Борьба за солнышко

Ойкава был слегка... пьян. Ну, возможно не слегка. Возможно даже очень. Дело было в том, что его сокомандники, от которых он в последнее время страдал, решили напиться в выходные, а узнав, что Ойкава не так часто пьёт, они вообще с ума посходили. Утверждая, что когда-нибудь наступит такой час, когда Шоё опьянеет, а разделявший с ним компанию Ойкава должен быть трезв, как стёклышко, и не имеет значение, сколько стаканов он опрокинул. Тоору честно сомневался в том, что Шоё с его фанатизмом к своему здоровью и спорту, вряд ли когда-нибудь будет пить. Даже под дулом пистолета. А потом в его руке оказалась текила. Для новичка — это самое то. По крайней мере так сказал один из его товарищей. Таким образом, стакан за стаканом, и его товарищи начали пьянеть, ослабляя бдительность вокруг японца, и Тоору смог спрятаться от них в своей комнате. Его голова кружилась, и он хотел только лежать на своей кровати, и уснуть. Крепко так, что сомнение в том, что он проснётся где-то в полдень завтра не было. Но он позвонил Шоё по фейстайму. Шоё ответил почти сразу, уплетая за обе щёки свой возможный завтрак. Тоору так же «слегка» потерялся в подсчете времени. Всё, что он знал на данный момент, так это то, что сейчас у него ночь, а у Шоё день. Всё правильно, подумал он, Шоё — солнце, а я — луна. — Приве-е-е-ет, — протянул он, почувствовав как в груди стало намного теплее. Он улыбнулся так широко, насколько мог, что Шоё не смог сдержать смешка при виде его довольного лица. Это было хорошо. Ему нравилось, когда его омега улыбался при виде него. — Что делаешь? — Какой довольный, — с ухмылкой прокомментировал он его поведение. Тоору улыбнулся бы шире, но не смог из-за физических возможностей. Он опёрся рукой об стол, любуясь своим милашкой парнем. Если бы он посмотрел на фронтальную камеру в нижнем углу, то точно бы сравнил себя с довольным котом. — Это я должен спрашивать у тебя. Сейчас у тебя час ночи, если не ошибаюсь. — М-м, — протянул снова Ойкава. Он слегка начал хмурится, задумываясь над вопросом. — Общаюсь с тобой? Ты очень красивый. Шоё снова испустил смешок: - Ты пьян? — Я не пьянею, — заявил альфа. — Это видно. — Я хочу с тобой поцеловаться, — неожиданно сказал старший. Хината склонил голову на бок, мило растягивая губы в улыбку. — И обняться тоже. Особенно обняться. Ты такой маленький. Хината хохотнул от последнего предложения, не испытывая ничего, кроме умиления: — Не я виноват, что ты такой большой. — Не-не-не, — покачал головой брюнет. Он выпрямился и примерно обрисовал фигуру Хинаты руками в воздухе, смотря туда, где примерно были глаза воображаемого Хинаты. — Ты очень маленький. — Ладно, признаю, я меньше, чем ты, — с улыбкой ответил Шоё. Ойкава возможно чувствовал в его голосе каплю раздражения. Шоё не нравилось, когда его звали маленьким. Но он был таким маленьким. — Тебе бы лучше поспать. Утром тебе будет плохо. Тоору взял телефон в руки, приблизив его максимально к лицу: — Я люблю тебя. — Ками, Тоору, ты же знаешь, что я тебя то- — Я буду заботиться о тебе всегда-всегда, — продолжил он, перебив рыжего. Хината моргнул, но улыбнулся, продолжая слушать его. — Я буду на твоей стороне, даже если все будут говорить, что это ошибка. Если ты выйдешь замуж за меня и у нас будут дети, я буду любить и заботиться о вас всех. Я буду заботиться о твоих парнях тоже. И о себе тоже. Но больше о тебе. Я бы хотел быть в твоей жизни постоянно. Ты можешь приехать ко мне сейчас? Или погоди, я сам приеду. Сейчас, только закажу такси, — начал бормотать под конец предложения Ойкава. Хината почувствовал, как в груди заныло, когда Ойкава начал хлопать себя по карманам и искать на диване свой сотовый, забыв о том, что с него он разговаривает с Шоё. Он бы хотел оказаться рядом с ним прямо сейчас. — Тоору-кун, — позвал он его. Ойкава остановился и направил всё своё внимание на него. — Я сейчас приеду к тебе. Ты пока поспи, хорошо? — Ойкава моргнул, слегка подумал и нахмурился: — Нет, — отказался он. — Сейчас ночь, на тебя могут напасть. — Не волнуйся, — улыбнулся Шоё, игнорируя тоску в груди. — У меня сейчас день, а у тебя ночь. Пока я приду к тебе, наступит день. Ойкава кивнул так, будто нашёл что-то логичное в их бреду: — Тогда ладно. Позвони мне, когда приедешь. Я буду тебя ждать. — Конечно, — продолжал улыбаться Шоё. — А ты пока поспи. — Мгм, — ответил в свою очередь Ойкава, наваливаясь на спинку дивана. Он устало прикрыл глаза и сразу же сонно засопел, явно держась наяву из последних сил. Шоё продолжал за ним наблюдать, пока не убедился, что он заснул. Омега надеялся, что окно у его парня закрыто, так как возможности накрыть его пледом у него не было. Разве что... один вариант всё же был. Он не отключил видеозвонок с Тоору, когда начал звонить с ноутбука одному из его товарищей. Это было просто, учитывая, что с того момента, как о нем узнали, ему начали поступать заявки от аргентинцев во всех возможных соцсетях. Шоё принял их всех. Ему согласились помочь почти что сразу и Шоё был благодарен за такую хорошую команду у его парня. Через некоторое время через экран телефона он наблюдал как один из товарищей Тоору без проблем зайдя в комнату альфы (позже Шоё узнает, что по стечению удачных обстоятельств он позвонил именно тому сокоманднику, который разделял с Тоору одну комнату), накроет найденным пледом Тоору. А после друг Тоору повернётся к нему и спросит на английском: — Поцеловать его от тебя? Удачно все понявший Шоё, с одной стороны обрадованный, что понял, что он сказал, с другой ужаснувшийся от того, что товарищ Ойкавы спрашивал на полном серьёзе, быстро начнёт качать головой туда-сюда, поговаривая на английском: — Нет-нет, этого хватит, спасибо. А потом поклянётся себе, что Тоору об этом никогда не узнает. Остальные его парни тоже.

***

— Итак, — весёлым тоном начал довольно высокий брюнет, хрустнув костяшками пальцев. Он выглядел довольным и Хината по форме определил, что это была команда, против которой они сыграют. Тсукишима сказал ему название их школы — Какуда. — Завтра против кого играем? Ух, чувствую, победа за нами! — Рано радуешься, — напряженно выдал его товарищ. Он стоял, смотря на лист в руках. — Мы играем против Карасуно. Первый резко посерьёзнел и улыбка быстро исчезла с его лица: — Твою ма- — Смотрите! — перебил его третий товарищ. Хината вздрогнул, когда все посмотрели на указанный третьим сторону, то бишь на него. Он даже не ожидал, что кто-то из команды противников увидит его среди многочисленных зрителей. Шоё выпрямился и растерянно огляделся, надеясь, что рядом сидит кто-то другой, кого они могли узнать. — Хината Шоё из Карасуно! — Твою мать, — повторился первый говоривший, не поняв, что Хината шепотом повторил за ним. По крайней мере плюсом было то, что в правилах приличия у этой команды не были громкие ругательства и оскорбление в сторону будущих противников. Они только закончили свою игру победой и теперь их ожидала игра с Карасуно. Шоё никогда не видел как играет эта команда, поэтому пришёл на их матч, выделив время в своем графике, чтобы просто понаблюдать, понять, как играет каждый из них и придумать стратегию против них. Шоё ушел сразу же, как только объявили победителя. Он не желал слышать ругательства от этой команды, поэтому ушёл раньше запланированного. Возможно, завтра они будут напирать на него, но сегодня хотелось обойтись без конфликтов. Но, как бы он не старался, как только его нога шагнула за пределы арены, его за локоть внезапно потянули назад. Шоё моментально оглянулся, узнавая в тяжело дышащем парне рядом капитана из команды противников. Он был одногодкой Шоё и был выше его, и по слухам он был тем ещё драчуном, который любил попугать младших. Судя по его виду, он сразу ринулся за ним после церемонии, хотя знать не знал где он находится. Это... восхищало. Шоё свободной рукой поправил уплотнённую маску на своём лице, прежде чем развернуться полностью к собеседнику и посмотреть прямо в его глаза. Глаза капитана противников резко загорелись и он не отпуская руку известного уже как второй год волейболиста — а вдруг уйдёт? — сам не заметив, приблизился к лицу бывшего десятого так близко, что Шоё пришлось отступиться. — Вы наблюдали за нами?! Как Вам наша игра? — Что? — Нет! — покачал он головой. — Вы уважаемый нами игрок! Пожалуйста, скажите нам, как мы сыграли перед вами! Прошу Вас! — и резко поклонился, перед этим благоразумно отступив на шаг назад. Он все ещё не отпускал его руку, хоть и понимал, что так выглядит глупее. — Ува-...жаемый игрок? — глухо повторил Шоё. Это он то? Тот, кто на национальных с позором упал и не мог встать из-за лихорадки? Тот, кто умеет только прыгать да забить, и учившийся остальным азам только сейчас? Он бы понял, если бы так обращались к Кагеяме, но чем же Хината Шоё заслужил такое? Хината на всякий случай указал на себя, проговорив тихо, еле слышно, но капитан противников всё равно услышал его: — Я ведь Хината Шоё. Просто Шоё. — Нет, Вы, — капитан вдохнул побольше воздуха, чтобы в следующую секунду заорать: — САМЫЙ КРУТОЙ ВОЛЕЙБОЛИСТ! ДЛЯ МЕНЯ ЧЕСТЬ СЫГРАТЬ ПРОТИВ ВАС И ВАШЕЙ КОМАНДЫ ЗАВТРА! И пусть громкость голоса собеседника эхом отзывалась в ушах Шоё, а прохожие глядели на них, как на сумасшедших, Шоё стоял там с широко раскрытыми глазами и смотрел на него — на парня, глаза, которого горели огнём и смотрящего прямо на него, Хинату Шоё. Наверное, это было влияние фанатизма этого капитана, иначе Шоё не знал как объяснить свою реакцию. Он добровольно согласился на предложение Митсеру — да, его одногодка успел представиться и полноценно с ним познакомиться по дороге — и теперь стоял перед командой противников, каждый из которых с трепетом глядел на него, будто бы он был профессиональным волейболистом, а не обычным второгодкой, который преследует свою мечту. Шоё посмотрел на Митсеру: — Я не думаю, что смогу сказать что-то дельное для вас. — Ничего, — беззаботно махнул рукой капитан. — Вы просто говорите, что думаете. Этого нам хватит, да, сэнсей? Их сэнсей выглядела усталой, словно взрослый приглядывает за оравой детишек не по своей воле. Шоё мысленно хихикнул — всё так и было, взрослый и орава детишек. Отличием этих ребят от Карасуно было в том, что в этой команде не было третьегодок. — Ваш связующий хорош, — медленно заговорил Шоё, когда их куратор кивнула. Щёки связующего этой команды покраснели, а глаза заблестели не хуже звёзд. — Я бы хотел пробить его пасы, особенно ту закрученную, которую пробил ваш пятый. Он выглядит очень сложным, но эффектным. — Что насчет меня?! — воскликнул сразу же кто-то из ребят. — А я?! А я?! — Ребята, успокойтесь! Он только начал! — Он хочет пробить мои пасы! — возбуждённо воскликнул связующий. — Мои атаки крутые! — следом заявил пятый номер. — Успокойтесь! — громко воскликнул внезапно сэнсей. Команда противников замолчала и женщина прикрыла кулаком свой смущённый кашель. Её щеки тоже покраснели. — Прошу тебя, Хината-кун, продолжай. — О, Ками, — подумал Шоё. — Она тоже хочет услышать похвалу. И он не стал себя сдерживать, делясь своим восхищением насчёт их игры так, как умел только он.

***

Хината еле удержал себя на ногах, успев схватить за руку почти упавшего парня. Они столкнулись прямо у угла, где потом Шоё успел приметить местонахождение туалета. Омега мысленно закатил глаза — ну, конечно, где он ещё мог нарваться на неприятности? — Эй, — выпрямился сначала Шоё. — Порядок? Не хило ты так приложился. На лбу парня красовалось огромное красное пятно после встречи со стеной, когда ругаясь с кем-то позади себя, он не глядел перед собой. Глаза Шоё широко раскрылись, когда он понял, что перед ним стоит никто иной, как Бешенный Пес-чан в сопровождении с хохочущим Яхабой, а потом он сам не заметил как его губы растянулись в широкую улыбку. Чёрт побери, он так давно их не видел! — Пёс-чан! Яхаба-сан! — Ты! — отшатнулся от него сначала Кенджиро. Шоё позволил ему отойти от себя отпустив его руку. Яхаба за ним продолжал смеяться так, будто смешнее этого ничего не видел. — Ты что здесь забыл?! Игра Карасуно завтра! При упоминании Карасуно некоторые зеваки начали оглядываться на него, из-за чего Хината, которому было чуждо такое большое количество такого открытого внимания со стороны других (было, конечно, внимание до этого, но он всегда оставался лишь «номером десять с невероятными прыжками», но сейчас он оценивался как крутой игрок), натянул маску чуть выше. Действительно было глупо, что он не надел кепку. Его волосы всё же были узнаваемого цвета. — Потише ты, — улыбнулся Шигеру, наконец, успокоившись и подойдя к ним. Он сжал плечо друга (?) и перевел все внимание на стоящего перед ним Хинату. — Наш маленький демон пытается скрыться от фанатов, не так ли? — Фа-фанатов? — забегал глазами Шоё. Он бешено замахал руками и головой, чувствуя как стеснение берёт верх над его чувствами. — Это громко сказано, Яхаба-сан! — А иначе как это объяснишь? — ухмыльнулся капитан АобаДжосай. Кьетани все ещё не скинул его руку. При следующем предложении третьегодка начал загибать пальцы, поставив цель доказать ему, что у Шоё всё-таки есть фанаты. — Им нравится стиль твоей игры, они постоянно глядят на тебя, когда узнают кто ты такой, они ждут твоё слово так, будто ты можешь решить их самые тяжелые проблемы, и, в конце концов, им нравится твоя внешность. Даже слух о твоём второстепенном поле как-то забылся после твоей выходки на национальных. Это точно начало твоей популярной карьеры. — Да нет у меня фанатов! — воскликнул Шоё. Его лицо горело огнём, отчего Яхаба улыбнулся шире. — Тогда я твой фанат номер один, — не растерялся Яхаба, подмигнув ему. Шоё почувствовал как краснеет сильнее. Он что, подкатам у Ойкавы научился?! — Именно с меня начнётся твой фан-клуб, запомни это, Хината-кун. Шоё открыл рот, не в силах вымолвить что-либо, успев только отшатнуться, как ранее Пес-чан, когда Яхаба наклонился к нему. С каких пор этот альфа начал так искусно флиртовать? Он в курсе, что его сэмпай встречается с Шоё? Это неуважение со стороны кохая, если это так! Ками ради, у него в конце концов четыре альфы, какого черта он тут краснеет и заикается перед каким-то парнем?! — Что ж, а теперь позволь нам удалиться, — продолжал ухмыляться парень. — А то таким темпом мы на собственную игру опоздаем, не так ли, Кьетани? — Завались, — прорычал Пес-чан, на что Яхаба показал ему язык и первым ушёл в туалет. — А ты наблюдай теперь за мной, — перевёл он свой взгляд на Шоё. Хината в растерянности кивнул головой, не сразу поняв, что он сказал. — За кем бы ты сегодня не наблюдал, моя игра будет лучше стократно. И ушёл за капитаном, слегка задев его плечом.

***

Честно сказать, Шоё планировал остаться только на одну игру в сегодняшнем турнире. Он сжимал в руках свой телефон, раздумывая над тем, стоит ли написать Тсукишиме сейчас или потом, сидя на трибунах, прямо рядом с группой поддержки АобаДжосай. Первое, что заметил омега с приходом на своё место, так это то, что девушек в группе поддержки стало как-то маловато. С уходом Тоору и Хаджиме даже группа поддержки потеряла свой интерес к этой школе, хотя все прекрасно понимали, что помимо выпускников есть и другие сильные игроки, которые могли похвастаться своими выработанными талантами. Это раздражало. Игроки АобаДжосай стояли в шеренгу напротив своих противников. Их мало волновало наличие многочисленных девчонок в группе поддержки, озабоченные лишь волейболом. Хината понимал их состояние как никто другой, но когда ты находишься среди наблюдающих, все начинают замечать не только игру. Шоё раздражённо повёл плечами и на эмоциях выругался. Он то думал, что фанаты его парней будут до конца поддерживать команду Сейдзе. Тем не менее, это всё как-то забылось, стоило игре начаться. Шоё наблюдал за ними всеми, примечая каждое движение и как двигается тот, кто больше его заинтересовал. Он видел как Киндаичи немного запаниковал на подаче и слабо ударил, но, к счастью, мяч перелетел через сетку. Это, конечно, расстраивало, но потом Шоё увидел как вечно ленивый Куними принимает атаку противников, пас Яхабы-сана к Пес-чану, а после как Кьетани резко взмыв в воздух, со всей агрессией бьёт по мячу, с силой впечатав его в поле противников. Это были первые очки счёта, но противники АобаДжосай уже выглядели отчаянными, когда устрашающий атакующий Сейдзе сделал первую свою атаку. Хинате нравились атаки Кьетани. Всегда нравились. Такими атаками можно было впечатлить противников, и после они всегда относились к нему со всей серьезностью, не видя в нём того прошлого неряху. Он пару раз повторял на матчах подобные трюки Бешеного Пса, но они требовали так много сил и агрессии, что на многое Шоё не хватало. Кенджиро правда был удивительным. А потом, словно бы почувствовав, где Шоё сидит, атакующий повернул голову в его сторону. Зрачки у Кентаро были сужены то ли от раздражения, то ли от возбуждения игры, но это показалось для Хинаты самым подходящим взглядом в его — Кентаро — игре. Он смотрел прямо на бывшего десятого и не отрывал взгляда, будто бы говорил ему, вот оно, то, что он называл своей лучшей игрой, и Хината это понимал. Понимал, как никто другой. Пёс-чан потом выглядел очень довольным, судя по его зубастой ухмылке.

