Зимний сон

      Облачные Глубины совсем не изменились даже по прошествии стольких лет. Всё так же по утрам и вечерам Гусу укутывал густой туман, а в горах и долинах журчали и искрились бесчисленные ручьи, реки и озера. Кто-то чужой, знающий об ордене Гусу Лань лишь поверхностно, мог посчитать, что они ведут аскетичный образ жизни и лишают себя всех радостей бытия в угоду пути самосовершенствования. Но это было не так. Да, у них имелись четыре тысячи правил, хотя раньше, как помнил Вэй Ин, было только три тысячи, но все они были направлены на усмирение духа и тела, и многим заклинателям, с которыми Усяню довелось за свою жизнь пообщаться, не помешало бы соблюдать хотя бы часть из них. В Облачных Глубинах отвратительно кормили, но вся местная еда благоприятно влияла на тело и разум, способствуя поддержанию их в чистоте. Хотя Вэй Ин был готов поспорить, что еда не должна быть «полезной» до такой степени, что многие блюда абсолютно невозможно есть непривычному к ним человеку.       Также здесь поддерживалась строгая дисциплина, но, опять же, не намного строже, чем в том же ордене Цинхэ Не. И, по сути, на этом минусы и заканчивались.       В Гусу Лань имелась обширная библиотека — лучшая среди всех орденов. Учителя здесь давали исключительные знания, взращивая умелых и сильных заклинателей не только для своего клана, но и для других. С давних времен считалось престижным пройти обучение в Облачных Глубинах, и главы других кланов всегда старались отправить сюда своих наследников, щедро оплачивая их учебу.       Архитектура местных зданий и их интерьеры отличались изяществом и утонченностью. Каждый предмет и элемент декора были на своем месте и не выбивались из общей композиции, радуя глаз красотой и совершенством линий.       Местные клановые одежды Вэй Усянь хоть и называл траурными, но адепты Гусу Лань, облаченные в свои роскошные белоснежные ханьфу без единой складочки и пылинки, выглядели словно небожители, спустившиеся на грешную землю.       В целом, подводя итог, у Гусу Лань имелось как множество достоинств, так и не меньшее число недостатков. Собственно, как и у любого другого клана. Но они точно не были аскетами.

      ***

      В Гусу Лань они прибыли глубокой ночью, и Вэй Усяня сразу же заперли в цзинши Лань Ванцзи. Это действие несколько заинтриговало Усяня. Если Лань Чжань его действительно узнал, то в этом не было ничего удивительного, а вот если нет… тогда всё выглядело довольно-таки странно. Но спросить было не у кого, ибо сам Ванцзи мало того, что на протяжении всего пути ни разу к нему не обратился, так еще и по прибытию в Облачные Глубины сразу же отправился к Старейшинам и главе. Видимо, доложить о пойманном демоне. Так что Вэй Усянь решил показательно попричитать, сугубо ради приличия и поддержания образа деревенского дурачка, да чтобы не вызвать подозрений у окружающих своим спокойным поведением. Но плакал он радостно и сквозь счастливый смех, ведь, как бы это странно ни звучало, был действительно счастлив вернуться в Облачные Глубины с Лань Чжанем. Когда-то давно, едва живой, он ответил Ванцзи, что не может вернуться с ним в Гусу.       «Не сейчас», — таков был тогда ответ Вэй Усяня. — «А теперь видимо настало «сейчас», и я всё-таки сюда вернулся, как того и хотел Лань Чжань. Вот только будем ли мы вместе, как он желал? И в силе ли то его желание, спустя столько лет?»       Как оказалось, Вэй Ин был мертв шестнадцать лет. И с того момента, как он об этом узнал, ему не давали покоя мысли о том, что Цзян Чэн обмолвился, что Ванцзи искал его тринадцать лет.       «Почему тринадцать, а не шестнадцать? Куда делись три года? Это очень странно, зато стало понятно, почему Цзинь Лин выглядит так взросло», — размышлял Вэй Ин.       