16. Дух невероятной ярости и мощи
21 марта 2020 г., 21:33
«Холодно… Как же мне холодно», — пропыли мысли в его разуме. Нос уловил знакомый запах — резко пахло свежей кровью. Все его конечности затекли и неприятно покалывали. Лежать было жутко неудобно, но пошевелиться не удавалось, как бы он ни напрягался. — «Странно… У меня ведь больше нет тела, чтобы оно болело и испытывало разные ощущения… Очень странно», — и сознание уплыло во тьму.
— Хватит прикидываться мертвым! — словно сквозь толщу воды донесся неприятный визгливый голос, и мощным пинком его тело отбросило к стене, о которую он ударился спиной.
«Больно…» — болело всё тело. — «Тело? Откуда оно у меня? Я ведь погиб в огне мощного взрыва, превратившего меня в пыль… Я… Я помню о своей смерти? Я правда умер? Но тогда кто «я» сейчас?» — еле ворочаясь в голове, мысли, подобно многотонным камням, отказывались складываться во что-то более-менее приличное.
— Мо Сюаньюй, задумайся вот о чём: на чьей земле ты живешь? Чей рис ты ешь? Чьи деньги ты тратишь? Так что такого в том, что я взял несколько твоих никчемных вещичек? Как ты посмел нажаловаться матушке и отцу?! Ты серьезно решил, что хоть кто-то в этом доме послушает тебя? Или ты подумал, что я тебя испугаюсь? — продолжал отвратительно верещать мерзкий голос.
Вэй Усянь не без труда разлепил веки и сфокусировал взгляд на человеке, что навис над ним и вдохновленно вещал о неизвестных ему делах.
«Кто такой этот Мо Сюаньюй? Какое мне до него дело? Кто я сам? Вэ… И.н? Точно! Я Вэй Ин!» — память лавиной хлынула в его сознание. За доли секунд он вспомнил всё. Всю свою жизнь, все радости и печали. Все потери. — «Зачем же меня вернули? Даже в посмертии не оставили в покое», — уже со злостью подумал Вэй Ин. — «Но на кого мне злиться?»
Новый пинок по ребрам заставил его обратить свое внимание на реальность, мысли о своём возвращении Вэй Усянь решил оставить на потом.
— Что молчишь? Урод, еще и накрасился, как дешевая проститутка. То, что тебя выгнали из ордена Ланьлин Цзинь, было лишь вопросом времени. Никому не хочется терпеть около себя обрезанного рукава! А ты всё кичишься тем, что провел там несколько лет. Ты — отребье и полное ничтожество! — продолжал визжать юноша, весьма неприятной и болезненной наружности, как успел разглядеть Усянь.
На фоне визгливых криков Вэй Ин услышал звуки падающих предметов и хруст ломаемого дерева.
— Господин, мы всё здесь разгромили, — произнес подошедший к болезненному юноше служка.
— Так быстро? — удивленно спросил тот в ответ.
— Здесь почти ничего нет.
— Что-нибудь нашли?
— Только пачку странных талисманов, — служка протянул своему господину объемную пачку желтых бумажек с красными символами.
— И всё?! И ты так защищал эту мелочь? Ха-ха-ха! Ты, тварь, надолго запомнишь сегодняшний день и больше не посмеешь жаловаться на меня. Избейте его! — зло прокричал юноша, явно раздосадованный тем, что улов столь мал — всего лишь кучка талисманов, когда он надеялся найти хоть что-то более-менее стоящее.
Слуга кинулся исполнять приказ господина и на Вэй Ина посыпался град пинков по всем частям тела. К этому человеку присоединились еще двое.
«Они, верно, не знают своего места, раз посмели ударить Старейшину Илин», — в Вэй Ине вскипели гнев и злость, но тело всё также отказывалось его слушаться. И ему пришлось стерпеть все побои, лишь старательно закрывая лицо руками. Подбитыми глазами много не увидишь, а ему еще предстоит осмотреться — куда же он попал.
— Только не убейте его! — прикрикнул на слуг юноша.
— Слушаемся, — ответили те и прекратили наносить побои Вэй Усяню.
Скрипнули двери, извещая о том, что люди покинули жилище, щёлкнул замок — заперли. Вэй Ин усмехнулся и попытался подняться, но едва смог сесть, опершись на стену за спиной.
«Да уж, знатно меня отделали. Давно такого не случалось. Ужасно слабое тело, даже и не верится, что этот человек тоже заклинатель», — кривясь от боли, подумал Усянь.
Осмотрев помещение, в котором он находился, Вэй Ин увидел ужаснейшую нищету и разруху. Наличие изломанной мебели и разбросанных вещей было понятно, но он не мог понять, почему здесь так убого. Хуже, чем было у него, когда жил на Луаньцзан. Разве можно содержать человека в таких условиях, словно скот в загоне? Да и у тех стойла явно будут получше, чем это помещение.
Завершив осматривать комнату, Вэй Ин обратил свой взор на пол, затоптанный грязными ногами и усеянный обрывками талисманов. Там угадывались начертания какого-то магического поля, нарисованного красной краской.
