Зимний сон

      Вэй Ин ушел с постоялого двора ещё до рассвета. Проспав буквально пару часов, он резко проснулся и понял, что ему лучше уйти, пока Лань Чжань спит. Потому что, если он ещё хоть раз взглянет в его глаза, наполненные такой сильной любовью, такой всепоглощающей страстью, то не сможет противиться и пойдет вслед за ним куда угодно. Вэй Усянь не мог позволить себе подобного. Он был уверен, что не имеет права на это, как бы ни хотелось оставить жизнь на горе Луаньцзан где-то позади, похоронить на задворках памяти, как ужасное воспоминание.       Спешно покинув поселок в предрассветном сумраке, Вэй Ин углубился в лес, но отправился не к себе на гору, а в противоположную сторону. Не замечая ничего вокруг себя, он быстрым шагом шел в никуда, стараясь уйти как можно дальше от Ванцзи. Чтобы исключить даже малейший шанс того, что он решит остаться рядом с ним.       «Нельзя. Никак нельзя… И эти его слова о любимом человеке?» — раз за разом думал Вэй Усянь. Сказанное Лань Чжанем, одновременно несказанно радовало его душу и в то же время словно резало ножом по живому.       Тело Усяня еще саднило, напоминая о прошедшей ночи. Ни об одном ее мгновении он не сожалел. Нисколько. Эта ночь стала самой прекрасной в его жизни. Эти слова, эти ласки — всё было восхитительным. Всё было для него незабываемым.       Остановившись возле большого дерева, Вэй Усянь сжал пальцами ткань ханьфу на груди, словно пытаясь таким образом утихомирить сильно бьющееся сердце. Не вышло. Стукнул кулаком по стволу дерева, прижался лбом к шершавой коре, а распущенные волосы скрыли лицо готового расплакаться человека. Красная лента осталась повязанной на голове Ванцзи, да и не планировал он её забирать, и поэтому длинные пряди струились по плечам, ничем не сдерживаемые.       Вэй Ин не выдержал и опустился на колени здесь же, под густой кроной дерева, сквозь листву которого не пробивался ни один луч утреннего солнца. Роса, что своими хрустальными каплями обильно усеяла траву, тут же намочила его одеяния, но Вэй Усянь этого и не заметил, лишь закрыл лицо руками, да заглушил предательский крик, готовый вырваться от осознания всей ситуации, от понимания того, что он не может выбрать то, что ему нравится. Он не может быть рядом с любимым человеком.       Слёзы прозрачными крупными каплями потекли из его глаз. Удержать их? А смысл? Никого здесь нет, кроме диких животных. Никто не забредет в эту чащу, никто не увидит его. Ни один человек не увидит слёз Старейшины Илин, что плачет по любви, которую нужно спрятать так глубоко в сердце, чтобы ничего о ней не напоминало, чтобы ни единая живая душа не догадалась о ней.       Вэй Ин плакал, как никогда в жизни. Он так долго держался, стараясь выглядеть сильным и непобедимым, поддерживая созданный им самим образ человека, которому всё нипочем. Но это была лишь картинка, придуманная им самим и в которую поверили все окружающие. Он такой же, как и другие люди — умеет испытывать все чувства, все эмоции, какими бы они ни были. Вот только сейчас ему особенно нельзя показывать ни единой своей слабости. Стоит дать хоть малейший повод и его сожрут, уничтожат в мгновение ока и без зазрения совести, ведь для всех он теперь наиглавнейшее зло этого мира.       «Меня найдут, это лишь вопрос времени. Приезд сюда Лань Чжаня однозначно не останется незамеченным, ведь он поспешил ко мне, как только узнал от Цзян Чэна о моем местонахождении, даже не дождавшись окончания праздника, приуроченного к свадьбе Яньли и Цзысюаня. За Лань Чжанем, скорее всего, проследили и, однозначно, уже выяснили, к кому он так поспешил. Поэтому, мне нужно собраться с духом, забыв обо всех душевных переживаниях, и приготовиться встречать незваных гостей, которые рано или поздно нагрянут, чтобы уничтожить Старейшину Илин», — думал Вэй Ин.       Неосознанно Усянь потянулся к флейте, заткнутой за пояс. Поднес к губам и, продолжая ронять слезы, сыграл песню, что для него вчера вечером исполнил Ванцзи. Нежная мелодия взвилась над лесом и устремилась к утренней заре, сплетаясь с розовыми лучами рассветного солнца. Такая красивая музыка, словно первая любовь — нежная и в то же время страстная, дарующая столь сильные эмоции, что люди готовы ради неё забыть обо всем. Отринуть всё и отправиться вслед за своими чувствами, подобно этим звукам, улетающим ввысь в чистое небо, озаренное ласковыми лучами солнца. Забыть обо всём… Забыть обо всех сожалениях…       «О чём сожалеть, если эти чувства столь прекрасны и чисты? Как вообще можно сожалеть о любви?» — вслед истаивающей в небесах мелодии, подумал Вэй Ин.       Утерев предательские слезы, после которых странным образом стало легче, Вэй Усянь поднялся с травы и, отряхнув одеяния, направился в сторону горы Луаньцзан. Нет толку предаваться горестям, когда ещё столько всего предстоит сделать. А там, спустя время, может и придумает, как выйти из этой ситуации, чтобы было хорошо всем.       

