Чёрный мир. Книга 1

— Санёк, прикинь, Бояркин в больницу попал! — такой новостью встретил Рыжов Сашу у входа в школу. — Не знаю подробностей, но он лежит с переломом правой руки, той самой, которой запульнул в тебя мячом. Бог есть, Санёк, бог есть!     Рыжова так распирало от счастья, что он приплясывал на месте. Саша же стояла как громом поражённая. На Рыжове был не просто чистый, а кипенно-белый свитер, а под ним отглаженные до стрелок брюки.     Прилизанные волосы золотом пылали на солнце. Саша и забыла, что он — блондин, по его вечно грязной шевелюре этого было не понять. Только тяжёлые, чёрные ботинки напоминали о прежнем однокласснике, но и те были начищены до зеркального блеска. А ещё от него не пованивало, как обычно, а пахло терпким, с нотой цитруса, парфюмом. Перемена была столь разительной, что Саша не в силах была воспринять его слова.     — Что с тобой случилось? — наконец собралась она.     — Тебе не нравится? — Рыжов одарил её гагаринской улыбкой.     — Не то чтобы не нравится... — она запнулась, — просто это не ты!     — Трудно менять сложившееся представление о человеке, верно?     Утреннее солнце обращало радужки Рыжова чистой бирюзой, но сейчас из них исчез весь цвет, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Саша попятилась. У неё совсем вылетело из головы, что дальше обрыв. С коротким «ой», она соскользнула с лестничной площадки, но по-настоящему ужаснуться не успела, её вдруг кто-то подхватил.     — Осторожнее, тут же гранит, можно запросто шею себе сломать! — прозвучал над ухом встревоженный голос физрука. Он поставил её обратно на площадку, точно ребёнка — легко и аккуратно. Саша застыла, боясь обернуться, и в сторону входа посмотреть боялась — там, наверное, ещё стоял тот, что прикидывался Рыжовым. Оставалось только по привычке упереться взглядом в обувь.     — Как вы тему, Всеволод Анатольевич! — раздался весёлый голос чужака.     Нет, он не стоял, он подошёл.     — Сам удивляюсь, Андрюша, — отозвался физрук. — Страшно подумать, что бы случилось, если бы я хоть на минутку задержался! Что это, кстати, с тобой сегодня? Прямо не узнать!     Рыжов сделал ещё шаг, подойдя к Саше почти вплотную. Сердце заколотилось так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет и упадёт к её ногам. Саша рванула в сторону, и каким-то чудом не споткнувшись, сбежала по ступенькам.     — Куда ты, Саш? — окликнул её физрук. — А уроки?     Отвечать она не стала, в ушах свистел ветер и повторялась в такт бегу отчаянная мольба: «Только бы не кинулись в погоню, господи, только бы не кинулись!»     После случая на лестнице Саша каждое утро разыгрывала одно и то же действие: делала вид, что отправляется в школу. На самом же деле она заворачивала за ближайший гараж и затаив дыхание, время от времени выглядывала из-за угла, дожидаясь, когда на улице появятся спешащие на работу родственники. Тогда она обходила гараж с другой стороны и возвращалась в квартиру. Занятия у репетитора, правда, посещала исправно — тётя за тот первый пропущенный раз устроила ей головомойку с причитаниями о том, что Саша закончит как её мамаша, и конечно же, по классике пригрозила её сестре сдать. Саша тогда клятвенно пообещала, что больше просыпать не будет, и пока слова своего держалась, хотя добраться до репетитора было тем ещё испытанием.     Уже дважды за неделю прогулов она наткнулась на преображённого Рыжова. В первый раз он прошёл мимо, как будто её не заметив, хотя, скорее всего, только сделал вид, а вот во второй раз проводил прямо до дома репетитора, держась на почтительном, но не позволяющем упустить её из виду расстоянии. Ну и страху же она натерпелась! А Рыжов, это белобрысое исчадие ада, ещё и улыбочки ей слал.     Чувствуя себя загнанным в ловушку зверем, она еле отсидела положенный час занятий, а потом с трудом преодолев стеснение, попросила у репетитора деньги.     «Я вам обязательно отдам, но сейчас мне нужно на такси. Чувствую себя просто ужасно».     Женщина предложила позвонить в скорую, но Саше удалось её отговорить. А вот то, что она вызвала такси и проводила Сашу до машины, оказалось очень кстати. Саша сильно сомневалась, что справилась бы с этим сама. В такси ей и вправду сделалось плохо — скрутило живот.     Выходить из машины боялась, всё казалось, Рыжов поджидает её в подъезде. Она высматривала его из окна всю дорогу, но так и не высмотрела, а значит, он мог уйти пораньше и уже добраться до её дома. Пришлось звонить тёте, благо, та уже с работы пришла. Саша выдавила сквозь зубы, что приехала на такси, потому что живот заболел.     Жаль, со схватывающим от нервов животом нельзя было уйти на больничный. Впрочем, в нынешнем её состоянии только визита к доктору и не хватало. Хотя на грани сна и бодрствования Саша однажды поймала себя на мысли, что можно задействовать в получении справки свой странный озноб, а проснувшись, вдруг чётко осознала, что температура в дни прогулов сделалась совершенно нормальной. И, как она скоро вспомнила, по воскресеньям, когда в школу не надо было идти, градусник тоже показывал норму.     Поняв, какое зло школа для неё, Саша начала грезить переводом на надомное обучение. Раньше её несколько смущала мысль, что придётся один-на-один встречаться с учителями, но это, как выяснилось по занятиям с репетитором, вполне возможно было перетерпеть.     За годы учёбы она не раз заводила об этом речь, но дядя с тётей даже слушать её не хотели, считали, что ей надо быть в коллективе, напирая на то, что иначе она вконец станет сычом. Ещё и школьную подругу поминали постоянно, хотя Саша рассталась с ней в девятом классе, да и познакомились они не в школе, а во дворе, в дни летних каникул. Тётя тогда не знала, как выгнать Сашу дома, досада её брала, как та проводит юность.     — С книжкой в старости ещё насидишься! Самое лучшее время жизни у тебя сейчас, а ты на что его тратишь? Хоть бы просто вышла, подышала воздухом!     — Хорошо, схожу! — сдалась Саша, но книжки не бросила, вышла прямо с ней, заломив разворот, на котором остановилась, пальцем — закладки у неё вечно терялись. Села на прикрытых тенью качелях, и так глубоко ушла в повествование, что выпала из времени.     Пока читала, солнце передвинулось, и теперь нестерпимо жгло коленки. Надо было пересесть, но Саша, как обычно, не могла сделать над собой усилие, да к тому же в книге сейчас описывался самый напряжённый момент. Мысль о «коленках-гриль» совсем было отошла на задний план, когда на них вдруг упала спасительная тень. Представилась Светой.     Разговорились, нашёлся общий интерес. Как и Саша, Света почитывала фантастику, вернее сметала с библиотечных полок всё подряд, в том числе и фантастику. Поход в библиотеку, в которую она уговорила записаться и Сашу, был единственным её развлечением. Ничего не стоил, а главное не требовал длительного общения. Света порой заикалась так сильно, что даже у Саши сдавали нервы, что говорить о тех, кто не привык к этой её особенности. Как и Саша Света росла без отца, но не всё время, он ушёл из семьи, когда ей исполнилось одиннадцать. Отец её до заикания в раннем детстве и довёл, но Света отзывалась о нём только положительно, скучала по нему — оставшемуся в другом городе. Саша не понимала её, мысленно возмущаясь: «Сначала целую кучу детей настругал, а потом бросил!» Алименты любимец Светы, конечно же, не платил, так что его бывшей жене приходилось горбатиться на двух работах.     Саша не любила ходить к подруге, очень уж тошнотворно вонял жир, на котором в семье готовили — его запахом даже пропитывались книги, которые Света брала на прочтение.     