2. Когда расцветут лотосы
8 февраля 2020 г., 01:05
В водовороте дней незаметно наступило лето.
Пристань Лотоса жила своей кипучей, ни на минуту не останавливающейся жизнью. Лодки сновали по широкой спокойной реке и бесчисленному множеству озер, перевозя товары и людей. Местные жители ловили рыбу, продавали и покупали еду и всевозможные изделия местных умельцев на маленьких рыночках на пристанях, занимались своими делами и не обращали внимания на проплывающих мимо них в узкой лодке подростков, учеников ордена Юньмэн Цзян, облаченных в фиолетовые одежды.
Вэй Усянь вновь подбил своих друзей сбежать с тренировки и отправиться на одно из удаленных озер поудить рыбу.
— Вэй Усянь, я больше не буду тебя выгораживать перед матерью, — строго произнес Цзян Чэн, глядя на развалившегося у края лодки Вэй Ина.
Тот практически лежал, опустив одну руку в воду и, прикрыв глаза, о чем-то увлеченно думал. Голос друга вывел его из состояния задумчивости и вернул в реальный мир.
— Пф, — фыркнул Усянь, — и не надо. Я никогда тебя и не просил заступаться за меня. Можно подумать, что это как-то смягчит хоть одно наказание, — спокойно произнес он.
— О чем ты постоянно думаешь? Когда не пакостишь, конечно, — заинтересованно спросил Цзян Чэн.
— О! Я думаю о том, почему ты так быстро вернулся из Гусу. Тебя тоже выгнали?
— Тоже мне, придумал! Я прекрасно сдал все полагающиеся экзамены. Когда ты перестал отвлекать меня и других от учебы, дела пошли быстрее и мы, наконец-то, смогли сосредоточиться на занятиях, а не на твоей болтовне, и в итоге с успехом прошли обучение, — гордо ответил А-Чэн, искоса поглядывая на Вэй Ина.
Тот перевернулся на спину и, подложив руки под голову, вновь закрыл глаза.
— Не наговаривай на меня. Я никого не отвлекал насильно. Все были рады веселиться вместе со мной, — ответил Усянь.
— Потому что тебя везде слишком много, — в голосе А-Чэна прозвучала легкая нотка обвинения. — Другие ученики просто не знали, что на тебя не нужно обращать внимания, тем более, нельзя потакать твоим капризам или, что еще хуже, принимать участие в учиненных тобой проделках.
— Цзян Чэн, ты преувеличиваешь! — обиженно воскликнул Усянь. — В Пристани Лотоса меня все любят… Ну, кроме госпожи Юй, конечно, — добавил он, осекшись.
— Вэй Усянь, ты забылся, — не унимался Цзян Чэн. — Облачные Глубины — это не Пристань Лотоса. Ты нарушил, наверное, почти все правила со стены послушания. То место не знало ученика хуже тебя.
— Звучит как комплимент! — рассмеялся Вэй Ин.
— Аргх! Да на тебя вовсе управы нет! Я тебя ругаю, а ты воспринимаешь это как похвалу! Не хочу с тобой больше разговаривать! — и Цзян Чэн отвернулся, уставившись на приближающийся берег.
Вэй Ин лишь хмыкнул и не стал никак комментировать слова друга, вновь погрузившись в свои мысли.
Другой их товарищ, умело управляя шестом, уверенно вел лодку сквозь море зеленых листьев лотоса к берегу.
По берегам озера росло множество ив, спускающих свои ветви прямо к воде и создающих уединенные, укрытые тенью прохладные места. Это место отличалось тем, что в водоеме было много глубоких заводей, в которых водилась крупная рыба, а то, что располагалось оно на достаточном удалении от оживленных мест, делало само озеро и его берега не популярными для других людей. Однажды в своих вылазках за пределы Пристани Лотоса юные ученики нашли это место и стали посещать его при первой возможности: поудить рыбу, пособирать лотосы или просто подурачиться вдали от бдительного ока госпожи Юй и прочих старших.
— Всё-таки у нас замечательное место! — воодушевленно произнес Цзян Чэн, сходя на берег с причалившей лодки. — Не то что Облачные Глубины.
— А я думал тебе там понравилось, ведь ты совсем не торопился вернуться домой, — весело отметил Вэй Ин, ступая на берег вслед за ним.
— В отличие от тебя, я туда учиться ездил, а не дурака валять, — рассержено ответил Цзян Чэн.