В комнате Лань Чжаня он нашел тайничок со спрятанными там кувшинами «Улыбки Императора» и несколькими флейтами отличного качества. Он, конечно, удивился, но сразу понял, что Ванцзи всё-таки скучал по нему, потому что других объяснений таким находкам Вэй Ин не смог придумать. Если бы он сам посмотрел на себя со стороны, то первое, с чем бы ассоциировался, стали бы именно эти предметы.       Пару кувшинов вина Усянь выпил сразу, насладившись вкусом и ароматом любимого напитка. «Улыбка Императора» действительно было лучшим вином из всех им испробованных. После протестировал найденные флейты и выбрал ту, у которой звук был чище и которая удобнее остальных лежала в руках.       Поспал, помедитировал, походил по комнате туда-сюда, опять устроил показательный концерт для проходящих мимо цзинши адептов, причитая о «брошенном на произвол судьбы бедном-несчастном юноше».       Уже настало позднее утро, а Лань Чжань так и не явился. Ему уже и поесть принесли, и ванну подготовили для купания, и даже выдали новый комплект одежды, включая красную ленту для волос. Одежду принес уже знакомый ему юный адепт по имени Цзинъи. Парень, не стесняясь, глазел на Вэй Ина, нарушая тем самым одно из правил ордена, но его это явно не смущало.       — Почему ты так пристально смотришь на меня? Понравился? — смеясь спросил Усянь, забирая из рук Цзинъи стопку одежды, которую тот для него принес.       — Пфф! — презрительно фыркнул юноша. — Больно надо! Я не какой-то там обрезанный рукав!       — Ну-ну, а что тогда глаз с меня не сводишь? Всё-таки понравился, признайся уже?       — Не выдумывай! Вот, смотрю… И что в тебе такого Ханьгуан-цзюнь нашел? Ты нам, конечно, помог в деревне Мо и на горе Дафань, но почему он тебя забрал с собой, да еще и в цзинши поселил? Ты его околдовал?! — вдруг дикой догадкой завершил свою речь Лань Цзинъи.       — Мне не нужно прибегать к подобному, ведь я и без приворотных зелий невероятно хорош собой, а уж как горяч в… — игривым голосом начал Вэй Ин, вовсю веселясь, глядя на реакцию этого мальчишки.       — Избавь меня от таких подробностей! — воскликнул Цзинъи, закрывая ладонями уши. — Мойся и переодевайся, ты должен выглядеть прилично. Я не понимаю, зачем Ханьгуан-цзюнь распорядился принести для тебя одежды черного цвета с красным нательным? Почему так? И лента для волос тоже красного цвета… Мы же в белом ходим. Ты теперь здесь и тоже должен следовать правилам. Но нет… Почему?       — Ооо, это потому, что в чёрном я выгляжу просто обворожительно, а красный подчеркивает мою сексу… — широко улыбаясь, начал пояснять Вэй Ин.       — Всё-всё! Я понял! Можешь не продолжать! Ты только при других веди себя прилично, не позорь Ханьгуан-цзюня! — прокричал юноша, резво убегая подальше от этого странного Мо Сюаньюя.       Цзинъи очень удивился, когда господин Лань Ванцзи попросил отнести Мо Сюаньюю роскошную одежду таких непривычных для адептов Гусу Лань оттенков, и еда, что отнёс другой адепт, явно была приобретена в городе, а не приготовлена здесь — от корзинки за пару ли доносились ароматы специй и жгучего перца. Неужели кто-то способен это съесть? И ещё — он сам и Сычжуй, заметили, что после того, как на горе Дафань Ханьгуан-цзюнь встретил Мо Сюаньюя, то словно ожил, а с его лица исчезла извечная маска скорби. Ни Цзинъи, ни даже Сычжуй никогда не видели его таким счастливым — словно вернулась его любимая жена. Но все знали, что возлюбленная Ханьгуан-цзюня погибла на ночной охоте, когда Сычжую было всего три года. Ну, им так другие рассказывали, сам отец А-Юаня никогда не говорил об этом. И теперь этот Сюаньюй…       «Язык как помело, несёт всякую чушь, не задумываясь. Как его вообще терпеть можно? Что подобный человек может делать рядом с таким, как господин Лань Ванцзи? Вообще, всё непонятно!» — Лань Цзинъи мысленно ругался на столь распущенного Мо Сюаньюя, параллельно ведя поиски Сычжуя, чтобы попытаться узнать у него хоть что-то об этой ситуации. — «Может быть, ему его отец что-нибудь объяснил?»       