***

      Спустя год.       По миру заклинательства пронеслась радостная весть: в клане Ланьлин Цзинь у Цзысюаня и его молодой жены, уроженки ордена Цзян, родился сын. В честь празднования первой луны внука, глава клана Цзинь Гуаншань устраивает пышное празднество, на которое приглашены все влиятельные кланы.       Перешептывания и обсуждения этого события не минули и жителей поселка у подножия Илин. Вэй Ин, едва прислушиваясь к этим сплетням, возвращался к себе на гору в крайне благоприятном расположении духа — он купил подарок для своего племянника. На подвеску в форме лотоса он наложит защитные заклинания и получится прекрасный талисман, что будет защищать маленького Жуланя от разных тварей.       Приглашение на празднование первой луны Цзинь Лина, написанное лично Лань Ванцзи, Усянь получил неделю назад и сегодня купил подходящий подарок, чтобы еще через неделю отправиться в резиденцию ордена Ланьлин Цзинь непосредственно на само празднование.       С Лань Чжанем после той встречи они больше не виделись, но, как рассказал Вэй Ину Цзян Чэн, о самовольной поездке к Вэй Усяню узнал Лань Цижэнь и, невзирая на протест Сичэня, наказал Ванцзи двумя сотнями ударов ферулой и запретом покидать Облачные Глубины на год. Исключением стали поездки в сопровождении самого Цижэня. Таким исключением как раз стал очередной Совет кланов, на котором и сообщили о скором праздновании первой луны Цзинь Лина. Тогда же главы кланов обсудили ситуацию со Старейшиной Илин. Больше всех в защиту Вэй Ина высказывался Цзинь Цзысюань, который, как все поняли, поступил так лишь для того, чтобы угодить любимой жене, младшим братом которой был Вэй Усянь, пусть и не родным.       Написать приглашение доверили Лань Ванцзи, как человеку, близко общавшемуся с Вэй Ином до его поступка, который почти все посчитали предательством. Цзян Чэн демонстративно делал вид, что не желает якшаться с Вэй Усянем ни под каким предлогом.       Все надели маски безразличия, но каждый с нетерпением ждал встречи с Вэй Усянем. Кто-то всё так же желал его уничтожить, кому-то было просто любопытно посмотреть на человека, восставшего против всех. Но были и те, кто искренне радовался предстоящей встрече. И если Яньли открыто ликовала по поводу долгожданной встречи, то Лань Ванцзи старательно скрывал свои истинные эмоции за уже привычной ему маской равнодушия и холодной отстраненности.       Вернувшись на гору, Вэй Ин на несколько дней погрузился в работу над талисманом для Цзинь Лина и лишь за пару дней до назначенной даты завершил создание уникального оберега. Эта вещица защитит малыша от множества тварей разного уровня. Довольный проделанной работой, Усянь поспал несколько часов перед дорогой и, приведя себя в порядок и переодевшись в новые черные одежды, отправился в путь.       Путь предстоял долгий, ведь сейчас Вэй Ин мог передвигаться лишь пешком. С толикой грусти он вспоминал давний полет по небу в объятиях Лань Чжаня, и сожалел, что ему недоступны сейчас ни объятия, ни полет.       Сейчас же Вэй Усянь шел пешком в компании лютого мертвеца, созданного им самолично. Если не присматриваться, то Вэнь Нин был похож на болезненно бледного молодого человека, мало отличающегося от остальных людей. Но стоило кому-нибудь сойтись с ним в драке, как сразу становилось понятно, что живой человек не может обладать столь чудовищной силой. Такой силой, что с легкостью способна крошить в песок камни.       Вэй Ин, будучи честным с самим собой, гордился Вэнь Нином, творением своего разума и таланта. Никто подобного не совершал. Никто даже и не предполагал, что такое возможно. Лютый мертвец с сохранившимися разумом, памятью и душой. Уникальное создание, подчиняющееся лишь воле своего создателя.       Идя бодрым шагом и пребывая в прекрасном настроении, Вэй Ин совсем не заметил, что его окружили. На это он обратил внимание лишь после слов Вэнь Нина: — Г-господин, мне кажется, что здесь что-то не так.       — Что здесь может быть не так? Кому может прийти в голову подобная мысль — сунуться сюда? — удивленно спросил Усянь, но прислушался к атмосфере, витающей над горной тропой. — Да быть такого не может! — воскликнул он через несколько мгновений.       Со всех сторон на него лилась агрессия и ненависть, источаемая множеством живых людей.       «Как такое возможно? Кому успел навредить? Ведь я уже давно не покидаю пределы гор Илин. И почему столько ненависти и от такого большого количества людей?» — пронеслось в мыслях Усяня. Остановившись посреди дороги, он, положив руку на Чэньцин, громко произнес: — Выходите! Я вас обнаружил!       Из-за валунов, нагромождений камней и кустов стали выходить люди, держащие наготове луки и мечи. Всё это оружие было направлено в сторону Вэй Усяня.       — Сколько враждебности и всё для меня? Кому я уже успел насолить настолько, что этот человек организовал такую роскошную встречу? — удивленно произнес Вэй Ин, окидывая взглядом огромную толпу людей, одетых в клановые одежды ордена Ланьлин Цзинь. — «Неужели, то приглашение было лишь хитрой уловкой, чтобы выманить меня, и Лань Чжаня обманом или силой заставили написать письмо? Нет, не верю!» — подумал в этот момент Вэй Ин.       