— И сколько бы я ни дурачился — всё равно остаюсь первый во всем! — весело и гордо провозгласил Усянь, слегка толкая друга в плечо.
— Тоже мне, нашел чем гордиться! Лучше бы больше времени на тренировки тратил! А то всё дурью маешься, да с девушками заигрываешь! — так же шутя толкнув его в плечо, ответил А-Чэн.
— О! Точно! — остановившись на месте, воскликнул Усянь, взглянув на брата со странным шальным восторгом в глазах. — Цзян Чэн, когда ты так долго не возвращался, я было подумал, что тебе понравилась какая-нибудь очаровательная и добродетельная ученица из Гусу, и ты решил вовсе не приезжать обратно, а жениться и остаться там навсегда, — проговорив это, Вэй Усянь предупредительно отскочил от Цзян Чэна на пару метров. — Ахахаха! Носил бы лобную ленту и белоснежные траурные одежды! Вот весело было бы на это посмотреть, я бы, наверное, умер со смеху. Я уже себе это представил: Цзян Чэн, весь такой в белом облачении, возвышенный и … Ааай, ты что творишь! — запричитал Вэй Ин, когда Цзян Чэн, разозлившись, кинулся к нему драться и первым делом заломил руку за спину.
— Ты хоть иногда следи за языком! А то договоришься и точно сам женишься на какой-нибудь девице из Гусу! Я наследник клана, я возглавлю орден Юньмэн Цзян и сам выберу себе девушку в жены, и не важно, из какого клана она будет! Оооо… а тебя точно надо женить на ком-нибудь из Гусу и отправить туда насовсем, посмотрим, как ты запоешь, живя в ордене с тремя тысячами домашних правил! Ахаха! Прямо до слез! — не отпуская захват, произнес А-Чэн.
Смеялся над этим не только сам Цзян Чэн, но и их приятели, вместе с ними сбежавшие с тренировки.
— Я вообще жениться не собираюсь! — обиженно воскликнул Вэй Ин. Ему совсем не нравилось, когда он оказывался по другую сторону шутки. — Стану свободным заклинателем и буду странствовать по миру, борясь со злом и несправедливостью. А ты будешь один сидеть в Пристани Лотоса и скучать по мне. Кто вообще за тебя замуж пойдет?! Айяяй! Не трогай! Не трогай меня! Я больше не буду! — запричитал Усянь, когда Цзян Чэн не выдержал и начал толкать его к воде.
— Неет! Дай я хотя бы разденусь! Вещи же потом сушить! — верещал Вэй Ин, но А-Чэн его не слушал, и, макнув в воду брыкающегося друга целиком, вдобавок немного притопил.
Вырвавшись из захвата, Вэй Усянь в ответ утащил в воду и Цзян Чэна, где они некоторое время боролись. Обида быстро забылась, и драка перешла в веселье и купание.
Мокрые одежды развесили на ветках, где они остались сохнуть под лучами солнца, а сами юные заклинатели, разместившись на прочных ветках деревьев, склоненных над водой, начали удить рыбу, попутно тихонько переговариваясь.
Пристроившись рядом с А-Чэном, Усянь молчал недолго и вскоре вновь принялся донимать его вопросами.
— Цзян Чэн, скажи мне, а Лань Чжань спрашивал про меня что-нибудь? — еле слышно проговорил он.
— Больно надо ему о тебе расспрашивать. Он, наверное, вздохнул с облегчением, когда тебя выгнали, — так же тихо ответил А-Чэн.
— Эх, а я пригласил его в гости в Пристань Лотоса. Видимо, не приедет, но я всё равно жду, — расстроился Усянь.
— Жди. Не дождешься. Будто он друг тебе близкий. Он ни за что не захочет вновь видеть такого отвратительного типа, как ты, — злорадно проговорил Цзян Чэн.
— Нет. Я считаю, что он был счастлив в моем обществе! — возмутился Вэй Ин.
— Эээ… — Цзян Чэн не сразу нашелся с ответом. — Вэй Усянь, похоже, что твое чрезмерное самолюбие окончательно помутило твой рассудок. Вы же с Лань Ванцзи как небо и земля. Даже нет, не так… Ты будто демон подземного мира, а он — божество. У вас ничего общего нет и быть не может. Если он всё же приедет к тебе, то я весь год буду отдавать тебе свою порцию супа из корней лотоса, приготовленного сестрой. А если окажусь прав, в чем я полностью уверен, то отдавать свою порцию будешь мне ты, и не станешь жаловаться А-Ли.