Но это конечно не было единственной причиной. Когда издёрганная зарабатыванием денег мать возвращалась домой, то прямо с порога начинала орать на детей, и Саша боялась, что на неё она тоже однажды сорвётся. Впрочем, и до её появления посиделки у Светы редко доставляли ей удовольствие.     С тех пор как она проговорилась о трудностях в Светиной семье, тётя не разрешала ей зайти к подруге в гости, пока не наполнит карманы сладостями. Саше не жалко было ими поделиться, только вот мальчишки за шоколадные конфеты бывало, дрались ни на жизнь, а на смерть. Ещё они были без комплексов. Могли прямо при ней начать рыгать или соревноваться в громкости и вонючести пуков, а стену над их двухъярусной кроватью украшал гобелен из засохших соплей. Наблюдая всё это, Саша каждый раз благодарила мироздание за то, что живёт не с братом, наверняка он был точно таким же, а то и похлеще, с его-то диагнозом.     После девятого класса Света поступила в кулинарный техникум, и уже в начале первого курса встретила там парня и новую подругу. Звали её как будто Миленой, или ещё каким экзотическим именем, Саша теперь уже и не помнила. Хотелось выкинуть из памяти всё, что было с ней связано. Света предложила дружить втроём, но из этого ничего не вышло. Новая подруга вышучивала Сашу до того злобно, что нередко доводила до истерик.     Истерики, впрочем, были отложенные, Саша старалась не показывать, что уязвлена, поэтому долго оправдывала ни разу не пытавшуюся защитить её Свету. Последней каплей стал уже своевременный взрыв. Саша ждала, что сейчас-то её поддержат, но Света отделалась предательским смешком.     Тут уж Саша решила, что с неё довольно. Свете явно лучше без неё.     Порой Саша встречала её — жили-то буквально через дом, но всегда в таком случае переходила на другую сторону дороги. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон!     Конечно, она могла попробовать ещё с кем-нибудь сдружиться, хотя бы с Катей и Ариной, но обжигаться снова не хотелось.     Катя с Ариной уже дружили, Саша, влившись в их компанию, была бы третьей, а третий, это она усвоила чётко, в отношениях лишний.     Который вечер Саша проводила за просмотром сериала, ругая себя за то, что могла бы потратить эти часы на учёбу, — по одной только литературе уйму всего надо было прочесть. Она пыталась, но в голове ничего не укладывалось, даже аудиокниги слушать не выходило. Несколько минут она понимала, что начитывал чтец, но после голос обращался в белый шум, на который накладывались свои хаотичные воспоминания и мысли. Расслабленный просмотр сериалов, — вот всё на что хватало внимания и сил. Она точно как с аудиокнигой, пропускала куски, но сюжет был до того незамысловатым, что это было неважно.     В субботу она воткнулась в очередную серию ещё в четыре пополудни. День стоял настолько хмурый, что казалось, давно вечер.     Вдруг в дверь забарабанили. Саша не сразу поняла, откуда звук, — в сериале как раз стучали в дверь, но сцена закончилась, а настойчивый стук не прекратился.     — Шура! — окликнула её тётя недовольным голосом.     «О, нет! Неужели классная позвонила?!» — запаниковала Саша. В первый же день прогула она скинула смс Семёновой, просила передать Елене Васильевне, что приболела, и что звонить ей не нужно. Просьба её, судя по всему, дошла. Но сколько так могло продолжаться? Саша поставила сериал на паузу, на подгибающихся ногах добралась до двери, повернула задвижку и застыла. В проёме высился физрук.     — Какого?.. — поперхнулась Саша воздухом.     — Здравствуй, Саша. Где у тебя здесь выключатель?..     — Вы должны сказать, да будет свет, — пробормотала Саша.     — Что?     — Воздеть руки и сказать, да будет свет! — сказала она уже разборчиво.     — Что это с тобой?..     Только сейчас она заметила, что физрук напуган. В глаза она ему посмотреть не решалась, но голос его явственно дрожал. Сашу его страх, впрочем, не пронял, это ей полагалось пугаться.     — Зачем вы пришли? — резко спросила она.     — Хочу с тобой поговорить, — перешёл он на шёпот. — Можно?     — Почему шёпотом?     — Боюсь, твоя тётя решит, что я не в своём уме. — Он в явном ожидании подслушивающих ушей, оглянулся на дверной проём.     — Э-э, ладно. Закройте за собой и присаживайтесь, — предложила Саша, тотчас себя за это выругав. Физрук ведь спросил разрешения, а значит, она вполне могла ему отказать. Теперь же было поздно. Физрук прикрыл дверь и спросил:    — А свет?    — Лучше без него, — проговорила Саша, оглянувшись на стоящий у компьютерного стола стул — чем он только не был завален, да и в целом в комнате царил бардак, хорошо, что потёмки его немного скрывали, а ещё хорошо, что она вчера не поленилась закинуть бельё в стирку. Если бы на полу валялись грязные трусы, можно было бы сразу убиться. Боясь, что физрук что-то скажет по поводу бардака, и не желая за него оправдываться, — в конце концов гостей тут никто не ждал, — она нервно бросила:     — Садитесь на кровать!    — А это удобно?     Саша кивнула, про себя подумав: «Да что ж ты церемонный-то такой, на своей территории таким не был».     Физрук присел на краешек неубранной кровати, уставился на карту созвездий. Можно было занять место с другого края, но на такое Саша не решилась. Она обошла кровать и подпёрла задом холодный подоконник.    — Я слушаю! — нарушила она тишину, разбавляемую лишь беснованием ветра за окном.     — Даже не знаю, с чего и начать… — Физрук вцепился пальцами в простынь. — Я хотел к психиатру идти, но потом вспомнил тот наш разговор. Ну, когда ты была под наркотиками… — Он ещё больше понизил голос, так что Саша едва разобрала, что он там пришепётывает. — Нет, к психиатру я, конечно, пойду, но я подумал, что разумнее будет для начала поговорить с тобой…    — К психиатру? С чего вдруг? Вы видели что-то странное?     — Да, видел, — выдавил он. — Когда брился сегодня, в отражении мелькнули….    — Чёрные как смоль глаза, — закончила за ним Саша. — Я тоже их видела и тоже в зеркале.    — Но это же галлюцинация! Первый признак шизофрении!     — Может быть, вот только шиза эта, похоже, коллективная, и она как-то связана с симбионтом...     — Это ещё кто?     Саша едва удержалась оттого, чтобы не швырнуть ему в лицо — вы!     Он сидел к ней вполоборота, боясь встретиться с ним взглядом, она смотрела как бы сквозь него, краем глаза отмечая силуэт, но от этого было несильно легче — точка зрения то и дело смещалась на кладовку, где он лишил её девственности. То, что это случилось во сне понималось только умом, глубоко укоренившиеся в теле ощущения твердили об обратном. Всё более сгущающаяся тьма тоже добавляла происходящему ирреальности, казалось, что вот-вот у стены по левую от неё руку вспыхнут телевизоры.     — Он приходит через сны или они приходят, не знаю сколько их… Я вас предупреждала насчёт снов, — пробормотала Саша, искренне надеясь, что сейчас она всё-таки бодрствует, хотя тут же себе возразила, что лучше бы это был сон. Во сне при встречах с людьми она, по крайней мере, не умирает от смущения. Сейчас, когда она немного очухалась, ей начали завладевать обычные страхи. Подмышки взмокли, и она боялась, что физрук это учует.     — Да, как будто с этого всё началось. Странные сны… Господи боже, я говорю как помешанный! — Физрук так разволновался, что перестал шептать.     — Тише, — шикнула на него Саша, опасаясь, что тётя всё-таки приложила ухо к двери. — Сверкающая тьма, таков его настоящий облик.     — Я не понимаю, о чём ты говоришь.     — Может, потом поймёте, — отмахнулась она. — Какие у вас ещё симптомы? Мёрзнете?     — Да, стал мёрзнуть в последнее время. Я всегда любил холод…     — Даже плавали в конце сентября, — не удержалась Саша от замечания.     — Верно, — удивился он. — Откуда ты знаешь?     — Видела вас. Не помните такого усатого рыбака на берегу? Вы рядом с ним выплыли.     — Я признаться, рыбаков особо не разглядываю. Нервируют они меня. Пока плывёшь, так и, кажется, что зацепят крючком.     — Ну вот, одним из этих рыбаков был мой дядя, и я там была, но увидев вас, с берега сбежала.     — Снова? — В голосе послышалась улыбка. — Так ты сбежала от меня уже трижды?     — Нет, последний раз был не из-за вас, вернее не только из-за вас, — поправилась она, тут же поняв, что сделала это зря. — Меня напугал Рыжов! У него глаза тоже на миг стали чёрными, вот я от него и отшатнулась.    — А я тебя поймал.    — Да, странно, что вы оказались на лестнице в тот самый миг, будто подгадали… — высказала Саша своё подозрение.    — Да не подгадывал я ничего, это чистая случайность, клянусь!    — Ладно, верю, — проронила Саша даже не пытаясь скрыть недоверия в голосе. — Но я про Рыжова не договорила. Он начал преследовать меня. Стоит мне выйти из дома, как он тут как тут!    — Как думаешь, что ему от тебя нужно?     В который раз припомнив сон, где Рыжов овладел ей у стены школы, Саша передёрнулась. Именно сон подстёгивал страх перед одноклассником, и она понимала, что это мог быть просто оформленный её подсознанием в сновидение страх перед насилием, но ничего не могла собой поделать. Ощущения в теле были такими же чёткими, как и от сна с физруком.    — А вам? — накинулась Саша на него, коль скоро тут не было Рыжова. — Вы как будто тоже меня преследуете. Как вы попали в нашу школу? Может, расскажете о себе? А то я не пойму, кто вы такой.     — Я тоже уже не пойму, — вздохнул он. — Тебе биография моя нужна?    — Автобиография, — машинально поправила Саша. — Да, и чем подробнее, тем лучше.     — Ну, ладно, попробую рассказать, если тебя это успокоит.     Он наконец-то сел удобно, напомнив Саше о впивающемся в зад подоконнике.    — Родился я здесь, в обычной полной семье. После школы поступил в мореходку. Служил на Севере, на атомной подводной лодке.     — Как с таким ростом вас туда взяли? — вмешалась Саша, представив как в этой плавучей посудине тесно, пожалуй, более тесно, чем на космической станции.     — В начале службы я не таким высоким был. Мужчина же растёт примерно до двадцати одного года, а тогда в подводный флот ещё набирали срочников.     Мне сразу полюбился Север, его суровая природа. Все эти камни, покрытые лишайником, прозрачная, как слеза вода, вздыбленное ветром море. А какая там богатейшая палитра оттенков, ты бы видела! — Он кашлянул, видимо, устыдившись того, что его занесло. Саша невольно улыбнулась, подметив тут сходство с собой.    — Мечтал до капитана дослужиться, но женился, и как это часто с нашим братом бывает, молодая жена приревновала меня к морю. Так отслужив своё, я вернулся домой. Получил второе образование. Уже высшее. Ты знаешь, наверное, многие бывшие спортсмены в тренеры и физкультурники идут, а у меня был первый разряд по плаванью.     Собственно плаванью я и хотел учить, но денег это не приносило, а я тогда уже во второй раз женился, появился сын.     — Агапит? — вспомнила Саша фильм, который хотела теперь забыть.     — Нет, Тимур, — усмехнулся физрук. — «Отроков во Вселенной» как ты уже поняла, я пересмотрел. Ты права, я похожу на того актёра. Но мало ли на свете похожих людей! Объясни, пожалуйста, почему это тебя пугает.     — Лучше рассказывайте дальше! — воскликнула Саша, отгоняя воспоминание о сне с инопланетным командиром.     — Потом я овдовел. Сын хотел учиться в столице, но в тот ВУЗ, куда он собрался, было непросто поступить. Только с третьей попытки получилось. Я к нему скоро перебрался, терять-то казалось, уже нечего. Думал, закреплюсь...     — Столица? Она, правда, есть? Это не сон? — перебила Саша, поняв, что впервые в жизни встретила человека, который там не просто бывал, а жил.     — И не только столица, Саша, но и Север! Только что же о нём распинался! Хотя Север мне и самому давно уже кажется сном… Так, на чём я остановился?     — На закреплении в столице, — напомнила Саша.    — Да, до нынешнего лета неплохо всё было, я даже на работу там устроился, а потом с моим стариком случился удар. Пришлось вернуться.    — А как вы в школе-то оказались?     — Ну-у, сама понимаешь, на пенсию вдвоём не особо-то проживёшь. Все неудачники идут в школу, так вы считаете? Я помню, как ты мою машину-то обозвала, — он вымученно усмехнулся. — Раскопал я свой диплом, и пошёл.     — Вам надо из школы уйти! — выпалила Саша.     — Почему это?     — Мне кажется, мы носители вируса. Можно назвать его сверкающей тьмой… Да, подходящее название… Передаётся он, по всей видимости, через зрительный контакт.     — А я думал, почему ты всё на обувь смотришь… — заставил он Сашу вспыхнуть. — Не могу я уйти в начале учебного года, и ты не можешь! Почему, кстати, я тебя в школе не вижу? У старосты спрашивал, она сказала, что ты заболела.     — Нет, это в школе я болела, а сейчас в порядке. Нет озноба и наплывов тьмы на глаза.     — Наплывов тьмы? — Физрук вдруг часто задышал. — Я чуть в столб из-за этого сейчас не въехал!     Сашу вдруг осенило:     — Думаю, со Смирновым было то же. Никакой это не несчастный случай! Рыжов, наверное, его заразил. Да, точно! Вы видели, как он переменился?     — Я думал, он просто в тебя влюбился, вот и решил привести себя в порядок.    — Вы спрашивали его что с ним случилось… — напомнила Саша, заставив себя отставить возмущение этой мыслью. — Что он вам ответил?    — Ничего. Я его тогда за плечо взял и попробовал завести в школу, но он вывернулся, и, наверное, кинулся за тобой вслед. Но, как я понимаю, не догнал? Ну, ты и бегаешь! — с восторгом проговорил физрук. — Тебе надо всерьёз подумать об участии в олимпиаде. Как раз скоро буду набирать на неё детей. Пойдёшь?     — Ой, ну хватит вам! В маршрутку я тогда впрыгнула! И опять вы с темы съехали. Какая к чёрту олимпиада?! Уходить вам из школы надо!     В дверь стукнули.     — Шура! — позвала тётя.     — Волнуется, — отметил физрук напряжённо. — Ладно, я пойду. Ты номер мой, пожалуйста, запиши, как соберёшься с мыслями, звони.     Саша вспыхнула, что бы ни случилось, звонить учителю она вряд ли отважится.    — Я почти ничего из твоих слов не понял. Да и сам не всё успел тебе рассказать за этой биографией... Автобиографией, — поправился он. — И потом… мало ли что ещё случится. Хотелось бы конечно верить, что ничего…     — Шура! — снова напомнила о себе тётя.     — Сейчас! — кинула Саша в сторону двери, а физруку сказала: — Идите!     — А номер?     — Лучше запишите мой.     Он достал кнопочный мобильник, и Саша с трудом удержалась оттого, чтобы не фыркнуть — Маринка оказалась права.     Быстро продиктовала номер.     — И к Рыжову загляните! Можно даже сейчас.     — Так я его адреса не знаю.     — Мой-то узнали!     — Случайно.     — То есть? — оторопела Саша.     — Я не к тебе направлялся, а в церковь, рядом с ней в столб-то чуть и не въехал. Вышел из машины и думаю, а стоит ли в церковь заходить, вдруг тёмная сила чуть меня не угробила, потому что я собрался в святое место? Ну вот, стою и вижу, женщина выходит из церковных врат. Стягивает на ходу косынку, а под ней волосы в точности как у тебя — тёмно-рыжие. Я как видишь, в спортивном костюме, наверное, из-за него она подошла ко мне и спросила, не учитель ли я физкультуры у Александры Макаровой. Я ответил, что да, он самый, но всё же до последнего надеялся, что это совпадение, только вот женщина с рыжими волосами привела меня к тебе.     — Волосы у тёти крашеные, — пробормотала Саша в ужасе. — Так она светлее. А что вас в церковь-то потянуло?     — Ну… — заёрзал он. — Ты не подумай, я неверующий… вернее агностик…     — Интересно стало, как посещение такого места отразится на вас? Понимаю. Тоже туда заходила.    — И как?     — Шура! — не унималась тётя.     — Идите уже! С церковью никак. Думаю, вы по совпадению рядом с ней чуть не вписались в столб.    — Не слишком ли много совпадений?    — Вот и я думаю… Ну, идите!     Физрук наконец встал.     — До свидания, Саша.     Саша пробормотала что-то нечленораздельное, привычно стыдясь того, что чувствует себя в общении, как слон в посудной лавке.     Но зря она надеялась, что теперь сможет привести нервы в порядок и обдумать сказанное, как только за физруком закрылась входная дверь, в комнату словно ураган ворвалась тётя. Ударила по выключателю, заставив Сашу зажмуриться, и спросила с истерической нотой в голосе:     — И что это такое было?!     — Что? — растерялась едва успевшая присесть Саша.     — Сидели в потёмках, говорили шёпотом! У вас роман и в школе об этом узнали? Поэтому он так напуган?     — Да что ты несёшь? — вознегодовала Саша, но тётя её не слушала.    — Подумать только, я сама его привела… — Она принялась наводить порядок на стуле. — Думала, он случайно рядом с нашим домом оказался… Как он сказал, свечку поставить хотел… Хотя это вполне может быть, грешки свои замолить заехал… Да-а, точно...    — Ты меня слышишь вообще? — окликнула её Саша. — Я говорю, ты несёшь бред!     — Ты меня за дуру держишь? — вышла тётя из самонаведённого транса, не забывая, впрочем, складывать вещи в аккуратную стопку. — Тётка твоя не вчера родилась! Думаю, он к тебе с первого же урока клеиться начал, поэтому-то ты и прогуливала физкультуру, а потом, наверное, ты сама им увлеклась, иначе бы сейчас его не защищала. Шура, ты совсем с ума сошла?! Сколько ему лет? Он мой ровесник или ещё старше?     — Да откуда же мне знать?!     Тётя открыла шкаф, положила на полку вещи и выглянув из-за двери, наградила Сашу таким сверлящим взглядом, что та потупилась.     — Как далеко у вас зашло? Вы уже спали?     — Господи, ну, хватит уже! — взмолилась Саша.     — Ты единственная у него такая или есть девочки помладше? — Тётя со стуком захлопнула дверцу, прошла до кровати и брякнулась рядом с Сашей.     — Ты уймёшься? — вскочила Саша на ноги.     — Нет, я к директрисе для начала схожу, вызнаю, были ли на него жалобы.     — Валяй, — не выдержала Саша, — подмочишь репутацию невинному человеку.     — Невинная здесь ты!     — Вот как? Сейчас же только не была!     — Да, зря я тебя тихоней считала. Говорила Пашке, она нам ещё покажет! Ты вообще понимаешь…     Оставаться наедине с бредящей тётей больше не было сил. Саша вылетела из комнаты, содрала с вешалки куртку, всунула ноги в кроссовки.     — Куда это ты собралась? — медленно выплыла в коридор тётя.     — К пенсионеру своему! — огрызнулась Саша, дёргая на себя ручку входной двери.     — Вернись, кому сказала!     Но Саша уже неслась вниз по лестнице, от злости перепрыгивая через три ступеньки. Даже не заметила, как до первого этажа добралась. Рванула дверь, а там — уже не зарядившая с самого утра морось, а ливень с громом и молниями, которые она, как видно, не заметила за извержением тётиных подозрений. Но вышла, натянула капюшон, и пошагала, куда глаза глядят. Так ей, по крайней мере, казалось. На самом деле, ноги целенаправленно несли её к церкви. И только подойдя к ограде, она осознала, что тёте не наврала — всё это время в ней теплилась надежда, что физрук не уехал. Её мучило, что самое главное она ему не сказала. Он один раз уже чуть не въехал в столб, надо было его предупредить, чтобы больше за руль не садился. «Умная мысля приходит опосля», вспомнила она любимую присказку Светы. Или она знала, что сказать, но постеснялась? Может, и так. Она вспомнила, как была резка в каждом слове, а всё почему? Боялась, что физрук решит, что ей небезразличен. Господи, какая же она дура! Если и так, то что с того? Да даже если тётя оказалась бы права и она бы в него действительно влюбилась? Тётя, как видно, не заметила, что племянница её уже не ребёнок, а взрослые, судя по книгам и фильмам, только и делают, что влюбляются друг в друга. «Так-то люди, а ты инопланетянка», — с ядовитой интонацией Смирнова напомнил внутренний голос.     