Он верил, что письмо было написано человеком, испытывающим в момент написания крайне радостные эмоции, ведь каждая строка была буквально пропитана счастьем. Так что, для такой интересной встречи в безлюдных горах имелись явно другие причины.       — А ты не догадываешься? — вдруг донеслось со стороны.       Вэй Усянь развернулся в сторону голоса и увидел напыщенного молодого мужчину. Судя по клановому узору на одеждах — явно близкого родственника Цзинь Гуаншаня. Хоть этот человек и старался держаться высокомерно, но во всём его облике сквозила некая слабость, словно он был смертельно болен.       — И о чем же я должен догадаться? — не церемонясь, спросил Усянь.       — Ты! Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне? — гневно воскликнул этот человек.       — А кто ты такой, чтобы я разговаривал с тобой по-иному? — с той же интонацией произнес Вэй Ин.       — Ты что, совсем забыл, на кого наложил свое мерзкое проклятие?       — О чем ты говоришь? Какое проклятие?       — Какая наглость! Ты настолько ставишь себя выше всех, что для тебя подобное является столь незначительным, не стоящим даже запоминания?! Я Цзинь Цзысюнь! — прокричал мужчина.       — И? — спросил спокойно Вэй Ин. — Освободи дорогу, я тороплюсь.       — Торопишься? Куда же ты так торопишься? Ты думаешь, там будут рады тебя видеть? Не смеши меня, кроме этой никчемной Цзян Яньли никто тебя не ждет. Ты пятно позора на всем мире заклинателей!       — Ты всё сказал? — хмуро спросил Вэй Ин, едва сдержав ярость, когда Цзысюнь оскорбил имя сестры.       — Сними свое проклятие! — крикнул мужчина и неожиданно распахнул золотое ханьфу на груди, явив тело, сплошь усеянное мелкими язвами.       — Проклятие тысячи язв? — пораженно произнес Усянь.       — Только не делай вид, что удивлен! Давай, снимай его!       — Как я могу его снять, если данное проклятие не моя работа? — удивленно ответил Вэй Ин.       — Я не верю тебе! Только ты мог совершить подобное! — всё не унимался Цзысюнь.       — Повторяю вновь — это не моя работа. Освободи дорогу! — уже гневно сказал Вэй Усянь.       — Раз не хочешь по-хорошему, то будет по-плохому! Убить его! — зло прокричал Цзинь Цзысюнь.       Сотни стрел полетели в сторону Вэй Ина и Вэнь Нина. Но в доли секунд последний сорвал с себя сдерживающий силу амулет и пронесся вихрем вокруг Вэй Усяня, отбив все стрелы.       Воины клана Ланьлин Цзинь кинулись в бой, намереваясь мечами поразить темного заклинателя, раз не получилось стрелами.       Поднеся Чэньцин к губам, Вэй Ин заиграл боевую мелодию, повелевая Вэнь Нину сразиться с этими людьми. Он не хотел вступать в бой, не желал никому смерти. Но сейчас на кону стояла жизнь: либо убьют его, либо он убьет их. И выбор очевиден.       Прикрыв глаза на несколько секунд, Вэй Усянь полностью погрузился в игру на флейте и не сразу понял, что больше не слышит гневных криков Цзынь Цзысюня.       Прекратив играть, он резко распахнул глаза и увидел, что горная тропа завалена трупами множества людей, а Вэнь Нин замер, держа в руке оторванную голову Цзысюня. Оставшиеся в живых заклинатели с ужасом замерли, глядя на последствия этой бойни.       После нескольких секунд замешательства остальные адепты клана Ланьлин Цзинь приготовились вновь атаковать Вэй Ина видя, что он больше не играет на флейте.       Секунда промедления и вновь Чэньцин у губ Усяня. Боевая мелодия взвилась над горами, приказывая лютому мертвецу уничтожить всех, кто посмеет напасть на него.       — Вэй Усянь, остановись! Прекрати! — вдруг услышал он со спины знакомый голос. Не прекращая играть, Вэй Ин повернулся и увидел бегущего к нему Цзинь Цзысюаня, за которым следовали еще адепты клана Ланьлин Цзинь.       «Ха, как вас много на одного меня! Неужели Цзысюань заодно с Цзысюнем?» — успел подумать Вэй Усянь до того момента, как за спиной Цзысюаня возник Вэнь Нин, готовый атаковать бегущего человека.       В доли мгновения Усянь увидел, как Вэнь Нин замахнулся для удара, целясь в спину человеку, вдруг остановившемуся в нескольких шагах от него. В эти же мгновения Вэй Ин прекратил играть, чтобы замер Вэнь Нин, чтобы не навредил тому, кого так горячо любит Яньли. И вдруг он вдруг услышал другую мелодию, доносящуюся из-за скал недалеко от него. Увидел, что лютый мертвец продолжил свое движение и, не придумав ничего лучше, Усянь выпустил в Цзинь Цзысюаня сгусток тьмы, отталкивая его от Вэнь Нина. Но это не помогло.       Цзысюань упал на живот, а золотые одежды на спине окрасились кровью. Сквозь разорванную ткань было видно лишь кровавое месиво, в которое превратилась спина от удара когтями Вэнь Нина.       — Как же так… — прошептал Вэй Усянь. — Быть того не может, — он кинулся к лежащему Цзысюаню и замершему около него мертвецу.       — Ян… Яньли… всё еще ждет тебя… — услышал Вэй Ин шепот Цзинь Цзысюаня, прежде чем тот закрыл глаза.       — Не может быть… Не может быть… — вновь и вновь говорил Вэй Усянь.       Но ничего уже не исправить, ничего не вернуть назад. Перед ним лежал человек, около тела которого растекалась кровь, заливая каменистую дорогу своим алым цветом. Человек, которого так любит его шицзе, его драгоценная сестра.       Не справившись с нахлынувшим ужасом, сознание оставило Вэй Ина в этот момент, прячась от новой реальности там, где лишь темнота вокруг, где нет ничего.