***

Киндаичи снял с себя футболку, оголяя торс и со вздохом начав вытирать лицо полотенцем. Он планировал поменять свою одежду на сухую. Игра была отменной и он слишком сильно вспотел, бегая туда-сюда, принимая или атакуя. Ни Куними, ни Яхаба-сан не жалели никого на поле, даря такие пасы, что аж не надышишься. — Выглядишь ужасно, — прокомментировал Куними рядом. Киндаичи раздражённо глянул на него, примечая как тот тяжело дышит, хотя двигался меньше всех. Его друг держал в руках свою бутылку, явно осушив половину. — Кто бы говорил. — Вы оба хорошо постарались, — ободряющее улыбнулся им капитан, сев по другую сторону от Киндаичи. Яхаба жадно прилип к своей бутылке, одним глазом наблюдая, что делают другие. Будучи второгодкой, на памяти Киндаичи Яхаба-сан всегда отличался своей ответственностью и собранностью, и никого из нынешних второгодок не удивило, что именно он стал капитаном команды. Больше всего удивляло то, что известный своим нравом Кьетани стал вице-капитаном. — Итак, завтра играем против Карасуно. — Что? — перевёл на него взгляд Куними. Киндаичи был так же удивлён речью старшего. — Они же против другой команды играют. Ещё неизвестно, с кем мы будем играть. — Ты думаешь, — перевёл на него взгляд Шигеру. Киндаичи невольно сглотнул от такого проницательного взгляда. — Карасуно проиграют при первом же турнире? Куними глядел на него пару секунд, а после нахмурившись, отвернулся. Он шумно фыркнул, снова выпивая из бутылки, перед этим еле слышно прошептав что-то про одержимых идиотов. Киндаичи понимал о чем он говорит. Когда против тебя играет команда, в которой состоят несколько волейболистов, играющих словно демоны, сам невольно становишься таким же одержимым, желая победить их. — Не думал, что ты решишься подойти к нам, — вдруг прервал его размышления Яхаба-сан. Киндаичи не сразу понял, что перед ними стоял тот, кого он не ожидал увидеть. По крайней мере до завтрашнего дня. Краем глаза он заметил, что Куними так же выглядел потрясённым. — Я был уверен, что ты сразу уйдешь после игры. — Ну, — протянул Хината Шоё собственной персоной, опуская свою маску на подбородок. Он улыбался. И выглядел ещё красивее, чем когда-либо. Киндаичи чувствовал, как его щёки начинают краснеть. — Мне хочется сказать Пёс-чану пару слов, прежде чем уйти. Он ведь позвал меня первым. Яхаба-сан засмеялся: — Стоило догадаться. Он пошёл за шоколадом каким-то. Не поверишь, но он ужасный сладкоежка. После игры всегда тянется к сладкому. — Кей тоже сладкоежка, — поделился уже своим фактом Шоё. — Похоже все мрачные с виду люди любят сладкое, — а потом рыжий повернул голову в сторону Киндаичи с Куними, кивнув им в качестве приветствия. — Отличный пресс, Киндаичи-кун. — А? — не понял сначала одногодка. — А! — воскликнул он после, сначала опустив голову, а потом в панике прикрыв руками верхнюю часть тела. Он старался в основном скрыть свои соски и живот, хотя краем сознания отлично понимал, что это мало поможет. Куними даже не дёрнулся на его поведении, лишь меланхоличным движением попивая воду, наблюдал за ним. Хината тихо посмеялся на его панику: — Не волнуйся ты так. — Похоже в нашей команде есть несколько твоих фанатов, — ухмыляясь, протянул Яхаба. Киндаичи не впервой было испытывать чувство ударить кого-то. — Признай уже, что ты популярнее, чем ты думаешь. — Давно не виделись, Куними, — проигнорировал капитана Шоё. На его выходку Куними лишь кивнул, на что Хината лишь улыбнулся чуть шире. — Отличный был пас Киндаичи. Идеальный и ровный. Противникам даже шанса не оставили на контратаку. — Спасибо, — ровно ответил Куними, даже не моргнув глазом. Киндаичи смущённо пробормотал что-то, опустив глаза. Его щёки все ещё горели красным. — И, давно ты здесь? — вопросил Киндаичи. — Игра Карасуно ведь завтра. — Просто решил посмотреть как играют противники, — пожал плечами Шоё. — Признаться, я уже сейчас хочу сыграть против кого-то. В этом году появилось много противников, с кем бы мне хотелось сыграть. — И меня проигнорировали, — со вздохом вклинился Яхаба-сан. — С тобой кто-то есть? — начал оглядываться Киндаичи, почувствовав как его сердцебиение резко ускорилось при словах карасуновца. Ками ради, ему хотелось сыграть против этого парня ещё сильнее. Учитывая, что Шоё ещё на национальные попал и играл против лучших, то наверняка он стал сильнее. — Не, я один, — ответил рыжий. Это было удивительно, учитывая, что Хината Шоё всегда находился в компании кого-то из своих знакомых или друзей. — А где, — наконец, подал голос Куними. Он слегка колебался, но все же интерес проявился первым. — Кагеяма? Он же вечно с тобой ходит. Хината несколько помрачнел при упоминании о нём. Киндаичи догадывался, что либо между ними что-то случилось, либо у кого-то из них проблемы, из-за чего они не могут видеться друг с другом чаще. — У него проблемы, — ответил Шоё. Киндаичи мысленно подтвердил, что второй вариант был правильным. — Это, конечно, не моё дело, но вы же тоже его друзья. Свяжитесь с ним и поговорите по душам. Ему сейчас как никогда нужна поддержка, — Карасуновец взглянул в глаза Киндаичи и Куними поочередно. — Не только от меня, но и от вас тоже. — Что же у него там случилось, что ты влезаешь в наши дела? В голосе Куними слышалось раздражение. Он всегда злился, когда кто-то другой влезал в их дела. В конце средней школы именно Киндаичи, Куними и Кагеяма разделились между собой, и даже их сэмпаи не вмешивались в их отношения, хотя понимали, что это было серьезно. Кагеяма сам был виноват в том, что у них сложилось так. Король всегда останется королем, есть ли у него верные поданные или нет. — Вот спроси у него и узнаешь, — глядя прямо на Куними, ответил Шоё. — Я не настаиваю. Я просто переживаю за Кагеяму. — А ты хорошо заботишься о нём, — напомнил о себе Яхаба. Он сидел, оперевшись рукой о своё колено и наблюдая за Шоё. — И соперники, и друзья, да? — Он мой связующий, — улыбнулся Шоё на это. — Я просто обязан о нём заботиться.

***

— Я сыграл круче твоего парня? Хината был уверен, что у него над головой появился знак вопроса. Он всегда хорошо показывал свои эмоции, в отличие от других. Наверняка даже бесчувственный к другим Кентаро поймёт, о чем он сейчас подумал. Память услужливо подкинула ему тот момент, когда он показывал фотографию Куроо на фоне своего телефона. Они тогда тренировались втроём — он сам, Пес-чан и Ширабу-сан. Второго, кстати говоря, никто не звал. — Ты имеешь ввиду Тетсуро? — Кентаро бросил на него выразительный взгляд, на что Хината нахмурился. — Конечно же, Тетсу играет круче. Его атаки и защита идут почти наравне, плюс у него опыта побольше тебя будет. Ты, конечно, тоже крут, но до моего Тетсу тебе далеко. Как и мне собственно, — вздохнул Шоё в конце. Хината ожидал, что Пёс-чан будет в бешенстве, но на удивление он был спокоен как никогда. Это его спокойствие слегка пугало, что заставляло Шоё чувствовать себя некомфортно. Если честно, он впервые за всё это время жалел, что они с Кентаро остались наедине. Они находились недалеко от автобуса АобаДжосай и стояли на достаточном расстояние от них, чтобы никто их не услышал, хотя в этом не было необходимости. В руках Шоё находился черный чай в железной банке, купленный на деньги Пёс-чана, будто бы он догадывался, что Хината придёт к ним после игры, хотя сам омега ничего ему не говорил. — Что ж, это было ожидаемо, — наконец, подал он голос. — Я не надеялся, что ты признаешь мою игру круче твоего Тетсуро. В конце концов ты ведь с ним встречаешься. — Дело не в том, встречаюсь я с ним или нет, — возразил Шоё. — Ты реально отстаёшь от него по всем пунктам. Если сравнить вашу игру, то получится примерно, — Хината опустил одну из своих рук так низко, насколько мог в стоячем положении. — Это ты, — а потом поднял другую руку так высоко, что ему пришлось привстать на цыпочки. — А это Тетсу. — Слышь, — раздражённо оскалился Кентаро. Шоё от этого даже почувствовал облегчение. — Чего это ты так его высоко поставил?! — Потому что он играет круче тебя, — с непроницаемым лицом заявил Шоё и со скоростью уклонился от кулака Кентаро. Хината засмеялся, успешно избегая всех атак третьегодки, пока тот сквозь зубы о чём-то ругался. — Вот, что я хотел увидеть, а то ты постоянно такой сдержанный рядом со мной. Даже на Ширабу-сана ты сорвался в первый же день, хотя он мил в общении. Кентаро подумал, что Хината Шоё идиот, раз не замечает, как связующий Широтаризавы «мило» общается с другими. Он явно нравился Ширабу, раз тот так опекал его и уделял внимание. Чёрт, этот Хината даже ему нравился, что тут уж скрывать. — Я обязательно, — сжав кулак и выставив вперед, начал Кентаро. Хината в удивлении приподнял брови. — Заставлю тебя признать, что я играю круче твоего парня. Вот увидишь. Хината широко улыбнулся: — Обычно мне бросают вызов, но ты отличился, — он хохотнул. — Буду с нетерпением ждать твоей игры, Пёс-чан.

***

Хината с наслаждением вдохнул, всё ещё чувствуя приятный привкус чая на языке. Ему казалось, что даже дыхание у него благоухало. Неудивительно, что Иваизуми так обожал чай. Он умудрился подсадить на него самого Шоё, хотя Хината был уверен, что он даже не планировал. Со смешком опустившись на диван после того, как вся посуда была вымыта, Шоё хотел бы уже дотянутсгя до пульта от телевизора после того, как он закончил свои дела, в дверь позвонили. И, ладно, если бы нажали один раз и подождали, так неожиданный гость нажимал несколько раз, наполняя дом звонким, неприятным шумом. Удивительным было то, что за калиткой стоял Тсукишима. Он выглядел как обычно спокойно и хладнокровно, не был бледным и на его лице не было румянца, как при гоне. Он дышал равномерно и в своём темпе, и он не подавал никаких признаков, чтобы беспокоиться. В этой ситуации странным было то, что Тсукишима не предупредил его заранее, что придет к нему. Кей всегда предупреждал прежде, чем придти, потому что он так привык. — Кей? — осторожно начал Шоё, склонив голову к плечу и наблюдая за тем, как Тсукишима открывает дверь калитки. Это был его парень, он хорошо знал его, но сейчас Тсукишима вел себя очень-очень странно. — Ками, Кей, ты меня пугаешь. Почему ты не позвонил? — У меня отобрали телефон, — терпеливо поведал он, закрыв за собой калитку и быстрым шагом стремясь к нему. Хината, чувствуя как сущность внутри начинает привычно вилять хвостом перед своим альфой, открыл дверь полностью, впуская его в дом. Вот и причина его странного поведения, но чувство, будто сейчас что-то произойдёт всё ещё преследовало его. Шоё от этого был несколько в напряжении. — Ты сбежал из дома, что ли? Я думал, Тсукишима-сан одалживает тебе свой ноутбук, — Хината оглядел двор, не заметил ничего такого и закрыл дверь, видя, как Тсукишима разувается. После того, как они сели за один стол с Акитеру, его парень открыто попросил у своего брата одалживать ему иногда телефон или ноутбук, на что Тсукишима старший согласился. — Что случилось? Хината последовал за блондином, когда тот устремился в сторону кухни, по пути заходя в каждую комнату, зажигая свет и осматривая каждый уголок. Он точно странно себя ведет. — Ничего, — ответил Тсукишима. — Кто-то есть в твоём доме? Хината приподнял брови: — Нет, только я один. Ты кого-то чувствуешь или- Шоё удивлённо воскликнул, когда Тсукишима остановившись у стены рядом с лестницей на второй этаж, с силой прижал его к стене спиной, схватив его за запястья двумя руками, не давая и шанса, чтобы сдвинуться. Хината резко поднял голову, чтобы посмотреть на Кея и спросить какого чёрта, как и эту попытку тоже срезали: Кей сразу же полез к нему целоваться. Шоё хныкнул, когда Кей вдобавок ещё коленом упёрся в стену между его ног, давая понять, что сейчас он вряд ли выберется. Он по привычке добровольно приоткрыл рот, когда язык Кея вторгся к нему. Чёрт возьми, конечно, он любил целоваться, поэтому так легко поддавался, но насколько ему приятно не было, странное поведение Тсукишимы все равно озадачивало. Хината смотрел прямо в глаза своего парня и видел, что его глаза потемнели от непонятного возбуждения. Шоё хныкал, стонал в поцелуй и пытался вырвать хоть одну руку из хватки Кея, но альфа был непреклонен и практически не давал ему вдохнуть, целуя его, будто в последний раз. Когда Кей всё же оторвался от него, Шоё тяжело задышал, чувствуя, как в уголках глаз собрались капельки слез. Это был чёртов рефлекс. Хината еле собрал мысли воедино. Он снова поднял взгляд на своего альфу: — Какого чёрта? Кей, что, мать твою, случи- мм! — и снова его целуют. Но на этот раз это было быстро, только вот Кей скрестив его руки, не отрывая от него взгляда, держал его уже одной рукой, свободной опустившись к футболке Шоё. — Кей! Это не смешно! Что происходит! А-ах! Удивлённый собственным стоном Шоё широко раскрыл глаза. Кей задрав его футболку, лизнул его сосок, в следующую секунду принявшись сосать, свободной рукой оттягивая другой. Там его только целовали, никто там не сосал. Он не ожидал, что там будет такая чувствительная зона. Хината выгнулся, когда Кей специально задел его своими зубами. Твою мать, это было чертовски приятно. — Э-эй, — от всего этого снесло крышу, и Хинате от испытываемых чувств пришлось закрыть один глаз, чтобы хоть как-то придти в себя. Тсукишима прилип к его груди, поочерёдно уделяя внимание его соскам. Это всё ещё было приятно, чем больно. — Кей, ты не в себе? Я не чувствую твоего гона. Чт-ах-что происходит? — Гона у меня нет, — приподнялся с его сосков на его шею Кей. Хината склонил голову в сторону, давая ему больше доступа, замычав, когда свободная рука Кея залезла в его штаны, сразу же сжимая его член. Прямо у основания. Он начал двигать рукой — верх-вниз — что ему легко удавалось из-за выделяемой смазки. Шоё успел здорово возбудиться от всех этих манипуляций своего парня. — Просто мне захотелось так тебя трахнуть, чтобы ты неделю не мог ходить. — Что? Нгх, — У Шоё подкосились ноги, но Кей не дал ему ни на дюйм сдвинуться, всё ещё держа его крепким захватом лишь одной рукой. Он нарастил темп другой руки, принося ему ещё больше ласки. Хинате казалось, что он задыхался. Было чудом, что он ещё помнил нить разговора. — Ке-е-ах! -ей! — От тебя все ещё исходит запах Иваизуми-сана, — продолжал альфа. Он был уверен, что Шоё его понимал сейчас, пусть он наращивал свой темп, заставляя свою омегу буквально хныкать. — Это нечестно, учитывая, что мы с тобой живём в одной префектуре, а он в другой. От тебя должен исходить мой запах. Хината протяжно застонал, кончая в руку своего парня. Вместе с ним Кей начал медленно останавливать свой темп, давая ему немного отдыха. Глаза Шоё были устремлены на торс своего парня, всё ещё обтянутого одеждой. Его голова была пуста и он не думал, что сейчас сможет хоть что-то сообразить, учитывая его состояние. Он пытался восстановить дыхание после такого. — Ты ревнуешь меня, — осознал Шоё. — Нет, — ухмыльнулся Тсукишима. Шоё не успел толком осознать что происходит, когда Кей вытащил свою руку из его одежды и на его глазах слизнул с неё сперму. Хината был немного утомленным, чтобы думать хоть о чем-то другом, кроме как, что Кей стал ещё большим извращенцем. — Я просто хочу, чтобы мной пахло больше, — а после неожиданно опустил его руки и с силой развернул его к стене, заставив упереться в неё. Шорты и трусы были сняты с него моментально, оставляя его в одной футболке. Хината выдохнул, когда Кей сжал его ноги вместе и пропустил меж его бёдер своё достоинство, опустив свои джинсы. Они оба шумно втянули воздух носом. — Я уже давно перестал ревновать тебя к ним. — Это всё равно похоже на ревность, — сквозь зубы процедил Шоё. Тсукишима на это лишь хмыкнул и снова толкнулся в его бёдра. Он толкался сначала медленным темпом, заставляя Шоё только вдыхать, постепенно ускоряясь, пока Шоё не сдержал свой стон. Кей крепко держался за его бёдра, медленно проведя одной рукой от его живота до его горла и сжав его. Шоё чувствовал дыхание Кея прямо рядом с ухом, пока он продолжал трахать его бёдра. — Давай, — жарко прошептал он прямо в ухо. Шоё почувствовал, как мурашки прошлись по его спине. — Я заставлю тебя кончить от этого. И Шоё почувствовав как в его животе заиграло непонятное чувство, еле сдержал себя от очередного стона, кончив лишь от одного тона голоса своего альфы. Кей довольно улыбнулся за его спиной. Два раза за несколько минут, а Тсукишима ещё ни разу. Что он вообще творит? Он что-то принял, чтобы сотворить с ним такое? Хината чувствовал как его ноги начинают дрожать. — Блять, — вспомнил он. — Завтра же турнир. А потом Тсукишима отпустив его горло и обхватив его талию, ввёл сразу два пальца в него. Шоё застонал, чувствуя как Кей начинает растягивать его в стиле ножниц. Шоё чувствовал, что он улыбался. — Ты хочешь сзади или спереди? — Что он вообще несёт? — Кажется, ты не принял противозачаточные. Но не волнуйся об этом, — а потом отпустив его бедра, вытащил из кармана джинс презервативы. Он разорвал упаковку зубами, пока Шоё следил за ним краем глаза через плечо, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Шоё приходилось держаться на ногах самостоятельно, пока Кей натягивал на себя резинку. Хината снова опустил голову, упираясь руками об стену, в чувствах бросив: — Да пошёл ты. Когда Тсукишима ввёл в него третий палец, Шоё захныкал, сам в нетерпении начав толкаться бедром. Кей на это лишь тихо смеялся, продолжая это до тех пор, пока не решил, что он достаточно растянулся и не вытащил пальцы разом. Шоё судорожно вздохнул, не понимая, что Тсукишима сзади снова слизал с рук природную смазку Шоё. Он был так возбуждён. Пристроившись у входа, Кей сначала медленно вошёл головкой, заставив Шоё ненадолго задержать дыхание. Он наблюдал за омегой, дождался пока тот снова задышит и крепче сжав его бёдра, резко войдёт в Шоё во всю длину. Хината на рефлексах опускается ещё ниже и стонет громче, чем раньше. Кей чувствует как пот скатывается с его лица, аккуратно падая прямо на Шоё. Его омега — его милейший омега — которого он вряд ли отпустит в будущем, стонал под ним, опираясь об стену руками и послушно поднимая голову, когда Кей вёл его. Бёдра Шоё были мягкими и нежными, и их Кей держал прямо сейчас, толкаясь в него снова и снова. Его живот — втянутый от частого дыхания, на котором отчётливо чувствовался пресс — чувствовался под его ладонями. Грудь, а потом ключицы, которые то и дело, что привлекали его внимание. Его длинная и красивая шея, на которой в будущем будет красоваться его — их — метка. Шоё был прекрасен во всём. Он кончил в третий раз, когда Кей не дожидаясь, пока он придёт в себя, снова развернул его к себе и подняв его за бёдра, снова войдёт в него. Шоё на рефлексах обхватил талию своего альфы ногами, а плечи руками. Он даже не понял, как оказался на кухне — прямо напротив лестницы — и был благодарен, что успел убрать со стола всё до прихода Кея, когда тот уложив его на стол, начал вдалбливаться в него уже там. Шоё хотел было обхватить его плечи покрепче, продолжая стонать прямо в ухо парня, но Кей снова вернул их в прежнюю позицию, скрестив его руки и держа их над его головой. Другой он оперся об стол, прямо рядом с головой Шоё. — Сегодня, — тяжело дыша, начал он. Шоё смотрел на него — такого властного и красивого. — Без рук. Я хочу смотреть на тебя, — и снова продолжил своё движение, отчего Шоё изогнулся. Кей целовал его шею, целовал его грудь, время от времени играл с его сосками, но не приближался к его губам, желая слышать как можно больше стонов. Он не говорил ему быть тише, лишь вдалбливался так, что Шоё каждый раз казалось, что он вот-вот умрёт от наслаждения. Когда он кончил в четвёртый раз, Тсукишима улыбался чуть шире и выглядел при этом очень уж довольным. Хината был чертовски измотан. Шоё чувствовал, как в нём всё пульсирует и ему казалось, что он вот-вот откинется. Но всё равно это было легче, чем с Хаджиме. Он то в одной позе умудрился довести его до обморока, а Кей учитывал каждую позицию, чтобы он держался в сознании. И чтобы было приятно и себе, и ему. — Кей, — прошептал Шоё, уже не имея сил, чтобы вырваться из захвата своего парня. — Я больше не могу. И Кей поцеловав его в лоб, продолжая движение, прошептал: — Ещё немного, — и переместив его ноги на своё плечо, освобождая руки, вошел ещё глубже. Он толкался в таком темпе ещё некоторое время, заставляя Шоё видеть звездочки. Он держался молодцом, заставляя его стонать и кричать. И когда Хината был уверен, что точно вот, он отключится, он кончил в пятый раз. Он закатил глаза от удовольствия, чувствуя как после этого Тсукишима ещё несколько раз толкнулся, с каждым разом входя ещё на немного глубже, а потом, наконец, кончил следом. Хината прикрыв глаза и тяжело дыша, смотрел из-под ресниц на своего тяжело дышащего парня, который так же следил за ним. Его ноги так сильно дрожали, что он думал, что вряд ли он сможет ходить через некоторое время. Его задница болела, но не так сильно, чтобы жаловаться и он ощущал как их смешанные феромоны летают по кухне. Тсукишима аккуратно вытащил член из его задницы, отчего Шоё протяжно застонал и сразу же снял с себя использованный презерватив. Он ненадолго покинул разбитого в пух и прах Шоё, чтобы выбросить мусор и снова вернуться к нему. Хината помнил, как Кей поднял его на руки, неся его в ванную. Он помнил, как усадив его на пол, Тсукишима начал наполнять ванную теплой водой, а потом сняв с него футболку, уложил его в воду. А потом он, кажется, отключился от всего этого комфорта, потому что дальше он видел лишь темноту. А Кей, когда захочет, оказывается, не будет ломаться, как Шоё.

