Зимний сон

      Этой осенью, впервые после окончания войны, была организована облава, в которой стремились поучаствовать и большие, и малые кланы. Местом проведения выбрали горы Байфэн, славящиеся не только своими живописными пейзажами, но и возможностью добыть уникальные трофеи и, тем самым, прославиться самому и возвысить свой клан. В этих горах, считающимися одними из лучших охотничьих угодий, добычи было всегда в избытке и свою удачу мог попытать каждый заклинатель.       Арена, расположенная у подножья гор, полнилась шумом и веселым многоголосьем. Зрители, пришедшие поддержать заклинателей разных кланов, делали ставки на то, кто же в этом году превзойдет всех в своём мастерстве, кто загонит больше добычи, а кто убьет самую мощную или необычную тварь. Люди, сидящие на высоких, богато украшенных трибунах, снисходительно взирали на суету внизу, но также, как и люди статусом пониже, испытывали то же самое предвкушение и те же эмоции, и легкое волнение: какой из кланов превзойдет в этот раз остальные? Кто окажется сильнейшим?       Вэй Ин, идя с завязанными плотной черной лентой глазами, всё дальше удалялся от гомонящей толпы.       Неожиданный спор, затеянный с двоюродным братом Цзынь Цзысюаня, обратился против него самого. Дабы не проиграть родственнику этого павлина, пришлось согласиться всю облаву провести с завязанными глазами, что, впрочем, не являлось для него проблемой и почти не доставляло неудобств — ему всего лишь нужно найти подходящее уединенное место, чтобы лишний раз не пугать людей использованием своей магии.       Уверенным шагом Вэй Усянь продвигался глубже в горы. Гуще становился лес, меньше протоптанных тропинок попадалось под ноги, но его шаг всё также оставался уверенным, словно он не боялся оступиться или споткнуться. Тьма в его теле смотрела вместо него, подсказывала, куда лучше наступить, куда повернуть. Полностью положившись на неё, осязая мир через её восприятие окружающего пространства, он беспрепятственно продвигался по самым, казалось бы, опасным местам, где человек и с открытыми глазами легко мог запнуться и упасть.       Пройдя через небольшую поляну, сплошь поросшую высокими травами, Вэй Ин приблизился к большому дереву, раскидистые ветви которого начинали расти от ствола почти у самой земли. Тьма сама привела его к одной из толстых веток, что была расположена параллельно земле на уровне пояса. Вэй Усянь провел ладонью по шершавому стволу, прислушался к звукам мира вокруг него — тишина живой природы и ничего более. Ни голосов других заклинателей, ни гомона толпы, что ждет результатов охоты, ни рева озлобленных тварей. Здесь с ним один на один лишь шелест листьев в кроне дерева и шуршанье трущихся стеблями трав под порывами спокойного ветра, жужжание насекомых над осенними яркими цветами, коих было множество на этой поляне, судя по легкому аромату, разносящемуся по воздуху, да щебет мелких птиц где-то высоко в ветвях дерева. Прекрасное место, именно то, что нужно.       Усевшись на толстую ветку, Вэй Усянь облокотился спиной о шершавый ствол дерева и взял в руки Чэньцин.       — Что ж… пора, — прошептал он и поднес флейту к губам.       Полились нежные звуки, больше подходящие для ночной серенады у окна какой-нибудь красавицы, чем для охоты на тварей. Заструилась тьма под пальцами, выскальзывая на волю, подчиняясь приказам своего повелителя, раскинулась в разные стороны — сканируя пространство, отправляясь на поиски самых разных монстров, чтобы тотчас вернуться к своему хозяину и рассказать, кого она нашла, подойдет ли эта тварь для его целей, нужно ли подчинить её его воле или оставить другим заклинателям?       Вэй Ин выбрал самых сильных тварей и приказал им самостоятельно найти адептов ордена Юньмэн Цзян и беспрекословно сдаться заклинателям этого клана, позволяя уничтожить себя без боя.       