на берегу

хелен взволнованно осматривает дочь, а потом заключает обоих подростков в крепкие объятия. эвелин стоит поодаль и наблюдает за ними. её глаза непроницаемы, холодны, как зимнее утро, и от этого стеклянного взгляда становится трудно дышать. сама же женщина не понимает, что творится внутри. тревога, волнение и злость смешиваются, заставляя незаметно дрожать, температура подскакивает. трясёт, как в лихорадке. хочется свернуться клубочком и залечь на дно среди горы бутылок и наглухо закрытых окон. она разворачивается, направляясь в зал ожидания, словив виноватый взгляд тони. эвелин еле заметно кивает, давая понять, что рада, что он цел, и уходит. садится на помятые, местами в пятнах твёрдые кресла в зале ожидания и тяжело вздыхает, откидывая голову и прикрывая глаза. эджертон и тереза бегом врываются в зал и, не замечая уставшую эвелин, пробегают к ширме в конце зала. встревоженная люси с синеватыми отёками под глазами идёт следом, вяло, но упорно переставляя ногами, как можно быстрее. эвелин провожает её недоуменным взглядом. ещё ни разу она не видела девушку такой уставшей. через пять минут ширма приоткрывается и люси медленно бредёт к эвелин. — можно я с тобой в сторонке отсижусь? — обречённо тянет она, бесшумно упав в соседнее кресло. эвелин удивляет ее ленивая грация. изящество, которое девушка не утратила, даже будучи в таком измотанном состоянии. может, врождённое? — чего они там так долго? все целы. можно и по домам, — устало вздыхает эвелин. — папа ждёт результатов обследования на выявление каких-либо повреждений. вдруг болевой шок там и всё такое, — небрежно пожимая плечами, девушка полностью разваливается в кресле, положив пахнущую клубникой голову на плечо эвелин. — вот тебе и свидание… — хмыкает женщина, аккуратно взяв её тоненькую ручку в свою и начиная мерить ладони. — моя длиннее, — усмехается она, мягко проведя вдоль её пальцев своими, выводя невидимые узоры на атласной коже. люси фыркает от смеха. эта ситуация в целом кажется ей странной, глупой, смешной и грустной одновременно. — как ты? выглядишь, мягко говоря, не очень, — интересуется эвелин, положив свою голову на её. — эшли кретин, — обиженно шепчет девушка в ответ. — что он сделал? — приподнимая бровь, искренне интересуется женщина. — он поступил в йельский университет, — вдруг раздражённо выдыхает та. — так радоваться надо. умный парень попался. лига плюща, неплохо, — удивлённо отвечает эвелин. — а я в нью-йоркскую академию кино, — тихо произносит она. — что?! люси это ведь прекрасно. прости меня. я ведь даже не поинтересовалась твоим поступлением, — эвелин заключает её в объятия, восхищённо выдыхая в тёмную макушку. — кино? да, помню, ты ведь всегда мечтала об актёрской карьере. даже сомневаться было бы глупо. талантливая, харизматичная, остроумная и в конце концов очень красивая. ты будешь блистать! ты рада? — обхватывая её лицо холодными руками, улыбается женщина. — конечно! — смущённо улыбается люси, на мгновение забыв о своём недовольстве. — конечно, я рада! я так этого хотела. и родители поддержали. уезжаю в августе, я говорила. волнуюсь, нью-йорк большеват, тем более, для меня, — посмеивается она, но эвелин видит застывшие в стеклянных глазах слёзы. — что такое, милая? — обеспокоенно спрашивает она. — эшли… он сделал мне предложение, — шёпотом выдыхает она. — но сказал, что жене будущего судьи быть актрисой… как-то не пристало. эвелин вдруг кольнуло под рёбрами. перед глазами всплыло лицо последнего бойфренда, который с яростью в изумрудном