***

— Только не говори мне, что ты повредил что-то именно перед матчем. Глаза Кагеямы были сужены, когда Хината более-менее привыкнув к небольшой боли в заднице, да и во всём теле после вчерашнего, с помощью Кея, который успел сбегать к своему дому и вернуться к нему обратно утром, направлялись к команде. Цуцуму презрительно оглядел старших с ног до головы, продолжая наблюдать, когда Шоё на полпути отлип от своего парня и начал самостоятельно ходить. Он шёл ровно, не ковыляя, что внутренне обрадовало Шоё. — Не дождёшься, — огрызнулся омега. — Ты завтракал? — Ещё нет, в автобусе собираюсь подкрепиться, — мгновенно ответил связующий. Он поморщился, стоило ему втянуть воздух носом. — От тебя так и несёт Тсукишимой. — Это, — смущённо покраснел Шоё, пока Кей позади него довольно ухмыльнулся, уже подметив, что Ямагучи и Кацу опаздывают. — В конце концов мы встречаемся. В этом нет ничего удивительного. Кагеяма больше не приставал к нему, но приставал уже сам Шоё, расспрашивая насчёт семьи связующего. Тобио оттягивая слова, раздумывая над каждым словом, всё же рассказал ему о том, что и отец, и мать разделились по обе стороны и пошли к своим родственникам, не желая ни видеть, ни слышать друг друга, а он будучи взрослым остался дома один, хотя Мива узнав об этом, предложила ему пожить вместе с ней. Тобио с радостью бы дал ей согласие, но была одна проблема: — Она живет в другой окраине Мияги, — хмуря брови и скрестив руки на груди, поведал Тобио. Шоё сидел у окна, накинув на плечи мастёрку, спасаясь от холода утреннего времени. — Конечно, мне будет сначала трудно добираться до Карасуно, но потом я привыкну. Но у меня останется мало времени на пробежку. С того места, где она живёт, не доберёшься на велосипеде так спокойно, как ты. — Не неси ерунды, — закатил глаза сидящий впереди Ямагучи. Он выглянул через верхушку своего сиденья, опустив голову на скрещенные руки. — Он через гору добирается до школы, а это сложно между прочим. Я бы на твоём месте так не говорил. — Пока до него доберёшься, успеешь возродиться, — поддержал лучшего друга Тсукишима. Он даже не повернулся к ним, а продолжал сидеть на месте ровно. Он выглядел довольным с утра, и от него несло феромонами Шоё, что было плохо. Хината был омегой, а омеги до сих пор скрывались, не смотря на то, что Хината раскрылся большинству. — Это хорошее предложение от твоей сестры. Я бы согласился. — А что насчет твоих родителей? — поинтересовалась Ячи. Она сидела в другом ряду, но рядом с Кагеямой. Первогодки спали на ровном месте, усталые после бессонной и нервной ночи. Старшие же находились далеко впереди и вели уже свой разговор. — Они хотя бы решили, с кем ты останешься или полагаются на твой выбор? — Они ни разу не говорили обо мне, — ответил Кагеяма. — Вряд ли я останусь с отцом, он хочет жить со своей любовницей. А вот насчет мамы... — Что с ней? — Она будто бы сквозь землю провалилась, — пробормотал альфа. — Она не отвечает ни на мои звонки, ни на звонки Мивы. Её сестра говорит, что она у неё ночует и на время просила оставить её наедине со своими мыслями. Мива боится, что она может покончить с собой. — В общем, ситуация — полная задница, — вывел итог Ямагучи. Он задумчиво прикусил нижнюю губу. — Хочешь снять со мной квартиру? — внезапно предложил Тсукишима. Он, наконец, повернулся к ним и выглядел крайне серьёзным, хотя лица остальных вытянулись. Даже у вечно внешне спокойного Кагеямы приоткрылся рот от удивления. — Мои родители очень строгие люди и сейчас не дают мне продыху, как только узнали, что я состою в отношениях с омегой, у которого помимо меня есть другие парни. — Ками-сама, — пробормотала Ячи. — У нас у обоих дерьмовые ситуации, — продолжил Тсукишима. — Думаю, лучше будет, если мы оба сбежим. — Вам не обязательно снимать жильё, — вклинился в их разговор Шое. — Вы можете жить у меня до окончания старшей школы. Всё равно я один живу, да и вам не придётся работать, чтобы оплачивать счета. А родителям приврать, мол всё же жильё снимаете, — в конце взглянул он на своего альфу. — Только ты омега, — напомнил Ямагучи. — Не очень то хорошая идея приглашать в свой дом двух альф. — С одним я встречаюсь, а другой мой товарищ, — пожал плечами Шое. — Тем более мы все находимся в одной гостинице, когда едем на матчи в другие префектуры. — Не стоит забывать и про свою течку, — напомнила Ячи. — Если ты с Тсукишимой-куном хоть встречаешься, ты представь как трудно будет Кагеяме-куну рядом с течной омегой. — Я могу переночевать у Ямагучи, — моргнул Тобио. — Или у Коды. — Да, пару тройку дней мои родители не будут против компании Кагеямы, — улыбнулся Тадаши, хоть и в последнюю очередь хотел участвовать во всем этом. — Кода тоже не будет против, — согласно кивнул Шоё, вспоминая, как его лучший друг без разрешения врывался в его дом уже несколько сотен раз. — Так, что будешь делать? — посмотрел на Тобио Кей. — Если ты согласен, я тоже согласен. Если нет, — он пожал плечами. — То так тому и быть. Кагеяма ненадолго призадумался, но потом он решительно поднял взгляд на Тсукишиму: — Давай. Я готов хоть сегодня переехать. — Хорошо, — глухо ответил Кей. — Сегодня же собираем вещи и едем жить к Шоё. Шоё лишь улыбнулся на это: — Тогда на ужин что-нибудь закажем. Они оба устали от разборок в своих семьях и Шоё только рад был им помочь. А потом Кагеяма долго молчал, прежде чем заговорить снова, отменяя весь план, который спонтанно выдвинул Тсукишима: — Нам надо поговорить с нашими семьями. А Тсукишима потом отвечает: — Тогда переносим наш переезд на другой день.

***

— Ты выглядишь напряжённым, — сел рядом с Ямагучи Шое. Тадаши бросил на него взгляд и снова перевел на свои ноги, краем уха вслушиваясь в речи первогодок. Они были такими энергичными, в отличие от них. Энношита-сан сказал, что сами второгодки были точно такими же в прошлом году. — Не хочешь поделиться? До матча оставалось некоторое время и они растягивались, медленно разогревая тело. Боль прошла еще на немного и Хината теперь мог полноценно двигаться, лишь иногда чувствуя дискомфорт либо в заднице, либо в ногах, а в остальном был порядок. Кагеяма и Тсукишима после разговора в автобусе не отходили друг от друга, обговаривая все детали между собой. Они переживали не самые лучшие времена и их это сближало. С одной стороны Хината был рад этому, но с другой ребят было жаль. — У Тсукки и Кагеямы проблемы с родителями, — со вздохом начал будущий капитан. — Ячи только-только хорошо общается с матерью, а ты живешь отдельно от своих мамы и папы, хотя не хотел этого больше всех. А я только об учебе беспокоюсь. Как думаешь, я могу вклиниться в ваши проблемы и хоть как-то вам помочь? — Ты как всегда, — закатил глаза Шоё. Нишиноя в этот миг воинственно закричал, принимая мяч. — Ты уже помогаешь нам, Тадаши. Не стоит так строго к себе относиться. — Но всё же, — глаза Тадаши померкли. — Я только и делаю, что говорю. — Говорит тот, кто постоянно таскает нам лекарство, еду и плед, а потом старается, чтобы никого из нас не обделили, и про себя он думает в последнюю очередь, — саркастичным тоном поведал Шоё. — Ты действительно не замечаешь своих поступков? Или ты просто шутишь так? — Любой бы на моём месте делал так, — Хината многозначительно молчал. — Ладно, любой, кроме Тсукии, — Хината продолжил молчать. — И Кагеямы тоже, — Хината все ещё молчал. — Ты бы хоть что-то сказал. — Среди нас только ты заботишься о нас, — вздохнул Шоё. Ямагучи чувствовал в его голосе раздражение, но омега продолжал заботливо говорит. — Ни я, ни Ячи-сан, ни эти двое, — махнул рукой в сторону Кагеямы и Тсукишимы Шоё. — Никто из команды не заботится о нас, как ты. Даже третьегодки и первогодки это признают, Тадаши. Ты многое для нас делаешь, парень, без тебя мы бы давно распались. Ты очень нам нужен. Ямагучи замолчал. Они с Шое ещё некоторое время делали растяжку в тишине, когда Тадаши все же подал голос: — Спасибо, Шо. — Ага, — кивнул Шоё. — Кстати, — Омега прямо посмотрел на него, вынуждая его ненадолго замереть. — Ты не виноват в том, что у нас у всех проблемы с семьёй. Просто... продолжай быть для нас другом. Просто будь самим собой, Тадаши, этого нам достаточно. Ямагучи поджал губы, чувствуя как они дрожат и кивнул головой, прежде чем продолжить растяжку. Ему так повезло.

***

Ширабу улыбнулся самой довольной улыбкой на свете, когда Хината — Ками, храни этот комочек счастья — прибежав к нему с другого конца зала, буквально прыгнул в его объятия. Кенджиро погладил по спине своего друга, чувствуя как тот в ответ сжимает его настолько сильно, насколько мог. Шоё был первым, кто оторвался, схватив его за плечи, но не отпуская, пока руки самого Ширабу покоились на его талии. — Мы так давно не виделись! — воскликнул Шое. Кенджиро кивнул, они говорили только по телефону, а вживую встретились только сейчас из-за плотного графика обоих волейболистов. Краем уха капитан Широторизавы услышал как позади упал мяч и один из первогодок паническим шёпотом заговорил: «Ширабу-сан улыбается! Я никогда не видел, чтобы он так улыбался!». Это раздражало его, но он не собирался в данный момент отлипать от Шоё и ругать своего глупого кохая. — Ками, у тебя мешки под глазами. Ты хорошо спишь? — Я сегодня не мог уснуть, — начал Ширабу, закрыв один глаз, когда Шоё начал протирать его мешки большими пальцами. Все же, было заметно, что Хината Шоё доверял ему больше, чем на первой встрече, если постоянно искал с ним контакт, когда они виделись. Ширабу это нравилось. — Было что-то волнительное перед матчем с АобаДжосай. Их капитан так же хорош, как Ойкава-сан когда-то. — Не говори только, что ты тоже пытался завербовать его в Широтаризаву, — хихикнул Шое. — Тоору так бесится, когда вспоминает все попытки Ушиджимы-сана. — Я, конечно, пытался помочь Ушиджиме-сану, но, — Ширабу улыбнулся. — Я не настолько хотел потерять своё место в команде, да и у меня на прицеле есть кто-то другой, чтобы привезти в Широтаризову. — Да? — удивлённо приподнял брови Хината. — И кто это? — Ты, — а потом Ширабу с удовольствием наблюдал как глаза Шоё раскрываются шире. Он на это лишь тихо посмеялся. — Ты отличный нападающий. Я бы хотел пасовать тебе на настоящем матче. Когда пасуешь тебе, я знаю, что ты не дашь упасть мячу. Любым способом. Да и Вашиджо-сану ты нравишься. — Вашиджо-сану? — неловко посмеялся Шоё. Вспоминая, как на тренировках тренер Широторизавы его гоняет и кричит на него, параллельно споря с Укаем-старшим, Хината вряд ли бы сказал, что он нравится старику. Но сам Шоё уважал его, и этого было достаточно. — Вряд ли. Ты бы слышал, как он меня называть начал. Такие прозвища любимчикам не дают. Ширабу усмехнулся — как раз таки наоборот. Вашиджо-сан давал прозвища своим любимчикам и был особенно с ними строг, чтобы в случае чего они могли выйти сухими из воды. Он уделял им дополнительное время, не смотря на то, хочет ли его ученик или нет. От строгости старшего любимчикам всегда казалось, что они попали в черный список тренера. Того же Ушиджиму он ласково называл «Бестолочем». — И как тебя он называет? — поинтересовался Ширабу. — Бабник, — Ширабу моргнул. — Не знаю, с чего он решил, что это прозвище подойдёт. Когда он меня так называет, я чувствую себя каким-то буржуем. Капитан команды смеялся так громко, что многие — особенно из его команды — начали оборачиваться на них и глазеть так, будто увидели чудо света. Конечно, многие знали его как нелюдимого и холодного, но, чёрт побери, с комфортными людьми все ведут себя по-разному, верно? — Кажется, я знаю почему, — когда он более-менее успокоился, Хината нисколечко не выглядел обиженным. На его лице красовалась довольная, мягкая улыбка. Так улыбаются, когда видят родного для себя человека. — Вашиджо-сан ведь в курсе о твоих альфах. — Да-а, — протянул Шое. — Я иногда жалею, что рассказал ему об этом. Хотя Укай-сан ни разу об этом не заговорил с тех пор, как узнал. Думаю, все люди по разному воспринимают услышанное. Итак, — Шоё прищурил глаза. — Когда у вас матч? — Через час, — мгновенно ответил Ширабу. Он в растерянности моргнул. — А что такое? — Ты не против, если я украду тебя на несколько минут? — довольно улыбнулся Шоё. И как Ширабу может отказать ему? — Хотелось бы просто поговорить по душам. Без лишних ушей. Подав знак своему заместителю, чтобы он присматривал за командой, Ширабу проигнорировав люботный взгляд Гошики, который то ли от вежливости, то ли от незнания того, что делать, не мог к ним подойти, послушно последовал за омегой. Он был так влюблён. Они оказались рядом с автоматом, покупая себе по напитку (Ширабу купил Шоё, даже не обратив внимание, как Хината воскликнул что-то против), а потом отошли немного подальше, чтобы одновременно оперившись об стену, продолжить разговор. Ширабу одним из первых узнавал какие новости преследуют Шоё, старательно подслушивая или участвуя в разговорах. Он знал, что Шоё становился всё популярнее и популярнее, и у него по малому начинают появляться поклонники, которые искренне восхищались игрой карасуновца. Наравне с поклонниками появлялись ещё и соперники с подражателями, а очень уж настойчиво планирующих достать известного седьмого каким-то образом умудрялся находить сам Ширабу. По случайности. Ну, или кто-то другой из друзей Шоё, которые по умолчанию начинали защищать мелкого нападающего. Неудивительно, что Хината начал замечать лишних людей в своём образе жизни, старательно избегая их. Шоё, конечно, говорил, что он любит внимание, но не такое, когда за каждым твоим движением следили так, будто от этого зависит чья-то жизнь. Ширабу думает, что это из-за внешности Шое. Он рос, становился все привлекательнее и пусть слухи о десятом омеге утихли, Шоё всё равно привлекал внимание. Ширабу даже как-то наблюдал, как следя за Хинатой, один из фанатов волейбола краснел и поделился с другом рядом, что он не против был бы взять у Шоё номерок. В этом мире всем, кажется, было всё равно кто какого пола, главное, чтобы внешность была отпадной. — Тебе ведь тоже нравится моя внешность, — усмехнулся Шоё, когда он поделился своим размышлением. Ширабу не стал отрицать, но и не утвердил. Лишь улыбнулся, понимая, что Шоё начинал осознавать свою привлекательность. С тех пор, как он начал встречаться со своими альфами, его самооценка улучшилась и он знал себе цену. Он терял ту часть себя, которая отвечала за невинность, и это совсем не расстраивало Ширабу. — И, если судить по твоей логике, то и ты должен быть популярен, но я только и слышу, как о тебе говорят, как о злобной ледышке. — Всё зависит от характера, — пожал плечами Кенджиро. — Ты общительный и яркий, поэтому с тобой постоянно пытаются контактировать. Я же не терплю такого и со мной стараются меньше общаться. — Ты не любишь прикосновения? — растерянно переспросил Шоё. Он выглядел потерянным. — Я- Прости, в следующий раз я буду сдержаннее. Я правда не знал. — Я не говорил, что мне не нравятся твои прикосновения, — перебил его Ширабу. — Ни в коем случае не веди себя сдержанно. Я перестану с тобой общаться, если ты начнёшь от меня дистанцироваться. Шоё пару секунд молчал, а потом засмеялся, прикрыв губы кулаком. Эта картина нравилась Ширабу больше всего. Когда Шоё смеялся, казалось, будто всё играло красками. — Спасибо, Ширабу-сан, — с улыбкой выдал Шоё. Он сделал глоток из купленного Ширабу напитка. — Постараемся сегодня. Кенджиро с мягкой улыбкой поднял свой напиток: — Да.