Спустя полчаса работа была завершена, и сотни разных высокоуровневых тварей, минуя других, опешивших от таких маневров, заклинателей, устремились к Цзян Чэну и другим адептам его клана, практически падая под ноги — оставалось лишь пару раз махнуть мечом и тварь была уничтожена.       Тьма вернулась в тело Вэй Усяня довольная выполненной работой и, ластясь как кошка, напоследок обвилась вокруг его рук, перетекая меж пальцами, впиталась в кожу на ладонях.       Темный заклинатель усмехнулся и, положив руки под голову, практически лег на ветку дерева, закрыв под черной повязкой глаза, словно собрался вздремнуть.       И действительно, убаюканный мирными звуками природы, его разум соскользнул в легкую дрему под неспешные мысли о более-менее успокоившейся и наладившейся жизни.       Пристань Лотоса была почти восстановлена, и сестра вернулась домой. Это событие вернуло в их с Цзян Чэном жизни яркие краски и положительные эмоции. Цзян Яньли, словно чистый луч солнца, своим присутствием освещала любое, даже самое угрюмое место. Она была подобна красивому цветку, что радует взор своими яркими красками и нежными лепестками, которые столь хрупки, что прикоснись — и в миг рассыпятся. Вэй Ин с Цзян Чэном, словно сторожевые псы, ревностно оберегали покой сестры, но так не могло продолжаться вечно и, как бы они ни были против, им пришлось согласиться на поступившее Яньли от матери Цзинь Цзысюаня приглашение присутствовать на этой охоте. Она была лучшей подругой ныне покойной госпожи Юй, и безмерно любила А-Ли как собственную дочь, и более всех ратовала за их с Цзысюанем брак.       «Шизце даже не скрывала своей радости от возможности еще раз увидеться с этим напыщенным болваном. Всё же, он ей нравится, хоть она и пытается не показывать свои чувства. Да и павлин стал довольно обходителен с ней при редких встречах и даже приглашение на участие в облаве лично привез», — усмехнувшись сам себе, Вэй Ин следом подумал и о Цзян Чэне, в личной жизни которого тоже появился намек на нежные чувства. Кто бы мог подумать, что Ло Цинъянь ещё на тех соревнованиях, что были до войны, так впечатлила сурового А-Чэна, что тот не смог забыть девушку и теперь, в мирное время, всячески зазывал её в гости, пользуясь тем, что она и Яньли стали хорошими подругами.       «А что же я? К кому я могу испытывать подобные чувства? Что за красавица способна пленить мое сердце темного заклинателя? Какая девушка осмелится добровольно последовать за мной? Стать спутницей на стезе самосовершенствования? Испытывал ли я вообще такие чувства к кому-либо?» — начал рассуждать Вэй Усянь. Но лишь один облик появлялся перед его внутренним взором, стоило ему задуматься о любви. Лишь один человек, раз за разом, заставлял его сердце то замирать, то срываться на бешеный ритм. Никакая девушка не сравнится по красоте с этим человеком, который столь прекрасен, что вызывает в душе трепет и желание любоваться им вечно. Его забота о нем, что отличается от заботы шизце, но столь же необходимая и такая самоотверженная, не просящая ничего взамен. — «Что же было в самом начале наших взаимоотношений? Что чувствовал я по отношению к Лань Чжаню? Желание прикоснуться? Обладать? Да, было. И даже отрицать не буду. Желание быть ближе? Обнимать, целовать, срывать стоны страсти? Однозначно — да. Самого себя не обманешь, я и сейчас этого страстно желаю, стоит лишь подумать Лань Чжане в таком ключе.       А что помимо этого всего? Что я сейчас хочу от Лань Чжаня? Всего его целиком и навсегда? Чтобы был каждый день рядом? Чтобы просыпаться вместе, сжимая друг друга в объятиях? Чтобы ходить на ночную охоту вместе? Да! Однозначно — да! Но вот, возможно ли это? Допустимо ли?» — Вэй Ин глубоко погрузился в мысли.       Они оба значимые личности в своих кланах. Оба у всех на виду. И даже простая совместная беседа подвергалась осуждению и обсуждению. Как это было в самом начале их знакомства, так и осталось по сей день. Единственная неизменная вещь.       