Борьба за солнышко

— Итак, — появился рядом Ямагучи. Он выглядел бодрым с утра. Не таким человеком, который прошлым днём помогал Кагеяме с Тсукишимой с переездом в дом Хинаты, который за короткое время успел продать двухместную кровать своей матери — с её разрешения, конечно — и вместо неё купить раздельные кровати по дешёвке. Всем пятерым второгодкам пришлось собраться для того, чтобы подготовить одну единственную комнату для двоих альф. Не сказать, что это проходило не так угрюмо, как предполагал Тсукишима. Всё проходило весело, и Шоё потом заказал для них всех пиццу, чтобы они могли подкрепиться. Просто было такое странное, непонятное чувство, когда только проснувшись, Кей обнаружил на столе приготовленные порции завтраков, накрытые специальной сеточкой и с запиской «Приятного аппетита, я на пробежку», а потом они вместе с Тобио дожидались Шоё, пока тот закрывал дверь на ключ, чтобы вместе пойти в школу. — Как совместная первая ночь прошла? — На удивление вполне спокойно, — пожал плечами Тсукишима. Не смотря на непривычность вокруг, Кей чувствовал себя… выспавшимся, удовлетворённым и очень довольным. Было спокойнее, чем в те дни, когда он находился под контролем своих родителей, которые устроили ему такую истерику из-за его решения с переездом, что Акитеру пришлось вмешаться и прямо в лицо им заявить, что те ненормально себя ведут по отношению к своим детям. Кей тогда с удивлением смотрел на спину своего обычно спокойного брата, который защищал его от собственных родителей, прямо указывая им на их чересчур ненормальную одержимость над контролем. — Даже если он состоит в отношениях с омегой, у которого есть ещё несколько альф, — кричал тогда Акитеру, прикрывая его собой и не давая родителям даже коснуться его. Кею тогда казалось, что сущность альфы внутри брата вырвалась наружу, защищая его от опасности. — Какая разница, если он счастлив?! Вы отнимаете у него его драгоценное время, которое он может потратить на что-то другое, что делает его счастливым, а не на грёбаную учёбу! Он и так учится на отлично, оставьте его в покое! Именно Акитеру помог ему собрать вещи и отвёз его к дому Ямагучи, попросив его друга помочь ему с переездом, пока он решает вопросы с родителями. Брат тогда лишь улыбнулся ему, сказал, что он правильно принял решение с переездом и он сам позвонит ему, как только всё решит, а пока он пусть отдыхает со своим товарищем, который кажется станет ему хорошим другом. Не хуже Ямагучи. Может Тсукишима в тот день получил травму, и его мозг заблокировал большинство воспоминаний, но когда Ямагучи, проводив его брата, спросил, что конкретно случилось, Кей вспомнил только недовольно поджатые губы матери, которая даже слезинку не проронила, когда на неё с отцом кричал их старший. Она казалась ему в тот момент бесчувственным роботом, чем матерью двух сыновей. Он сказал Ямагучи, что ничего серьёзного, а через несколько минут рыдал у него в комнате, пересказывая, что случилось на самом деле. А потом он почувствовал как сердце сжалось так болезненно, когда Шоё встретил их двоих со своей фирменной улыбкой и очень уж искренним «Добро пожаловать домой». Тадаши тогда сразу же покинул их, заявив, что ему ещё надо помочь Кагеяме, и Тсукишима плакал второй раз за день, держа в объятиях свою омегу, который пусть и казался хрупким, но был таким сильным. — Всё в порядке, — шептал ему Шоё, поглаживая его спину, пока Кей дрожал всем телом и плакал так громко, будто у него кто-то умер, хотя на самом деле всё было в порядке, просто родители разочаровались в нем полностью. — Всё теперь в порядке. Дальше позволь мне позаботиться о тебе, милый. А потом он не смотря на Ямагучи, только глядя вперед, говорит: — Я, наконец, выспался, Ямагучи.

***

— Для человека, который переехал в дом своего возлюбленного, ты выглядишь довольно несчастным, — между делом заметил Кода, сидя справа от Ямагучи и поедая бенто самого Кагеямы, которое, кстати говоря, приготовил вчера Хината, заверив, что в этом нет ничего сложного. Тсукишиме он тоже сделал, и про себя не забыл. — Или усталым. Фиг разберёшь, твое лицо всегда выражает только одну эмоцию. — Это мое бенто! — Тебе жалко что ли? — заныл Кода, всё же возвращаясь к своим булочкам. — Я буду тебе благодарен, если ты попросишь у Шоё, чтобы он мне тоже приготовил. Он мне всегда отказывает и говорит, что я обжора. Кагеяма в ответ его проигнорировал, приступая к поеданию бенто. Кода закатил глаза на его поведение, на что Ямагучи лишь усмехнулся. — И, как прошёл твой первый день в новом доме? — спросил уже сам Ямагучи. Кагеяма, честно говоря, чувствовал себя отдохнувшим и, казалось, через долгое время раннего подъёма и тренировок ему впервые захотелось спать так долго, насколько позволял ему его организм. Чёрт, Шоё один сегодня был на утренней пробежке, разбудив Баку через телефон, чтобы напомнить ему о тренировках, а он спал, как убитый, находясь в безопасности. Обидно было, что ни один из родителей не обеспокоился его неожиданным переездом. Лишь Мива одна показала себя как родственница. Действительно за него беспокоясь, на машине своего парня отправилась вместе с ним, и приехавшему помочь Ямагучи, прямо в дом Шоё. Она была в курсе, что он переезжал к нему, пообещав, что родителям ничего не скажет, хотя вряд ли бы они заинтересовались. — Передай Шоё-куну мои благодарности, — улыбнулась тогда Мива, все ещё сидя на переднем сиденье машины, пока её парень разговаривал с Ямагучи. Она держала его за руки, поглаживая его ладонь большим пальцем и смотря на него очень грустно. — Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Мне жаль, что так вышло, Тобио. Я бы хотела позаботиться о тебе. — Всё в порядке, — ответил ей Кагеяма. Он не улыбался, только смотрел прямо в глаза своей сестры. Она бы о нём позаботилась, если бы Тобио согласился на переезд в её дом с её парнем, но он выбрал совсем другой путь, не желая портить семейную атмосферу в доме своей родственницы, краем сознания понимая, что он все же разрушает другую семейную атмосферу у Тсукишимы и Хинаты. Хотя Кей был первым, кто предложил ему съехаться, а Шоё предложил свой дом. — Мне тоже жаль, что так вышло. — Звони мне иногда, — продолжала улыбаться Кагеяма старшая. — А то я знаю, со своими тренировками ты обо всем забываешь. Кушай вовремя и прибирайся в своей комнате частенько. Я знаю, что у тебя большое будущее, но не забывай гулять со своими друзьями, и, — Она все же не сдержала своих слез. — Ками, прости меня, Тобио. Я должна была от всего этого тебя защитить. Тобио погладил её по волосам, позволяя уткнуться в свою грудь, пока она продолжала рыдать: — Всё в порядке, — повторяется он. — В этом нет твоей вины. Ты сделала всё, что могла, сестра. Тсукишима встречает его первым. Он тоже выглядел фигово, судя по покрасневшим щекам и глазам, но он стоял перед ним так, будто ничего такого не произошло. Кагеяма ещё не плакал, хотя он был уверен, что заплачет как только сорвётся, но сейчас с ним всё было в порядке. Ямагучи рядом смущённо что-то бормочет и тащит вещи Кагеямы внутрь, прямо к вещам Тсукишимы. — Добро пожаловать домой, Ваше Высочество. Кагеяма усмехается и разувается, слыша как Тсукишима привычно усмехается. Это напомнило ему те моменты, когда очкарик, помогая им в учебе, либо недовольно цыкал, либо так же усмехался, высокомерно смотря на них с Шоё. Ками, подумал Кагеяма, выпрямляясь, этот парень даже свою вторую половинку не жалеет, если дело касается учёбы. Как Шоё вообще с ним встречается? — Спасибо, — хмыкает Тобио. А потом добавляет: — Теперь мы соседи, а? — Кажется, что так, — пожимает плечами Тсукишима. — Шоё нам даже комнату успел подготовить. Если не уживёмся, один из нас должен в кладовку переехать. — Мне всё равно, главное, чтобы было место для сна. Тсукишима проходит в холл, и Кагеяма следует за ним, оглядываясь по сторонам. Тобио примечает на стенах несколько картинок родни Шоё и здоровается с Ячи в гостиной, которая сидя на диване, высунув язык, пыталась что-то смастерить. На вопрос Кея куда ушёл Ямагучи, та машет куда-то вперёд не отвлекаясь от своего дела, и они следуют по шагам будущего капитана, пока не оказываются на кухне, где напевая замысловатую мелодию, Хината готовил чай, как раз к их приходу отключив чайник. Кагеяма ненадолго засматривается на эту картину, а сердце в груди теплеет на несколько тонов выше, разукрашивая мир в краски, как было прежде, когда родители всё ещё любили друг друга. — Шоё, — зовёт его Тсукишима. Хината оглядывается на него и его глаза радостно блестят при виде Кагеямы. Он улыбается широко и искренне, будто бы он увидел дорогого для себя человека. — Кагеяма! — воскликнул омега радостно. — Добро пожаловать домой! И этого достаточно, чтобы Тобио ощутил себя в комфортной среде. — Думаю, — протягивает Кагеяма, отвечая на вопрос Ямагучи. — У меня удобная кровать.

***

— Можете меня не дожидаться, я вернусь поздно. Кагеяма с Тсукишимой одновременно замерли при словах Хинаты, когда тот притаскивал к ним велосипед. Солнце ещё светило над небом, но на часах было около семи вечера. Тренировки закончились только что, а Шоё говорит, что вернётся поздно. — У тебя ещё тренировки? — нахмурился Кагеяма. — Самооборона или волейбол? — Самооборона, — улыбается Шоё. — Ключ я вам уже отдал. — Во сколько тебя ждать? — спрашивает Тсукишима. Хината смотрит на него несколько секунд, после чего хихикает. Он выдыхает с такой легкостью, будто бы какой-то тяжёлый груз спал с его плеч, и Шоё смотрит на них таким привычным теплом, что Кагеяма чувствует как мурашки по коже бегают. — А я забыл, что когда тебя дома ждут, это приятно, — он продолжает улыбаться, а Кагеяма чувствует как смущение внутри него берёт верх и поспешно прячет лицо в жакете своей мастерки. Сеттер примечает как уши его соседа тоже краснеют, хотя его лицо все ещё остается непробиваемым. — М-м, точно не знаю, но буду дома где-то к десяти, если не опоздаю. — Хорошо, — выдыхают они одновременно с Тсукишимой. — Будь осторожен, — добавляет Кагеяма, когда Шоё ещё раз улыбнувшись им, на велосипеде направляется в сторону дома своего тренера. Оба альфы глядят ему вслед, пока тот вовсе не исчезает. Тобио первым разворачивается, толкнув Тсукишиму, чтобы тот не простоял тут аж до возвращения Хинаты. Учитывая, что каждый день Шоё добирается до своего дома на велосипеде, им предстоял долгий путь. Не то, чтобы они оба жаловались на это, нет, это как раз было для них привычно, но когда они оба шли в молчании, прерываемые звуками проезжающих машин, это становилось несколько напряжённо. Они привыкнут, подумал каждый из них, когда рядом с ними проехал фургон, неся за собой холодный ветер, просто нужно время для этого. Кагеяма внезапно вспоминает как Шоё улыбнулся им и его слова — А я забыл, что когда тебя дома ждут, это приятно — снова и снова раздаются в голове. Вспоминается, как Шоё ярко поприветствовал его дома после переезда, а потом такой же яркий вкус приготовленного им чая и удачно заказанной пиццы, которая, кажется, впервые пришлась по вкусу Тобио. В памяти так и всплывает момент, когда они с Тсукишимой хмыкают, пока остальные громко хохочут над какой-то шуткой, а потом Кагеяма останавливается, вынуждая Тсукишиму обернуться к нему. — Давай, — начинает Кагеяма. — Давай зайдём в супермаркет и приготовим что-нибудь до прихода Хинаты? Тсукишима удивлённо приподнимает брови, но все же кивает, даже не задумываясь о том, чтобы отказаться от внезапного предложения Кагеямы. — Давай, — соглашается он. — Он в последнее время к чаю ещё пристрастился. Купим какой-то новый вкус. Они оба одновременно сворачивают по улице в сторону ближайшего супермаркета, о котором говорил Шоё, на этот раз оживлённо беседуя о сегодняшнем ужине.

***

Сора-сан задумчиво погладив свою не длинную, но по виду ухоженную бороду, кивнул, выглядя точно так же, как мастер Шифу из Кунг-фу Панды. Не то, чтобы он был прям похож на него, но некоторые действия сенсея напоминали Хинате именно о мастере Шифу. Омега сидел прямо на полу, скрестив ноги и положив обе руки на свои колени, не сводя взгляд с задумчивого сенсея. Прошло уже несколько месяцев их тренировок, и по словам Соры-сенсея он рос быстрее, чем он думал, и это было очень хорошо. В какой-то миг Хината начал чувствовать как глаза начинают слипаться и он готов был прямо там и уснуть — настолько сенсей задумался, что развлечь себя иными способами вообще никак не получалось. Тем более Сора-сан в первую очередь объяснил ему, что если он сказал сесть и не двигаться — он должен сесть и не двигаться, а не делать то, что в голову взбредёт. — Шоё, — наконец, подал голос Сора. Хината резко почувствовал как выпрямился, прежде чем до его мозга дошло, что сенсей, наконец, вышел из своих мыслей. Наверное, он заметил, что Шоё заснул, но решил этого не говорить, когда Сора-сенсей с тяжелым вздохом уселся перед ним, точно повторив его позу, только руки скрестил на груди. — Я понимаю, что я твой первый учитель по самообороне, а так же хорошо понимаю, что ты мой первый ученик. Как твой учитель я вижу все твои победы, поэтому решил записать тебя на турнир… Че? — Ты будешь драться с другими учениками других учителей и понимать, насколько возросли твои способности, плюсом ещё то, что я смогу увидеть твои промахи и помочь тебе исправить их. — Сенсей, — осторожно начал Шоё. На краю сознания он понимал, что если он его первый ученик и это его первый турнир, куда сенсей его отправляет, то он ожидает от него многое. Для Шоё это не было проблемой, только вот… — У меня весенний турнир на носу. — О, не волнуйся, — заулыбался сенсей. — Наш турнир пройдёт через недели две, если не ошибаюсь. К тому времени ты уже успеешь выиграть путевку на национальные. Это всего лишь один день, — заверил его учитель. — Это даже твоему расписанию не помешает. Машины рядом с ревом проезжали, а в лицо дул холодный воздух. Хината закутался в свою лёгкую курточку и уткнулся в свой шарф, уже издали видя свой дом. На втором этаже свет был полностью выключен, но на первом был включен везде. Шоё в растерянности подумал, что возможно ребята что-то там делают, но более не стал думать ни о чём, спрыгнув с велосипеда, когда только оказался у калитки. Его ждали два турнира — самооборона и волейбол. Первый он вообще не планировал. Сора-сенсей даже не спросил его об этом. Просто записал и всё. И не денешься ведь никуда. Главное, чтобы Шоё сам был осторожен, а то таким темпом ему казалось, что он себе что-нибудь сломает. — Ками-сама, — подумал Шоё, открывая дверь и входя внутрь дома. — Пожалуйста, окажи мне помощь. …и в нос забился приятный запах карри. Хината приподнял глаза, смотря вглубь холла, будто бы ожидал, что таким образом он сможет последовать за запахом. Он даже ненадолго растерялся, забыв, что делает. Прежде чем он смог открыть рот, чтобы оповестить о своем приходе, из кухни отчётливо послышалась ругань Кагеямы: — Я, чёрт, думал, что ты умеешь готовить! Осознание пришло моментально, и Хината позволил себе улыбнуться, разуваясь, слыша как дальше Кей отвечает ему. Ками, Шоё даже не понимал, насколько ему не хватало такой оживлённости у него дома. Это было чертовски приятно. — Это не я. Это ты его таким острым сделал. — Мне нравится острое. — Але, мы тоже как бы хотим есть, — недовольно цыкнул Тсукишима. Хината вступая в холл на всю громкость заорал: — Я дома! — Добро пожаловать, — одновременно ответили ему альфы, через секунду выглянув из проема двери кухни. Шоё улыбнулся им, махнув рукой в качестве приветствия. — Не подрались тут без меня? — хихикнул Шоё, демонстративно потянув носом воздух. — Вкусно пахнет. Что готовите? Кагеяма фыркнул: — Заткнись и переоденься. Мы тоже хотим есть вообще-то. — Как грубо, — надул губы Шоё, но всё же послушно направился в свою комнату. Тсукишима снова заходит на кухню, на ходу проговаривая: — Пошли стол накрывать. Он сейчас быстро спустится.

***

Тсукишима сонно морщится, протирая глаза, не имея понятия почему он оставил свои очки у тумбочки в своей комнате. Когда он проснулся, Кагеямы не было на кровати. Он был таким же безумцем как Шоё. Конечно, было странно, что он жил с двумя монстрами, которые неизвестно сколько бегали по утрам. Тсукишима только знал, что Шоё с Кагеямой бегают практически одинаковое время, просто Хината вставал пораньше, чтобы успеть приготовить им завтрак, а Кагеяма чуть позже, все ещё пытаясь привыкнуть к новому месту жительства. Блондин спускается на кухню чуточку сонным, и видит Шоё, который напевая песенку, скрестив руки на груди, держа в одной руке полотенце, дожидается, пока вскипит чайник. Стол был уже накрыт, а от Хинаты веяло чистотой и ароматом, что означало, что он уже успел принять душ. Тсукишима предположил, что Кагеяма сейчас был в душе. Им бы ещё собраться успеть — сегодня был полуфинал с Датэко, матч будет напряжённым. Хината даже не вздрагивает, когда Кей обнимает его за талию, прижимая к себе и приветственно целует в шею, вдыхая его феромоны. Хината хихикает, кладя свои руки поверх рук Тсукишимы и утыкается носом в его щеку, пока Кей не отрывается от его шеи, чтобы потом просто лечь на плечо. — Доброе утро, — хрипит Кей. Он хотел пить, но так же не хотел в ближайшее время отлипать от омеги. — Пахнешь бесподобно. Хината хихикает, проведя рукой сначала по щеке Кея, а потом зарываясь ею в его волосы: — Доброе. Завтрак почти готов. Шое разворачивается в объятиях альфы лицом к нему, чтобы просто поцеловать его, обнимая за шею. Тсукишима поддается ему, поглаживая его талию. Казалось бы, что они оба были поглощены друг другом, пока Кагеяма, только спускаясь со второго этажа, громко чихнул. Кей отстранился первым, направляясь к столу как ни в чем не бывало, на что Шоё лишь ухмыльнулся — каким воспитанным стал, а? — снова скрещивая руки, но на этот раз оперевшись бедром о кухонный гарнитур. Кагеяма зашёл на кухню, протирая нос рукой. — У тебя есть лекарство от отравления? — спрашивает Кагеяма, усаживаясь рядом с Тсукишимой. — Вчерашний ужин просто был ужасен. — Мы тоже ели, — заметил Тсукишима. — Но с нами всё в порядке. — Уверен, что сегодня сможешь играть? — спрашивает Хината, услужливо поставив перед Кагеямой таблетки и стакан воды. Кагеяма выпил их, даже не поморщившись. — Это всего лишь отравление, — говорит он. — Это лучше, чем температура. Пройдет быстро. Хината только открыл рот, чтобы возразить, когда чайник свистит, отвлекая его. Омега направляется прямо к плите, чтобы приготовить им чай и оставляет их на несколько минут одних. Тсукишима задумчиво смотрит на Кагеяму, пока тот выпивает остатки воды в своем стакане, а после Тобио краем глаза посмотрев на него, выдает: — Что? — Это была твоя идея, — хмыкает Тсукишима. — Приготовить ужин. К тому же я говорил, чтобы ты не пил молоко после того, как поел карри. — Это не из-за молока, — упрямо отвечает Кагеяма. — А из-за чего же ещё? Кагеяма не отвечает, на что Тсукишима уже вслух смеётся. С его лица довольная улыбка не будет сходить ещё долго.

