Чёрный мир. Книга 1

Поднявшись к себе, Андрей с досадой подумал, что вернулся домой не намного позднее, чем сходившие на историю одноклассники. Хотел Маринку к себе затащить, но та отвертелась, сказала, что у неё скоро свидание, к которому надо быть трезвой как стёклышко. Андрей только однажды её парня близко видел, но этого хватило, чтобы понять, какой он мудак, зато при тачке и как любит повторять Маринка — «перспективный». Перспективный, фу-ты, ну-ты! Встречаться с кем-то только ради будущего, где будто бы всё будет в шоколаде. До тупой башки Маринки, похоже, не доходит, что никакого будущего может и не быть. Вспомнив Макса, красивое лицо которого, наверное, уже распробовали черви, Андрей замахал руками. Не дело это грузиться под шмалью, под ней веселиться нужно, иначе она обидится, и будет делать грустным всегда. Андрей не знал, стоит ли верить той девчонке, которая ему это сказала, но в подобных случаях предпочитал не испытывать судьбы. В конце концов, суеверия родятся не на пустом месте. Он скривился от гадкой отрыжки. По обыкновению с косяка такой голод разобрал, что дотерпеть до дома не было никаких сил. Андрей завернул в ближайшую к школе закусочную, где сжевал неизвестно сколько пролежавший на прилавке жирный беляш. Теперь от него мутило. Так Андрею, точно герою его любимого анекдота про отравление овсяным печеньем, по крайней мере, хотелось думать. Проблему можно было решить, пощекотав себе гланды, но Андрей, как всегда, это дело оттягивал — не нравилось ему как после рвоты в горле свербит, и во вдыхании маслянистого запаха не успевшей перевариться пищи, удовольствия было мало. Хотя к другим своим запахам он относился терпимо, вот и сейчас, стянув футболку, попеременно занюхал подмышки. Застарелый пот на спутанных волосах благоухал точь-в-точь как метки кота, но Андрею этот запах нравился. Было в нём что-то первобытное, будоражащее, тот самый «teen spirit», о котором пел Курт. К тому же, воняя, Андрей чувствовал себя настоящим, не таким, как его надушенные, насквозь пластмассовые однокашники. Макарова, правда, сегодня удивила, — настоящую панкушку дала! Вспомнив, что её сцапал физрук, Андрей ощутил укол беспокойства. Не сиделось же этому гондону, как его зовёт Маринка — вот от неё пахнет, пахнет женщиной, — у себя. Полномочия ему, что ли расширили, за отдельную плату вокруг школы шнырять? Мало им было охранника в холле? Вот и думай теперь, сдала ли его Макарова. Позвонить бы ей, выяснить, а то ведь до завтра мучиться придётся. У старосты номер, конечно, есть, но он ей ни в жизнь не позвонит, да она и вряд ли теперь ему ответит. Припомнив её труселя в розовый цветочек, Андрей покатился со смеху, но очередная отрыжка смех прервала. Он решил, что завтра же спросит у Макаровой телефон и контакты — в классном чате он её никогда не видел, но понимал, что в сети она быть должна. «Если она, конечно, не ограничивается просмотром РЕН ТВ и ТВ-3», — от этой мысли Андрей снова смеялся до слёз. Да нет, она точно что-то гуглила. «Живи быстро, умри молодым», — припомнил он. — Оставь красивый труп, — пробормотал уже вслух, и тут же перед внутренним взором снова возник Максим, бледный, с выеденной червями дырой в щеке, через которую проглядывали зубы. Нет, так дело не пойдёт, лучше думать о Макаровой. Ещё недавно он бы и в сторону этой стукнутой в плане отношенек не посмотрел, но сейчас она его привлекала. Приятно было вспоминать, какой неопытной она была, и какой терпеливый учитель вышел из него. Вот бы её ещё и другому выучить… «My libido, Yay!» — отозвался Курт в голове. Улыбнувшись его портрету на стене, Андрей легонько тронул ширинку. И тут вспомнил, что терпения его на самом деле хватило ненадолго. Он собирался задуть ещё один паровозик, когда увидел в глазах Макаровой такое, что без промедления отдал ей косяк. Что это было? Неужели он, как в первые разы при курении травы, ловил глюки? Как ни старался, Андрей не мог вспомнить, когда с ним такое случалось в последний раз. Чтобы не просто лёгкое изменение восприятия, а тяжёлые глюки, да ещё и до затяжки. Может, сказался эффект накопления? Вчера ведь он тоже немного курил… и позавчера… Для себя он забивал самую малость, знал, что его организм целого косяка мог и не выдержать, но, наверное, доза не имеет значения, главное, регулярность. Снова напали дурные