А Вэй Ин тем временем наслаждался купанием в большой деревянной ванне. Удовольствие было несравнимым с купанием в лесном ручье. Стараясь не смотреть на оставшийся шрам на предплечье, он тщательно вымыл тело ароматным мылом, старательно промыл длинные черные волосы, которые так ему понравились. А накупавшись вдоволь, уселся перед большим зеркалом, стоящим здесь же, в комнате. Он уже проходил мимо него неоднократно, но не вглядывался в свое отражение, а теперь внимательно разглядывал тело, доставшееся ему от Мо Сюаньюя. В отражении в ручье он уже видел это лицо и понял, что очень красив. Но лишь сейчас Вэй Ин осознал, насколько именно красиво это тело. Вэй Усянь и в прошлой жизни был очень привлекательным мужчиной, но теперь он выглядел словно небожитель, вознесшийся в молодом возрасте: идеальные тонкие черты лица, четко очерченные пухлые губы, большие миндалевидные глаза в обрамлении длинных густых ресниц. Ниспадающие длинные черные волосы, скрывающие за собой худое тело, завершали этот образ. Но больше всего его удивил цвет глаз. Вэй Ин точно помнил, что ранее в отражении видел карие глаза. Сейчас же они стали насыщенного серого цвета. Темнее, чем были в прошлой жизни, но однозначно серые. Усянь не понимал, как такое могло произойти. Он вдруг вспомнил, что, разглядывая себя впервые в отражении в ручье, подумал, что хотел бы иметь хоть что-то, схожее с его прошлым телом. Удивительно, но это желание, похоже, исполнилось.       Продолжая рассматривать себя в зеркале, Вэй Ин прислушался к биению золотого ядра. До сих пор ему было непривычно, что оно у него вновь есть. Пусть слабое, но полностью сформировавшееся и худо-бедно качающее светлую энергию по телу.       «Кстати, очень странно, что полностью сформированное золотое ядро такое слабое», — подумал Вэй Усянь. — «Эх, если бы жива была Вэнь Цин, она бы быстро разобралась, что не так с этим ядром», — грустные воспоминания нахлынули волной. Всё это время он старался не вспоминать ничего из прошлой жизни. Он уже ничего не может изменить, и сожалеть об утраченном — лишь больше себе вредить. Ему дали второй шанс, и его надо использовать по максимуму. Разобраться с местью для Мо Сюаньюя и потом подумать, как распорядиться подаренной жизнью.       Отвлекая себя от грустных воспоминаний, Вэй Ин обтер тело полотенцем и просушил волосы, а после оделся в предоставленные одежды. Лань Ванцзи угадал и с размером, и с любимыми оттенками. Вэй Усянь всегда любил мрачные цвета, словно оттеняющие его яркий и неунывающий нрав. Он привычно собрал волосы в высокий хвост, повязав их новой лентой. Покрутился перед зеркалом, будто юная девушка, и остался доволен своим внешним видом. «Красавец, да и только! Интересно, сколько же лет этому телу? Мелочь, но узнать не помешает при возможности», — вскользь подумал Усянь.       Одевшись, Вэй Ин вспомнил о том, что еще приносили корзинку с едой. Желудок тут же отозвался недовольным урчанием.       — Ну-ну, не ругайся. Я знаю, что тебя и так не баловали, еще и сам забыл о том, что есть хочу, — улыбаясь, произнес он, открывая корзинку и принюхиваясь к содержимому.       