***

— Я тебе так скажу, — говорящий старик слегка наклонился вперед, неосознанно заставляя своего собеседника так же наклониться к нему. Хината моментально узнал в этом старике того самого ярого фаната, который громче всех орал, когда они победили Широтаризаву. Они с Кагеямой стояли бок о бок и смотрели на него краем глаза, собираясь дослушать, что он собирался сказать. Неожиданно для них двоих старик резко схватился за ухо собеседника и оттянул вверх, заставив парня заойкать от боли. — Хрена с два Карасуно проиграют таким паршивцам! Если они проиграли Датэко один раз, это не значит, что они проиграют им во второй! — Эй, успокойтесь, — появился рядом с ними кто-то другой. Он неловко замахал руками, не зная что делать в этой ситуации: с одной стороны парень сам был виноват, что решил вступить в спор с известным стариком, старший заслуженно его отчитывал, но с другой старик тоже был слишком импульсивен. — Нельзя же так. — Я тебе тоже сейчас уши оттяну, маленький паршивец, — сердито замахал кулаком в сторону третьего старик. — А он изменился, — с улыбкой прокомментировал всю ситуацию Шоё. Кагеяма рядом хмыкнул, соглашаясь со словами омеги. Этот старик вначале только и делал, что поливал грязью Карасуно, но как только они сделали невозможное возможным, его отношение к воронам резко улучшилось, будто бы он ждал их пробуждение. — Пойдём, небось ребята заждались. На корт Датэко пришли вместе с ними, грозные и строгие на вид, хотя от нескольких первогодок в их составе так и веяло волнением. Аонэ как раз подходил к нему, по пути сбросив с себя мастерку и Шоё, не скрыв довольного оскала, поспешил к нему. Они встретились около сетки и поклонились друг другу почти что одновременно. А потом, когда они снова посмотрели друг на друга, Аонэ-сан позволил себе маленькую улыбку в его сторону, заставив Шоё просиять ещё ярче. — Мы не проиграем, — заявил Шоё. — Готовьтесь к тому, что мы надерём вам зад. Аонэ хмыкнул и тут же развернулся, как будто чувствуя, что Шоё собирался сделать тоже самое. Омега радостно подбежал к своим сокомандникам, видя как от напряжения венки на лбу Танаки-сан вздулись. Третьегодка явно нервничал вспоминая весь пережитый ужас Асахи-сана благодаря Датэко. Когда ты становишься асом команды, на твои плечи падает большая ответственность, которую ты не можешь просто так скинуть. Нишиноя пришёл к нему на помощь, с силой хлопнул его по спине, отчего Рюноске закашлялся. — Всё путём будет, — с улыбкой заявил Нишиноя, засверкав острыми зубами. — Я ведь прикрываю твой тыл, Рю! — Нишиноя-сэмпай! — воскликнул кто-то из первогодок. — Я умру, — внезапно подала голос Ячи-сан, отчего Хината обеспокоенно повернулся в её сторону. Девушка выглядела так, будто её тело душа покинула, хотя та мертвой хваткой вцепилась в ручку и блокнот, не собираясь их ронять. Благодаря этим записям, она более-менее могла понять их стиль игры. — Ячи! — воскликнул рядом с ней Ямагучи. — Они просто так страшно выглядят, они на самом деле добрые! Не переживай ты так- — Они меня сожрут, — продолжала бормотать девушка, пока Ямагучи над ней хлопотал, пытаясь вытащить её из этого состояния. Кагеяма рядом с ним как-то довольно изрёк: — А они стали близки. Вчерашним вечером на тренировке они собрались всей группой, чтобы обсудить тактику против Датэко. Они добрались до полуфинала и противники становились всё сильнее и сильнее. Такеда-сенсей, ещё больше увлеченный волейболом, и тренер Укай, который нёс за игру ответственность, совместными усилиями сформировали идеальную тактику, с которой они могли противостоять Датэко. Хината никогда не сомневался в их словах и всегда держал их слова в голове, постоянно прокручивая в мыслях, чтобы лучше представлять их образы на корте. Но на том собрании тренер с куратором сказали нечто такое, что заставило всех второгодок и третьегодок замереть от удивления, а после с таким же удивлением смотреть на ошарашенного Шоё. Хината знал, что он много тренируется, совмещая и волейбол, и боевые искусства, из-за чего его тело окрепло сильнее. Он знал, что он стал прыгать выше, что стал блокировать лучше и принимал он мячи уже на инстинкте, наученный опытом и знанием, даже если мяч был закрученным, из-за чего не каждый мог его принять. Но те слова… — Мы с сенсеем выдвинули одно важное решение, — сказал Укай, смотря на них со всей серьезностью. — Хината будет нашим главным оружием на завтрашней игре. Твои подачи стали почти такими же мощными, как у Кагеямы. Завтра тебе придётся удивить Датэко ещё раз, — ухмыльнулся ему тренер. — Они видели твои прошлые подачи, но они не знают насколько ты стал сильнее с того времени. Завтра, — приказным тоном заговорил в конце Укай, не сводя с него взгляда. — Сделаешь как можно больше эйсов. Если провалишься в этом — наказание в 1000 подач. — 1000?! — удивлённо воскликнул рядом Кацу. — Тренер, это слишком! Хината, чувствуя, как омега внутри зарычала от предвкушения, сам облизнулся, ответно не сводя взгляда с Укая-младшего. Старший видел и иногда лично тренировал его, когда он приходил к старику Укаю и Вашиджо. Естественно, он лучше всех будет знать, насколько он успел вырасти: — Конечно, — с хищным оскалом ответил он тогда, слыша как внутри сущность скулит в нетерпении. — Я вас не подведу, Укай-сан. А потом он вздыхает, отпуская весь воздух из легких, смотря на команду, которая стояла напротив него. Футакучи и Коганегова стояли впереди. Аонэ на подаче пытался разглядеть его из-за спин Тсукишимы, Кагеямы и Энношиты. Взгляд Хинаты прошёлся по немного мускулистой спине связующего, раздумывая над тем, почему Укай не использует мощнейшие подачи Кагеямы, как его сейчас? Из-за того, что Кагеяма был связующим, а он атакующим? В любом случае… Мяч взлетел вверх под наступившей тишиной зала, а Хината отвёл руки назад, уже разбегаясь, как советовал ему Тоору. А потом прыгнув над линией, со всего размаху ударив по мячу, с силой отправив его по ту сторону сетки и точно попав по линии под ошарашенными взглядами не только соперников, но и всех зрителей в целом. Судья свистнул, оповещая о выигранном очке — чистый эйс — и Хината ухмыльнулся, когда Кагеяма обернулся к нему с напряжённым лицом, на котором сияла безумная улыбка. — Твою мать, — чувствуя как пот падает с его лба на землю, подумал Тсукишима. Он все ещё стоял перед сеткой, держа руки над головой, слыша как Хината готовится к следующей подаче. — Такими темпами он скоро Его Высочество догонит, если уже не догнал. А потом мяч с ещё большей силой падает на поле Датэко. Аонэ и либеро команды, которые одновременно вытянули руки и так же убрали, подумав, что мешают друг другу пропустили мяч, смотря друг на друга как будто впервые увидели. Третью подачу либеро не смог принять из-за силы, которую вкладывал в каждую подачу Хината. И ведь не скажешь, что этот парень на самом деле был омегой. Счет был 03:00 в пользу Карасуно, игра только начиналась, а Хината уже держал в напряжении всю свою команду и команду противников.

***

Если говорить на чистоту, Тсукишима с момента, как увидел как Хината летает, знал, что его омега станет лучше него абсолютно во всём. Кей видел, как Хината старается держать чистоту в доме (Альфа был уверен, что этот идиот держал весь дом в хаосе, как только его родители переехали в Токио, но Хината уже в который раз удивлял его своей гигиеной, что потом это стало обыденной вещью, которая после всегда сопровождала Шоё везде), пробовал его вкуснейшую еду (о которой он фиг кому расскажет, особенно самому Шоё, лишь может быть иногда), и видел как после тренировок, пусть и уставший, пусть и голодный, он всегда поливает цветы на заднем дворе, которые по словам омеги посадил Наоки-сан прежде, чем уехать вместе с мамой. С того самого момента, как Тсукишима вместе с Кагеямой переехали в дом Шоё не прошло больше недели, но он старался помогать своему парню в хозяйстве: утром завтрак готовил Шоё уже по известным причинам, что он вставал в пять утра, делал свою утреннюю пробежку и к тому моменту, как Тсукишима просыпался, завтрак был уже на столе; обед на себя взял Кагеяма, пытающийся быть хоть немного полезным (вообще-то, обед, то бишь бенто был на плечах Тсукишимы с Шоё, но раз Кагеяма всегда был рядом во время готовки, желающий помочь хоть чем-то, они без слов прописали задачу обеда на Кагеяму), а ужин уже на самого Кея. Насчёт уборки они не договорились, но Тсукишима видел, как Шоё удовлетворительно улыбался, когда видел, как кто-то из них по полной убирал кухню после готовки. Его омеге нравилось то, как они протирали кухонный гарнитур, пусть и чистую, каждый раз вычищая плиту от жира, тем самым сохраняя чистоту. Возможно, тут была виновата влюблённая сторона Тсукишимы, но всё чаще и чаще вспоминая ту улыбку своего парня, Тсукишима начал замечать за собой привычки, которые открыто кричали, что он хочет, чтобы дома всегда было чисто. Когда Шоё не было дома, Тсукишима находил Кагеяму на заднем дворе, поливающего сад Наоки или тренирующегося с мячом в одиночестве. Тобио не забывал предупреждать Шоё, что поливал цветы, но иногда, когда он не знал, что Тсукишима следил за ним, Кагеяма принимал такое выражение лица, будто он сейчас вот-вот разрыдается. Всё же, развод родителей сказался на нём. Как и то, что родители Кагеямы практически не пытались даже остановить его, когда он уходил. Возвращаясь к теме, Тсукишима знал и то, что Хината когда-нибудь обгонит его в волейболе. Он знал, что благодаря росту у него было преимущество перед Хинатой, но когда твой главный соперник зубами разрывая каждую преграду, вырывается вперёд, прямо перед твоими глазами, здесь некогда полагаться только на рост. В такие моменты ему нужно будет стараться больше, выкладываться больше и не оставаться позади, в пыли, оставленный самим Шоё, и Тсукишима бежит, подгоняемый азартом от соперничества. На пятой подаче Шоё либеро Датэко всё же принимает мяч, подавая его прямо Когенагаве, но тот, явно взволнованный, делает ошибку и слишком высоко даёт подачу Футакучи. Капитан команды сжимает зубы, явно проклиная своего кохая и прыгает так высоко, насколько может, и Тсукишима, стоящий впереди с Кагеямой и Энношитой, успевает поставить ему блок, из-за чего Футакучи приходится делать финт, что и предвидел Нишиноя. Забивает мяч Танака, сделав прямой в угол. — Чёрт, — слышится ругань Футакучи. — Ничего, следующий возьмём! — Хината! — кричит Укай, когда мяч снова оказывается в руке Шоё. — Расслабься! Хорошо идёшь! И Шоё, конечно же, попадает в сетку. Тсукишима честно не удивлён. Он ожидал подобного от своего товарища. Любой из них ожидал подобного, лишь первогодки (искренне) и третьегодки (потому что так должны делать семпаи) подбадривают его, мол с кем не бывает. А потом Кагеяма кричит на весь зал: — Криворукий идиот! Мог бы в этот раз не оплошать, придурок! И Хината в панике отвечает: — Я нечаянно! — А мне вот всё интересно, — вдруг говорит Футакучи, который стоит прямо напротив Тсукишимы. Кей в удивлении приподнимает бровь, но всё же оборачивается к сопернику, видя как у старшего заблестели глаза. Он не отводил взгляда от Хинаты, вид у которого был практически виноватым. — До каких пор Хината-кун будет нянчиться с нами? Он же на глазах растёт, — а потом с таким придыханием говорит, будто это его возбуждает, что заставило Тсукишиму сжать зубы настолько сильно, болью отзываясь в челюстях: — Настоящий монстр. Подачу второгодки Датэко принимает Нишиноя. Без лишних движений. Идеально. Тсукишима немного засматривается на это.

***

Кагеяма пасует Тсукишиме немного выше, чем обычно. Он был чёртовым королём на этой площадке, именно он пасует мяч тому, кому посчитает нужным. Не имеет значения, что он пережил в прошлом из-за этого звания, он перешёл на новый уровень и если кто-то из его товарищей не справляется с этим, значит он слаб. Слабейшее звено в его команде, в которой не должно было быть дыры. Кей сжимает зубы от напряжения и злости, но всё же прыгает и дотягивается до мяча, пробивая его на такой высокой точке, что даже Коганегава со своим ростом приоткрывает рот от удивления. Хината позади них восторженно кричит, но они оба — и Кагеяма, и Тсукишима — тяжело дышат после такого. — Не один Хината тут может выделяться, — фыркает Кагеяма. Тсукишима смотрит на него краем глаза и усмехается, уперев руку в бок: — Неужели ты пытаешься меня подбодрить? — Возможно, — честно отвечает Кагеяма. — Ты выглядишь скорее возбуждённым, чем подавленным. Я просто хотел, чтобы ты тоже выделялся. Тсукишима долго смотрит на него, но ничего не говорит, вместо этого лишь протерев пот на подбородке, возвращается на место. Его Высочество явно хочет, чтобы абсолютно все зрители их матча убедились в силе Карасуно, будто бы говоря всем противникам, что бояться их стоило. На счёте было 25:25, а казалось, что они сыграли как минимум три сета. Танака-сан за всё это время успевает забить пару мячей, несколько раз мощно и изящно пробив щит Датэко. Казалось, он испытывал ту же тяжесть, которая когда-то легла на плечи Асахи-сана, но по мнению Тсукишимы, который будучи на первом году, только вступая в волейбольный клуб, посчитал поступок бывшего аса немного трусливым, Танака-сан справлялся лучше. Намного лучше, чем ожидалось. Хината и Нишиноя на пару с некоторыми такими же эмоциональными первогодками выражали свои восхищения насчёт атак Танаки-сана вслух, что так же подкармливало монстра внутри Рюноске. Ас команды играл так, будто хотел с корнями вырвать победу из-под носа Датэко. Датэко не отставали от них, играя до седьмого пота и особенно опекая именно двух нападающих — Хинату и Танаку. Сам Тсукишима был по части блока, поэтому от него часто шарахались во время атак, а учитывая то, что теперь он контролирует расположение тройного блока, Датэко приходилось намного труднее, хотя сами же отвечали им в многократном размере, когда дело касалось блока с их стороны. Они взяли очко благодаря ещё одной атаке Тсукишимы с задней линии. Это случилось неожиданно как и для противников, так и для собственной команды. Один Кагеяма выглядел до нельзя довольным, окликнув Когенагаву превосходящим взглядом, будто бы молча объясняя каким, чёрт возьми, должен быть настоящий связующий, на что сеттер Датэко нахмурился, но ничего не сказал, лишь отвернувшись от Тобио. А потом Хината загорелся. То есть, Кагеяма почувствовал от него сильнейшую ауру, которая так и кричала «Пасуй мне!». Именно эта аура заставляла его днём и ночью тренироваться в своих пасах, именно это чувство заставило его признать их в странном быстром главным именно Шоё, и именно этой ауре он больше всех доверял, потому что только благодаря этому чувству он знал, что мяч не упадет на корт. Они не использовали странную быструю с начала отборочных: ни на матче с ДжоДженси, ни с Какудой. Они просто использовали обычные атаки, показывая насколько они выросли с первого года и как они справляются без своего туза. Но сейчас они играли против Датэко, которые им продыху не давали. Они были достойными соперниками и то, что они использовали странную быструю против них означало, что они были достаточно сильными. — Кажется, — подумал Кагеяма, пасуя прямо Хинате, который уже оказался в воздухе прямо позади него, дожидаясь его паса. — Первогодки впервые видят его в действии во время матча. Датэко не успевает даже двинуться, не ожидая странного быстрого в конце первого сета, хотя стоило. Слышится свисток и судья присваивает им ещё одно очко, окончательно забив последний гвоздь. Они выиграли первый сет. Кагеяма с тихим вздохом поворачивается к Хинате, вытягивая руку, чтобы омега в следующую секунду дал ему пять с широкой и довольной улыбкой. — Отличная работа, — говорит Шоё. — Кагеяма! Казалось, у них у обоих сердце готово было выпрыгнуть из груди от адреналина.

***

Легкие горели, ноги ощутимо покалывало, а Энношита сидел на полу, наблюдая за тем, как вся команда бросается в сторону второгодок в основном составе, повалив их на пол, ощущая сильный адреналин после такой тяжелой игры. Капитан команды перевёл взгляд на ту сторону сетки, сразу же приметив каким отчаянным был взгляд Футакучи, будто бы он не хотел верить, что они проиграли. Энношита сглотнул, понимая его как никто другой, но когда ты победитель, эта цена казалась ему самой приемлемой. В конце концов они тоже так расплачивались. Он сидел вдали от своей команды, наблюдая как те смеются, обнимаются, даже вечно холодный Тсукишима с Цуцуму улыбаются, позволяя другим прикасаться к ним, хотя эти двое ненавидели, когда кто-то трогал их. А Энношита, всё ещё тяжело дыша, чувствуя как болят запястья после того, как он принял очень много сильных атак Датэко, сидел на том же месте, соединив руки через колена. Когда ты невольно становишься наблюдателем, замечаешь не только свою команду, которая с трудом вырвала победу, но и своих соперников, над которыми будто туча сгустилась. Нарита хлопнул его по спине, когда он слишком сильно задумался, пропустив момент, когда Такеда-сенсей начал собирать своих. Энношита моргнул пару раз, с трудом встав с места и приметив, как Нишиноя, Танака и Хината пытаются встать с места от продолжительного смеха. Кажется, кто-то из них сделал что-то смешное, раз их хохот был настолько громким, заразой распространяясь на других. — Мы победили, — улыбается Нарита. — Теперь нас ждёт финал. Среди зрителей Энношита замечает сестру Танаки — Саэко-сан — и брата Тсукишимы — Акитеру, который выглядел слегка измученным, но вполне себе довольным. Он замечает и старших, которые называли себя группой поддержки Карасуно, и все они накинули на себя оранжевые накидки, поддерживая их так же, как и на национальных. Энношита помнил, как Укай как-то обмолвился, что эти ребятки подготовились ещё лучше к их финалу, а если они пройдут на национальные, их ждёт ещё более суровая поддержка, нежели в прошлый раз. Энношита пожимает руку Футакучи, который прячет глаза за челкой, и благодарит за хорошую игру. Он направляет команду, когда они встают перед группой поддержки и благодарят за то, что они делают. А потом снова оборачивается в сторону Датэко, чтобы увидеть как плечи некоторых парней дрожат от рыдания и поспешно отворачивается, будто ничего не видел. Как капитан он проиграл в отборочном турнире на полуфинале, а сейчас они прошли полуфинал. Осознание того, что они не проиграли, а выиграли дошло до него так же просто, как вдыхание воздуха. А потом Нишиноя хлопает его по плечу, с зубастой улыбкой вставая рядом с ним: — Хорошая работа, Чикара! И Хината встаёт по другую сторону от Энношиты, с искренней и теплой улыбкой смотря на него: — Мы выиграли, капитан! — Да, — выдыхает Энношита, только сейчас ощущая как плечи расслабляются. Он был всё это время напряжён, всё ещё ощущая себя как на корте. Датэко изрядно их потрепала. — Мы прошли в финал.

