Борьба за солнышко

Хината со вздохом привстал с места, сонно проморгавшись и оглядев комнату, где они спали. Чувствовал он себя не то, чтобы хорошо, учитывая, что его ночью трахнули сразу двое альф и у него болело всё, что возможно, но, тем не менее… он чувствовал себя прекрасно. Шоё убрал с себя руку Куроо, который перевернулся спиной к нему, сладко причмокивая. Благодаря этому Шоё заметил, что вся спина его первого альфы была исцарапана. Ками, только не говорите, что это Хината сделал? Болеть, наверное, будет. Омега осторожно провёл по царапинам рукой, заставив Куроо устало заговорить: — Малыш, я готов делать это с тобой когда-угодно, только дай мне несколько минут. Раскрасневшись пуще прежнего, Хината ударил по плечу Куроо, попытавшись вскочить с места, что и стало ошибкой: даже если они спали на полу в спальне, Хината умудрился грохнуться на пол, только встав с места. Бедро болело, мешая ходить нормально, а Шое не чувствуя это в лежачем положении, был застигнут врасплох. Иваизуми с Куроо вскочили разом из-за шума, несколько секунд сонно моргая, не понимая, что вообще происходит, лишь потом одновременно опустив глаза на ещё больше краснеющего от стыда Шое, закрывавшего лицо ладонями. И ему нравилось, когда его доводили до такого состояния? — Погоди-погоди, — пытаясь остановить Иваизуми, схватив его за руки, Хината заорал от боли. Массаж ему никогда никто не делал и от этого было непривычно, особенно тогда, когда массаж начинали с ляжек. Шое сидел на стуле на кухне, Хаджиме устроился перед ним на полу, скрестив ноги и держа его так, чтобы он не двигался и альфе было удобно делать массаж, чтобы при поднятии на гору, Шое хотя бы не испытывал дискомфорт. Куроо что-то готовил, находясь рядом с плитой и время от времени оглядываясь на них с ухмылкой на лице. — Больно же, придурок! — ударил по плечу альфы Шое, который даже не поднял голову на его возмущение, продолжая делать массаж. Но уже более мягко. И немного приятно. — Ай, Хаджиме! — Ещё немного, — попросил его Иваизуми, не обращая внимание на то, что Шое практически вцепился в его волосы. Он знал, что этот массаж поможет омеге: в университете его научили этому, говоря, что этот приём обычно используют, когда спортсмен слишком много занимался тренировками. Данная ситуация тоже подходила под описание такой причины — все трое много двигались, особенно Шое, который принял на себя агрессивность двух альф. — Потом тебе будет легче. — А ночью ты кричал по другому, — заметил Куроо. — Иди ты к чер-аа! — А-ах, как прекрасна жизнь, — удовлетворённо выдохнул Тетсуро, пока Хината позади продолжал кричать от боли, обрушивая все своё негодование на бедного Иваизуми. Тем не менее, когда Куроо оборачивался к ним, он мог заметить как на губах Хаджиме играла легкая непринуждённая улыбка, будто он был чертовски рад оказаться в такой ситуации. Иваизуми был… рад. Действительно рад тому, что он мог прикасаться к своему возлюбленному как он захочет, потому что Хината ему позволял, не находил его прикосновения какими-то странными и чужеродными. Он просто позволял ему касаться его ног, касаться его лица, его губ, позволял Хаджиме целовать себя. И дело даже не в том, что они перешли на новый уровень, просто... как, чёрт возьми, он до этого мог думать, что просто находиться рядом с Хинатой — одно счастье? Ему хотелось всё больше, и больше, и больше. Хаджиме хотелось, чтобы Шоё продолжал стонать под ним, целоваться с ним до потери сознания, и чтобы с его губ постоянно слетало его имя, пока Иваизуми окружал его всем, что делает его омегу счастливым. Этой ночью он увидел нечто другое, нечто, что очаровало альфу и то, что Куроо заметил тоже — Шоё в полубессознательном состоянии с неконтролируемыми вздохами и стонами, с чертовски горячим телом и в зверином состоянии, желающий отметить своих альф как можно заметнее, выглядел слишком уж привлекательно. Особенно это оценила его сущность внутри. Кажется впервые в жизни Хаджиме удовлетворённо заурчал на такой вид Шоё. Он полностью пал перед Шое, не захотев даже как-то сопротивляться этому. — Это же надо было как сжать, чтобы такой след остался? — вопрошал Хината потом, глядя на внутреннюю часть бедра, на которой отчетливо остался красный след ладони Хаджиме. Иваизуми все ещё сидел перед ним, разглядывая свою оплошность. Зато ноги Шое не болели и он мог нормально ходить, хотя учитывая всё, что было, он должен был как минимум день без движения провести. — Ты что, перевозбудился, пока мне массаж делал? Это такой способ отвлечься? — С тобой то отвлечешься, — закатил глаза Куроо, почти закончив с накрытием стола. Хината моментально покраснел, пробурчав себе под нос что-то. — Ты в любом случае выглядишь для нас привлекательно. Даже когда злишься. Особенно, когда злишься. — Говоришь, как извращенец, — бросил на него взгляд Шое. — Я скажу Кенме, что ты до меня домогаешься. — Кто кого домогался? Это ты вчера первым начал. — А кто первым полез целоваться? — Хочешь сказать, что вчера ты просто истуканом стоял, пока я не начал целоваться? — Хината ненадолго замолчал, вспоминая, каким образом он начинал это. — То-то же. — Теперь я извращенец, извращенец проклятый, — шумно фыркнул Шое. Куроо улыбнулся ему, но ничего не сказал. — Ты тоже извращенец, вообще-то, — добавил в их компанию и Хаджиме Шое. Иваизуми похлопал глазами удивленно, но на это утверждение усмехнулся, точно повторив Куроо, и обхватив рукой икру Шое, приподнял его ногу, чтобы просто поцеловать колено омеги. Хината раскрыл глаза шире, прибавив себе несколько тонов красного. — Кажется, у кого-то фетиш на ноги, — вклинился в их момент Куроо. — Дай ему поесть, Ива-чан. Наоки-сан убьет нас, если мы его к нему голодным привезем, — а потом прожевав еду и наблюдая, как Иваизуми уселся на место рядом с краснеющим Шое, у которого из головы пар пошел, добавил: — И ты подтвердил главную роль извращенца. — Ты тоже, — ответил Хаджиме. Куроо не ответил. Хината тоже.

***

Хината вздохнул полной грудью, держа руки у талии и с наслаждением вслушиваясь в голос что-то говорящей Нацу, находившейся в кенгуру спереди. Несмотря на вес девочки спереди, Шое носил ещё на спине походный рюкзак, в котором находилась то ли его палатка, то ли палатка родителей, непонятно. Но, тем не менее, он чувствовал себя прекрасно, взобравшись на эту гору. Воздух был чист и звуки города были далеко позади, собственно как их машина тоже, которую не раз пришлось вытаскивать из грязи. — Ками, — задыхаясь от нехватки воздуха, Хината-сан упала на траву, потянув за собой так же уставшего Наоки. Они оба не двигались какое-то время, только взобравшись на то место, куда Шое начал звать их. Омега уже самостоятельно и с Нацу спереди в кенгуру обследовал участок этой местности и мог подсказать, где они могли устроить лагерь. Конечно, они останутся только до вечера, но хотелось по полной отдохнуть в горной местности. — Я сейчас умру. — А может туда? — указал в известную только самому Шое сторону омега. Нацу радостно заагугкала, размахивая руками, а Наоки с Хинатой-сан в унисон закричали: — Нет! Они тащились за Шое столько километров, что за весь день не могли пройти. Наоки чувствовал как обливался седьмым потом, пока поднимался за энергичным сыном. Иногда его супруге приходилось держать его за руку, чтобы он не упал и не скатился, но в остальном он был в порядке. Правда, сердце ненормально билось, из-за чего казалось, что у него вот-вот случится инфаркт, а так все нормально. Наоки, когда оказывался в одиночестве, всегда задавался вопросом, как справляется его сын со всем, что он взял на себя? Шое с утра бегал, после школы, уроки там, тренировка по волейболу, а потом тренировка по самообороне, и будто этого не хватает он ещё дополнительно занимается сам. Он знал, что чересчур много тренироваться — это очень плохо, но послушается ли Хината кого-то, пока не увидит последствия своими глазами? Казалось, что после первых своих национальных Шое как-то слишком стал одержим своим волейболом. Даже в Бразилию попросился, хотя хорошо знал, что поддержки у него, как сейчас, там не будет. В жизни Шое начали появляться эти его... альфы. Куроо со своим извращенным характером и не испытывающий стыд перед старшими, когда зажимал его драгоценного Шое в ванной комнате; Тсукишима, безразличный ко всему и вся, хотя воспитанность у него все же была, но именно запах этого пацана прилип к Шое и не хотел выветриваться, сколько бы Хизео не старался; какой-то Ойкава, который свалил в свою Аргентину и ещё ни разу не появился перед ним; и единственный луч света — Иваизуми, в меру скромный, воспитанный и очень красивый альфа, который без слов заботился о Шоё, не зажимая его в углу. Даже запах Хаджиме оседал на Шое как одеяло, защищая его, а не как у других, будто бы помечая. Конечно, Шое будет мало рассказывать ему о своих решениях: он же практически в его жизни из неоткуда взялся. Какой подросток начнет доверять сороколетнему дядьке, который просит называть себя его новым отцом? Наоки старается и будет стараться до тех пор, пока Шое не почувствует себя рядом комфортно. Он будет таким отцом, что Шое может позвонить в любой момент с любой проблемой — «Пап, мне нужна помощь» — а он ни на йоту осуждая его, поможет — «Мне принести дробовик или что-то покруче?» (Он ведь хорошо умеет стрелять из лука, так что Наоки уверен, что с дробовиком он справится, хотя никогда не стрелял из него). А потом Шое показывает ему на что он способен в этом чертовом походе и, о, Ками, если он так умело обращается со своим телом, показывая нереальную выносливость, то Наоки уже было страшно наблюдать за его развитием по части самообороны. Сора недавно позвонил ему, сообщил, что Шое собирается участвовать в турнире и пригрозил, что если он не приедет в качестве группы поддержки, Сора покажет ему все гибкости боевых искусств. Иногда Наоки ненавидел его, но был благодарен за все. — То есть, — прокашлялся Наоки, возвращая себе спокойный тон. — Здесь тоже неплохо. Давай здесь остановимся? Шое пожимает плечами и скидывает с плеч рюкзак. Нацу все ещё у него и та не испытывает никаких неудобств, пока её носит её брат, так что они с Хинатой-сан могут немного отдохнуть. Он не имел ввиду, что он устал от своего ребенка, нет, просто… дети забирают слишком много сил, а им хотелось немного передышки. С помощью опыта Наоки и помощи остальных они могли собрать все палатки и приступить к готовке еды. Дети исчезают сразу же, объясняясь, что хотят оглядеться вокруг и возможно пообщаться с другими отдыхающими. Мужчина понимает, что остался наедине с женой только тогда, когда Хината-сан садится перед ним на стульчик и наблюдает за тем, как он жарит барбекю. Она выглядела красиво в своей теплой одежде, пусть и жаловалась, что набрала вес. Наоки честно не понимал откуда она находит в себе минусы, пока сам Хизео был очарован ею. — От Шое так и несет феромонами тех двух, — фыркает Наоки. Жена улыбается его ревности, но продолжает покорно слушать. — Лаванда и гроза. Ладно, признаю, возможно Хаджиме меня немного расстроил. — Он альфа Шое, дорогой, — закатила глаза женщина. — Естественно от него будет нести их феромонами. — Это все равно раздражает. Женщина хихикает и встает с места, обходя мангал, чтобы встать позади него. Она обнимает его за талию и утыкается в его плечо, пока Хизео привычно улыбается её ласке, ни на секунду не отвлекаясь от еды. Дети могут остаться голодными, если еда подгорит. — Бесишься, что Шое тебе мало времени уделяет? — уточнила женщина. Наоки бросил на неё взгляд, но промолчал. Хината-сан понимает, что попала в точку. — Он… рано повзрослел. Ему спокойнее, когда он сам принимает решение, лишь иногда он обращается за помощью. Шое кажется, что он мало работает, вот и мало уделяет время своим родным. Не вини его в этом. — Да кто его винит то? — фыркнул Наоки. — Просто я действительно успел по нему соскучиться, — надул губы в конце предложения мужчина, на что Хината-сан хихикнула. Женщина оторвалась от мужа и с силой хлопнула того по спине, заставив Наоки закашляться от боли. — Так пригласи его на рыбалку или куда-то ещё, — нашлась она с идеей сразу. — Шое найдет для тебя время, если ты его пригласишь. Откуда ему знать насколько сильно ты по нему скучаешь, если ты об этом ему не говоришь. Наоки кивнул, протирая ушибленную спину: — Да. Да, кажется, ты права. — Я всегда права, — с горделивой ухмылкой сообщила женщина. — И у тебя барбекю горит. — Ками!

***

Тсукишима втянул носом воздух, откидываясь на спинку дивана и смотря на белый потолок. Кагеяма находился на заднем дворе, развлекаясь с волейбольным мячом, взятый у Шое. Было как-то… угрюмо без Шое. Будто в его жизни вдруг исчез какой-то очень важный элемент, который делал его, хоть и чуточку, но счастливым. Не то, чтобы он хотел, чтобы Шое находился рядом с ним 24 на 7, просто… Даже просто зная, что его омега находится в другой комнате, а Тсукишима мог увидеть его, просто направившись туда, было чем-то успокаивающим. Даже читать не хотелось из-за этого уныния. Почему-то вспомнилось, как на шее Шое висели кулоны, которые он снимал только в душе, периодически за ними ухаживая, чтобы они не пожелтели или не испортились по другому. Омега так же ухаживал за браслетом, которую он носил не переставая с тех пор, как Тсукишима его подарил. У него у самого на запястье висел его браслет с первой буквой имени Шое. Неосознанно Тсукишима начал теребить в руках украшение, думая над тем, что было бы сейчас, когда Шое находился рядом. Его парень — Да, ему нравилось называть его своим — был непредсказуемым. Он мог просто нежиться рядом с ним, требуя его внимание, мог без умолку болтать о чем-то (а Кей слушал так, будто это нечто очень важное) или просто сидеть рядом молча, просто потому что ему хотелось почувствовать его присутствие рядом. Ещё он мог оседлать самого Тсукишиму и заставить кончить своего альфу. Кей даже не представлял, что когда соглашался на отношения с Шое, он увидит эту сторону своего возлюбленного. Блять. Теперь он хотел самого Шое. Отлично. Лучше не бывает. — Эй, — прервал его размышления Кагеяма. Тсукишима вздрогнул и оглянулся на него, стоящего в проёме гостиной. Похоже он только вышел из душа, только закончив с тренировками на заднем дворе. — Пойдем поедим где-нибудь. Разделим счет. А этот парень, который был ещё и его соперником в какой-то степени — и на волейболе продыху не дает, и в делах любви не пытается отстать — тоже раскрылся ему с неожиданной стороны. У них в начале отношения были не ахти, чёрт, они даже подраться успели и на пьяную голову ещё поцеловались. Тсукишима думал, что Его Величество любит по большей части одиночество, размышляя о чем-то своем волейбольном, но как оказалось нелюдимый король обожает общение: хоть неловкое, хоть комфортное. Шое как-то упомянул, что Кагеяма внешне выглядит так, будто у него запор, но на самом деле он размышляет о том, чтобы поесть после тренировок или как ему хочется в туалет, и тому подобное. Тобио тогда засмущался, по традиции подрался с Хинатой, а потом предложил сходить в ближайший магазин, потому что ему хочется мороженого. Рыжий тогда переглянулся с Кеем с таким торжественным видом, будто он решил самую сложную загадку. С тех пор как они стали жить под одной крышей Тсукишима как-то потеплел душой к этому придурку. Возможно, привык. Кагеяма оказался не таким уж плохим парнем, просто он был чуточку тупицей в делах общения, а в остальном он был…неплохим. То, как он старался ухаживать за цветами на заднем дворе, или то, как он пытался погладить любую живность, которая попадалась на его глаза (Хината по большей части смеялся над его попытками погладить агрессивных животных, но все же потом пытался помочь, а иногда Кей наблюдал за Кагеямой, когда тот пытался приготовить для них обед с таким видом, будто ему хотелось чьей-то смерти). Кагеяма действительно был неплохим. — У меня мало денег, — отвечает Тсукишима. Он планировал после течки Шое сходить со своей омегой на свидание. С тех пор как они начали встречаться, Кей понял, что ни разу не пригласил своего омегу на полноценное свидание, а сам Шое был волейбольным придурком и романтик в нем уже давно умер. Кею хотелось повеселиться со своей омегой от души, поэтому он уже некоторое время экономил, стараясь собрать денег. Акитеру каждую неделю отправлял ему достаточную сумму, чтобы он мог потратиться на свои хотелки, плюс сам Тсукишима работал на полставки в продуктовом магазине три раза в неделю. Неизвестно, насколько сильно они потратятся на свидании. — Ты погряз в долги или что? — прямо в лоб спросил Кагеяма. Никакого такта. В общем, как обычно. — В прошлый раз ты тоже говорил, что у тебя мало денег. — Я пытаюсь накопить, придурок, — закатил глаза Тсукишима. — Не все люди тратят все свои деньги на еду, как вы с Шое. Кагеяма недовольно фыркнул, даже не стараясь отрицать слова Тсукишимы. — Ладно, я заплачу, — сказал Кагеяма. — Ты не видел фен? Клянусь, этот придурок специально его прячет. Кагеяма и вправду не любил одиночество. Тсукишима снова закатил глаза, понимая, что они все равно разделят счет. Тобио не сдается так просто, если у него есть какой-то план на день, даже если ему придется потратиться. А ещё Кею не хотелось тратить деньги своего друга, понимая, что они оба находились почти что в одинаковых ситуациях.