Так и не сумев подняться на дрожащие ноги, Усянь кое-как подполз к этому полю и внимательно вгляделся в него. И обмер.
На земляном полу был начертан завершенный ритуал призыва духа. И не простой ритуал, а с подношением в качестве дара собственного тела. Единственный ритуал, при совершении которого призванный дух не может отказаться от исполнения желания, призвавшего его заклинателя. Но кто в здравом уме будет это делать? Какой сумасшедший отдаст самое ценное, что у него есть, ради исполнения своего желания? За всё время существования ритуала его совершали всего пару раз, и сама технология считалась утерянной. Вэй Ин совершенно случайно наткнулся на древний полуистлевший фолиант, в котором описывался этот ритуал, и скопировал его, не собираясь никогда использовать, лишь ради науки, чтобы не потерялось в веках столь уникальное знание.
«Ха, неужели кто-то нашел мой тайник и вытащил книгу? Всё может быть», — подумал Усянь. — «Вот только, с чего этот человек решил, что я являюсь духом исключительной ярости и мощи? Я и при жизни никому просто так зла не желал, а уж после смерти и вовсе не знаю, где был».
Усевшись здесь же в позу лотоса и погрузившись в медитацию, Вэй Усянь оценил возможности этого тела, которые по итогу его не порадовали. Сформированное золотое ядро есть, но очень слабое. Само тело явно не помнит, когда его в последний раз нагружали тренировками. Хилое до ужаса, истощенное до безобразия, такое ощущение, что этого парня почти не кормили. Собственно, на пустой желудок сильно и не потренируешься.
Со стороны входной двери раздались тихие шаги. Вэй Ин напрягся — опять бить пришли? Но он и так еле живой, чуть не помер, едва его воскресили. Смешно бы было, случись такое.
Медитация помогла восстановить немного сил, и он поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к двери.
— Эй, псих, ты там? — раздалось с улицы.
— Тут, — ответил Вэй Ин.
Щелкнула задвижка и у пола открылась маленькая дверца, сквозь которую просунули поднос с миской бурого риса и чашкой воды.
— Как поешь, выставишь обратно, я не буду запирать, но не смей ничего чудить. Ты понял меня? — строго спросил голос.
— Ага, — было ему ответом.
Вэй Усянь неожиданно понял, что адски хочет есть. Хоть еда и выглядела неаппетитно, он всё равно уселся здесь же и взялся за палочки, параллельно прислушиваясь к разговору людей за дверью.
Из этого разговора он понял, что в деревню сегодня прибывают заклинатели из именитого клана и все собираются у главного зала, чтобы хоть одним глазком посмотреть на столь благородных гостей.
«Вот это уже интересно», — подумал Усянь. — «Схожу-ка я тоже посмотреть на столь именитых гостей. А эта каша — полная дрянь. Раньше я думал, что хуже, чем на Луаньцзан мне питаться не придётся. Ошибочка вышла. Та еда, в сравнении с этой, подобна изысканным блюдам. Кто вообще такую гадость есть будет? Или специально для этого Мо Сюаньюя такое готовят, чтоб помер быстрее?»
Но мерзкую и на вид, и на вкус, рисовую кашу он съел. Силы еще понадобятся.
Потерев лицо ладонью, он неожиданно увидел на ней белый порошок.
— Это еще что такое? — удивленно произнес Вэй Ин, здесь же замечая сквозь прорехи в рукавах, порезы на руках. Он мало того, что не обратил на них внимания, так и вовсе забыл, что в случае мести, призывающий духа наносит на свое тело раны. Один порез — одна жизнь. И обязательно проговаривает, кого нужно убить.
На его руках имелись четыре глубоких пореза, а в памяти ни слова о том, кого он должен убить. Лишь фраза о мести.
— Да уж, Мо Сюаньюй, задал ты мне задачку. И мне теперь крайне интересно, что за жуткие небылицы распускают обо мне в мире? Я, конечно, не святой, но никак не злой дух мести. Даже любопытно послушать, — негромко произнес Вэй Ин, параллельно обдумывая, как же ему по-быстрому отомстить и убраться из этого места. — «Для того, чтобы отомстить, для начала нужно выйти отсюда», — пинок, подкрепленный толикой духовной силы, вынес дверь вместе с петлями. — Мо Сюаньюй, ты, конечно, тот еще слабак, но давно мог сбежать отсюда. Или тебя настолько запугали, что ты боялся выглянуть в окно? — разговаривая сам с собой, Усянь отправился на гул голосов, доносящихся со стороны большого дома. — Как раз все в сборе, вот и пора устроить представление, заодно что-нибудь да прояснится.
