Чёрный мир. Книга 1

Несколько дней Рыжов не появлялся в школе, когда же наконец Саша увидела его, то с опалившим затылок стыдом вспомнила брошенное ей во сне обвинение: «Одноклассники — статисты для тебя».     На перемене все, кроме Рыжова, выскочили из класса, Саша тоже встала, но пошагала не к выходу, а к нему, смотрящему в окно пустым взглядом. Весь урок она раздумывала, что ему сказать, но, подойдя, не могла даже открыть рта.     — Ты как? — выдавила наконец так тихо, что сама себя едва расслышала.     — Нормалёк, Санёк, — с удивлением, точно очнувшись ото сна отозвался Рыжов. Голос у него был хриплый, верно прокуренный, Саша почувствовала сигаретную, с примесью чего-то ещё, вонь ещё на полпути к его «камчатке».     — Сочувствую тебе, — решилась она на соболезнование.     — Спасибо, — буркнул он.     Раздумывая над чем-то, он по-собачьи яростно чесал косматую голову. Наконец, после протяжного выдоха, заговорил:     — Мы сегодня с Маринкой хотим уйти с истории, помянуть Макса. Пойдёшь с нами?     — Ладно, — сходу, не ожидая от себя такого, согласилась Саша. — А куда?     — Недалеко, не ссы! Два шага от школы. Потом, может, ещё куда рванём…     Оставшиеся уроки Саша просидела как на иголках. Зачем она согласилась помянуть врага в компании с его подпевалой — что за наваждение на неё нашло? И не откажешься ведь теперь! Она чувствовала, как Рыжов буравит со своей «камчатки» ей спину. Когда она начала собирать с парты учебники перед последним уроком, он перехватил её взгляд и заговорщицки махнул рукой.     Сбегая с урока, все трое посмеивались, Саша от острейшего напряжения. Следуя за Рыжовым, они с Маринкой обогнули крыло со столовкой и спортзалом. Остановившись, Рыжов указал на ряд гаражей за оградой. Саша уже представила, как придётся перелезать через неё, но, приблизившись, заметила замаскированный удачно выросшим деревом промежуток в клиньях. По очереди, как разбойничья шайка, они нырнули в него.     Рыжов и Маринка оперлись спинами на стену гаража, но Саша, представив холод железа на такое не решилась. Пришлось стать к одноклассникам лицом, что усилило терзающую её неловкость.     Из заваленного бычками и смятыми пивными банками промежутка между гаражами Рыжов достал заранее припрятанный пакет вина, c двумя пластиковыми стаканчиками: прямое свидетельство тому, что кроме Маринки он никого приглашать не планировал.     — Водки не смог достать! Что ты так смотришь, Санёк? Я прямо из пакета лакать буду! — улыбнулся Рыжов как будто вполне дружелюбно.     — Что было после того как ты сбежал из актового зала? — поинтересовалась Саша, приплясывая; озноб сделался вконец невыносимым.     — Ой, да к психологу меня направили, теперь каждый день к этой тупой грымзе должен ходить! Типа, у меня психологическая травма, и типа, если я присяду ей на уши, то мне станет легче!     Говоря, Рыжов с остервенением раскурочивал пакет. Наконец принялся разливать похожий на кровь напиток в подставленные стаканчики. Стаканчик в руке Саши из-за дрожи ходил ходуном, грозясь расплескать содержимое. Рыжов придержал его, задев ладонь Саши. Касание вышло лёгким, но ощутимым. Пальцы у мальчишки оказались обжигающе горячими, как угольки. Саше до жути захотелось, чтобы Рыжов задержался на её руке подольше, но он по-деловому быстро перешёл к Маринке.     — Фраза, которую ты выкрикнул, я её загуглила… Ты панк, что ли? — сама себе удивляясь, продолжила расспросы Саша.     — А что, типа, по мне не видно? — Рыжов приподнял пятернёй и без того стоящие торчком волосы. — А ты что слушаешь, Санёк?     — Да всякое, но больше всего люблю космическую электронику, — не задумываясь ответила она.     — Ха-а, и что я спрашивал…     Они с Маринкой синхронно заколыхались от смеха. Саша по выработанной за годы насмешек привычке натянула улыбку. Будто ей самой невероятно забавно. На самом деле забавно не было ни капли, даже закрался вопрос: не затем ли её позвали, чтобы поиздеваться.     — Пошутили, и будет! — вмиг посерьёзневший Рыжов поднял пакет. — Крутой был пацан Макс. Пусть земля будет ему пухом.     — Аминь! — брякнула Саша.     Кислота жгучей волной прокатилась по пищеводу, зато Саша, наконец, почувствовала тепло. Поставив пакет на землю, Рыжов вдруг преобразился, его глаза загорелись лихорадочным блеском. Понизив голос до конспиративного шёпота, он спросил:     — А шмаль будешь, Санёк?     — Это ещё что?     — Ну, ты точно с Марса. Травка же! Расслабишься маляш, а то ходишь вечно загруженная. Я теперь каждый день курю, помогает куда лучше этих психолухов! — скривился он. — Только мало у меня, придётся задуть паровозик.     — Это как? — не столько со страхом, сколько с интересом спросила Саша. Сейчас ей было до того грустно и некомфортно, что она кажется, была готова забыться чем угодно. Даже вздохнула с облегчением, узнав, что это всего лишь травка, насколько ей было известно, наркотик лёгкий, во многих странах легализованный. Вопрос повис в воздухе, Саша глянула на Маринку, та противно усмехнулась.     — Он сейчас тебе всё покажет.     Забившись в промежуток между гаражами, Рыжов мастерил косяк, и Саша в который раз за сегодня удивившись своим реакциям, отметила, что любуется им. Отточенные практикой жесты обратили его в своего рода священнодействующего шамана. Покончив со своим делом, он чиркнул спичкой и с наслаждением втянул дым. Уставил на Сашу свои голубые глаза, и она вдруг заметила, как в них пробежала тень, будто на солнце нашло облако.     Мальчишка приблизился вплотную. Ощущение было таким, будто он готовился её поцеловать.     — Блин, Макар, рот открой, — прыснула Маринка. Рыжов тоже похоже, был близок к тому, чтобы рассмеяться, даже побагровел с натуги.     Дальнейшее было стремительным: Рыжов обхватил затылок Саши, и выпустил дым прямо в её полураскрытый от удивления рот. Саша закашлялась.     — Санёк, ну ты и целка, затягиваться надо! — просипел Рыжов. — Добро переводишь на говно. Давай ещё раз.     Теперь Саша дым вдохнула, тёплым потоком он распространился по лёгким.     — Ну как? — тут же спросил Рыжов.     — Не знаю, — точно таким же осипшим голосом, как у него отозвалась Саша. Рыжов опять непозволительно близко придвинулся, посмотрел в упор, и неожиданно отпрянул, стукнувшись об угол гаража. Вид у него был испуганный.     — Ладно, Санёк, держи косяк, может, так тебя проймёт, — пробормотал он.     Саша ощутила в пальцах тёплую скрутку, и, забыв, что это не простая сигарета, от души затянулась.     Слёзы накатили на глаза, а следом голова сделалась настолько пустой и лёгкой, что казалось, сейчас оторвётся и умчится в стратосферу.     — Э, да она весь косяк в одну харю скурит! — заволновалась Маринка.     — Да пусть её, — махнул Рыжов, — у меня ещё есть, забить только надо.     — Вот ты жук!     — Люблю целкам паровозы задувать! — рассмеялся Рыжов, щедро подливая вина в стаканчики.     Саша опрокинула двести грамм в один глоток.     — Блин, а ты классная деваха, Санёк! — заявил Рыжов с чувством.     — Ты тоже классный пацан, Андрей!     — Походу, Макар готовая! — хохотнула Маринка.     Саша снова затянулась, для углубления ощущений с закрытыми глазами. И тут вдруг Рыжов легонько стукнул её по руке.     — Физрук! Атас!     Одноклассники припустили вдоль ограды, как спугнутые включённым светом тараканы: Маринка метнулась в одну сторону, Рыжов — в другую, а Саша замешкалась. Её так прибило, что даже оглянуться не было мочи. Так и замерла с догорающим косяком в руке.     Поначалу появление физрука показалось ей галлюцинацией, ведь она только что употребила наркотик, логично же. То, что это не так, она поняла, когда физрук вырвал косяк из её пальцев. Он коротко нюхнул его, брезгливо скривился, кинул под ноги и повёл кроссовкой туда-сюда.     Саша представила, как он сейчас начнёт учить её танцевать твист — в любимой тётиной комедии была такая сцена, но физрук учить танцу не стал.     — Где ты взяла, эту гадость, Макарова? — сложив брови в одну грозную линию, спросил он. — Рыжов угостил?     — Сама на балконе выращиваю! — дерзко глядя ему в глаза, ответила Саша.     — Ну, ну, смотрю, ты хорошо так покурила, — с едкой усмешкой констатировал он. — Пошли, посидишь у меня!     — Где, на коленях? — Саша залилась смехом, никак не могла сдержаться, ощущение было таким, будто кто-то щекотал ей внутренности.     Не прекратила она обхохатываться, даже когда на её запястье жёстко, как наручники сомкнулись мужские пальцы. Физрук почти сразу ослабил хватку, но руку теперь немного саднило.     Желающих гулять по двору в столь промозглый день не нашлось. До чёрного входа в спортзал они добрались без приключений. Физрук, погремев связкой ключей, словно тюремщик, завёл Сашу сначала в маленький зал для секций, затем протащил по тёмному коридору, в котором она чуть не растворилась, и наконец, подтолкнул в комнату, заваленную до самого потолка спортивным инвентарём.     — Посиди здесь, пока у меня урок. Я тебя закрою, — бросил он. Его голос прозвучал глухо в замкнутом пространстве. — Вот вода, если захочешь пить.     Он протянул бутылку с минералкой. Наконец-то успокоившаяся Саша её взяла, хотя любое движение теперь требовало невероятного напряжения сил. Саша присела на скамейку, оперлась спиной о неприятно влажную стену и вдруг одновременно с восторгом и ужасом поняла, что в неё проваливается. Атомы стены мешались с атомами её тела, и скоро она не могла понять, где начинается стена и кончается она.     Длилось это, казалось, целую вечность, но в какой-то момент послышался скрежет ключа в замке. Физрук вошёл, шёпотом справился, как она себя чувствует.     — Лучше всех, — ответила Саша-стена, — свет только выключите, глаза режет!     Взвалив на плечо сетку с мячами, физрук направился к выходу. Наблюдая за ним, Саша прыснула. Дед Мороз, даром без бороды. Раздался мягкий щелчок, свет погас, и она снова начала проваливаться. Её окружила темнота, но не холодная и враждебная, как в последний месяц, а тёплая и безопасная, словно материнское чрево; Саша растворилась, исчезла в ней.     — Ну, здравствуй, наркоманка! — Голос физрука врезался в её нирвану. Он распахнул дверь настежь, и в комнату из зала влился сумеречный свет осеннего дня.     — Здрасте, — попробовала на пригодность язык Саша. Он так плотно прилип к нёбу, что казалось, она не сможет больше им воспользоваться. Но нет, смогла. То ли от травы, то ли оттого, что она на миг задремала, голос прозвучал хрипло. Саша сделала глоток минералки. Язык отлип, но ворочать им совсем не хотелось. Хотелось, чтобы физрук захлопнул дверь и оставил её в темноте. Но у него, похоже, были другие планы.     — И что мне с тобой прикажешь делать?     Саша сузила глаза, и увидела, что за плечами учителя маячат два силуэта: слева — тёмный, глухой, справа — светлый, призрачный, похожий на приглушённого солнечного зайчика.     — Я думала, вы демон, а у вас за спиной ангел и бес. Один серый, другой белый, два весёлых гуся!     Она зашлась новым приступом хохота. Он болью отдавался в горле и прессе, но остановиться не было никакой возможности. Вдруг в ноздри ударил резкий запах. Саша так круто отвернулась, что хрустнула шея.     — На, нюхни ещё, — снова сунул ей под нос ватку физрук.     — Не надо, я уже в порядке! — Саша боязливо закрыла лицо ладонями, но, услышав удаляющиеся шаги, отняла их.     Щёлкнул выключатель, и комната заполнилась ещё и электрическим светом. Физрук картинно остановился в проёме, взглянул на свои старомодные часы.     — Ну, что мне делать-то с тобой? К кому тебя вести? — вздохнул он протяжно. — Классная ваша, наверное, уже ушла, остаются завуч и директор…     — Только попробуйте! — к своему удивлению пригрозила ему Саша.     — А то что? — насмешливо спросил он.     — Скажу, что вы тут меня зажимали! — выпалила она, снова испугавшись своей смелости.     — Вот сучка!     — Ну и зачем вы ругаетесь?     — Что? Я молчал! — казалось, искренне поразился физрук.     — Правда? — смешалась она, не зная в точности, не послышалось ли ей это.     — Ещё нашатыря?     — Не надо, может, вы и вправду молчали, а говорил ваш бес… — кивнула она в сторону пространства за его плечом.     Физрук подошёл и снова попытался сунуть ей под нос едко пахнущую ватку.     — Хватит! Я же пошутила! — отшатнулась она.     — Ваш класс меня достал! — вдруг высказался физрук, нависнув над ней. — Год только начался, а у меня уже две патологические прогульщицы — ты и эта ваша звезда — Филатова. Думает, что раз её природа красотой не обделила, то ей всё можно! Рыжов тоже хорош! Знаешь, что он недавно учудил? Шорты с Семёновой при всех стянул. Ещё эта трагедия с его другом…     — Очень удобно, что он погиб, правда? — встряла Саша.     — Да что ты такое говоришь?! — возмутился физрук. — Жалко мальчонку!     — Кто это сейчас со мной на связи, ангел или бес? — Саша вертела голову и так и эдак, но больше силуэтов за спиной физрука не видела.     — Опять ты за своё! Скажи, твоя тётя религиозна?     — Причём тут она? — насторожилась Саша.     — Ну, в церковь ходит?     — Ну, ходит, — признала Саша, наконец поняв, к чему он клонит. Решил, должно быть, что она воспитывала её в религиозном ключе, отсюда и такие глюки. — Откуда вы вообще узнали про мою тётю?     — Интересуюсь, знаешь ли, трудными учениками, — многозначительно заметил он. — Нет, дети, конечно, все трудные, но ваша троица особенно. Кстати, ты в курсе, что у Рыжова ситуация аналогичная твоей? Тоже с дядей и тётей живёт.     — Какое мне дело до Рыжова?!     — Я думал, он твой мальчик.     Это было уже совсем ни в какие ворота! Сашу даже затрясло. «Думал он»! И на кого! Когда она впервые пожаловалась на Рыжова тёте, не забыв показать его фото на фоне других одноклассников, та назвала его злобным чипиздышем. Так его Саша до сегодняшнего дня про себя и звала, если вообще о нём вспоминала. В последнее время ей было не до него. Кипя, она вдруг поняла, с чего физрук так решил, должно быть, видел, как Рыжов задувал ей паровозики. Со стороны это наверняка выглядело так, будто они сосались.     — Нет у меня мальчика! — выплюнула она, задаваясь вопросом, как долго физрук за ними подглядывал. Если бы не действие травы, она давно сгорела со стыда, но сейчас отследила лишь лёгкий прилив крови к лицу. Усмехнулась про себя: может, ей как Рыжову — каждый день курить?     — Ну, друг… — попытался исправиться физрук.     — Друзей тоже нет!     — Как же так? — удивился физрук участливо.     — Так! — развела губы в улыбку Саша. Пусть не думает, что она очень уж страдает по этому поводу. Голос, правда, предательски дрогнул, но это ничего, в его преклонные годы он мог этого и не расслышать.     — Ладно, — потупился он, — надо, наверное, расходиться, а то действительно застукают тут нас, и чёрт знает что подумают. На первый раз я тебя прощаю. Но если ещё раз застукаю с наркотой, сразу потащу к директору, так и знай! Может, я, конечно, совсем в людях не разбираюсь, но когда я тебя впервые встретил, то подумал, что ты тихая приличная девочка.     — Была такой, — мрачно согласилась Саша.     — И что же с тобой случилось?     — Вы снова начнёте совать мне под нос нашатырь.     — Рад, что у тебя, наконец, включилось критическое мышление. — Он неожиданно тепло улыбнулся.     — Вот этим вы взрослые от нас и отличаетесь, слишком полагаетесь на ум.     — Надеюсь, ты тоже скоро повзрослеешь. Встать сможешь?     Саша наткнулась взглядом на протянутую ладонь, но браться за неё не стала. Поднялась сама, дошла до двери, удивляясь тому, как её ноги несут, ноги кажущиеся настолько чужими, точно она взяла их напрокат. Вот если бы сейчас можно было воспарить над полом и плыть, повинуясь невидимой силе. Кажется, сегодня ей такое снилось. И куда эта сила её принесла?..     — По-моему, тебя не отпустило, — заключил следящий за ней физрук. — Может, вызвать тебе такси?     — Нет уж, спасибо, дойду сама, — отказалась она.     — А, мне кажется, не дойдёшь!     — А может, вы на своём драндулете меня подбросите? — обернулась она к физруку. Тот под её взглядом снова как будто смешался, отвёл глаза.     — А где ты живёшь?     — Район назову, но не больше, боюсь, как бы вы не сдали меня на руки тёте!     — Именно это я и собирался сделать, — признался он.     Саша издала шумный вздох. Маринка насчёт его гондонистости была полностью права.     — Ладно, давай так, сейчас выйдем чёрным ходом и разделимся — я к машине, а ты к воротам, там я тебя и заберу, — сдался он.     — Боитесь, что нас увидят вместе? — уточнила Саша.     — В отличие от тебя, я своей репутацией дорожу.     Переодеваться физрук не стал, только сумку взял и теперь походил на идущего с тренировки престарелого спортсмена. Больше он Сашу за руку не брал, только головой покачивал, наблюдая за тем, как неуверенно она идёт вдоль стенки. До ворот Саша тоже шагала не спеша, асфальт под ногами слегка проваливался, будто был только что уложен, а редкие встреченные ученики пугали своей двухмерностью — картон, а не люди. Только деревья были объёмными и живыми, на ветру они точно бы дышали. И столько в них было нежности, что Саша мимоходом трогала кончиками пальцев протянутые к ней ветки. Уродливые школьные ворота она тоже тронула, всё ей теперь хотелось трогать, только так она могла себя уверить, что сейчас не спит.     — Макарова! — негромко окликнул её успевший надоесть голос. — Залезай, только быстро!     Саша нырнула в отворённую изнутри дверь, села, выглянула в окно, и ощутила себя провалившейся под землю — сидения в драндулете физрука располагались низко.     Она, впрочем, не могла припомнить, когда садилась в машину в последний раз. У тёти с дядей денег на такси не было, единственным автотранспортом для неё были маршрутки, а в них сидения поставлены высоко.     — Ты чего так долго плелась? Совсем ноги не идут?     Саша заглянула в лицо снова не смотревшего на неё учителя. В машине было светло, не так как в инвентарной комнате.     