Зимний сон

      Белоснежное море из пушистых цветов раскинулось перед Лань Ванцзи. Пионы сорта «Сиянье средь снегов» цвели пышно, украшая собой сады резиденции Ланьлин Цзинь. Издавна этот прекрасный цветок являлся символом клана, и неудивительно, что их здесь было так много.       Солнце едва взошло, но в Башне Кои было уже многолюдно и суетно. Друг за другом прибывали главы множества орденов в сопровождении своих приближенных. Сегодня начинался трехдневный совет кланов. Должен был приехать и глава Юньмэн Цзян, а вместе с ним и Вэй Усянь. Это несказанно радовало Лань Ванцзи, ведь они давно не виделись.       Мысли о Вэй Ине отвлекали, но Лань Чжань был вовсе не против отвлечься, ведь вместе с этими мыслями в душе разливалось непередаваемое чувство — теплое, согревающее, казалось бы, давно замёрзшее сердце, что ранее не знало подобных эмоций. Лишь тоска временами снедала его, и Ванцзи в эти мгновения мечтал о том, как бы было хорошо, если бы Вэй Ин был всегда рядом с ним.       Лань Ванцзи провел кончиками пальцев по белоснежным бутонам, что блестели в лучах утреннего солнца капельками росы подобно россыпи бриллиантов. Едва касаясь нежных лепестков, он наслаждался их красотой, не смея нарушать гармонию дивного пейзажа, сорвав даже один цветок. Они такие нежные, подобно человеческим чувствам.       Чувства…       Чувства людей похожи на цветы: сначала зарождается бутон, незрелый и маленький, неприглядный на вид, но таящий в себе великую силу и красоту. Сперва люди порой не понимают, что в их душах и сердцах уже зародились эти бутоны, что совсем скоро расцветут прекрасными цветами, открываясь и распускаясь день за днем. Чтобы цветок вырос красивым и зацвел вовремя, нужно за ним тщательно ухаживать и бережно относиться. Так и с людскими чувствами, особенно с любовью — неверный шаг и всё рассыпется пожухлыми листьями, превращаясь в потерянные надежды и разочарование.       Лань Ванцзи трепетно берег любовь в своём сердце, не позволяя суровой действительности повлиять на нее. Никто не мог заставить его перестать испытывать к Вэй Ину это восхитительное чувство. В нём ярко горело намерение сберечь, сохранить этот нежный цветок, что вырос невольно и неожиданно, но стал таким прекрасным и удивительным. Ванцзи видел и чувствовал, что тьма не повлияла на душу Усяня, не заполнила его сердце и не изменила мысли. Вэй Ин оставался тем же замечательным человеком, что и в момент их знакомства. А Лань Ванцзи дал сам себе слово, что обязательно поможет ему оставаться таким же. Сожалел лишь, что они так редко виделись.       «Да, было бы прекрасно, если бы Вэй Ин был рядом со мной всегда», — мысленно произнес Лань Ванцзи.       — Ванцзи, что тебя сегодня тревожит? Ты задумчив, как никогда, — спросил Лань Чжаня идущий рядом Сичэнь.       — Брат, я хочу забрать одного человека в Облачные Глубины, — тихо проговорил Ванцзи.       — Забрать? — удивился Лань Сичэнь.       — Да. Забрать и спрятать, — ответил Лань Чжань.       — Забрать и спрятать? — переспросил Сичэнь.       Ванцзи лишь кивнул в ответ, но через пару мгновений добавил: — Но он этого не желает.       Лань Сичэнь впервые в жизни услышал от своего брата подобные слова. Ванцзи, после смерти их матери, год от года становился мрачнее, не желая общаться с кем-либо без крайней надобности, и лишь на ночных охотах оживал. Сейчас Сичэнь не знал, радоваться ему или печалиться, ведь он понял, о ком говорит его младший брат. Из всех людей мира Ванцзи выбрал самого неподходящего их клану человека. Но если это сделает его счастливым, то он примет его выбор. Пусть это и противоречит всем правилам и устоям их ордена. Мужчина, темный заклинатель, противник любых правил и обладатель безудержного нрава — Вэй Усянь был словно темное отражение Ванцзи. Они же свет и тьма, причем буквально. Но Сичэнь видел, что Вэй Усянь пробудил в его брате способность испытывать чувства и проявлять эмоции, на что он уже и не надеялся.       Хорошо это или плохо — Сичэню не было то неведомо. Он лишь хотел, чтобы его брат был счастлив. Как и сам желал быть счастливым. Но ему до сих пор так и не встретилась девушка, способная заставить его сердце затрепетать. Чтоб только от одного взгляда на неё он забыл, как дышать. Чтобы хотелось оберегать её, защищать её, быть надежной опорой для неё. Порой ему казалось, что подобной вовсе нет в этом мире.       Погрузившись каждый в свои мысли, в безмолвии, братья завершили прогулку в ожидании начала банкета, приуроченного к первому дню Совета кланов.