***

— Ками, давайте просто закажем что-нибудь, — устало говорит Хината, первым входя в дом. Кагеяма за ним тянется, устало зевая, оставляя дверь на Тсукишиму, который кажется выглядел самым усталым из них троих. — Мы же с командой только что поели, — пробормотал Тсукишима. — Ничего после не хочется. — Да пока над стратегией думал, я проголодаться успел, — фыркнул Шоё. Он поставил свои кроссовки аккуратно на полку и взяв свои вещи, сразу направился на второй этаж. — Или можем прогуляться до местной кафешки и поесть там. — Лучше доставка, — простонал Тсукишима. — Почему? — вторым убрал в шкаф обувь Кагеяма. — Если хоть немного пешком походим, полезнее будет. Если продолжим дома лежать, ничем хорошим это не закончится. Тсукишима со стоном упал на пол, чувствуя как усталость навалилась на всего него: — Мы же только прошли в финал. Вы чёртовы монстры. Они все же направились в местную кафешку. После того, как Кагеяма полил цветы, разумеется. Связующий приписал эту обязанность на себя, ревниво относясь именно к этому делу. К тому времени Тсукишима и Шоё успели принять душ и дождаться, пока сам Кагеяма освежится, лишь потом выйдя из дома. На удивление Кей молчал всю дорогу, хотя и Кагеяма, и Шоё были уверены, что он будет ныть, жалуясь на их энергичность, но кажется он потихоньку привыкает к ним или у него было хорошее настроение после выигрыша в сегодняшнем полуфинале. Шоё хмыкнул, когда они прошли мимо одной раменной: — Я вас как-нибудь сюда приведу. Здесь подают вкусный рамен. — А сейчас мы куда направляемся? — задаёт вопрос Кагеяма. Хината делает растерянный вид: — Не знаю. Я думал, кто-то из вас ведёт, — а потом наблюдая за их растерянным выражением лица смеётся, явно находя их реакции очень забавными. Тсукишима не говорит, но чувствует как внутри у него всё теплеет, видя шутливую сторону своей пары. — Надеюсь, вы придерживаетесь правила «закон нужен для того, чтобы нарушать». — Что? — Мы же должны как-то отпраздновать ваше новоселье, — улыбается Шоё. Для человека, который впустил их в свой дом за красивые глазки, он выглядел слишком довольным. И называть их переезд в его дом «новосельем» как-то язык не поворачивается, но расстраивать Шоё не хотелось обоим альфам. — К тому же мы прошли в финал. — Что ты имеешь ввиду? — теряется Тсукишима. Он поворачивается к Кагеяме: — Ты что-нибудь знаешь? Помнится, Кагеяма тоже был за то, чтобы они пошли в какое-то кафе, но Тобио лишь качает головой, выглядя таким же растерянным, как и он. Чёрт побери, казалось, что Шоё ввёл их прямо в пасть дракона. — Всё будет в порядке, — смеется Шоё. — Просто немножко повеселимся. К тому же, завтрашнюю тренировку отменили, не так ли? — продолжает он хитро ухмыляться. — Просто доверьтесь мне. — У тебя завтра тренировка по самообороне и Вашиджо-сан не отменил вашу личную тренировку, — заговорил Кагеяма, заставив Шоё вздрогнуть. — Если тебе придётся хуже завтра, я предпочитаю поесть в той раменной и вернуться домой. Тсукишиме оставалось только согласно закивать. — Да все будет пучком, — в который раз заговорил Шоё, а потом остановился перед какой-то кафешкой, которая кажется начинала закрываться. Стоило Хинате только достать телефон, чтобы сообщить о своём приезде, как тут же из здания выбежала женщина, примерно возраста старшей Хинаты. — Шое-кун! — воскликнула она, приветственно приглашая Шоё в свои объятия, на что тот ответил моментально. — Это твои друзья, да? — Женщина кивнула на их приветственный поклон, не убирая улыбку с лица. — Так, кто из вас украл сердечко моего ангелочка? Шоё рассмеялся на её слова: — Знакомьтесь, это тетя Харуки. Она иногда приглядывала за мной в детстве, когда мама задерживалась на работе. — Тсукишима Кей, приятно познакомится. — К-Кагеяма Тобио, — неловко поклонился Тобио, не сводя с неё взгляда. — Мне т-тоже. — Так, договоримся сразу, — подмигнула женщина. — Ни слово своим родителям о том, что я собираюсь сделать для вас троих. — А что вы собираетесь сделать? — в удивлении приподнял бровь Тсукишима. — Ты им не сказал? — оглянулась в сторону Шоё Харуки, на что тот пожал плечами, не собираясь что-либо говорить. — Ками-сама, ты ведёшь их по кривой дорожке, Шо-чан. И Кагеяма, и Тсукишима почувствовали как мурашки прошлись по коже, наблюдая, как Шоё с усмешкой переглядывается со своей тётей.

***

— Ты притащил нас сюда ради саке?! Хината смеётся, пока его тётя, которая оказалась бывшей соседкой семьи Хинаты в далекие годы и которая помогала его матери присматривать за ним, если у неё был особенно тяжелый день, расставляла перед ними заказанную заранее еду. Шоё ещё несколько дней назад поговорил с ней насчёт этого, объяснив, что ему хотелось бы попробовать алкоголь вместе со своими друзьями, хоть они были несовершеннолетними. Ни один из них не был склонен к алкоголю, но внезапное рвение со стороны омеги знатно их удивило. Тсукишима не понимал какого чёрта теперь он просиживает в дальнем уголке этой кафешки, когда она была закрыта на ночь. — Да ладно тебе, — усмехается Шоё. — В будущем нас за каждым столом будут заставлять выпить хотя бы стакан. Скажи, Злояма-кун. — Я видел как дедушку пару раз заставляли, ссылаясь на какое-то уважение, — пробормотал Кагеяма, подняв чашечку и разглядывая содержимое в ней. — И он сказал мне, что в Японии даже самого здорового спортсмена, который следит за своим здоровьем, заставляют выпить хоть по одной чашке. Но, — он поднял растерянный взгляд на Хинату. — Я не думал, что попробую первое своё саке в 16 лет. — Закон нужен, чтобы его нарушать, помнишь? — хихикнул Шоё. — Какая у тебя странная няня, раз она позволяет тебе и твоим друзьям пробовать сакэ в 16 лет, — фыркнул Тсукишима. — Она легко ладит с подростками, — улыбается Шоё. — Давай. Разделим первое своё саке между собой. Никто об этом не узнает. — Ты бы хоть дал подготовиться для начала, — фыркает от смеха Кагеяма. Тсукишима догадывается, что ему нравилась вся эта ситуация. — Я не против. Это кажется весёлым. — Я думал, что ты разозлишься, — озадаченно говорит Шоё. — Заткнись, ты сам предложил. — В любом случае, — Тсукишима опасливо бросает взгляд в сторону куда ушла тетя Хинаты до того, как начался их разговор. Она напоследок пожелала им приятного аппетита и сказала, что они могут особо не торопиться и наслаждаться ужином. — Она кажется закрыла кафе раньше положенного. Она специально ради нас? — М-м, — промычал Шоё. — Думаю, да. Она говорила, что мы можем подойти именно в этот день, так как её семья будет ночевать у матери её мужа, пока она присматривает за кафешкой. Она иногда позволяет своим детям попробовать алкоголь, говорит, что это всяко лучше, когда они пробуют всякую дрянь втихаря от них, а потом из-за этого страдают. — И что? — любопытствует Кагеяма. — Они часто так, м, пьют? — Нет, — усмехнулся Шоё. — Вообще не интересуются алкоголем. И всякой дрянью тоже. Им не интересны те вещи, которые им разрешают. — Это удивляет, — восхищённо бормочет Тсукишима. — Что ж, — первым поднимает чашку Шоё, заставляя Кагеяму и Тсукишиму поднять следом. Было видно, что оба альф сомневались, но были решительно настроены последовать за ним. — Если будем дальше так продолжать, просидим до утра. — Да, — кивает Кагеяма. — За нас, — неожиданно говорит он и первым выпивает саке под удивлёнными взглядами двоих товарищей. Хината смеётся и Тсукишима усмехается, следуя за другом и сразу поморщившись от вкуса напитка. Шоё, не смотря на то, что намеревался выпить первым, опустошает свою чашку последним. — Фу, — высунув язык, фыркает Шоё. — Гадость какая! Лучше бы сок выпили. Кагеяма после его слов хохочет так, будто смешнее этого ничего не слышал. Его смех был настолько заразным, что даже Тсукишима не выдерживает и смеётся следом. — Чёрт, — внезапно ругается Тобио. — Раз начали, то до конца. Тсукишима и Хината удивлённо смотрят на него, после чего улыбаются, действительно не понимая, что происходит с Кагеямой. Тсукишима тянется к бутылке и наливает каждому в чашку напиток. И они одновременно выпивают алкоголь, уже зная какова на вкус эта гадость.

***

Тсукишима приоткрывает глаза, чувствуя под щекой мягкость подушки. Он несколько раз моргает, пытаясь сбросить пелену с глаз и фокусирует взгляд на лежащем прямо рядом с ним Кагеяме. Связующий спал тихо, не храпя, как обычно. Его ресницы были чертовски длинными, красиво подчеркивая его глаза и Тсукишиме казалось, что в нём было что-то неправильное. Нет, он выглядел как обычно и его феромоны с ночным запахом были привычным, в конце концов они были соседями по комнате, но что-то в нём было не так. Кей протянул руку, касаясь носа Кагеямы, а потом его бровей, заставляя его нахмуриться во сне. Почему у него такая светлая кожа? Он будто бы для какой-то сёдзе-манги родился. У Шоё кожа была немного смуглой. И его волосы были ярко рыжими. Тсукишима любил его волосы. Особенно тогда, когда Тсукишима зарывался в его волосы во время поцелуев. Ещё они пахли приятно. Кагеяма открыл глаза и уставился на него, заставляя Тсукишиму задуматься, почему у его товарища взгляд был такой затуманенный, будто он находился во сне, хотя только что проснулся. Возможно, у Кагеямы была такая привычка, что он открывал глаза и пялился на того, кто лежал рядом с ним. Или Тобио был просто придурком, который не отвечает за свои действия. Как Акитеру. Его брат раньше был полным придурком. Сейчас он немного повзрослел. Немного, но да. — Эй, — хрипит Кагеяма. — Почему ты лежишь на моей кровати? Тсукишима все ещё не проснувшись и находясь глубоко в своих мыслях, протянул руку и положил её прямо на лицо Кагеямы, на что тот даже не дернулся. Они пролежали так ещё несколько секунд, пока до Тсукишимы не дошло, что они с Кагеямой спали на одной кровати, разделяя одну постель. От паники он отскочил от товарища, не почувствовав, что лежит прямо на краю, отчего сразу же свалился с кровати. Прямо на чью-то тушу, которая захрипела от боли, откатившись от него, сразу же столкнув с себя. Это был Хината, который, кажется, не добрался до кровати и уснул на голом полу. Он недовольно смотрел на Тсукишиму несколько мгновений, как и они с Кагеямой друг на друга ранее, после чего взгляд омеги слегка прояснился, выдавая его растерянность: — Кей? — Хината выглядел слегка потрёпанным. На нём была вчерашняя одежда и все они трое, кажется, спали в одной комнате. Только они с Кагеямой добрались до кровати, а Шоё, не рассчитав свои силы, заснул прямо на полу. Его счастье, если он не заболеет после этого. — Почему ты в одних трусах? — спрашивает Шоё и Тсукишима моргает, не понимая смысл вопроса, пока не опускает взгляд на своё голое тело и не замечает на себе трусы в стиле железного человека. Он не стеснялся своей омеги: они уже переспали и видели друг друга голыми. Он так же не стеснялся Кагеямы. Проблема была лишь в том, что у него никогда не было такого нижнего белья. — Чьи это трусы? — спрашивает следом Тсукишима. Его голос слегка хрипит, но это было нормально для утра. Хината молчит. Следом слышится голос Кагеямы: — Где это мы? Это не наша комната. — Ты не голый? — оборачивается к Кагеяме Тсукишима, готовый в любую секунду прикрыть глаза своей пары, чтобы он не видел другую голую задницу. Тобио несколько секунд молчит, прежде чем ответить: — Чья эта рубашка? — Ками, — бормочет Шоё. — Ничего не помню. Когда они более-менее собрались с мыслями и поочерёдно зашли в ванную, полностью убедившись, что они в чужом доме, и привели себя в порядок, Хината был первым, кто вышел из комнаты, чтобы найти живую душу в этом доме. Тсукишима нашёл свою одежду на тумбочке, аккуратно сложенную и чистую (но своего нижнего белья он там не нашёл). Втроём спустившись на первый этаж, они учуяли запах горячего омлета из кухни. Тётя Харуки уже ждала их там с накрытым столом и полными стаканами холодной воды, к которому сразу же прилёг Шоё, чувствуя жажду. — Как себя чувствуете, — начала она, с улыбкой глядя на то, как Тсукишима и Кагеяма усаживаются на стулья, пока Шоё жадно пил воду. — алкашня? — Нифига не помню, — честно признался первым Шоё. — Но, спасибо за еду! — И почему я не удивлена? — со смешком покачала головой женщина. Пусть у них голова болела немного, но это было терпимо. Казалось, что всё было как обычно, просто они спали дольше обычного, вот и всё. И Тсукишиму немного тошнило от еды, но это так же было терпимо. — Вы вчера вылакали пять бутылок саке, хотя я вам оставила всего одну. Кто из вас полез в барную стойку? — Прошу прощения, — заговорил Кагеяма. — Я не помню. — Все в порядке, дорогой, — хмыкнула Харуки. — Я намекала на Шо-чана. Он единственный, кто может такое вытворить. — Я заплачу, — даже не отрицает Шоё, на что женщина закатила глаза: — Деточка, вы всё ещё дети. Я оставила вас наедине, думая, что вы остановитесь на одной бутылке. Думаешь, я сейчас только о деньгах думаю? — Простите, — искренне извиняется Шоё. — У нас вчера, э, крышу сорвало. Что вообще вчера произошло? — «Простите», — фыркнула женщина, насмешливо повторив его извинение. — Я могу показать, что вы вчера делали. Камеры в кафе четко сняли все ваши действия. Все трое заинтересовано подняли головы. До тренировок Шоё было ещё несколько часов.

***

Шоё почувствовал на своей спине руку Тсукишимы и как он наклонился ближе к его лицу, чтобы разглядеть снятое. Кагеяма находился по другую сторону от тёти, так же заинтересованно смотря на экран компьютера, пока единственная взрослая женщина среди них со скучающим лицом включала нужное. Они уже поели, утолили жажду и, кажется, пришли в норму, только Кей иногда жаловался на слишком плотно облегающие трусы, которые, кажется, были для него малы. Харуки-сан откатилась на своем кресле в сторону, чтобы все трое могли поближе рассмотреть что происходит. Камера находилась чуть дальше, поэтому были видны только спины Тсукишимы и Кагеямы, а так же волосы самого Шоё. Они смеялись над чем-то, всё ещё выпивая ту единственную бутылку сакэ на столе и явно чувствуя себя комфортно рядом друг с другом. Женщина нажала на кнопку на клавиатуре и изображение на видео начало идти быстрее, пока не остановилось на том моменте, когда Шоё вставал с места, размахивая пустой бутылкой. Что он собирался делать поняли все трое, но решили пока не говорить ни слова, наблюдая уже за тем, как сами Кагеяма с Тсукишимой, опираясь друг на друга и периодически хихикая, поддерживали омегу, подняв кулаки вверх и что-то выкрикивая. Харуки-сан подключилась к другой камере, где Шоё было видно чуть поближе, когда он подошёл к барной стойке, где стояли дорогущие алкогольные напитки, перелез через него, благополучно упав по ту сторону и игнорируя открытый вход в сторону напитков. В следующую секунду рядом с ним появился Кагеяма, рассматривая упавшего Шоё вытянувшегося прямо на стойке. Хината махнул рукой и встал, тут же осматриваясь вокруг и, к счастью для всех троих, сразу находя саке под стойкой и вытащив сразу четыре. Омега передал товарищу две, снова перелез через стойку, но на этот раз его подстраховал Кагеяма и они дружно направились к Кею, ничего не сломав. Тсукишима в реальном времени облегчённо вздохнул, прижав руки к груди: — Я думал, что вы что-то сломаете. Дальше всё проходило как обычно: они распивали сидя за тем же столиком, пока в какой-то момент все трое встали с места и направились к выходу. Не сумев открыть закрытую дверь, они направились в сторону чёрного выхода, которая вела через кухню, всё ещё ведомые Шоё. Харуки-сан подключила те камеры, в которой они активничали, чтобы они могли видеть что делали раньше. Благодаря усилиям этой женщины они видели, как они шатаясь и врезаясь в мебели, всё ещё не переставая говорить и хихикать, вышли через черный выход, оставив дверь открытой. Через несколько мгновений вернулся один Шоё, взял из кухонной стойки что-то и поспешно исчез из здания. — Что? Что я взял? — удивлённо спросил Шоё в реальном времени, не понимая, куда они могли уйти вылакав пять бутылок саке. — Куда мы ушли? — следом спросил Кагеяма. — Вы же говорили, что мы из кафе не выходили, — заговорил Тсукишима. Харуки усмехнулась, откинувшись на кресло: — Я заметила, что вы исчезли только спустя часок другой, — Она выглядела виноватой. — Потом принялась искать вас по всему городу. Признаюсь, сначала мне было страшно за вас, вдруг что-то случилось и вы пострадали, пока в какой-то момент, когда я была в отчаянии… Харуки привычным действием подняла свой телефон, с удивлением отметив, что звонили с незнакомого. Она была чертовски напугана за детей. У неё не было друзей, чтобы они могли помочь ей, поэтому она собиралась обратиться в полицию, хоть её и будет ждать наказание за то, что она практически напоила несовершеннолетних. Если она найдёт детей в целости и сохранности, она сто раз подумает, прежде чем совершить очередную глупость. Боги, она так виновата перед ними! — Алло? — Тё-тя, — выговорил голос Тсукишимы в трубке и у Харуки расширились глаза. — Я в кустах. — Что? — растерянно спросила женщина. — Почему ты в кустах? Почему ты говоришь шёпотом? Где ты, дорогой? Ты в опасности? — Я, — Тсукишима ненадолго замолчал, прежде чем продолжить: — Я рядом с цветочками. Они такие красивые, как мой Шоё. Харуки облегчённо выдохнула, судя по тону голоса Тсукишима-кун не был в опасности: — Что ты ещё видишь? — в этот момент раздался смех оставшихся потерявшихся. Харуки слышала, как на том конце что то говорил Шоё: — Ну, мы нашли трусы. — Они были самыми красивыми, — пролепетал рядом с ними Кагеяма. — Ками ради, дорогой, — чувствуя как от облегчения в её глазах собираются слёзы, прервала их странный разговор женщина: — Скажи мне, где вы? Я вас оттуда заберу. — А где мы? — спрашивает Тсукишима у своих друзей. Те несколько секунд молчат, пока Кагеяма не говорит, что рядом статуя коня. — Мы рядом со статуей коня, — повторяет Тсукишима. — Я видел эту статую, — слышится голос Шоё. — Разве эта не та статуя, которая рядом с АобаДжосай? — Давайте заберёмся на неё, — неожиданно предлагает Кагеяма. Простояв в тишине, которая для Харуки показалось вечностью, около трёх секунд, Хината одобрительно загудел. — А потом ты бросил трубку и мне пришлось на всех парах лететь туда. Моё счастье, что Шо-чан заговорил об АобаДжосай тогда, — устало приложившись к своей руке говорила Харуки. — Ками, прости меня, я больше не буду раздавать алкоголь малолеткам. Это был в первый и последний раз. Не обижайся, Шо-чан, но эта ночь для меня была самой тяжелой. Я подумала, что вас убили! — Простите, — синхронно выдали все трое. — В общем, — вздохнула женщина. — Надеюсь, на той площади нет камер, потому что когда я пришла, вы трое уже скакали на этом коне. Мне пришлось постараться, чтобы заставить вас слезть оттуда. А потом вы вели себя на удивление тихо, когда я везла вас домой и стоило мне впустить вас в дом, как этот, — кивнула она в сторону Тсукишимы. — Начал раздеваться и пытался раздеть тебя, — посмотрела она на Шоё, отчего пара смутилась, смотря куда угодно, только не на неё. — Кагеяма-кун единственный хороший ребёнок, просто лег и заснул. Вы двое в итоге чуть не подрались, пока Шо-чан не использовал свой какой-то приём и не забросил тебя на кровать, — продолжила она. Хината умирал внутри. — А потом Шо-чан заснул на полу, отказываясь лечь в другой комнате, потому что «Я не хочу уходи-и-ить». — Простите, — повторили трое. — Я за-заплачу вам, — пробормотал дальше Шоё. — Мы пойдем. Извините за беспокойство. Харуки-сан вздохнула и взглянула на него с той же нежностью, с которой встретила омегу вчера вечером: — Приходи ко мне как только станешь совершеннолетним. Я угощу тебя выпивкой, но пока ничего алкогольного. Хината понуро кивнул головой: — Да, тётя. — Я приготовила вам бенто, если вы все же решитесь пойти в школу, — с улыбкой продолжила она. — Всё же было глупо с вашей стороны решить выпить первый свой алкоголь в четверг. Все трое синхронно поклонились, поблагодарив её за заботу.