***

Аккуратно передав Наоки-сан спящую Нацу, Шоё словил взглядом теплую улыбку отца, адресованную прямо ему. Он ощутил как его щеки несколько покраснели от такого, но не успел он опомниться, как бывший Хизео потрепал его по волосам, освободив одну руку и на уровне профессионала держа свою дочь одной левой. Его часто так трепали по волосам, но именно этот жест отца, кажется, был немного особенным. Было что-то такое, что рядом находился папочка, который своими действиями показывал, что любит его. Это радовало. Наоки-сан удалился в палатку, чтобы уложить Нацу на постель, а Шое, проводив его взглядом, направился в сторону раскладных стульев. Со вздохом опустившись на мягкое сиденье, Шое накинул на себя плед, чтобы было теплее. Наоки-сан отлично придумал насчет поднятия в гору. Пусть было немного холодно, но вид этого места был достойным. Хината даже чувствовал, как его легкие очищаются и его мысли начинают потихоньку успокаиваться. Он чувствовал как начинает немного чувствовать облегчение, не заботясь о том, что ему надо на тренировку, сделать домашку, уборку, приготовить что-то или сходить за продуктами. Конечно, с приходом Кея и Кагеямы ему стало намного легче, но обязанности все же были. А ещё у него был турнир по боевым искусствам и национальные. Переживания хоть и малые, но были. Взяв термос из сумки рядом, Хината налил себе в чашку тепленький чаек. За мгновение он почувствовал как горячий напиток растекается внутри него, принося ощущение теплоты. Ах, это было приятно. — Итак, — уселась рядом с ним Хината-сан, сверкая белозубой улыбкой. — Как на твоём любовном фронте дела? Наоки говорит, что от тебя так и несёт Хаджи-куном и Тетсу-чаном. — Не понимаю, о чем ты. — Ой-ой, кто тут у нас такой глупый, — закатила глаза женщина. — Налей и мне, пожалуйста. Впрочем это было ожидаемо. Шое говорил то, что ему казалось правильным. Если он считал, что рассказывать о своих любовных делах родителям — это глупая затея, Хината-сан не заставляла его. Сама она тоже мало говорила о таких делах своим родителям, пусть они особо то не ругали её за глупые поступки. Иногда ей хотелось, чтобы они были рядом и ругали её за легкомыслие, хоть грубо, хоть мягко, но главное, чтобы они были живы. — Ты уже навестил Джуна и Йори? — спросила она, стараясь прогнать мысли о том, что все близкие люди рядом с ней в конце концов умирают, оставляя её одну, будто ей судьбой предначертано остаться одной. Шое покачал головой. — После течки навещу, — Шое начал теребить край пледа. — Немного странно говорить, но у меня всегда такое ощущение, будто они все ещё живы. Я не чувствую никакой утраты после их смерти, — он говорил осторожно, выбирая слова. Хината-сан улыбнулась: вот ведь её моральное состояние, не смогла себя сдерживать после смерти мужей и рыдала каждый раз перед Шое, вот у ребенка травма. — Мне в детстве казалось, что они не умерли, вот я и отказывался идти на их могилы. — Может это из-за того, что тогда ты был ребенком, — заметила Хината-сан. Шое вздохнул: — Может. Шое слегка пугал такой расклад: когда ты выбираешь себе спутника жизни и какое-то время вы живете счастливо, а потом случается какое-то несчастье и тот, кого ты любила больше всех, погибает и ты понимаешь, что вряд ли ты его увидишь, пока ещё жива. Он иногда раздумывал над этим, что с ним станет, если кто-то из его альф — Ками упаси — исчезнет? Просто — пуф! — и нет его. Смог бы он, как его мать, продолжить жить дальше, будто ничего не было? Смог бы он найти другого? Смог бы он вообще жить? — Сейчас у нас ситуация лучше, — вдруг говорит мать. — У нас есть любящий папочка, который давно стал для нас опорой. Теперь ты можешь спокойно рассказывать о своих проблемах, особенно если дело касается насчет денег. Теперь мы можем себя защитить. — Да, — глухо отвечает Шое. — Да, я понял. Он все ещё чувствовал себя отчаянным, думая о том времени, когда им двоим было так холодно, что приходилось спать на одной кровати, укрытые несколькими слоями пледа. Воспоминание того дня, когда он заболев, лежал в гостиной собственного дома, чувствуя жуткий голод, а мама придя с работы, поставила перед ним буханку хлеба, был самым счастливым для него, но… Чёрт побери, из какого же дерьма они выбрались.

***

— Вы, — на лбу Хинаты-сан появилась капля. — Вы почему плачете? Уже на протяжении долгих пяти минут её сын и муж обнимались друг с другом, плача о том, что они уже должны были расставаться. Шое мог остаться ещё на одну ночь у них, но сказал, что ему пора возвращаться и подготовиться к понедельнику. Его занятость иногда убивала саму Хинату-сан. Ещё было бы немного логичнее, если она тут плакала, обнимаясь с Шо-чаном, но складывалось такое впечатление, что всю свою жизнь Шое находился рядом с Наоки, а не с ней. Она, конечно, рада таким теплым отношениям между её близкими людьми, но просто иногда в её голове проскальзывали такие мысли. Провожать Шо-чана пришли не они одни. Хината-сан больше удивилась, если бы не пришли эти двое вообще: Иваизуми краем глаза наблюдал за Куроо, который после поездки на мотоцикле выглядел так, будто вот-вот откинется. Хината-сан думала, что её любимчик среди зятей будет намного безбашеннее, но как оказалось у этого мальчика слабое сердце. Хината-сан предполагает, что в будущем, если у них с Шое будут дети, Тетсуро будет самым беспокойным родителем среди них. — Думаю, нам лучше отвезти Тетсуро домой, как только проводим тебя, — замечает Хината-сан. После её слов названный резко оживляется и обычно отнекивающийся от любой помощи со стороны женщины и её мужа Куроо радостно поклонился им ровно на девяносто градусов, громко поблагодарив. Возможно после этой поездки с Иваизуми на мотоцикле Куроо задумается о том, чтобы купить себе поддержанную машину. — Вот, возьми, — протянула она черную спортивную сумку. Шое заметил её ещё в тот момент, как они вышли из дома — Хината-сан бережно держала её подле себя не отвлекаясь от Нацу. — Готовить я умею так себе, но я все ещё могу позаботиться о тебе по другому, каким бы ты взрослым не был. Шое хихикнул, взяв сумку и поняв, что от вещи даже бирку не убрали, показывая, что она новая. И, кажется, в ней что-то было. Хината-сан улыбнулась его растерянному выражению, понимая, что помимо сумки она подарила ему ещё что-то. — Не открывай пока, — попросила она. — Дома увидишь что там. Сообщи мне потом, понравилось тебе или нет. — Да, — смущенно улыбнулся ей в ответ Шое. — Спасибо, ма. — Это так мило, — шмыгнул носом Наоки. — Ты до сих пор плачешь что ли? О, нет-нет, — Хината-сан тяжело вздохнула. — Молодец. Теперь и Шое плачет. — Я не плачу, — дрожащим голосом выдал Шое. А потом зарыдал в голос, когда Наоки снова полез к нему с объятиями. Куроо с Иваизуми встали по обе стороны женщины, наблюдая за устроенной сценой, пока Нацу сладко сопела на руках женщины. — Они немного похожи, — неуверенно начал Иваизуми. Куроо пожал плечами: — Так отец с сыном же. Хината-сан не смогла сдержать мягкую улыбку. Ага, папочка с сыном.

***

— Ты что, плакал? — Ва-а-а! — закричал от испуга Шое, не ожидав, что Кагеяма высунется прямо из забора. Альфа моргнул на его поведение, склонив голову к боку так, будто не видел в этой ситуации ничего удивительного. Тсукишима выскочил из дома в следующую секунду, держа в руках швабру и выглядя так, будто на них только что напали. Он быстро оглядел двор, посмотрел сначала на сидящего на земле Кагеяму, на стоящего в испуганной позе Хинату, снова оглядел двор и только потом опустил швабру. — Ты что, плакал? — спросил он таким тоном, будто не он секундой ранее выскочил из дома в боевой готовности. — Какого хрена ты там делаешь? — держась за сердце, воскликнул Шое в сторону Кагеямы. Тот поднял руки в перчатках, испачканные в земле и сорняках. Альфа позаботился о том, чтобы цветы не умерли от холода, каким-то образом зная то, чего не знал сам Хината, хотя опыта у омеги должно было быть побольше. — Ухаживал за твоим садом. Ты нихрена не умеешь за ними ухаживать, придурок. — Слышь, я впервые так то за цветами ухаживаю. — Я тоже. — Ах ты ж, грёбаный гений. — Он только приехал, а вы уже поругаться успели, — закатил глаза Тсукишима. Он ненадолго помолчал, когда взгляды странного дуэта скрестились на нем, прежде чем добавить: — Добро пожаловать домой, Шо. — С-Спасибо, — почувствовав немного прилив смущения, Хината спрятал лицо в шарфе. — Я дома. Кагеяма перевел взгляд на землю: — Добро пожаловать. — Спа-сибо, — повторился Шое. Это было очень приятно, что дома его ждали.

***

У Шое поклонников становилось все больше и больше. Тсукишима удивленно моргнул, смотря на то, как на ноги его парня упали несколько открыток. Он знал, что Шое очень даже привлекателен и он быстро понял, что к Шое будут подкатывать или подкладывать любовные записки. Но, в последнее время это случалось постоянно. Хината присел на корточки, взяв несколько в руки и начав разглядывать их, сразу понимая что это. Омега удивленно на него поднял глаза, будто такое впервые случалось, но, весь его вид так и кричал о том, что ему несколько некомфортно от такого количества писем. Ладно, если один или максимум три, но, черт побери, в его обувном шкафу их было больше десяти, а это с учетом того, что сегодня вовсе не белый день. — Я, конечно, мечтал о том, чтобы я был популярным, — задумчиво начал Шое, держа в руках подарочный пакет, аккуратно положив в него все записки. Он сказал, что позже ответит всем, кто писал, а выбросить их он не решился — все же человек свои чувства изложил. — Но, в последнее время их становится чуть больше. Это пугает. — Это из-за того, что ты очень дружелюбный, — говорит Тсукишима. Альфа задумчиво склонил голову к правому плечу. — Я не понимаю. Мы вроде не скрываем наши отношения. Почему они продолжают делать это? — Может нам стоит поцеловаться, когда будет большая перемена? — предлагает Шое. Тсукишима вспыхивает огнем, на что Хината хихикает, предполагая такую реакцию. — Вроде ты видел больше, чем просто поцелуи, а продолжаешь смущаться так, будто все ещё девственник. — Я скажу Козуме-сан, чтобы он ограничил твое общение с Куроо. — Говоришь как настоящий тиран, — закатил глаза Хината. Тсукишима не ответил. — В любом случае я откажу всем этим людям и скажу, что у меня есть любовь всей моей жизни, так что всё путем будет. Эй, ты чего опять краснеешь? Хината не соврал. Тсукишима видел, как он прочитав каждую записку, встретился с их авторами. Все как один приглашали его либо на задний двор, либо на крышу. Спасало Хинату ещё то, что большинство из его поклонников просили дать ему ответ в письменном виде, не решаясь встретиться с ним лицом к лицу. Было странно, что все эти поклонники каким-то образом ещё и время подгадали так, чтобы Шое было удобно встретиться с каждым из них и передать письма, лишь единожды ему пришлось отвергнуть влюбленного вслух. Тсукишима тогда стоял на втором этаже, наблюдая за Шое через окно и видя, как парень напротив Шое резко помрачнел и поклонился Хинате, поблагодарив за ответ. Этот парень был…смелым. Немного, но заслуживает уважение. А потом Хината вернулся к нему, усевшись рядом на лестнице с таким тяжелым вздохом, будто все проблемы мира находились на плечах омеги. Кей приобнял его за талию, позволяя Шое откинуться на его плечо и полностью расслабиться в его объятиях, вдыхая любимый запах клубники. Это было через час после окончания уроков, а волейбола у них не было, потому что скоро были каникулы и ученикам давали некоторые поблажки, а ещё были экзамены. — Ты хорошо справился, — поцеловал его в лоб Тсукишима, на что Хината довольно замурлыкал. — Спасибо, милый. — Но я все ещё думаю, что тебе не стоит тратить энергию на каждое письмо, — напомнил Тсукишима. — Если они не прекратят писать мне и завтра, — фыркнул Шое, утыкаясь в его рубашку носом. — Я просто проигнорирую их. Тсукишима улыбнулся: — Умница. На следующий день Шое пришлось сдержать свое слово.