Она попыталась отыскать в глазах физрука то, что так испугало её на стадионе, но ничего пугающего не увидела.     — Говори, куда тебя подбросить!     — Знаете церковь у бывшего трамвайного кольца?     — Ту самую, в которую ходит твоя тётя? — усмехнулся физрук. — Знаю, конечно, недалеко тут.     Всю дорогу они молчали. Саша обменивалась атомами с креслом, физрук же, казалось, забыл, что можно прибавить скорость. Ехал он до того медленно и осторожно, что ему даже пару раз нетерпеливо просигналили.     Наконец притормозил у знакомого перекрёстка.     — Вот церковь! Ты как?     — Есть охота, умираю просто! — призналась Саша.     — Мне ещё тебя кормить прикажешь? — недовольно протянул он.     — Вы спросили, я ответила!     — Ладно, надеюсь, завтра ты будешь в норме, и соблаговолишь-таки явиться на мой урок. Он у вас, кажется, последний по расписанию.     — Это вряд ли, — протянула Саша.     — Почему? Думаешь, плохо тебе будет? Почему ты вообще на мои уроки не ходишь? — спросил он с явной обидой.     — Я вас боюсь!     — Меня?! — поразился он. — С чего бы это?     — Смотрели фильм «Отроки во вселенной», продолжение «Москва — Кассиопея», там ещё Смоктуновский играл? Наивный такой фильм, — выдала Саша на выдохе, боясь потерять нить повествования; сознание сделалось фрагментарным, мысли так и ускользали в некую пустотность. И тут вдруг ей приспичило сообщить нечто, что казалось, имело сейчас первостепенное значение. — Знаете, самый распространённый косяк фантастических фильмов? В космическом вакууме там есть звук, хотя на самом деле звука в нём быть не может, по крайней мере, доступного человеческому слуху. А ещё там холод и темнота!     Физрук, наконец, повернулся к ней, и она забыла, о чём только что говорила. Он был явно напуган, даже пальцы подрагивали на руле.     — Не знал, что нынешние подростки смотрят советские фильмы, — собрался он, наконец после нескольких вдохов и выдохов.     — Я смотрю. Смотрела, — поправилась Саша. — Ну, так что, смотрели «Отроков»?     — Да, кажется, смотрел. Давно, правда. Наверное, ещё в год премьеры.     — Там инопланетный командир один в один — вы.     — Хм… надо будет пересмотреть. В детстве я этого сходства, сама понимаешь, мог не заметить. Но если я и похож на него, почему это тебя пугает?     — Вы не поверите!     — Ладно, иди, Макарова, надеюсь, ты всё же пересилишь себя, и начнёшь заниматься. Тебе особенно полезно много двигаться, выбивать дурь из головы.     Саша хотела выйти, но её остановил туго застёгнутый ремень безопасности. Когда физрук его накинул, вспомнить не удавалось.     — Защёлка там, сама справишься, — усмехнулся он, искоса наблюдая за её барахтаньями.     Саша вздохнула, двигаться по-прежнему было лень, но отсоединиться и впрямь оказалось, несложно, а вот с дверью возникли проблемы. Физруку пришлось открыть её самому, и сделал он это не изнутри, а снаружи, будто боялся сократить расстояние между собой и Сашей.     Выйдя, Саша поглядела на ноги, они были уже почти что свои.     — И да, чуть не забыла, — спохватилась она, когда машина тронулась и медленно покатила вдоль обочины, — не обращайте внимания на сны!     — Сны? — спросил физрук в слегка опущенное окошко.     Саша не ответила, достаточно было, что её расслышали. Чеканя шаг, так ей, по крайней мере, казалось, она направилась к дому.     — Дойдёшь? — снова напомнил о себе физрук, двинувшись за ней на машине.     — Да! Я в порядке! — отмахнулась Саша, стараясь держаться воображаемой прямой линии. По счастью дорога сворачивала к скверу, и там можно было уже не париться насчёт неуверенной походки.