***

— Это было тупо, что мы решили выпить в четверг, — говорит Тсукишима, уже в школьной форме и в своём собственном нижнем белье, стоя на планке, как и Кагеяма с Шоё. Они здорово опоздали, пока добирались до дома Шоё, переоделись и умылись, чтобы от них не пахло, а потом уже до школы. Харуки-сан сказала, что из-за их молодого организма они легко переносили похмелье, не испытывая особой головной боли. На Кея глазели больше, чем на них, удивляясь тому, как это, отличник, староста и любимчик учителей в одном лице получает наказание. — Простите, — виновато пробормотал Шоё. — Я не думал, что так будет. Я планировал только, что мы по одной бутылке выпьем. — Мне понравилось, — пожал плечами Кагеяма, который стоял по середине. Тсукишима чувствовал как его руки тяжелеют. — В будущем только не стань пьяницей, — сквозь зубы выдохнул Кей. — Только рядом с вами, — хмыкнул Кагеяма. Тсукишима закатил глаза — с того самого дня, как они съехались, этот придурок начал показывать ещё большую привязанность и пытался шутить, что у него на удивление хорошо получалось. — О, — сел перед ними на корточки Нишиноя с Танакой. Краем глаза Кей заметил, как Шоё дает пять либеро, счастливо приветствуя своих семпаев, как будто не он стоял в планке последние пять минут. Тсукишима медленно умирал от такой нагрузки на руки. — Даже Тсукишима. За что наказали то? — Точно не опоздание, — кивнул Нишиноя. — Эти трое никогда не опаздывают. — Мы пришли к концу третьего урока, — объяснил Кагеяма. — Сказали простоять в планке, пока перерыв не закончится. Танака присвистнул от удивление: — Вам придётся долго. Ещё пятнадцать минут есть. — По крайней мере повезло, что мы вчера в финал прошли, — улыбнулся Нишиноя. — Сегодня на волейболистов всё внимание, и наказания для нас менее суровые. — Да, — выдохнул Хината. — Повезло нам. — Так, — снова заговорил Танака. — А чего опоздали то? Вы выглядите как-то, — Старший тактично замолчал, обдумывая слова: — Фигово. — А вы чего в корпус второгодок припёрлись? — огрызнулся Тсукишима. — Чтобы тебя навестить, — улыбнулся Нишиноя. Он снова повернулся к Шоё: — Сразу видно, что вы с Кагеямой спортсмены до мозга костей. Даже не вспотели, а! — Тсукишима, — шёпотом обратился к нему Танака. — Держись. Тсукишима был благодарен ему.

***

— Обязательно было так прыгать на меня, — протирая ушибленный локоть, прошипел Шоё. Кода на это не ответил, с улыбкой глядя на друга, сопровождая его на урок. Как только учителя сжались над ними и сказали, что они отработали наказание, на Хинату прыгнул Кода, заставив того камнем упасть на пол. Ни его классная руководительница, ни другие учителя, которые видели это, ничего не сказали, просто наблюдая за тем, как альфа развалился на своём лучшем друге, не собираясь встать в ближайшее время. — Бестолочь. — А вчера почему вы ночью шатались? — неожиданно спросил Кода. Хината остановился, вынуждая остановиться и друга. Тсукишима сразу отправился в класс, сказав, что ему надо делать свои дела старосты (он не так сказал, он просто сказал, что хочет посидеть немного, отдохнуть), а Кагеяма сказал, что ему надо забрать у Ячи-сан какую-то книгу на следующий урок, которую она одолжила позавчера. — А ты откуда знаешь? — Чувак, вы ввались в мой дом через окно, — с улыбкой ответил ему Кода. — Один Тсукишима дождался, пока я дверь открою. Вы трое вчера были такими весёлыми и умиротворёнными, будто напились, — Хината тактично промолчал. — У меня вчера была бессонница и я не мог заснуть, а после вашего ухода я спал как убитый. — А мы, — Хината нервно улыбнулся. — Не натворили ничего такого? — О, мы не разбудили никого, не волнуйся, — беззаботно махнул рукой Кода. — Что было удивительно, учитывая сколько мы шума тогда создавали. Я и не знал, что ты в детстве барабанами увлекался. — Барабанами? — Да, чувак, ты вчера так много о них говорил и даже предложил нам сыграть, чтобы мы оценили. Сразу было видно профессионала, — подмигнул ему Нобуо. Это было правда, что в детстве он увлекался барабанами и даже ходил учиться играть на них, но это было так давно, что Хината лишь изредка вспоминал об этом. — Правда, было неловко, что Тсукишима так долго целовался с Кагеямой. — Что? — Что? — моргнул Кода. — Ну, не помнишь, чтоль? А, наверное, это из-за ревности, — понимающе закивал головой его лучший друг. — Сначала Тсукишима заявил, что целуется лучше него, потому что в отличие от Кагеямы, он встречается с тобой, а потом Кагеяма сказал, что поцеловал тебя ещё до того, как вы начали встречаться. В итоге они спорили целых десять минут, пока не решили выяснить, кто из них лучше целуется на практике. Ты потом, когда пришёл в себя, так раскидал их обоих, — хохотнул Кода, находя это смешным. — Клянусь, чувак, я тоже хочу боевым искусствам поучится. — А что, — В горле резко пересохло. — А что потом случилось? — Вы сожрали всё, что было в моём холодильнике, — пожал плечами Кода. — А потом сыграли со мной в плейстейшен несколько каток, пока вам это не надоело. Ты говорил о том, что хотел бы позвонить Куроо, а потом вы ушли. Ну, ладно, чувак, спасибо, что пришли вчера, — махнул рукой Кода, счастливый и довольный, заходя в собственный класс. Хината растерянно встретился с усталым взглядом Кагеямы. Связующий приподнял бровь в вопросительном жесте и Хината, кажется, вспомнил картину, где они с Тсукишимой целовались, вцепившись друг в друга так, будто убить хотели. Ками. Одними губами прошептав, что Хината потом расскажет и получив в ответ кивок, Шоё направился к своему классу всё ещё удивлённый. Он проверял свой телефон ещё дома, когда дожидался Кагеяму и Тсукишиму, но он ничего такого не обнаружил в мессенджерах, лишь пару селфи в галерее, где крупным планом фоткались они с Кагеямой, пока на фоне Тсукишима смотрел куда-то вдаль, щурясь так, будто не мог разглядеть что это. Он зашёл в историю звонков только сейчас и увидел несколько пропущенных от Харуки-сан. Стоило ему опустить список вниз, внимательно рассматривая номера, как тут же он наткнулся на номер Акааши-сана. — Ты говорил о том, что хотел бы позвонить Куроо… Только не говорите ему, что вместо того, чтобы позвонить Тетсуро, он позвонил Кейджи. Их имена даже не были похожими, почему он вообще позвонил капитану Фукуродани. Ками ради, он так себя ненавидит. Он остановил идущего мимо ученика за локоть, не обращая внимание как тот смутился, как только увидел его лицо. — Прости, — говорит Шоё. — Не знаешь сколько ещё до окончания перемены? — Где-то минут три. Хорошо-хорошо. Он разговаривал с Акааши-сан много раз, связываясь с ним по фейстайму. Наверняка он не сказал Кейджи ничего такого, чтобы потом всю жизнь стыдиться этого. Следующая перемена будет большой, так что у него будет время, чтобы всё хорошенько выяснить. А сейчас урок.

***

Акааши в трубке засмеялся, так легко и непринуждённо, что заставило Хинату ощутить чувство облегчения. Он звучал очень мягко и нежно, впрочем как и всегда. Омега сейчас находился в туалете, перед умывальниками и зеркалом, рассматривая себя, параллельно разговаривая с связующим Фукуродани. — Вчера благодаря тебе я почувствовал себя хорошо, — говорит Кейджи, когда Хината пытался придумать деликатный способ, чтобы спросить о чём вчера они разговаривали сорок минут с хвостиком. Рыжий поздоровался, спросил как у него дела, ответил как у самого дела, а потом они оказались здесь. — У меня вчера случился небольшой кризис и я чувствовал себя не очень хорошо. Твой звонок стал для меня спасением. — Оу, — смутился Шоё. Он ничего не помнил вообще! — Рад это слышать. — Помнишь то кольцо, что я тебе подарил? — внезапно вспомнил Кейджи. — Мне бы хотелось оставить у тебя его, пока я самолично не скажу вернуть его. — А, хорошо, — Хината по привычке коснулся этого колечка на шее, начав крутить его, не смотря на то, что тот находился под одеждой. Половина сердечка подаренная Куроо висела там же, напоминая о хороших днях. — Я позабочусь о нём. — Хорошо, — судя по голосу Акааши довольно улыбнулся. — Хорошо. Акааши-сан закончил разговор первым, сказав, что его кохаи ищут его и взяв с него обещание, что они будут созваниваться немного чаще, чем раз в неделю. Хината, не имея понятия, что он вчера наговорил старшему, поплёлся в сторону крыши, где они составом второгодок договорились встретиться на обеде. Когда он пришёл, все уже пришли и ждали только его. — Так вы вчера пили, — расхохотался Ямагучи, когда они — три недо-алкоголика — сели рядом друг с другом, кушая то, что приготовила им Харуки-сан. Хинату удивляло то, что ни Кагеяма, ни Тсукишима не злились на него с самого утра, хотя стоило бы. Не смотря на небольшую головную боль и на приключения, которые отзывались небольшой болью в заднице, оба альфы вели себя очень спокойно. — Так вот почему вы обрисовали мои окна. — Что? — поднял голову Тсукишима. Ямагучи улыбнулся: — Ничего такого, лишь рожицы и смайлики разные и много-много надписей «Хината — дурак» и «Кагеяма — придурок». К счастью, все в нашем доме спали, в том числе и я. — Вы и ко мне домой пришли, — с улыбкой напомнила о себе Ячи. Она собрала волосы в низкий хвостик и Хината только сейчас осознал, что волосы у девушки отросли. Ей очень идёт. Она выглядела красиво и Шоё улыбнулся, заметив, с какой теплотой на неё смотрит Тадаши. Кажется, то, что они проводят время друг с другом больше обычного, идёт им на пользу. — Оставили большую алоэ в горшке и оставили записку «С Новым годом». — А мы где могли алоэ взять? — нахмурился Кагеяма, переглянувшись с Тсукишимой через голову Хинаты. — А как ты поняла, что это мы? — Так, пока я вам с учёбой помогала, успела изучить какой у вас почерк, — мягко хихикнула Ячи. — Я сразу узнала тебя, Кагеяма-кун. — Ками, — тяжело вздохнул Хината. — Что мы ещё натворили? — Украли у меня рубашку, которая на улице сушилась, — закатил глаза Тадаши. — Если бы не та фотка, я бы вряд ли на вас подумал. — Фотка? — повернулись они с Тсукишимой к Кагеяме. Тот с готовностью разблокировал телефон и передал им, чтобы те посмотрели какие фотки он имел ввиду. Там было больше, чем у Шоё, и большинство из них были фотками самого Кагеямы в той самой рубашке, в которой он утром проснулся в доме тёти. Были селфи, которые сделал Хината, когда они сидели на статуе коня, а ещё была фотка, где лицо Хинаты крупным планом занимал нижний угол, а в верхнем Кагеяма с Тсукишимой рыдая, обнимались друг с другом. — А у тебя что? — потянулся к телефону Тсукишимы Хината, разблокировав его, зная пароль. Кей сделал тоже самое с его телефоном, вместе с Кагеямой разглядывая его галерею. Галерея Тсукишимы была заполнена их фотографиями: на одной из них снимали его самого целующегося с Кеем, на второй успели заснять как Кагеяма ударившись об фонарный столб, падал на асфальт, а на третьем как Хината, сидя на крыльце дома Коды, с кем-то разговаривал по телефону. Случайные моменты, снятые кем-то из них, заполняли каждую частичку памяти телефона его альфы, а потом Хината наткнулся на фотку, где он сидел на диване в доме Коды с приоткрытым ртом, наблюдая за тем, как Кагеяма с Тсукишимой, вцепившись друг в друга целуют друг друга. — Ками-сама! — воскликнула сзади Ячи. — Не смотри, — воскликнула девушка, закрыв его глаза и случайно потянув его голову назад. — Ками! — Еб, — вовремя закрывает свой рот Ямагучи. Хината пытается убрать руку Ячи с глаз, но та не поддаётся, явно обеспокоенная. — Что за? — слышится следом голос Кагеямы. — Не может быть, — неверующе шепчет Тсукишима. А после наступил настоящий хаос.

***

— Ками-сама, — шепчет Тсукишима, прижав ладони к лицу, находясь в полнейшем шоке. Хината в некоторой степени понимал его: в первый раз окунувшись в беспамятство, а потом найти собственные фотографии, где он целуется совсем с другим человеком, а не со своим возлюбленным, это выбьет из колеи любого. Рядом с ним Кагеяма выглядит так, будто сознанием он находился в другом измерении. Хината честно хотел рассказать им про их поцелуй, аккуратно подобрав слова, но так уж получилось, что он сам так же был виноват в этом, когда полез в галерею Кея. Ячи, которая считала себя защитницей Шоё в плане отношений, когда ему было неприятно, сначала в чувствах отлупила Тсукишиму (- Как ты мог изменить Шоё?! — кричала она, пока они с Ямагучи пытались остановить её от избиения Кея, хотя избиением это сложно называть, учитывая, что Тсукишима вообще не обращал на неё внимание, находясь в прострации), а потом Кагеяму (- Почему ты пошёл на такое предательство?!). Ямагучи единственный вёл себя спокойно, учитывая ещё то, что он вместе с остальными узнал об этом впервые. Но всё же, не смотря на то, что Шоё знал об этом, он не мог перестать истерически смеяться, пока вокруг него царил хаос. — Это всё равно шокирует, хотя я об этом узнал от Коды, — говорит после Хината, сидя прямо на полу крыши, пока все четверо сидели прямо напротив него на скамейке. Ямагучи утешающе гладил по спине плачущую Ячи, а Тсукишима с Кагеямой медленно, но верно приходили в себя. Оба альф вытирали губы влажными салфетками, будто бы что-то мерзкое осталось на губах. — Я хотел рассказать вам как-то по другому, но получилось как всегда. Вы поспорили на тему кто лучше целуется. — Ками, — уныло пробормотал Кагеяма. Тсукишима обратно полез в телефон: — Я нафиг удалю эту фотку. Судя по звуку, он действительно её удалил, но тут же его большой палец замер над экраном, пока его глаза расширенно смотрели на экран. Хината привстал с места, направившись в сторону блондина: — Что там? На следующей фотографии был заснят момент, когда Хината раскидал их. В буквальном смысле. Было чётко видно фигуру самого Шоё, который стоял по середине в непонятной боевой стойке, явно действуя на инстинктах, пока размытая фигура Кагеямы отлетала за спиной омеги к стене, а Тсукишима был в процессе падения с подлокотника дивана, куда он отлетел. Кей шумно сглотнул, когда Хината моргнул, понимая, что он использовал свои боевые навыки даже в пьяном состоянии. Это было…очень круто. — Давай следующую, может там тоже что-то интересное, — шёпотом говорит Ячи, используя голову Шоё в качестве опоры, чтобы посмотреть фотографии. Шоё не возражал, тем более с другой стороны от Кея Ямагучи так же использовал голову Кагеямы. На следующей фотографии уже была полноценная фотка того, как Хината в гневе всплеснул руками, смотря в сторону Кагеямы, а на следующей уже в сторону Тсукишимы. Отличие было лишь в том, что Кей к тому моменту смог подняться на колени и облокотиться об подлокотник, в каком-то непонятном благоговении смотря на омегу. Следующая фотография запечатлелась на том моменте, когда Хината направлялся в сторону камеры, вытянув руки, а выражение его лица так и говорило о том, что он был очень зол настолько, насколько позволяло ему его состояние. А потом фотка, где Хината смеялся, держа в руках джойстик, всё же напомнило им о том факте, что тогда они были пьяны. После нескольких таких фотографий, появилась одна, которая заставила всех второгодок почувствовать ощутимый страх, который бурей надвигался на них. — Блять. На фоне счастливых физиономий Хинаты и Кагеямы стоял курящий Укай, который со странной смесью выражения удивления и смирения смотрел на лежащего на земле Тсукишиму.

***

Кейшин привычным движением вытащил сигарету из пачки, подумал немного и снова засунул обратно. Пусть ему и хотелось сильно курить, но рядом с ним находились дети — его балбесы уже как второй год и маленькая менеджер, которая днями помогает им с Такедой. Покурит как только уйдут, а сейчас дела магазина, в котором не было ни одного клиента, кроме этих пятерых, и немного пофигизма, которого он не мог позволить уже в качестве тренера. — Эм, — неловко сглотнул Хината, когда его сзади толкнул Кагеяма. Он больше всех проводил с ним время, учитывая, что и с Бразилией, и с тренерами в виде его дедушки и Вашиджо-сан, и теми часами, когда они оба тренировались в волейболе между собой, помогал именно сам Кейшин. Честно признаться, первую свою связь, как тренера и его ученика, он почувствовал именно с Хинатой, а дальше уже с Кагеямой, с Тсукишимой и остальными. К мальчику он сам успел привязаться, что тут уж скрывать. — - Мы вчера немного, — Хината виновато опустил глаза. — Выпили. — Я это понял, — напустив строгость говорит Укай. — Сложно не понять этого, когда вы в час ночи втроём заявили мне, что хотите чипсов и потребовали открыть магазин на несколько минуточек. Это твои слова между прочим, — посмотрел он в сторону Тсукишимы, на что тот смущённо зарделся. — Вы же не скажите это сенсею, да? — осторожно спросила Ячи. Укай бросил на неё косой взгляд, прежде чем заговорить: — А ты чего трясёшься, когда они пили, а не ты? — Ячи выпрямилась, кашлянув в кулак и отведя взгляд в сторону. От переживаний за друзей она сама не поняла, как начала бояться за них, как за себя. — Сенсею не скажу и вашим родителям тоже, — Все же отвечает на вопрос Укай. Все второгодки почувствовали как от облегчения их плечи на немного опускаются. — Но наказывать я вас буду. Кто вообще продает алкоголь детям? — А что конкретно вчера произошло? — так же аккуратно начал расспрашивать Ямагучи. — Не расскажите? — Да ничего особенного, — пожал плечами Укай. — Когда я им отказался продавать чипсы, Тсукишима забунтавался и решил не вставать с земли, пока я не открою магазин. Этим двоим, — указал он уже на странный дуэт. — Было итак весело. Побесились немного, пока я курил, а потом я отвёз их по домам. Вот только, — тренер поднял на них взгляд. — Я не знал, что вы двое к Хинате переехали. Что случилось? Вы только и говорили, что не хотите жить с родителями. — Это долгая история, — неловко хохотнул Хината, неосознанно беря весь удар на себя, защищая двоих своих сожителей. Кагеяма бросил на его спину взгляд и практически вырвался из-под удара Шоё, сразу же заявив: — Мои родители разводятся и им как-то стало плевать на меня, поэтому я переехал к Хинате. — Что? — А мои родители были против того, чтобы я встречался с Шоё, — следом заговорил Тсукишима. Оба выглядели слишком спокойными, в то время как Хината до побеления костяшек сжимал лямку своей сумки. — И я переехал к нему. Желание закурить становилось сильнее, но Укай благоразумно не стал снова тянуться к сигаретам. Откинувшись на спинку своего стула в магазине, он тяжело вздохнул, несколько секунд не говоря ничего, обдумывая всё сказанное. А потом подняв взгляд на детей, он спросил: — У вас ведь занятия закончились, не так ли? — все пятеро кивнули. Укай повернулся в сторону лестницы и достаточно громко крикнул: — Мам, приглядишь за магазином? Мне кое-куда надо, — получив утвердительный ответ, Кейшин встал с места, по пути снимая с себя фартук. — Идёмте. Угощу вас, раз у вас такие тяжёлые времена выдались. Кейшин чувствовал себя мамой-уткой, когда за ним послушно следовали все пятеро учеников.