***
Руки до сих пор подрагивали, а сердце гулко билось. «Это же надо, сразу же после воскрешения встретиться с ним!» — мысленно воскликнул Усянь. «Почему я убежал? Ведь видел, что Лань Чжань отчаянно оглядывается, словно в поисках кого-то. Неужели он почувствовал мое присутствие? Лань Чжань, конечно, сильный заклинатель, но, чтобы настолько… Или дело совсем в другом?» Но исправить ничего уже было нельзя, Вэй Ин, испугавшись неизвестно чего или кого, сбежал из деревни. Правда не сразу, сперва ему пришлось заняться грабежом. Хотя, с другой стороны, Мо Сюаньюй был таким же членом этой семьи, как и остальные его родственники, так что Вэй Усянь, будучи в своём праве, взял то, что прежнему владельцу тела недодавали годами. Окружающим было не до него из-за убитых демоном членов семьи Мо и Вэй Ин, никем не замеченный, умыкнул себе кое-какие крайне необходимые вещи. В прошлой жизни подобного он не совершал никогда, максимум — украсть отцветшие лотосы и то, забавы ради. А теперь приходилось опускаться до воровства из-за крайней необходимости, ибо то рванье, что было надето на этом теле, не сгодится даже на приличные половые тряпки. Волосы сто лет не мыты и нечёсаны, тело в кровоподтеках и ссадинах от множества ударов — родня Мо Сюаньюя жестоко над ним издевалась. Вэй Ину не было жаль убитых демоном членов семьи Мо. Ему даже не пришлось марать руки, занимаясь местью, демон сделал всё сам — три пореза исчезли сразу после убийства нескольких человек из семьи Мо. Остался один, самый глубокий и длинный. «Кто же тебя обидел больше всех? А, Мо Сюаньюй? Придется потрудиться, чтобы разгадать эту загадку. Думаю, стоит направиться в орден Ланьлин Цзинь, раз ты там был в качестве ученика и признанного сына Цзинь Гуаншаня. Тебя с позором изгнали, следовательно, главный обидчик где-то там», — к таким выводам Вэй Усянь пришел, пока отмывал добытым мылом в ближайшем ручье тело и волосы. Волосы было бы проще и быстрее обстричь, но ему не хотелось лишаться длинных прядей. Волосы Мо Сюаньюя после долгой тщательной помывки и расчесывания оказались длинней волос Вэй Ина в прошлой жизни. Более шелковистые, более блестящие, словно не парень их хозяин, а юная прелестная девушка. — «Да, однозначно, хорошо, что я их не остриг. Каких-то два часа трудов, и я обладатель прекраснейших из виденных волос. Да и лицо у этого Сюаньюя удивительно красивое. Сразу видно, что наследник Гуаньшаня. У него все дети исключительно красивыми получались», — Вэй Ин посмеялся с этого, но присмотревшись в очередной раз к отражению в воде, подумал, что Цзинь Цзысюань, хоть и был красавцем, но его красота была не такой утонченной и притягательной, как у Мо Сюаньюя. — «Теперь надо подкормить это тело, начать тренировать и получится самый красивый заклинатель из виденных, а пока я больше похож на призрака со своей бледностью и худобой. Хотя, Лань Чжань всё равно будет красивее. Но его красота другая», — тяжело вздохнув, Вэй Ин в очередной раз попытался отбросить мысли о Лань Ванцзи. Как оказалось, заклинателями, что прибыли в деревню Мо, были юные адепты ордена Гусу Лань. Причём двое из них являлись детьми главной ветви, принадлежа непосредственно семье Лань. «Как их там — Сычжуй и Цзинъи?» — Вэй Ин всё же запомнил имена юных заклинателей. Юноши прилетели разобраться с нежитью, что в последнее время стала сильно досаждать жителям деревни. И всё они сделали правильно, но кто мог предугадать, что изобретение Вэй Усяня — флаги, привлекающие духов, которые он изобрел незадолго до смерти, призовут демона исключительной мощи. Если бы не его помощь, то юноши погибли бы в ту ночь от демонической руки. Ну и конечно, Лань Ванцзи явился вовремя, чем, правда, спугнул Усяня. Не готов он был явиться перед ним в таком обличье. Да и решил, что будет лучше, если он не станет к нему приближаться. Вэй Ин считал, что и так подпортил ему репутацию в прошлой жизни, не стоит делать этого вновь. Лань Чжань жив, здоров, его не изгнали, и он занимается любимым делом. Одно лишь показалось Вэй Ину странным и непривычным — его лицо. Если раньше оно просто выглядело холодным, словно снега горных вершин, то теперь Лань Чжань казался похожим на живого мертвеца, что продолжает ходить и что-то делать, но не видит в этом никакого смысла. Вэй Ин успел заметить, что это выражение на мгновения исчезло, когда Ванцзи разговаривал с Сычжуем. Усяню хотелось понаблюдать подольше. Полюбоваться побольше, но нужно было исчезнуть как можно скорее. Но сейчас начал сомневаться, а правильно ли он поступил? Особенно вспоминая, как Ванцзи