мысли. А что если физрук настучит на него директрисе? Что тогда? Вызовет ли она его на разговор или сразу доложит участковому? Мол, у нас тут распространитель, сходите по такому-то адресу. А может, и идти никуда не понадобиться, косяк как вещдок и слово физрука… Андрей передёрнулся. Это что же теперь, он сядет? Мало было в школе столько лет отсиживать? Андрей вспомнил, что пошёл в старшие классы из-за Макса, не хотел с ним расставаться, да и дядька капал на мозги: «Не будь куском дебила, не повторяй моих ошибок, получи корку!» Можно подумать, дело было в ней. Старику отсутствие диплома нисколько не мешало. Вон какой коттедж благодаря бизнесу отгрохал. Теперь же в нём живёт дядька, пользуется всеми благами только по праву родства. Андрей наморщил лоб — никак не выходило вспомнить, кем дядька работает. Видно, правы те, кто говорит, что травка ухудшает память. Дядька был то ли электриком, то ли сантехником, то ли тем и другим сразу, неважно, главное, у него была работа, за которую чаще расплачиваются бутылкой, чем деньгами. И никогда ведь не пытался прыгнуть выше. Даже в мыслях, похоже, такого не держал. Вот у Макса уже с девятого класса наполеоновские планы наметились. Он всерьёз готовился свалить в Америку. Это реально были перспективы, не то что у унылого Маринкиного женишка. Почему тёлки такие дуры, особенно красивые? За Максом она должна была бегать, а не за таким как?.. Как же его зовут? Как Андрей ни мучил память, вспомнить не получалось. Наконец решил, что много чести для такого куска дерьма. Пускай будет просто «перспективный». Подмигнув глянцевому Курту, Андрей вернулся мыслями к Макаровой. Вот она не дура, просекла, как крут Максим. Иначе с чего было выбегать за ним прямо с урока? Правда, после того рандеву у сортира, Макс сказал, что она совсем того, но кто знает, что он имел в виду. Не про зелёных же человечков она ему втирала! Андрей, представив это, снова заржал. И вдруг осёкся. Вспомнил, наконец, что увидел в её глазах. Ну, точно галюн! Но исходящий от девчонки холод ему вряд ли померещился. Андрей всё не понимал, что она в последнее время трясётся, как суслик, а дотронувшись, понял. Сам с такой температурой он давно бы дуба дал. Захотелось её отогреть, ещё там, у гаража. Если бы не вмешался физрук, он затащил бы её — готовенькую, — прямо на этот купленный в угоду Максу, звёздно-полосатый диванчик. В воображении Андрея Макарова только поначалу была холодной и деревянной. Чем дольше он её ласкал, тем больше она оттаивала, пока не обратилась в горячую штучку. «My red bitch, Yay!» — воскликнул Андрей, смакуя её образ. Позиции поменялись, теперь она была сверху. Насаживалась на него с всё убыстряющимся темпом. Андрею не хотелось до себя дотрагиваться, но фантазия вышла до того возбуждающей, что он был вынужден расстегнуть ширинку. Спускать в комнате не хотел, заставил себя доковылять до ванной. Вымыв руки после сделанного, собирался заодно избавиться от надоевшей тошноты, но не успел донести пальцы до рта, как почувствовал необоримую сонливость. Еле до дивана доплёлся. Лёг и тут же отрубился. Проснулся от толчка изнутри. В заднем проходе адски ныло и пульсировало, но недолго. Как только ощущения рассеялись, Андрей припомнил, как во сне его подминало под себя что-то тёмное и настолько тяжёлое, что он никак не мог его сбросить. Не мог или не хотел? Временами ему кажется, было даже приятно. Хотелось ещё. Больше и глубже, невзирая на боль. Боль была особенная, такую ему как будто ещё не приходилось испытывать. Во всяком случае, он хотел в это верить. Отогнав мысли об алкопати в бараке, Андрей вспомнил, как их с Максом однажды обозвали педиками. Тарасов — зубрила этот рахитичный! «Тарасов — пидорасов», с этой дурацкой дразнилки всё началось. Андрей, скучая на уроке, пропел её в ухо Макса, тот прыснул, и казалось, тем и кончилось, но на первой же перемене Андрею подставили подножку. Он тогда несильно ушибся, скорее перед девчонками неудобно было растянуться. Поднял взгляд, а над ним Тарасов стоит. «Слышал я как ты меня обозвал. Но это не я, а вы — пидорасы!» Злость накатила с такой силой, что Андрей не заметил, как поднялся, сжал пальцы в кулак и заехал Тарасову по глазу. Специально не метил, само собой получилось. Он бы, наверное, и по второму глазу дал, если бы его не оттащил Макс. Потом Макс долго