***

— О-о-о! — воскликнули хором четверо, пока Тсукишима пытался сохранить хладнокровие, хотя при виде мраморной говядины у него потекли слюнки. Пока мясо жарилось, а Укай взяв на себя роль повара, раскладывал каждому поровну, Ячи обеспокоенно забормотала: — Это же очень дорогое мясо — Всё в порядке, — улыбается Укай. — Ешь, пока угощают. В следующий раз, когда станете финансовыми директорами, угостите нас с сенсеем. Хината рассмеялся: — Разве не профессиональными волейболистами? — И это тоже, — кивнул Укай, последнему себе накладывая мясо. Говядина вкусом отзывалась на языке, принося такое удовлетворение. Укай от наслаждения даже прикрыл глаза, прежде чем приступить в готовке следующей порции, пока дети продолжали наслаждаться едой. — Итак, что вы успели натворить прошлой ночью? — Сначала мы просто выпили больше, чем планировалось, — не став упоминать о тёте Харуки, начал Хината. — А потом стали навещать каждого, с кем были знакомы в городе. — Кажется, после того, как вы нас домой отвезли, мы снова вышли погулять, — заговорил следующим Тсукишима. — Потому что тетя Шоё отвезла нас к себе домой после того, как мы на статую Асоямы взобрались. Укай рассмеялся: — Вы то хоть что-то помните. В первый раз, когда я выпил, я очнулся в доме своего друга с огромным куском пиццы в руках. Ничего не помнил и нам пришлось по крупицам собирать воспоминания, потому что наш друг тогда пропал. — И где вы его нашли? — любопытно спросил Хината. — Под кроватью в моём доме, — ухмыльнулся Укай. — Мы до сих пор со смехом вспоминаем эту историю. — Вообще-то, мы тоже не помним что произошло, — кашлянул Кагеяма. — Мы только по фотографиям поняли, что к вам пришли. Укай рассмеялся сильнее, находя всю эту ситуацию забавной. — Я весьма удивлён, что вы пришли в школу, — восхитился потом Укай. — Я думал, что вы сегодня пропустите занятия. А ты монстр, — указал он на Шоё палочками, на что тот смущённо улыбнулся: — Даже после такой ночки на тренировку собрался. Лучше бы отдохнул как следует перед финалом, — Хината на это лишь пожал плечами. — Итак, вы ещё что-то выяснили? — Других фотографий нет, — ответил Тсукишима. — Думаю, это всё, что мы успели натворить. Вот только… — Что? — Ничего, — быстро ответил Тсукишима. Хината хмыкнул, понимая о чем он: откуда они с Кагеямой притащили трусы для него. Возможно, они могли своровать чьи-то трусы, он надеялся, что они были чистыми, в конце концов Кагеяма же взял (кхм, украл) рубашку у Ямагучи. Возможно, трусы принадлежали Ямагучи. (Позже они узнают, что трусы принадлежали вовсе не Ямагучи)

***

— Привет, Тетсу! Привет, Тоору! Привет, Хаджи! Приветики все-е-ем! — Ты забыл поздороваться, — хмыкает в голосовом сообщении Тсукишима, а потом слышится истошный крик женщины в сопровождении с испуганным криком самого Кея. — Блять! Какого хрена?! — смех Кагеямы и Хинаты слышится сразу после этого. Куроо даже слышится смех Кенмы фоном. — Мы играем в хоррор с Кенмой. Как слышите, Кей справляется очень хорошо, — в этот момент слышится детский смех, но на этот раз все обошлись только вздрагиванием. — Если вы свободны, давайте поиграем вместе? Я соскучился. Куроо открывает клавиатуру, чтобы дать утвердительный ответ, а после замечает как Тоору и Хаджиме почти что одновременно отправляют сообщение, в котором они оба соглашаются. Похоже не один Хината тут скучает, раз все его альфы согласились на хоррор игру вечером. Шоё сразу же отвечает им милым смайликом, на что Куроо улыбается. Кенма делает так, чтобы все семь игроков подключились к серверу в этой игре. После Куроо понимает, что играют только шестеро, ибо Тсукишима после небольшого шока от скримера предпочёл остаться простым наблюдателем, на что никто не возражал. Игра на немного опускается вниз на экране его телевизора, чтобы поместить пять камер, в котором находились каждый из них. Тетсуро ухмыляется, когда понимает, что Тсукишима практически находился за спиной Хинаты и Кагеямы, максимально прижавшись спиной к дивану. Тому, что Кагеяма с Тсукишимой переехали в дом Шоё, не был против никто из них, понимая в какой ситуации находились эти двое. Куроо изначально знал, что по доброте душевной Хината предложит переехать к нему, и так же предполагал, что они оба согласятся. Правда Шоё молчал с самого начала, придерживаясь своего правила, что нельзя рассказывать о таких проблемах друга, пока сам друг не разрешит, но Тсукишима разрулил всю проблему, не испытывая никакого смущения, когда рассказал всем остальным троим альфам что произошло на самом деле. Конечно, его беспокоил Кагеяма. Зная, что связующий не ровно дышит к его омеге, Куроо места себе не находил, как только Хината сообщил, что тот вместе с Тсукишимой поселился у него. Хаджиме, как только выслушал все его опасения насчёт него, ненадолго задумался, прежде чем ответить, что если Шоё захочет, чтобы и Кагеяма был его альфой, он особо-то не против. В конце концов они с Тоору с самого начала были уверены, что связующий Карасуно мог стать им, имея на это все шансы. — У тебя что, чувства ревности вообще нет? — выразительно приподняв бровь, поинтересовался тогда Куроо. Иваизуми на это лишь улыбнувшись, пожав плечами, показывая, что этим не обеспокоен вообще никак. Возможно, он считал, что омегам полагается находить больше альф, даже если они находились в отношениях, но Куроо, пусть и поддерживал пожелания Шоё, считал, что омега в таких громких ситуациях должен посоветоваться со своими альфами. Хотя бы! Тоору же выслушал его, поддержал его точку зрения и пару минут оскорбив Тобио за то, что тот такой бестолковый кохай, невзначай поделился мнением, что Кагеяма не такая уж плохая кандидатура для пятого альфы их омеги. В конце концов Тобио был рядом с ним дольше их всех и защищал его ещё до того, как Шоё встретился с ним — с первым своим альфой. — Но это не значит, что я согласен, чтобы Шоё встречался с ним! — воскликнул Тоору в чате после того, как отправил кучу сообщений, где подробно описывал почему Тобио мог стать альфой Шоё. — Я против этого! Куроо все ещё раздумывал над этим вопросом, хотя ни Шоё, ни Тсукишима не намекали о том, что Кагеяма мог бы присоединиться в их странные, но нормальные по общественным меркам отношения. А потом утром он обнаруживает в личных сообщениях от Шоё фотографию целующихся Тсукишиму с Кагеямой, под которым его парень отправил плачущего смайлика с подписью «Они сейчас съедят вафельки!». Причем тут вафли Куроо не понял, но решил оставить этот вопрос на потом, после того, как он придёт в себя после этой фотографии. Акааши пишет ему, когда на часах был час дня и он был на работе, протирая стаканы, чтобы они блестели. Капитан Фукуродани спрашивает, не напился ли вчера Хината, раз ночью позвонил ему и целых двадцать минут рассуждал на тему, не гей ли сам Шоё, раз встречается с парнями. Когда Акааши упомянул, что он является омегой и это нормально для него, Хината расплакался и поблагодарил его, сказав, что он единственный, кто так хорошо его поддерживает. — Недавно он позвонил мне ещё раз, — сообщает дальше Акааши. Судя по его тону он был действительно этим обеспокоен. — Я наврал ему о том, что он вчера поддержал меня. Мне казалось, что скажи я ему правду, он бы почувствовал себя хуже. А потом Бокуто отправляет ему видео, где Тсукишима снимая себя крупным планом, невнятно рассказывает ему о том, что такое квадрат в косинусе и почему физика — это фигня полнейшая, потому что Шоё с его маленьким телом мог уложить на лопатки его с Кагеямой на пару. Тетсуро сохраняет это видео, чтобы показать его Тсукишиме, когда тот будет ожидать этого меньше всего. Его бро тоже предполагает, что один из альф Шоё был пьян. Вечером, когда до окончания его смены остаётся пару минут, а Шоё предположительно был на тренировке по самообороне, Хината отправляет сообщение с признанием того, что вчера они с Тсукишимой и Кагеямой впервые выпили. Это не обошлось без приключений, поэтому им потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они вообще делали всю ночь. Он отправляет фотографию, где он снимает себя и двух других, сидящих на какой-то статуе и говорит, что это их последняя фотография, прежде чем его тётя — бывшая соседка Хинаты — не забрала их к себе домой. Куроо смеётся и предлагает ему пить побольше воды. Говорит, что он уже догадался, что они вчера пили, что он не собирался. Да и к тому же, в будущем он сможет над ними подшутить, уже имея несколько фотографий и видео благодаря своим друзьям. А насчет Тобио… он ещё подумает. — Для тех, у кого завтра финал, вы выглядите спокойно, — замечает Тоору. Он на пару с Хаджиме ищет в спальне улики, чтобы выяснить, какой призрак гонится за ними. Куроо был с Кагеямой, который делал большую часть его работы, пока он без цели осматривался вокруг, просто, чтобы побесить других. Хината же остался с Кенмой, потому что теперешний капитан Некомы отказывался быть в паре с кем-то другим, кроме Шоё. — Из-за того, что у нас бессонница, мы и эту игру начали, — отвечает Тсукишима. — Через полчаса спать пойдём, иначе завтра хуже будем себя чувствовать. — Ага, — кивает Кагеяма. Хината орёт, когда перед ним выскакивает ползущая на четвереньках женщина и приближается к нему на максимальной скорости: — Нет-нет-нет! — Хината раздражённо выдыхает. — Я умер! В следующий раз я надеру задницу этой, — Не находя слов, Шоё просто машет руками. Куроо находит это умилительным. Судя по взгляду Иваизуми, он тоже. — Шоё, — зовёт его Кенма. — Можешь посмотреть, написала ли она в блокноте что-то или нет? — Да, сейчас, — вздыхает Хината. Плюс в этой игре был в том, что после смерти ты мог призраком ходить туда-сюда и видеть, что делают другие игроки. — Нет, там пусто. Хаджи, оно к вам идет, прячьтесь! Тоору, твоя задница там видна! Ох, Ками. — Оно меня выбрало! Оно меня выбрало! — слышится после панически шёпот Тоору, а после как он рыдает. — Чёртов ублюдок. Шоё, где ты? Я с тобой буду. Иваизуми закатывает глаза на его действие, но ничего не говорит, пока Тоору с Шоё ищут друг друга по дому. Куроо лишь смеётся над этим. Тсукишима что-то шепчет на ухо Шоё, на что тот улыбается и хихикает, а Кагеяма остается сосредоточенным на игре. Кенма и Хаджиме объединяются в команду и находят общий язык сразу же.

***

Гошики нахмурился, впервые находясь в этом зале как зритель, а не как игрок. Они вчера проиграли АобаДжосай, до последнего сражаясь за победу. Без Ушиджимы-сан они оказались слабой командой, которая самостоятельно даже в национальные не могла выйти. Это до жути раздражало. Собственная слабость живьём съедала его изнутри. Ещё раздражало то, что Ширабу-сан, напялив на себя очки и кепку, проследовал сюда из-за одного маленького демона, который носил на спине номер семь. — Тебя сюда никто не приглашал, — закатил глаза Ширабу, стоило Гошики возмутиться вслух. — Ты сам последовал за мной, хотя я был категорически против этого. — Если бы Вы пошли одни в таком виде, — прикрыл глаза второгодка, всё же следуя за своим семпаем, когда тот уверенными шагами пошёл вперед. — Вас приняли бы за извращенца. Серьезно, Вы могли по нормальному одеться и пожелать удачи Хинате, и никто бы Вам ни слова не сказал. — Кто сказал, что я к Шоё иду? — нахмурившись сильнее, оглянулся на него Ширабу. Гошики таким же меланхоличным тоном в ответ спросил: — А к кому же ещё? Я не видел, чтобы вы с кем-то другим общались. — Это был намек на то, что у меня нет друзей? — Что? Нет! — Ширабу-сан? — резко позвал его сзади Хината, заставив Ширабу вздрогнуть всем телом. Прежде чем обернуться к своему возлюбленному, Ширабу поспешно снял с себя очки и кепку, встав перед омегой так, будто ничего такого не произошло. Хината держась за лямку своей сумки, подошёл к нему с улыбкой на лице, пока остальная команда Карасуно продолжала путь в сторону зала. Гошики мысленно признал, что Карасуно в своих черных формах выглядели чертовски круто. И то, как они шли, разбивая толпу на две половины, в какой-то степени восхищало. Это напоминало их самих когда-то, когда они шли под началом Ушиджимы-сана. Нет, он ведь давно поклялся, что станет таким же крутым, как его сэмпай! В следующем отборочном именно Широторизава выйдет победителями. — А? Я- Привет, Шоё, я- Гошики не мог поверить глазам — чтоб Ширабу-сан заикался?! — Гошики, рад тебя видеть, — улыбнулся глазами Хината, выглянув из бока Ширабу, на что одногодка поспешно кивнул, подходя к ним. — Не могу поверить глазам! Я не думал, что вы сегодня приедете. — Лишней поддержки не бывает, так ведь? — улыбнулся уголками губ Ширабу. На удивление он быстро собрался для того, кого поймали с поличным на месте. — Не думал, что ты узнаешь меня из толпы. Как тебе удалось? Гошики скосил на него взгляд. Семпай удивляет его всё больше и больше. Это был риторический вопрос тому, как Хината узнал его среди толпы, когда он на максимум старался не выделяться? Атакующий, конечно, видел, как Хината частенько носит маски, но он умудрялся даже со своими рыжими волосами влиться в толпу и особо не выделятся. А Ширабу-сан скорее… будто старался привлечь к себе внимание, а не наоборот. — Вашу спину не спутаешь, — мягко сказал Шоё. Гошики буквально слышал это ту-дум от Ширабу-сан. — Она всегда выделятся для меня. Так что, даже если вы будете смотреть куда-то вперед, а я стоять за вашей спиной, я Вас узнаю. — Хината! — слышится крик Кагеямы впереди. Хината оборачивается на крик, а потом поворачивается к ним снова, чтобы напоследок сказать: — Спасибо, что пришли! Поддержите нас, — сжал он кулаки перед собой, прежде чем бегом отправиться к своей команде: — Иду! Гошики наблюдал за ним, пока тот не скрылся за толпой и тут же услышав, как знакомый голос Тсукишимы говорит про низкорослых потеряшек. Но стоило второгодке Широторизава оглянуться в сторону семпая… Ладно, он не удивился, это было ожидаемо, учитывая какие странности вытворяет Ширабу-сан перед Хинатой. Лицо связующего было красным, а зрачки дрожали, выдавая все его эмоции с потрохами. Он даже забыл злобно зыркнуть в сторону Гошики, когда первым начал идти в сторону трибун, чтобы занять хорошие места. Что ж, Цутому должен признать ещё кое-что: Хината творит чудеса.

***

Сестрица, как всегда выглядящая великолепно, громко поддерживала их, уже вооруженная своими товарищами и музыкальными инструментами, показывая, насколько их поддержка может быть мощной и обещая, что они будут мощнее, если Карасуно на национальные пойдут. Акитеру, улыбающийся рядом с ней, хлопал в ладоши, поддерживая Тсукишиму. Он выглядел слегка усталым, но, кажется, ему было в радость поддерживать своего младшенького. Пришла самоназванная группа поддержки Карасуно, которые не раз помогали им с тренировками, лишь потому что Укай-сан попросил. Так же на трибунах находились некоторые родственники первогодок, которые внешне были очень похожими на своих братьев или сыновей. Хината заметил и своих: Кода, Коджи и Изуми, которые приветливо ему махали, как только поняли, что он их увидел. Шоё с улыбкой поднял руку и помахал им, всё же он тоже не оставлял их важные матчи без внимания, приходя на каждые из них. Было бы обидно, если бы кто-то из них пропустил важные для друга события. Внезапно вспомнилось, как в прошлом году на том же месте, вместе с его друзьями стояли Бокуто-сан, Акааши-сан, Куроо-сан и Кенма, разделяя его эмоции. Это был финал. — Шоё! — заорал Кода внезапно, своим голосом превышая остальных крикунов. Шоё в удивлении приподнял бровь и ответно крикнул: — Что? Кода внезапно полез в свою сумку и под удивлёнными взглядами Коджи и Изуми, вытащил оттуда сонного, совсем не запуганного, а недовольного чёрного большого кота, который, кажется, мяукнул, когда Кода подхватил того под подмышки. Шоё так и замер на месте, не зная как реагировать на это. Его придурошный друг притащил кота на стадион! — На счастье! — перекрикнул толпу снова Кода. Кот снова мяукнул, кажется, по открывшемуся рту. — Вот идиот, — сказал позади Тсукишима, собирая мячи вместе с Ямагучи. Тадаши кивнул головой, не имея слов, чтобы описать что он чувствовал. — На Черныша похож, — заметил Кагеяма. Хината мог по губам Коджи прочитать, как он спросил у Коды «Зачем ты кота привез?», а потом так же спокойно понять, что Кода ему ответил «На счастье». Изуми за спиной Нобуо сделал рука-лицо с такой силой, что его голова назад откинулась, чем и привлек внимание остальных, заставляя их обеспокоенно хлопотать рядом с ним. Хината подумал, что все они — идиоты. И он тоже.

***

— Хорошо, — Хината скрестил руки потягиваясь. Первым на поле вышел Энношита-сан под всеобщие аплодисменты зрителей и давая пять тренеру, куратору и Ячи. Последняя выглядела немного бледной, но Хината верил, что она справится. Они с Тсукишимой стояли позади третьегодок, дожидаясь своей очереди. В конце концов они были в основном составе, а всех в основном составе приветствовали так. — Давай заключим пари. Тот, кто забьет больше, тот и выиграл. — Это ты от Куроо заразился? — скосил на него взгляд Тсукишима. С самого утра телефон разрывало от пожеланий старших в отношениях. Кей обошёлся одним мягким спасибо, пока Шоё торчал в телефоне всю поездку. — На что пари? — На желание, — ухмыльнулся Шоё. — Всего одно. — Всего одно желание? — приподнял бровь Тсукишима. — Если ты так хочешь. Когда подошла очередь Хинаты выйти на поле, он с силой потянул на себя Тсукишиму, схватившись за его руку. Не обращая внимание на взгляды первогодок позади и некоторого состава запасных, Шоё мазнул губами по щеке ошарашенного Кея. Напоследок подмигнув своему парню и бросив легкое «На удачу», Хината выбежал под громкие крики и хлопки зрителей. — Это- — Не спрашивай, — даже не потрудился дослушать вопрос Баку Цуцуму. Первогодка, которому с обучением по части волейбола помогали и Кагеяма, и Хината открыл рот, но быстро закрыл, дальше не предпринимая никаких попыток.