      ***

      Откуда-то извне доносились спорящие голоса. Два человека кричали друг на друга, пытаясь что-то доказать.       Спор всё никак не утихал, раздражая слух и заставляя разум очнуться ото сна. Открыв глаза, Вэй Ин увидел не небо над горной тропой, а темные своды древнего дворца на горе Луаньцзан.       Но едва стоило ему пробудиться, как удушающей волной нахлынули воспоминания: десятки трупов, разорванных на части, оторванная голова в руках Вэнь Нина и разодранная спина Цзысюаня. И здесь же вспомнились обещания, данные Лань Чжаню, что он сможет удержать контроль, что он всегда сможет управлять тьмой по своему желанию.       «Не удержал».       «Не смог».       «Вновь нарушил обещание, которое клялся выполнить».       — Господин Вэй, Вы проснулись, — сквозь нарастающий шум в ушах услышал Вэй Ин голос Вэнь Нина.       Вэй Усянь сел. Уставился в никуда невидящим взором. Его сознание всё еще пребывало там, на заваленной трупами горной тропе. Лишь спустя несколько минут он заметил, что перед ним на коленях стоит Вэнь Нин. И в следующее мгновение его накрыла волна такой всепоглощающей злости и столь сильной ненависти, что способны свести иного человека с ума.       Вэй Ин вскочил с лежанки и с размаху ударил Вэнь Нина ногой в грудь, повалив его на землю.       Замерла в страхе стоящая в стороне Вэнь Цин, боясь что-либо сказать, ибо понимала, в каком состоянии находился сейчас Вэй Усянь.       — Ты его убил! Ты хоть понимаешь, кого ты убил?! — закричал Вэй Ин.       Вэнь Нин вновь встал на колени, низко склонил голову и произнес: — Простите… Это всё моя вина… Простите…       — Простить? Что толку теперь от твоих слов? Ты убил мужа моей сестры! Ты понимаешь это?! Понимаешь? — продолжал кричать Вэй Ин.       — Понимаю… Это всё моя вина…       — Ты мог убить кого угодно! Почему ты убил именно Цзысюаня? Что теперь будет с А-Ли? Что будет с ее маленьким сыном?       Вэнь Нин в ответ промолчал, понимая всю степень совершенного им проступка. Молча плакала Вэнь Цин, сдерживая себя, чтобы не заступиться за брата — она тоже понимала, что её брат, пусть и не желая того, совершил великое зло. Она считала себя причастной к этому, ведь только ради нее Вэй Усянь создал Вэнь Нина. Если бы она смогла смириться с потерей брата, то ничего этого бы не случилось. Она тоже виновата.       — И что мне теперь делать? Кто-нибудь, скажите — что мне теперь делать? — спросил Усянь обреченно. Присев обратно на кровать, он закрыл лицо руками и заплакал. Заплакал от безысходности. Вэй Усянь всегда знал, что ему делать дальше. Рано или поздно находил решение, как следует поступить в той или иной ситуации. Но сейчас он был бессилен. В его голове царила абсолютная пустота, а сердце сжималось от ужаса и боли. — Что же мне теперь делать…       Вдруг Усянь почувствовал легкую боль в шее и понял, что в нее вонзилась игла. Всего на несколько минут он потерял бдительность, но было уже поздно — тело начало неметь и упало безвольной куклой на кровать.       Не повернуть голову, не пошевелиться.       Краем глаза он заметил Вэнь Цин, опускающую правую руку. Она бы никогда не смогла его атаковать, будь он в адекватном состоянии, но сейчас, когда ему было не до окружающих людей, ей удалось незаметно осуществить задуманное.       — Прости, — прошептала девушка.       С болью от иглы неожиданно прояснился ум.       — Зачем? Что ты задумала? — смог прошептать Вэй Ин немеющими губами.       Вэнь Цин и Вэнь Нин обменялись взглядами, и девушка произнесла: — Вэй Усянь, мы долго думали, как нам стоит поступить и, возможно, нашли решение проблемы, созданной Вэнь Нином.       — Что? Какое решение? — уже еле слышно пробормотал Усянь.       — Пока ты был без сознания, прилетал гонец из Ланьлин Цзинь с письмом, в котором говорилось, что если ты выдашь меня и Вэнь Нина, то тебя и остатки моей семьи оставят в покое.       — Нет… — лишь смог прошептать Вэй Ин.       — Мы обговорили всё с братом и решили отправиться с повинной в Башню Кои. Им будет достаточно, если мы сдадимся. Тебя простят.       Вэй Усянь более не мог произнести ни слова, да и сознание начало медленно уплывать в зыбкий туман.       «Вы не понимаете! — хотелось крикнуть ему. — Это лишь предлог. Они никогда не простят меня. Никогда, — он и сам не сможет простить себе это. — Вы погибните зря! Остановитесь! Сдаться должен только я! Я один виноват во всем! Лишь я один…» — но слова более не слетали с его онемевших губ.       Низко поклонившись ему, Вэнь Цин произнесла: — Мы должны были умереть уже давно. Это время было взято взаймы, и мы благодарны тебе за него. Эффект от иглы сойдет на нет через три дня. Когда это случится, проблема будет решена. Еще раз спасибо тебе за всё, что ты для нас с братом сделал.       Взметнулся подол красного платья и девушка, взяв брата за руку, вышла с ним из помещения.       А разум Вэй Усяня погрузился в спасительный мрак.