***

Открыв дверь на крышу, Хината простоял с бенто в руках несколько секунд, прежде чем закрыть дверь и оглянуться на компанию своих друзей. Вообще-то, всем составом второгодок они решили собираться только по четвергам и средам, а в остальные дни поддерживая общение или со своими одноклассниками, или кто с кем наедине. Все пятеро второгодок знали, что с завтрашнего дня ни Тсукишима, ни Хината не будут приходить в школу примерно неделю, а Кагеяма будет поживать пока у Ямагучи, родители которого были не против. Ячи — единственная девушка среди их компании — слегка склонила голову к правому боку, не понимая почему Хината остановился по середине разговора и не шел дальше на крышу, на место их сбора. Да, было холодно и они могли заработать цистит или ещё хуже, но они обычно бывали там меньше пяти минут, чтобы просто вдохнуть свеженького воздуха, а потом вернуться на лестничный проём, чтобы поесть там же. Это стало для них чем-то вроде ритуала, потому что просто однажды Кагеяма с Шое случайно сломали замок на крышу и заставили их всех насладиться видом с крыши школы. — Что-то случилось? — спросил Тсукишима, прервав наступившую тишину. О, да, этот альфа всегда был первым, когда дело касалось Шое. Ячи только потихоньку вливаясь в компанию ребят, начала понимать это. Пусть для остальных он был настоящим ледником и пофигистом, которого вместе с Кагеямой решили «усыновить» несколько экстравертов — Хината, Ямагучи и Ячи — этот парень всегда оживал, когда кто-то говорил про Шое. Хитока думала, что в отношениях Кей будет оставаться таким же пофигистичным, просто его вторая половинка будет знать, что он любит её, просто зная, что Кей не очень хорошо выражает свои эмоции, а потом — бум! в лице влюбленного Тсукишимы Кея. — Тока-чан, — прямо посмотрел на неё Хината. От его серьезного выражения Хитока сглотнула. Её взгляд непроизвольно опустился на чокер на шее омеги, который полностью скрывал запах Шое, а ещё он выглядел как украшение, поэтому никто не задавался вопросом. В данном веке мало кто знал о чокерах, способных скрыть запах омег полноценно. — Пожалуйста, закрой ненадолго глаза. — А? Что? — Хитока моргнула, прежде чем поняла, что кто-то, стоящий позади неё, закрыл её глаза ладонью, выполняя просьбу Хинаты. — Погодите- — Спасибо, Тадаши, — поблагодарил Хината, а потом пинком открыв дверь обратно на крышу, на всю громкость заорал: — Кода, извращенец ты эдакий, верни ему одежду! — Он собирался спрыгнуть с крыши! — заорал в ответ Кода. — Да не собирался я! Я представлял себя птицей! — послышался голос третьего. Никто из оставшихся четверых его не узнал. — Какого черта вы припёрлись на крышу в такое время? Холодно же! — А че ты бегаешь в одних трусах в такое время? — Может позвонить в скорую? Тебе там помогут. — Не разговаривайте со мной как с больным! Наступило несколько секунд тишины, прежде чем Шое с легкой растерянностью спросил: — Так, где твоя одежда? После нескольких минут хаоса, в которой ни один из ребят не решились выйти к тем троим, которые не переставали орать, Ячи думала о том, почему Шое встречает своих будущих друзей таким образом? Помнится, они с Кагеямой вначале подрались, сбив с головы заместителя директора парик, с Тсукишимой и Ямагучи он на пару с Кагеямой так же чуть не подрался, остановив драку чисто случайно, впервые показав им всем свой прыжок, а потом вместе с тем же Кагеямой он ворвался в её класс, чтобы попросить помощи с уроками. А ещё был Кода, который был известен в школе как «Тот чувак, которого выбросили из окна», а Шое в свою очередь был тем, кто «Тот чувак, который выбросил из окна того чувака». Хината вышел к ним немного растрепанный, но довольный. — Мы закончили. Они решили не заходить на крышу и поесть в другом месте. Конечно же, им пришлось утащить с того места Хинату, оставив Коду и психопата одних, чему Нобуо даже не был против, просто с улыбкой пожелав им приятного аппетита. Кода с Шое иногда были такими чертовски странными.

***

— Можете о нем не беспокоиться, — с улыбкой указал на себя большим пальцем Ямагучи. Тсукишима через голову своего лучшего друга наблюдал за тем, как Хината снова использовав свои приемы, восседал на спине Кагеямы с гордым видом. Тобио же кажется испустил дух, не выдержав всей тяжести тяжелой жизни и не собираясь как-то вырваться из захвата своего недо-друга. — Я позабочусь о нем. — Ками, он что, ребенок? — вздохнул Тсукишима. — Кагеяма может о себе позаботиться. Просто иногда он бывает надоедлив. — Ты сам говоришь о нем, как о ребенке, — хихикнул Ямагучи. Кей не ответил ему. — Что ж, увидимся через неделю. Надеюсь, к тому времени вы оба сможете самостоятельно ходить. Тсукишима покраснел: — Заткнись, Ямагучи! Тадаши захохотал в голос. По крайней мере для Тсукишимы казалось, что тот момент был где-то далеко в прошлом, хотя с тех пор прошло всего несколько часов. Они с Шое были дома одни за долгое время, готовя на кухне ужин вместе и находясь в комфортной тишине. Хината ещё выпил какие-то таблетки, сказав, что это поможет во время течки не волноваться о таких вещах как о презервативе. Он мог просто сказать, что это противозачаточные и Тсукишима все бы понял. Хината не скрывал своих феромонов. Тсукишима практически видел как феромоны Шое летают повсюду, оседая на всё, что можно. Он не был против такого. Кею хотелось верить, что омеги так делают, когда доверяют своему партнеру. Шое никогда так не делал, когда они занимались этим просто из желания, а не из надобности, как сейчас. Тсукишима множество раз представлял образ Шое во время течки: иногда ему казалось, что из большого желания Хината буквально оседлает его, иногда представлялось, как сам Тсукишима возьмёт на себя инициативу, вырывая из горла Шое хрипы и стоны, а иногда казалось, что они оба будут бороться за первенство, пока в конце концов не выиграет кто-то из них. — Ух ты, — восхищенно выдохнул Шое. У него пока течка не началась, поэтому они уделяли время обычному хозяйству пока могли. Омега повел носом по воздуху, стараясь втянуть как можно больше запаха. — Не знал, что ты можешь так делать. — Что ты имеешь ввиду? — вопросительно посмотрел на него Тсукишима. — Твои феромоны стали, — Шое ещё больше втянул носом воздух, действительно наслаждаясь этим. Щеки у рыжего немного покраснели. — Более густыми. Словно так и говорят подойти к тебе, — Шое перевел на него взгляд. Кею пришлось призвать всю свою волю, чтобы держать себя на месте, когда его буквально втянуло в омут глаз Шое. Зрачки омеги были полностью черными, выдавая его желание. Хината оставил в стороне нож, которым ранее резал капусту и опёрся руками об гарнитуру, опустив голову и тяжело задышав. Его запах стал несколько хаотичным. Сущность внутри Тсукишимы облизнулась. — Ты, — Тсукишима хотел сделать шаг, но он как никто другой понимал, что если двинется, набросится на Шое. После того, как он впервые увидел каким может быть Шое во время близости, у него крышу сорвало. Он собирался пройти течку своей омеги и омега позволял ему прикоснуться к себе, когда он захочет, о каком контроле сейчас вообще шла речь? — Ты в порядке? — Да, — кивнул Шое. — Да. Просто дай мне несколько секунд. Надо ещё некоторое время подождать, чтобы таблетки сработали. Потом ты можешь, — Он неожиданно застонал, уткнувшись в гарнитуру уже лбом, согнувшись в три погибели. — Ками, как же больно. Б-Больно? — Что я могу сделать? — в мгновение ока оказался рядом с ним Тсукишима. Удивительно, как быстро сущность успокоилась, стоило ему понять, что его омеге плохо из-за этой ситуации. Его возбуждение запахом омеги все ещё присутствовало, но по крайней мере он мог себя хоть на немного контролировать, чтобы позаботиться о Шое. Во время течки с Куроо Шое тоже было больно? — Всё в порядке, — Шое упёрся ладонью в его грудь, слегка отталкивая нависшего над ним беспокойного альфу. — Успокойся, альфа, это для нас нормально. Это его «альфа» почему-то вернуло то прежнее состояние, в котором ранее оказался Тсукишима. Сущность довольно зарычала, наблюдая как омега замолчал, пытаясь взять свое тело под контроль. Кей сглотнул — блядство, он ещё хотел услышать, как Шое называет его так. Тело Тсукишимы двигалось само по себе, сущность внутри продолжала шептать подчиняться своим инстинктам и сам Кей не имел ничего против этого. Он хотел, чтобы Шое от и до был в его феромонах; до безумия хотел, чтобы Шое шептал его имя, признавая его своим альфой; он хотел хоть как-то показать всему миру, что Хината Шое является его омегой. Шое замурлыкал, когда Тсукишима провел по его позвоночнику ладонью, остановившись на заднице и слегка сжав округлость омеги. Тсукишима встал позади Шое, сделав так, чтобы его член упирался прямо в задницу Шое; так, чтобы Шое понимал до какого состояния он мог его довести. Хината выгнулся кошкой, подставляясь под Кея. Альфа слегка прикрыл глаза, опустившись на затылок омеги и зацеловывая его кожу, рукой устремившись к паху Шое, забираясь под одежду. Другой он обхватил его поперек груди, все ещё зацеловывая и медленно двигаясь в такт, надрачивая омеге. А Кей ведь даже сначала не понял, что природная смазка у Шое выделялась так обильно. Даже было удивительно, что всё это исходило из одной омеги. Альфа чувствовал под рукой ствол омеги, ощущая как податливо двигается кожа под ним. Слышал как Хината вздыхает от удовольствия, все ещё держась за гарнитуру и понимал по напряженному телу Шое, что всё, что он сейчас делает — это то, что надо сейчас для Шое. Омега попросил его подождать некоторое время, чтобы таблетки подействовали, а потом Тсукишима мог делать с ним всё, что хо- Нет-нет, сейчас крайне была важна забота о Шое. Неважно насколько он хочет сделать приятно себе. Шое пригласил его провести с ним течку, а Тсукишима с момента как узнал об омегах, всегда знал, что во время течек альфе в первую очередь нужно заботиться о них, а не о себе. Шое заслуживает лучшего обращения к себе. — Ке-е-ей, — прошипел Шое. Он вслепую завел руку назад, обхватывая шею своего альфы и слегка надавливая на затылок, чтобы альфа наклонился прямо к его лицу. Тсукишима позволил ему это, в следующее мгновение чувствуя как язык омеги проникает в его рот. Кей ответил ему, не сбавляя темп рукой ни на йоту, отчего Шое стонал ему прямо в губы. — Ками, Кей! В какой-то момент ноги у Шое подогнулись и Тсукишиме пришлось придерживать его, чтобы омега не грохнулся. Ладонью он чувствовал как липкая жидкость вырвалась из члена Шое и Тсукишима усмехнулся, чувствуя как слегка Шое дрожит. — Больше не больно? — осторожно спросил Кей. Шое покачал головой туда-сюда. — Дашь мне попробовать кое-что? — Ками, Кей, я сейчас в таком состоянии, что готов согласиться на твою любую просьбу, лишь бы твой член находился внутри меня, — раздраженно зарычал Шое. Тсукишима удивленно моргнул, не ожидая такой агрессии из ниоткуда. Хината бросил взгляд на свой сотовый, который все ещё находился на гарнитуре, и показывал время. — Таблетки должны подействовать где-то в десять, а до него ещё- — Сорок пять минут, — перебил его Тсукишима. Сущность внутри довольно оскалилась. — Что ж, думаю, я смогу сделать так, чтобы ты даже не почувствовал эти сорок пять минут. Ноги у Шое задрожали, когда Тсукишима с легкостью подхватил его под колени, поднимая его на руки. Ладонь Кея всё ещё была измазана в сперме, но никто из них не обращал внимание на это, пока альфа нес омегу в сторону дивана в гостиной. Подниматься на второй этаж у Тсукишимы терпение не хватило бы.

***

Тсукишима должен был догадаться, что всё будет не так легко, как при обычном сексе. Не то, чтобы ему было неприятно, нет. Он наслаждался всем процессом от и до, в какой-то момент предаваясь забвению, когда ласкал Шое на протяжении сорока пяти минут, целуя его всюду куда можно и нельзя, а ещё они целовались довольно долго, пока руки Тсукишимы были заняты растягиванием дырочки своей омеги. Его сущность уже давно пускала слюни на возбужденного и нуждающегося в нем омегу, поэтому проблем особых не возникло. Входить в дырочку Шое было просто и быстро. Благодаря выделяемой смазке Тсукишима в этом плане тоже особых неудобств не испытал и, кажется, Шое словил какую-то эйфорию в этот момент, когда он изогнулся так, что Кей даже подумал, что он мог сломать себе позвоночник. Бёдра Шое были так же крепки, и держаться за них, иногда оставляя заметные засосы, также доставляло удовольствие. Они трахались на диване, где Тсукишима сначала доминировал во всю. Он испробовал все позы, чтобы их конечности не затекли после и чтобы было удобно дальше заниматься тем, чем они на данный момент были заняты. А потом Шое скинув его на пол, оседлал его, практически заставляя его кончать из раза в раз, требуя ещё, и ещё, и ещё, пока в какой-то момент Кей не почувствовал как в глазах потемнело на несколько мгновений. Его член ощутимо начал набухать внутри Шое и омега, будто бы только этого ждал, застонал так громко и счастливо, что Кей думал, что его омега светился изнутри. Он никогда до этого не чувствовал узел. Всё время сдерживаемый и всё ещё неопытный по меркам японцев Тсукишима мало что знал о половой жизни альф. Он понимал, что узел это естественное природное явление, что повышает шансы на беременность своей пары. Девушкам-бетам обычно данная ситуация приносила такую боль, что после того, как узел спадал, альфам приходилось звонить в скорую. Но, вспоминая, что в противоположность альфам есть омеги, которые с такой радостью ждали этого, Тсукишиме становилось чуточку легче. Смотря на удовлетворённое лицо своей омеги, Кей думал, что ради этой омеги он бы дрался до полусмерти. Такой омега заслуживает всего мира у своих ног. Кей не знал, что он умеет мурлыкать. Он слышал эту приятную вибрацию от Шое, когда тот был довольным как кот и прижимался к нему практически всеми силами, но сейчас, когда Шое упав на его грудь в измождении, позволяя ему делать с ним что угодно, лишь бы дали отдохнуть, Тсукишима понимал, что мурлыканье исходит от него. Альфа не пытался сдерживать свои нежности, поглаживая спину и волосы рыжего, всё ещё зацеловывая его лицо и не переставая шептать похвалы, одержимый тем, чтобы заставить Шое чувствовать себя лучше. Шое обхватил его талию ногами, повиснув на его плечах, пока Тсукишима поднимался вместе с ним на второй этаж. С трудом после нескольких часов бурного секса, но он должен был, учитывая, что ляг они на холодный пол или на диван без одеяла, то довольно скоро замёрзнут. Хината хныкал ему в шею, когда Кей как-то не так двигался, вызывая дискомфорт у омеги — всё же в его заднице всё ещё находился набухший член Тсукишимы, который просто не мог подождать, пока узел не спадет, потому что ему было чертовски холодно. А ещё Шое был ненормально горяч. В смысле температура. Под кожей омеги будто находилась лава, вызывая эту ненормальную температуру. Куроо рассказывал об этом: что это нормально для омег, так «гореть» во время течки, и именно поэтому Тсукишима не забил тревогу, беспокоясь обо всем этом. И хоть ненормальная температура Шое не улучшала ситуацию, Кей все же был уверен, что и его надо прикрыть хотя бы одеялом, чтобы они могли поспать до следующего возбужденного пика Шое. И хоть он кончил несколько раз за все это время, он все ещё был взбудоражен течкой Шое, а ведь такое должно продолжаться минимум три дня. Он на всякий случай оставил в спальне — и в своей комнате, и в комнате Шое — бутылки теплой воды, чтобы было что пить, а если они голодными будут, он оставил в холодильнике пару закусок. Он собирался заботиться о Шое в этот период течки по полной и к счастью в этом плане его сущность была с ним солидарна, поэтому крыша у него пока что находилась на месте. Вместе с Шое удобно устроившись на кровати в комнате омеги — в свою комнату он не собирался идти, потому что с ним живет ещё и Кагеяма. Он не позволит другому альфе чувствовать запах своей омеги. Особенно после течки — Тсукишима накрыл их обоих одеялом, устроив омегу сверху, чтобы тому было немного удобно, а он потерпит, хотя ему тоже было удобно. Шое не проснулся, сладко посапывая на его груди и Тсукишима закрыл глаза, все ещё удивляясь тому факту, что он, черт возьми, мурлычет. А потом он проснется через несколько часов от того, что Шое ему отсасывает.