кинулся на звук, когда Вэй Ин, перебираясь по крыше, споткнулся и наделал шума, чем привлек внимание к себе. Еле успел спрятаться и затаиться, но успел увидеть озаренное надеждой лицо Лань Чжаня и, после, вновь потерянный вид, словно он разочаровался самой этой жизнью. — Хватит думать! — воскликнул Вэй Ин. — Забудь-забудь-забудь! Так для него будет лучше! Правда ведь? — обратился он к небу. Развалившись на траве, Вэй Усянь отдыхал и ждал, пока осел, украденный им там же, где и все остальные вещи, наестся травы, и они смогут отправиться дальше в сторону ордена Ланьлин Цзинь. — Всё-таки, какое же ты вредное животное: это я не хочу, это я не буду, подайте мне молодую травку, орошенную кристальной росой. Если б я так перебирал, то уже бы помер… в очередной раз, — обратился Усянь к ослу, увлеченно жующему изумрудную траву с капельками искрящейся утренней влаги. — Тьфу на тебя, безмозглое животное! Я пешком бы быстрее дошел, чем с тобой. Спустя час они всё же продолжили свой путь и, неожиданно, у придорожного колодца, встретили группу заклинателей, идущих на ночную охоту к некой горе Дафань у городка Ступни Будды. Там завелась тварь, пожирающая души и уже долгое время никто не мог с ней разобраться. Одна из заклинательниц угостила Усяня сочным яблоком и неожиданно выяснилось, что его осел — большой любитель этих фруктов. Придумав хитрость с палкой и веревкой, Вэй Ин ускорил свое передвижение. Оказалось, что болтающееся перед мордой осла яблочко заметно прибавляло ему скорости. Это было нечестно по отношению к жаждущему фрукта животному, но что поделать — у Вэй Усяня не было времени цацкаться со строптивой скотиной, уговаривая идти побыстрее. — Значит, ты большой любитель яблок? — обратился он к ослу, отчаянно пытающемуся дотянуться до мелькающего перед мордой фрукта. — Тогда назову тебя Яблочко! Хорошо бежишь! Лучше любого жеребца! Вэй Ин не хотел заезжать в город Ступни Будды, но единственная дорога вела именно через него. Выбор невелик: либо возвратиться к развилке и, поехав другой дорогой, потерять время, либо проехать через город с обитающим там монстром. Пожирателя душ Усянь не боялся, просто не хотел задерживаться, ведь была вероятность, что он, поговорив с местными жителями, решит им помочь, чем опять удлинит свой путь в Ланьлин Цзинь. Конечно, всё так и случилось. Вэй Ин почти успел покинуть подножие горы Дафань, но всё же оказался втянут в охоту на Пожирателя душ.***
«Бежать! Бежать отсюда как можно дальше… Спрятаться и никогда не показываться ему на глаза», — судорожно думал Вэй Ин, старательно убегая в глубь леса. Кто бы мог подумать, что в этой глухомани он встретится с Цзян Чэном и сыном Яньли, который вырос строптивым и избалованным юношей, не взяв ни одной добродетельной черты от своей матери. — «Еще и гадостей наговорить успел своему племяннику», — остановившись в густом мраке, подумал Усянь. — «Что у тебя за мать, раз не научила хорошим манерам? Разве имею я право подобное говорить? Нет. Нет! Нет!.. А Цзян Чэн стал невероятно сильным заклинателем и умело управляется с Цзыдянем. И… всё так же ненавидит меня. Даже спустя тринадцать лет. Много лет всё же прошло с моей смерти. Или всё же больше? Цзинь Лин выглядит гораздо старше, чем должен бы в этом возрасте. На вид ему лет шестнадцать. Но Цзян Чэн, когда обратился к Лань Чжаню, что неожиданно объявился рядом и отбил удар меча А-Лина, намеревавшегося проткнуть меня, произнес фразу именно про тринадцать лет». «А второй господин Лань не гнушается посещать даже столь удаленные места. Всё что-то ищете? Или, вернее будет сказать, кого-то. Как, впрочем, и все последние тринадцать лет. Что же такого важного в Вэй Усяне, что никак не перестанешь его искать?» — Вэй Ин вспомнил слова Цзян Чэна. Каждая фраза сочилась ядом и была наполнена неприкрытой ненавистью. Цзинь Лин стоял рядом, насупившийся и явно оскорбленный тем, что ему не дали убить мерзкого заклинателя, практикующего Темный путь. Держался высокомерно, но его взгляд то и дело соскальзывал на сопровождавших Ванцзи Сычжуя и Цзинъи, словно они ему денег были должны или расстраивали одним своим видом. Лань Чжань лишь ответил, что молодой господин Мо помог его ученикам справиться с демоном в деревне Мо и не важно, какому пути он следует, если это приносит пользу. Цзян Чэн был готов подраться с Ванцзи за такие слова, но юные адепты Гусу Лань, пытаясь исключить назревающий конфликт, вдруг принесли извинения за испорченные ими сети божественного плетения, что бездумно расставил Цзинь Лин по всей горе, и Цзян Чэн отвлекся на это, а