      ***

      Расчет Вэнь Цин оказался верным — он пришел в себя ровно через три дня. Дождавшись, пока его тело более-менее смогло двигаться, он немедля отправился в Башню Кои. Бежал так быстро, насколько был способен. Но ему было не суждено туда добраться — на пути попалась группа молодых заклинателей клана Ланьлин Цзинь, спешащих в направлении Безночного Города.       Юноши и девушки в ужасе замерли, увидев облаченного в темные одеяния молодого мужчину с заткнутой за пояс черной флейтой.       — Это Вэй Усянь, — проговорил кто-то из них.       — Это он создал Призрачного генерала.       — Это точно он… это же Чэньцин за поясом… такая флейта одна в своем роде…       — Отступник… Предатель, — говорили эти люди.       Вэй Ина захлестнул гнев, стоило ему лишь услышать последние слова, брошенные в его адрес.       «Да кто они такие, что смеют подобные слова говорить лично мне?» — сформировался в его разуме вопрос.       Одним, едва уловимым движением движение, Вэй Усянь взял в руки флейту и заиграл мелодию, освобождающую тьму из его тела. Та радостно взвилась и метнулась в сторону задрожавших от страха заклинателей. Обвила каждого из них, затянула туманные петли на шеях.       — Пожалуйста, не надо, — взмолился кто-то.       — Пощади…       — Вэй Усянь, — произнес громко один из них, видимо самый смелый, — если ты хочешь убить кого-то, показав свою силу, то не лучше ли тебе сделать это с главами орденов, а не с такими низкоуровневыми заклинателями, как мы?       — Как интересно, — зло ответил Вэй Ин, — обсуждать меня за моей спиной вы можете, а сразиться не в силах. На таких отбросов, как вы, действительно не стоит тратить ни капли моей силы, ни секунды моего времени.       Часть пленников после слов темного заклинателя ожидала освобождения, но тьма лишь сильнее сжала этих людей, побледневших от страха.       — Вэй… Вэй Усянь… не нужно… пожалуйста, отпусти нас… Мы не противники тебе… — прохрипел всё тот же смелый юноша.       — Отпустить вас? О! А ведь вы бы меня ни за что не отпустили… Не так ли? — поинтересовался Вэй Усянь.       — Нас заставили, мы не хотим туда идти…       — И что же вас заставили сделать? Будь добр, утоли моё любопытство, — гневно произнес Вэй Ин, понимая, что пора заканчивать этот концерт, он и так слишком много времени потратил впустую.       — Нас заставили присоединиться к походу против тебя. Главы кланов сегодня должны принести обет в Безночном Городе, в котором поклянутся стать вечными противниками Старейшины Илин и сражаться с ним, пока не уничтожат это зло, посмевшее осквернить мир одним своим существованием, — скороговоркой ответил юноша.        — Даже так? Удивительно, как высоко меня чтут! — воскликнул Усянь и движением руки освободил заклинателей, но в то же время, другой рукой бросил в них талисман сна, от которого они проваляются в отключке несколько часов. Он как раз успеет убраться подальше от пышущих праведным гневом людей. В их глазах он навечно останется злодеем, способным с легкостью уничтожать невиновных.       В Безночный Город Вэй Ин добрался лишь к ночи. Огромная площадь у главного дворца кишела сотнями людей. Они выстраивались в ряды с разделением по кланам. Притаившись на крыше дворца, Усянь получил прекрасный обзор на место действия.       Спустя некоторое время, когда все построились, перед людьми появились Цзинь Гуаншань и Цзинь Гуанъяо. Последний нес в руках резной деревянный короб.       Гуаншань долго говорил о том, что они собрались здесь для выполнения великой миссии. Были даны обеты всеми главами кланов, что они приложат все свои силы для уничтожения отступника Вэй Усяня.       Вэй Ин с трудом слушал эти гневные речи, сочащиеся ядом и наполненные уверенностью в своей правоте. Они гордились собой. Гордились тем, что собрали столько воинов, чтобы выступить против одного темного заклинателя. Не слишком ли его возвеличивают? Вэй Усяню даже стало немного смешно от происходящего.       Во главе каждого отряда стоял его глава. Орден Гусу Лань тоже присутствовал. Хоть Лань Сичэнь тогда и пропустил их на тропе Цюнци, всё же он не посмел открыто идти против всего мира заклинательства. И Цзян Чэн был здесь. Его облик был наполнен гневом и неприкрытой яростью. И это было не удивительно — он так много помогал Вэй Ину, а тот убил мужа его сестры. То, что он сразу не примчался на гору убить его, уже удивительно. Приди Цзян Чэн туда, Усянь даже и сопротивляться бы не стал.       Все знакомые лица были на месте. Все, кроме одного — Вэй Ин так и не увидел Ванцзи. Это было очень и очень странно.       А глава ордена Цзинь продолжал говорить высокопарные речи: — Сегодня, когда уже принесен обет, мы отправимся на зачистку горы Луаньцзан, дабы уничтожить отступника Вэй Усяня и предателей из клана Вэнь, что посмели восстать против нас, посмели поднять руку на наследника ордена Ланьлин Цзинь. Они не должны остаться безнаказанными.       — Убить! — раздалось из толпы.       — Уничтожить!       — Сжечь дотла! — со всех сторон посыпались гневные крики, смыслом которых было лишь одно — смерть Вэй Усяня и остатков клана Вэнь.       — А сейчас, на глазах у всех, мы развеем прах двух предводителей клана Вэнь— Вэнь Цин и Вэнь Нина. Призрачный генерал уничтожен! Сожжен, как и его сестра отступница! — радостно провозгласил Цзинь Гуаншань.       