выговаривал ему за то, что он не умеет держать себя в руках, а Андрей всё оправдывался по-детски: «Он первым начал!» То, как Тарасов их обозвал, духу напомнить не хватало, потому как к тому времени у Андрея тоже появились подозрения насчёт ориентации Макса. Очень уж тот отстранённо себя с девушками вёл. Да если бы на него так засматривались, Андрей бы был на седьмом небе от счастья, а Макс только и твердил, что ему сейчас не до отношений, что сначала надо школу с приличными отметками закончить. Андрей терпеть не мог зубрилок, но Максу рвение в учёбе прощал, знал, что у того не такие унылые планы на жизнь, как у прочих его одноклассников. Верил, что он в Америку уедет, но не верил, что сможет последовать за ним. Америка для таких крутанов, как Макс. Что делать в ней такому убогому созданию, как он? — Макс, Максик! — всхлипнул Андрей в подушку. Собирался уже разреветься, но его снова замутило, теперь уже нестерпимо, боялся даже до унитаза не донести. Рвота до смерти перепугала — думал, кровь с желудка пошла. Только принюхавшись, вспомнил о распитом в гаражах вине. Сразу стало легче, и не только физически, душа тоже поуспокоилась. Плохие мысли больше не терзали. Хороших мыслей, впрочем, тоже не было. На ум опустился благословенный тупёж, как это состояние Андрей про себя называл. Вечером, впрочем, способность мыслить частично вернулась. Андрей начал подумывать о том, чтобы принять душ. С одной стороны, не хотелось вонять перед Макаровой, у него на неё как-никак наметились романтические планы, с другой стороны, он боялся, что она заметит его старания. За домашки он так и не сел, последнее, что ему в эти тяжёлые дни хотелось — это учиться. От одной мысли об этом поднималась лишающая последних сил дурнота. Когда долго не получалось заснуть, он представлял, как встаёт и садится за учебник, — помогало куда лучше распиаренного счёта овец. Вместо домашек он, как обычно с ощущением лёгкого стыда, присел за Симс — игру, в которую в классе не играл, кажется, ни один мальчишка, зато играли многие девчонки. Слушая, как они обсуждают её на переменах, он с трудом сдерживал желание вмешаться, рассказать о своих персонажах. Некоторые из них повторяли людей из реала, и теперь у Андрея появилась навязчивая мысль сделать виртуальную копию Макаровой. Он уже открыл страницу создания персонажей, как вдруг почувствовал, что его снова тошнит, теперь от слабости. Попрощавшись с болванкой под Макарову, он захлопнул крышку ноута и повалился на диван. Сон, вопреки ожиданиям пришёл не сразу, Андрей успел порядком повертеться, когда же начал потихоньку задрёмывать, вдруг припомнил неприятную сцену из дневного сновидения. Плотность, что на него наваливалась, в какой-то момент отступила, и он почувствовал влагу между полупопиями. Первым делом, конечно, подумал на сперму, но поднеся к глазам палец, которым провёл по щели, различил в льющем из окна мутном свете нечто тёмное. Понятное дело, следом он заподозрил, что обделался, но тщательно обнюхав палец, понял, что вязкая субстанция ничем не пахнет. Сейчас, впрочем, ему подумалось, что нюх во сне часто сбоит. Не почувствовав однажды вони в школьном сортире, он даже понял, что спит. Первое его осознанное сновидение, а днём какое было? Он не мог понять. По всем признакам как будто осознанное, но в голове так и не щёлкнуло, что это сон. Его ударило в жар, а вдруг это был не сон? Вдруг это было в реальности? Он даже захотел проверить задний проход, но быстро понял, что это надо было делать раньше, до того, как он облегчился. Впрочем, если бы там было мокро, он, наверное, бы заметил. Так он себя успокаивал, подтянув ноги к груди, настолько, насколько позволяли объятия с подушечкой. Не первый год он засыпал только так. Днем, правда, удалось задремать на спине, но это, как и последующее сновидение, было чем-то из ряда вон. Наконец задремал и тут же перед глазами, выросла гигантская арка. Силуэт её угадывался по колючим звёздам кругом, под самой же аркой простёрлась непроглядная темень. Андрея со страшной силой потянуло к ней. Он находился на ничтожном расстоянии от входа, когда тело вдруг содрогнулось, выкинув его из сна. Сердце бахало как ненормальное. Казалось, что больше заснуть не выйдет, но бодрствовал Андрей недолго, всего через несколько секунд его снова засосало в сон. По счастью уже без арок.