после они с А-Лином ушли, попутно переругиваясь. «Лань Чжань… Словно божество, озаренное лунным светом, прошел мимо, подарив легкий благодарственный кивок. Восхитительно прекрасный и непередаваемо сильный. Когда Цзян Чэн говорил о тринадцати годах, то вокруг Лань Чжаня вспыхнула такая мощная магическая аура, что в дрожь бросило только от одного ее ощущения. Даже немного жаль того, на кого он направит свой гнев. Теперь Лань Чжань может стереть в порошок кого угодно, лишь щелкнув пальцами. Это невероятно! Он стал столь сильным в таком молодом возрасте. Большинству заклинателей не обрести такой силы и к старости. И его облик… Он выглядит, словно его тело замерло в возрасте двадцати пяти лет. Может, чуть старше. Это удивительно. Я очень рад, что Лань Чжань стал настолько сильным заклинателем. Ха, и Цзян Чэн хотел на него кнут поднять? Да Лань Чжань взмахом руки убить может, и меч доставать не потребуется. А-Чэн, конечно, очень силен, но даже близко по уровню с Лань Чжанем не находится», — размышлял Вэй Усянь. Его мысли занял один лишь Лань Ванцзи. Не избавиться, не выкинуть из головы его образ, озаренный сиянием магии, он не мог. — «Просто божественно! Так хотелось подбежать, кинуться в объятия и сказать, что я счастлив видеть его живым и здоровым. Целовать эти губы, прижиматься к этому телу. Прошло так много времени, а я всё еще помню и сладость поцелуев, и жар объятий. Даже руки задрожали от одних только мыслей», — продолжал мысленно говорить Усянь. — Лань Чжань… Лань Чжань… Как мне быть? Если я скажу, что вернулся, не наврежу ли тебе этим? Но ты ведь искал меня столько лет, если Цзян Чэн не привирает. Это же не просто так? Правда? — уже вслух пробормотал себе под нос Усянь, стремясь быстрее покинуть гору Дафань. Осел и без яблока на веревке старательно шевелил копытами, стараясь убраться подальше отсюда, явно напуганный стычкой людей. — Решено! Разберусь с проклятием и найду тебя. И всё-всё расскажу. Не хочу тебя в это впутывать. Ты и так немало настрадался в прошлом из-за меня! Избавлюсь от раны и расскажу. А ты сам решишь, что делать. Соглашусь с любым твоим выбором, — решительно произнес Вэй Ин, принимая свои мысли за план действий. — Сначала совершу месть для Сюаньюя, а после уже разберусь с полученной жизнью… если не помру раньше. Именно так и сделаю. Вдруг не получится и тебе придётся меня вновь хоронить. А так… Будто и не возвращался я в мир живых. Да, так будет лучше! Пока метка не пропадет, никаких признаний. Вдруг со стороны пещеры, в которой, якобы, находилась статуя танцующей богини, раздался мощный взрыв и над горой взметнулось мощное пламя. Ночь стала гораздо светлее. Расположение этой пещеры и о стоящей там богине рассказали ему местные, когда жаловались на пожирателя душ. И он действительно собирался им помочь, но, встретив Цзян Чэна, решительно пошел прочь. Подальше ото всех. У него и так дел много, а здесь более чем достаточно сильных заклинателей для оказания помощи. Но, услышав взрыв и увидев быстро разгорающийся пожар, вдруг вспомнил о Цзинь Лине и словах А-Чэна, адресованных племяннику: «Ты должен сегодня принести добычу, иначе можешь не показываться мне на глаза и помогать я тебе не буду!». «А вдруг Цзян Чэн и правда не станет помогать или не успеет из-за своего поспешного решения? Вдруг этот монстр невероятно силен, и А-Лин просто не сможет с ним справиться в силу юного возраста?» — испугался Вэй Ин. — Мой длинноухий друг, извини, но нам придётся еще немного побыть в центре событий, — обратился Усянь к ослу, разворачивая животное в направлении пещеры с богиней. — Полагаю, что всё не так просто, как показалось в самом начале. Пламя охватило значительную часть леса, но распространялось странными полосами, оставляя участки с нетронутой растительностью, по которым и удалось безболезненно проехать почти до самой пещеры. Странные бухающие звуки, словно падающие на землю огромные булыжники и лязг мечей, сопровождающийся грозными криками, Вэй Усянь услышал прежде, чем увидел виновников события. Огромный каменный монстр показался между деревьями, едва ли не превосходя их по высоте. На вид — действительно смахивает на женщину, хотя весьма отдаленно. «Да уж, люди могут молиться чему угодно. Даже камню. Но этот камень сейчас действительно двигается и раскидывает заклинателей в стороны как маленьких котят», — пронеслось в мыслях Усяня. В этот момент Вэй Ин собрал воедино все рассказы людей из городка и понял, что эта богиня и есть тот самый пожиратель душ, на которого все охотятся. И, что хуже всего, рука у этой богини