взгляде говорил о том, что продолжаться так не может. либо она бросает пить, либо он уходит. и он громко хлопнул дверью, даже не забрав свои вещи: не позволила гордость. не в принципах эвелин бросать то, что она любит. — ты ведь любишь кино? — аккуратно начала она. — обожаю! — тут же бросила люси и смутилась от обратившихся на неё взглядов, но эвелин было всё равно. — ты ведь об этом мечтала? — мечтала, — почти шепотом ответила девушка, сложив руки на груди и облокотившись на спинку кресла. — теперь у тебя есть шанс быть той, кем ты всегда хотела. идти и блистать, — вдохновенно и уверенно сказала женщина. её неожиданно охватило такое предвкушение, словно вот ей снова восемнадцать и отец открывает ей двери к большим чертежам и планам, и обещает взять к себе после окончания университета. она до сих пор помнит этот благоговейный трепет перед тем, что она сможет строить нечто великое. — ты его любишь? — неожиданно для самой себя, срывается у неё с языка. — скорее всего, — ещё тише роняет люси. — мы почти всю жизнь вместе. он понимает меня, как никто другой и знает все мои секреты, мы ведь дружим с пелёнок, — как-то грустно заключает она. эвелин кажется, словно здесь не хватает только идиотского клише: «все на это и рассчитывают и всегда рассчитывали», ведь эджертон и тереза дружили с родителями эшли, и, когда обе женщины узнали пол своих детей, все начали шутить о любви, свадьбе и общих внуках, а со временем грань между шутками и реальностью стёрлась и дети неосознанно попали в ловушку ожиданий. как оказалось, люси всё-таки пострадала больше, ведь не эшли отказываться от своих мечтаний и планов, не он ведь в семье жена. эвелин это возмутило. она чуть не подпрыгнула в кресле. — и ты собираешься отказываться от осуществления своей мечты ради какого-то замужества с человеком, в любви к которому ты сомневаешься? — неожиданно яростно спросила она. вопрос, по ее мнению, был риторический. — тише, родители могут услышать, — тут же замахав руками, попросила она. — я сказала, что подумаю, но он хочет идти к отцу за благословением. словно ему нужно, чтобы отец произносил его вслух, итак всё ясно, — тяжело вздохнув, люси закатила глаза. — я бы побежала к мечте и никогда бы не оглядывалась, раз он ставит тебе условия. отрезала бы к чёртовой матери, — плюхнувшись на спинку кресла и сложив тонкие пальцы в замок, выругалась эвелин. люси фыркнула от смеха. её всегда забавляла ругань этой женщины. неожиданно в груди разлилось мягкое, уютное тепло и люси за много дней впервые так полегчало. может, она и не отпустит всё сразу, но сейчас будущее стало проясняться. с эшли, или без него. — спасибо, — прошептала она, сжав холодную руку эвелин своей нежной ладонью. тут из дальнего угла вышли уставшие от тревог эджертон и тереза, а за ними тони, хелен и фиалка. эдди и тесс устало улыбнулись эвелин, пригласив её выпить как-нибудь на днях, а потом удалились со своими детьми. люси на прощание оставила липкий след клубничного блеска у неё на щеке. хелен устало опустилась в кресло возле неё, а фиалка ушла к ближайшему автомату с напитками. из-за туч день казался вечером, дождь стучал по окнам, заливал улицы. таких обильных осадков и таких высоких волн эвелин не видела уже давно. шум медицинских аппаратов, переговоры медработников и шум дождя. эвелин увязла в этом моменте. её жутко клонило в сон. она откинулась на спинку кресла, положив голову на блеклую, серую стену. хелен аккуратно, даже неуверенно, положила голову на её плечо, но когда эв ласково сжала