      ***

      Зал Несравненной Изящности постепенно заполнялся представителями кланов, прибывших для участия в Совете. Каждый из них занимал подготовленные заранее места, распределенные в соответствии со статусом и силой клана и самого участника. Ванцзи и Сичэнь также присели на свои места, расположенные рядом со столами заклинателей из других великих орденов.       Лань Чжань аккуратно осматривал зал в поисках одного важного для него человека, но того не было. Можно подумать, что Вэй Ин не приехал, но это казалось маловероятным, ведь Цзян Чэн был уже здесь — сидел, как обычно, с недовольным выражением лица. Следовательно, и Вэй Усянь почтил своим визитом резиденцию Ланьлин Цзинь. Он, скорее всего, ушел прогуляться по многочисленным садам и паркам и наверняка опоздает к началу банкета. Это было бы неудивительно.       Ванцзи мысленно улыбнулся тому, что уже немного знает привычки Вэй Ина, и они его не раздражают и не удивляют. Вэй Усянь просто такой, какой есть. И Лань Чжань принимает его таким, целиком и полностью.       Если не считать раздраженного Цзян Чэна, то обстановка в зале была дружественной и спокойной. Заклинатели пробовали блюда, общались, понемногу начинали обсуждать вопросы, которые завтра будут рассматриваться на Совете, пили вино, поднимая чарки за хозяина Башни Кои и за успехи в ночной охоте. Лишь Сичэнь и Ванцзи не употребляли алкоголь, запрещенный в их клане. Зная такую особенность их ордена, им даже и не предложили вина, заменив его на чистую воду.       Это спокойствие продлилось недолго: Цзинь Цзысюнь неожиданно подошел к Лань Сичэню и Ванцзи, держа в руках кувшин с вином и чарку.       — Глава ордена Лань, Ханьгуан-цзюнь, хочу выпить с вами вина! — воскликнул он громко, привлекая внимание окружающих.       — Боюсь, это недопустимо, — ответил Сичэнь.       — Почему же? Ведь кланы Лань и Цзинь одна семья, к чему все эти условности? — ехидно усмехаясь, спросил он.       Его попытался остановить Цзинь Гуанъяо, который на банкете был распорядителем. Но его слова не достигли Цзысюня, так как тот искренне презирал Гуанъяо.       Неодобрительно зашептались окружающие, косясь на Лань Сичэня — мол, один раз можно и поступиться правилами своего ордена, ведь это всего лишь маленькая чаша вина.       — Хорошо, я выпью с тобой, — согласился Сичэнь.       — Прекрасно! — воскликнул Цзысюнь и подал наполненную чарку Сичэню, которую тот выпил под одобрительные возгласы заклинателей. — А теперь Ханьгуан-цзюнь, — и, забрав пустую чашу у Лань Сичэня, Цзысюнь подошел к Ванцзи.       — Ну же, Ханьгуан-цзюнь, выпейте со мной. Даже Цзэу-цзюнь это сделал, а он ведь Ваш глава и старший брат, не стоит отставать от него.       Лань Чжань пребывал в ужасе. Не от того, что ему нужно выпить, а от того, что уже знает, как будет себя вести всего лишь после одной маленькой чаши вина.       «Это катастрофа! Как ему отказаться? Если даже брат не смог это сделать», — Лань Чжань погружался в хаос от перспективы выпить алкоголь.       — Я за него выпью! — вдруг раздался знакомый голос.       К Цзинь Цзысюню подошел Вэй Ин и, выхватив чарку, осушил ее одним глотком.       — Всё, пустая, — произнес он, перевернув чашу и показав всем, что действительно выпил вино, предназначенное для Ванцзи.       Лань Чжань ошарашенно смотрел на Усяня и неожиданно понял, что тот просто готов вспыхнуть от раздираемого его гнева. Его тьма клокотала, не вырываясь, но бушуя внутри, сдерживаемая энергией Ванцзи, что всё так же прочно оплетала тело Вэй Ина. Глаза отливали красным светом, а Чэньцин, что Усянь держал в руке, слегка сочилась темной энергией.       Ванцзи резко встал.       — Вэй Ин, что случилось? — обеспокоенно спросил он его.       — Что случилось, спрашиваешь? Это нужно не меня спрашивать, а вот его, — и он ткнул флейтой в Цзысюня.       — Меня? — удивленно произнес тот.       — Именно тебя, — зло ответил Вэй Усянь.       — Ты только вошёл. Опоздал. Выразил непочтение нашему главе и смеешь меня в чем-то обвинять? — громко и напыщенно проговорил Цзинь Цзысюнь, обращаясь не столько к Вэй Ину, а больше к внимательно следящим за всем заклинателям. — Но я сегодня в хорошем настроении и поэтому выслушаю тебя, так что ты хотел у меня узнать?       Вэй Усянь лишь хмыкнул в ответ на эти речи, но свой вопрос задал: — Ответь мне, где остатки клана Вэнь, возглавляемые Вэнь Нином?       Все разговоры в зале мгновенно затихли. Вскочил со своего места Цзян Чэн.       — А тебе какое дело до них? Эти предатели давно уничтожены, — улыбаясь, ответил Цзысюнь.       — Я не верю тебе.       — Ты? Мне? Не веришь? Да кто ты такой, чтобы мне не верить? Ты ничтожество, сын слуги, да еще и последователь Пути тьмы. То, что ты еще жив, лишь заслуга твоего главы и его сестры, — зло ответил Цзинь Цзысюнь.       Ванцзи уже был готов уничтожить этого выскочку, посмевшего сказать подобные слова о его Вэй Ине, но Усянь взмахом руки и предупреждающим взглядом остановил Лань Чжаня.       — Я повторюсь: где остатки клана Вэнь, возглавляемые Вэнь Нином? Они лекари и не участвовали ни в одном бою.       — Не важно, что они не участвовали. Тот факт, что они принадлежат клану Цишань Вэнь, уже делает их предателями, — гневно произнес Цзысюнь.       — Правда? То есть, ты убил людей, которые никоим образом не причастны к войне, когда договоренность была следующей: мирных жителей клана Цишань Вэнь брать только в плен и ни в коем случае не убивать? Ты посчитал, что вправе нарушить соглашение, принятое твоим главой совместно с другими кланами? Получается, ты ставишь себя выше главы своего ордена? — уверенно произнес Вэй Ин столь компрометирующие слова.       Цзинь Цзысюнь осекся, не зная, что ответить на это.       — Так что? — вновь задал вопрос Вэй Ин.       — Тц… — раздраженно цыкнул Цзысюнь, — если тебе так хочется распорядится их жизнями, то ищи их на тропе Цюнци!       — А ведь мог мне сразу всё рассказать и не устраивать этот бессмысленный спор, — угрюмо ответил Вэй Усянь и быстрым шагом покинул банкетный зал.       Ванцзи хотел сразу же последовать за Усянем, но был остановлен братом. Когда же наконец-то смог вырваться, то Вэй Ина уже и след простыл. Но он знал, куда ему следует отправиться.       Опережая других заклинателей, отправившихся вдогонку за Вэй Усянем, Лань Чжань вместе с Сичэнем первыми достигли тропы Цюнци.