***

Придерживая голову омеги, Тсукишима держал бутылку воды у его рта, заставляя пить. Шое жадными глотками осушил уже половину бутылки и он все ещё смотрел на него затемнёнными глазами, будто бы пелена похоти ещё не спала с него до конца. Хотя всё так и было. Судя по такому поведению, для Шое было вполне нормально забыть о воде и еде во время течки, а учитывая, что течка продолжалась максимум неделю, Тсукишима всерьёз был обеспокоен всем этим. Кей всегда знал свой предел. По крайней мере он точно начал узнавать свое тело после того, как они с Шое начали сближаться. Но, оказывается, во время течки и выносливость альф увеличивалась на несколько. Возможно это был такой инстинкт, чтобы удовлетворить и подчинить омегу, но холодный разум все ещё оставался при альфе, что на удивление ему давалось не так сложно, как ожидалось. Он взял Шое ещё несколько раз после того, как его омега закончил с отсосом. И как бы грязно это не выглядело, обычно брезгливый Тсукишима даже не испытал отвращения, понимая, что до отсоса его член находился совсем в другом месте. Для омег было нормально, что они вели себя так…дико во время течек. Для альф так же было нормально сходить с ума вместе с омегами во время их течек. Ненормальным было как раз то, что Тсукишима с какой-то легкостью контролировал себя, хотя отчетливо чувствовал густой запах течной омеги, после которого любой из представителей сильного пола должен был возбудиться так сильно, что про контроль можно было забыть. Но он особо был не против такого, учитывая, что он будет помнить насколько может быть соблазнительным его омега, который доверчиво прилипал к нему каждый раз. Шое вел себя немного как животное, предаваясь желанию внутренней сущности. Он вел себя точно так же, как сам Тсукишима во время весеннего обострения, просто не стараясь даже контролировать себя. Температура омеги иногда превышала норму, и в те моменты он под стать становился более возбуждённым, буквально заваливая Тсукишиму — и Кей был уверен, будь он омегой, а Хината наоборот альфой, он бы давно лежал в постели, не чувствуя своих ног, и всё своё тело в придачу — требуя от него близости. И Шое почти не говорил. Из его уст можно было услышать только одно слово, а точнее имя — «Кей». Он словно забыл всё, что знал до этого времени и его мировоззрение сузилось только вокруг своего альфы, который был рядом с ним. Шое даже не глядел на то, что ест, когда Тсукишима кормил его, всё ещё пытаясь о нем заботиться, просто сфокусировав свой голодный взгляд на нем. Это должно было бы напугать кого-угодно, но Тсукишиме в какой-то степени это нравилось. Он получал всё внимание омеги и Шое даже не старался скрыть свои намерения насчет него, получая то, что хотел. Он пару раз связывал его узлами, и после этого Шое всегда вырубался, чтобы через несколько часов проснуться с новыми силами и возбуждением. Тсукишима все ещё не чувствовал себя утомленным, позволяя Шое доминировать над ним или сам беря управление на себя. Он все ещё был очарован Шое, когда тот не пытался быть тихим, громко крича его имя и продолжая стонать. Тсукишима очень хотел создать с этой омегой свою семью. Тсукишима нашел себя вдалбливающим Шое прямо в стену, пока тот упирался руками и низко опустил голову, изогнувшись под его напором. Вся спина омеги была покрыта засосами и отметинами, оставленными самим Кеем и это, черт возьми, было самой красивой картиной, что когда-либо видел Кей. Следы зубов отчетливо виднелись на некоторых местах и Тсукишима только потом почувствовал, как его клыки упирались в его нижнюю губу. Из дырочки Шое так и сочилась смазка, перемешанная со спермой — кажется, он успел кончить, но не остановился — а Хината стонал, пока его ноги нещадно дрожали. Если бы не хватка Тсукишимы на его бедрах, он бы точно свалился на пол. Кей протянул руку, обхватывая ладонь Шое сверху и прижимая его к стене. Он просовывает пальцы между пальцами омеги и сжимает как раз в тот момент, когда Шое вскидывает голову и протяжно стонет. Кей целует его между лопаток, замирая на месте, когда его член пульсирует внутри Шое, обливая его спермой ещё больше, а пол и стена перед ними снова пачкается спермой самого Шое. Кей все ещё не чувствует себя утомленным, а Хината перед ним тяжело дышит, пытаясь перевести дыхание. Чёрт возьми, он хотел увидеть его лицо. Ему приходится отпустить руку Шое, чтобы повернуть голову омеги к нему через плечо. Ноги Шое все ещё ощутимо дрожат и Тсукишима все ещё придерживает его, другой рукой обхватив его за бедро, большим пальцем поглаживая кожу омеги. У Хинаты слезы текут из уголков глаз, щеки красные и губы искусанные после долгого поцелуя. А ещё его шея была покрыта засосами и следами от зубов, словно новогодняя ёлка в Рождество. Тсукишима ещё больше очарован таким видом своей омеги. — Высунь язык, — хрипло прозвучал собственный голос. Черт возьми, это его голос? Хината послушно открывает рот и высовывает язык. Тсукишима слышит то ли хныканье, то ли непонятно ещё что, но когда он практически берет язык Шое в свой рот, заставляя его целоваться глубже, чем обычно, Хината начинает дрожать уже всем телом. Одна его рука все ещё упирается в стену перед ним и Шое не думает, что сможет хоть как-то двигаться. Тсукишима напирает на него сильнее, вжимая в стену ещё больше и Шое снова стонет ему в рот, когда понимает, что Кей медленно, но точно начинает двигаться внутри него, игнорируя то, что он кончил в него уже два раза. Он уже нещадно дрожит, не контролируя себя после нескольких раундов и каждое движение Тсукишимы уже ощущает чувствительнее другого. Хината не может — или не хочет — ничего такого сделать, чтобы остановить это, а потом он стонет, упираясь лбом в прохладную стену.

***

Первое, что понимает Хината, когда просыпается от дневного света за окном, это то, что окно в его спальне было открыто. На ночь он всегда старался оставить окно открытым, закрывая, когда собирался на пробежку. Исключением были зимние холода, а при остальном времени он мог поплотнее закутаться в одеяло и спасало то, что ему всегда было жарко. Холодный ветер слегка трепал шторы, завораживая собственным видом и чувствовался запах осени, отчего Шое моргнул. Второе, что он понимает, так это то, что жуткого голода и жажды не было. Кажется, он помнил как Тсукишима время от времени поил и кормил его. Хината шумно вздохнул, перевернувшись на спину и глядя на пустое место рядом с собой. Шое моргнул — а где Кей? Изо всех сил заставив себя встать, игнорируя тупую боль во всем теле, которая обычно присутствовала у спортсменов постоянно. Хината слегка поежился от холода, но не собирался обратно возвращаться в кровать. Он находился в своей комнате. В своей обычной и убранной комнате, которая после течки должна была быть в хаосе. Шое снова моргнул, опуская ноги на пол и с удивлением подмечая, что его стопы приземлились прямо на домашние тапочки. Он не носил тапочки дома, предпочитая ходить в носках или без них. А ещё его бедра были почти полностью отмечены либо засосами, либо следами от зубов, огромными или маленькими пятнами фиолетового цвета привлекающими внимание. Хината невольно перевел взгляд в сторону своего зеркала, увидев только отражение своего окна. Ему надо было подойти к нему, чтобы увидеть весь масштаб катастрофы полноценно. Но стоило ему встать с места, как из его рта вырвался болезненный стон. Ощущения были такими, что ему нужно было минимум пару дней, чтобы прийти в себя. Даже после тройничка с Тетсу и Хаджи он не чувствовал себя так ужасно приятно. Хинате пришлось опереться об кровать, чтобы встать полностью, когда дверь со скрипом открылась и в комнату вошёл Тсукишима с подносом в руках. Шое успел отметить как из блюд на подносе исходил пар, когда Кей цыкнул, недовольно на него смотря. Шое моргнул в третий раз, в растерянности начав чувствовать себя слегка некомфортно: — Ч-Что? Я что-то не так сделал? Глаза Тсукишимы слегка расширились, выдавая его удивление и он сделал шаг в его сторону, вспомнив, что у него на руках поднос, когда стакан на нем слегка зазвенел из-за резкого движения. Альфа поспешно оглянулся, взглядом ища место, где он мог бы поставить завтрак, в конечном итоге выбрав тумбочку рядом с самим Шое. — Т-ты говоришь! — как-то странно заявил Кей. — Как ты себя чувствуешь? — Эм, — Хината смущенно отвёл взгляд. — Слегка поясница болит и ходить будет затруднительно в ближайшее время. А ты сам как? — Разве три дня — это нормально? — не ответил на его вопрос Кей. Альфа мягко подтолкнул его обратно к кровати, чтобы он сел, а сам устроился перед ним на корточках, схватившись за его руки. Внутри сущность одобрительно загудела. — Я думал, ты больше недели будешь в течке. — Кажется, когда я провожу её с альфами, она проходит быстрее, — неловко улыбнулся Шое. — Так, ты в порядке? — снова спросил он. Тсукишима улыбнулся, глядя на него: — В полном. Неожиданно Тсукишима приподнялся с места, точно клюнув губами прямо в его губы. Хината все ещё удивленный не успел даже понять, что делает его альфа, когда Тсукишима потянулся за подносом, чтобы поставить аккуратно на колени своей омеги. Глаза Шое загорелись, когда он увидел по середине подноса тамаго какэ гохан.

***

Хината почувствовал как его лоб пульсирует от раздражения. Какого черта уже вторую течку подряд он покрыт этими чёртовыми засосами и другими следами полностью как новогодняя ёлка? Черт возьми, они были даже на его заднице! Какого лешего Кей лез со своими засосами туда?! Ками-сама, он же со стыда помрёт, если их в школе кто-то увидит! А зная, что эти следы не будут сходить с его тела минимум неделю, надеяться на чудо, что до школы заживёт нельзя. Тсукишима помог ему принять душ и на данный момент сушил его волосы феном, прикрыв его плечи полотенцем. Почему Шое чувствует себя так уютно, когда его альфа присматривает за ним, как за ребенком? Вроде Тетсуро тоже помогал ему после течки, но он брал на себя только готовку и уборку, заставляя его отдыхать, но Тсукишима был прям мега-заботливым. Если бы Шое позволил, Кей начал кормить его с ложечки, а так у Шое хотя бы осталась капелька достоинства. На него злиться сложно даже было, когда он в таком заботливом состоянии! — Всё, закончил, — в один момент выключил фен Тсукишима. — Сможешь встать? — Я не такой беспомощный! — покраснел от смущения Хината. Кей вопросительно приподнял бровь, не понимая его действия. Шое сам себя не понимал, так что он не собирался объяснять то, что он делал. Опираясь на колени своего альфы, Шое попытался встать, но на половине его пути Тсукишима схватил его за талию и помог подняться полноценно. — Эй, я бы сам мог- Шое вынужден был закрыть рот, когда Кей поцеловал его прямо в место между шеи и плеча. Они, черт возьми, занимались сексом много раз, провели течку вместе, видели друг друга голыми и целовались так, что любой бы смутился, увидь как они это делают, но, черт побери, именно этот, казалось бы, невинный жест, со стороны Тсукишимы Кея вызвал внутри Шое бурю эмоции, сшибающий весь здравый рассудок. — Просто позволь мне о тебе позаботится, — блеснул глазами в его сторону Кей. — В этом нет ничего постыдного. Итак, — неожиданно оторвался от него Тсукишима, встав в полный рост. — Что ты хочешь на обед? Хината почувствовал как краснеют его щеки, медленно переходя на шею: — Ка-Кацудон, пожалуйста. — Хорошо, — мягко улыбнулся Тсукишима. — Так то лучше.

***

Коде было тяжело дышать. Он догадывался, что это паническая атака. У него никогда не было панической атаки, откуда он мог знать как чувствуется паническая атака?! В любом случае он понимал, что находился в гребаной заднице, потому что он бежал по темному лесу, где из живности были только те, кто его преследовал. Их было много: десять, сотня, тысячи. Он точно не знал сколько их, но по ощущениям казалось, что их много. Если они его поймают — ему крышка. В груди лёгкие сжимались так, будто они только закончили тренировку после длительного матча. Хоть он был крутым футболистом, который постоянно бегает по полю, но даже у самых заядлых бегунов сбивается дыхание. Особенно тогда, когда они пересекают свою линию выносливости. В какой-то момент он оказался у края горы, где виднелось бескрайнее море. Он обернулся, думая, что ещё есть время, чтобы найти другой путь, но его планы разрушились, стоило ему увидеть как толпы людей в черном окружили его. Кода в панике начал оглядываться, но людей становилось все больше и больше, а их намерения явно были очень плохими. Кода снова оглянулся на край горы. Лучшим выходом казалось спрыгнуть — и он это сделал без раздумий, после чего стремительно начал падать, понимая, что падает на камни на берегу у подножья. -…а потом я проснулся весь в поту, — закончил Кода. Он лежал на кровати, свесив голову с края и держа телефон около уха. Сестра и родители давно завалились спать, так что он один дома пока что бодрствовал. — То есть на тебя напали зомби? — уточнил Коджи на другом конце. — Я даже слово не сказал про зомби, — нахмурился Кода. — Ты слушал меня вообще? Это были обычные простые люди, которые были одеты как чертовы ниндзя. Коджи несколько секунд помолчал, прежде чем очень уж убедительно выдохнуть: — Ух ты. — Да пошел ты! — фыркнул Кода. — Я тебе про свои переживания рассказываю, а ты даже не слушаешь. — Чувак, что ты от меня хочешь? — устало спросил Коджи. — Ты позвонил мне в три часа ночи и говоришь про свой фиговый сон. — Ну, прости, что в моем сне не так много экшена и зомби. — Так, тебе снились зомби? — Нет! — раздраженно выпалил Кода. — Вот будь на твоем месте Шое, он бы точно меня выслушал. — Он бы трубку даже не взял. — Я просто приду к нему домой, — пожал плечами Кода, будто не видел в этом ничего такого. — Он меня любит, я его люблю и мы с ним как братаны. — Наверное, Тсукишима с Кагеямой тебя ненавидят. И вы скорее как старая женатая парочка нежели братаны. Позвони Изуми, я спать хочу. — Он не берет трубку, — Кода прислушался к телефону. — И че ты молчишь? — Нафига я принял твой звонок? — Завались, — хмыкнул Кода. — Так, какие вердикты про мой сон? — В следующий раз подумай о пулемете, в миг избавишься от зомби, — мудро посоветовал Коджи. — Повторюсь ещё раз, я ни слова не сказал про зомби. — Пулемет все равно не помешает. Или возможно тебя что-то беспокоит наяву? Азуми как-то говорила, что из-за тревоги или стресса в голову приходят непонятные мысли. — Кто такая Азуми? — Моя девушка, придурок, — впервые раздраженно выдохнул Коджи. — У тебя есть девушка?! — Ты чему удивляешься, придурок?! — уже не сдержал своего гнева Коджи. — Я тоже заслуживаю чуточку любви и счастья, нечему тут удивляться! — Интересно, что она в тебе увидела? — Я тебя при следующей встрече точно побью. — Ой, это такое своеобразное проявление любви? — милейшим голоском заговорил Кода. — Это так мило, спасибо-о-о. — Черт, Кода, иди спать, мне надо рано встать утром. — Вот нытик, — закатил глаза Кода, не обращая внимание как Коджи разорался. — Ладно-ладно, спокойной ночи. Коджи фыркнул и отключился первым. Кода с чистой совестью устроился на кровати по удобному, чтобы продолжить свой сон.