И самое серьезное препятствие в этой ситуации — они оба мужчины. Будь хоть кто-то из них девушкой, то девяносто процентов проблем можно было бы отбросить сразу, но они мужчины. Такие взаимоотношения всегда были, и всегда же они будут порицаться и осуждаться. Это считается хуже, чем если бы Яньли начала встречаться с Цинъянь. Отношениям подобного рода между девушками никогда не придавали такого значения, а вот между мужчинами — да, словно это сродни страшному греху.       Еще одна проблема: если Вэй Усяня никто не заставит жениться, пока он сам того не захочет, то Лань Ванцзи придется идти на уступки ради своего клана. Если ему прикажут — женись, то он это сделает, даже не желая того. Всё ради процветания Гусу Лань.       «И что тогда будет со мной?» — с грустью подумал Усянь. — «Аргх! Что за мысли лезут мне в голову в этом полусонном состоянии. Жуткий бред… о чем я вообще думаю? Такая путаница в мыслях и желаниях. Не развязать, не распутать… Я ведь даже не знаю, чего на самом деле желает Лань Чжань. Он помог мне, очень помог…       Его объятия защищают, оберегают.       Его слова и руки ласкают, успокаивают.       Его губы обжигают.       Взгляд его янтарных глаз заставляет забыть обо всём на свете, стоит лишь только взглянуть в них», — сквозь сонную дремоту и малосвязные мысли, до Вэй Ина донесся звук легкой поступи таких знакомых шагов.       Он хотел вскочить с ветки и сорвать с глаз повязку, но был остановлен сильными руками, что в одно движение зафиксировали его запястья над головой, и телом, что нависло над ним, не давая подняться.       — Не нужно, не снимай повязку, — прошептал глубоким бархатным голосом ему на ухо Лань Ванцзи.       Как так может быть, что лишь от одной фразы Усянь лишился любых сил сопротивляться?       Он не успел ничего ответить, как Лань Чжань приник жадным поцелуем к его губам. Не нужны более слова, когда так опьяняет эта ласка, вызывая дрожь по всему телу жарким поцелуем. Чувствовать эти мягкие губы, что порхают по его губам, то едва касаясь, то впиваясь до боли, прикусывая, заставляя подчиниться, сдаться. И нет никакого желания противиться, лишь подаваться вперед, прижиматься телом, да пытаться вырвать руки, что лишь одной ладонью Лань Ванцзи удерживал над его головой. Сдерживал, готового кинуться в его объятия Вэй Ина. Второй своей ладонью он блуждал по его телу, гладил сквозь одежду, и Усянь чувствовал, как дрожит Ванцзи. Дрожали его руки, тело. Ощущал, как сдерживает тот себя, чтобы не сорвать с Вэй Ина его черного цвета ханьфу прямо здесь, под зеленой кроной этого дерева, на просматриваемой со всех сторон поляне.       — Лань… Лань Чжань… стой, — с трудом проговорил Вэй Ин, едва увернувшись от очередного поцелуя…       — Ммм… — словно кот, промурчал Ванцзи и приник к обнаженной шее, лаская ее губами, проводя кончиком языка, будто вычерчивая узор.       — Лань Чжань… не. не здесь… — на выдохе произнес Усянь, а сам уже был готов отбросить к темным предкам все запреты. Как можно о чем-то думать, когда его так умопомрачительно ласкают?       Лань Чжань слегка прикусил ему мочку уха и отстранился, отпуская и удерживаемые им запястья Вэй Усяня.       — Лань Чжань? — ошалело пробормотал Вэй Ин и потянулся рукой к повязке на глазах, желая ее снять.       — Подожди. Не снимай, — произнес Ванцзи.       — Хорошо. Не буду, — остановился Вэй Ин, оставляя в покое повязку.       — Протяни ладони вперед, — серьезно проговорил Лань Чжань.       — О, как интересно, — и вытянул руки ладонями вверх. В раскрытые ладони плавно опустилось что-то гладкой и тонкое, словно сложенная шелковая лента. — Что это? — удивился Вэй Ин.       — То, что ты просил у меня перед началом соревнований, — спокойно ответил Ванцзи. — Я правда не понимаю, как бы она тебе помогла.       — Что?! — Вэй Ин сдернул повязку с глаз и уставился на лобную ленту Лань Ванцзи, теперь аккуратно лежащую в его ладонях, — Но зачем? Ты же так ей дорожишь.       — Ты сам попросил, — почему-то слегка смутившись, произнес Лань Чжань. — Я отдаю её тебе, сохрани, если не затруднит.       — Клянусь хранить её, как самое ценное сокровище в своей жизни! — ярко улыбнувшись, искренне ответил Вэй Ин и спрятал ленту поглубже под одежду, чтобы ненароком не потерялась. — Но, как ты теперь без ленты?       — У меня есть запасная. Ты мне поможешь ее завязать?       — Помогу. А раньше тебе моя помощь не требовалась, — улыбаясь, произнес Усянь, вставая с ветки дерева, на которой до сих пор сидел.       Ванцзи молча достал еще одну ленту и протянул ее Усяню, и Вэй Ин отметил, что рисунок облаков на ней незначительно, но всё же отличается от того, что вышит на подаренной ему.       Стоя лицом к лицу с Лань Ванцзи, Вэй Ин развернул новую ленту и принялся завязывать ее на голове Лань Чжаня, а тот закрыл глаза и будто наслаждался этим процессом.       — Лань Чжань, не вини меня, если я повяжу ее криво, — улыбаясь, произнес Вэй Усянь.       — Всё хорошо, — прошептал Ванцзи.       — Всё. Готово!       Лань Чжань, едва касаясь, провел по тонкому шелку кончиками пальцев, не поправляя, а просто отмечая для себя, что лента повязана. И столько нежности в этом жесте увиделось Вэй Ину, что внутри его груди словно разжалась сжатая пружина, затрепетало сердце, а через тело будто молния прошла.       — Пойдем, — вдруг резко произнес Вэй Ин и, схватив Лань Чжаня за руку, потащил его в чащу леса, в сторону недалеких скал, возвышающихся над деревьями.       Лань Ванцзи абсолютно не сопротивлялся. Молча пошел вслед за Усянем.       Подойдя к одной из скал с отвесной стеной, высоко поднимающейся над ними, Вэй Усянь, упираясь ладонями в грудь Ванцзи, прижал его к этой каменной стене.       — Вэй Ин? — спросил Лань Чжань и вопросительно посмотрел на Усяня.       — Подожди немного, — ответил Вэй Ин и достал странный черный талисман с желтыми символами, — знаешь, я сейчас много экспериментирую. В частности с талисманами. Вот, например, этот — на нём написано заклинание уединения, как я его назвал, — И он активировал этот талисман, кинув его на землю у ног, и вокруг них, диаметром в три метра, взвилась стена мрака.       — Интересно, — произнес Ванцзи, окидывая взглядом творение Усяня.       — Мне тоже нравится. Действует два часа, или пока я не развею его сам до истечения этого времени. Лань Чжань, с тебя полог тишины, — хитро улыбнувшись, произнес Вэй Ин.       — Хорошо, — и внутри зоны, ограниченной линией тьмы, Лань Чжань активировал заклинание тишины.       — Отлично! Нас не увидят и не услышат, — радостно произнес Вэй Ин.       — Что ты задумал? — слегка настороженно поинтересовался Лань Чжань.       — Тебе понравится, — ответил Усянь и, подойдя вплотную к Ванцзи, положил ладони на его плечи. Посмотрел в янтарные глаза и облизнул свои губы, отмечая, как Лань Чжань проследил за этим его действием, — ммм… что бы мне с тобой сделать?       Пальцами левой руки повел по нежной коже щеки, едва касаясь, но Лань Чжань потянулся к ладони, прижался, закрыл глаза, ловя каждое прикосновение Усяня. Тот, осмелев, повел рукой ниже — по шее, до края воротника ханьфу, что как обычно скрывало фигуру Ванцзи за несколькими слоями ткани.       — Так не пойдет, — игриво нахмурился Усянь. — На тебе слишком много одежды. Знаешь, тогда на озере, я не успел как следует рассмотреть твои достоинства, а сейчас твое тело вновь скрыто за слоями ткани, — окидывая взглядом белые одежды Ванцзи, добавил Вэй Ин.       — Мне снять? — с легкой хрипотцой в голосе спросил Лань Чжань.       — Нет. Я сам… сам с тебя всё сниму, — ответил Вэй Усянь, отмечая тут же потемневшие глаза Ванцзи. От взгляда которых неожиданно ослабели ноги.       — Хорошо.       