Раздались восторженнее крики, и, под их аккомпанемент, Мэн Яо подбросил вверх деревянный сундук, что до сих пор держал в руках, а Цзинь Гуаншань направленным ударом своей силы разнес его в щепки.       Пепел осыпался на ступени лестницы Безночного Города.       Люди радостно ликовали, а Вэй Ин встал на козырьке крыши в полный рост. Поднес к губам флейту и резкий звук разнесся над площадью, привлекая к себе внимание людей внизу.       И сразу же полетели гневные крики в его сторону. Люди потрясали мечами и луками, требуя, чтобы он спустился и принял наказание.       В это время глава клана Цзинь неожиданно призвал всех к молчанию и произнес: — Какая удача, что Старейшина Илин сам почтил нас своим визитом. Неужели муки совести столь сильно тебя измучили, что ты решил явиться с повинной? Ах, нет, я совсем забыл, у темного заклинателя не может быть совести. Но тебе не победить нас! Здесь собрались лучшие заклинатели всех орденов! Тебе нечего противопоставить такой силе. Даже подобный тебе не справится с объединенной мощью всех кланов! Но, если ты добровольно отдашь нам Тигриную Печать Преисподней, то, так и быть, мы пощадим тебя. Прекрасные условия, не так ли? Это предложение прозвучит только один раз. Подумай хорошенько, прежде чем ответить.       В ответ на это Вэй Ин рассмеялся. Он хохотал так сильно, что даже слезы выступили на глазах.       — Нет. Этому не бывать! — громко произнес Вэй Ин, вдруг понимая, что весь сегодняшний спектакль затеян лишь с одной целью — заполучить созданный им артефакт. Завладев печатью, любой сильный заклинатель получит способность управлять армией мертвецов и не важно, какому пути он при этом следовал ранее, тьма подчинится ему. Когда-то давно он рассказывал об этом одному лишь Цзян Чэну. Видимо, кто-то помимо него услышал объяснения Вэй Ина и растрепал об этом другим заклинателям. Неудивительно, что все теперь желают обладать печатью.       — Тогда мы заберем её силой! уверенно произнес Гуаншань.       — Рискните, — ответил Вэй Ин.       — В атаку! Уничтожить предателя! — закричал глава ордена Цзинь.       И в сторону Вэй Усяня полетели сотни стрел. Сейчас рядом с ним не было Вэнь Нина, чтобы отбить их. Но он был уверен, что и сам справится.       Высвобожденная тьма укутала его тело, не позволяя ни одной стреле достигнуть цели. Но стоило лишь на мгновение ослабить защиту, как пониже груди вонзилась одна.       — Я попал! Попал! — радостно воскликнул кто-то из толпы и Вэй Ин обратил на него свой взор, пылающий сейчас красным пламенем.       — Попал, говоришь? — голосом, лишенным эмоций, произнес Усянь. Он выдернул стрелу из своего тела и точным броском запустил ее в сторону стрелявшего лучника.       Тот замертво упал, пораженный в сердце.       — Вэй Усянь! Как ты смеешь безнаказанно убивать людей! — прокричал один из глав кланов.       — Безнаказанно? О чем вы говорите? То есть, если меня хотят убить, то я смиренно должен принять смерть и даже не сметь защищать свою жизнь? Вы меня смешите, — закрыв глаза ладонью и склонив голову, проговорил Вэй Ин.       — Именно! На твоих руках слишком много крови! Сдайся и отдай печать! — продолжил тот же глава.       — Не бывать этому! — воскликнул Вэй Усянь и, отняв ладонь от лица, посмотрел на всех алыми глазами. Этот свет разгорался сильнее и словно обещал, что никто не умрет легко. Некоторые заклинатели усомнились в своей правоте и подумали, что не стоило будить демона, что тихо спал в своей пещере. Ведь пока Вэй Ина не оклеветал Цзысюнь и не напал на него, используя хитрый и подлый план, Вэй Усянь сидел на своей горе и никого не трогал.       Тьма легла под ноги Вэй Ина. Играя на флейте, он опустился к подножию лестницы, прямо перед рядами заклинателей.       — Ну что же, вот он я. Нападайте! Если вы так хотите заполучить Тигриную Печать Преисподней, то придите и возьмите её, но для этого вам придется убить меня, — темный заклинатель подкинул в воздух свой артефакт, который завис над ним и вернулся к игре на флейте. Его даже начало забавлять представшее перед его взором действо.       Заклинатели именитых кланов, кинулись к нему, обнажив мечи. Они отталкивали друг друга. Кто-то кого-то даже убил в порыве ярости и алчности. Мертвые же люди, подчиняясь воле Вэй Ина, вставали на его защиту и нападали на своих соратников, с которыми буквально минуту назад сражались бок о бок.       Хаос воцарился на этой площади. А глава клана Цзинь наблюдал за этим побоищем с вершины лестницы, не торопясь присоединяться.       Мертвые и живые схлестнулись в схватке. Кто-то уже и забыл, ради чего он здесь сражается. Поглощенные боем, заклинатели убивали любого, вставшего у них на пути.       А с неба, затянутого тучами, вдруг посыпался снег. В этом году он пошел слишком рано. Но мелким снежинкам было всё равно на мнение людей, они просто тихо падали на залитую кровью площадь. Стремительно похолодало, но никто из сражавшихся словно и не заметил этого. Кто-то всё также стремился прорваться к Вэй Ину, чтобы убить его и завладеть печатью, кто-то уже просто сражался с мертвецами, стремясь защитить лишь себя.       — А-Сянь… А-Сянь… А-Чэн… — донесся издалека до Вэй Усяня голос Яньли.       «Откуда ей здесь взяться? Зачем она здесь?» — Вэй Усянь кинулся в сторону голоса. Более ничего не важно, нужно увести сестру отсюда.       