***

Команда напротив — та самая, с которой они так дружелюбно общалась с ним только вчера — волком глядела на них, видя в них только соперников, а то и врагов, которых нужно разорвать на части. Карасуно не отставала от них, мрачной тенью глядя на каждого. Шоё, честно говоря, привык к такой атмосфере перед каждым матчем, пусть даже если соперники были очень хорошими друзьями. Капитан команды молча кивнул ему в знак приветствия, когда они в ряд прошли рядом друг с другом, и более ничего не выдал. — Это будет хорошая игра, — заговорил сзади Ямагучи. Он явно обращался к Тсукки, но из-за близкого нахождение друг с другом, не подслушать было невозможно. — От них так и веет уверенностью. Кажется, они ещё ни разу не выбирались на национальные. — Да, — кивнул Тсукишима. — Стоит бояться тех, кто видел самое дно. Нас тоже когда-то недооценивали. Когда они встали на свои позиции — Шоё оказался спереди — Хината видел как лицо стоящего напротив соперника было очень-очень довольным. Все, кто стоял на поле напротив них, выглядели очень довольно, будто их силу начинают признавать. Возможно, они слышали разговор Кея с Тадаши или у них произошло что-то другое. Хинате определенно нравилось такое начало игры, когда обе команды были в хорошем настроении. — Смотри-смотри, — заговорил кто-то на трибунах. — Это же те самые Карасуно! Ставлю все свои деньги на то, что их игра будет интересной. — Вот же блин! — воскликнул кто-то другой. — Это же Кагеяма Тобио! Связующий с орлиным взглядом. Говорят, что от одного его присутствия меняется ход игры. — Этот очкарик, — подал голос уже третий. — Он ведь заблокировал атаку Ушиджимы будучи первогодкой? Мы обязаны посмотреть на его игру! — А тот веснушчатый? Который в запасах стоит. У него отпадные подачи. Ты бы видел его игру вживую. Честно, в первый раз я засмотрелся. — Там даже Нишиноя Юу! Божественный Страж Карасуно! — А, там ещё тот лысый. Говорят, у него атаки мощнее, чем у кого-либо. Я забыл как его зовут. О, посмотри, там такая красотка стоит! — МЕНЯ ЗОВУТ ТАНАКА РЮНОСКЕ! — заорал сэмпай, явно раздражённый. Шоё в буквальном смысле видел как венки вздулись на его лбу. Тсукишима фыркнул от смеха. — Эй, Тсукишима, ты что, смеёшься над старшим?! — Как и ожидалось, — хмыкнул Шоё, оглядываясь на трибуны и видя, как Танака ругается со зрителями, явно недооценив, что тему про него быстро сменили. Он был так раздражён, что даже не заметил, что среди трибун стояла Киёка-сан, с улыбкой наблюдая за своим парнем. Шоё был первым, кто заметил её и с широкой улыбкой помахал, на что Шимизу улыбнулась так ярко и широко, что казалось Богиня спустилась к ним. — Ты популярнее среди нас. Кагеяма на это лишь бросил на него взгляд и вернулся к созерцанию местоположения своих соперников: — Это меня меньше всего волнует. — Какой же ты всё-таки бесчувственный. — А вон тот рыжий, — как раз к моменту заговорил зритель. Шое и Кагеяма одновременно переглянулись, понимая, что они оба слышат разговор про омегу. — Словно призрак двигается по полю. Никто даже понять не успевает где он, когда он забивает. Его даже Аонэ из Датэко признал своим соперником. Говорят, что даже Мия Ацуму пообещал ему в будущем пасовать, как его связующий. Но, что ещё важнее, — Хината сглотнул, чувствуя как щёки краснеют. Похвала нравилась всем, и Шоё не был исключением. — Его внешность сногсшибательная. Что? — Чего? — удивленно повторил вслух Шоё. Он хотел слышать про игру, а не про внешность! Какого чёрта он так неожиданно поменял тему разговора? Хината даже позволил себе обернуться, чтобы посмотреть в сторону говорящего, но неожиданно для себя заметил там, рядом с Киёкой-сан, троих выпускников Карасуно. Сугавара-сан, прикрыв рот кулаком, с краснеющим лицом прикрыв глаза, с крайне подозрительным выражением кивал головой, соглашаясь с каждым словом говорящего. Даичи-сан, в классических брюках и белой рубашке, до нельзя выглядящий бесподобно, скрестив руки на груди, так же кивал головой, прикрыв глаза. Единственный Асахи-сан смотрел на них с улыбкой, хотя на щеках все же красовался румянец. — О, — забыл о чём говорил зритель Шоё. — Старшие. А потом Нишиноя резко повернув голову, заорал во весь голос: — Даичи-сан!

***

Жизнь любила оставлять всякие разные проблемы Даичи Савамуре, которые с каждым разом становились всё труднее и труднее, но он привык к этому и продолжал ею наслаждаться. Не проблемами, а жизнью. В семь лет он вывихнул запястье, когда пытался помочь девочке из своего класса спуститься с дерева, хотя мог подождать взрослых. Он не стерпел, потому что больше не мог слышать рыданье своей подруги. Взрослые тогда его не похвалили, лишь отругали и сказали больше так не делать, хотя потом всё равно дали самодельную медаль за отвагу. В десять лет он за волосы вытащил своего кузена из воды, когда тот тонул, хотя пытался привлечь внимание спасателя, который пытался склеить какую-то сногсшибательную красотку. Отец Даичи тогда презрительно оглядев спасателя с ног до головы, прямо назвал лентяя мусором, одновременно с этим обнимая его так сильно, будто боялся потерять. Савамура тогда слышал, как его кузен жаловался своей матери о том, что Даичи чуть не вырвал ему волосы, но он не обращал на это внимание, как и советовал отец. В четырнадцать его укусила собака, когда встал перед своим младшим, чтобы хоть как-то скрыть его от угрозы. Он помнил как ему было больно тогда, и как врачи говорили ему, что он везунчик, потому что у собаки не было бешенства. В ином случае он мог бы умереть. Даичи тогда не знал, действительно ли он везунчик или нет. Его брат с тех пор хвостиком следовал за ним всюду, беря пример с него во всём. В восемнадцать он столкнулся со своим сокомандником — Танакой — когда пытался спасти неудачно принятый мяч во время матча по волейболу. Он хотел просто дать своей команде шанс на победу, но в итоге оказался тем, кто заставил всех беспокоиться. Он тогда наблюдал со стороны за своей командой: как справляются остальные без него, как Энношита вёл себя, и не хотел вмешиваться. В восемнадцать ему так же отказал омега, в которого он был влюблён и который был младше него на два года. Ему было неприятно, ему было больно, но он не дал волю эмоциям и вел себя как обычно, пока не выпустился из старшей школы. Поступая в полицейскую академию он потом от Куроо узнаёт, что помимо самого Тетсуро с Хинатой встречается ещё три альфы: Тсукишима, Ойкава и Иваизуми. У последних двоих казалось, что шанса вообще нет, а потом Даичи понимает, что в отличие от него эти двое не сдались и добились своего. Сугавара услышав это лишь улыбнётся чуточку грустно, вздохнёт и снова вернёт себе маску беззаботности, чтобы сказать: — Мы всё ещё можем попытаться, но мне кажется, что так мы потеряем наши отношения. Я недавно говорил с Шоё по фейстайму. Он выглядел счастливым, хотя можно сказать и усталым. Сегодня он согласился на предложение Асахи пойти и посмотреть, как сыграют их кохаи. Даичи не пожалел об этом ни разу, прямо с утра слыша как каждый прохожий волейболист восхищается Карасуно и желает увидеть их игру хоть глазком. Радовало ещё то, что слухи о десятом омеге улеглись, но это все равно не мешало обсуждать привлекательность нынешнего седьмого номера. — Счастливый номер, — подумал Даичи, глядя на цифру на спине Шоё, когда тот молчаливо переглядывался с Кагеямой. Бывший капитан знал выражение их лиц: они подслушивали. — Он стал красивее. А потом Шоё оглянулся на него, будто бы чувствовал где он находится. Даичи незаметно даже для себя улыбается, что и Шоё копирует. Где-то кричал Нишиноя, бешено махая руками, но Даичи не мог позволить себе отвести взгляд от Хинаты. Он действительно стал красивее и было неудивительно, почему все обсуждают его привлекательность. Однажды он скажет своей матери, что возможно он не возьмёт никого в жены. Его мама лишь глянет на него и скажет, что это его жизнь и он волен делать с ней всё, что захочет. Даичи тогда понимает, что мама давно поняла, что он влюбился и явно не скоро оправится от этого. Но никто из них не говорит ни слова, хотя оба нуждались в поддержке.