      ***

      Ночь была наполнена грохочущим громом, проливным дождем… болью, ужасом и страхом потери. Не было места светлым эмоциям в этом озаряемом вспышками молний месте.       Вэй Усянь вместе с сестрой Вэнь Нина, Вэнь Цин, что встретила его еще днем и попросила о помощи, отправились на тропу Цюнци в поиске выживших членов её семьи. В свое время она и её брат оказали неоценимую помощь им с Цзян Чэном, и он никогда не смог бы пройти мимо. Тем более, зная, что они лишь лекари и никого не убивали. Они не причастны к бойне, устроенной орденом Цишань Вэнь. Они не виновны.       Цзинь Цзысюнь не пожалел ни стариков, ни даже маленького, лет трех, ребенка — всех отправил на тяжелые работы в горы. Охранники беспощадно издевались над пленниками, не щадя никого. В живых оставалось совсем немного людей. Но хуже всего то, что они практически опоздали — Вэнь Нин находился при смерти. Крики Вэнь Цин, когда они обнаружили его тело, еще долго будут сниться ему в кошмарах. Они подумали, что он уже мертв, но нет — жизнь еще в нём теплилась. Вэй Усяню пришлось наложить на едва дышащего юношу несколько заклинаний, не дающих душе покинуть тело. Вэй Ин подумал, что, возможно, Вэнь Нина еще получится спасти.       В порыве гнева Вэй Усянь убил нескольких человек, которые особенно зверствовали по отношению к пленным. На них указали сами члены клана Вэнь, рассказав, что именно они делали, и кто распорядился избить Вэнь Нина до смерти.       Перепуганные охранники не смели перечить, когда Вэй Ин увёл пленных, забрав при этом всех лошадей, имеющихся у них.       Увести, он их увел, но Вэй Усянь абсолютно не знал, куда ему их вести? Где бы они смогли поселиться и жить?       Встав во главе спасенных пленников, Вэй Ин понял, что Пристань Лотоса отныне для него закрыта. Теперь весь мир заклинателей будет считать, что он предал Цзян Чэна, предал и Лань Ванцзи. Вэй Усяню более не было места среди обычных заклинателей. Он своими руками закрыл для себя двери в этот мир. Но бросить Вэнь Нина и Вэнь Цин он не мог.       Раздираемый противоречиями, чувством вины и чувством долга, он повел спасенных людей сквозь ночь и дождь в одно единственное место, куда никто не посмеет сунуться — на гору Луаньцзан. В свое время, он долго блуждал там, пытаясь обуздать тьму, что поселилась в его теле. Там он нашел древние, но хорошо сохранившиеся руины дворца, который еще тогда стал его пристанищем и позволил выжить. Стало быть, поможет выжить и сейчас.