её тёплую ладонь тихо, словно облегчённо, выдохнула. обе женщины блаженно прикрыли глаза. — мам, я очень устала. поехали домой? — жалобно протянула девушка, подходя к ним. немного растерянное выражение её лица заставило эвелин тихо фыркнуть от смеха и хелен тут же распахнула глаза, встревоженно взглянув на дочь. она слишком резко вырвала руку из нежной хватки холодных пальцев эв и неосознанно подскочила, желая увеличить между ними расстояние. — конечно, милая, — поцеловав дочь в лоб, она подтолкнула её в сторону выхода и, повернувшись, одарила эвелин смущённой улыбкой. чёрт бы побрал этот румянец на её щеках. эвелин встаёт, вновь пытаясь поймать её руку, но хелен уворачивается, вцепившись в сумку. эв невольно закатывает глаза, проходя мимо неё к выходу. хелен напряжена, как пружина. кажется, одно неверное слово — да что там! — даже взгляд, способен подорвать всё её самообладание. она сидит на переднем сидении около эвелин, неотрывно глядя в окно. эвелин опасливо косится на неё, будто, посмотри она открыто, хелен исчезнет или взорвётся. фиалка что-то усердно печатает в телефоне, совершенно не обращая внимания на это густое, нервозное напряжение в воздухе. когда они подъезжают к улице с милыми персиковыми домами, фиалка глядит на мать в нерешительности. столько чувств смешались во взрывоопасный коктейль: страх, даже ужас, вина, стыд, облегчение, боль. сейчас, глядя на маму, девушка не боится криков или ссор. она боится, что мама сломается. может, с новыми друзьями и прекрасным парнем ей невероятно хорошо, но вид совсем затихшей, уставшей хелен всё равно выдаёт её с головой. у неё внутри что-то творится и фиалка боится стать последней каплей. — мам, я… — иди в дом, милая. сейчас поговорим. — но мне так жаль! я не хотела тебя так пугать! это было так глупо! прости меня! — я не злюсь на тебя, дорогая. иди в дом, — улыбка хелен всегда такая тёплая, от неё таешь, словно зефир в горячем шоколаде. — спасибо, эвелин, — неожиданно мягко произносит женщина, когда за дочкой тихо хлопает дверца. она продолжает расслабленно улыбаться, а потом обхватывает холодную ладонь тёплой рукой. — я чудесно провела с тобой время, — эвелин теряется: стоит ли настоять и выпытать настоящее настроение хелен или лучше её отпустить, чтобы не стало хуже? — в моём доме всегда рады твоему присутствию, — шепчет она в ответ и та лишь благодарно кивает. — увидимся, — кидает она, хлопая дверцей. эвелин откидывается на сиденье и тяжело выдыхает, раздражённо ероша отросшие волосы. что это за чертовщина?! буквально пару часов назад между ними летали искры. всю дорогу хелен сидела, как на иголках. эвелин чувствовала невероятный трепет и в то же время безнадёжную опустошенность. она уже рассчитывала на тяжёлый разговор, в котором идеальная мать-жена-подруга будет убеждать её — почти сумасшедшую — что им всё показалось, между ними ничего не может быть и они просто друзья. она чётко представляла себе это: тараторящую хелен, которая заливается пунцовым стыдом от порыва, что она почувствовала, и от разговора, что сама завела. но вот женщина выходит из её машины с тёплой улыбкой и вроде бы радуется, что эвелин будет ждать её вновь. голова закипает настолько, что хочется её оторвать и выбросить. мысли стаей ворон надоедливо кричат, заставляя кровь пульсировать, а боль медленными, тяжёлыми толчками распространяться по телу. осточертело. она не пила целый день и это уже кажется ей почти гинессовским рекордом. пожалуй, стоит это исправить, ведь эвелин никогда не выигрывает.