***

Он представился перед Хинатой-сан как Ючэ Митсеру. Ему только недавно исполнилось семнадцать лет и он учился во втором году старшей школы Какуда. Их волейбольная команда была слабой, а Митсеру вступил в этот клуб, лишь потому что знал, что школа Какуда была на последнем месте в волейболе и мало кто видел в них достойных противников, а значится, что от Какуда будут мало что просить и волейболисты будут заниматься своими делами. Таков был его план, пока он не испытал первый свой проигрыш от ДжоДженси, участники которого пусть и играли хаотично, но разбили их в пух и прах. Он видел, как тогда желтая команда с радостными кличами давали друг другу пять и прыгали на товарищей, пока его сэмпай — в основном, третьегодки — мрачной тенью стояли по другую сторону сетки, сжимая кулаки аж до посинения. Митсеру тогда было стыдно за всё: за себя, который вступил в клуб, желая лишь поменьше двигаться, не обращая внимание на желание старших; за других, которые плакали так, будто всё это время тренировались, хотя каждый из них отлынивал от тренировок; и за сэмпаев, которые должным образом не смогли донести до них, что проигрывать — всегда неприятно. Он тогда остался с капитаном, чтобы смотреть дальнейшие матчи других команд, пока остальные пошли по домам — они уже проиграли, какой смысл в том, чтобы продолжать сражаться? Он помнил, как их миролюбивый капитан лишь улыбнулся его неожиданной стороне и купил ему баночку зеленого чая, чтобы вместе посмотреть за игрой падших чемпионов — Карасуно. Первое появление Хинаты Шоё как нападающего, привлекающего внимание всех на себя было грандиозно. Митсеру глаз не мог отвести от рыжего человека-паука, как позже назовёт его капитан ДжоДженси, который как ненормальный несся туда-сюда, пробивая все пасы связующего, искусно обходя все блоки. Казалось, тогда десятый номер Карасуно светился не хуже солнца, и Митсеру ощущал небольшое ту-дум в груди. Он хотел летать как этот парень. — Ты знаешь, что про него слух один ходит? — выслушав его восхищение об одном из участников из странного дуэта Карасуно, начал капитан. Митсеру моргнул, не сводя взгляда со старшего, думая, что возможно этот слух был связан со сделкой с дьяволом? Не каждый обладает такой выносливостью и способностями, как Хината Шоё. А его умение ввергать противников в ужас, хотя этого он сам не осознает? Просто бр-р-р, шикарно. — Хината Шоё является омегой. Говорят, он раскрылся на тренировочном матче с АобаДжосай. Даже Ойкава-сан положил на него глаз. — А это как-то важно? — пробормотал в ответ Ючэ. — Главное, что он хорошо играет. Я бы хотел играть, как он. Капитан тогда приподнял брови в удивлении, в следующую секунду громко засмеявшись. — Действительно, — сказал он. — Это ли важно для нас. Митсеру после этого как заведенный будет искать игру, где был Хината Шоё. Их было мало. Слишком мало. И всё было из старшей школы, как будто Хината Шоё не играл до поступления в Карасуно. Это было невозможно, учитывая, с какой скоростью он двигался и играл так, будто всю жизнь только этим и занимался. У него был чёртов инстинкт — не даст мячу упасть. Он был обязан играть больше, чем другие. Он пытался играть как он, двигаться как он и прыгать как он, но все было безуспешно. Митсеру не сдавался, двигаясь все больше с каждым днём, тренируясь ещё больше и в конце концов своим упорством потянув остальных за собой. По малому его одержимость игрой Хинаты Шоё переходило на других, но это как-то мало волновало его, главное, он хотел играть с или против Хинаты Шоё. В весеннем отборочном турнире они выиграли у Вакутанами, одержали победу над Сироиси и проиграли Широтаризаве, которые практически размазали их по стенке. Тогда капитан вытер пот с подбородка и обернувшись на него — тогда то он осознал, что капитан был чертовым альфой — заявил, что он будет следующим капитаном и приведёт команду к победе хотя бы над Широторизавой. Митсеру тогда не было стыдно ни за себя, ни за других, потому что они тренировались до этого времени без продыху, пусть и без тренера, но сами, со своим куратором в лице учительницы математики, которая поддерживала их со всей возможной страстью. Но, чёрт возьми, они всё равно рыдали, обнимаясь со старшими, потому что это был их последний матч. Капитан остался с ним, когда он решил наблюдать за дальнейшими матчами Карасуно. Он говорил ему обо всех своих знаниях, о том, кого стоит опасаться, кого нет, когда нужно блокировать, когда нужно атаковать. Он выявил много ошибок в движениях Хинаты Шоё, но потом благодаря этой рыжей приманке Карасуно одолела двух сильнейших школ — АобаДжосай и Широтаризаву — и вышли на национальные. Он хотел последовать за Карасуно в Токио, но это было невозможно из-за множества факторов в его жизни, поэтому ему оставалось лишь довольствоваться прямым эфиром. Он слышал, что Карасуно устроили тренировочный матч с Датэко и другими школами, и мечтал, что когда-нибудь и они тоже так сыграют. Карасуно одолела Инаризаки. Заставили известных близнецов Мия и ужасного — в хорошем смысле — блокирующего Суна Ринтаро осознать, что они не всесильны. А ещё Ацуму Мия — связующий номер один — у всех на виду пальцем указал на Хинату Шоё и заявил что-то, отчего Хината-сан впал в растерянность. Тогда его одноклассник сказал, что возможно он сделал предложение руки и сердца в стиле волейболистов, а потом сам засмеялся над своей шуткой. Он начал впадать в ещё большую истерику, когда понял, что журналисты продолжают снимать Ацуму, когда тот после поругавшись со своим близнецом, начал драться с ним, медленно покидая компанию странного дуэта. Это почему-то раздражало Митсеру. Вороны одолели Некому. Этот матч был не таким грандиозным, как с Инаризаки, но было что-то такое, что привлекало каждого, кто наблюдал за ним. Митсеру, конечно же, знал, что Карасуно устроили тренировочный матч с несколькими командами из Токио, где были Некома, но похоже они хорошо сдружились, раз даже на национальных вели себя так по-дружески. Особенно заметна была близость Хинаты Шоё и капитана Некомы, которые постоянно обменивались улыбками и словами. Наверное, Митсеру тогда везло больше обычного, потому что камера постоянно снимала именно Хинату Шоё и их красивого менеджера, которую, кажется, звали Шимизу. Именно поэтому он замечал больше обычного. А потом в конце матча Комомедай, где Хината Шоё чуть не придавил противников, одерживая над ними верх, его идол упал. Не смог встать, как ни старался, пока его на руки не поднял одиннадцатый номер. Телевизор тогда сразу включил рекламу, а Митсеру в мучительном ожидании чуть не поседел, пока эфир не вернули снова. В команде тогда не было Хинаты Шоё — и этот факт заставил Митсеру потерять опору под ногами. — У него была лихорадка, — говорит ему куратор. Она выглядела устало, но все же нашла в себе силы, чтобы утешить его. Митсеру знал, что Хината Шоё оправится и выйдет на следующий матч с новыми силами, но его проигрыш был для него шокирующим. Ему всегда казалось, что десятый Карасуно никогда не проиграет. — Я по малому начинаю общаться с их куратором — Такедой-сан. Он то сообщил мне это, — а потом она мягко улыбнулась. — Не переживай. Такеда-сан говорит, что в следующем матче его ученик надерёт всем задницу. О, он так же пообещал, что будет заботиться о себе больше. Он смотрел игру на национальных снова и снова, подмечая каждое движение своего кумира и пытаясь его повторить. Он придумал свою технику, с которой он мог одолеть даже сильнейшего. Он становился ещё большим фанатом Хинаты Шоё, с удовольствием подмечая, что он был каплей в группе поддержки (читай: фанатов) Хинаты Шоё. Половина восхищалась привлекательностью Хинаты-сана, половина его навыками игры, а Митсеру Ючэ восхищался всем, что было в Хинате. Он встретил Хинату Шоё в следующий раз уже как капитан своей команды. Старшая школа Какуда выиграла у ДжоДженси — победили ту школу, которой в прошлый раз проиграли. Митсеру чувствовал себя очень крутым тогда, хотя ДжоДженси особо не выглядели растроенным — и проиграла Какугаве, где был двухметровый гигант — Хякудзава Юдай — который играл очень уж круто. — Я тебя знаю, — обратился к нему после этот гигант. Митсеру тогда снова сидел на трибунах, собираясь смотреть матч Датэко и Карасуно. Юдай сел рядом с ним, не спрашивая разрешения. Его ноги касались спинок передних сидений, а их окружало множество команд, которые видели соперников в этих двух школах. А ещё рядом с Митсеру — капитаном — находились остальные его сокомандники, разогревшись к волейболу особой любовью. — Ты раньше один сидел на матчах Карасуно. Рад, что у тебя появилась компания. Митсеру бросил на него взгляд, вспоминая, что следующий соперник Какугавы — это Карасуно или Датэко: — Мне нравится игра Карасуно. — Мне тоже, — отвечает Юдай. Его щёки розовеют, когда он прячет своё лицо в жакете своей мастёрки и смущённо продолжает: — Особенно игра Хинаты-куна. Я бы хотел сыграть с ним в будущем. Митсеру не знает, что тогда тянуло его за язык, но он все равно спрашивает: — А что сейчас мешает? Вроде можно устроить тренировочные матчи. — Я хочу стать его напарником на долгое время, — качает головой Хякудзава. — Как его связующий — Кагеяма. Кагеяма в этот момент громко ругается и пытается ударить Хинату, но тот мастерски уклоняется, пока в их разборки не вмешивается их капитан и не ругает их. После этого они притихают на несколько минут, чтобы потом снова начать всё по новой. Митсеру видел, как Хината-сан первым начинает этот конфликт, намеренно дразня своего связующего. — Я слышал, они встречаются, — срывается с его языка. Он не хотел говорить про это. Просто сорвалось. Нечаянно. — Я тоже, — как-то странно отвечает Юдай. — Ещё я слышал, что Хината-кун — омега. — Я всё равно восхищаюсь его игрой, омега он или нет, — бурчит на это Митсеру. — Я обязательно буду играть, как он. Хякудзава на это улыбается и мягко-мягко смотрит в сторону Хинаты, что очень раздражает Митсеру. Его всегда раздражало, когда на его кумира смотрели так, хотя он больше всех был уверен, что Хината Шоё заслуживает этого. А потом Карасуно проигрывает Датэко. — Итак, судя по игре любви капитана, — издевательски начинает его зам, на что Митсеру показательно закатывает глаза. Это было привычным делом — многие издеваются над ним из-за одержимостью Хинатой-саном. — Мы проиграем, если не будем оттачивать либо защиту, либо атаку. Первогодка поднимает руку: — А разве мы не должны судить по нашим противникам, которым мы проиграли? Митсеру скрещивает руки и хмурить брови: — Наш главный противник — Широтаризава, но его победил Карасуно, так что технически наш противник — Карасуно. — Да, ты прав, — игнорирует его зам капитана. — Мы опираемся ещё и на игру наших противников, так что не переживай. — А подачи? — Они тоже важны. Я хочу показать вам свой план. Конечно, из-за отсутствия тренера нам туго приходится, но мы справимся. Итак, это точка А… До следующего турнира было время, и это время они не теряли зря, тренируясь ещё больше. Их куратор умудрялась устраивать им тренировочные матчи с другими школами, а некоторые из них даже играли против Карасуно. Все, кто играл против Карасуно, как один восхищались скоростью и прыжками Хинаты Шоё, а в последнее время начали говорить и про его убийственную подачу, которая чем-то было похожа на подачи Великого Короля, то бишь Ойкавы Тоору. Когда наступил весенний отборочный турнир его второго года, один из его сокомандников заметил среди трибун его — Хинату Шоё, его кумира с первого года старшей школы. Он тогда слышал как собственное сердце бьётся в груди, как кровь стучит в ушах и как ноги дрожат от волнения. На этот раз не он наблюдал за игрой Хинаты-сана, а Хината-сан за его, потому что… — Рано радуешься, — напряженно выдал зам Митсеру, отвечая на вопрос его кохая. Он стоял, смотря на лист в руках. — Мы играем против Карасуно. Они завтра играли против Карасуно. Хината Шоё вопреки ожиданиям некоторых из его команды не был высокомерным и видел противников даже в слабой школе, как они. Иначе не было другого варианта тому, что уже седьмой номер Карасуно сидел на трибунах, смотря матч их школы. Он следил за ним, не желая отпускать и еле стерпел окончание церемонии. И, к счастью, Хината Шоё дождался до конца и ушёл, даже не оглядываясь. Митсеру тогда бежал с такой силой, что сам был удивлён своей скорости. Он грубо расталкивал зевак, чуть не сбил с ног кого-то, но на инстинктах бежал именно к выходу, молясь всем Ками, чтобы он, наконец, смог встретиться со своим кумиром и поговорить с ним. Он хотел... Он очень сильно хотел услышать мнение Хинаты-сан! А потом он схватился за локоть своего кумира, удивлённый сам под таким же удивлённым взглядом Хинаты Шоё. Митсеру тяжело дышал, а на лице Хинаты-сан была уплотненная черная маска, но это все равно мало скрывало привлекательность такого игрока, как он. — Вы наблюдали за нами?! Как Вам наша игра? — Что? — растерянно спросил Хината-сан. — Нет! — покачал головой Митсеру. Он был на эмоциях. Надо было собраться. — Вы уважаемый нами игрок! Пожалуйста, скажите нам, как мы сыграли перед вами! Прошу Вас! — и резко поклонился, перед этим благоразумно отступив на шаг назад. Он все ещё держался за его руку, не желая отпускать. Было такое ощущение, что отпусти он его — Хината-сан исчезнет. — Ува-жаемый игрок? — глухо повторил Шоё. Митсеру закивал головой. — Я ведь Хината Шоё. Просто Шоё. — Нет, Вы, — Ючэ вздохнул побольше воздуха, чтобы в следующую секунду заорать: — САМЫЙ КРУТОЙ ВОЛЕЙБОЛИСТ! ДЛЯ МЕНЯ ЧЕСТЬ СЫГРАТЬ ПРОТИВ ВАС И ВАШЕЙ КОМАНДЫ ЗАВТРА! Хината-сан стоял там с широко раскрытыми глазами и смотрел на него — на Митсеру, который был его последователем. Митсеру видел как слегка порозовели щёки его кумира, как он смущённо поджав губы, отвернулся от него на секунды две, а потом не вырывая руки, поинтересовался, почему он побежал за ним, хотя должен был остаться рядом с командой. — Я был бы очень рад, если Вы поговорите с нашей командой. Будьте для нас критиком на сегодня, прошу Вас, — и снова глубоко поклонился. На удивление Хината-сан согласился. — Спасибо большое! А потом стоя перед его командой, некоторые из которых ошарашенно смотрели на него — мол ты действительно привёл самого Хинату Шоё к нам — а некоторые не сводили восхищённых взглядов с его кумира, Хината-сан посмотрел на Митсеру: — Я не думаю, что смогу сказать что-то дельное для вас. — Ничего, — беззаботно ответил он, уже умирая от счастья внутри от того факта, что Хината-сан говорил с ним и с его командой. — Вы просто говорите, что думаете. Этого нам хватит, да, сэнсей? Сэнсей обреченно кивнула. — Ваш связующий хорош, — медленно заговорил Хината Шоё. — Я бы хотел пробить его пасы, особенно ту закрученную, которую пробил ваш пятый. Он выглядит очень сложным, но эффектным. — Что насчет меня?! — воскликнул сразу же кто-то из ребят. — А я?! А я?! — Ребята, успокойтесь! Он только начал! — пытался образумить команду зам. — Он хочет пробить мои пасы! — возбуждённо воскликнул связующий. — Мои атаки крутые! — следом заявил пятый номер. — Успокойтесь! — громко воскликнула внезапно сэнсей. Его команда замолчала и женщина прикрыла кулаком свой смущённый кашель. Её щёки тоже покраснели. — Прошу тебя, Хината-кун, продолжай. И Хината-сан смущённо улыбнувшись, продолжил нахваливать их. Он так же указал на некоторые ошибки игроков, заявив, что когда-то сам наступал на те же грабли. И пусть его команда вела себя невоспитанно по мнению сэнсея, Митсеру был рад, что смог приблизиться к своей звезде хоть на миг. — Спасибо, что познакомил меня с ними, — улыбнулся ему напоследок Хината-сан. Он приоткрыл маску ещё во время разговора, даже не заметив, как несколько ребят замерли при виде его лица. Митсеру мысленно согласился с ними — Хината-сан вблизи был ещё привлекательнее. — Сыграем завтра до последнего. Я чувствую, что вы будете отличными соперниками. — Да! — воскликнул Митсеру. Он глубоко поклонился своему кумиру. — Спасибо, что согласились! И впервые за все его матчи он вернулся домой вместе со своей командой, чтобы хорошенько отдохнуть перед завтрашним матчем с Карасуно.

***

Ямагучи, будучи лучшим другом Тсукишимы Кея, первым замечал любое настроение своего друга. Даже если он только подошёл и ни слова не проронил. Тадаши не знал, мог ли таким умением похвастаться сам Кей по отношению к нему, но это было не очень-то важно для него. В отличии от Кея он умел говорить ртом. Был ещё Шоё — парень его лучшего друга — который по понятию Ямагучи не умел определять настроение Кея, но очень уж профессионально менял: допустим, пришёл Кей недовольный, а Шоё мог развеселить его за секунду, ну, или довести до белого колена, заставив его забыть почему он вообще был недоволен. Тадаши думает, что возможно Шоё сам по себе был доставучим. Сейчас вот был один из таких моментов, когда Хината, даже не перекинувшись с Кеем парой слов, уже заставлял того злиться. В данном случае — ревность. По крайней мере так Ямагучи сам считал, наблюдая за тем, как Кей, недовольно поджав губы, смотрел в сторону своей омеги, который с небольшим окликом поприветствовал капитана команды их противников и начал с ним беседу. Они готовы были начать игру, все были напряжены и только один Хината говорил с противниками очень уж спокойно. — Ты в нём сейчас дырку прожжёшь, — хмыкнул Тадаши. — Я думал, ты уже привык к общительности Шо. Знаешь ли, ненормально это, когда ты его ко всему ревнуешь. — Это не ревность, — выдохнул Тсукишима, бросив на него взгляд. — Мне просто не нравится, когда он общается со всеми. Особенно после Терушимы. Упоминание случая в первом году заставило ощутить как табун мурашек прошёлся по спине Тадаши. Тогда было страшно всем, в особенности Шоё, которого насильно заперли в багажнике. Ямагучи оглядел с ног до головы капитана Какуды, примечая, что на вид он был довольно безобидным, да и держался рядом с Шоё так прямо, будто он палку проглотил. — Не думаю, что он может причинить вред, — поделился своим мнением бета. Тсукишима снова прищурился: — Внешность бывает обманчива. — От него твоими феромонами несёт очень сильно, — не сдавался Тадаши. Он, конечно, всегда был за безопасность, но, казалось, что такими темпами Тсукишима скоро закроет его в подвале дома. — А после того, как ты переедешь к нему, то кажется твой запах потом станет для него второй кожей. — Ямагучи, — позвал его Кей. Тадаши растерянно моргнул. — Ты вообще в курсе, что вокруг Шоё происходит? Одних моих феромонов мало будет для его защиты. — В смысле? — растерялся ещё больше бета. — Что ты имеешь ввиду? — Оглянись, — тихо дал ответ Тсукишима. Их место турнира было окружено ещё большим количеством людей, чем было в их первом году. Казалось, что на стороне Карасуно мест вообще не было. Многие улыбались, радостно ожидая начало матча и подбадривая любимую команду, кое-где виднелись старшие из ребят, даже выпускники пришли к ним, чтобы посмотреть как они выросли. Наравне со всем этим были так же заметны жадно изучающие взглядом Хинату люди. Казалось, они раздевали его, желая большего. Такое он видел только рядом с популярными парнями как Ойкава-сан или Ацуму Мия, но их это мало волновало. — Только не говори мне- — Наш коротышка становится популярным, — кивнул Тсукишима, все ещё наблюдая за Шое. — Скоро он и Ойкаве-сану ничем не будет уступать. Что означало одно: либо Шоё будет хорошо скрываться, либо его будут сопровождать кто-то из них, чтобы он в беду не попал. До этого, конечно, так и происходило, но Ямагучи казалось, что они перешли на новый уровень.

***

С того самого момента, как Митсеру увидел Хинату Шоё на корте, прошло уже больше года. Ему хотелось кому-то похвастаться, что ещё через несколько месяцев будет второй год как он назвался фанатом Величайшей Приманки. Его зам — по совместительству его самопровозглашённый лучший друг, который не отлипал от него ни на тренировках, ни на занятиях — уже был в курсе этого и постоянно над ним шутил, что Хинату Шоё можно назвать его первой любовью, так как с младших классов Митсеру не привык показывать свои эмоции так... ярко. Он видел игру Хинаты-сана и вживую, и на телевизоре, но всё же... Он не мог сравнить всё это с игрой напротив своего кумира, который буквально взлетел в небо прямо перед ним. Свет от прожектора почти слепил, шум вокруг как будто затих, и перед ним стоял только один Хината Шоё, безумно улыбающийся самому себе и собирающийся ударить пас своего связующего. Он был так... Великолепен. — Капитан! — воскликнул его зам, заставив Митсеру очнуться. Он чувствовал себя так, будто его током прошибло. Ему нравилось это чувство восторга, когда ему казалось, что он готов был отправиться за Хинатой Шоё хоть на край света. Благодаря этому чувству он ощущал себя живым, будто... будто у него появилась более важная цель, чем просто существование. Хината Шоё был для него глотком воздуха в этом мире. — Ты пропустил мяч, придурок! Я так и знал, что ты залипнешь на него. — П-простите. — Ничего, для капитана простительно, — улыбнулся один из первогодок. Митсеру в растерянности моргнул, краем глаза приметив, как Шоё дает пять своему связующему. Они оба выглядели так, будто хотели кому-то вгрызться в горло. — Всё-таки против своего кумира играет. — Нечего к нему так снисходительно относиться, — фыркнул на это его зам. — После матча за каждую ошибку по 100 подач! — Да! — восликнули абсолютно все в его команде, на что Митсеру лишь усмехнулся. Значится, он уже заработал свои законные подачи? А потом Хината Шоё пробив их защиту, снова взял очко. На этот раз на него смогли отреагировать, но слишком поздно. Митсеру казалось, что он стоял намного ниже, чем он думал. Так низко, что он касался пола, пока Хината Шоё на своих крыльях летал далеко-далеко, где-то на уровне луны и солнца; там, где он мог достать что хотел, только прыгнув изо всех сил. И это вовсе не расстраивало его, а скорее возбуждало. Прям так сильно, что он даже не обращал внимание на сбитые в кровь колени и полученные синяки. Так сильно, что хотелось ещё. Конечно, были игроки, превосходящие по силе и уму, но для любого кумир всегда являлся важным, чем остальные. Он хорошо осознавал, что Хината Шоё не всесилен, но сейчас... Сейчас было абсолютно плевать на всё. Счет был 14:21 в пользу Карасуно, потому что, да, без тренера они были чертовски слабыми, особенно перед теми, кто уже прошёл на национальные и явно собираются пройти ещё, но, чёрт побери, так весело ещё Митсеру никогда не было. Его кумир — Хината Шоё — был его врагом в этой игре и Митсеру только и делал, что пытался его заблокировать, принять его атаки и контратаковать, выжимая соки и из себя, и из соперников. Седьмой номер тяжело дышал перед ним, смотрел на него удивлённо, потому что да, в прошлых играх Митсеру так не вкладывался, но тогда он не играл против Карасуно. Вот чего ему не хватало всё это время. Соперничество, жажда победы и жажда, чтобы его кумир заметил его на корте, а не относился к нему так же простодушно, как ко всем остальным. Хякудзава говорил, что хотел бы стать Хинате-сан напарником, как Кагеяма, но Митсеру хотел стать для него единственным игроком, который мог с ним и посоперничать, и побыть хорошим другом. Он желал обладать всем вниманием Хинаты Шоё. — Не расстраиваемся, не паникуем, — начал хлопать в ладоши его зам, пытаясь поднять моральный дух команды. Карасуно очень жёстко размазала их по полу, показывая, насколько они слабыми были. Разница очков в первом сете между ними была равна десяти. Им даже шанса не дали, чтобы опомниться. Так было против Широторазивы, и так всегда будет против сильнейших. Но на этот раз, даже если они проиграют, Митсеру чувствовал себя слишком уж окрылённым, и он не думал, что будет сегодня разделять настроение своей команды. — Это всего лишь первый сет. Отвоюем второй! Атаку Митсеру заблокировал высокий очкарик, который носил на спине восьмой номер. Он даже не напрягся, когда прыгал против него и Ючэ буквально ощущал ещё больший азарт по отношению к этой команде. Всё правильно, Хинату-сан должны окружать сильные игроки, иначе за ним вряд ли поспеешь. Митсеру больше всего хотелось стоять на задней линии, когда Хината Шоё был на подаче. Он стал значительно сильнее, раз уже пятый раз он забивал эйс, а из его команды никто не мог принять его. Он был горд за своего кумира, но ему так же было жаль и себя, и свою команду. Пока он восхищался прекрасной игрой Хинаты-сан, до него поздно дошло осознание того, что он упал ещё на большее дно, усложняя себе задачу по достижению уровня своего кумира. А такими темпами он останется в памяти Хинаты-сан как очередной безликий соперник из школьных времён. — Эй, — обратился вдруг к нему связующий Карасуно. Он был соперником Хинаты Шоё. Он был тем, кто занимал место его цели на данный момент. О нём говорил Хякудзава, когда они нашли общую тему про Хинату Шоё. — Ты смотришь только на него, — говорит Кагеяма. Хината-сан в этот миг вытирает пот с лица и дает пять либеро команды, параллельно общаясь со своими кохаями. — Научись смотреть и на других. Такими темпами твоя команда пойдёт ко дну. Митсеру сначала хмурится, раздражённый тем, что соперник даёт ему ненужные советы. Он даже оглянулся для того, чтобы очень уж громко раздражённо выдать все заполняющие его мысли, но он так и замер, не зная что делать, когда увидел как вся его команда впала в отчаяние, широко раскрытыми в испуге глазами смотря только на Карасуно. Они не видели соперников, как он. Они видели только непобедимых воронов, готовых съесть заживо любого.