Вэй Ин опустил ладони на талию Лань Чжаня и развязал пояс, откинул в сторону. Ванцзи его и взглядом не удостоил, внимательно следя за каждым движением Вэй Усяня. Тот начал развязывать завязки ханьфу, сетуя на то, что не стоило бы так ревностно следовать правилам Гусу Лань в ношении нескольких слоев одежды.       — Я учту, — хрипло произнес Лань Чжань.       — Какой послушный мальчик, — усмехнулся Вэй Ин, отбрасывая сдернутое ханьфу к уже лежащему на земле поясу. И вновь Ванцзи не посмотрел на свою так небрежно брошенную одежду.       — А ты? — лишь спросил Лань Чжань.       — Что «я»? Мне пока не нужно снимать одежду, а ты стой и не двигайся, — улыбаясь, произнес Усянь, попутно развязав нижнюю рубашку, оголяя тело Ванцзи. — Как же я соскучился по этой дивной картине, — тихо проговорил он, проводя рукой по крепкой груди и накачанному прессу.       Лань Чжань, повинуясь Вэй Усяню, стоял и не двигался, лишь тело его напряглось под прикосновениями Усяня.       Вэй Ин, более не в силах сдерживаться, приник к шее Ванцзи губами, прошелся по ключице, опустился на грудь, прокладывая дорожку поцелуев, ощутил, как тело того задрожало, каких сил стоит ему сдерживаться и не двигаться.       И Лань Чжань не выдержал, обхватив лицо Вэй Ина ладонями, поднял к своему и впился поцелуем, сминая такие желанные губы, лаская ладонями столь драгоценное для него тело, забираясь под одежду, злясь, что тот отказался раздеваться.       Одни только поцелуи и прикосновения способны довести жажду обладать до такой степени, что противиться нет сил. Есть лишь желание сгореть в этой страсти. Пылать вдвоем, даря друг другу всего себя.       — Лань Чжань… Лань Чжань… стой…       — Ммм… Что такое?       — Погоди, — Вэй Ин приложил палец к губам Ванцзи и, вдруг, опустился перед ним на колени.       — Что ты собрался делать? — испуганно воскликнул Ванцзи.       — Я же просил тебя не двигаться, — с притворным укором в голосе и весельем в затуманенных желанием глазах ответил Вэй Ин и резким движением стянул с него штаны, — хочу попробовать тебя на вкус.       — Вэй Ин!       — Тсс… Молчи. Делаю подобное впервые. Не смущай меня своими словами, — глядя снизу вверх, произнес Усянь.       — Х-хорошо… — еле выдавил из себя Лань Чжань и закрыл глаза.       Вэй Ин же облизнул вдруг пересохшие губы и посмотрел на член Ванцзи, вновь восхищаясь его идеальной формой и размером. Скажи ему пару лет назад, что он будет таким заниматься с другим мужчиной, он бы поднял на смех того человека. Но вот он сам страстно жаждет сделать нечто невообразимое с Лань Чжанем, образцовым адептом Гусу Лань.       «Боги, я действительно темнее самой тьмы. Но… К темным предкам все условности», — пронеслось в мыслях Вэй Ина. Сделав тихий выдох, он прикоснулся губами к уже слегка увлажненной головке члена Лань Чжаня и отбросил все мысли и рассуждения. Вэй Усянь действительно желал это сделать с Ванцзи.       Вэй Ин провел языком по нежной розовой плоти, услышал громкий, полный страсти вздох Лань Чжаня и полностью вобрал в рот сочащуюся соком головку. Слегка прошелся языком по вершине и взял еще немного глубже. Эти ощущения были для Вэй Усяня странными, необычными, но ему хотелось продолжать, вызывая раз за разом жаркие вздохи Ванцзи, что пробуждали в нём желание воплотить свои самые развратные фантазии.       Вэй Усянь прикоснулся рукой к его естеству, обхватил пальцами, слегка сжал и начал медленно двигать ими, скользя по влажной коже, приноравливаясь к этому действию. Лань Чжань не выдержал и опустил на его голову ладони, зарылся пальцами в волосы, что сейчас не собирал Вэй Ин лентой в высокий хвост, а носил распущенными. И это движение лишь больше возбудило страсть Вэй Усяня. Он закрыл глаза, упоенно продолжая будоражащие Ванцзи действия, лаская его вновь и вновь, упиваясь тем, что Лань Чжань сейчас в полной его власти. Что он так горячо стонет от его прикосновений.       