~~~

хелен просит только вышедшую из ванной фиалку и дэша присмотреть на малышом, а сама медленно, натянуто улыбаясь, скрывается за дверью спальни. она тихо поворачивает защёлку и оседает на пол, застеленный серым ковролином, прижимая ко рту ладонь. начинает беззвучно рыдать, пытаясь приглушить всхлипы. ненавидит себя за то, что чувствует, за то, насколько она потеряна. что было в доме эвелин? почему она не поставила точку в машине? не расставила всё по местам, убедив себя эвелин, что всё это им просто показалось? почему она так чётко видит эти проблески света на холодной, непроницаемой глади её синих глаз, когда они рядом? она сходит с ума. это влечение неправильное. она ведёт себя легкомысленно. что сделает роб, пойми, что они переходят черту? может ей показалось? а почти поцелуй не считается? хотела ли эвелин её поцеловать или всё это ей лишь почудилось? она сходит с ума. десять минут отпечатываются опухшими глазами и большим мокрым пятном на ковролине. хелен неподвижно лежит, глядя в белый потолок. если то, что она делает неправильно, то почему возле эвелин ей так хорошо и свободно? разве может нечто неправильное быть таким… умиротворяющим, когда её бархатный, хрипловатый смех колышет твою душу и приятное тепло разливается по телу? — мам? — тихо зовёт фиалка, постучав в дверь. — папа пришёл. пойдём ужинать? — словно тщательно подбирая слова, с небольшими паузами спрашивает девушка. — да, конечно. уже иду, — тут же начиная вытирать дорожки с щек, спохватывается хелен, вспомнив, что оставила все покупки у эвелин в машине. — мы решили заказать еду. что ты хочешь? — будто прочитав её мысли, спрашивает дочь. — двойной чизбургер с двойной порцией фри. и большую колу, — неожиданно для самой себя, отвечает хелен. — ого, — удивленный вздох остаётся не услышанным и фиалка чуть увереннее продолжает: — да, конечно, — а потом разворачивается, чтобы уйти, но в последний момент вновь кидает взгляд на запертую дверь. девушка медленно и бесшумно садится на колено, прислонившись к дереву ухом. так же поступает и хелен с другой стороны. каждая задерживает дыхание на мгновение, чтобы другая не услышала её присутствия. фиалка отступает первой. она бесшумно поднимается, уходя на кухню. хелен слышит возню внизу и чувствует вину за то, что не может найти сил подняться. неожиданно напала такая апатия, словно усталость, накопленная за недели, превратилась из маленького снежка в снежную лавину и накрыла её, придавливая почти насмерть. — хелен, милая? — она слышит шаги с лестницы и неожиданно странный страх подкрадывается к горлу комком. она боится, что боб может увидеть её такой. если он узнает её с этой стороны, то останется ли она героиней в его глазах? но даже этот почти ужас не помогает ей подняться. — хелен, открой, — посмеивается мужчина, словно всё это всего лишь шутка. дёргает за ручку двери снова и снова, пока не начинает по-настоящему волноваться. — хелен? хелен, милая? — она прилагает огромные усилия, придавив горло парализующей меланхолии своей изящной ногой. — я просто хотела немного вздремнуть, — открывая дверь и протирая глаза чуть яростнее необходимого, пытается изобразить уставшую улыбку недавно проснувшегося человека. — как дела на работе, любимый? — она медленно прижимается к широкой груди, утыкаясь носом в ароматную, хлопковую рубашку. — замечательно! — радостно сообщает он, укутывая её объятиями, но хелен отчего-то дрожит. — но дома всегда лучше, — оставляя на её губах нежный, едва уловимый поцелуй, улыбается он, заглядывая в её заплаканные глаза. — ты плакала? — тут же спрашивает он, забавно хмурясь. вообще, боб смешил её, когда был зол или хмур. он выглядел… одновременно грозным и беззащитным. — нет. просто устала, вот глаза и опухли, — потягиваясь и выдавив из себя широкий зевок, хелен направляется к лестнице, пока он не стал расспрашивать её. опустившаяся тишина пугает её. даже джек-джек сидит тихо, словно уловив напряжение отца. роберт сжимает переносицу большими пальцами, в ужасе прикрыв глаза. в тёплом свете люстры хелен видит, как стекает по его загорелой щеке одинокая слеза. — боже, принцесса, а если бы с вами всё же случилось что-то ужасное? если бы вас не заметили, не спасли? как бы мы с мамой… чем вы только думали? зачем вы… зачем… господи боже! — вскакивая из-за стола, боб в несколько шагов оказывается около стеклянной двери на задний двор. — думаю, мне нужно проветриться. боб выходит из дома, а удивлённые дети и хелен сидят в звенящей тишине. фиалка медленно прикрывает глаза и впервые за весь вечер позволяет себе расплакаться. хрусталь тишины идёт трещинами и оглушительно разбивается. хелен тут же подскакивает к дочери и крепко её обнимает. — это не злость, милая. это страх, который он не может позволить себе показать. ты ни в чем не виновата. слава богу, что вы остались живы и целы, — целуя её побледневшее, фарфоровое лицо, ободряюще улыбается женщина. — я так люблю вас, мам, — всхлипывает фиалка и зарывается маленьким, покрасневшим носом в её блузку. ткань тут же пропитывается солёными слезами.