***

— Простите! Простите! — Хината в удивлении замер, когда одна из немногих журналистов растолкала в сторону Нишиною и Танаку, наведя объектив камеры прямо на него. Глаза у этой девушки горели, будто она увидела сенсацию. Нишиноя-сэмпай нахмурился, раздражаясь, пока Танака-сан лежал на земле, испустив свою душу и не собираясь в ближайшее время возрождаться. Хината в растерянности забегал глазами между журналисткой и её оператором, которые перекрывали всю его команду. — Хината Шоё, верно? Мы бы хотели взять у Вас интервью. — Эм, я не думаю, что подхожу для вас, — медленно приобретая уверенность начал Шоё. Он заметил Энношиту. Капитан улыбался так, будто гордился им. — Возьмите у кого-нибудь другого. — Нет, Ваша внешность подходящая, — с улыбкой продолжила девушка. — Вы достаточно привлекательны, чтобы люди слушали нас. — Э? — А как насчет Кагеямы-сэмпая?! — громко поинтересовался Футо. Хината смущённо кашлянул, действительно радуясь внезапному вопросу своего кохая. Кагеяма стоял с лицом покерфейса, явно не удивлённый ничему такому. Он лишь бросил взгляд на будущего связующего их команды, но ни слова не сказал. Журналистка придирчиво оглядела его с ног до головы и кивнула: — Да, он тоже подойдёт. Молчаливых красавчиков народ тоже обожает. Вы хотите дать интервью вдвоём? — Э, лучше возьмите у Кагеямы, он отлично подойд- — Лучше по-отдельности, — перебил своего парня Тсукишима. — Вам не понравится, если эти двое будут драться в эфире. Ничуть не удивлённая таким ответом журналистка лишь кивнула, снова повернувшись к Шоё, явно собираясь снять его первым: — Отвечайте как захотите, Хината-сан. В этом нет ничего трудного. Итак, начнём 1, 2, 3. И оператор начал снимать, пока глаза Шоё растерянно смотрели на своих товарищей, а журналистка представлялась всей Японии.

***

— У тебя что, других мест нет, чтобы работать? Иваизуми не ответил на вопрос, но демонстративно выпил приготовленный Куроо коктейль. Как бы Куроо сам его пригласил, жалуясь на скучный рабочий день. И Куроо был в курсе, что у него была диссертация, которую он должен был сдать в конце следующей недели. Он не мог просто отказать своему другу, вот поэтому то пришёл. — У тебя у самого есть диссертация. И, в отличие от меня, ты должен сдать её в эту пятницу, — и снова выпил коктейль. Куроо фыркнул: — Не напоминай мне об этом. Я фиг пойму тему моей работы. Я там столько воды написал, что никто до меня до такого не додумался. — О, — вдруг раздался голос посетителя позади Иваизуми. Людей сегодня было мало, из-за чего Куроо и жаловался на скучный день. А если бы людей было много, Тетсуро начал бы жаловаться на тяжёлый рабочий день. Иногда Куроо раздражал Иваизуми. — Это же Карасуно, да? Столько лет прошло, когда у них брали интервью. — Тогда ещё кажется играл Маленький Гигант, верно? — уточнил второй. Иваизуми поднял взгляд на экран, когда Куроо обернулся протирая стакан салфеткой. На экране показывали Хинату. Иваизуми переглянулся с Тетсуро, не зная как на это реагировать, но, кажется, Куроо был горд тем, что Шоё попал на телевиденье. Хаджиме помнил как такие журналисты преследовали Ойкаву когда-то из-за его внешности, мол чем привлекательнее человек, тем больше просмотров. Ему стоило с самого начала догадаться, что такие стервятники положат глаз на кусочек лакомства в виде его омеги. Этим, конечно, стоит гордиться, и он гордился, но как же раздражал тот факт, что к Шоё теперь будут липнуть ещё больше. Шоё был в чёрной медицинской маске, когда-то подаренной Наоки-саном для того, чтобы он фильтрами для носа всё время не мучился. Кажется, журналистка попросила его снять на малое время, на что Шоё лишь кивнул, аккуратно опустив маску на подбородок и неловко улыбнувшись. Он чувствовал себя некомфортно, заметил Иваизуими, вспоминая, как вёл себя Ойкава, когда к нему впервые подошли в старшей школе. Он тогда умудрился пролить на себя воду и растерянно смотрел куда угодно, но только не на камеру, хотя потом выяснилось, что снялся то он неплохо. Во второй раз он вёл себя более расслабленно. — Рядом со мной стоит один из атакующих школы Карасуно, в прошлом году вышедшие на национальные и занявшие место из топ-8, — под Шоё появился заголовок «Старшая школа Карасуно, центральный блокирующий, Хината Шоё». — Пожалуйста, расскажите, как Вы себя чувствуете? Весенний отборочный турнир не легкая для всех задача. — Эм, — Хината растерянно забегал глазами, пока не нашёл что-то за пределами камеры. — Я голодный? — Придурок, расскажи про волейбол! — послышался со стороны голос Тсукишимы. Куроо расхохотался, а Иваизуми позволил себе испустить смешок. Только потом Хаджиме заметил в верхнем углу надпись «Прямой эфир». — А, простите, — слегка поклонился Шоё. — Это было классно. И весело. И я думаю, что Какуда в будущем могут стать для нас отличными соперниками. — Что Вы думаете о команде Датэко? — не терялась журналистка, явно имея опыт работы с неопытными школьниками, коим являлся Хината. — В первом отборочном турнире они прошли на национальные и заняли топ-16. Хотели бы Вы сыграть с ними ещё раз? Шоё похоже забыл про свою неловкость, когда он улыбнулся чуть шире: — Я бы хотел сыграть с ними. Датэко специализируется на защите, в то время как Карасуно на атаках. Вы представляете, сколько времени прошло с нашей последней игры?! Я просто намерен посмотреть насколько они выросли. Это же будет просто воах! — У Вас рост 164 сантиметров- — 166. — Что? — Я вырос на 2 сантиметра, — серьёзно ответил Шоё. Куроо расхохотался сильнее. Иваизуми не стал сдерживать свою улыбку. — Хорошо, у Вас рост 166 сантиметров. А в волейболе даже 190 считается малым. Вам не трудно бороться с «Гигантами» в волейболе? Считаете ли Вы, что рост важен? Хината странно посмотрел на журналистку, будто бы не видел смысла в этом вопросе: — Конечно, рост важен, — Иваизуми все же не сдержал смешка. — Но, даже если тебе роста не хватает, это не оправдание для того, чтобы просто сдаться. Я хочу играть в волейбол. Играть с сильными соперниками и с сильными товарищами. Если бы Вы увидели вид сверху, который видел я, то меня бы точно поняли. Я не намерен сдаваться только из-за роста, пока меня там ждут сильные соперники, — и хищно улыбнулся, заставляя Иваизуми почувствовать как сердце в груди бьётся сильнее. — Воу, — заговорила журналистка. — Это было сильно. — Эй, погодите! — успел воскликнуть один из кохаев сзади Шоё. — А как насчет Кагеямы-сэмпая?! И экран неуловимо вернулся к передаче новостей, которые поблагодарили за интервью ту журналистку, назвав её по имени. Иваизуми даже не пытался слушать дальше, только и дело, вспоминая тот хищный оскал своего парня. — А он становится популярнее, — хихикнул Куроо, скрестив руки на груди, не выпуская ни стакан, ни салфетку. — Не удивлюсь, если на национальном его будут преследовать журналисты. Они любят таких красавчиков, как нашего Шоё. — Он ещё не прошёл отборочный турнир, — напомнил Иваизуми. Куроо пожал плечами, возвращаясь к работе: — Он пройдёт. Я это знаю, — а через несколько минут тишины, добавил: — Он такой красавчик, да?

***

Ячи аккуратной стопкой поставила на стол собранные полотенца, прежде чем обернуться и на её лице не промелькнула растерянность. Ямагучи, сидящий прямо на полу и подпиравший спиной стенку, в отличие от неё выглядел так, будто привык к этому. Тадаши постоянно находился со второгодками, в то время как Ячи находилась чаще с Укай-саном и Такедой-сенсеем, выполняя их поручение. После них стоял Энношита-сан, который занимал место капитана. А вот Тсукишима... Тсукишима просто устал и хотел спать. Кагеяма сжав зубы пытался не проронить ни звука, лежа на земле животом с одной только рукой в виде опоры, а Хината положив ногу прямо между лопаток своего товарища, тянул другую руку на себя, не давая Тобио двинуться в сторону без малейшей боли. Это был захват, которому он научился у своего боевого мастера, догадалась Ячи, наблюдая за всем этим, и, кажется, Шоё не нашёл никого лучше, кроме Кагеямы, на котором он мог это испытать. — Дава-ай! — протянул Шоё, уже догадываясь какое лицо было у Кагеямы сейчас. Он явно был очень зол, потому что Хината начал все чаще и чаще его побеждать, используя его же вес против себя. Да будут прокляты его уроки по самообороне или по чем-то ещё! — Ты явно слабее меня, Кагеяма-кун. — Ками, — тяжело вздохнул Тсукишима. — Я буду молиться, чтобы он эти свои приемы на мне не использовал. — Ты, ублюдок! — заорал Тобио. — В волейболе ты все ещё остаешься тупицей! Хината возмущённо вздохнул: — Эй, я изменился с тех пор! — Нихрена ты не изменился! — не сдавался Кагеяма. — Ты продолжаешь лажать даже на самом очевидном, придурок! — Удивительно, — пробормотал Ямагучи. — Я не пойму о чем они там говорят, но они друг друга хорошо понимают. Оказывается правду говорят, что у некоторых бывает один мозг на двоих. — Мгм, — промычал Тсукишима. — И у этого парня недавно брали интервью. Куда катится мир? — Вдвойне было бы смешно, если у Кагеямы тоже взяли, — хмыкнул Тадаши. Бета взглянул на друга, не обращая внимание уже на то, что сжалившись, Хината все же отпустил Кагеяму, но они оба не переставали ругаться. Только не дрались, зная, что Шоё выкинет очередной приём и Кагеяма окажется в невыгодном положении. Навыки самообороны Шоё сильно улучшились. — А ты продолжаешь молчать. Как твои ощущения после того, как твоего парня назвали красивым и взяли интервью, выбрав из сотни волейболистов? Кей опустил взгляд на Тадаши, заметив, как у того хитро блеснула радужка. Этот парень явно добивался от него хоть какой-то реакции, следя за ним, как хищник за жертвой. Он стал более раскрытым, не зажимался, как в прошлые годы и на него явно влияло взросление, как и на всех остальных тоже. Кей тоже изменился. Немного, но да. И все это происходило в хорошую сторону. — Я горд им, — честно признался Тсукишима. Ямагучи, сжав стопы друг к другу, хихикнул, опустив голову. — Мне не нравится, что он становится популярным, но мне... нравится, когда его оценивают по достоинству. Шоё, он, — взгляд направленный на единственную омегу среди, брызжущему слюнями в сторону Кагеямы, пытаясь его переспорить, был очень мягок и нежен. Чувства, что он испытывал к Хинате были написаны на его лице, как на открытой книге. Ямагучи говорил, что ему нравилась эта сторона Тсукишимы? — Заслуживает, чтобы его признали. — Да, — соглашается Тадаши, видя как между Кагеямой и Шоё встали первогодки, думая, что они ругаются всерьёз. Взгляд Тобио помрачнел, когда он смотрел на своих кохаев, а Шоё пытался их успокоить. — Он заслуживает этого больше всех.

***

— Ого, — выдыхает Кацу, довольно улыбаясь картине, которая предстала перед ним во всей красе. — Я не знал, что сэмпая так уважают. Рядом Цуцуму хмурится, мысленно подмечая, что с таким уважением не относятся к простому школьнику, тем более к тем, кто был младше. Хината Шоё стоял впереди Карасуно, хмурясь сильнее, чем когда-либо, пока ДжоДженси всем составом поклонялись ему по пояс, приветствуя второгодку. Даже третьегодки, которые почему-то выглядели слишком серьезно, хотя кохай Кея слышал, что они славились своей безудержной энергией. — Сэмпай, — шепотом заговорил Акио, моментально оказавшись рядом с Хинатой. Первогодка прикрывал свой рот рукой, обращаясь только к нему. — Вам надо ответно поклониться, чтобы показать ответное уважение, — рассказал он на всякий случай, думая, что сэмпай позабыл о моралях этики из-за внезапного шока. — Я не думаю, что смогу это сделать, — неожиданно для первогодок фыркнул Шоё и демонстративно проигнорировав ДжоДженси, пошёл в сторону, а за ним остальные старшие. Лишь первогодки в растерянности переглянулись и бросив взгляд на соперников, поспешили за сэмпаями. Даже Энношита-сан почему-то выглядел недовольным, хотя ДжоДженси казалось ничего такого не сделали, чтобы их разозлить. Может в прошлом что-то случилось? Они стояли, по пояс поклонившись очень долго, когда они уходили. Футо и Цуцуму, оглядываясь на них, переглянулись — тут явно что-то было не так. Это не простой знак уважения, а что-то очень-очень глубокое и личное. Внезапно Цуцуму почувствовал животный ужас и он быстро зажал себе нос, чтобы глянуть вперёд, откуда исходили такие злобные феромоны вперемешку с темнейшей аурой. Негативные эмоции исходили от всех старших, будто бы они были очень злы, а особенно от впереди идущего Хинаты-сан. Цуцуму оглянулся, примечая, что его действие повторили все первогодки, с ужасом смотря на старших, и лишь один Кацу выглядел нормально, нога в ногу идя рядом со своим сэмпаем. Монстр. — Их настроение не заметил лишь глухой и тупой, — фыркнул Кацу, когда старшие начали разминаться. Не привычным шумом, который сопровождал их повсюду. Было необычно тихо, прерываемые лишь звуком мячей и скрипом кроссовок. Являясь самым любопытным, Цуцуму был первым, кто задал вопрос «Ты не почувствовал?». — Если и Хината-сэмпай ненавидит кого-то, то только действительно виновных. Он не трогает других без причины. — Ты так уверен, что хорошо его знаешь, — фыркнул Баку. — А если ты в нём ошибаешься? — Он когда-то мне помог в самый трудный момент, — У Кацу зрачки увеличились, будто у кошки. — Я не посмею сомневаться в Хината сэмпае после такого. Если он подал руку помощи такому неудачнику, кем я был тогда, — перед глазами встал образ Хинаты-сан, подающего ему руку, а сзади него так ярко светило солнце. — То он точно не станет обижать кого-то другого, если они не сделали что-то ужасное. Урахити хихикнул, привлекая их внимание: — Мне даже интересно почему ты себя таким ужасным считаешь. Тсукишима-сан пытается помочь всем, кто в этом нуждается. Неужели ты считаешь его помощь чем-то святым, раз так рьяно за ним следуешь? Кажется, ты даже ради него в Карасуно поступил. Кацу не ответил, лишь улыбнулся так, будто Урахити был в чем-то прав.