***

Хината выдохнул прямо в губы Тсукишимы, пока руки Кея покоились на его бедрах, помогая ему. Он опирался на плечи своего альфы, пытаясь двигаться плавно и медленно, стараясь, чтобы член альфы не выскользнул из его промежности. Они занимались этим неспеша, с наслаждением чувствуя каждый миг и зная, что им не надо никуда торопиться. Его альфа практически ничего не делал по его просьбе, просто наблюдая за ним из-под прикрытых ресниц. — Вот так, — шептал Тсукки. — Ты хорошо справляешься. В один момент Кей неожиданно так сильно опустил его на свой член, сжав бедра до посинения, что Хината резко оторвавшись от его лица, запрокинул голову, видя звездочки в глазах. Он, кажется, застонал, отчего Тсукишима ощутимо усмехнулся, покрывая его открытую шею поцелуями. Хината выдохнул сквозь стиснутые зубы, понимая, что внутри все начинает пульсировать сильнее. — Блять. Тсукишима взял на себя управление: он начал двигаться сам, натягивая Шое на свой член. Он даже сам приподнял его за бедра, чтобы удобно было двигать своими и Хината стонал, утыкаясь в плечо своего альфы. Он чувствовал, что вот-вот кончит, когда движения альфы стали резкими и точными, выбивая из него весь воздух. И в этот момент зазвонил телефон. Тсукишима замер, заставив Шое разочарованно выдохнуть. Глаза альфы хитро блеснули, стоило Хинате в растерянности на него посмотреть. Внизу живота что-то неприятно щекотало, требуя продолжение. Кей перевел взгляд на звонивший телефон и Хината повернув голову в ту же сторону, понял, что звонил его собственный телефон. На дисплее виднелось имя Ойкавы. — Прими звонок, — посоветовал Тсукишима. Его глаза продолжали блестеть от какой-то идеи и Хината действительно не понимал, что он задумал, но все же подчинился ему, взяв из рук своего альфы собственный телефон. Это была крайне странная ситуация. — Я не хочу принимать звонок сейчас, — все же запротестовал Шое. — Я не думаю, что это подходящая ситуация. — Шое, — позвал его по имени Тсукишима. Что-то иное было в его тоне. — Просто прими. Пожалуйста. — Тоору, — взяв свой голос под контроль, Хината поприветствовал одного из своих альф. Ойкава на том конце счастливо замычал, хриплым тоном ответно приветствуя свою омегу. — Рад тебя слышать. Ты ка-ах! — неожиданно выдохнул Шое, стоило Тсукишиме протолкнуться в него. Его тело задрожало в предвкушении, подчиняясь инстинктам. Хината поднял зверинный взгляд на Тсукишиму, а тот улыбался так, будто воплотил в жизнь самую пакостную вещь. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил на том конце Тоору. — Нет, всё в поря-я-ах-, — Хината зажал рот собственной рукой, пока Тсукишима войдя в кураж, начал двигаться сильнее. Омега не мог контролировать себя из-за того, что все его тело было чертовски чувствительным во время или после течки. — Шое? Хината опустил голову, все ещё сжимая свой рот, когда Тсукишима взял его телефон из его рук, на время вынужденный остановиться, свободной рукой поглаживая бедро Шое. Хината тяжело задышал, опираясь об плечо своего альфы и не способный размышлять, что только что произошло. Это было неожиданно глубоко, отчего все его инстинкты переполошились. — Давно не общались, Ойкава-сан, — продолжая улыбаться, начал Тсукишима. Ойкава на том конце удивленно выдохнул. Шое приоткрыл один глаз и потянулся бы за телефоном, чтобы отобрать его у альфы, но Тсукишима слегка склонив голову, чтобы избежать от рук Шое, одной рукой приподняв бедра Шое, снова толкнулся в него, отчего Шое выдохнул в изумлении. Для Кея не составило особого труда подмять под себя Шое в таком состоянии, чтобы дальше продолжить свою шалость. — Извините, что прервал ваш разговор, но, кажется, Шое слегка не в состоянии продолжить. — Что ты имеешь ввиду? Тсукишима поднес телефон поближе к лицу Шое, пару раз толкнувшись в него. Хината зажал свой рот рукой, не собираясь просто так проигрывать, но Тсукишима оставив телефон в стороне, с силой оттянул его руки, чтобы прижать их к дивану над головой омеги, поудобнее перехватив одной рукой, а другой снова вернувшись к телефону. — Неужели тебе не хочется, чтобы твой сэмпай тебя услышал? — непонятным тоном продолжил Тсукишима. Хината приоткрыл глаза. Это было стыдно. Очень стыдно. Тоору ведь явно не хотел слышать как он трахается. Тсукишима продолжал толкаться в него медленно, понимая, что вся эта ситуация сейчас была под его контролем. — Вы там что, трахаетесь?! — громко воскликнул Тоору. Хината не смог сдержать сначала выдоха, когда Кей вдруг ускорился, с каждым разом входя все глубже и глубже, а потом из его губ вырвался стон. — Ублюдок, пользуешься тем, что у Шое течка? — О, так Вы знаете, что у него течка? — насмешливо продолжил Тсукишима. — Мне стоит так же позвонить, когда Вы сами будете с ним во время этого периода? — Да пошел ты. Хината изогнулся, протяжно застонав, не имея силы, чтобы вырвать свои руки. Он чувствовал как больше не сдерживаемые слезы начинают течь из его глаз. Шое чувствовал себя слегка перевозбужденным. Казалось, ему нравилась именно эта ситуация, когда один из его альф вдалбливался в него, пока другой слушал. Краем сознания он также понимал, что данная ситуация явно отразится на Тоору. — Давай, Шое, — услышал он голос Тсукишимы, будто из толщины воды. — Скажи имя своего семпая. Он обрадуется, когда услышит собственное имя. Хината наблюдал за лицом своего альфы, чувствуя как холодная поверхность экрана прижимается к его уху. Из его уст продолжали выходить тихие стоны и выдохи из-за движений Кея, и Шое сместил глаза к краю, слыша как Ойкава на том конце как-то странно дышит, будто бы сдерживал себя. Возможно, он был зол. Но Тоору молчал, словно и вправду ждал, что Шое скажет его имя. — Не хочешь? — грустным тоном спросил Тсукишима. — А ведь он бы так обрадовался, скажи ты его имя. Не так ли, Ойкава-сан? Тоору на том конце шумно выдохнул, прежде чем спросить: - Шоё, ты в порядке? — Хината замычал, плотно смыкая губы, на инстинктах обхватив талию своего альфы. — Прости, глупый был вопрос. Т-ты можешь сказать мое имя? Что? Блять, Шое окружают одни извращенцы, вот почему он сам тоже стал извращенцем! Всё его нутро восторженно защекатало и Хината будто бы только и ждал одобрение со стороны своего альфы, застонал в голос, практически выкрикивая имя Ойкавы, пачкая свой живот и живот Кея спермой. Тсукишима толкнулся несколько раз, прежде чем последовать за ним, каким-то чудом продолжая держать телефон у уха Шое. — Т-Тоору, — повторился Шое. Он тяжело дышал, но все же сумел вырвать свои руки из захвата Кея и вырвать телефон, слегка отталкивая грудь альфы. Тсукишима даже не дёрнулся, наблюдая за ним и также тяжело дыша после разрядки. — Прости, я не хотел так. Я-Я- — Черт, — прервал его Тоору. Он тихо, но так же тяжело дышал. Хината смущенно заткнулся. — Теперь и я возбудился. Когда мы встретимся, ты должен сполна ответить за это. Что за? Тсукишима расхохотался в голос, услышав последнее предложение.

***

Неделя течки прошла так же, как планировалось, то есть полна нежности, страсти и членов. По крайней мере Хината мог чувствовать свою задницу, но его тело заметно пострадало из-за клыков его альфы, поэтому ему пришлось пойти в школу в черной водолазке, которая прикрывала всю его шею и офигенно смотрелась со школьной формой. По крайней мере Кей оценил. И ребята тоже. Правда сегодня придется с тренировки пораньше уйти, потому что мама Тадаши подарила Кагеяме много сладостей, просто так, за красивые глазки так сказать. Тсукишима на прощание чмокнул его в щеку, поспешно поднимаясь по лестнице в сторону своего класса, уже морально готовый к накопившимся обязанностям старосты, в то время как Шое ждал его лучший друг. Кода был как всегда красив и походил больше на придурка, чем на гения. — О, классный прикид, — с улыбкой заметил Кода. — Фу, воняешь прям как Тсукишима. — Завались, — хмыкнул Шое, все же приветственно обнимая своего друга и покачиваясь туда-сюда, потому что так приятно и принято. — Рад тебя видеть, придурок. Надеюсь, за неделю ты не успел ничего такого разрушить. — Ну, — Кода пожал плечами, первым оторвавшись от него. — Я познакомился тут кое с кем. Отличный парень, мы с ним сразу сошлись, — он отошёл в сторону, показывая парня, который, оказывается, все это время стоял рядом с ними, а Хината даже не заметил его. — Шое, хочу представить тебе Вилли. Он армянин. — Немец, — исправил его Вилли. Хината растерянно моргнул, понимая, что это тот сумасшедший, за которым они с Кодой гонялись на крыше. Вилли заметив его взгляд, кашлянул, прежде чем продолжить: — Я родился в Японии, просто мои предки были из Германии. Я практически японец. — Так ты же тот извращенец, — заметил Шое. — Я не извращенец! — воскликнул Вилли. — Просто вы нашли меня в самое неудобное время. — Ты к психиатру сходил потом? — уточнил Хината. — Что? Иди к черту! А я все гадал какой придурок будет с ним дружить, — махнул в сторону Коды Вилли, на что тот улыбнулся, веселясь за счет всей этой ситуации. Хината расхохотался, протягивая руку: — Хината Шое, друг. Приятно познакомиться. Вилли несколько секунд поколебался, но все же ответил на его рукопожатие: — Вилли Диди. Мне тоже, — после чего смущенно улыбнулся. Хината услышав его полное имя на время умолк, пытаясь взять себя под контроль — не красиво это смеяться над чужими именами. — Да хорош, чувак! — внезапно воскликнул Кода. — Можешь ржать. Я тоже в первый раз так отреагировал. И Хината расхохотался в голос, на что Диди лишь закатил глаза, но все же улыбнулся. Хоть он и знал, что в имени скрыто великое значение, но все же смешно звучало для других ребят.

***

Куроо откинулся на спинку стула, находясь в маленькой комнате, которая носила название кухня, где не было окон, но, к счастью, был кондиционер, который слабо жужжал над ухом. До окончания смены оставалось всего пару часов, а он был на обеде, оставив своего напарника одного, чувствуя как в голове звучит непонятный белый шум, а глаза так и норовились закрыться, в мгновение ока погружая его в сон. Он устал и очень сильно. Ему не хотелось идти на учебу сразу после ночной смены, но ему надо, важно было присутствовать на лекциях, он, черт возьми, так старался поступить в университет и он не собирался просирать свой шанс. Особенно тогда, когда перед ним лежало будущее с Шое. Может ему поспать чутка? Все равно есть не хотелось. — Куроо, — приоткрылась дверь и голос напарника слегка начинал действовать на нервы. Тетсуро замычал, как бы говоря, что слушает, стараясь сдерживать свой непонятный гнев. Он хотел спать, он устал, поэтому был раздражен. — Прости, чувак, понимаю всё, но там твой друг пришел. Сказал, что если не выйдешь — пожалеешь. Его ждал Кенма. В четыре часа утра, когда бурная ночь клуба была все ещё в разгаре, его тихий интровертный друг с манией показать каждому, кто не звался «Хината Шое», пассивную агрессию, сидел с краю барной стойки, привычно играя в своем смартфоне. Куроо протер усталые глаза, подойдя к Козуме и облокотившись об стойку, привлекая внимание капитана Некомы: Кенма лишь приподнял глаза на него, а потом обратно опустил на смартфон, даже не кивнув в качестве приветствия. — Что желаете? Яблочный сок? Молоко? Воду? Кенма на его издёвку лишь закатил глаза. Их разница в возрасте была всего в год, а его друг не упускал шанс поиздеваться над этим, будто бы это была жизненно необходимая вещь на свете. Не обращая внимание на то, что его глаза уже слегка начинали болеть из-за недосыпа и видеоигр, Кенма моргнул и остановил игру, прямо посмотрев на своего друга: — Если ты умрешь, Шоё это не оценит. Куроо закивал головой, приняв крайне серьёзное выражение лица: — А ты оценишь, да? — Кенма не ответил: — Слышь, я с тобой уже который год дружу! Почему у меня такое ощущение, что ты только и ждешь, чтобы от меня избавиться? Кенма усмехнулся: он любил Куроо, но не собирался ему этого говорить. Тетсуро был одним из тех типов людей, которых вечно хотелось подкалывать и получать в ответ такой же подкол. Куроо знал, что Кенма дорожит им, но без таких шуточек никак не получалось. — Ты беспокоишься о том, что если не будешь вкалывать, Шое может тебя бросить? — Что? — Куроо растерянно приподнял брови. — Нет, я знаю Шое, он бы принял меня будь я хоть трижды бедным. Просто, — Куроо на несколько секунд замолчал, а Кенма приподнял бровь, поторапливая его. — Просто я ведь альфа и как альфа я должен обеспечить Шое всем необходимым. Какой омеге понравится, если его альфа будет бесполезным нахлебником? — А какой омеге понравится, если его альфа вкалывает до такой степени, что спит всего по три часа в день? — Кенма откинулся на спинку своего сиденья. Его напарник пока справлялся с наплывом клиентов, давая Куроо столько времени, сколько требуется. — Сон тоже важен, Куроо. Не изматывай себя так. Шое тоже так сделал и в конце свалился в обморок, а тебя это разозлило, — надавил он в конце речи. Куроо помнил как Шое упал в обморок на тренировке и был зол из-за того, что его омега не заботится о себе, а теперь всё это проходило через его голову. — Давай ты сейчас отпросишься с работы, напишешь своим одногруппникам или преподавателям, что ты заболел, и, наконец, черт возьми, поспишь. У тебя хреновый вид. Куроо улыбнулся — насколько же он хреново должен был выглядеть, если сам Кенма так говорит? — Ладно, — с улыбкой согласился он. — Но с условием того, что ты меня домой отвезёшь. Я чувствую, что не дойду самостоятельно. Кенма лишь снова взял в руки смартфон, проговаривая, что такси уже на подходе.

***

Вилли Диди на удивление легко влился в их компанию. Точнее они с Кодой его вынудили дружить с ними, не оставляя выбора, вдвоем отвоёвывая свободное время армянина (- Немца, — каждый раз исправлял Вилли). Он оказался пловцом, который плавал так, будто в последний раз, выиграв уже не один кубок в турнирах, но вечно проигрывая одному своему сопернику из АобаДжосай. Когда Вилли узнал, что Хината встречается с выпускником АобаДжосай, он посмотрел на Шое так, будто его предали, но быстро отпустил это. — Почему ты гей? — задал вопрос Вилли. Этот вопрос был уместен, когда они стояли в наказании в планке в оживлённом коридоре за то, что они вместе заперли Коду в женском туалете. Коду наказали тоже, потому что мальчикам нельзя было заходить в женский туалет. — Кто сказал, что я гей? — приподнял брови Шое. — Кода, — не моргнул глазом Вилли. — Почему я не удивлен? — прервал их разговор Тсукишима, не обращая внимание на дующегося Коду. Футболист обиженно засопел на волейболиста и фыркнул, демонстративно отвернув голову в сторону. — За что теперь? — Коду в женском туалете заперли, — улыбается Шое. Тсукишима на это лишь усмехнулся, но говорить ничего не стал, бросив взгляд на лучшего друга омеги. — А ты что тут делаешь? Что-то твоего зама не видно. — Остался в классе, — пожал плечами Тсукишима. — Половина класса шумела о том, что к двум идиотам присоединился третий, — бросил он многозначительный взгляд на Вилли. Кей немного приподнял брови, разглядывая внешность замершего Вилли: от парня так и веяло пугливостью. — Немного похож на Льва. Ты тоже русский? — Он армянин, — хором заговорили Кода с Шое. Первый даже как-то забыл о своей обиде. Вилли из-за этого лишь закатил глаза, немного позабыв о своей напряженности, добавив: — Я немец. Р-Рад с тобой познакомиться. Я Вилли. — Тсукишима, — кивнул Кей. — Он второй парень Шое, — добавил Кода. Вилли во все глаза уставился на Шое, пока тот зевал, все ещё не испытывая неудобства во время планки. — Вот почему я говорил, что он гей. — А что, где-то запрещено встречаться с несколькими парнями? — ухмыльнулся Шое. — Завидуй молча, придурок. — Кто будет завидовать пассиву с четырьмя активами? — С ч-четырьмя?! В следующее мгновении Кода заорал от боли, когда Шое навалился на него всем телом, начав бить его. Альфа начал уклоняться от тумаков Шое, но не успевал в последние мгновения, став защищаться руками. Тсукишима даже не моргнул, когда эти двое вцепились друг в друга, пока Вилли продолжал послушно стоять в планке, широко раскрытыми глазами наблюдая за этими двумя. Эти двое реально были настоящими идиотами. В конце концов учитель надавал им по шишкам, чтобы они успокоились. Вилли хотелось домой.