~~~

— ты напугал её, — недовольно и непривычно холодно кидает хелен, отвернувшись от мужа к большому окну, что выходит на идеальные дома соседей приятных пастельных оттенков. ночь непривычно темная из-за туч. ветер яростно треплет кроны деревьев, дождь беспрерывно льёт весь день, словно уловив настроение в их доме. — я не хотел. я не злился и не винил её ни в чём! разве можно, она ведь чуть не умерла! — развернувшись к неподвижно замершей жене, с искренним сожалением ответил он. — но она расстроилась. пережила невероятный стресс и всё, что ты сделал — накричал и убежал, как маленький ребенок, который не может контролировать собственные эмоции, — нахмурилась она в темноту и её холодный шёпот безжалостно полоснул его сердце. — я тоже устала, так что доброй ночи, — зарывшись в одеяло по самые уши, хелен окончательно притихла. — я не хотел, — обречённо выдохнул роберт в безмолвную раскалённую тишину ночи, не смотря на необычно холодный для летних дней дождь. роберт всегда был импульсивным, но она надеялась, что они смогут проработать такие тонкие, щепетильные вопросы, как проявление эмоций, чтобы не ранить друг друга. хелен обещала себе, что они будут прекрасными родителями и не позволят себе и друг другу обижать своих детей. наказание были исключительно заслуженными, но никакого насилия! и дети прекрасно все понимали. но то, что сделал боб вместо поддержки переживший такой стресс дочери обескуражило её. возможно, им стоит приложить больше усилий, чтобы хотя бы однажды стать той семьёй, которой они всегда хотели быть, ведь им далеко до идеалов в её голове.

~~~

— да, винни, представляешь! — эвелин рассмеялась в трубку. не смотря на общее напряжение из-за чуть не утонувших детей этим вечером, женщина смогла накидать большую часть неожиданно вспыхнувшего в её голове проекта за последние полтора часа. ей казалось, что воспоминания о сегодняшнем дне — восхищённый суровостью моря взгляд хелен, её лавандово-медовый запах, нежность рук и приоткрытые в предвкушении губы — бесповоротно вдохновили её на создание чего-то по-настоящему прекрасного и огромного. — проект будет готов к осени! — радостно сообщила она, отпивая глоток виски. в конце концов, закупившись выпивкой, эвелин ехала домой, настроившись на одинокий, пьяный вечер в компании вновь хлынувшего дождя, но вместо этого, вспомнив все детали проведенного с хелен дня, неожиданно захотела творить. это чувство было похоже на раскат грома, прокатившись по венам ударом молнии. — замечательные новости! я очень удивился, когда ты сама позвонила мне в такое время, — из-за накопившейся усталости мужской смех получился хриплым. — значит, осенью вернёшься, чтобы поскорее начать приводить все в жизнь? — спросил он и эвелин поняла, что нужно было пораньше прикусить язык. — возможно… я хотела сказать, что, возможно, закончу проект к осени, — она тут же суетливо поправила саму себя. — что ж… не затягивай, но и не спеши. продумай все, как следует, — воодушевленно наставил брат, готовясь ко сну. — и всё же в этом городке у тебя всегда просыпалось вдохновение. эх, волшебное место… жаль, на меня не действует, — горько рассмеялся он, чувствуя через это какие-то обособленные отношения между эвелин и их родным домом, словно это делало её более близкой к умершим родителям и их прошлому, словно было в них нечто более близкое, чем когда-либо было у него, хотя именно эвелин всегда рвалась из родного города. — доброй ночи, винни. я поработаю ещё немного и тоже пойду спать. — доброй, эви. люблю тебя, — тихо прошептал он. эвелин лишь улыбнулась, заканчивая звонок. место… иногда ей кажется, словно оно и впрямь подкидывает ей самые чудесные знакомства в её жизни, которые потом само же и отбирает. безнадёжно влюбляет, чтобы безжалостно отнять. «мы слишком влюблены, эви, но не созданы друг для друга. однажды одна из нас бесповоротно сломается, а вторая будет носить на её могилу цветы.»