Когда Вэй Ин увидел, что именно принесли ему поесть, то все сомнения относительно того, узнал его Лань Чжань или нет, отпали сами собой. Вся еда была обильно посыпана красным жгучим перцем, дополнительно стояли пара пиал с пряными соусами — вдруг только перца ему покажется мало. Ни один знакомый Вэй Ину человек не любил острое так, как он. Никто из его знакомых не мог есть еду, которую он ел с удовольствием. Людям просто-напросто становилось плохо от настолько острой пищи. Неожиданно возникшие мысли о том, что, возможно, Мо Сюаньюй на самом деле был знаком с Лань Чжанем и тоже любил подобные специи, Усянь просто откинул.       «Нет, тогда некоторые части истории не сходятся. Или, всё же… Да нет», — размышлял он, с аппетитом уплетая острейшие блюда. Неожиданно Вэй Ин осознал, что ему плохо от съеденного. — «Вот дурак! Мо Сюаньюю же непривычно такое есть! Я и забыл, стоило только увидеть еду», — отругал он сам себя, хватаясь за живот. Вдруг его взгляд зацепился за небольшой флакончик в корзине, ранее не замеченный.       Открыл, понюхал — знакомо пахнет травами. Долго вспоминал, откуда ему известен этот запах, пока не озарило — такой настой делала Яньли и давала его Цзян Чэну, когда тот отваживался отведать его стряпни. После этого Усянь спокойно осушил пузырек. Сразу заметно полегчало.       «Ах, Лань Чжань-Лань Чжань, всё предусмотрел», — радостно подумал Вэй Ин. — Что ж, а теперь пора и прогуляться. Поискать хозяина и отблагодарить его как следует за теплый прием! — хитро улыбаясь, произнес Вэй Усянь и отправился на поиски Лань Чжаня.

      ***

      Если хотя бы на мгновение забыть о прошедших годах, то можно легко представить, что он всё еще учится в Облачных Глубинах и сейчас торопится по знакомым тропинкам, чтобы учинить очередную шалость или подоставать красавчика Лань Чжаня. Отбросить все горькие воспоминания и с головой окунуться в видения юности — такой счастливой и беззаботной, такой невообразимо далекой. Но не находил он знакомых лиц среди проходящих мимо адептов, спешащих по своим делам. Не попадётся ему на пути вальяжно прогуливающийся Не Хуайсан, поглядывающий на окружающих хитрым взглядом из-за расписного веера, не поманит к себе Вэй Ина, чтобы шепотом пригласить к себе в комнату ознакомиться с новой интересной книжицей с увлекательными картинками; не догонит его Цзян Чэн, чтобы вновь отругать за плохое поведение и в итоге присоединиться к веселью, а после, покатываясь от хохота, завалиться к Хуайсану и рассматривать те самые обещанные книжки. Уже не пить тайком с ними вино и не дурачиться, шутливо и не очень драться и, самое главное, уже не подшучивать над Лань Чжанем, чтобы в очередной раз увидеть, как он сердится, но всё равно вновь и вновь позволяет Вэй Ину почти безнаказанно делать это с собой.       За множеством разбегающихся мыслей Вэй Усянь добрел до просторной поляны, сплошь усеянной милейшими кроликами, жующими морковку и капусту. На краю поляны валялась брошенная кем-то корзина с теми самыми овощами, что кушали зверьки, но никого из адептов видно не было.       — Какие аппетитные кролики! — воскликнул Вэй Ин. — Так бы и зажарил парочку! — Усянь подхватил на руки первого попавшегося зверька и попытался погладить его, но пушистик отчаянно вырывался, словно почувствовал, что у этого человека вызывает только гастрономический интерес. — Ну куда ты вырываешься? Я не стану тебя есть прямо сейчас! — продолжил Вэй Ин шутливо пугать зверька.       — Господин, этих кроликов нельзя есть! — услышал он за спиной звонкий девичий голос, а, развернувшись, увидел девочку лет восьми, держащую за руку мальчика лет трех, робко прячущегося за нее. Оба в клановых одеждах Гусу Лань, а на головах ленты с вышитыми бегущими облаками — эти дети, как и Сычжуй и Цзинъи, принадлежали главной ветви клана Лань.       — Почему же? — улыбаясь, спросил Вэй Усянь, — Они такие жирненькие и откормленные, зачем же их тогда выращиваете, если не собираетесь съесть?       — В Облачных Глубинах запрещено убивать! — возмущенно воскликнула девочка.       — Ах, знаю-знаю! Но ведь всегда можно спуститься с гор, прихватив с собой парочку крольчат, и уже там приготовить из них отменное рагу! О, или зажарить на вертеле! — мечтательно произнес он, но его дальнейшие размышления относительно кулинарных изысков с мясом кроликов в главной роли, перебил отчаянный рев мелкого мальчишки.       — Мааамааа! — рыдал малец, размазывая сопли и слезы по лицу.       — Братик, успокойся, не надо плакать, — начала его успокаивать сестра.       — Веикииии, дядя плохоой! Уууу!!! Кроликов нельзя кушать, они хорошие! — продолжал надрываться мальчишка.       — Прости-прости! — забеспокоился Усянь. И пары часов не прошло, а он уже умудрился местных детей до слез довести. — Я больше не буду говорить о том, что хочу съесть ваших кроликов! Честное слово! Они, конечно, очень вкусные, и я так давно не ел кроличьего мяса, но именно этих я не трону! — попытался он успокоить детей, но, в итоге, на слезы пробило и девчонку.       Она старательно пыталась не расплакаться, но предательские слёзки всё-таки побежали из глаз, и вторя брату, которого так и не смогла успокоить, она начала всхлипывать.       «Что же делать? Это ж надо так облажаться! Я здесь всего ничего, а уже успел навредить, и кому — детям», — ругаясь на самого себя, Вэй Ин раздумывал, как же всё-таки выйти из этой ситуации и не вызвать еще большего расстройства у детей.       — Пожалуйста, успокойтесь, — вновь обратился он к детям, — я уже ухожу.       Он хотел встать с травы, на которую присел несколько минут назад и уйти, пока не сделал хуже, но ему не позволили. Из-за спины он услышал голос, который и не надеялся услышать когда-либо, ведь этого человека не должно быть в живых.       — А ну сидеть! Куда собрался? — произнес сурово женский голос, и Вэй Ин остолбенел. — А-Веики, А-Нин, что здесь произошло? — обратился голос к детям, а Усянь не рискнул повернуться.       — Мамочкааа! Этот дядя плохой! — залепетал мальчишка и, отпустив сестру, кинулся мимо Усяня к женщине, стоявшей за его спиной.       «Мамочка?!» — еще больше впадая в ступор, произнес мысленно Вэй Ин.       — Мама, этот дядя хотел съесть кроликов Ханьгуан-цзюня! — воскликнула девчонка.       «Мама?! Мама?» — продолжал произносить он про себя.       — Съесть, значит… — строго произнесла женщина. — Молодой Господин, потрудитесь объяснить, что Вы наговорили моим детям?       Вэй Ин медленно встал с земли и так же медленно развернулся. Он уже знал, кого увидит перед собой, но всё еще казалось, что это невозможно. Голоса разных людей ведь могут быть похожи? Так ведь? Он одновременно и боялся увидеть ее и надеялся на это.       Перед ним стояла именно она — Вэнь Цин. Одетая в белоснежные клановые одежды ордена Гусу Лань. На лбу лента с вышитыми плывущими облаками. С одного бока к ней прижимается девочка — дочь, а на руках держит маленького мальчика — сына. Такая прекрасная картина, словно сон. Когда-то давно он так отчаянно желал, чтобы Вэнь Цин познала счастье семейной жизни и материнства. Он верил в то, что из неё получится прекрасная мать и жена достойному человеку. И, если всё происходящее на этой поляне действительно реально, то он будет бесконечно счастлив: Вэнь Цин — такая красивая и с лучащимися счастьем глазами, хоть и суровым в эти мгновения лицом; чудесные дети, так крепко ее обнимающие и, однозначно, где-то по Облачным Глубинам ходит ее муж и он даже догадывается, кто именно этот человек. Это действительно чудо. Слёзы сами полились из его глаз. Закапали, заструились солеными дорожками по щекам. Но эти слёзы — слёзы счастья. Вэй Ин так рад видеть Вэнь Цин живой и счастливой. Действительно рад. Она заслуживает это.       