является вместилищем демона с очень знакомой аурой — два сильнейших монстра объединились, чтобы поглощать души и жизненную силу живых людей. — «Неплохо устроились. И просто от них не избавиться». — Цзинь Лин, не надо! Ты ее не одолеешь! — услышал Усянь крик со стороны. Обернувшись, увидел Лань Сычжуя, догоняющего А-Лина и хватающего его за руку, пытаясь удержать и не дать вступить в бой. Но Цзинь Лин вырвался и кинулся с мечом на монстра. «Бессмысленно». Понял это и Цзинь Лин. Сняв со спины лук, наложил на тетиву сразу три стрелы и отправил их в голову богине. Это тоже не остановило тварь. Но А-Лин никак не мог успокоиться, вновь и вновь прокручивая в голове слова дяди, что запретил ему являться без добычи. Он в очередной раз думал: «Конечно, примерно в этом возрасте, дядя, отец и двое других адептов убили черепаху-губительницу! Я ничем не хуже!» — Вот же неугомонный! — воскликнул Вэй Ин и заозирался по сторонам в поисках чего-нибудь, способного помочь в этой ситуации. — Ага, бамбук есть, теперь нужно что-нибудь, чтобы его срезать, — и как раз рядом оказался Цзинъи, с широко распахнутыми глазами смотрящий на исполина. — «Совсем ничего не замечает вокруг. Что ж, тогда его меч и позаимствую», — подумал Усянь. Подбежав, выхватил из ножен чужой меч и, не слушая гневные крики юноши, быстро срезал себе бамбук на флейту и на скорую руку пробил отверстия. «Подойдет любая тварь, лишь бы была достаточно сильна», — мысленно произнес Усянь и поднес флейту к губам. Над горящим лесом, над опешившими людьми, над замершим монстром взвилась мелодия флейты. Надтреснутый и хриплый звук грубо сделанного инструмента ничем не напоминал изящную игру на Чэньцин, но Вэй Ина сейчас это не волновало. Жизненно важно и нужно призвать существо, способное остановить каменного исполина. «Приди и убей монстра! Явись на мой зов! Подчинись!», — посыпались мысленные приказы, сплетаясь с музыкой флейты. Люди отмерли и перестали обращать внимание на чокнутого, вдруг вздумавшего уподобиться давно умершему Старейшине Илин. Много таких по земле ходит, но ни один не способен хоть на шаг приблизится к мастерству Вэй Усяня. Раньше Вэй Ин по большей части управлял тьмой, что жила в его теле. Теперь же ему нужно работать с темной ци, витающей извне. И это оказалось проще — хватило его силы воли, и она подчинилась, с легкостью выполняя его приказы. За эти дни Вэй Усянь уже несколько раз проверял свои способности на низкоуровневых тварях, что попадались ему по пути. Да и в деревне Мо он начал действовать неосознанно, абсолютно забыв о том, что теперь у него есть золотое ядро и тьма, возможно, так просто не подчинится ему. Понял это лишь спустя несколько часов после того, как покинул те места. Раз за разом проверяя свои нынешние способности, он определил, что с помощью золотого ядра способен использовать простые и слабые светлые заклинания, ибо ядро Мо Сюаньюя было, хоть и полностью сформировавшимся, но крайне слабым и словно поврежденным. А вот использовать темную ци Вэй Ин мог на том же уровне, что и перед смертью. И, странным образом, теперь тьма и свет не вступали в его теле в противоборство, а будто уступали место один другому. Он решил, что обязательно еще подумает над этим эффектом. Может ли быть такое, что в основах заклинательства изначально присутствует некая ошибка? Вдруг всё то, что преподают светлым о тьме, в корне неверно? Люди вновь и вновь нападали на каменную тварь, пытаясь ее поразить. И Цзинь Лин уподобился им, не осознавая степень опасности этого монстра. Лишь два юных адепта Гусу Лань отошли в сторону. «Где же Лань Чжань? Почему не приходит на помощь? И Цзян Чэна тоже нет», — подумал Усянь. Вдруг тварь, видимо, устав получать от А-Лина стрелы в голову, схватила юношу за шею и прижала к дереву. И уставилась на него своими подобиями глаз, словно раздумывая — что же сделать с этим наглым человечишкой? «Кто-нибудь! Быстрее! Приди!» — лихорадочно отправлял приказы Вэй Ин, вкладывая всё больше и больше силы в музыку. И кто-то откликнулся. «Пришел!» — радостно успел подумать Усянь, прежде чем осознал, кого он перед собой видит. — Этого не может быть… Его обратили в пепел еще до моей смерти… — растерянно прошептал Вэй Ин, опуская флейту. Богиня зашевелилась и начала сжимать шею Цзинь Лина. Услышав его хрипы, Вэй Ин очнулся и возобновил игру, приказывая пришедшему на его зов Вэнь Нину уничтожить каменную тварь. Черные цепи, тянущиеся за его другом, послужили тому оружием и Вэнь Нин отсек ими руку, что держала А-Лина, а после разбил на мелкие камни самого пожирателя