***

— У меня есть несколько хороших новостей, — улыбнулся Энношита, когда вся команда собралась вокруг него. Кацу случайно толкнул в сторону Цуцуму, тут же извинившись, на что тот лишь закатил глаза, но более ничего не сказал. Хината слегка приподнялся на цыпочках, закусывая губу — всё это напоминало те дни, когда он решался проникнуть в тренировочный лагерь Широторизавы. Такеда-сенсей тогда точно так же стоял за спиной Даичи-сана, держа в руках одну единственную бумажку, на которой было написано, что Тсукишима Кей едет в лагерь Вашиджо-сана, а Кагеяма к юниорам, отличием было лишь смена старших и прибытие первогодок, в остальном все было так же. — Дай угадаю, — хмыкнул Танака-сан, скрестив руки на груди. Он выглядел довольным и гордым, хотя дух соперничества так и разил от него. Особенно после того, как Хината обогнал его в прыжке на несколько сантиметров, отставая от Кагеямы всего на один. Даже Тсукишима остался позади, отчего каждый из атакующих почувствовал стержень напряженности внутри. Хината рос с каждым днем. — Кагеяму позвали в лагерь юниоров? — И не только его, — улыбнулся Чикара. Он самым мягким взглядом посмотрел на Хинату, отчего тот почувствовал как земля уходит у него из-под ног — неужели… — Поздравляю, Шое-кун, тебя тоже пригласили туда. Они узнали про твой вторичный пол благодаря твоим документам, но все же это не поменяло их мнение. — А что не так с его вторичным полом? — нахмурился Кацу. После его слов Энношита странно на него глянул. — Для них что ли проблема, если в национальную команду попадет бета? Не смотря на то, что Шоё в первую очередь чувствовал неверие, омега был очень рад этому. Осторожно вытянув руки и взяв из рук капитана листок, чтобы увидеть как его имя стоит под именем Кагеямы Тобио, среди приглашенных в лагерь юниоров в Токио, Хината только потом мог выдохнуть, понимая, что всё это время задерживал дыхание. Он почувствовал как рука Тсукишимы легла на его спину и Хината перевел взгляд на него, встречаясь с таким же удивленным, но горделивым взглядом своего альфы. Кей так же вглядывался в надпись, снова и снова вчитываясь в его имя. — Ками-сама, — прошептал Тсукишима. Его глаза широко раскрылись, что-то безумное и радостное проскальзывало в этом его взгляде. — Ты это сделал, мать твою. Кацу был слегка в бешенстве, но все же он радостно поздравил своего сэмпая с его победой. В лагерь юниоров попадают не просто так. Взяв из рук Шое листок, Тсукишима обратно вернул его капитану, на что тот благодарно улыбнулся. Хината моргнул раз, моргнул два, а после сосредоточился на дальнейших словах капитана, понимая, что Тсукишима и Цуцуму попали в лагерь Вашиджо. Хината не смог сдержать своей усмешки — его тренер все ещё признавал рост в волейболе, поэтому не мог упустить этих двоих. А потом под всеобщий шумок Энношите удалось увести его в сторону, чтобы поговорить лично. Он воровато огляделся, примечая кто где находится, а потом наклонился к Шое, напряжённым и обеспокоенным тоном спрашивая: — Ты не рассказал первогодкам о своем поле? Хината виновато пожал плечами: — Только Футо и Цуцуму. Остальным потом собирался, но как-то случай не поддавался. — Шоё, это не шутки, — нахмурился Энношита. — Скоро национальные и им нужно знать с чем им предстоит встретиться на крайний случай. В прошлом году мы даже не знали как тебе помочь, когда ты раскрылся на тренировочном матче. Я не хочу, чтобы мы проходили через это вновь, если что-то вроде этого снова случится. Шое понимал его: после раскрытия сущности Хината сбежал, как поддалась возможность, после пропав на неделю, в то время как ребята места себе не находили. Неудивительно, что Энношита становился тревожным каждый раз, когда они выходили на корт с другими школами, просто он мастерски скрывал это, контролируя свое выражение лица. Тсукишима был таким же, просто со временем он немного успокоился, понимая, что Хината всегда находится у него под боком, а так он хотя бы мог защитить его от опасностей, в то время как к головной боли Чикари прибавилась ещё вся команда. Сжав плечо капитана, Хината улыбнулся, глядя прямо в глаза альфы. Энношита несколько мгновений не отводил взгляда от него, после чего сдался и закрыл, выдохнув весь свой воздух из легких, протирая рукой лицо: — Да, я понимаю, что веду себя как мамочка, но мне очень беспокойно. Пожалуйста, расскажи остальным как можно скорее. Первогодки любят за тобой следовать, куда бы ты не пошел. Так я хотя бы буду уверен, что ты в безопасности будешь. — А тебе не мешает тот факт, что в данный момент я могу надрать задницы двум альфам сразу? — подмигнул капитану Шое. Энношита не смог сдержать смешка: после той сцены, когда Шое, даже не моргнув, уложил на лопатки Танаку с Нишиноей, играясь с ними во время тренировки, многие начали понимать, что отношение с боевыми искусствами у Хинаты шло очень хорошо. Даже слишком. — Но осторожным быть не помешает, — кивнул капитан. — Не забудь об этом, Шое. Расскажи остальным. Шое сразу же хмыкнул: — Хай, капитан. Не волнуйтесь насчет этого.

***

— Вообще-то я догадывался, — кивнул Урахити. Хината вопросительно приподнял бровь, одним своим выражением доходчиво объясняя чего он хочет. Юсо был милым мальчиком, с веснушками по всему лицу, вечно лохматый и очень добрый малый, вдобавок он ещё хорошо учился, выбив себе место старосты в своем классе. На пару с Цуцуму он подтягивал оценки остальных первогодок в волейбольном клубе просто по доброте душевной и явно показывая отличные навыки, отчего старшие уже давно поняли, кто собирался стать капитаном после выпуска нынешних второгодок. — Вы не тот человек, который громко храпит по ночам, Тсукишима-сан. Я пару раз видел как вы засыпали в автобусе или на перерывах — Вы никогда не храпели. — А ещё Вы носите одежду кого-то из старших, чтобы перебить свой запах, — добавил Цуцуму. Он сидел облокотившись об свои скрещенные ноги, с интересом изучая профиль Шое, пока второгодка, развернув стул спинкой к ребятам, сидел на нем. Настоящий Тсукишима и Ямагучи находились слева от Шое, переговариваясь между собой, в то время как Кагеяма подпирал собой шкаф в раздевалке. Остальные давно ушли, оставляя их наедине друг с другом, чтобы они смогли поговорить. — От Вас так и несет Тсукишимой-саном! — выкрикнул Футо. — И ещё парочкой сильных запахов. — А ещё у Вас шикарные бедра, — невзначай добавил Баку. Каждый в раздевалке посмотрел на него, не сводя взгляда до тех пор, пока первогодке стало некомфортно, из-за чего тот заикнулся: — Ч-Что? — В любом случае, — кашлянул Цуцуму, нарушая неловкое молчание. — Это удивительно, что Вы все это время были омегой. Я бы даже не додумался, если бы Вы сами не рассказали об этом, — Он оглядел Шое с ног до головы, примечая все новые вещи в его внешности, которые прямо подсказывали ему кто перед ним сидит: даже чертовы ресницы Тсукишимы-сана были пушистее, чем у бет и альф, делая его вид слегка миловидным; черты лица рыжего были мягче и несмотря на то, что омега ничем не отставал в физических планах от других ребят, он все же был меньше, миниатюрнее других. Да, Нишиноя-сан тоже был меньше, но если сравнить их с Шое, то сразу же можно было понять, что седьмой номер Карасуно был женственнее. — Я-Я впервые встретил омегу, — внезапно признался он. — Я тоже, — кивнул Футо. — Вообще-то, мы все тут впервые встречаем омегу, — фыркнул Юсо. — Но все же, — сглотнул Урахити. — Почему Вы до этого не рассказали об этом Кацу? Он с самого начала был верен Вам. Взгляды находящихся в комнате скрестились на доселе молчавшем Кацу, который просто стоял позади первогодок, засунув руки в карманы толстовки и смотря на Хинату. Его лицо ничего не выражало, а глаза были пусты, будто он лишился всех эмоций разом. Он выглядел преданным, хотя до последнего держал себя на месте, не собираясь сбегать от своих эмоций, надеясь, что так все проблемы исчезнут. — Кацу, — позвал его Шое. Кохай вздрогнул и осмысленность вернулась в его взгляд. Младший улыбнулся уголками губ, будто ничего такого не произошло и все это время он слушал их болтовню. — Сэмпай? Шое несколько мгновений смотрел на него, после чего со вздохом встав со стула, направился к кохаю. Кацу дёрнулся назад, стукнувшись спиной об стену, когда Хината сел на колени, уткнувшись лбом об пол, поклонившись перед кохаем в низком поклоне и громко выкрикнув: — Прости! — Глаза Кацу раскрылись шире, но он не смел двинуться с места, смотря на скорченную фигуру своего сэмпая. Человек, которого он уважал с тех пор как встретил, извинялся перед ним — кохаем, который приносил только одни проблемы. — Я поступил с тобой ужасно, когда не рассказал обо всем этом. Мне очень жаль! Мне было страшно рассказывать кому-то о своем поле, поэтому инстинктивно я скрывался, пока мне не задавали вопрос прямо. — С-Сэмпай, — моргнул Кацу, чувствуя как слезы собираются в его глазах. — Не надо- — Ты всегда был рядом, а я не мог ответить тебе своей искренностью, — продолжал Шое. — Я не допущу, чтобы такое повторилось. Мне очень жаль! Тсукишима вздохнул, переглянувшись с Кагеямой, когда Кацу упал на колени прямо перед сэмпаем и расплакался, закрыв рот рукой. Он снова и снова повторял «Сэмпай», опираясь руками об пол, пока его слезы монотонно капали на его руки. Хината все ещё не поднимал голову, решительным взглядом уставившись в пол. Он дорожил Кацу и не хотел его обижать, поэтому не побоялся попросить прощение, в такой момент выглядя так, будто круче его никого не было. Что собственно и было правдой. В конце концов Кацу был знаком с Шое давно. Он заслуживал знать правду с того самого времени, как доказал своему сэмпаю, что он достоин доверия. А им оставалось только потихоньку покинуть раздевалку, пока Шое успокаивал своего кохая, уткнувшегося в его плечо.

***

— Ты зачем притащил с собой целую ораву? — приподнял бровь Сора-сенсей, глядя на то, как изо спины Хинаты выглядывают его друзья. Три альфы, не похожих друг на друга и судя по всему не из тех, кто желают поухаживать за его учеником (Какой влюбленный будет драться со своим объектом любви или называть его «Тупицей»?). — Этот турнир устроили тренера, это не официальный матч, здесь не у многих есть группа поддержки. — Поверьте, — тяжело вздохнул Хината. — Я не хотел, чтобы они приходили. — Здаров! — приподнял руку в приветственном жесте Коджи. — Здравствуйте, — вежливо поклонился Изуми. — Ками-сама, ну и вонь, — зажал нос рукой Кода, начав махать перед собой другой. Они находились в закрытом помещении, где окна хоть и были большими, но находились высоко и вряд ли их получилось открыть одному человеку, отчего запах пота и феромонов множества ребят перемешались между собой. Хината особо не испытывал к этому запаху отвращение или ещё какой-либо неприязни, поэтому ему было спокойнее, да и фильтр для носа был плюсом. Изуми и Коджи даже не поморщились, как только вошли в помещение, в отличие от Коды, который комментировал всё, что видел и чувствовал, на секунду забыв, что его сюда никто не приглашал. — Простите, что мы так, — неловко почесал затылок Изуми. — Но мы давние друзья Хинаты и мы немного беспокоились, когда он сообщил нам, что у него будет турнир по самообороне. Позвольте нам просто понаблюдать за ним, мы будем вести себя тихо. — За него не ручаемся, — большим пальцем указал на Коду Коджи и тут же словил локтем в живот от Изуми, отчего футболист согнулся от боли. — За него тоже не волнуйтесь, — с улыбкой продолжил Изуми так, будто всё было в порядке. Сора-сенсей пару минут разглядывал лицо баскетболиста, после чего тяжело вздохнул и кивнул головой: — Можете немного пошуметь, но! — Сенсей важно поднял указательный палец. — В пределах разумного. Шоё был одет в тренировочное кимоно, которое было мало для сенсея. Омега собирался купить для себя, но сенсей ещё на первом уроке вручил ему одежду со словами, что оно почти новое и ему бы хотелось подарить Шое хоть что-то, связанное с самообороной, как своему первому ученику. Хината не смог ему отказать, поэтому носил форму достойно. Она ему шла, как влитая, и Хинате казалось, что сама судьба хотела, чтобы он учился боевому искусству именно у Соры-сенсея. Помимо него участников было ещё семь. Учитывая, что сенсей говорил ранее, не было удивительно, что людей тут мало. Это было как тренировочные матчи у волейболистов, чтобы игроки могли понять свои слабости и слабости противником, чтобы в настоящем они смогли надрать другому задницу. Лица его будущих противников выглядели донельзя устрашающе, нацеленные на победу и Хината немного трусил — он то был новичком в этом деле. Он ощущал себя овечкой среди волков. Кода с силой ударил его по плечу, вырывая из мыслей. Хината ойкнул и начал протирать больное место, недовольно зыркнув на друга, но не ударяя в ответ. Кода вырвал его из мыслей своим способом, пока не стало поздно, и Шое был благодарен за это. Лучший друг всегда умел замечать странные заминки в нем и вовремя вмешиваться. Изуми и Коджи тоже так умели, но они были более ласковыми, словно старшие братья, которые давно хотели младшенького. — Ты проиграешь в первом же бою, так что не старайся, — заговорил Кода. Хината ощутил как вены на его лбу вздулись, и не стал себя сдерживать, обхватывая шею альфы рукой и прижав к своему боку, медленно душа его, отчего тот замахал руками. — Ай-ай-ай! — Ты главное голову прикрой, — затрясся Изуми. — Если защитишь голову — все будет нормально. — Если будет больно, сразу же сдайся, — важно кивнул Коджи. — Вы что, совсем в меня не верите?! — обиженно закричал Шое. — Идите вы к черту! Сенсей лишь улыбнулся, глядя на то, как его ученик дерётся со своими друзьями в шутливой манере. Он любил, когда Хината был расслаблен, поэтому не стал вмешиваться в их дурачество, пока остальные соперники были напряжены перед боем. А глядя на них и не скажешь ведь, что такие опытные бойцы. Они будто шли на первый турнир в своей жизни. Сора оглядел соперников ещё раз — все они были сильными и уже получили пару наград в турнирах. Хината среди них был белой вороной. Он немного переживал за своего ученика. Сенсей знал, что Шое был сильным и уже умел делать сложные приемы, но реальность была такова, что новички обычно сразу же проигрывали в первом бою. На втором они обычно знали что делают и приходили с новым опытом. Когда сжав плечо своего первого и пока что единственного ученика, Сора-сенсей подтолкнул его в сторону одного из четырех ковров, на котором Шое предстояло сражаться, сенсей ощущал как его собственное сердце застряло в горле. У него хорошо получалось скрывать свое волнение, в отличие от друзей Шое, которые от шквала эмоций сжимали свои кулаки. Сора наблюдал за миниатюрной спиной Шое, пока его соперник впереди уже танцевал, прыгая с одной ноги на другую, разминаясь в драке, пока судья разглашал правила. А потом он на мгновение позволил себе прикрыть глаза, чтобы в следующую секунду после свистка лицезреть, как спина его ученика мигом стала чуть больше и крепче, будто бы его заменили на другого человека. Соперник напал первым, кружась правой ногой вокруг своей оси, пытаясь задеть Шое, но тот успешно уклонился от его пинков, подгадав момент и пяткой чуть задев подбородок соперника, когда тот открылся. Противник успел отскочить и на этот раз не успел атаковать ещё раз, когда Хината бросился вперед, схватив его за правую руку и молниеносно развернувшись к нему спиной, перебросив через себя и как последний штрих поставив ногу на его грудь, чтобы противнику не осталось и шанса встать. Судья свистнул, останавливая их и присваивая первую победу Хинате, пока противники возвращались на свои места, чтобы начать второй этап. Сора приоткрыл рот от удивления. На втором этапе соперник не напал первым, медленно кружась вместе с Хинатой на этот раз видя в рыжем противника. Он его недооценил и это было его первой ошибкой, из-за чего и проиграл. Они напали друг на друга одновременно, но Хината вынужден был первым уклонится, когда в ход пошли руки и локти, отчего ему приходилось следить за их движением, но в какой-то миг — Сора готов был поклясться, что это произошло как на инстинктах, будто бы Шое вбивал в свои рефлексы каждый прием, которому его учил он сам — Хината подгадал нужный момент и опустив свое туловище к полу, идеальным ровным ударом пяткой врезал соперника прямо в подборок. Соперник был менее быстрым, чем Хината, но был опытным, поэтому Сора думал, что Шое проиграет, а в итоге стоял за спиной своего ученика и наблюдал за ним с открытым ртом. Судья бросился к бессознательному сопернику и Хината держался чуть дальше, не мешая профессионалу делать свою работу. Он учащённо дышал, но глаза его были слегка темными, выдавая его возбуждение и дух соперничества. Сора понял сразу — Хината Шое вошёл во вкус и на этом турнире его будет сложно победить.