      ***

      Под проливным дождем на широкой горной тропе стояли два человека в белых одеяниях. Словно два призрака, заблудившихся между мирами, они ожидали путников, что непременно пройдут этой дорогой.       Наконец-то, сквозь грохот грома и шум льющейся с неба воды, раздался отдаленный цокот копыт нескольких коней. Идут.       Два человека в белом стояли спокойно, не двигаясь. Они терпеливо ждали.       Первым они увидели Вэй Усяня, что ехал во главе вереницы всадников. Вспышки молний озарили печальную картину — на конях по двое и по трое сидели пожилые люди, пара молодых женщин и один маленький ребенок.       Вэй Ин не обманул, эти люди не были воинами. Лань Чжань и не сомневался в правдивости слов Усяня. Ни одного мгновения.       Но Лань Сичэнь усомнился, ведь он не знал, не понимал Вэй Усяня так, как знал и понимал его Ванцзи. И Лань Чжань не мог его судить за это недоверие.       Вэй Усянь остановился перед Лань Чжанем. Он просто смотрел, не говоря ни слова. И в одном этом взгляде было видно всё: «Пропусти нас, пожалуйста, я не желаю с тобой сражаться, но я хочу спасти их».       Лань Чжань и не собирался препятствовать, но и не знал, как помочь. Что он мог сделать в этой ситуации? Обернувшись к брату, стоящему за его спиной, Ванцзи увидел, что тот замер. Сичэнь замер, вытаскивая меч. Но не вытащил, а смотрел куда-то в сторону всадников с остатками ордена Вэнь. На его лице сменялись эмоции — от шока и удивления, до странной радости.       В свете вспышек молний Лань Чжань пораженно посмотрел на брата и ничего не произнес. Повернулся к Вэй Ину и сделал несколько шагов в сторону, уведя за собой не сопротивляющегося Сичэня. Освобождая дорогу, пропуская их, чтобы они смогли успеть скрыться от других заклинателей.       Когда всадники проезжали мимо них, Лань Сичэнь отмер и быстро достал несколько талисманов, отправляя их вслед этим людям.       — Брат! — воскликнул Ванцзи, боясь, что тот навредит Вэй Ину. Но увидев, какие именно тот кинул талисманы, ошарашенно посмотрел на Сичэня.       Это были скрывающие талисманы. Те, на ком их применили, долгое время останутся незамеченными для других заклинателей, людей, тварей и просто зверей. Дождь размоет следы на земле, а с этими заклинаниями от их присутствия на этой тропе ничего не останется, словно вовсе здесь не проходили. Мощная техника, требующая большого расхода магических сил и мастерства.       — Брат? — уже удивленно спросил Ванцзи. Он даже и не предполагал, что Сичэнь имеет при себе подобные талисманы. Он сам мог их взять с собой, если шел охотиться на очень сильную тварь. Соответственно, сегодня таких талисманов у него с собой не было.       — Я не стану это комментировать, — ответил Лань Сичэнь, продолжая смотреть вслед уже уехавшим всадникам, — прими мои действия как данность и никому о них не говори.       — Конечно, — ответил тихо Лань Чжань.       Глядя в темноту, Сичэнь думал о том, что даже в кошмаре ему бы не приснилось подобное. На забытой всеми богами горной тропе, в темноте, освещаемой лишь вспышками молний, он встретит ту, что заставит его забыть обо всём. Один лишь взгляд в бездонные омуты глаз, в эти мгновения наполненных страхом — не за себя, за своих близких. Облик, что прекраснее всех цветов мира. Вот она, та, которую он и не надеялся встретить. Измученная, одетая в лохмотья, но не побежденная, не сломленная и смотрящая своими глазами прямо ему в душу. Её он желает защитить. Спасти. Спрятать от всего этого ужасного мира. Вот только, прямо сейчас Лань Сичэнь не сможет этого сделать. Но сберечь от преследователей, скрыть от них, пока она и ее семья не доберутся до безопасного места — это в его силах. А после, он или его брат, найдут их.       «Обязательно найдут. Чтобы забрать и спрятать», — вторя Ванцзи, подумал Сичэнь, глядя в темноту, где растворилась женщина, всколыхнувшая все струны его души.