А Вэнь Цин, не ведающая, что одним своим появлением на этой поляне подарила Вэй Усяню бескрайнюю радость, внимательно смотрела на незнакомого ей человека, чей облик вдруг наполнился целой гаммой эмоций.       — Молодой господин, что с Вами? Вам плохо? — обеспокоенно спросила женщина, неожиданно увидев слёзы у молодого мужчины, так удивленно и радостно ее разглядывающего. Она спустила сына с рук на землю и, подойдя к Вэй Ину, зажала пальцами его запястье, делая быструю диагностику здоровья. Этот человек совсем не сопротивлялся и лишь продолжал смотреть на неё. — «Странно», — подумала Вэнь Цин мимолетно. — С Вами всё в порядке, не считая учащенного сердцебиения, и я бы посоветовала Вам прийти ко мне на диагностику золотого ядра. С ним что-то не так, но сейчас я не могу сказать, что именно, для этого нужно больше времени, — уже серьезно произнесла Вэнь Цин. — Вы прибыли к кому-то в гости? — спросила она.       — А… да… к Лань Чжаню, — растерянно произнес Вэй Ин.       Женщина замерла, окидывая его новым внимательным и задумчивым взглядом. Этот облик, эти слёзы, когда он смотрел на неё, факт того, что он гость Лань Ванцзи, который никогда никого не приглашал и не приводил с собой.       «Неужели?.. Это было бы прекрасно», — не смея надеяться на чудо, подумала женщина.       — Дяденька, не плачь, — вдруг донеслось снизу и в полы его черного ханьфу вцепились маленькие ручки. — Эти кролики — любимчики нашего дяди, их нельзя есть.       Вэй Ин посмотрел вниз и забытые воспоминания вновь нахлынули на него. Когда-то давно другой маленький мальчик так же хватал его за подол чёрной одежды, так же смотрел на него снизу вверх.       «Выжил ли он? То, что Сичэнь умудрился спасти Вэнь Цин из тюрьмы ордена Ланьлин Цзинь уже чудо, но остальные? Вряд ли… они все остались на Луаньцзан, уничтоженные как мятежники», — мысленно проговорил Вэй Ин. — А-Юань… — прошептал он, глядя на малыша.       — Дяденька, нет-нет, — проговорила в ответ Веики, отрицательно мотнув головой, — кролики принадлежат самому Ханьгуан-цзюню, а не его сыну, — добавила она, оттаскивая младшего брата от Усяня.       — Сыну? У Лань Чжаня есть сын? — не успев отойти от одной новости, Вэй Усяня ошарашили другой.       — Вы не знали? — удивилась девочка. — А я подумала, что Вы его друг. У дяди есть сын, ему девятнадцать лет, мать погибла, его зовут Лань Сычжуй.       — Девятнадцать лет? Девятнадцать! Шестнадцать лет не было… значит… да быть не может… не верю… не верю… — забормотал Усянь пораженно. И вдруг ринулся прочь с этой поляны.       «Сбежать. Нужно сбежать. Не хочет смотреть на него. Если всё было ложью, то какой тогда смысл во всем? В том, что было раньше? В том, что есть сейчас?       Нет!       Обмана не было… точно не было… Недосказанность… Да, именно она. Я уверен в том, что Лань Чжань всё еще любит меня и любил тогда, но, выходит, ему всё же пришлось жениться на женщине и он не сказал об этом мне… Почему же? Я бы понял его. Было бы больно и обидно, но я уже тогда, шестнадцать лет назад, думал о том, что Лань Чжаню рано или поздно придется жениться в угоду клану. А теперь выясняется, что у него уже есть сын… У Лань Чжаня есть сын! Настоящий ребенок, которого никогда бы не могло быть у нас двоих, потому что мы оба мужчины. Как ни люби, а дети в таких отношениях никак не возможны».       