой лишь песчинка. — Хаджи! — со смехом воскликнул Шоё, но в следующую секунду замолк, занятый уже поцелуем со своим альфой. Кажется, их ждет ещё один раунд.

***

— Ками ради, — нахмурился Акитеру. — От тебя так и несёт другим альфой. Хината смущённо поджал губы, не зная как оправдаться перед братом своего парня. Когда Тсукишима написал ему, что хочет встретиться, он не ожидал, что тот приедет со своим братом. Братом, который был одет в костюм, будто бы он за все это время готовился к встрече с потенциальным зятем, а зять оказался тем самым ублюдком, которому было плевать не только на семью своего парня, но и на самого парня тоже. Кей, недовольно прищурив глаза в сторону своего брата, показательно сжал его руку, загородив его от собственного брата плечом. Это с самого начала было неправильно. Хината поджав губы, сильнее сжал руку своего парня, стараясь смотреть в глаза Акитеру, но глаза предательски снова и снова опускались вниз, испытывая дискомфорт в этой ситуации. Шоё очень хотелось сбежать. — Я позволил тебе следовать за мной не ради того, чтобы ты наезжал на моего парня, брат, — язвительно выдал альфа. Хината почувствовал как комок застрял в горле и он осмелился снова поднять глаза на старшего. Акитеру не выглядел поражённым, а каким-то даже гордым, хотя непринятие Шоё как своего будущего возможного зятя сейчас чувствовалось сильно. — А теперь прекрати это и представься перед ним нормально, мне хочется провести с Шоё более приятный день. — Я- Очень приятно познакомится, Тсукишима-сан, — поклонился первым Шоё, не давая Акитеру сделать это первым. Кей недовольно сощурил глаза, но более ничего не выдал. Хината выпрямился так же резко, как и поклонился: — Меня зовут Хината Шоё, второй год старшей школы, центральный блокирующий, рост 165 сантиметров. — Акитеру Тсукишима, — взгляд старшего слегка смягчился и напряженность между ними ослабла. — Старший брат Кея, приятно познакомится. — Я, — начал Хината, сделав шаг вперёд в сторону Акитеру. Старший альфа не сдвинулся, но он приподнял брови, явно удивленный действиями омеги. Кей всё ещё держал его за руку, будто бы боялся, что без этого они распадутся, как карточный домик при дуновении ветра. — Я очень сожалею, что Вам пришлось узнать про меня вот так, но позвольте высказаться, — приложил свободную руку к груди рыжий. — Кей, он очень особенный. Я рад, что согласился встречаться с ним и встречаюсь до сих пор. Пусть иногда он бывает таким занудным, саркастичным, злым Сальташимой, у которого вместо сердце камень- Кей сзади недовольно изрёк: — Эй! — Но он мне нравится и я люблю его таким, какой он есть. Я в курсе, что проблема заключается в том, что помимо Кея у меня ещё несколько парней. Я просто, — Хината поджал губы. — Я их так же люблю. Ками ради, до абсолютного смешно как я пытаюсь это сказать! Ты бы хоть предупредил, что ты с Тсукишимой-сан! — резко повернул голову в сторону Кея Шоё. Альфа фыркнул и отвёл взгляд, будто бы здесь не было его вины. — Про то, что остальных альф ты так же любишь, не стоило говорить, — тяжело вздохнул Акитеру. И младший брат, и его женушка резко повернули головы в его сторону с такими глазищами, что Акитеру даже стало смешно. — Я не против того, чтобы ты встречался с моим братом. — Правда? — радостно засияли глаза Хинаты. — Но если с этой речью ты пойдёшь к нашим родителям, отказ тебе предписан, — резко опустил его на землю Тсукишима-старший. — Давайте посидим где-то, — начал оглядываться вокруг он. — А потом обсудим наш план по завоеванию сердец наших родителей. — Не плачь, мы ещё не начали обсуждать наш план, — сухо прокомментировал Кей, ведя Шоё за руку. Хината вытер слёзы одной рукой. — Я знаю, — всхлипнул он. — Но я так рад, что твой брат за нас. Кей ни слова не проронил, лишь крепче сжал тёплую руку своей омеги.