душ. Вместе с разрушенным вместилищем истаял и сам монстр. Это существо зародилось в этом каменном теле, с ним оно и погибло. Так просто и сложно одновременно. А вот рука, что была отсечена и изначально не принадлежала богине, оказалась тем самым демоном, что должен был пленить в деревне Мо Ванцзи. «Как же он его упустил? И как этот демон смог убежать так далеко? Не похоже на Лань Чжаня, что не знает поражений», — вскользь подумал Усянь. Демоническая рука, резво перебирая пальцами по земле, словно пятью ногами, устремилась прочь, но Вэй Усянь тут же приказал Вэнь Нину поймать ее. Пара мгновений, и лютый мертвец прижал демона к земле. Как рука ни трепыхалась, но не смогла вырваться из стального захвата. — Мешочек цянкунь! Быстрее! — рявкнул Вэй Усянь, обращаясь к адептам Гусу Лань. Цзинъи, всё еще пребывающий в шоке от происходящего, никак не отреагировал, а вот Сычжуй достал цянкунь и отправил в него демоническую руку. Вдруг со всех сторон посыпались удивленные возгласы: — Это же Призрачный генерал! — Это Вэнь Нин! — Неужели его тогда не сожгли? — Убьем его и получим славу, несравнимую с уничтожением этой каменной богини! — В атаку! — Убить! — Убить его! — Постойте! Не нужно! Всё не просто! — попытался остановить заклинателей Сычжуй, но никто его не услышал. Вэнь Нин всего одним взмахом цепей разметал нападавших и Усянь понял, что нужно быстрее увести его отсюда. Но мелодия, что он играл, была слишком резкой и будила в мертвеце желание убивать. С ним однозначно что-то не так, но сейчас было важнее, чтобы Вэнь Нин ушёл и где-нибудь спрятался. «Нужна другая мелодия. Плавная и мелодичная. Успокаивающая. Но на ум ничего не приходит. Совсем пусто», — лихорадочно думал Вэй Ин. Вдруг в памяти всплыла песня, что он слышал лишь однажды. Ее нежное звучание и мелодичные переливы должны успокоить Вэнь Нина. Ведь эта мелодия словно смывает с души грусть и печаль, освобождая все искренние чистые чувства, позволяя им сиять и освещать собой путь, указывая дорогу в самой непроглядной тьме. Он заиграл эту мелодию, и Вэнь Нин замер. Застыли на месте и все остальные. Шаг за шагом лютый мертвец приближался к своему создателю и вот, Усянь был вынужден начать отступать назад, чтобы увести его за собой. Вэй Ин успел сделать всего несколько шагов, прежде чем уперся спиной в кого-то, а его запястье сжала стальная хватка, почти ломая руку. Вэй Усянь слегка повернул голову и взгляд уперся в белые одежды, взглянул немного выше и потерялся в янтарных глазах Лань Чжаня, что с неверием и безумной надеждой смотрел на него. Он разрывался на несколько частей от желаний: тут же кинуться в объятия с криком «Это я! Я вернулся! Я жив!»; вырваться и сбежать подальше, пока не решит свои проблемы; увести Вэнь Нина. — Последнее! — вдруг воскликнул Усянь. — Что? — моргнув, спросил Ванцзи. — Его нужно увести отсюда! — произнес Вэй Ин и, невзирая на боль от сжатого Ванцзи запястья, быстро сыграл на флейте приказ «уйти и скрываться», вложив в него как можно больше силы. Вэнь Нин послушался сразу и, метнувшись в лес, мгновенно скрылся из виду. Большинство заклинателей побежало вслед за ним. Но разве они сравнятся по скорости и силе с лютым мертвецом? Флейта выпала из ослабевших пальцев, а Лань Чжань всё так же крепко держал его запястье, явно не собираясь отпускать, и не отводя взгляда. Смотрел пристально, будто чего-то ждал. «Неужели он узнал меня по этой мелодии? Разве такое возможно? Это же была просто очень красивая мелодия? Или нет? И я так плохо сыграл ее на этой ужасной флейте… Признаться сразу или нет? Первое или второе?» — вопросы сменяли один другой и Вэй Ин не знал, какой же ответ будет верным. — Первое или второе? — вдруг спросил он вслух, обращаясь в первую очередь к самому себе. — Что? — вновь удивленно спросил Ванцзи. — Ханьгуан-цзюнь! — с радостными криками к Лань Ванцзи подбежали его ученики, — Мы поймали демоническую руку и вновь, лишь благодаря молодому господину Мо, — вдруг их взгляды остановились на ладони Ванцзи, что всё еще крепко сжимала запястье Вэй Ина. — Ханьгуан-цзюнь, а почему… Цзинъи не успел договорить, как раздался наполненный злостью голос Цзян Чэна: — Ты всё-таки вернулся! Какая радостная встреча! — и более не говоря ни слова, он активировал Цзыдянь и попытался ударить им Вэй Ина. В доли мгновения Лань Чжань отпустил руку Усяня и достал гуцинь, чтобы встретить боевой мелодией удар кнута. Замелькали светло-голубые и фиолетовые всполохи. Ни один из заклинателей не желал уступать другому. — Пока я здесь, они не успокоятся, — тихо произнес Вэй Ин