Пропустив все обидные речи мимо ушей, Вэй Ин зацепился лишь за последнее предложение: — Ловлю тебя на слове! — громко воскликнул он.
— Тсс… — зашикали на него со всех сторон. — Рыбу распугаешь, мы и так из-за вашей драки и болтовни ничего еще не поймали.
— Да пожалуйста, я всё равно выиграю этот спор. Лань Ванцзи никогда к тебе не приедет. Можешь не ждать. Это ниже его достоинства — дружить с таким человеком, как ты, — ответил А-Чэн Усяню.
— Цзян Чэн, а вот эти слова очень обидные. Ты ведь со мной дружишь, — пробурчал обиженно Вэй Ин.
— А у меня выбора нет. Я с тобой вырос. Привык. — пробормотал А-Чэн. — Эй, не обижайся! — опомнился он, когда увидел, что Вэй Усянь действительно расстроился из-за его слов. — Я больше так не буду говорить, — и он, пересев поближе к другу, положил ему руку на плечо.
— Ага… ты мне так обещал уже, наверное, тысячу раз, — обиженно произнес Вэй Ин, но руки не сбросил. В конце концов, они действительно выросли вместе, и у Цзян Чэна не было выбора, кроме как смириться и подружиться с Вэй Усянем.
— Вэй Усянь, — вдруг задумчиво начал А-Чэн, — я сейчас вспомнил, что Лань Ванцзи всегда ненавязчиво прислушивался к разговору, когда мы с другими учениками начинали обсуждать тебя.
— Вот видишь! А ты говорил, что он совсем любопытства не проявлял, — радостно произнес Вэй Ин.
— Но, может быть, мне это просто показалось. Он немного напрягался и переставал заниматься тем, что делал в тот момент. И внимательно слушал наш разговор, пока мы разговаривали о тебе.
— Надеюсь, вы говорили обо мне только хорошее? — с искрящимся восторгом в голосе спросил Вэй Ин. Он попытался скрыть свою радость, но получилось у него крайне плохо.
— А чего ты так радуешься? — поджал губы Цзян Чэн. — Ничего хорошего мы о тебе не говорили, так что оставь свои странные надежды дождаться его в гости в Пристань Лотоса. Он не такой человек.
— Какой это «не такой человек»? — удивленно спросил Вэй Ин.
— Не такой, как ты. Ты ведь его испортишь. Да и, собственно, его не отпустят сюда, — строго заметил Цзян Чэн.
— Вот, опять ты про меня гадости говоришь, а я-то считал тебя лучшим другом, — ответил на это Вэй Ин. — Уйди, — и Усянь, всё же окончательно обидевшись, скинул руку А-Чэна со своего плеча.
Но спустя совсем немного времени обида забылась и всё вернулось на круги своя. На то она и юность, чтобы не хранить в себе обиды долго.
***
Время футянь* настало очень быстро. Дни становились всё жарче. Совсем недавно озера и пруды были покрыты сплошным ковром зеленых листьев лотоса, а сейчас среди всего этого моря зелени начали расцветать розовые пышные цветы, радуя людей сочными красками своих нежных лепестков. Вот только Вэй Ин с каждым днем выглядел всё более грустным. Он еще надеялся, что Лань Чжань не забыл о нем и всё же приедет в Пристань Лотоса. Усянь мечтал о том, чтобы Ванцзи увидел, как красиво здесь цветут лотосы. Хотел показать множество прекрасных мест, может быть, даже украсть еще один поцелуй. Или даже не один. Та зимняя ночь вспоминалась словно прекрасный сон, нашептанный луной в морозную полночь. «Мне же не привиделось то, что было? Нет?» — проносились вопросы в разуме Усяня. Его тело до сих пор помнило те страстные и нежные прикосновения, поцелуи, что слаще меда, пьянящие лучше вина. — Ты ведь не забыл про меня? Нет? Ах, Лань Чжань… Лань Чжань… — пробормотал себе под нос Вэй Ин, валяясь рано поутру в постели и совсем не желая вставать. В этот день он проснулся как никогда рано — еще и семи не было. Очень странно для него, но щемящая тоска, засевшая глубоко в сердце, сегодня достигла апогея и ему даже спалось крайне плохо. И юноша совсем не понимал, что с ним творится. Вдруг, входная дверь в комнату распахнулась от сильного удара. — Хватит валяться, — зло произнес Цзян Чэн, грубо ввалившись в комнату к Усяню, — к тебе приехали. Даже не спросив о личности раннего гостя, Вэй Ин вскочил с кровати и кинулся