***

Сора чувствовал легкое головокружение от всего восторга, что он испытывал, глядя на очередную победу Шое над одним из учеников известной школы боевых искусств. Подумать только, он пришел сюда только для того, чтобы Шое увидел себя в настоящем бою. Он думал, что возможно Шое мог бы выиграть пару-тройку боев, но, черт побери, его ученик превзошёл все его ожидания, круша всех и вся на своем пути и ещё ни разу не пожаловавшись об усталости. Он будто бы вошёл во вкус, ища того, кто смог бы противостоять ему так же, как Кагеяма Тобио в волейболе. Старшему особенно нравилось знание того факта, что те соперники, которые ранее даже не смотрели на них, глаз не сводили с его ученика, следя за каждым его приемом, за каждым его движением, остерегая своих учеников, когда замечали что-то известное себе. Сора был сенсеем Шое: он показывал ему приемы, учил как делать движения правильно и старался вбить в его рефлексы всё больше новых техник за то время, что ему давали за неделю, в остальное же время Шое был свободен и волен был делать то, что нравилось ему самому. Когда Сора был учеником, а не учителем, он часто ленился, смотрел на самооборону как на развлечение и особо то не старался, лишь потом начав относиться серьезно, но Шое… Шое был абсолютно другим. Одержимый до мозга костей волейболом, омега, родители которого оставили его одного в самый тяжелый период, и просто не осознающий всего ужаса жизни, что предстояло перед ним, Шоё был для Соры как объект, которому нужно было помочь обрести хоть какую-то защиту перед опасностью. Брать с этого ребенка деньги не хотелось, к тому же Сора давно себе пообещал, что с первого своего ученика, кем бы он ни был, он не возьмёт ни копейки, чтобы просто посмотреть каким он учителем будет. Изначально Шое был очень… своеобразным. Он мог постоять за себя, но в случае чего силенок у него не хватило бы. Он был быстрым, ловким и гибким, но омеги всегда были омегами — слабее, чем альфы. И пусть рука у этого парня была тяжёлой, он был несколько неуклюжим, из-за чего не мог полноценно себя защитить. А потом со временем Сора начал замечать уверенность в действиях своего ученика и его ненормально быстрый рост на спаррингах, когда они тренировались. Шое однажды даже удалось уложить его на лопатки. Все это время его ученик каждый вечер делал по сто подходов каждого движения, чтобы они давались ему на уровне рефлекса. Все это время его ученик своим присутствием уже показывал, что такое «дисциплина» и ни разу не пропустил тренировку из-за своей лени. Наблюдая за тем, как Шое в воздухе пинает прямо в ухо соперника, оглушая его, Сора только сейчас осознавал, что все это время он медленно, но верно выращивал под своим крылом настоящего монстра, который готов был съесть заживо всех недоброжелателей. Сора был чертовски рад тому, что первым его учеником стал именно Хината Шое. — Что ж, рад с Вами встретиться, Сора-сан, — раздался рядом мягкий женский голос, заставляя альфу повернуть голову в сторону. Рядом стояла девушка, волосы которой были собраны в пучок, а сама она была в джинсах и кофте. Возможно она была родственницей кого-либо из участников. Раздался оглушающий звук удара ладони об кулак, после чего моментальный обмен тумаками, в котором участвовал его ученик. Сора не мог оторвать взгляда от боя Шое, чувствуя немалую долю переживаний. — Да-да, попозже, пожалуйста. У меня сейчас бой. ДА, вот так, Шое! Загони его в угол! Девушка почему-то довольно хмыкнула, а потом Сора полностью потерял к ней интерес, во всю наблюдая за боем и продолжая давать своему ученику советы, чуть ли не оказавшись прямо рядом с Шое. Голоса друзей Шое смешались в один хор, перекрикивая в словах поддержки других болельщиков, и Соре казалось, что его ученик был в центре внимания всей вселенной. Когда соперник Шое оказался на полу, голова которого оказалось зажатой между бедер омеги, судьи в очередной раз зачислили победу Хинате, после чего Сора выкрикнул громкое «Йес» на весь зал. Следующий бой был предпоследним и на чувствах Сора поцеловал в щеку рядом стоящую девушку, только после поняв, что он натворил. — Ох, Ками, — смущенно пробормотал Сора. — Прощу прощения, я не хотел. — В-всё в порядке, — кашлянула девушка. Она снова подняла на него взгляд, встав по струнке ровно. — Полагаю теперь у Вас есть свободная минутка, чтобы поговорить со мной? Сора в растерянности приподнял бровь: — Что? — Уделите мне минутку, — улыбнулась она мягко. — Обещаю, Вы не пожалеете.

***

— Она к Вам подкатывала, — захохотал Шое. Сора растерянно моргнул. Это был перерыв в пятнадцать минут перед началом финального боя и Хината растягивал свои конечности, готовясь к следующему и последнему раунду. Настроение у него было хорошее и казалось, он был более чем уверенным в себе. Сора не понимал, когда неуверенный и растерянный паренек успел так вырасти? — Серьезно, сенсей, она взяла у вас номер телефона и пригласила на чашечку кофе. Никто не станет так делать, если человек ей не интересен. — Но она меня даже не знает. — Вы нашли прям очень подходящее время, чтобы обсудить дела сердечные, — закатил глаза Коджи, листая журнал, найденный на столе, пока Кода наблюдал за соперником, который так же сидел в окружении своих. Изуми смущенно улыбнулся: — Не знаю. Мне кажется это самым подходящим временем, чтобы обсудить эту тему. Так Шое может расслабиться перед важным матчем. — Лучше помогите сенсею с советами, — подал голос Шое. — Он только сейчас начал интересоваться отношениями. — Почему это прозвучало как оскорбление? — В любом случае, сенсей, — обратил на себя внимание Кода. — Думаете, Шое сможет победить того амбала? Его бицепсы с размером головы Шое. Все разом повернули голову в сторону противников и Шое невольно сглотнул, понимая, что противник был больше него и явно занимался борьбой многие месяцы, а может даже годы. Рядом с ним люди постоянно о чем-то говорили, сияющими глазами смотря друг на друга, пока его соперник продолжал разминаться. В какой-то момент парень чуть приподнялся и тут же встретился с ним взглядом. Его соперник усмехнулся и подмигнул ему, на что Шое даже не отреагировал. — Ставлю на этого парня, — тут же добавил Кода. Изуми пнул его по колену, из-за чего альфа запрыгал на целой ноге, схватившись за больную. — Он смотрит на тебя так, будто убить хочет, — сглотнул Изуми. Хината всегда был уверен, что каким бы трусишкой не выглядел Изуми, тот в случае нужды спокойно может завалить даже такого амбала. — Сора-сан, давайте остановим бой. Мне что-то нехорошо. — Настоящий воин даже с обосранными штанами стоит до конца, — кивнул Кода. — И что это значит, придурок? — закатил глаза Коджи. — Всё будет в порядке, — улыбнулся Сора. — По крайней мере я уверен, что он намеренно не сломает конечности Шое во время боя. — Э? — Дело в том, что его учитель — мой давний товарищ, — усмехнулся Сора. — Он, конечно, поопытнее меня будет, учитывая, что у него своя школа есть с десятками учеников, но сами мы учились у одного сенсея. Про халтуру и жульничество можешь забыть под началом учеников нашего сенсея, у нас ценятся уважение и благосклонность. — Он поставил своего самого сильного ученика или самого большого? — с еле заметной дрожью в голосе спросил Коджи. Это прозвучало как сарказм, но никто даже не подумал об этом, все ещё наблюдая за соперником. — Не то и не другое, — с довольной улыбкой скрестил руки на груди сенсей. — Самого неопытного. О, смотри, вот и его сенсей! Хиротоши! — воскликнул Сора, не обращая внимание на шокированные лица своего ученика и его друзей, приветственно помахав давнему товарищу. Тот с улыбкой ответил ему тем же, с заметным восторгом оглянувшись на своих учеников и начав что-то рассказывать. Возможно и сенсей соперников был простодушным парнем, который просто любил свое дело.

***

Сора понимал, что дело было не в том, что Шое-кун был слишком сильным. Хината был усердным учеником, который каждый день хотя бы полчаса уделял время самообороне после прихода домой. Дело было в том, что Шое олицетворял само слово «дисциплина», уже в таком юном возрасте понимая, что повторение — мать ученье. Именно поэтому он сейчас снова стоял в оцепенении, не до конца осознавая, что его первый и единственный ученик возвышался над тем самым амбалом, вырубив его с разворота в прыжке, хотя казалось, что в их бою Шое не оставалось и шанса. Сора учился у самых лучших мастеров своей жизни, овладев к своим тридцати двум годам не только боксом, но и тхэквондо, айкидо, а так же джиу-джитсу. Он обожал боевые искусства и никогда не думал оставлять свое дело где-то в прошлом: открытие своей школы боевых искусств казалась ему отличной идеей для того, чтобы показать детям чем прекрасен его мир, но, черт возьми, он никак не ожидал, что его первым учеником станет такой монстр, как Хината Шое. Сора был уверен, что этот парень прославится не только в волейболе, но и в его чертовом мире боевых искусств. Его давний товарищ и соперник в одном лице, та девушка, которая пыталась к нему подкатить по словам Шое, все тренера и ученики, которые после поражения остались, чтобы посмотреть дальнейшие бои — все они смотрели на его ученика, который победил здорового и по всем пунктам сильного соперника, против которого казалось у него не было даже шанса. На ватных ногах пройдя на ковер, пройдя мимо соперника, над которым уже суетился судья, успешно помогая потерявшему сознание парню, Сора встал перед Шое и наклонился, чтобы его лицо было на одном уровне с рыжим. Зрачки Хинаты были абсолютно черными и он дышал тяжело после боя, до конца не отойдя от адреналина. Сора чувствовал как под пальцами напрягались мышцы омеги. Он слегка похлопал по щеке своего ученика и дождался, пока взгляд Шое сфокусируется на нем — чернота слегка отступила, возвращаясь к прежнему состоянию. — Молодец, — похвалил Сора. — Молодец. Ты как? Ничего не болит? — Нет, — покачал головой Шое. — Он не успел коснуться. Я вырубил его раньше, прежде чем он коснулся меня. Сора не понимал, как у этого парня получалось так легко считывать каждое движение своего новоявленного противника, про которого он ничегошеньки не знал. Все движения соперника были хаотичными и непредсказуемыми, возможно даже сам его учитель напрягался, когда выходил с ним один на один. Шое не могло так просто повезти с таким соперником. Возможно у Шое был талант. Или возможно Шое видел то, что не видел он. А потом судья подошёл к ним, прервав их разговор. Позади него Хиротоши помогал подняться своему ученику, который тяжело дышал и держался за больную голову, в то время как Шое все ещё пытался выветрить из себя остатки адреналина. Судья заговорил о чем-то, спрашивая о самочувствии Хинаты, на что его ученик отвечал на автомате, а потом громкий голос из диктофона заорал: — И наш победитель — Хината Шое! Хината слегка повернул голову, чтобы он точно услышал его голос, когда люди вокруг него шумели так, будто победили они сами, а не какой-то малоизвестный пацан, который навалял здесь каждому: — Вы должны угостить нас говядиной. Сора уже с самого начала этого турнира решил, что угостит своего ученика и его друзей, даже с учетом того, если бы Шое проиграл. Но после этого турнира Сора ожидал, что ученики будут сыпаться на его голову, как снежинки в Новый Год. Он будет угощать Шое и его друзей говядиной до конца его дней, если ученики действительно будут сыпаться на его голову.

***

После того, как стол был накрыт и они ужинали в полной тишине после тяжелой тренировки, не в силах вымолвить ни слово, Тсукишима поднял взгляд со своего ужина на ребят. Казалось, что Кагеяма с Хинатой разделяли один мозг на двоих, учитывая, что они оба чуть ли не падали на стол лицом, засыпая во время ужина: им одновременно хотелось и поесть, и поспать. Ведомые инстинктами, нежели мозгами эти двое всегда подходили друг другу, как два идеальных пазла, на что Кей лишь усмехался. Как ни странно внутри не образовался комок неприятных чувств, который медленно душил Тсукишиму, когда тот видел такие близкие отношения у кого-то другого с Шое. Ему было несколько страшновато терять то, над чем он работал уже почти как год. Это были первые его долгие отношения: обычно его бывшие ненавидели его опеку над ними, задыхаясь от его заботы и через два-три месяца поясняя, что они не пара и им лучше расстаться. Тсукишима всегда соглашался с их словами и отпускал, после чего делал вид, что вовсе не знаком с ними и никогда не встречался: кому надо поддерживать хорошие отношения с бывшими? Это такая морока. Но потом он начал встречаться с Шое. Не сказать, что Хината был прям идеальным кандидатом, сначала он очень умело раздражал Тсукишиму, потом постепенно вызывая в груди альфы чувство восхищения. Хината умел и принимать, и отдавать в отношениях, стараясь быть хорошей парой для своего парня. Он всегда с гордостью говорил, что они встречаются, на его чрезмерную опеку улыбался и принимал всё, как есть, на следующий день отвечая ему тем же, он будто бы знал что делать, когда другой в отношениях не знал как преподнести свои чувства, хотя опыта было достаточно. — Мы же на неделю уезжаем, — вдруг откинулся на спинку стула Хината. Кагеяма бросил на него взгляд, после чего кивнул головой. Тсукишима просто молча смотрел. — Ты же по утрам фиг будешь завтракать, если кто-то не приготовит. Я не хочу, чтобы ты неделю пропускал завтраки. — Без завтрака обойдусь, — кивнул Тсукишима. — Утренняя тренировка будет сложной без завтрака, — присоединился Кагеяма. — Во вторник мы уже должны быть в Токио, тебе придется быть одному до следующего вторника. Лучше не ленись, вставай пораньше и готовь себе завтрак. Тсукишима тяжело вздохнул: — Ладно-ладно, я буду готовить себе завтрак, только заткнитесь. — Я буду требовать фото-отчет каждого завтрака, — вдруг сказал Хината. Тсукишима прожевал то, что положил в рот, сглотнул, долго смотря на свою омегу, после чего прокомментировал: — Вы оба точно сговорились. Хината посмеялся, возвращаясь к своему ужину. Тсукишима точно будет присылать им фотки завтраков, чтобы они спокойно ходили по Токио. Он всегда так делал: не отвечал на вопросы прямо, но всё же выполнял их просьбы.

***

Те, кто присматривали за юниорами, всегда старались оставить участников и их тренеров в неведении, когда приглашали их в лагерь. Никто не знал с кем они будут играть, с кем придется разделять комнаты и как в общем-то обстоят там дела, а особенно как у них будут проходить тренировки. Конечно, участникам давали еду и кров, следили за их питанием и здоровьем, и старались особо не подвергать детей стрессу. Но в этом году у юниоров наступит день, который войдёт в историю. У Фуки Хибарида было хорошее предчувствие насчет Хинаты Шое. Он наблюдал за ним во время национального матча в прошлом году. Он особо не отличался каким-то своим фирменным ударом или блоками, он только-только учился принимать, и казалось, что он был позади таких игроков, как Сакуса Киеми или связующего Карасуно — Кагеямы Тобио, но в игре Хинаты Шое было что-то такое, что привлекало каждого, кто отдавался волейболу всем. Он много раздумывал над тем, пригласить ли первогодку Карасуно в следующем году в лагерь юниоров, в конце концов этот парень даже ростом не вышел, хотя если вспоминать игру Хошиуми Коурай… Вишенкой на торте стал второстепенный пол Хинаты. Парень, который без раздумий прыгнул в яму, кишащую альфами-подростками, которые даже не умели полноценно себя контролировать, будучи маленькой омегой. Хибарида долго смотрел на надпись возле второстепенного пола, вспоминая как этот парень рычал на альф, не чувствуя ни страха, ни какого-либо чувства подчинения. Хината готов был глотки рвать за первенство в соперничестве, привлекая этим все больше и больше внимания. Он был тем, кто поднимался на вершину маленькими, но верными шажками, зная, что все будет не так просто. Это восхищало. Поэтому он решился на приглашение уже увереннее. Если будучи омегой Хината Шое смог подняться на такую высоту самостоятельно, показывая насколько он может быть силен, то он может изменить мир волейбола в лучшую сторону, только дай ему шанс. Хибарида стал этим шансом, когда собственноручно дал указание на приглашение в лагерь двух учеников из Карасуно. Жаль, конечно, что в этом году он не мог пригласить в лагерь Хошуими, Сакусу и Мия Ацуму, но новое поколение тоже обещает быть интересным, так что ничего страшного. Фуки хотелось ещё посмотреть на то, как эти двое — Кагеяма и Хината — будут играть друг против друга, в разных командах. Вместе они были огого! Играли так, будто были одним целым, но Хибаридо видел, как напряжение между этими двумя было таким ощутимым, что не почувствовать было бы сложно. Словно два волка, готовые напасть, когда другой отвлечется, эти двое кружились вокруг друг друга, вынужденные быть товарищами из-за обстоятельств, пока однажды кто-то из них не подчинит другого.