и попытался убежать. Но Ванцзи услышал его шёпот и резко обернулся, чтобы остановить. Этой заминкой воспользовался Цзян Чэн и всё-таки достал Вэй Ина хлыстом. Если бы Усянь насильно занял чьё-то тело, то от удара Цзыдянем его душа бы вышла из захваченного тела. Вот только эту тушку ему, можно сказать, подарили. Фиолетовая молния бессильна — сколько ни бей. Прокатившись пару метров по земле, Вэй Усянь резво вскочил и собрался гневно высказаться, как вдруг увидел в глазах подбежавшего Лань Чжаня такой ужас, что осекся, забыв все слова. Они просто стояли и смотрели в глаза друг друга, не способные ничего сказать. Ванцзи отчаянно пытался разглядеть изменения в лице Вэй Ина, пребывая в глубоком отчаянии. «Только не снова! Не снова! Я так долго тебя искал, столько молитв вознес богам, и они наконец-то были услышаны, ты вернулся. Что угодно, но только не исчезай вновь!» — отчаянно метались мысли Ванцзи. Ведь вслух и слова произнести нельзя. Всё потом. Только уберечь, не потерять вновь. Ни в коем случае не дать уйти. Вдруг чужие губы озарила такая знакомая улыбка. И словно солнце взошло темной ночью, осветив собой мир, давно не видящий света. И отлегло от сердца: он здесь, он вернулся. — Что такое?! Почему не сработало?! — воскликнул разочарованно Цзян Чэн и хотел было ударить еще раз, но его остановил Цзинъи, не терпящий, когда бьют невиновных. Он был любителем подраться при любой возможности, но только с равными противниками, а Мо Сюаньюй — какой же он противник одному из сильнейших заклинателей? — Господин Цзян, это же фиолетовая молния. Неужели Вы думаете, что, ударив во второй раз, что-то изменится? Вы настолько не доверяете собственному духовному оружию? — проговорил Цзинъи Гневно поджав губы, Цзян Чэн признал правоту мальчишки, но не сдался. — Схватить его! Я выясню другими способами, кто он такой, — приказал он адептам своего клана, но неожиданно был остановлен Цзинь Лином. — Дядя, зачем тебе сумасшедший? Он омерзителен, — проговорил юноша. — В каком смысле? — гневно спросил Цзян Чэн. — Он мало того, что не дружит с головой, так еще и обрезанный рукав! Он одно время учился в Ланьлин Цзинь, я его знаю — это Мо Сюаньюй. Дядя, ты только руки замараешь и репутацию тоже, если заберешь его с собой, — ответил А-Лин. — И что с того?! Какое мне дело до слухов. Взять его! — вновь приказал Цзян Чэн своим адептам. — Господин, Ваша настойчивость мне, конечно, приятна, но… мне не нравятся мужчины вашего типа, — жеманно произнес Усянь, пытаясь вызвать у А-Чэна отвращение, чтоб он и думать забыл забрать его с собой. — И какого же типа мужчины тебе нравятся?! — разъяренно воскликнул Цзян Чэн. Он ненавидел, когда его считают хуже кого-то. И даже происходящее сейчас неожиданно вывело его из себя окончательно. — Ммм… дайте-ка подумать, — игриво ответил Усянь, приложив указательный палец к нижней губе и приняв кокетливую позу, параллельно обращая внимание на то, что Ванцзи не сводит с него взгляда, внимательно следя за каждым движением. Прямо как в начале их отношений, когда эти янтарные глаза жадно ловили каждое его движение и слово, — мне нравятся… мне нравятся такие мужчины, как Ханьгуан-цзюнь. Уж он-то точно не будет меня бить кнутом, — улыбаясь, произнес Усянь и еле слышным шепотом добавил, — если только своей лентой свяжет. Ванцзи услышал и этот его шепот, и вспыхнули янтарные глаза радостью, подобно искрам пламени взлетающим над костром, что заметил лишь Вэй Ин. «Надо быть осторожнее в словах. Кажется, всё же узнал. Ах… ой, ладно, как будет», — неожиданно решил Вэй Усянь для себя. Пока помолчит, а дальше — как получится. — И чем же господин Лань лучше меня? — гневно воскликнул Цзян Чэн. — Нуу… — всё тем же игривым голосом проговорил Вэй Ин, — он просто мне нравится. — Хорошо, — вдруг произнес Лань Чжань. — Ты пойдешь со мной, не забудь о своих словах. — Что? — воскликнул Цзинъи. — Ахаха! — истерично рассмеялся Цзян Чэн. — Неужели те слухи шестнадцатилетней давности всё-таки правда? И безгрешный, и благопристойный Ханьгуан-цзюнь, что слывет образцом праведности на самом деле… Ахаха! — Дядя, что с тобой? — обеспокоенно спросил А-Лин. — Ничего! Пошли отсюда. Я даже рядом стоять не желаю с… какая мерзость! — передернув плечами от отвращения, Цзян Чэн ушел, уведя с собой Цзинь Лина. А Вэй Ин не мог поверить своим ушам. Лань Чжань, не смущаясь и не стесняясь никого, сказал, что заберет с собой человека, мало того, что практикующего Темный путь, так еще и обрезанного рукава, признавшегося ему в симпатии. Это означало лишь одно… Лань Чжань узнал его.