***

Куними как-то раз протянул ему руку. Кагеяма четко помнил, что выражение лица бывшего товарища тогда было меланхоличным и казалось, что ему было без разницы абсолютно всё на свете. Киндаичи тогда находился позади него, топча на месте от холода и стараясь хоть как-то сохранить тепло. Тобио помнил, что даже надев перчатки, он чувствовал холод под ладонями, пробирающий аж до костей; помнил, что он упал из-за какого-то задиры, который целенаправленно толкнул его, просто, чтобы посмеяться. Как помнил сам Тобио, у него с детства были проблемы с общением: все считали его странным из-за его одержимости волейболом (слава Ками, что дедушка с Мивой не давали ему даже допустить мысль о том, что увлечение — это странно). Но, Куними с Киндаичи были другими. С младших классов они отличались от той серой массы, окружавшего Тобио. Они будто бы имели свой цвет. А потом он схватился за его руку, принимая помощь. Кагеяма знал в какой момент между ним и двумя его бывшими товарищами встала стена, преграждая им путь на дальнейшую дружбу. Тобио знал, что он сам был виноват, но разве действительно ли он тогда плохо поступил? Эгоистичный Король Площадки, уровень которого соответствовал статусу, был зол на своих поданных, потому что те были слишком слабы и не хотели дальше развиваться. А сейчас он стоял напротив Куними и Киндаичи, слыша как музыка позади него играет всё громче и громче, поддерживая моральный дух. АобаДжосай казались потрясёнными их группой поддержки, которая пришла во всеоружии, и это немного грело мстительную часть Кагеямы. В его руках был идеально чистый мяч, который он по привычке закрутил, прежде чем одним хлопком не остановил, а Хината стоял прямо перед ним, закрывая затылок рукой. — Точно, — подумал Тобио, дожидаясь свистка судьи. — Хината. Хината ворвался в его жизнь ярким цветом после того, как Куними и Киндаичи начали терять свой цвет. Пусть Кагеяме казалось, что впадал в отчаяние, когда видел как эти двое смеются, не имея в товарищах такого связующего, как он, Хината был рядом с ним, не давая ему впасть в глубину ещё дальше. Шоё всегда горел ярким огнем, сколько помнил Кагеяма. Даже тогда, когда они подрались всерьез и казалось, что их дружбе пришёл конец, Шоё умудрялся находиться рядом с ним. Внутри Эгоистичный Король довольно скалился, видя, что рядом находится тот самый товарищ, тот самый соперник, который ненормально рос, имея желание свергнуть его. Это было то, что он хотел больше всего иметь, и Тобио был солидарен в этом вопросе со своим внутренним «Я». Он ударил по мячу, получив сразу же эйс-подачу, потому что первогодка АобаДжосай, который вылез в основной состав, не смог принять его удар. Капитан АобаДжосай поспешил его успокоить, а Кагеяма смотрел на них и думал, какого это, когда играешь против бывшего товарища и ничего не чувствуешь по этому поводу? Разве что сильное желание доказать, что они не такие слабаки, как раньше, и не менее сильное желание ещё раз показать, что вот, рядом с ним стоит Хината Шоё, который доказал, что его быстрый и невозможный пас могут пробить. Возможно, он был слишком обидчивым. В конце концов ни Куними, ни Киндаичи не парились насчёт него, хотя Хината пару раз рассказывал ему о чём они разговаривали между собой. Кагеяма не подумал бы, что Хината врал, но в те моменты, когда выяснилось, что Куними с Киндаичи спрашивали про него, Тобио почему-то не хотелось в это верить. Слишком много драмы. — Эй, — позвал его на перерыве Куними, когда Кагеяма пробил сразу четыре эйса и тренер АобаДжосай слегка запаниковал из-за того, что никто из его ребят не мог принять. — Хината сказал, — он поджал губы, после чего вздохнул. — Я подумал, что, — Он отвёл взгляд, прежде чем снова посмотреть прямо в глаза связующего. — Я хочу с тобой поговорить после игры. Перед глазами предстал образ маленького Куними, который протягивает ему руку и Кагеяма моргнул, быстро прогоняя наваждение. В конце концов разговор мог пойти о чём угодно, не стоило тешить себя надеждами. Кагеяма кивнул, прежде чем продолжить свой путь к своей команде. Пока его с ног не сбил Хината, крича о его крутых подачах. Омега видел его подачи много раз, но с тех пор, как он сам начал только-только усваивать силовые подачи, Шоё стал прилипчивее и ещё более надоедливым. А после того, как Кагеяма начал жить у него дома, Хината вообще начал чувствовать рядом с ним себя слишком уж комфортно и уютно. Не то, чтобы ему это не нравилось… Ладно, ему нравилось, что Шоё на подсознательном уровне ищет с ним контакт так же, как и с Тсукишимой, но иногда это раздражало. — Они привыкают к подачам Кагеямы, — говорит Укай, игнорируя красный лоб связующего (последствие падения на пол из-за неожиданного веса Хинаты на спине) и большую шишку на голове Шоё (последствие небольшого всплеска эмоций Тобио). — Будьте внимательнее и не паникуйте. Старайтесь прикрывать друг друга. — Есть! — Особенно остерегайтесь атаки их второго, — говорит тренер про Пес-чана. — Нишиноя, Энношита, вся задняя площадка на вас. Не оплошайте. Кьетани пробивает блок Тсукишимы с такой силой, что мяч практически перелетает через всё поле и как бы не старались ребята, никто из них не успел словить его. Кей шипит от боли, как только приземляется, а Кентаро улыбается так, будто сделал что-то очень приятное для него и смотрит на Хинату так пристально, что мурашки у омеги табуном бегут по спине. — Я обязательно, — слышится в голове голос Кентаро, когда Шоё видит как улыбка зам капитана АобаДжосай становится хищнее. — Заставлю тебя признать, что я играю круче твоего парня. Вот увидишь. Тсукишима сообщает, что с ним всё в порядке и он может играть дальше, демонстративно показывая свою руку, пальцы которых были обмотаны медицинским пластырем. Взгляд альфы смягчается, когда он видит обеспокоенно мнущегося на месте Хинату и одними губами снова шепчет, что все в порядке. Шоё немного расслабляется после этого, но все же волнение за альфу было. Следующую атаку Кьетани, которого Яхаба использовал как главное оружие, неожиданно для самого нападающего Сейдзе принял Хината, идеально приняв позу. Альфа первым делом приметил, что глаза у седьмого были сужены, принимая звериный вид, а потом Тсукишима в отместку Кентаро забивает мяч, выигрывая очко. Взгляд Кея слегка пугает, когда он бросает взгляд на «Пса», но Кьетани лишь скалится на него, показывая своё раздражение. — Чтобы стать круче моего парня, — усмехается позади Тсукишимы Хината. Кьетани чувствует, как запах блондина напротив становится чуть слаще, выдавая, что он горд собой. Хвастается перед ним, что Хината хвалит именно его, чёрт побери. — Тебе нужно хорошенько постараться, Пес-чан. Кьетани лишь скалится сильнее, предвкушая хорошую игру.

***

Хината наклоняется вперед, вставая в позу и принимая атаку Киндаичи. Он атакует не так сильно, как Кьетани, но он был альфой, поэтому сил у него было предостаточно. Шоё в свою очередь чувствует, как после принятия двух-трёх атак Кьетани, запястье у него ощутимо жгло. Это не то, чтобы было желательно, но боль была приятной. Хината облизнул губы, слыша как внутри омега от удовольствия и возбуждения бесконечно мурлычет, царапаясь, прося ещё и ещё. Такое бывало только рядом с его альфами, когда они занимались любовью, и когда он играл в волейбол, будто в последний раз. Шое чувствовал как его желание разделяет Кагеяма, который не смотря на то, что они играли уже второй сет и подходили к концу, борясь за очки, играл так, будто только начинал. Хинате само собой представлялось, как его собственный омега и альфа Тобио кружатся друг с другом, будто в танце, играясь с противниками, будто они были добычей. Омега чувствовал альфу Тсукишимы, высокий и стройный, с гладкой и мягкой шерстью, рычащий на чуть меньшего, но злобного альфу Кьетани. Он чувствовал всех зверей внутри каждого игрока — и соперника, и союзника — и такая игра была для него в кайф. В конце концов это была одна из причин почему он начал играть в волейбол — чувствовать каждого на поле и играть вдоволь, зная, что все будут драться до последнего. Ему было так приятно смотреть на то, как некоторые парни из АобаДжосай смотрели на него снизу, когда не могли успеть принять его атаку или сам Шое блокировал их, прыгая благодаря одним наблюдениям и максимально быстрому мышлению. Ему было до дрожи в коленках радостно, когда кто-то из Карасуно получал очко, на шаг приближаясь к победе, а особенно, когда забивал он сам. Казалось, что Карасуно, борясь за первенство с АобаДжосай, выходила на новый уровень, безжалостно раздавливая соперников. В какой-то момент они с Кагеямой делают странную быструю. Кьетани успевает поставить ему блок, выглядя так, будто упади мяч на их поле, всё для него кончится, но Шое чувствует лишь одно — желание победить. Никакой жалости, никаких чувств, лишь одно желание раздавить АобаДжосай. Он целится в кончики пальцев Кьетани, наблюдая как мяч отлетает на заднюю часть площадки Сейдзе и как в замедленной съёмке видит, как либеро и ещё два игрока бегут в сторону мяча, ныряя по ходу бега. Шое отчетливо видит, как либеро успевает дотронутся до мяча кончиками пальцев, а потом отскочив от руки, мяч падает на край поля, засчитывая очко в пользу Карасуно. Хината оборачивается к тяжело дышащему Танаке: — Следующая подача Ваша, Танака-сан. Танака глядит на него, пытаясь восстановить дыхание и слегка наклоняется вперед, опираясь руками о колени. Он обильно потел и было видно, что он устал, но все равно семпай старается играет до последнего, даже не думая сдаваться. Танака-сан на этом поле был практически единственным, кто сражался с Кьетани на равных, не давая атакующему АобаДжосай продыху. Два аса команды, будто тигр и дракон, сражались друг с другом на протяжении всей игры. — Хината, — тяжело дыша, говорит Танака. — Как после этого не верить, что ты монстр, чёрт побери, — Рюноске смеётся под растерянным взглядом кохая. — Мы победили, чудак ты эдакий. А потом, словно все ждали только этой фразы, зал в буквальном смысле взревел. Хината в растерянности оглянулся на табло счета, видя, что Карасуно выиграла со счетам 28:26. Это ощущение было похоже на то же ощущение, когда они играли против Некомы. Шое обернулся к противникам, видя как их глаза стали на несколько тонов темнее, расстроенные после проигрыша. Он ненадолго задержал на них взгляд возвращаясь к своей команде. И это было вовремя: стоило ему заметить как несколько его кохаев бегут прямо к нему, Шое хотя бы успел мысленно подготовиться, когда те прыгнули прямо на него, крича, что они победили. Омега успел только вскрикнуть, когда его буквально придавили к полу. Кацу и Баку что-то орали ему в ухо, Футо лежа на самом верху рыдал. Где-то слышались выкрики и смех старших, а потом в поле зрения появился Тсукишима, недовольно что-то говоря и заставляя первогодок встать с него. Хината был благодарен ему, казалось, что пролежи он так ещё несколько мгновении, задохнулся бы. Он поднялся на ноги держась за руку Кея, чувствуя как вторая рука его альфы покоится на его спине в качестве подстраховки и только потом почувствовав, что его ноги нещадно дрожали. — Вот чёрт, — говорит Тсукишима, всё ещё придерживая его. — Мне придется попотеть, чтобы на национальных от тебя ещё больше пахло мной. Не смотря на двусмысленную фразу, Хината не смущается, лишь смеется, желая поцеловать своего альфу, сдерживаемый только на одних мыслях, что вокруг них дети: — Я тоже постараюсь, чтобы от тебя пахло мной.

***

Ямагучи вскрикивает, резко закрывая дверь, на всякий пожарный ещё прикрыв глаза рукой. Он не это хотел увидеть, когда заходил в туалет. Он вообще ничего не хотел видеть, просто хотел сполоснуть лицо, чтобы успокоиться после победы. Бета почувствовал как его щеки и шея начинают гореть. Тадаши досчитал до пяти, вздохнул и выдохнул, и после того, как чуточку успокоился после увиденного, снова открыл дверь, но на этот раз так и замер, видя, что ни Хината, который только усмехнулся при виде него, опираясь об умывальник и держа руки поверх плеч Кея, ни сам Тсукишима, который прижимал к себе омегу за талию так, будто его вот-вот украдут, не двинулись с места. Ладно, они хотя бы перестали целоваться, что очень радовало Ямагучи. — Вы не могли найти другое место? — тон Ямагучи слегка подпрыгивает. — Ками, мне надо промыть глаза после такого. — Посмотрю на тебя, когда ты с Ячи начнёшь встречаться, — усмехнулся Тсукишима на это, все же позволяя Хинате отлипнуть от умывальника. Омега вздыхает как-то облегченно, на автомате поглаживая поясницу, куда кажется приходился весь вес, когда они, кхем, занимались своим делом. Ямагучи чувствует как начинает снова краснеть после слов Тсукишимы: — Она мне нравится как подруга! — Никто не пялится на просто «подругу» на протяжении всей тренировки, — делает кавычки в воздухе Хината, попытавшись увернуться от капелек, когда Тадаши брызнул на него водой. Не вышло. — Признай, она тебе нравится. Тадаши не отвечает, лишь косит глаза в его сторону и игнорирует. — Нра-а-а-авится, — тянет Шоё. — Пригласи её на свидание, Ками. Я с этим помогу, если что. — Ты уже экспертом заделался по делу любви? — усмехнулся рядом с ним Тсукишима. Он скрестил руки на груди, переведя внимание на своего друга. — Я тоже помогу. — Я не говорил, что собираюсь приглашать её на свидание, — закатил глаза Ямагучи. Подающий открыл кран, подставляя руки под холодную воду. После чего тихо буркнул: — Не сейчас. Прежде чем Шоё радостно завизжал, Тсукишима быстрым движением закрыл себе уши рукой, успев спасти свой слух. Ямагучи в этом плане немного отстал, из-за чего он чувствовал себя немного оглушённым. Бета не успел придти в себя, когда Хината схватив его за руки, начал трясти вверх и вниз, заставляя своего товарища трястись всем телом. — Ты такая молодчина, Тадаши! — почти что вопит Шое. — Я уверен, что Ячи-сан обрадуется, когда ты пригласишь её! Краем сознания Тсукишима вспоминает, как Ямагучи первым пригласил именно Шое на свидание, но быстро отмахивается от этого. Не хотелось вспоминать, как его лучший друг хандрил некоторое время после отказа со стороны Шое. Он был рад, что Ямагучи удалось перебороть себя и найти другой свой путь. Он был действительно рад за него. Когда Хинату забирает Такеда-сенсей и Укай-сан, за которыми взволнованно следовали Энношита и Ячи, Тсукишима находит подходящую атмосферу, чтобы извиниться перед Тадаши. Его «прости» по его мнению вышло каким-то сухим и не до конца продуманным, но ему хотя бы удалось выдать из себя это слово, после этого чувствуя как груз спал с его плеч. Тадаши растерянно смотрит на него, услышав через весь гул зала: — Чего это ты? — Я начал встречаться с Шое, хотя знал, что ты тоже был в него влюблён, — выдавливает из себя Тсукишима. Альфа с удивлением находит, что говорить становилось все легче и легче. — Мне стоило отступить, когда ты начал говорить о Шое в таком ключе, но я- — Не стоит, — прервал его Ямагучи. — Ты сейчас будто жалеешь, что начал встречаться с ним, — улыбнулся Тадаши. — Знаешь, я даже рад, что Шое дал мне понять, что мы не пара. Немного чувствуешь облегчение, когда понимаешь, что ты не часть гарема. Тсукишима толкает друга в плечо: — Да иди ты! Ямагучи смеется громко и со слезами на глазах. Тсукишима чувствует, что может вдохнуть облегченно. А потом его взгляд падает на шокированного Хинату, которого с двух сторон за плечо держат тренер и куратор, по другую сторону от тренера стоит неловко машущий прямо на камеру Энношита. Кей даже не хочет догадываться с какими подписями выйдет второе по счету интервью Шое. — Фанатов у Шое будет предостаточно, — говорит Тадаши, наблюдая за ними. — И ты не отставай от него, а то такими темпами ты будешь известен только как его парень. Тсукишима не находит слов, чтобы ответить ему.

***

— Становишься популярным, Шо-чан? — ухмыляется Ячи. Она начинала потихоньку его подкалывать по любому поводу, чувствуя себя рядом с ним комфортно. Шое был рад этому. Очень рад, но вначале ему казалось, что Ячи-сан будет единственной среди их компании, которая будет поддерживать, а не подкалывать. — Уже второе интервью берут и узнают тебя сразу. — Я вообще ни на что не соглашался, — убито отвечает Хината, на что девушка смеется. Она сочувственно хлопает его по плечу, когда Шое равняется рядом, и они вместе потопали в сторону автобуса, где предатели в виде капитана, тренера и куратора потихоньку собирают команду. — Меня заставили! Такеда-сенсей сказал, что если меня будут чаще показывать, то в скором времени у меня будет ещё больше соперников. — Наверное, он хотел привлечь побольше учеников в Карасуно, — предполагает Ячи. — Он как-то говорил, что если он привлечет больше учеников в Карасуно, ему могут поднять зарплату. — Так то деньги всем нужны, — понимающе кивнул Шое. — Вспомнится, он ещё хотел нам за автобус из кармана заплатить, но Укай-сан вовремя остановил его. Неловко было бы, сделай он это. — Н-да-а-а. Знаешь, сегодня я подслушала кое-что интересненькое, — улыбнулась ему Ячи. Хината приподнял бровь, заинтересованно наклонившись к девушка, когда та подозвала его, заговорщически прикрыв с тыла губы. — Говорят, что ты у нас королева Кагеямы-куна, — зашептала она в его ухо. Хината моментально выпрямился, выкрикнув: — Тока-чан! Девушка засмеялась, уже привыкнув к своему прозвищу данному Хинатой только недавно. Она не просила об этом, она ничего не говорила насчет этого, просто однажды Шое подошёл к ней и указал на то, что Ячи обращается к нему по имени, а он все ещё по фамилии, после чего начал называть так. Хитока ничего не имела против этого, ей это даже нравилось. Не то, чтобы у неё были проблемы с общением, но она хотела, точнее считала, что её лучшим другом является именно Шое. Ни с кем другим она так близко никогда не общалась. — Тсукишима-кун ничего не говорит по этому поводу? — интересуется она. — Попросил носить только его одежду, — отвечает Шое. — Это мило, но, Кода сказал мне, что от меня воняет и Кагеямой, и Кеем, с тех пор как они переехали ко мне. А сам я никак не могу понять, похоже к запаху привык, прежде чем понял это. — Все же, омегой быть трудно, — понимающе закивала блондинка. Хината устраивается рядом с Тсукишимой, который уже успел уснуть, удобно устроившись на сиденье и закрыв глаза маской для сна. Ячи садится на другой ряд, но практически рядом с ним, так что они могли общаться дальше, пока спереди Ячи устраивались Кагеяма с Ямагучи. — Я не понимаю этих людей, — жалуется Шое. — Как можно называть меня королевой? По мне же видно, что я мужчина. — Пятьдесят на пятьдесят. — Что это значит? — возмущенно засопел Шое. — У тебя тело женственнее меня, хотя грудь у нас почти одного размера, — хмыкнула Ячи, явно не чувствуя смущения. — То, что ты скрываешь это за оверсайзом, мало помогает, учитывая все возможности воображения. — В сто раз обиднее слышать это от тебя, — фыркнул Шое. — Женственнее среди нас ты. Если бы нас поставили вместе и спросили, кто из нас девушка, показали бы на тебя. — А если мы оба будем либо в юбке, либо в брюках, — не сдавалась девушка. — Ты уверен, что выберут меня? — О чем вы вообще? — слишком уж усталым взглядом посмотрел на них Ямагучи. Хината и Ячи одновременно глянули на него, но так же отвернулись, не став обращать на него внимание. — По лицу и длине волос узнают. — В наше время много парней с длинными волосами, а у некоторых девушек можно заметить мужские черты. Это является нормой. — Ты вообще что хочешь доказать? — сдался, наконец, Шое. Ячи победно улыбнулась. — Ладно, возможно, тело у меня немного- — Не немного. — Возможно, тело у меня женственное, — закатил глаза Шое. — Но, будь оно так, как я на равных играл с ребятами? М? Как правило, женщины ведь физически слабее мужчин. — Как и омеги, — пожала плечами Ячи. — Ты у нас мастер по нарушению правил. — Ками ради, Тока-чан! — Шое обвинительно тыкнул пальцем в бок девушки, заставив ту засмеяться. — Я требую сменить тему, иначе я не буду с тобой разговаривать на протяжении всей поездки. Ячи хмыкнула: — Ты начал эту тему, не я. — Моя вина. Так, что насчет нового плаката нашего клуба- Ячи угрожающе тыкнула пальцем в его сторону: — Это должно быть сюрпризом для вас. Даже не смей что-то вынюхивать. Хината примирительно поднял руки, не сдержав своего хихиканья. Спалился.