Голос Яньли услышал и Цзян Чэн и тоже, бросив сражаться с очередным мертвецом, направился в его сторону.       Первым подбежал к девушке Вэй Ин. Обнял ее и прошептал: — А-Ли, тебе не следовало сюда приходить. Нужно срочно выбираться.       — А-Сянь, мне нужно тебе кое-что срочно сказать. Они тебя обманули, послушай… — начала было говорить молодая женщина, но вдруг глаза ее широко распахнулись, и она оттолкнула от себя Вэй Ина.       Вэй Усянь увидел чей-то меч, пронзивший живот сестры. Яньли упала на руки подбежавшему в это мгновение Цзян Чэну. Он в ужасе смотрел на растекающееся по золотым одеждам пятно крови.       Усянь же, развернувшись, одним взмахом руки повелел тьме уничтожить того, кто посмел причинить вред его шицзе.       — Вэй Усянь, остановись! — вдруг крикнул Цзян Чэн. —– Прекрати повелевать мертвыми! Из-за тебя А-ЛИ… Из-за тебя… — уже плача, произнес он, склоняясь над неподвижной сестрой, — из-за тебя…       — Я уже никем не управляю, — ответил Вэй Усянь, откинув мертвого человека, что пронзил мечом Яньли, и в то же мгновение упал на колени рядом с телом сестры.       Мертвенно-бледная кожа, кровь, залившая золотые клановые одежды ордена Цзинь. Вэй Ин не смел даже прикоснуться к безвольно лежащей ладони.       «Все умерли из-за меня. Все, кого я считал своей семьей. Один лишь я виноват в этом. Я не достоин жизни», — подумал Усянь и крик, полный боли, разнесся над полем, на котором всё так же продолжался бой между живыми и мертвыми. Поглощенный своим горем, Вэй Усянь совсем не слышал тихих звуков еще одной флейты, что раздавались откуда-то со стороны дворца.       Он рыдал от боли, заполнившей всё его сердце.       А с неба падал тихий снег, постепенно превращаясь в снегопад.       Вдруг дикая боль прожгла его и, опустив глаза вниз, Вэй Ин увидел острия двух мечей, пронзивших одновременно его тело. Глазами, полными ужаса, смотрел на это и Цзян Чэн, все так же держа мертвую сестру на руках.       — Нет… нет… — шептал одними лишь губами Цзян Чэн. В мгновение ока он вновь лишился своих дорогих людей, членов своей семьи.       Лязг мечей и предсмертные крики людей стали доноситься откуда-то далеко, звуки уплывали, но вдруг перед глазами Усяня мелькнули белые одежды. В доли секунд были убраны лезвия мечей из его тела, а раны запечатаны светлой энергией. Кто-то аккуратно поднял его на руки и взлетел в небеса, унося подальше от этого ада.       Подняв глаза к лицу человека, Вэй Ин увидел, что это Лань Чжань. Да никто другой бы и не придумал спасать Старейшину Илин.       — А-Ли… — прошептал Усянь.       — О ней позаботятся, — ответил Лань Ванцзи.       Вэй Ин плакал, прижавшись к груди Ванцзи и слушая биение его сердца. Его стук был слишком учащенным, да и дышал Лань Чжань слишком натужно, порой с хрипом, словно его тело находилось на пределе своих возможностей.       Усянь вдруг понял, что Лань Чжань летит из последних сил. Ему приходится не только управлять мечом, но и держать его на руках.       — Лань Чжань, давай опустимся, — произнес Вэй Ин.       — Рано, мы еще недостаточно далеко улетели от Безночного Города. Они уже гонятся за нами.       — Мы не сможем убегать вечно. Опускайся. Попробуем спрятаться внизу в лесу.       Послушав его, Лань Ванцзи все же направил меч вниз, к деревьям, укутанным сейчас снегом.       Первый снег, прошедший небольшим снегопадом, укрыл лес белоснежным покрывалом. Тучи, что так быстро набежали, столь же быстро и ушли куда-то за горизонт, оставив за собой чистое небо, озаренное полной луной и сверкающий в её лучах девственно белый снег на земле. Если бы они не скрывались сейчас от погони и не были тяжело ранены, то насладились бы этой красотой сполна.       На Ванцзи не было ран, но его духовные силы истощены. За Вэй Ином же тянулась кровавая дорожка.       Как бы они ни старались, от преследователей скрыться не смогли. Их воинственные крики уже слышны. Когда они настигнут Лань Чжаня и Вэй Ина — вопрос ближайшего времени.       На большой белоснежной поляне Вэй Усянь остановился и упал без сил.       — Лань Чжань, я не могу больше… Уходи. Им будет достаточно меня. Я не хочу, чтобы ты ещё больше пострадал из-за моих ошибок… Уходи… — Вэй Ин попытался оттолкнуть присевшего рядом с ним Ванцзи, но тот лишь отрицательно мотнул головой и усевшись на усеянный пятнами крови Вэй Ина снег, затащил Усяня на свои колени. Прижал к себе, словно баюкая. Будто пытаясь оградить от всего мира. Бесконечно сильно Лань Чжань хотел это сделать, но сейчас у него не осталось сил. Он собрался защищать Вэй Ина до последнего и погибнуть вместе с ним. Иногда в его разуме проскальзывали мысли, что может быть случится чудо и всё обойдется? Если их первыми найдет Сичэнь, то сможет помочь? Но тут же Лань Чжань понимал, что глупо надеяться на это, но ему более ничего не оставалось.       Надежды Лань Ванцзи не сбылись.       Первыми к ним вышли адепты ордена Гусу Лань во главе с Лань Цижэнем. Сичэня не было. Он не пришел. Не смог прийти. Ведь Ванцзи сам попросил его заняться Яньли.       Картина, что увидел Цижэнь, навсегда запечатлелась в его сердце, оставив на нем шрамы. Его самая большая гордость, лучший ученик ордена, самый благочестивый из всех адептов Гусу Лань, мало того, что утащил Вэй Усяня с поля боя, так еще сейчас держал его на руках, обнимая, словно девушку. Но хуже всего то, что Лань Цижэнь успел увидеть, как Ванцзи покрывает поцелуями лицо этого темного заклинателя.       