***

— Эй, — голос Терушимы прям так и был пропитан усталостью и безысходностью. Никто из третьегодок не удивился такому его тону, кроме младших, которые впервые видели капитана в таком состоянии. Он всегда был весёлым и безбашенным, но стоило ему встретиться с седьмым номером Карасуно, как казалось его подменили. — Если таким темпом будем играть, мы же проиграем, ребятки. — Именно, — хохотнул его зам. От всех третьегодок пот лился градом, хотя даже с усталостью всего мира на плечах они играли бы до конца, потому что члены команды ДжоДженси всегда играли ради удовольствия. — Кажется, мы все думаем только об одном. Терушима соглашается с ним мысленно. Они думали только о вине перед Хинаты Шоё, который не собирался прощать их после того, что они сделали. Омега, который озлобился на них после одной крупной ошибки, сделанной руками самого Юджи. А-ах, ему тогда казалось, что он сорвал самый вкусный и недостижимый плод во всём мире, а оказалось, что погряз в самое дно. Единственный, с кем более-менее могли быть шансы на общение и прощение со стороны омеги, был тот же Футомата, который первый понял свою ошибку. — Нам будет трудно сосредоточиться на игре? — спросил кто-то из них. Терушима не разобрал голоса, но это явно был кто-то из первогодок. Второгодок и третьегодок он как облупленных знал. — Если так и будете продолжать, то да, — внезапно послышался голос после его раздумий. Терушима резко поднял голову, удивлённо смотря на Хинату, который смотрел на них через сетку. Он даже не вспотел, хотя счёт был 16:8 в пользу Карасуно. Казалось, что по другую сетку не было никого другого, кроме одной омеги. — В прошлый раз играть с вами было веселее, чем сейчас. Даже твои дерьмовые подкаты тогда, — бросил он взгляд прямо на Юджи. — Были к месту. — Разве ты не злишься на нас? — усмехнулся Терушима, чувствуя как сердце немного расслабляется. То, что Хината хотя бы срывает на них свою злость, хоть какой-то шаг, чем полное игнорирование со стороны бывшего десятого. — Это мягко сказано, — приподнял уголки губ Шоё. — Я вас так ненавижу из-за того, что вы сделали. Если вы вообще хотите хоть как-то получить моё прощение, — он приоткрыл глаза, заставляя вздрогнуть Терушиму. Он их не простил, но давал хоть какую-то надежду. — Для начала играйте всерьёз. Покажите нам насколько ДжоДжензи изменились с нашей последней встречи. Никто из нас не собирается тратить время на таких пустозвонов, как вы сейчас. Терушима почувствовал как сердце вновь начинает ускорятся: — Д-да. Хината лишь мазнул по нему взглядом. Они играли отчаянно, словно это был их последний шанс на игру. Мысль о чертовой вине не пропала, глотая их заживо и не жалея никого, но когда у них появился хоть малейший шанс на спасение от этой тьмы, никто из них не стал сомневаться. Все они бежали к свету, видя отблеск надежды. Хината Шоё, идущий впереди них, вдруг повернулся к ним и протянул руку, и никто из них не смел оставить её безответной. Было больно, когда они падали. Было обидно, когда кто-то над ними возвышался, стоило упустить им мяч. Было не так весело, как с другими командами. Но было так спокойно от того, что у них появился ответ на их старания. Карасуновцы тоже не отставали от них, наконец, видя в них соперников, а не бездушных кукол, которые добровольно начали проигрывать. А потом со временем, с каждым забитым очком и упущенными мячами начало приходить и веселье, и то, как они любили волейбол с самого начала — азарт. Хината поддержал их, хотя не должен был, лишь по одной причине — он хотел играть. И каждый из них был готов дать ему всё, что он захочет, лишь бы он их простил и у них вновь появился шанс завязать с ним хотя бы дружбу. Первый сет закончился счетом 26:28 в пользу ДжоДжензи.

***

— Ты в порядке? Даичи-сан возмужал за те месяцы, что они не виделись, а Асахи-сан мало чем изменился — такой же добрый и милый. А вот Суга-сан был в зеленой мастёрке, как у Такеды-сэнсея, а вот улыбка та же. Хината улыбнулся им всем троим, слыша гудение в своей голове и боль во лбу. А потом к ним троим присоединилась Киёка-сан, настоящая красавица, да вот только волосы обрезала и улыбалась ярче. — Нет, — ответил Шоё, лежа на полу. Его только что какой-то школьник случайно огребнул сумкой по лбу и теперь стоял рядом с ним с виноватым выражением лица, уже успев и извиниться сто раз, и подать руку помощи, но Хината, как истинный волейболист, преданный своему делу, нашел удобное место там, где он лежал. Тсукишима появился сбоку, немного усталый, немного пофигистичный и немного раздражённый. Это его Тсукки. — Ох, Ками. — Неужели настолько больно? — поинтересовался Сугавара. — Нет, тут хорошо, — пробормотал Шоё, закрывая глаза. Он почуствовал движение рядом, и стоило ему открыть глаза, как он увидел, как Коуши удобно устраивался рядом с ним, наплевав на свою одежду. — Вы ведёте себя как придурки, — закатил глаза Даичи, на что Асахи и Киёко хихикнули. Хината улыбнулся, когда Сугавара рядом с ним расслабленно выдохнул: — Не будь букой, Даичи! Ложись рядом. — Ни за что! — Тогда, — сделала шаг вперед Киёко. — Я попробую. — Шимизу, только не ты! Киеко засмеялась на слова бывшего капитана и легла по другую сторону Хинаты, почувствовав как холод пробирается под одеждой. Люди, проходя мимо странно косились на них, но никто ничего не говорил. Разве что сами карасуновцы странно смотрели на них, но они ведь свои, нет смысла их стесняться. — Ого, — сказала будущая Танака. — И вправду удобно. Рю-чан, ляг рядом! — Не могу поверить, что они встречаются, — пробормотал Энношита, на что Танака раздражённо бросив взгляд на капитана, все же лёг рядом со своей девушкой. — Холодно. — Зато удобно, — улыбнулась девушка, обхватив руку своего парня. Ячи умилённо пискнула, спрятавшись за бумагами в руках. — Ками, — прошептал потом Хината. — Я так по вам скучал. — Ага, — улыбнулся Асахи, видя как Сугавара с Даичи одновременно закрыли глаза, улыбаясь, пока бедный парень, который и заставил Шоё упасть, неловко переминался с ноги на ногу. — Мы тоже скучали, ребят.💗

***

Хината поморщился, закрыв холодильник — продуктов не было, как и собственно еды тоже. Готовить не хотелось, да и усталость брала своё. Они, конечно, победили ДжоДженси, но с трудом вырывая победу. Они и вправду сыграли отлично, вцепившись когтями в Карасуно, не так просто отдавая им победу, хотя вначале играли слишком уж пассивно. У него были деньги, и он мог сходить в ближайшее кафе или заказать на дом. Можно было и Коду из дому вытащить, но желание поесть одному всё же присутствовало у Шоё. Как никак он привык находиться хотя бы вечером и ночью один, медленно отдыхая от общества своих друзей и парней, наслаждаясь долгожданной тишиной. Нет, он всё ещё хотел бы быть с родителями и Нацу, но оказывается одиночество не так уж и плохо, когда к нему привыкаешь. — Эй, Такеру! — заорал хозяин ближайшей раменной, в котором остановился Шоё. Хината устало зевнул, дальше рассматривая меню, мысленно отмечая, что если он хочет чай, придётся посетить ещё одно кафе. Его отец владел целой компанией, ему можно побаловать себя хотя бы день, учитывая, что он тратится на дешевую еду в перерывах между тренировками и дома старается готовить для себя. Как никак спортсменам нужны витамины. — Сколько можно прохлаждаться?! Помоги мне! — Прости, отец, — послышался до боли неожиданный и знакомый голос. Хината оторвался от меню, широко раскрытыми глазами повернувшись к выпускнику Вакутани Минами. — Мама попросила помочь с коробками, — а потом его взгляд по привычке прошелся по посетителям, пока не остановился на нём. Он кажется тоже его узнал по расширенному взгляду. — Накашиму-сан! — вскочил с места Шоё. — Я- Не ожидал Вас здесь увидеть. — Хината-кун, — с улыбкой поприветствовал его старший. Его улыбка была настолько искренней, что Шоё немного смутился от этого, но это было маловажно в этот момент. Он неожиданно встретился со вторым своим Маленьким Гигантом, который при первой встрече был капитаном Вакутани Минами. Он исчез так же внезапно, как и появился в его жизни, а потом снова так ворвался. — Ты вырос с нашей последней встречи, — улыбнулся он ещё глазами, а его щёки начали краснеть. Наверное, от духоты на кухне, подумал Шоё. — О, твой друг, Такеру-чан? — с улыбкой спросил его отец. Хината вежливо улыбнулся ему: — Мы играли против друг друга в волейболе, когда я был ещё первогодкой. Накашиму-сан тогда был капитаном. — О, — радостно воскликнул старик. — Так, из какой ты команды? — Карасуно, — сглотнул Шоё. — Старшая школа Карасуно. — Вороны, значит, — с улыбкой кивнул отец Такеру. — Мой сын смотрит по телевизору каждый ваш матч. Его невозможно оторвать, когда вас показывают по прямому эфиру. Кажется, он особенно любит вашего центрального, Хинату Шо- — Кхм, отец, — внезапно перебил его Такеру. — Твоя лапша сейчас разбухнет. — О-ох, забыл об этом, — резко переключил внимание на свою работу старик. Такеру тем временем смущённо на него оглянулся. Его лицо горело красным, что Шоё посчитал даже милым. — Так, ты пришёл один? — Да, — протянул Шое. — Сегодня мы только пришли с матча, а дома готовить особо не хотелось, вот я и пришёл, чтобы поесть. — Это странно слышится, — склонил голову на бок старший. — Обычно рядом с тобой обязательно кто-то ходит. — Иногда хочется побыть одному, — мягко улыбнулся на это Шоё. — Так, в какой университет Вы поступили? Или у Вас другие планы? — А, об этом, — неловко почесал затылок Такеру. — Я пытался поступить в здешний университет, но родители мне не позволяют. Говорят, что в других префектурах я знаний получу больше. Вот, я готовлюсь к экзаменам к следующему году. Хочу поступить на грант. Я на всякий случай ещё нескольким университетам заявки отправил, чтобы шансов побольше было. — А профессия какая? — Маркетинг, — с гордостью объявил он. — Я долго думал об этом и решил, что с людьми у меня работать выходит легче, чем с роботами. Да и родителям хоть какая-то помощь будет. — О, дорогая, — радостно пропел старик позади Такеру. Он всё ещё помешивал лапшу, чтобы они не слиплись, время от времени аккуратными, но быстрыми движениями кладя их на глубокую ёмкость. — Ты как раз вовремя, можешь подать нашим посетителям? — Вроде к тебе пошел Такеру, — растерянно выдала женщина, подходя к мужу. Она моментально посмотрела в сторону своего второго сына и прошлась взглядом по Хинате, в следующую секунду: — О, Таке-чан, к тебе друг пришёл? Надеюсь, ты сделал ему скидку. — О, нет-нет, спасибо, Накашима-сан, — покачал головой Хината. — Позвольте мне оплатить полную цену. — Всем друзьям Таке-чана мы делаем скидки, дорогой, — мягко улыбнулась женщина. — И ты не исключение. Я приму это как оскорбление, если ты откажешься. — А, — Хината хихикнул на это. — Хорошо, Накашима-сан. Спасибо Вам большое. — Вот так бы сразу, — кивнула женщина и взяв две тарелки по каждую руку, начала раздавать посетителям, коих считая самого Шоё было три. — Так, — смущённо почесал затылок Такеру. Он уголком глаза посмотрел на Шоё, явно стесняясь. — У тебя есть планы на сегодня? — Я хотел ещё чаю попить в другом месте, — поделился Шоё. — Если хотите, можете присоединиться. — Я бы, — Такеру улыбнулся шире. — Я бы с радостью. Спасибо. — Мгм, — кивнул Шоё, уже пробуя на вкус рамен. В следующую секунду, прожевав лапшу, он громко воскликнул: — Обалдеть! Такая вкуснятина! Я к вам постоянно буду приходить только ради этой лапши! Отец Такеру громко хохотнул, пока мать семейства с улыбкой глядела на него: — Будем ждать в любое рабочее время. Такеру лишь смущённо кивнул, глядя в сторону и чувствуя как краснота переходит теперь на шею. Надо бы почаще помогать отцу.

***

— Это было так грубо с моей стороны, — Такеру плотно прижав ладони друг к другу, опустил голову, извиняясь перед Шоё. — Прости меня, пожалуйста, что я без раздумья поверил слухам! Наверное, тебе было нелегко со всем этим. — Да всё в порядке, — растерянно заморгал Шое. — Да и слухи давно улеглись. Теперь вокруг меня ходит слух, что я королева Кагеямы. — К-королева? — теперь растерялся сам Такеру. — Но ты же парень. Бета, если быть точным. Хината посмеялся: — Это не остановило никого из них. Они сидели в кафешке, которая первой попалась им на пути. К счастью, там подавали отменный чай. Хината чувствовал как усталость берёт своё, но он упорно держался, зная, что придя домой, сразу завалится спать. Такеру так и сидел с одной чашкой в руках, не прося налить ещё, хотя Шоё честно пытался. Было такое чувство, что альфа перед ним не очень то любил чай, но сидел с ним и разделял с Шоё компанию, будто бы боялся, что другого шанса встретиться не будет. — Так, ты встречаешься с Королем Площадки? — поинтересовался Такеру. Он рассказал о себе очень мало: что собирается поступать в университет в следующем году на маркетолога, что хочет помочь отцу с его малым бизнесом и что из школьных друзей он общается только со своим бывшим зам капитаном, который по совместительству был ещё асом команды. — Нет, — честно ответил Шоё. — Я встречаюсь с Тсукишимой Кеем, который был одиннадцатым номером в первом году. Он ещё самый высокий среди нас. Такеру призадумался: — Да, я помню его. Честно, я вообще сомневался, что ты по парням будешь. — Ну, — Хината улыбнулся. — Я тоже не ожидал, что вообще с кем-то встречаться буду. — Сказать по правде, ваш одиннадцатый выглядит нелюдимым, — говорит дальше Такеру. — Он хороший в ваших отношениях? — осторожно спросил бывший капитан. Хината мягко улыбнулся, вспоминая своего парня и то, как он недовольно сводя брови на переносице, что-то ему говорил. — Он очень хороший, — с улыбкой поведал он. — Наверное, лучше него никого нет. Хоть он ворчливый и постоянно находит минусы во всем, но он ведь мой Кеюшка. Я от него вряд ли когда-нибудь откажусь. Такеру тихо посмеялся: — Ты действительно его любишь. Они говорили о волейболе, вспоминая первую свою встречу. Хината смущался, когда Такеру вспоминал их с Кагеямой драку и своё удивление после увиденного, а потом смущался сам Такеру, когда Хинате вспоминалось, как он взглядами соревновался с Даичи-саном. — Вы тогда ещё так напряжённо улыбались друг другу, — смеялся Шоё, вставая с места, уже успев оплатить счёт. Такеру потом поделился, что сам хотел оплатить, но не успел понять, что Шоё уже в начале всё оплатил. — Жаль, что потом случилось несчастье. Я бы хотел посмотреть как дальше бы вы двое повели себя. — Я бы тоже. Ваш капитан тогда вёл себя очень круто, — а потом ненадолго задумавшись, спросил: — Так, как было на национальных? Я видел вашу игру с Инаризаки и Некомой, это было круто. С Комомедай тоже было классно. — Это было восхитительно, — с улыбкой начал Шоё. — Конечно, в конце матча с Комомедай плохо вышло, что я лихорадку словил, но я был бы не прочь повторить игру ещё раз. — Ты в курсе, что камеры чаще твоё лицо крупным планом берут? — с улыбкой поведал Такеру. Хината поднял голову на него. — Твоё и вашего менеджера — Киёко. — Врёте! — резко раскраснелся Шоё. — Не может этого быть! Такеру посмеялся: — Сам посмотри. В интернете некоторые ваши видео сохранили, там отчетливо видно, как тебя чаще всего показывают. — Ками, — смущённо выдохнул омега. — Поверить не могу. Такеру громко посмеялся.

***

Хината просыпается от небольшого шума за окном и сонно моргает, сначала действительно не понимая почему он проснулся посреди ночи. Такеру проводил его до дома, смущённо пробормотав слова прощания и пожелав удачи с Тсукишимой, и чтобы они жили долго и счастливо. Он ещё почему-то пожелал, чтобы первый ребенок в их семье был похож на Тсукишиму больше, чем на Хинату, что было очень странно. Возможно, он имел в виду что-то хорошее, а Шоё не понял этого. Возвращаясь к шуму за окном, сонный мозг Хинаты предложил ему два варианта: либо пришли его грабить, либо монстры собираются его съесть. Шоё склонялся ко второму варианту, поэтому он без раздумий потянулся к первой вещи, которая была ближе и схватился за настольную лампу. Его комната находилась на втором этаже. Возможно, это был какой-то летающий монстр и Шоё, досчитав мысленно до трех и попросив помощи у Ками, резко задернул шторы, чтобы лицезреть картину пострашнее летающего монстра. За окном, опираясь на лестницу, стоял Кода. Неудивительно, что Хината заорал от ужаса, что и сделал сам Нобуо, чуть не свалившись с лестницы. — Ты чего?! — воскликнул Кода. Его голос звучал приглушённо, но Хината не собирался открывать ему окно. Он мог войти через дверь, как все нормальные люди! — Убить хочешь, придурок?! — Это я должен у тебя спросить! — выкрикнул в ответ Шоё. — Пошёл к черту! — А ты иди в задницу! — а потом успокоив своё сердце, он дальше потребовал: — Открой окно. Мне холодно. — Пошёл к чёрту, — повторился Хината и закрыл шторы, заставив Коду тарабанить окно ещё несколько минут. В конце концов Хината был добрым человеком и ответственным, в отличие от Коды. Пусть он не пускал Коду тридцать минут в дом, игнорируя все крики и вопли своего лучшего друга, но это были самые лучшие минуты в его жизни. В понедельник, обещает себе Хината, когда все же впускает в дом довольного друга, которому казалось, что он выиграл в их споре, Шоё запрёт его в женском туалете и на этот раз надолго. Главное, чтоб Кайоши на глаза не попасться, а то в тихом омуте черти водятся, как говорится. — Фу, я не люблю малиновый, — морщится Кода. — Лучше бы приготовил фруктовый. — Я тебе сейчас этот чайник, — улыбается из последних сдерживаемых сил Хината. — На голову вылью. А потом сообщу твоей сестре, что ты в мой дом пробраться пытался. — Ты сам меня не впускал, — фыркнул Кода. — В общем, завтра Коджи и Изуми пригласили тебя погулять туда-сюда, встретиться и просто поговорить. — Тебя тоже? — Если ты возьмёшь меня с собой, — улыбнулся Кода. Хината скептично приподнял бровь: — А ты откуда знаешь, что они меня пригласили? — Они написали, — моргнул глазом Кода. — Тебе или мне? — Тебе. На несколько мгновений наступила тишина, прежде чем Хината успел дать подзатыльник не успевшему уклониться от его удара Коде. — Не читай чужие переписки, идиот! — а потом довольно хмыкнув, поинтересовался: — Ты когда вообще успел то? Мы же в разных классах учимся. — Пока ты лобызался с Тсукишимой на обеде, я заметил, что твой телефон разблокирован, — пожал плечами Кода. — Ну, и не стал себе отказывать. Кстати, твой лимонад тогда был немного холодным, у меня зубы немножко заболели после этого. — Ах ты ж ублюдок! — воскликнул Шоё, пытаясь догнать Коду, который кружился вокруг стола, не давая себя поймать. — Я то думал, почему он так быстро закончился! Ты должен мне лимонад! — А ты мне мясные булочки, — гнул своё альфа. — Ты сожрал все булочки, которые я купил для себя. И, заметь, я тебе даже слово не сказал об этом. — Ты ныл всю дорогу, — фыркнул на это Шое. — И жаловался, что у тебя нет денег и заставил Кея купить тебе ещё несколько. — Тсукишима ни в жизни не купил бы мне булочки только из-за того, что я ныл! — запрессовал Кода. — Зуб даю, что он тогда вздохнул и подумал, почему ему достался такой обжора, как ты. Хината возмущённо вздохнул: — А Кайоши наверняка думает, что ты вонючий и ведешь себя как дикарь. — Кайоши любит меня таким, какой я есть! — Значит ту часть, что ты дикарь, ты не отрицаешь? В итоге они заснули в гостиной, где сначала пытались догнать друг друга, а потом поняв, что так просто не получится, устроили бой подушками. Уставшие и довольные, каждый держа в руках по подушке, они лежали прямо на ковре и мирно сопели, засыпая оставшиеся часы до утра, чтобы с новыми силами отправиться на пробежку. А рюкзак Коды, наполненный нужными вещами для ночевки, которую он благополучно забыл на крыше дома Шое, так и остался там, дожидаясь возвращения своего хозяина.