***

Спина Кагеямы выглядела внушительней. В последний раз, когда Хината обращал внимание на спину своего напарника, она казалось ему обычной. Но сейчас, когда альфа легкой трусцой бегал впереди него, а мастерка на нем двигалась, плотно прилипнув к мышцам связующего, Хината невольно начал заглядываться на это. Он на Тсукишиму тоже так смотрел: ему казалось чем-то нереальным, что за такой короткий срок, пока они с Кеем встречались, его альфа тоже становился больше и мускулистее, походя на сильную пару в отношениях. В такие моменты Шое вспоминал, что они всё ещё росли и неизвестно, насколько большими они могут стать. О, да, он мог стать намного выше. Они оставили Тсукишиме еду на столе, прикрыв сеточкой и записку, что они вернутся ближе к полудню. После вчерашней игры Кей, кажется, решил для себя, что поспит от души, поэтому игнорировал все их попытки разбудить его, в конечном итоге наорав на Кагеяму, чтобы он ушел куда подальше, и пообещав Шое, что нагнет его так, что Хината собственное имя забудет и ещё долго не будет его трогать. Хината не знал, что чувствовал на этот счет смущенный Кагеяма, но он сам немножко возбудился от этого, поэтому на пробежку они отправились вдвоем, хотя омега не был бы против принять другой исход. Вел его Кагеяма, сказав, что хочет выполнить свое обещание, но какое «из» не сказал. Хината по дружески напомнил ему, что вообще-то альфа должен ему шоколадку вместо мясных булочек, потому что в последнее время омегу потянуло на сладкое. В ответ Кагеяма указал на то, что в прошлый раз проиграл Хината и он сам ещё не купил ему пять пачек молока. Они чуть не подрались из-за этого спора. — Эй, — поравнялся с Кагеямой Шое. Они все ещё бежали, но ни один из них не думал останавливаться, хоть Хината и не знал куда они бежали. Они направлялись неизвестно куда, но рыжий все же шел за альфой, полностью доверившись Кагеяме. — Ты не думал, что ты слишком загадочный сегодня? Какой-то ты сегодня не очень разговорчивый. Кагеяма надел шорты поверх утеплённых спортивных леггинсов. В синюю полоску, которую он купил ещё в прошлом году. Хината напялил на голову шапку, а в остальном он был одет схоже с Кагеямой, только цвет его полосок на спортивке был оранжевым. Краем сознания он понимал, что так они походили на парочку спортсменов, но старался не особо раздумывать насчет этого. Люди часто одеваются как парочки, даже не осознавая этого. А ещё ноги у Кагеямы были чертовски накаченными, будто бы он каждый день занимался только ногами вместо того, чтобы тренировать свои пасы. Кода говорил, что у самого Хинаты ноги тоже были накаченными, как у футболистов, но до Кагеямы ему было далеко. К тому же Ячи же говорила, что как бы он не старался, он не сможет догнать рост мышц альф, просто потому что является омегой. Шое захотелось домой, где Тсукишима мог бы так его нагнуть, что он собственное имя забыл. И этот альфа любит, когда над ним доминируют, хотя сам не хуже любого доминанта. Придурок этот Кей, вот он кто. — Пришли, — наконец, остановился перед каким-то зданием Кагеяма. Хината узнал это место: тут хранили прахи погибших родственников и здесь когда-то был прах его второго отца — Йори — пока его не переместили в другое место по просьбе его матери. Она не говорила ему зачем это сделала, да и сам Шое не напирал, зная, что тема про отцов болью отзывается в груди его матери. — Я хотел познакомить тебя с дедушкой. Так он имел ввиду это обещание. — Пойдем, — кивает Шоё. — Поприветствую его как положено. Перед глазами маячил образ маленького Шое, державшегося за руку Хинаты-сан, когда они поднимались по лестнице. Хината помнил этот день, что было странно, учитывая, что большинство детей до четырех или пяти ничего не помнили. Возможно, Шое всегда отличался от обычных детей. Он помнил, что тогда в его руке был маленький попрыгунчик, который он нашел по дороге, и хорошо запомнил лицо своей матери, которая выглядела слишком усталой. Тепло исходящей от рук Хинаты-старшей он тоже помнил, но не помнил, что конкретно он чувствовал, когда мама показала ему урну с прахом его второго отца, рядом с которой стояла его фотография. Шое не помнил кем он работал, кем он хотел работать и что он делал в больнице, когда мама все ещё была беременна им, но он помнил заботу рук Йори и то, как он окружил их заботой и любовью, показывая насколько он привязался к ним. Дедушка Тобио, кажется, был очень веселым человеком. На фото он выглядел здоровым и счастливым, показывая улыбку аж до ушей. Шое помолился за него, зажёг свечку, поприветствовал и представился перед ним как напарник его внука, после чего Кагеяма добавил, что они так же являются соперниками, которые продыху друг другу не дают. Шое рассказал о себе немного, желая, чтобы дедушка не сомневался в нем, как о друге Кагеямы, а потом, чувствуя атмосферу, попрощался, оставляя внука с дедушкой наедине, чтобы Тобио мог рассказать все, что хотел. А если подумать, Шое ведь уже несколько лет не навещал своих отцов. В последний раз, когда он навещал, Хината был совсем крохой, поэтому стоило для начала уточнить у мамы их местонахождение. Кажется, для мамы последние годы дались тяжело, вот она перестала их навещать. Сейчас то у неё все налаживалось. Кагеяма не собирался выходить в ближайшее время, поэтому усевшись прямо на ступеньках, Хината позвонил матери. Казалось, что момента лучше он не найдет. Она в этот момент игралась с Нацу. Шое несколько минут потратил на то, чтобы поговорить с ней, слыша веселое агуканье от своей сестренки, а потом так же дополнительные несколько минут, чтобы поговорить о делах насыщенных с матерью, спрашивая как дела там у Наоки-сан, лишь потом перейдя к теме, почему он вообще позвонил ей в такую рань, хотя предпочитал созваниваться где-то в три или четыре часа дня, когда было удобно им всем. — Просто, — положил руку на затылок Шое. Он со вздохом выпрямился, глядя на голубое небо. — Просто подумал, что возможно мне надо навестить отцов? Я просто не знаю, где они точно находятся. Мать молчала несколько секунд, после чего что-то забормотала. Шое не услышал ни всхлипа, ни ещё какой-либо реакции, указывающей на то, что женщина плакала. Казалось, она отреагировала спокойно. Не то, чтобы Шое ожидал, что она как-то по другому отреагирует на его заявление. Возможно Шое не мог избавиться от явления того, что его мать постоянно плакала, когда он вспоминал про своих отцов в детстве, после чего он вообще перестал об этом говорить. — Прости, — наконец, выдыхает в трубку женщина. — Тебе стоило знать, где они похоронены. Я просто не знала с какой стороны подойти к тебе с этой темой. — Все в порядке, — отвечает Шое. — Я сам мало интересовался этим. Тебя тоже можно понять. — Я похоронила их вместе, — говорит Хината-сан. — Прямо рядышком друг с другом. В последний раз ты ходил туда, когда там был только один Джун, больше я туда тебя не вела. Ты, — она ненадолго заколебалась. — Ты отказывался идти туда вновь. Шое вздохнул, когда мама завершила звонок, назвав ему адрес кладбища. Он знал где оно и собирался туда сходить в ближайшие дни. Ему стоило навестить своих отцов. Он долго бежал от прошлого. Возможно то, что Кагеяма показал ему сегодня, было знаком для более смелых поступков для него. В конце концов они оба были его семьей, не стоило так просто вычеркивать их из жизни. Кагеяма грузно уселся рядом с ним после того, как провел рядом с дедушкой больше получаса. Хината прождал бы его, будь Кагеяма там хоть целый день. Рыжий делал вид, что совсем не замечает красных глаз альфы рядом, и как он постоянно шмыгал носом, будто после истерики. Он плакал. Очень сильно. Но ни один из них не собирался затрагивать эту тему. В последнее время у Кагеямы черная полоса жизни и Хината старался поддерживать его всеми силами. — Я хочу карри, — внезапно говорит Кагеяма. — С яйцом. Шое нащупывает в кармане свою карточку, которую он взял на всякий случай. Он оглядывается вокруг, понимая, что рядышком нет ни одной забегаловки. Никто не будет строить кафешки рядом с кладбищем. — Хорошо, — соглашается легко Шое. — Пойдем, поищем хорошее местечко, где готовят твое карри.

***

Шое отпрашивается у всех своих тренеров на два дня, оставляя дом на попечении Кагеямы и Тсукишимы на эти выходные и собрав нужные вещи в рюкзак, готовый отправиться в родительский дом в Токио. Его провожает Тсукишима, прося быть осторожным и даря на прощание свой поцелуйчик, на что Хината ответил с небольшим мурлыканьем, которое у него вырывалось в тот момент, когда он испытывал к своим альфам ещё большее влечение. Это было ещё утром, когда они с Кеем стояли в обнимку, закутанные в огромное пальто его альфы и глядящих друг на друга с нескрываемым выражением нежности. На улице стоял холод собачий, а им было тепло. — В следующую среду у меня должна начаться течка, — говорит Шое прижимаясь к груди Тсукишимы. Он обхватил его поперек туловища под пальто, чувствуя его тепло и как большие руки его альфы поглаживают его по спине. — Тебе придется отпроситься у учителей на неделю. — Я скажу Ямагучи, чтобы он взял Кагеяму на неделю, — говорит Тсукишима так, будто Тобио — это ребенок, которого нужно сплавить родителям, чтобы они могли уединиться. — Или заставим Коду. — Эй, не обижай Коду, он мой лучший друг вообще-то. Тсукишима смеется и целует его в лоб, заставляя Хинату сильнее прижаться к нему. Ему нравились такие нежности, которые со временем проявлялись, доказывая, что ледышка Кеюшка на самом деле никакая не ледышка. Было такое чувство, будто Хината лежал на мягкой траве, где везде были красивые цветочки и бабочки, ощущал как солнечные лучики мягко согревают его. Волшебными, если точнее. Хотелось, чтобы эта сторона Кея принадлежала ему одному и никому другому. — Твои родители знают, что мы с Кагеямой живем у тебя? — спрашивает Тсукишима. — Кажется, ты спрашивал разрешение у своей мамы, когда хотел купить кровати. — Она думает, что я сделал это, потому что иногда у меня Коджи с Изуми ночуют, — хихикнул Шое. Он упёрся подбородком в грудь альфы, наблюдая как дрожат ресницы Тсукишимы и как его щеки покраснели от утреннего холода. — Я расскажу им как только пойму, что момент подходящий. Они поймут. Тем более они уверены в тебе, так что все будет в порядке. — Ты так всегда говоришь, — усмехается Тсукишима. — Скажи, — сглотнул Шое. Омега начал поглаживать его спину медленнее, будто бы то, что он хотел спросить, было болезненной темой для него. — Ты ведь не злишься, — Он аккуратно отдалился от него, переместив руки на его локоть, чтобы глядеть прямо в его глаза. — На меня? — Зачем мне злиться на тебя? — Из-за меня случилось все это, — сглотнул Шое. Он опустил глаза, принимая крайне виноватое выражение. — Я все никак не могу избавиться от чувства, будто я приношу тебе только несчастье. Если бы не я, ты ведь мог до сих пор поддерживать с родителями хорошее отношение. Всего этого, через что ты сейчас проходишь, не было бы. Я возможно, — Хината сжал его локоть сильнее, после чего резко освободил, будто бы он убедил себя, что его мнение в данный момент не так уж важно. — Я не думаю, что смогу отпустить тебя, если ты захочешь расстаться, — он выдохнул, усмехнулся, после чего переместил взгляд куда-то в сторону. — Прости, что я так эгоистично себя веду. Я понимаю, что ситуация с твоими родителями делает тебе больно, но я не хочу отпускать тебя, пусть даже единственным выходом будет расставание со мной, — Тсукишима глядел на его поджатые губы и на виноватое выражение лица своей омеги. — Я хочу встречаться с тобой очень долго, а потом возможно ты мне сделаешь предложение или я тебе сделаю, а потом я выйду за тебя. Мне бы хотелось, чтобы наши дети были похожими на тебя, потому что ты такой умный и крутой в отличие от меня. Я просто хочу быть рядом с тобой до конца. Так все это время он раздумывал над этим? А Тсукишима то думал, что Хината не прикасается к нему первым, потому что стесняется Кагеямы. Альфа подняв руку, начал поглаживать щеку омеги большим пальцем, осторожно заставляя Шое убрать одну из рук с его локтя, чтобы переплести их пальцы вместе. Конечно, пальто больше не окутывало тело Шое, но это было на время. Сначала нужно было его успокоить, а потом они вернутся к своим объятиям. — А мне вот хочется, чтобы дети были больше похожими на тебя, — улыбается Тсукишима. Конечно, родители были злы на него из-за его отношений с омегой, но Кей даже не думал о том, что в этом был виноват Шое. Он в начале отношений был уверен, что пройдет через любую трудность, потому что хотел быть с Шое и он не собирался отказываться от своих слов, даже если его родители стали бы его врагами. — Такие же энергичные, общительные и трудолюбивые. Ещё мне хочется, чтобы они не сдавались точно так же, как ты, и находили силы даже в самые трудные моменты. У Хинаты задрожали губы: — Кей- — Это просто очередные трудности, — говорит Кей. — Мы пройдем через неё вместе, а потом мои родители будут с улыбкой встречать тебя дома, каждые выходные приглашая нас в гости. А если нет, то ничего страшного, в конце концов у нас же будет собственная отдельная семья. Я тебе обещаю, что даже если все будут против наших отношении, я останусь с тобой, пока ты выбираешь меня. Тсукишима машет ему через окно и Хината улыбается ему, чувствуя как тепло согревает его изнутри. Альфа не бежит за поездом, чтобы до конца попрощаться с ним, как любил делать сам Шое, но для Хинаты хватило того, чтобы увидеть улыбающееся лицо своего парня. Когда станция в Мияги осталась позади, Шое начал крутить пальцами браслет на запястье, на котором, сверкая золотистым цветом, висела маленькая буква «К», а на экране телефона виднелось сообщение Кея «Удачной дороги, напиши, как доедешь», и Хината ответил смайликом, отправляющим множество поцелуйчиков.

***

Хината практически визжит, рассматривая мотоцикл, на котором приехал Иваизуми, чтобы встретить его. Он блестел от солнечных лучей и выглядел потрясным. Не то, чтобы Хината разбирался в мотоциклах, но он всегда был уверен, что они выглядели круто. Иваизуми сам по себе был крутым. Учитывая ещё то, что его лучший друг — Тоору был кем-то по типу модника, у самого Иваизуми развивалась привычка одеваться хорошо и гармонично. На его парне была утеплённая кожаная куртка, на руках кожаные перчатки, которые обычно носят зимой и джинсы, которые отлично на нём сидели. А ещё он был хорошо сложен и выглядел как атлетический бог из древнего Рима, поэтому в том, что он выглядел круто, никто бы не сомневался. — Я купил его по дешёвке у друга, — объясняет Иваизуми, помогая Шое взобраться на мотоцикл и позволить ему почувствовать какого это ездить на таком опасном виде транспорта. Он знал, что ездить на мотоцикле опасно, но давняя детская мечта взыграла в нем, когда его однокурсник начал рассказывать ему про этот мотоцикл. Он потратил половину своих сбережений на него и ни на миг не пожалел. Особенно радостно стало, когда Шое пришёл в восторг при виде него, а про реакцию Куроо, который приоткрыл рот от удивления, он вообще молчит. — Конечно, пришлось потратиться на его ремонт, но оно того стоило. — Это так круто, — восклицает Шое. — Не знал, что у тебя есть права. Когда ты успел? Ками-сама, сиденье такое удобное. Иваизуми смеется, позволяя своей омеге осмотреть мотоцикл от и до. Это был обычный мотоцикл, классический, дорожный, но каким бы не выглядел мотоцикл, для него этот транспорт всегда казался крутым. Хаджиме дал в руки Шое шлем для безопасности и помог его закрепить на его голове. Его пальцы слегка коснулись кожи его лица, когда Хаджиме закреплял ремешки в шлеме. Он хотел его поцеловать, но, к сожалению, шлем закрывал половину лица носителя, оставляя открытым только глаза, пока носитель не опустит защитное стекло. Когда глаза Шое — красивые — сконцентрировались на нем, Иваизуми улыбнулся, мысленно приметив, что поцелует этого парня, как только тот снимет шлем. Ну, а сейчас… Его губы целовали руку Шое. Глаза его омеги слегка расширились в удивлении, но руку он не отдёрнул, наблюдая как блеснули глаза альфы, как только он снова поднял его на него. Было волнительно ехать на мотоцикле в сторону дома родителей, ощущая как ветер бьет прямо в лицо. Точнее, весь холод осеннего дня принимал на себя сидящий впереди Иваизуми, который вел мотоцикл так искусно, будто учился этому всю свою жизнь. Петляя по улицам Токио, он ввергал Хинату в ещё большую эйфорию. Руки Шое обхватывали торс парня, прижимаясь щекой к его спине. В тот момент он был несколько счастлив от такой близости со своим альфой; он находился за спиной Иваизуми, пока тот вел их вперед.

***

Мама зацеловала всё его лицо, пока Нацу — удивительно умная девочка — узнавая его, агукала в его сторону, лежа на животе и пытаясь хоть как-то сдвинуться. Учитывая, что это были её первые попытки в движении, она была весьма целеустремлённой. Иваизуми, облокотившись об дверной проем детской комнаты, с мягкой улыбкой наблюдал за своей омегой, который после обнимашек с матерью, поднимал на руки свою сестрёнку, на что та радостно взвизгнула, дрыгая своими маленькими ножками. Нацу набрала вес и походила на маленькую круглую сладенькую девочку, которую так и хотелось съесть. Она активно лапала лицо своего брата, что-то рассказывая и постоянно двигая ногами так, будто хотела выпрыгнуть из рук Шое. Её глаза стали намного шире, когда Шое в последний раз видел её вживую, а не по камере, и карие зрачки с интересом изучали брата. Шое захотелось зацеловать её, в чем не стал себе отказывать, в конце концов принявшись от души её щекотать, когда услышал её смех. Он практически влюбился в её смех. — А где Наоки-сан? — услышал он голос Хаджиме позади. — Ушел в супермаркет, — ответила Хината-сан. — Должен скоро вернуться. Если только он опять не увлекся скидками. — Скидки? — повторился Иваизуми удивлённо. — Разве он не владеет компанией? — Владеет, — продолжает женщина. — Но он любит покупать что-то по скидке. Кстати, тебе нужна сковорода? Только недавно купили. У нас их уже где-то пять штук, — Хината не смог сдержать смеха из-за этого. — Не смешно когда у тебя муж любит тратиться. Ладно, приглядите за ней, пока я готовлю чай? Иваизуми ответил: — Да, конечно. Хината не ответил, но засмеялся злодейским смехом, на что Нацу отреагировала радостно агукая. Омега поднял девочку так высоко, насколько позволяли его руки и начал хохотать, уже своими действиями показывая, что от девочки он не отлипнет где-то на несколько часов. Женщина улыбнулась на эту картину и похлопала по плечу своего будущего зятя в качестве молчаливой благодарности, прежде чем уйти на кухню. — Ты хочешь сегодня переночевать тут? — спросил Иваизуми, подходя к своему парню. Шое обернулся к нему, все ещё держа Нацу в манере Симбы из короля льва. Шое озадаченно моргнул и прижал Нацу к груди, обхватив её одной рукой и зачесав нос другой: — Не знаю. Я подумывал у Тетсу остановиться на день, а потом завтра у родителей, чтобы папа смог проводить меня до станции, — он прямо посмотрел на него: — А что? Есть какие-то планы на меня? Иваизуми посмеялся немного наклонившись и оставив легкий поцелуй на губах рыжего, держась одной рукой за его плечо, а другой за щеку. От такого неожиданного проявления любви Хината немного смутился, из-за чего его щеки покраснели, но он остался довольным. Кажется, Нацу разделяла его настроение, раз начала активно агукать и тянуться в сторону Иваизуми, на что альфа лишь улыбнулся и осторожно взял из рук омеги малышку. Хината только потом понял, почему Хаджиме его поцеловал: когда он подхватил Нацу, держа её за колени, отчего девочка практически сидела на его руках, а другой рукой держал её за спину, чтобы она не упала, он выглядел ещё более… привлекательным. Возможно выпускник Сейдзе увидел самого Шое в этом же свете, когда он держал Нацу, вот и не смог сдержать своего проявления любви. Стоило Иваизуми заметить его взгляд, как его глаза начали судорожно бегать туда-сюда, а его щеки покраснели, выдавая смущение. Шое находил эту картину забавной, надеясь, что этот момент запечатлится на сетчатках его глаз. Он такой милый. — Что? — наконец выдал из себя Иваизуми. Он заставил себя посмотреть прямо в глаза своего собеседника. — У меня что-то на лице? — Нет, просто, — Хината смущенно улыбнулся, опустив глаза. — Ты очень красивый. Иваизуми покраснел сильнее, на этот раз не в силах держать взгляд. Он снова отвёл глаза в сторону, наблюдая как за окном светит солнце освещая Токио. Казалось, что цвета вокруг стали намного ярче, чем казалось. — Ты тоже, — сглотнул он. — Очень красивый. Иваизуми не сразу почувствовал, что Нацу обслюнявила его рубашку, пока они говорили.