к выходу, по поведению Цзян Чэна сразу догадавшись о том, кто именно это был. А-Чэн слишком не любил проигрывать. — А ну, стоять! — поймал его Цзян Чэн. — Ты серьезно собрался в таком виде бежать через весь двор? Постыдился бы. Хоть волосы в приличный хвост собери и умойся. Не позорь орден Юньмэн Цзян. — Действительно, — пробормотал невнятно Вэй Ин. — Надо быть во всей красе… — он, конечно, и так считается одним из самых красивых представителей молодежи среди главных кланов, но всё же. Быстро приведя себя в порядок, Усянь рванул из комнаты, но неожиданно остановился сразу за порогом. — А где он? — спросил Вэй Ин, растерянно моргая. — А я думал, ты его по запаху найдешь, — саркастично ответил Цзян Чэн. — В обеденном зале. Матушка очень заинтересовалась таким необычным гостем и решила немного пообщаться, пригласив его выпить чая. — Даже так, — удивленно проговорил Вэй Ин. — «Хотя чему здесь удивляться, госпожа Юй, наверное, в шоке от того факта, что Лань Ванцзи, которого ставят в пример всему молодому поколению как образец для подражания, приехал не к кому-нибудь, а именно ко мне, полнейшей его противоположности», — размышлял он, уже спеша прочь из дома. Резво добежав до обеденного зала, Усянь немного притормозил перед входом — поправить одежды и пригладить растрепавшиеся от быстрого бега волосы, дабы принять вид более благопристойный. И лишь после всех этих действий чинно и благородно вошел в большой зал, в котором на данный момент находились лишь два человека. Вошел и застыл на месте. Его взгляд сразу же зацепился за возвышенный облик Ванцзи, восседающего в благопристойной позе с идеально прямой спиной и ведущего неспешный разговор с госпожой Юй. Безупречный по своей красоте профиль с длинными ниспадающими по спине черными, как вороново крыло, волосами, резко контрастирующими с белоснежными одеждами. Изящные пальцы рук, аккуратно держащие пиалу с чаем — Вэй Усянь жадно ловил каждую черту Лань Чжань. Это продлилось всего мгновение и Ванцзи повернулся в сторону Вэй Ина, чтобы обжечь того пламенем, вспыхнувшим в янтарного цвета глазах. Всего секунда, но этого оказалось достаточно, чтобы сердце Усяня пропустило удар, а ноги вдруг ослабли. Для Лань Чжаня всего одного взгляда в сторону вошедшего юноши было достаточно, чтобы понять, что Вэй Ин торопился, бежал для того чтобы скорее его увидеть. С трепетом в сердце Ванцзи заметил яркую радость в серых глазах. Радость, что расцвела прекрасным цветком благодаря встрече с ним. И слегка дрогнули пальцы, держащие пиалу с ароматным чаем. Чуть сильнее сжали тонкий фарфор. Никто этого не заметил, никто не обратил внимания. Но Ванцзи казалось, что весь мир чувствует его волнение, слышит его участившееся сердцебиение. И… даже ради одного этого мгновения стоило нарушить запрет.***
Двумя днями ранее. Облачные Глубины. — Брат, ты сегодня отправляешься на ночную охоту в сторону Юньмэна? — спросил Ванцзи, зайдя к Сичэню. — Да. — Могу я отправиться вместе с тобой? Мгновение, и Лань Сичэнь наложил на комнату заклинание тишины. Лань Чжань удивленно приподнял бровь, не понимая, к чему это. — Ты хочешь навестить его? — спокойно поинтересовался Сичэнь. «От брата ничего не скрыть. Он читает меня как открытую книгу», — пронеслось в мыслях Ванцзи. — Да, — уже вслух признался он. — Хорошо. У тебя будут сутки. Я скажу дяде, что ты отправишься со мной. — Спасибо. Тут же заклинание тишины исчезло, будто его никогда и не было. Лань Сичэнь всегда отлично видел и чувствовал все эмоции Лань Чжаня. И сейчас он ощутил исходящую от него небывалую радость и некое предвкушение. Это не могло не радовать старшего брата, ведь Ванцзи проявлял столь мало интереса к другим сферам жизни, кроме заклинательства и самосовершенствования. Дядя слишком строго воспитал своего младшего племянника. Намного строже, чем Лань Сичэня. *Время цветения лотосов в Китае. Приходится на самый жаркий период лета.