***

Кагеяма чувствовал себя несколько странно, наблюдая за тем, как Тсукишима готовит на кухне, в то время как Хината спал на диване, измотанный за день, бегая с тренировки на тренировку. Он старался спать по восемь часов в день, бодрствуя максимум до одиннадцати, чтобы с утра у него имелись силы хотя бы на поднятие с кровати. Чтобы сохранить себе хорошее здоровье, омеге пришлось отказаться от утренней пробежки и искать другую альтернативу на утреннюю активность. Хината постоянно повторял, что хочет, чтобы эта активность была такой же бодрящей, как бег, но более стабилизированной, чтобы к концу дня он не валялся на полу из-за боли во всем теле. Он устал от всего этого, но держался лишь на одном упрямстве, в то время как Кагеяма уделял внимание только учебе и волейболу. Хината был… маленьким, но очень сильным. Он смог приютить двух альф, доверяя им каждой частичкой души и пытался заботиться о них не жалея себя. Неудивительно, что за руку такого парня соперников становилось все больше и больше. Куроо-сан, который ещё в начале сказал, что собирается ухаживать за Шое; Тсукишима, который просто был рядом; Иваизуми-сан, до нельзя подходящий к Шое, и о котором можно с уверенностью сказать, что он будет заботиться о Шое до последнего вздоха, даже если об этом Хаджиме никому не скажет; Ойкава-сан, такой же безрассудный и одержимый. Кагеяма сам был в списке, кто желал, чтобы Хината Шое смотрел на него одного, но, как связующий омеги, Кагеяма замечал, что Хината нацелен только на своих целях. Рыжий всегда оставался добрым по отношению к другим, но он всегда был свободолюбив. Никто из его окружения не пытался противостоять его целям, а если и пытался, то с треском проваливался под напором желаний Шое. Хината видел цель и шел к ней, словно танк, не обращая внимание на преграды, а потом находил другую цель и направлялся уже к ней. Все его альфы — Куроо, Тсукишима, Иваизуми и Ойкава — появились только благодаря обстоятельствам, а в ином случае Шое даже не посмотрел бы в их сторону. Не будь волейбола — не было бы отношений, и этот факт все они принимали как должное. Не будь волейбола — не было бы всей этой одержимости. — Стоит ли закупиться таблетками? — за столом спрашивает Хината. Он рассеянно жуёт еду Тсукишимы, Кагеяма смотрит в сторону Кея, видя как тот ответно смотрит на Шое. — У меня в сумке лежит парочка, но я покупал их давно и как-то не пользовался. Я даже их срок годности не посмотрел. — После ужина пойдем в аптеку, — кивает Тсукишима как должное. — Посуду помою потом. — Я помою, — вмешивается Кагеяма и Кей кивает в качестве благодарности, на что Шое растягивает губы в улыбке. — Купите ещё пластыри и бинты. Когда дверь за этими двумя закрывается, погружая дом в тишину после бурного обсуждения просмотренного в выходные фильма за ужином, Кагеяма вздыхает и приступает к уборке. В этом доме было уютно и тепло, не как в родительском доме в последнее время, хотя Мива старалась связываться с ним раз-два в день. Казалось, что из родных любила его только она. В доме были слышны только журчание воды и звук бьющейся друг об друга по случайности посуды.

***

— К-Кагеяма, — заикнулся Хината, борясь с желанием прикрыть свое лицо руками в восхищении. Он не хотел так эмоционально реагировать, но, черт возьми, трудно было оставаться собой, когда он видел перед собой огромный плазменный телевизор, который более в медленном режиме повторял снятые движения игроков, чтобы те смогли оценить свои движения, а пол под ними был деревянным, из-за чего Хината быстро оценил, что нырнуть тут получится очень плохо. Кагеяма оказывается не смог по достоинству оценить такое место, когда говорил, что полы тут деревянные, умолчав об остальном! — Т-Ты не говорил, что тут так круто. Кагеяма в ответ лишь пожал плечами, скосив взгляд в сторону: — Зал как зал. Ничего тут особенного. — Да что ты говоришь? — вскрикнул Шое. — Ками-сама, ты видишь перед собой этот телевизор?! — Ого, — резко прервал их голос со стороны. Кагеяма и Шое разом повернули голову в сторону говорящего, видя как к ним приближается хитрый на вид волейболист. Он был примерно роста 170 и, судя по форме, из школы Муджиназака (Хината надеялся, что оказался прав. Они с Кагеямой просмотрели почти что все игры школ, из которых вышли все три топ асов, среди которых был Ушиджима Вакатоши, Сакуса Киеми и Кирью Вакатсу). Глаза у этого парня были лисьими, отчего у Шое внутри слегка похолодело — у Суны Ринтаро глаза были точно такими же, а он — на минуточку! — пытается увести у него парня. — Вы, ребята, из Карасуно, я прав? — Ни Кагеяма, ни Шое не ответили, все ещё пристально смотря на неожиданного собеседника. — А слухи не врут: связующий и нападающий Карасуно — парочка демонов — очень привлекательные люди. — Хината, — позвал его Кагеяма. — Держись за моей спиной. Похоже он извращенец. — Не извращенец я! — в гневе заорал парень с лисьими глазами. — Я просто люблю все красивое! — Давай незаметно уйдем? — тихо шепнул Хината. Кагеяма спешно кивнул головой. — Он реально извращенец. — Эй, куда свалить решили?! Стоило Хинате с Кагеямой повернуться в сторону, краем глаза следя за извращенцем, как тут же за подбородок Тобио ловко ухватился второй, глаза которого опасно заблестели при встрече с голубым омутом. Перед Кагеямой, который на рефлексах схватился за локоть Шое, чтобы при случае опасности был шанс спасти, стоял довольно крупный парень, у которого был и рост, и мышцы. Кагеяма отпрянул от парня, зарычав при виде потенциальной опасности. — Тако-о-ой маленький, — гнусно прокомментировал рост Тобио гигант. Если Кагеяма был маленьким для этого человека, Хината не представлял каким он сам был в глазах этого парня. — Я ожидал, что ты будешь больше. Надеюсь, удары у тебя стоящие. Ушиджиму-сан не может победить какой-то хлюпик без особых навыков. — Отстань от них, Шикацу, — подал голос тот извращенец. — Или ты почувствовал себя главным после ухода Сакусы-сана? Мы сюда тренироваться пришли, а не запугивать друг друга. — И что ты мне сделаешь, если не отстану? — ухмыльнулся гигант. — Позовешь Сакусу? Неожиданно гигант протянул руку и схватился за плечо Кагеяма. Он сжал его так сильно, что Кагеяма зашипел от боли и Хината шире раскрыл глаза, не ожидав, что кто-то будет так активно показывать враждебность к ним тут. Он знал, что соперничество и ненависть не избежать, но лезть в драку, когда ты ещё не показал на что ты способен, это было на уровне ребят, которые любили подраться. Прямо как…на тренировках Соры-сенсея. Прежде чем кто-то успел понять что здесь происходит, Хината встал в боевую стойку, уверенный, что даже если его ударят, он не сдвинется с места, и со всей силой ударил ногой по открытому боку гиганта. Шикацу скорчился и схватился за больное место, отпустив плечо Кагеямы, и Хината, уже на рефлексах, выученных на тренировке, как только его правая нога коснулась земли, левой ударил по лицу парня, из-за чего тот неуклюже отступив, свалился на землю. В спортзале на несколько мгновений наступила тишина, после чего другие волейболисты радостно начали кричать, будто бы только избавились от оков, сдавливающих их шеи. Хината смотрел на то, как Шикацу ошарашенно поднимает глаза на него, все ещё держась за бок, пока его лицо начинало опухать, и думал о том, в какую проблему сейчас он попал. Везде, блять, найдется альфа, который хочет быть главным.

***

Их шаги эхом отдавались в пустом коридоре, когда они направлялись в сторону спален, чтобы посмотреть как она обустроена. Кагеяма привычно молчал — он всегда был слушателем в их дуэте. Просто непривычным было то, что Хината нахмуренный и обозлённый целенаправленно шел за ним, стараясь удержать остатки своего гнева внутри себя. Хината только что вырубил парня с одного удара. Не то, чтобы Кагеяма не знал о том, что Хината силен. Нет, он всегда знал об этом. Но все же удивляет, с какой скоростью Хината из слабого и нежного омеги, который толком не мог себя защитить, прячась за спинами своих более сильных товарищей, превратился в того, кто теперь защищает слабых. Перед глазами так и стоял образ как подпрыгнув на месте, Шое с легкостью атлета пнул парня по лицу, изящно сделав круг в воздухе. И сильно, и красиво — аж засмотрелся, прежде чем понял всю ситуацию. Теперь можно не беспокоиться насчет Бразилии — Шое отмудохает там каждого, кто решится на него пойти. Это должно было радовать его как друга, как товарища, но в груди что-то болезненно тянуло, а Кагеяма до конца не хотел признаваться себе что это за чувство, хотя краем сознания понимал. Альфа очень хотел, чтобы Шое нуждался в нем, с трудом принимая тот факт, что с каждым шагом Шое становится независимее. — Эй, — собственный голос прозвучал глухо. Кагеяма повернулся к Хинате, который остановился в метре от него и вопросительно приподнял бровь. — Когда ты на мне тренировался, — продолжил Тобио. — Ты не показывал мне этот свой удар. Как давно ты научился этому? — Ты хотел, — Над головой Шое так и летали вопросы. — Чтобы я тебя вырубил? — Что? — Что? Причем тут… Прежде чем он успел сформулировать свою мысль до конца, Хината заржал, откинув голову назад. Кагеяма с облегчением осознал, что плечи Шое больше не были напряжёнными, трясясь от смеха. Он смеялся так долго, схватившись за живот, что больше не смог держаться на ногах, отчего Шое плечом опёрся об стену. Заразный смех Шое распространился на нем тоже, поэтому Кагеяма испустил пару смешков: — Чего ты смеёшься то? — Не знал, что у тебя такой фетиш, — с трудом объяснил Шое. Он испустил долгий «Фу-у-ух», после чего начал смеяться ещё сильнее не смотря на собственные попытки успокоить себя. — Блин, Кагеяма! — Да что такое? — Он чувствовал приятное давление на свои щеки, пока не понял, что он улыбается. Как они из серьезного разговора сделали ещё одну клоунаду? — Даичи-сану бы точно понравилось, если бы я тебя слёту вырубил, — хохотал дальше Шое. Осознание пришло, как снег на голову. Кагеяма выдал удивлённое «О». — Я имел ввиду, что ты постоянно хвастаешься своими приемами, — торопливо заговорил Кагеяма. Перед глазами так и стоял образ, как Хината слёту готовится сделать ему удар ногой, а он стоит перед ним, смиренно ожидая своей участи. — Но про это ты ничего не говорил. — Настоящие воины не говорят о своих тузах в рукаве, — с серьезным лицом, явно подражая Ушиваке, заговорил Шое. А потом продолжил смеяться. Он сполз по стене вниз, все ещё держась за живот. Тобио улыбнулся его дурачеству преодолев расстояние между ними за два шага и усевшись рядом с ним на корточки. Ладно-ладно, он всегда знал, что Хината был привлекателен для многих, но когда он вот так вот смеялся, его привлекательность только росла. — Ты идиот. — Что? Завидно, что я так круто умею драться? — с ухмылкой спросил Шое. Он не собирался вставать, смотря прямо в его глаза. Он окончательно успокоился, хотя пару смешков, которые вырывались из груди, он не мог сдержать. — Оя-оя, Кагеяма-кун, не стоит переживать, я тебя защищу. — Ой, это ты постоянно со мной дерёшься, — хмыкнул Тобио. — Кроме тебя на меня с кулаками никто не лезет. — А ведь правда, — глупая улыбка выползла на лице Шое. — Кто станет драться с холодным красавчиком Карасуно. Кагеяма лишь закатил глаза, когда Шое засмеялся над собственной шуткой. Челка Шое растрепалась, падая на его глаза и явно мешаясь, хотя Хината до последнего не убирал её, смеясь от души. Альфа сам не заметил, как убрал её, слегка откинув в сторону пальцами, после чего поняв, что он сделал, как только встретился с карими глазами своего товарища. Он сглотнул, не сводя взгляда с Шое, а тот неожиданно смолк, погружая их то ли в неловкую, то ли непонятную тишину. Ему чертовски хотелось его поцеловать. — О, Карасуно! — заорал кто-то издалека, из-за чего они оба моргнули разом и посмотрели в конец коридора, откуда к ним бегом приближался тот самый парень, который единственный пытался заступиться за них перед разозленным Шикацу, после того, как Шое вырубил его. — Наконец, я вас нашел, — с облегчением вздохнул парень. Ни Шое, ни Кагеяма не потрудились встать со своих мест, продолжая наблюдать за парнем. — Хината Шое, верно? — посмотрел он на рыжего. — Ты круто уделал Шикацу. Ему давно не хватало взбучки. В прошлом году его удерживал Сакуса-сан, но в этом году я думал, что нам всем кранты. Я рад, что ты появился в наших рядах. — А, — сглотнул Шое. Он не смог представить, чтобы добряк Оми-сан, который избегал толпы, умело сдерживал кого-то, как Шикацу. Хотя если вспомнить как он изучал самого Шое взглядом при первой встрече… Ладно, Шое мог понять, почему Шикацу боялся Оми-сана. — Спасибо. — Позвольте представиться, — улыбнулся извращенец. — Я Такасуки Морио, атакующий школы Фукуродани. — О, из школы Бокуто-сана, — улыбнулся Шое следом. — Но я тебя не помню. В прошлом году ты был на тренировочном матче? — Я был очень стеснительным, — неловко почесал затылок Такусуки. — В основном я мало разговаривал, но играл хорошо, поэтому люди меня либо вовсе не замечали, либо замечали, но только как соперника, которого стоит остерегаться. — Брокколи, — вспомнил что-то Кагеяма. — Что? — моргнул Такасуки. — М-м, тебе говорили, что ты чем-то похож на Суну Ринтаро из Инаризаки? Такасуки снова моргнул: — Нет? — Какой у тебя рост? — продолжал напор Шое. — 185. — Высокий, — заявил Шое. — Какой у тебя съем? — следом спросил Кагеяма. — 326. — О, у меня 334 был в последний раз! — радостно воскликнул Шое. Такасуки улыбнулся — он не забудет как этот коротышка прыгает. Уже неудивительно, что высота съема у этого намного выше, чем у него. — 335, — ровно заявил Кагеяма. Такасуки нервно рассмеялся — только не говорите ему, что он попал к такой же чокнутой парочке, как Акааши-сан и Бокуто-сан. — Эй, а ты умеешь пробивать в угол, как Бокуто-сан? Я вот почти научился- — Нихера ты не научился! В последний раз ты запутался в сетке и флиртовал с Тсукишимой, пока он распутывал тебя. — Кагеяма! Он попал к такой же чокнутой парочке, как Акааши-сан и Бокуто-сан.