Защищая Вэй Усяня, Лань Ванцзи поднял меч против адептов своего ордена. Будучи почти без сил, он смог нанести серьезные увечья более чем тридцати заклинателям.       Когда он уже завершил этот бой, на поляну со всех сторон посыпались заклинатели других орденов. Плотным кольцом они окружили их с Вэй Ином. Ванцзи, едва стоя на ногах, опираясь на меч, был готов кинуться в свой последний бой, как вдруг в спину ему прилетел удар темной ци, который отбросил его в сторону подошедших адептов ордена Ланьлин Цзинь во главе с Мэн Яо.       Лань Чжань, кое-как поднявшись на ноги, ошарашенно посмотрел на Вэй Ина. Тот лежал на окровавленном снегу, повернув голову в его сторону. В одной руке он держал, прижимая к себе, Тигриную Печать Преисподней, а вторая была всё ещё направлена на Ванцзи. Усянь потоком силы отшвырнул его подальше от себя, а теперь в этой ладони виднелся какой-то талисман.       Лань Чжань, хотел снова броситься к Усяню, но был остановлен двумя адептами ордена Цзинь, которые удержали его за плечи и, заломив руки за спину, поставили на колени. Они были полны сил и ему с ними не справиться.       — Куда же ты так торопишься? Ответь мне, второй молодой господин Лань. Неужели тебе так дорог этот темный заклинатель? — услышал он над ухом голос Мэн Яо.       — Отпусти меня! — прорычал Ванцзи.       — И что же ты сделаешь? Как защитишь его? Поверь, я оказываю тебе невероятную услугу, не давая сейчас приблизится к этому предателю. И всё ради Сичэня. Если бы не он, то мне на тебя было бы плевать. Кстати, а почему его здесь нет? — продолжил говорить Гуанъяо.       — Отпусти! — вновь воскликнул Лань Чжань, пытаясь вырваться. Но он сейчас был слишком слаб даже для этого. Он мог лишь смотреть, как Вэй Ин плетет какое-то сложное заклинание и напитывает силой талисман, что держал в руке.       Мэн Яо вдруг резко схватил Ванцзи за волосы, не позволяя ему ни опустить голову, ни повернуть её в сторону.       — Смотри внимательно на то, как твоего возлюбленного сейчас уничтожат. За вами двумя так интересно было наблюдать. Такая страсть! Ха-ха! Вы думали, что другие ничего не замечают? Наивные… Хотя нет, это просто я всё вижу. От меня подобное не скроешь. И сейчас вдвойне интересней наблюдать, как ты будешь сгорать в огне душевной боли, когда Вэй Усяня разорвут на клочья на твоих глазах. Его так люто ненавидят! Просто прекрасно! — искренне веселясь, произнес Гуанъяо.       — Почему ты нас так ненавидишь? — вдруг спросил Ванцзи.       — Просто так. Я ненавижу таких, как вы… Таких талантливых, всеми любимых… всеми уважаемых… лучших детей своих кланов. Просто ненавижу. А ваши чувства? Подобные люди не должны существовать. Одним своим дыханием вы оскорбляете этот мир, — тихо произнес он, наклонившись к Лань Ванцзи. — Убить! Забрать артефакт! — уже громко воскликнул Мэн Яо.       Никто не успел ничего предпринять.       Вэй Ин вдруг бросил по направлению к Ванцзи свой талисман, что до этого крепко держал в руке. Желтый лист с красными символам попал ровно в грудь Лань Чжаня и в тот же миг активировался мощнейший защитный барьер, отбросивший державших его людей.       Ванцзи попытался прорваться сквозь это прозрачное поле, но не смог. Лишь опустился у края на колени, не сводя взора с Вэй Ина.       Усянь, всё так же смотря лишь на Лань Чжаня, прошептал одними губами: — Я люблю тебя. Живи.       Слезы полились из глаз Ванцзи. Не удержать, не остановить их. Он мог лишь стукнуть кулаком по барьеру и не отводить взгляд. Смотреть на своего любимого до последнего мгновения.       Вэй Ин активировал силу Тигриной Печати Преисподней. Он совсем не помнил, как артефакт оказался у него в руках, ведь на поле боя он парил у него над головой. Но это было уже не важно.       Сила от печати взвилась над ним, но Вэй Усянь направил её не вовне, а внутрь своего тела, сжигая его и тем самым разрушая и себя, и её. Он высвободил всю силу, сокрытую в печати.       Разрушилась в его теле защитная сетка, столь кропотливо созданная Ванцзи. Темные сущности, которые составляли собой тьму, живущую в нём, устремились прочь. Под действием силы печати они освобождались и неприкаянные души вдруг обрели покой, уходя на перерождение одна за одной.       «Хоть что-то хорошее сделала эта печать, — подумал Вэй Ин, провожая взором тысячи душ, исчезающих в небе. — Лань Чжань, надеюсь, мы встретимся в следующей жизни», — стало последним, о чём подумал Вэй Ин прежде, чем его тело рассыпалось на миллионы искр в огне мощнейшего взрыва, порожденного разрушением печати. Последним, что он увидел, было то, что печать всё же не разрушилась полностью. Одна из ее половинок, искореженная и в трещинах, упала на окровавленный снег.       Взрыв от Тигриной Печати Преисподней отбросил заклинателей глубоко в лес. Многие погибли, но большинство всё же успели выставить какие-никакие щиты.       Лань Ванцзи, всё ещё находясь за установленным Вэй Ином барьером, остекленевшим взглядом смотрел на пустую поляну. Человек, что стал его жизнью, воздухом, всем смыслом существования, умер. Вэй Ина больше нет. Не осталось даже тела.       Зимний сон, начавшийся как сладкое видение, завершился худшим кошмаром в его жизни.