***

— Я догадывался, что он увяжется за тобой, — закатил глаза Коджи. — Друг, я никого ещё не видел, кто был прилипчивее тебя. — Это Шоё умолял меня с ним придти, — большим пальцем показал на Шоё Кода, на что Хината так высоко закатил глаза, что ему показалось, что он увидел собственный мозг. — И вообще, почему никто из вас сначала не здоровается? Это вообще-то грубо. Я требую, чтобы мне купили мороженое в большом стакане. — Привет, Кода-кун, Шо-чан, — улыбнулся Изуми, обняв сначала рыжего, на что замурлыкал, прижавшись к другу ближе, а потом смутившегося от этого Коду. Его изредка, конечно, обнимал Шоё в порывах своих чувств, но более никто, потому что он сам никому не позволял. Но от близости Изуми ему казалось, что в животе что-то перевернулось и сердце почему-то быстро забилось. Такое даже рядом с Кайоши не было, а ведь он был его парнем. — Вы оба хорошо выглядите и, кажется, вы стали больше. — А то, — с гордостью улыбнулся Шоё, показывая мускалутуры на своих руках, задрав рукава своей толстовки. Выступающий рельеф его рук действительно поражал, и хотя в обычных ситуациях подтянутое тело омеги было скрыто за одеждами больших размеров, сейчас для всех троих — особенно для Коды — было понятно, что тренировки Шоё не проходили даром. Чёрт, у них у самих мускулатура была поменьше, но сравнивать свои физические показатели с показателями Шоё, который день за днём тренируется как не в себе, означало неуважение к самому Хинате. — Здоровое питание и правильные тренировки дают свои плоды. А как дела у самого прекрасного человека на свете? — улыбнулся Шоё, обращаясь конкретно к Изуми. Тот моргнул и улыбнулся, тут же попытавшись ответить: — Не знаю, как у те- — У Азуми всё в порядке, спасибо, — перебил его Коджи, на что Изуми лишь улыбнулся, бросив на него взгляд. После того, как Азуми чуть не бросила Коджи, Изуми всегда с осторожностью относился к делам, которые относились к ней. — Итак, Кода, — хитро улыбнулся Коджи, подходя к их четвертому другу. Они первыми двинулись в известную сторону, а точнее вел Коджи, а Кода, ведомый рукой альфы на плечах, шел рядом. — Шоё рассказывал, что ты с каким-то парнем встречаешься. Кайоши, вроде? Кода бросил красноречивый взгляд на Шоё, на что тот пожал плечами, улыбаясь — Кода сам сказал, что желает рассказать всему миру, что он встречается с самым прекрасным парнем по его мнению. Вот и Хината помог, рассказав своим лучшим друзьям, которые давно добавили в их группу самого Коду. Просто он ещё этого не осознает. Когда он осознает, улыбается своим мыслям каждый из них, пока Кода не спешил скидывать руку Коджи с плеч, его ждёт большое счастье на осознание того, что они будут рядом с ним до конца жизни.

***

— Недавно один мой друг рассказал про какую-то ассоциацию по защите омег, — недовольно начал свою речь Изуми. Они усаживились в одном из местных кафешек, так и не найдя игровую площадку, где могли покататься на качелях. Правда, Кода нашёл одну, но тот был так загрязнён, что даже пофигистам детишкам было мерзко играться там. Хината тогда мысленно вспомнил Сакуса-сана, который брезгливо поморщился бы и ушёл куда подальше, потому что —мизофобы (как позже объяснил поведение Сакусы-сан Тсукишима) и грязь сочетание не самое лучшее. — Его брат там работает и он постоянно хвалит их, типа какие они красавчики, защищают омег и постоянно защищают их права. — А что в этом плохого? — не понял Кода. Коджи лишь нахмурился, явно понимая куда клонит баскетболист. — Они основались ещё сто лет назад, когда численность омег была в порядке, — фыркнул Изуми. — А потом в семидесятых годах выясняется, что число омег резко сократилось и, о, Боже, Ассоциация По Защите Омег помогает омегам снова быть в численности, а где они были раньше, когда они исчезали?! Блять, меня так раздражает тупость людей. Неужели они не видят, что эта ассоциация фиг помогает омегам, если их численность всё уменьшается и уменьшается? Неужели не появится какой-то супермен, чтобы действительно помочь им? — Э-эй, — коснулся его плеча Хината. — Я сам понимаю твоё раздражение, но сейчас мы мало чем можем помочь. Мы все ещё старшеклассники. — Ты меня не понял, да? — устало спросил Изуми. — Я сейчас хочу только жаловаться и ныть, не надо давать мне советы как лучше поступить. — Вообще-то, моя мама когда-то связывались с ними, — мягкая улыбка Шоё в этот момент никак не связывалась с тем, что он рассказывал. Изуми приподнял голову в удивлении смотря на единственную омегу среди них. — Я помню, что тогда у нас денег не хватало на таблетки и моя мама была в отчаянии. Её тоже можно понять: я тогда не контролировал свои феромоны, а мама была на мели и все, у кого мы спрашивали в долг, отказали нам. Вот тогда то на её телефон — я помню у неё был такой маленький, раскладной и старый телефончик — пришла какая-то реклама об этой ассоциации, мол мы поможем, просто наберите номер. — Они помогли? — поинтересовался Коджи. Хината, всё ещё поглаживая спину Изуми, грустно улыбнулся: — Нет. Они прямо сказали, чтобы мы сами выбирались из своего дерьма. Они отключили звонок сразу и как потом выяснилось, разговор тот не записывался ни в их компании, ни в нашем телефоне, а без доказательств никто не поверит в наши слова. Через неделю по телевизору показали, как их руководство, кажется, Чикао Нецуро — я его имя хорошо запомнил, настолько был на него зол — хвастался всему миру, что они спасли более тысячи омег. — Они врали? — сухими губами еле прошептал Изуми. Хината пожал плечами: — Может врали, а может нет. Но, тогда, когда я сидел дома один и смотрел эту новость, я хотел стать таким человеком, который мог победить такого злодея, как он. Для меня целью было стать таким популярным, чтобы даже тронуть меня нужны были веские причины, — Хината хохотнул, запрокинув голову: — Хотя с появлением волейбола мне честно стало плевать на всё это. Я хотел лишь играть и быть рядом с близкими. — Чёрт, — выдохнул Кода. — А твоя мама? Как она выбралась из той ситуации? — Попросила денег у своего начальника, — улыбнулся Шоё. — То есть, у моего отчима, — хохотнул он. — Тогда они были мало знакомы и мама ещё не устроилась на него. Они, кажется, встретились совсем случайно, когда мама в отчаянии стояла около супермаркета и не решалась на попрошайничество. Мама говорила, что сначала папа остановился прямо перед ней и долго смотрел на неё, а потом поинтересовался, почему у неё такой потерянный вид. Она тогда разрыдалась и выдала всё, что было на её душе, частично скрыв факт о том, что я омега, но сказав, что мне нужны жизненно необходимые таблетки. Папа дал ей денег, всучил ей свой номер телефона, если ей снова некому будет обратиться, и пожелал ей удачи. Позже она захотела его отблагодарить и устроиться к нему на работу, первые месяцы работая на копейки, чтобы оплатить долг, а потом сама втянулась в компанию. Эй, вы чего? — удивлённо приподнял брови Хината, заметив, как над двумя его друзьями повисла туча. Единственный Кода задумчиво на него смотрел. — Я при первой нашей ссоре обозвал тебя бедным и посоветовал купить себе новые вещи, а не брать всякий хлам от своих старших, — вздохнул Коджи. — Мне так стыдно за всё это. Мне и раньше было стыдно за это, но сейчас ещё хуже. Хорошо, что ты тогда ударил меня. И, Изуми, спасибо, что ударил меня потом. — А я думал, что ты издеваешься, когда говорил, что не можешь приходить на мои дни рождения, — пробормотал Изуми. — Я думал, что ты не хочешь со мной дружить, а у тебя просто денег не было, — поднял он голову, а на его глазах собрались слёзы. — Слышь, это звучит не так круто, как ты думаешь, — прикрыл глаза Хината. — Прости меня, — зарыдал Изуми, прилипнув к Шоё. Хината смущённо отпрянул: — Да всё в порядке! Мы тогда детьми ещё были и я вам не рассказывал всего этого. Откуда вы могли это знать?! — УАА! — Да не плачь ты! — Коджи, у тебя сопля из носа выходит, — заметил Кода. — Отвали! — Ну, если вас это успокоит, то в первую нашу встречу Шоё выбросил меня из окна, — с улыбкой рассказал Кода. Все трое подняли голову, чтобы просто посмотреть на него. — Что? — Я теперь понимаю, почему у тебя друзей нет, — сказал Коджи. — Да пошел ты на-

***

У Хинаты Шоё и у Коды Нобуо было две общих вещей, которые объединяли их как лучших друзей. Как самое естественное в этом мире, они постоянно слышали, что они довольно разные: Хината-кун довольно общительный, веселый и очень-очень добрый, в то время как Кода был серьёзным, необщительным и ненавидел, когда у него что-то спрашивали (На самом деле нет. Кода просто с трудом находил общий язык с кем-то, и он предпочитал думать о себе, как о холодном крутом парне, в то время как в реальности он выглядел как неловкий дурачок). Но, не смотря на разные характеры, они оба обожали спорт (пусть и разных видов) и еду. Если со спортом все решалось легко и просто, учитывая, что Кода играет в футбол, а Хината в волейбол, то с едой всегда возникали проблемы. Они готовы были глотку друг другу порвать, забыв, что они когда-то назывались лучшими друзьями, почти что братьями, потому что еда для них всегда была важнее. Выше них — возможно — стояла только мама. Возможно. Понимаете? Даже мама стояла под вопросом, когда дело касалось еды. По крайней мере так раздумывали Коджи с Изуми, наблюдая за тем, как подавившись выкраденной сосиской у Шоё, Кода старательно пытался заесть её дальше своей порцией еды, даже не заметив, что Хината стащил у него больше половины порции картошки фри и нагетсов, а так же выпил полстакана его напитка, показав насколько мощный его желудок по сравнению с ними. Изуми подумал, что возможно из-за такой скорости во время матчей Хината бегает в туалет. — Ах, так вкусно поели! — радостно воскликнул Шоё. Для того, кто заплатил больше всех в кафе, он выглядел слишком довольным. Коджи мысленно вздохнул, приоткрыв свой кошелек и видя, как в нём пауки плетут паутину. У него не осталось ни копейки. Надо как-то деньги подзаработать потом, чтобы с Азуми пойти на свидание. — Может ещё мороженку? Тут недалеко я видел магазинчик. — Я пас, — улыбнулся Коджи. — Чего это? Ты же мало съел, — растерянно посмотрел на него Шоё. Кода рядом с ним закивал головой. Коджи же, вместе с Изуми, впал в осадок: если для них большая порция рамена называлось «мало съел», то как для них будет «много съел»? — Если у тебя нет денег, я куплю. — Правда? — обрадовался Коджи. — Пожалуйста! Я буду очень благодарен. Я потом верну тебе долг. — Да благодарить особо не за что, — улыбнулся Шоё. — Как никак мой отец владеет компанией и теперь у меня денег хватает. Да и Хаджи, Тетсу и Тоору скидывают мне деньги, пытаясь побаловать, так сказать, — явно хвастался единственный омега среди них. Коджи отчасти понимал его парней: если бы они с Азуми жили в разных префектурах, он бы так тоже скидывал, даже если бы она не просила. Наверное, сложно кормить такого омегу, как Шоё одному, вот у него собрался целый гарем. — Слышь, а давай я тоже притворюсь омегой, — предложил Кода. — Тебя сразу раскроют с твоим то запахом, — закатил глаза Изуми. — А что не так с моим запахом? Эй! — Да от тебя так и несёт альфа-феромонами! — А тебе откуда знать, ты же бета. — Кода, — тяжело посмотрел на друга Изуми. — Я альфа. — Ками-сама, — удивлённо выдохнул Кода. Коджи и Хината засмеялись, прикрыв рты. Когда они подошли к магазинчику, Хинате пришлось заплатить за всех, потому что оказывается, если ты собрался заплатить за одного, то остальные тоже не прочь полакомиться бесплатной едой. Хотя Коджи потом снова напомнил Шоё, что потом вернёт долг, на что Хината отмахнулся от этого и сказал, что беспокоиться об этом не стоит. — А мне так ты не говоришь, — за раз откусив пол мороженого, возмутился Кода. Некоторые люди странно на них косились, удивляясь, почему это молодёжь в осенние холода мороженое на улице ест. — Да если я тебе так скажу, ты все мои деньги потратишь, Дуракакода. Кода на это не ответил, похоже понимая, что так бы он и сделал. В финансах он был на самом низком уровне, если не находился на самом дне, имея хоть какие-то представления благодаря сестре, которая буквально вбила всё это в его голову, волнуясь, что в будущем он останется бездомным, думая только о еде. — Так ты планируешь добавить в свои отношения ещё альф? — поинтересовался Коджи, когда между ними наступила тишина. Они просто сидели и ели мороженое. Хината странно покосился на Коджи, прежде чем ответить: — Почему у меня чувство дежавю? — Может кто-то тоже спросил, — предположил Изуми. — Да, Эйта-сан, — кивнул Шоё. — Кто такой Эйта-сан? — спросил Кода. Хинате захотелось его задушить, а потом закопать где-то в лесу, чтобы его тело никто не смог найти. — С кем я раньше бегал по утрам. — А кто тогда такой Тендо-сан? — Я тебя сейча- — Воу-воу, — встрял между ними Коджи. — Ты только после меня можешь его прибить. — Что? — возмутился Хината. — Я ведь первый с ним познакомился. — Но он больше всех именно меня доставал, — фыркнул Коджи. — Воу, — удивлённо выдохнул Кода, как-то умилённо смотря как его друзья спорят между собой. — Это так приятно, когда тебе уделяют внимание. Изуми странно на него покосился.

***

В инстаграме ему пришло уведомление. Вечером, когда он пришёл с прогулки и успел сделать себе чай, забыв, что должен был сегодня сходить за продуктами. Завтра утром сбегает, сейчас можно обойтись и чаем, потому что он так объелся со своими друзьяшками, что сегодня мог не беспокоиться о еде. В уведомлении было написано, что Эйта Семи начинает прямой эфир, и пусть он не успел в самое начало, но что собирался делать Эйта он понял. Эйта-сан сидел на стуле, держа в руках гитару и на его фоне была видна его кровать, над которой висел плакат какой-то группы. Он был одет в джинсы и обтягивающую футболку, благодаря которой была видна каждая мышца его тела. Хината немного засмотрелся на это, но быстро пришёл в себя, прижав свободную ладонь к щеке. Шоё чувствовал как под ладонью нагревается его кожа от смущения. — О, — улыбнулся Эйта, как ник Хинаты высветился прямо перед его глазами. Он выглядел довольным и расслабленным. — Привет, Шоё. В коментариях резко начали появляться все больше и больше сердечек и смайликов, заставив Хинату смущённо улыбнуться. Кто-то заглавным шрифтом писал, что Эйта-кун прекрасен, кто-то, что у него улыбка была восхитительной, а кто-то вообще прямо указывал на ник самого Шоё, спрашивая кто он вообще такой, раз заставил набиравшего в их университете популярность парня так улыбнуться. Когда Семи прочитал комментарии последнего, то он неловко кашлянул, прежде чем продолжить: — Пожалуйста, не доставайте его. Он мой хороший друг со старшей школы. Мне бы хотелось, чтобы он был рядом как можно дольше. Clearheaded: О БОЖЕ МОЙ! Black_girl: Он только что сказал что? your_problem: АХАХА your_problem: Братан, ты спалился Clearheaded: Ко такой этот @ShoyO_o? Clearheaded: Я буду шафером на вашей свадьбе — Блять! — вскочил с места Эйта, максимально близко подойдя к телефону. — Я не это хотел сказать! Вы трое пошли вон! Clearheaded: Не говорите ему, что нас можно выгнать из эфира Black_girl: Да если мы уйдем, у него останется всего 132 зрителей your_problem: Ха! Эйта чёрт! — Сам ты чёрт! — возмущённо воскликнул Семи, краснея сильнее. Ками ради, он так позорится перед Шоё. — Я…Прошу прощения, я не хотел, чтобы так вышло. ShoyO_o: Всё в порядке, Эйта-сан ShoyO_o: Вы хорошо справляетесь ShoyO_o: Продолжайте ваш эфир так, как вы хотите. Я буду Вас поддерживать. Эйта улыбнулся, придавая себе милейший вид: — Спасибо, Шое-кун. Clearheaded: Чёрт, а парень то хорош TeNdoSAAAAN: Он ведь будущий муж Семи-Семи ShoyO_o: Я не думаю, что это то место, где можно такое писать, Тендо-сан SuperFootbol: Почему? ShoyO_o: Кода, чтоб тебя! ShoyO_o: Что ты здесь делаешь? SuperFootbol: Искал видео, чтобы поесть your_problem: Эй, Эйта, ты чего такой красный? SuperFootbol: Это не твоя проблема, тупица your_problem: Это буквально моя проблема, придурок ShoyO_o: Если ты его выгонишь из эфира, я отправлю тебе сердечко your_problem: Не, спасибо, ты уже муж Эйты SuperFootbol: Ахахахахха Эйта отключил прямой эфир, толком не попрощавшись, пока его лицо краснело. Они все называли Шоё его мужем. Ками.