В попытке отогнать вспыхнувшую к себе ненависть, Саша осмотрелась. Шоссе обратилось в озеро с кипящей на глубине церковью. Вечер едва наступил, а создавалось впечатление, что сейчас три часа ночи — в какую сторону ни глянь — ни одной машины. Пешеходов тоже не было. Город вымер, захлёбываясь в потоках воды.     Сашу тоже захлёстывало и она ощутила беспокойство за сохранность смартфона, но обшарив карманы, вдруг поняла, что забыла его дома. В такую погоду это конечно было к лучшему, вот только физрук записал её номер. Что если он уже позвонил, а ответила тётя? Он и так напуган донельзя, а тут ещё эти грязные обвинения.     Надо было возвращаться. Нервная тряска прибавила скорости, Саша уже не шла, а летела через лужи. И тут вдруг почувствовала на себе чьё-то тяжёлое внимание. Отняв взгляд от ног, она увидела Рыжова. Он стоял от неё на расстоянии каких-то нескольких метров, как и в прошлый раз с улыбкой до ушей и стеклянным, точно у пугавших её в детстве кукол взглядом.     В ступоре Саша находилась недолго. До подъезда было недалеко, можно попытаться добежать, тем более она прихватила с собой ключи, так что не придётся ждать у домофона. Теперь она уже не обращала внимания на лужи, прыгала прямо в них, чувствуя, как брызги противной влагой оседают на джинсах.     Рыжов буквально дышал ей в спину, но у домофона Саша оказалась первой, приложила пятак, но дверь открылась не сразу. Этого мгновения хватило, чтобы мальчишка её нагнал.     Ей бы обернуться, садануть его по яйцам, но смелость разом испарилась, всё, что она смогла, проскользнуть в отворившуюся дверь. Попробовала было оставить Рыжова на улице, но он крепко, точно клешнёй вцепился в рукав её куртки. Повиснув на поручне, она рвалась вверх, но Рыжов мешал подняться. Наконец ей удалось достичь площадки первого этажа. О том, чтобы войти в лифт, Саша не думала — и так-то редко им пользовалась из боязни застрять или встретиться с соседями, а тут был Рыжов. В намерениях его сомневаться не приходилось, он так и льнул к ней.     — Санёк! — выдохнул в ухо.     Ледяные и мокрые, как у лягушки пальцы бесцеремонно полезли под куртку.     Поработав локтями, Саша было выскользнула, но тут Рыжов казалось, приблизился рывком, без помощи ног, как то существо из кошмара.     Саша хотела вскрикнуть, но ничего не вышло, голос вдруг пропал. Рыжов развернул её лицом к себе, схватил за руки и нажал большими пальцами на запястья.     — Мои глаза — твои глаза! — прошипел он, и его глаза обернулись чёрными колодцами, на поверхности которых медленно закручивались такие же чёрные спирали.     Саша обмякла, но не упала в обморок, а как будто задремала, её сознание поплыло, отделилось от тела.     Вдруг откуда-то издали, точно бы из другого мира донёсся звук спускающегося лифта.     Рыжов, целуя её покойницкими губами, пытался засунуть руку в джинсы. Намокшая ткань облепила ноги, но не пах. Ледяная рука скользнула к лобку, и тут створки лифта со стоном отъехали в стороны.     — И где её искать? — послышался озабоченный голос дяди.     Саша хотела крикнуть: «Я — здесь», но это было так же трудно, как отправить сигнал из сна.     Дядя с тетей не заметив ни племянницы, ни её одноклассника, поспешили к выходу, и тут Саша собрав всю свою волю в кулак, сумела выдавить из перехваченного судорогой горла короткий стон.     Рыжов отпрянул в сторону, и прошмыгнув мимо родных, выбежал из подъезда, громко хлопнув за собой дверью. Когда подошли дядя с тётей, Саша осела на пол.     — Что с тобой, Шура? — спросил дядя.     Она только махнула рукой.