Тела желали выпустить всю накопившуюся за время разлуки страсть, воплотить все потаенные желания, что держали их в томлении. Выплеснуть с удовольствием, уносящим сознание в небытие, таким горячим, таким обжигающим, что подкашиваются ноги и дрожат руки… Подобно высшей награде, Вэй Ин услышал стон Лань Чжаня и ощутил горячую жидкость на своих губах. Всё это взбудоражило его до предела, и он захотел помочь себе справиться с похотью сам, но взгляд глаз цвета расплавленного золота остановил его, Лань Чжань не позволил Вэй Усяню прикоснуться к самому себе.       — Тебе… тебе тоже нужно… — выдохнул Ванцзи.       — Я… Я сам справлюсь… — ответил Усянь.       — Нет, — Лань Чжань поднял его, всё еще стоящего на коленях. Быстрыми резкими движениями развязал пояс на черном ханьфу и отбросил его к своим, сваленным в кучу, вещам. Оголил грудь и живот, провел по ним дрожащей ладонью, после — скинул полностью все его верхние одежды и развернул к каменной стене.       — Что ты делаешь? — воскликнул Вэй Ин.       — Обопрись руками.       Вэй Ин послушно повиновался.       Лань Ванцзи едва заметным быстрым движением спустил штаны Вэй Усяня вниз, оголяя его возбужденный член. Поддаваясь новой волне собственной похоти, прижался своим естеством к оголенным ягодицам Усяня. Одной рукой он притянул Вэй Ина к себе, обхватив за талию, чтоб кожа прикасалась к коже, а второй ладонью принялся ритмично ласкать его член.       И вновь оказались не нужны слова — лишь стоны двоих, что сгорали в пламени обоюдной страсти, подчинялись ей, дышали ей, упиваясь прикосновениями к таким желанным телам.       Дрожь охватила Усяня от переполняющего его желания. Лань Чжань прижался так сильно, лаская его член своей ладонью, что и сам начал тереться меж его ягодиц своим. Опьянили, одурманили эти действия, требовали тела еще большего, но сейчас они могли дать друг другу лишь это. Спустя столь долгое время ожидания встречи, хотя бы так выплеснули они все чувства, что пылали внутри них, что побуждали вновь и вновь прикасаться друг к другу в столь чувственных местах. Прикасаться так, что душа была готова улететь вместе с очередным поцелуем, с новым стоном.       — Лань… Чжань… — на выдохе, с протяжным стоном, произнес Вэй Ин, пачкая каменную стену перед собой белесой жидкостью. И тут же почувствовал, как Ванцзи слегка, совсем чуть-чуть отодвинулся от него и убрал ладонь с талии, чтобы тоже завершить их близость. С хриплым стоном он прижался лицом к спине Вэй Ина, что всё еще стоял, опершись о стену руками, хоть ноги его еле держали.       А после они сидели под той же стеной плечом друг к другу, переплетая пальцы ладоней. Растрепанные, кое-как одетые, они слушали дыхание друг друга. Наслаждались присутствием друг друга, не боясь быть увиденными, не боясь быть поруганными другими за их чувства, за то, что так хочется быть ближе, и не урывками, украдкой видеться, а иметь право быть вместе всегда. Тьма спрятала их страсть от всех, полог тишины оградил их чувства от всех. Никто не увидел, никто не услышал.       Но, они сами неожиданно услышали отдаленный грохот, будто рушились скалы.       — Что-то случилось! — воскликнул Вэй Ин, вскакивая.       — Похоже на то, — согласился Ванцзи и тоже поднялся.       Наспех приведя себя в порядок, они встали на Бичэнь и полетели в сторону шума.       Немного не долетев, опустились на землю и, уже бегом, отправились до места, откуда доносились звуки боя.       Раздался женский крик.       — Шизце! — обеспокоенно воскликнул Вэй Ин. Он первым выбежал на поляну с развернувшимся на ней боем.       Гигантский змей-измеритель нападал на Цзинь Цзысюаня. Молодой мужчина отчаянно сражался, но чешую этого монстра не мог пробить даже высокоуровневый золотой меч, которым тот обладал.       Цзян Яньли, замерев, с ужасом наблюдала за боем с края поляны.       — Это не обычный змей-измеритель! Он не сможет его убить своим мечом! — воскликнул Вэй Ин, бегло осмотрев этого монстра. Он быстро достал Чэньцин, что была заткнута за пояс, и поднес к губам, сразу же начав играть мелодию подчинения.       Змей, нехотя, но подчинился и пополз в сторону Вэй Усяня. Дополз, свился перед ним в гигантское кольцо, уставился немигающим взглядом желтых глаз.       В этот момент к нему подошел и Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, помогут только смертельные струны. Они у тебя есть? — быстро проговорил Усянь и вернулся к игре на флейте, чтобы змей не успел отвлечься. Тем более, на поляну начали прибывать другие, привлеченные шумом боя, заклинатели.       — Есть, — кивнул Ванцзи и достал струны, чтобы в доли мгновений оплести ими змея и рассечь его на куски.       — Поистине, ужасающая по своей мощи техника! — восхищенно воскликнул Вэй Ин, убирая флейту.       До них чудом не долетели ошметки тела змея и брызги его крови.       Вэй Усянь подошел к отсеченной голове чудовища и осмотрел ее.       — Странно, — задумчиво проговорил Усянь, подбирая одну из отлетевших чешуек. — Этот змей… Кажется, словно его специально преобразовали для получения такой непробиваемой чешуи. Лань Чжань, ты только посмотри на толщину и прочность, — и он протянул, подошедшему Лань Чжаню, подобранную чешую змея.       Лань Чжань повертел ее в руке и кивнул, соглашаясь, но чешуйку не вернул, а оставил себе.       — Вэй Усянь! — раздался полнящийся гневом голос Цзян Чэна. — Ты что опять творишь?       — Ну, почему опять я? — со вздохом разочарования спросил Усянь, поворачиваясь к Цзян Чэну. — Я, между прочем, шицзе только что спас, а ты так груб со мной.       — Её бы спасли и без тебя… и твоего Лань Ванцзи, — грубо ответил тот, кинув в сторону Лань Чжаня рассерженный взгляд.       — Кстати, да. Вэй Усянь, ты понимаешь, что отнял добычу у Цзинь Цзысюаня? Мало того, что своими бесчестными методами забрал треть всей добычи на самой охоте, так еще и посягнул на личный трофей моего брата! — с вызовом произнес Цзинь Цзысюнь, двоюродный брат Цзысюаня.       Вэй Ин окончательно осознал: что бы он ни сделал, какой бы хороший поступок ни совершил, его всегда будут осуждать. Припишут плохие деяния, а хорошие так преподнесут, словно он великое зло совершил. Загнал треть добычи на охоте — плохо поступил, убил монстра, спасая близкого человека — вновь плохой.       Цзян Яньли начала заступаться за Вэй Усяня, но он остановил шицзе, не позволив ей поругаться с представителями клана Цзинь, и увел прочь с этой поляны.       Уже уходя, он задержался взглядом на Лань Чжане, который подошел к своим брату и дяде, стоявшим в окружении адептов их ордена. Посмотрел и краем слуха уловил странный разговор.       — Ванцзи, твоя лента? — удивленно спросил Лань Сичэнь.       — Что не так с моей лентой? — спокойно ответил Лань Чжань.       — Кто та девушка, которой ты отдал свою первую ленту? Из какого она клана? Она приняла ее? Когда ты ее представишь нам? — со странным волнением засыпал вопросами Ванцзи его дядя.       — Мою ленту приняли. Это всё, что я могу вам сейчас сказать, — с тем же спокойным выражением лица ответил Ванцзи. В этот момент он встретился взглядом с Вэй Ином и продолжал смотреть в его сторону, пока тот не скрылся за деревьями, покидая вместе с Цзян Яньли и Цзян Чэном поляну.       За взглядом Ванцзи невольно проследил и Лань Сичэнь.       — И всё же, Ванцзи… — начал вновь задавать вопросы Лань Цижэнь.       — Не нужно пытать его, — несколько резко произнес Сичэнь. — Когда сам решит всё рассказать, тогда это и случится.       — Но… — снова хотел спросить Лань Цижэнь, — хотя, согласен. Всему свое время. Эта новость уже и так, сама по себе, удивительна. Я считал, что Ванцзи нескоро вручит кому-то свою ленту.       — Да. Я тоже так думал, — проговорил Сичэнь, задумчиво смотря в сторону, в которой скрылся Вэй Усянь.