***

Наоки припарковался прямо перед гаражом дома, собираясь выйти из машины, чтобы открыть дверь. Он подумывал сделать дверь гаража управляемым пультом. Просто все мысли были про Хинату-сан, Шое и Нацу, и он вспоминал об этом только тогда, когда оказывался перед этим чёртовым гаражом. Только он щёлкнул дверью автомобиля, когда перед его глазами дверь начала подниматься. Шое улыбнулся ему и помахал рукой в качестве приветствия, сразу же отходя в сторону, чтобы Наоки смог въехать. Когда отец семейства выходил из машины, Шое уже закрывал дверь гаража. — Ками, — вздохнул старший, заключив в объятия своего сына. Шое хихикнул и прижался к нему сильнее, чувствуя как запах отца стал намного слаще, выдавая его с потрохами. — Ты должен к нам почаще приезжать. Я соскучиться успел, пока ты в Мияги был. — Прости, — смущенно улыбнулся Шое. — В последнее время тренировок всё больше и больше, усталость своё берёт. — Итак, какие у тебя планы на сегодня? — Наоки открыл багажник и взял несколько пакетов. Шое поспешил ему помочь. — Мне хочется провести с тобой хотя бы день, прежде чем ты к своим альфам убежишь. Шое покраснел: — Я к вам пришёл, чтобы увидеться именно с вами для начала. А так подумываю завтра с утра только с вами быть. Мама сказала, что у вас вечером корпоратив. — День рождения руководителя одного, — улыбнулся Наоки, первым выходя из гаража и придерживая дверь спиной, пока Шое не вышел. — Пригласил меня и сказал привести жену. — Ты выглядишь напряжённым, — заметил омега, наблюдая как Наоки переложив все продукты в одну руку, закрыл дверь гаража ключом. — Что-то не так? — Этот руководитель хочет казаться передо мной хорошим человеком, постоянно мне помогает и делает всё первым, что не скажу, — Наоки сжал руки сильнее. — Мне он не нравится. Сколько бы он дружелюбно себя не вел со мной, у меня такое ощущение, что он скользкий тип. — Подлизывается? — уточнил Шое. — Подлизывается, — кивнул Наоки. — Таких я на километр чую. Вот и беспокойство съедает. Не хочется, чтобы твоя мама и Нацу были рядом с таким человеком. — Вы можете Нацу на меня оставить, — пожал плечами Шое. — Я смогу за ней присмотреть. — О, нет-нет, парень, — с улыбкой оглянулся на него Наоки. — Я не хочу портить твой вечер сегодня. Судя по всему, ты планируешь ночевать у Тетсуро, так? — Хината удивленно раскрыл глаза, на что Наоки посмеялся. — Он тоже соскучился по тебе, я не буду обременять тебя. — Но она ведь моя сестрёнка, — смущённо кашлянул Шое. — Верно, — кивнул Наоки. — Но так же не стоит забывать про свою личную жизнь. У тебя целых четыре альфы, двоих из которых ты навещаешь, когда получается, а третий вообще на другом конце Земли. Удели им внимание. Хината растерянно кивнул, не зная как на это ответить. — Что ж, — с улыбкой оглянулся на него Наоки, когда они оказались у входа в дом. Хината в растерянности приподнял бровь: — Раз завтра ты решил посвятить весь свой день нам, как насчет поднятия в гору? Только я, твоя мама, Нацу и ты. Хината ярко засветил улыбкой.

***

— Что?! — слышится разгневанный голос Куроо, когда Иваизуми открывает дверь в квартиру его первого парня. Иваизуми уже имел запасные ключи от квартиры Куроо на всякий случай или когда ему понадобится личное пространство, чтобы отдохнуть от соседей в общежитии, где он живет, в общем, на своё усмотрение. Тетсуро доверял Хаджиме, потому что тот был ответственным и очень честным альфой, и он ни разу не сделал ничего такого, чтобы Куроо мог пожалеть о своем решении. Лишь однажды, когда чуть не поставил метку на Хинате во время их первого раза. Хината снимает обувь и аккуратно убирает их в сторону, зная, что Иваизуми следует за ним. Куртку и шапку он небрежно накидывает на вешалку, даже не заметив, что Хаджиме за ним аккуратно подвешивает его верхнюю одежду. Куроо продолжает на кого-то гневно орать, явно чем-то очень сильно разозлённый. Шое никогда не видел, чтобы он был зол на кого-то. И даже если Куроо был зол, он старался не проявлять перед ним свою агрессию, до последнего себя сдерживая. Они не говорили на этот счет ни разу, но Хината всегда мельком упоминал, что он не хрустальный и от всплеска эмоций он не пострадает. Не то, чтобы он прямиком говорил, чтобы Куроо срывал агрессию на нем, просто он мог бы поделиться своими переживаниями. Тетсуро стоял на кухне, спиной к ним и лицом к гарнитуре, держа в руках свой телефон. Вся его спина была напряжена, отчего некоторые мускулы на нем проявлялись чётче. Подняв глаза чуть выше, Шое оглядел шею своего партнера, только сейчас осознавая, что Куроо слегка наклонился вперед, будто бы готовился к атаке. Его длинные пальцы сжимали аппарат в руке с такой силой, что Шое казалось, что он вот-вот сломается. Омега оглянулся на Иваизуми, на что тот пожал плечами, мол не понимаю из-за чего он злится. — Это, блять, нечестно, что именно мой доклад не принимают! Эта сука на меня взъелась. Я ей нос сломаю, когда в следующий раз увижу. Она монстр, а не преподша! — Куроо поднял другую руку, в которой была деревянная ложка. Он готовил. И, кажется, готовил очень вкусно. — Ладно, давай, ко мне сейчас парень должен приехать. Хочу его достойно встретить, — Хината слегка смутился из-за нежности в тоне Куроо, пока тот продолжал слушать собеседника. — Ну и буду целовать ему ноги! — обиженно воскликнул Куроо. — И знаешь что? Я буду целовать его везде, куда только можно! Обзавидуйся до смерти, полудурок несчастный! — И на этой ноте отключил телефон, почти что бросив на поверхность гарнитуры и продолжая мешать еду. Всё ещё не замечая их присутствие, он достаточно громко пробормотал: — Увидь ты бы Шое, от зависти сдох, тупица. — Это действительно смущает, — неловко кашлянул Шое, заставив Куроо испуганно вздрогнуть и оглянуться на него с широко раскрытыми глазами. На нем был красный фартук с изображением черного кота. Иваизуми сзади усмехнулся, подняв руку в качестве приветствия. — Твои крики аж с пятого этажа были слышны, — сообщает Иваизуми. — Вы раньше пришли, чем я ожидал, — сглотнул Куроо. Его выражение меняется на непонятно какое, возможно, был удивлен. Хината улыбается оглядываясь на Иваизуми снова, когда он прошел в сторону кувшина с водой. — Я хотел тебе сюрприз сделать. — Это я настоял, — неловко зачесал затылок Шое. — Хотел тебя поскорее увидеть, вот и попросил Хаджи. — У тебя такое выражение, будто ты сейчас заплачешь, — хмыкает в стакан Иваизуми. Он облокотился спиной об гарнитуру, попивая воду и глядя на Куроо. — Эй, вы же не виделись всего пару недель. Чего ты так? — Сказал тот, кто вцепился в меня по приезде и не хотел отпускать, — фыркнул Шое, на что Иваизуми не ответил. Хината улыбнулся глазами Куроо, сделав шаг в его сторону. — Совсем по мне не соскучился? Может хотя бы обнимешь? Шое оказался в крепких объятиях Куроо мгновением позже. Запах лаванды моментально окружил их и он почувствовал, как Тетсуро вдыхает его феромоны у основания шеи. Он практически обнял его так, что Шое не мог двигаться, хотя он мог поглаживать по спине Куроо, уткнувшись в его шею так же, как сам Куроо. — Тяжелая неделька? — понимающе спрашивает Шое. Куроо сжимает его крепче и выдыхает в его шею: — Ты даже не представляешь. Похоже он медленно, но верно уставал: и от работы, и от учебы нервотрёпка была та ещё, а если их совмещать, будет ещё хуже. Неудивительно, что Куроо так налетел на него, как только понял, что он пришел. Впрочем, Шое всегда был рад дать ему всё, что он захочет. Он любил этого альфу так же, как он любил его в ответ. Для него ничего не жалко. Хотя как он хвалит Шое при других, действительно смущает.

***

Шое сонно поморщился, приоткрыв глаза и пялясь в потолок несколько секунд. Он лежал по середине постели, которую они постелили на пол, чтобы лежать втроем, потому что кровать Куроо была слишком мала, а Иваизуми не хотелось пропустить день с ним. Омега слышал дыхание Куроо, закинувшего свою руку на его живот и явно спящего очень уж крепко. Справа Иваизуми удобно устроился на своей собственной руке, согнув руки в локте и дышащего прямо в его шею. Было щекотно. Пить хочется. Шое привстал с постели, аккуратно убрав с себя руку Куроо. Ему пришлось перелезть через Иваизуми, чтобы выйти из спальни Тетсуро и направиться в сторону кухни. Он мог спокойно дойти до неё, по пути не врезавшись ни во что только благодаря привыкшему к темноте зрению, но стоило ему включить свет на кухне, как глазам стало резко больно. Шое несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, только потом направившись в сторону крана. — Почему встал? — послышался с коридора сонный голос Куроо. Хината оглянулся на него, держа в руках уже пустой стакан. Тетсуро был по пояс голым, демонстрируя ему свою отличную фигуру и свободные пижамные штаны, в которых он ходил ещё тогда, когда они с Хаджиме пришли к нему домой. Шое попытался сделать вид, что не заметил как взгляд Тетсуро прошёлся по нему, исследуя, пока он стоял оперевшись бедром об гарнитуру. — Проголодался? — Пить захотелось, — улыбнулся Шое. — А ты чего встал? — Ты ушел, — зевнул Куроо, подходя к нему. Он прижался к нему полностью, вжимая его в гарнитуру и удобно устроив голову на его плече, после чего тяжело вздохнул. — Тебе идет эта футболка. Шое надел одну из футболок Куроо, которые лежали в шкафу. Омега хотел просто спать удобно, да и чего было стесняться? И Тетсуро, и Хаджиме видели его голым, ничего такого не было же в том, что он будет ходить перед ними в одной огромной футболке. Хината усмехнулся, носом уткнувшись в шею своего альфы, чувствуя как лаванда объёмом наполняет его легкие. Поддавшись своему маленькому возбуждению, а так же магии ночи, когда они были одни в квартире, Шое лизнул то место, откуда у Куроо исходило наибольшее количество феромонов. Куроо вздохнул, но не пытался его как-то остановить, поэтому Шое поглаживая спину альфы, поднял руки на его лопатки, заставляя его вжиматься в себя, пока он сам уже со знанием как это делается, намеревался поставить засос прямо на шее Куроо. Его парень против не был, склонив голову в сторону, давая ему больше доступа и открыто улыбаясь его действиям. Руки бывшего капитана залезли под футболку, начиная поглаживать талию, и Шое хмыкнул прямо в его шею, почувствовав как одна нога Куроо согнулась в колене между его ног. Альфа аккуратно начал приподнимать его футболку, в конце концов заставив омегу снять её с себя, тем самым останавливая Шое. Хината дышал прямо в губы своего альфы, когда тот прижался к его лбу своим, глядя прямо в глаза. Руки омеги лежали на плечах альфы, пока Шое не решил, что лучше будет, если одна его рука будет поглаживать волосы Куроо, а другая его затылок, а руки самого Тетсуро на талии Хинаты, на котором остались лишь одни боксеры. Куроо был первым, кто не выдержал. Шое почувствовал себя несколько радостно, когда Куроо приподняв его с такой легкостью, посадил на гарнитуру, устраиваясь между его ног и целуясь так глубоко, что у омеги голова закружилась. Хината вцепился в волосы Куроо, отвечая на его действия и млея от того, что Тетсуро практически засунул свой язык в его горло. Он будто бы намеревался вылизать его всюду и Хината был не против этого, поддаваясь напору парня. — Ками, — со стоном выдохнул Шое, когда первым оторвался от Куроо, пытаясь отдышаться. Тетсуро не захотел останавливаться, переходя на его шею. — Ах, погоди-погоди. Мы защиту долж- — Все в порядке, — улыбнулся Куроо, довольный реакцией омеги. Шое зажал рот рукой, когда он прикусил кожу на его шее. Прямо на ароматической железе, где альфы ставили свои метки. — На этот счет не беспокойся. Ты же знаешь, какой у тебя я ответственный. Шое запрокинул голову, когда Куроо начал спускаться с его шеи на грудь. Альфа не прекращал улыбаться, понимая, что Шое становился все чувствительнее, пока он спускался все ниже и ниже. Ему пришлось слегка оттянуть ноги Шое в свою сторону, чтобы альфе было удобнее находиться около достоинства своей омеги, буквально сорвав с него оставшуюся одежду. Хината вскрикнул, когда он лизнул член омеги во всю длину. — Погоди, — схватился за его волосы двумя руками Шое, останавливая его. Куроо приподнял бровь, молча спрашивая у него причину. Хината забегал глазами, пытаясь вернуться в изначальное положение, но Куроо крепко держал его ноги на своих плечах, не давая сдвинуться. — Эт-то смущает. Не делай этого, пожалуйста, там же гря-нгх! Не обращая внимания насколько больно Шое тянул его за волосы, Куроо все равно вернулся к своему делу. Он хотел отсосать Хинате и он это сделает, сколько бы не смущался его омега. Шое прикрыл рот рукой, вероятно, думая, что своим шумом они могут разбудить Иваизуми, подавляя собственные стоны. Куроо задавался вопросом насколько долго выдержит его омега, если он обрушит всю свою нежность на него. Они не могли уединиться друг с другом долгое время после той первой течки. Куроо не собирался упускать такой шанс. Так вот, что чувствовали альфы, когда Шое им отсасывал. Хината подавляет свой протяжный стон, когда кончает от такого напора со стороны Куроо. Омега тяжело дышит, наблюдая за тем, как Куроо приподнялся со своего места, полностью над ним нависая, на его глазах сглотнув сперму и облизав губы так, будто он попробовал какой-то вкусный деликатес. Шое почувствовал как начал краснеть всё сильнее и сильнее, а взгляд Куроо становился таким хищным, будто бы в его руках было то, о чем он мечтал очень долгое время. — Не стой истуканом, Ива-чан, — вдруг заговорил Куроо. Хината скосил взгляд в сторону двери, поймав взгляд второго альфы, вид которого был то ли потрясённым, то ли очень заинтересованным. В воздухе было больше возбужденных феромонов Куроо, но Шое удалось почувствовать запах грозы Иваизуми, который не нёс в себе какой-либо угрозы. — Ты тоже его альфа, — с улыбкой оглянулся на него через плечо Куроо, и Хината не понял, как застонал, когда Тетсуро засунул в него сразу два пальца, собираясь хорошенько растянуть. — Или ты предпочитаешь просто наблюдать? Иваизуми сделал шаг в их сторону.

***

Шое будто горел. Смущение брало своё, но, кажется, ни Иваизуми, ни Куроо не думали ни о чем таком, полностью увлечённые своим делом. Хината всегда думал, что хорошо понимал, что у него четыре альфы, с каждым из которых он намеревался прожить до старости в любви и заботе, но ситуация, в которой он оказался по чистой случайности, потому что всегда хотел больше и больше, открыла ему глаза на то, что он не до конца осознавал, что у него четыре альфы, которые в будущем могли сотворить с ним всё, что им вздумается. Он лежал на груди Иваизуми, позволяя одной его рукой поглаживать его грудь, сжимая его соски, а другой держать основание его члена. Руки самого Шое были зажаты локтями Хаджиме, отчего Шое оставалось только сжимать постель или бедро своего второго альфы, пока он носом вдыхал запах его волос. Куроо лизал его дырочку, засунув язык настолько глубоко, насколько мог — именно это больше всего смущало Шое, но было так приятно, чёрт возьми! Он отчетливо чувствовал как Куроо держал его за ляжки, не давая ему на рефлексах сдвинуть ноги вместе, одновременно большим пальцем одной руки растягивая ему дырочку, чтобы дать больше доступа. Хината чувствовал, как из него текла природная смазка. Такое обилие можно было сравнить с течкой, но он хорошо понимал, что это вовсе не течка. В какой-то момент Куроо прекратил терроризировать его низ языком, приподнявшись и нависнув над ним. В отличии от прошлого раза, когда Иваизуми прервал их, они находились в гостиной на диване, непонятно как добравшись туда. Кажется, Куроо поднял его на руки и понёс его туда, подумав, что кухня не лучшее место для тройничка, а Иваизуми следовал за ними, собираясь к ним присоединиться. Шое помнил, как задался вопросом, точно ли он его Иваизуми, потому что Иваизуми Шое был очень застенчивым парнем, который краснел при каждом комплименте Шое. А потом на всё стало как-то плевать, когда эти двое полностью увлеклись им. Шое радостно замурлыкал, ощущая долгожданное ощущение от члена внутри, когда Куроо разом вошёл в него. Его ноги задрожали от такого, полностью прижатые к бедрам парня, а Иваизуми словив момент, обхватил его член полностью и дёрнул, заставляя Шое вжаться в него. Это, блять, было восхитительно! Куроо уткнулся в его грудь, и Шое хотел обхватить его голову, обнимать его, но хватка у Хаджиме была крепка. Альфа продолжал вдалбливаться в него, держась за его ноги и не давая ему сдвинуться. Иваизуми в этом тоже помогал, продолжая одной рукой надрачивать омеге, обхватив другой за его талию. Хината чувствовал как возбужденное достоинство Хаджиме упирается в его задницу, но поделать ничего в этот момент он не мог. Он понятия не имел что делать в этой ситуации. — Ха-Хаджиме, — застонал Шое, повернувшись через плечо к Иваизуми. Куроо продолжал толкаться в него, заставляя Шое стонать громче. — Поцелу-уй мен-ня! Он не имел возможности свободно двигать руками из-за хватки Хаджиме. Иваизуми все равно пришлось освободить одну его руку, чтобы держать его голову под неестественным углом, чтобы языком проникнуть в его рот. Хината почувствовал как омега внутри начала урчать сильнее, пока один из его альф продолжал в него вдалбливаться, а другой целоваться, принося ему неописуемое удовольствие. Он застонал в поцелуй, когда Куроо укусил его за сосок, в следующую секунду начав его лизать. Он не прекращал этого делать, продолжая уделять его груди всё больше и больше внимания, всё ещё держась за его ноги и вдалбливаться в него. Иваизуми продолжал ему надрачивать, но отпустил его руки и отпустил голову на его шею, начав целовать его там. Этого всего было слишком много, и Хината запрокинув голову на плечо Иваизуми, протяжно застонал, кончив прямо на живот Куроо. — Ох, Ками, — закрыл свои глаза запястьем Шое, тяжело дыша. Куроо шумно усмехнулся, аккуратно вытаскивая из него член. Хинате пришлось поджать губы, чтобы не застонать от разочарования, но от этого его быстро отвлекли, когда Иваизуми в один миг схватив его ноги не развернул Хинату, заставив его встать на четвереньки. — Ох, — успел выдохнуть он, когда вместо члена Куроо в него аккуратно начал входить второй. Хаджиме старался более нежно и ласково, чем Куроо, и оттого это казалось ещё более мучительным. Шое пригнулся в спине, приподняв пятую точку чуть выше, заслужив тихий вздох со стороны Иваизуми. Куроо сел прямо перед ним, и Хината на инстинктах приблизился к нему чуть ближе, схватившись за его достоинство, заставив Тетсуро удивлённо выдохнуть. Стоило ему поднять глаза на Куроо, Шое заметил, как его альфа ощутимо вздрогнул, а его лицо покраснело чуть сильнее. Иваизуми вошёл чуть глубже, когда Шое будто из-под воды услышал свой голос: — Ближе, Тетсуро. В итоге Иваизуми двигался немного медленно, но все же сила его толчка ничем не уступала предыдущим разам, когда он вырубил его на несколько часов. Он отсасывал Куроо, начав стонать прямо в его член и слыша как оба его альф не могут сдерживать свои вздохи, ища руками контакт с ним. Его омега прихорашивалась внутри, получая внимание сразу от двух альф, и была на седьмом небе от счастья. И безусловно Хината соответственно не мог чувствовать себя менее счастливым, чем его сущность. — Ками, — подумал Шое, когда Куроо, не выдержав кончил прямо на него. Иваизуми не сбавил своего темпа, заставляя Шое уткнуться в бедро Куроо и застонать от своего оргазма. — Мне определённо нравится такое.