Ноги сами привели его в беседку под раскидистой магнолией. Та самая беседка, где они впервые поцеловались. Дерево стало еще больше и маленькое каменное строение под его ветками скрывалось полностью даже в солнечный день. На каменных скамьях лежали мягкие подстилки, а в центре стоял чайный столик и подушки для сидения — раньше их не было. В этой беседке теперь явно часто бывают, раз она так облагорожена. Но это не имело значения для Вэй Ина, ведь сейчас здесь никого не было.       Усянь с размаху уселся на одну из скамеек и зло уставился перед собой. Мысли, словно вихри метались в голове, чувства пришли в раздрай, и Вэй Ин теперь не мог определиться, что ему дальше делать.       «Не сказав ни слова, отправиться в Ланьлин Цзинь и опять исчезнуть из жизни Ванцзи? Но ведь, он так долго меня ждал — надо дать хотя бы шанс объясниться. Да, надо поговорить», — в это мгновение Вэй Усянь услышал торопливые шаги приближающегося к беседке человека. — «Вот же! Даже подумать спокойно не дают!» — воскликнул он мысленно.       — Вэй Ин! — в беседку практически влетел Лань Чжань.       «Пусть всё идет к демонам!» — мысленно крикнул Усянь, стоило ему увидеть обеспокоенного Лань Чжаня, взгляд которого сразу успокоился и потеплел, как только он его увидел. –«К демонам всё!»       Лишь только Лань Чжань произнес его имя, как Вэй Ин тут же подскочил со скамьи и кинулся к нему в объятия. Действительно, к демонам всё, когда его действительно так рады видеть. Его ждали, искали, любили столько лет, а он хотел вновь сбежать из-за, пусть не пустяка, но не столь серьезной проблемы, как сам себе накрутил. Что он, в самом деле, словно девица на выданье. Ну есть у Лань Чжаня сын — это же прекрасно!       — Вэй Ин, — пробормотал Ванцзи ему в макушку, прижимая к себе крепко-крепко, позволяя себе эти объятия.       — Да, Лань Чжань, я тоже очень скучал по тебе… — прошептал Усянь, прижимаясь к своему возлюбленному и вдыхая такой знакомый аромат сандалового дерева, которым пропиталась не только комната Ванцзи, но и вся его одежда. От него и в юности всегда исходил этот запах. Это аромат любимого человека. Его, Вэй Усяня, любимого человека.       — Лань Чжань-Лань Чжань, я на тебя очень обижен, — произнес Вэй Ин, когда они наконец-то разомкнули объятия и присели на скамью, но крепко держась за руки.       — О! Я… — попытался что-то ответить Ванцзи.       — Ты большой негодяй, раз не сказал мне, что у тебя есть сын. Мог бы еще тогда, шестнадцать-семнадцать лет назад сказать об этом. Я бы понял, — печально проговорил Усянь.       — Понятно… Вэй Ин, Сычжуй не мой сын, — ответил ему Ванцзи.       — Э? А чей же тогда? Не понимаю. Разве он не твой сын?       — И да, и нет, — внимательно смотря на него, произнес Лань Чжань.       — Это как так? — удивленно спросил Вэй Ин.       — Сычжуй — наш сын, — уверенно проговорил Ванцзи.       — О… Лань Чжань, ты случайно рассудком от горя не повредился? Всякое бывает… — уже обеспокоенно произнес Усянь.       Лань Чжань тяжко вздохнул и ответил:       — А-Юань.       — А-Юань? Это А-Юань?! Ты спас его? — с громким возгласом вскочил Вэй Ин.       — Да.       — Я понял! Теперь я понял, почему все считают его твоим сыном!       — Тише ты, не кричи так, — проговорил Ванцзи, утихомиривая его. — Все действительно считают его моим родным сыном.       — О, извини, никто не должен знать о его происхождении. Всё, я молчу!       И, замолчав, Вэй Ин уселся к Ванцзи на колени.       — Так значит, ты все эти годы сильно скучал по мне? — игриво прошептал Усянь на ухо Лань Чжаню, обнимая его за плечи.       — Очень… очень сильно скучал, — ответил ему Ванцзи столь же горячим шепотом и обнял за талию.       На его коленях сидит юноша с телом, совсем не похожим на Вэй Усяня в прошлой жизни, но сквозь эту оболочку он чувствует любимую душу и смотрит на того Вэй Ина, которого всегда любил. И эти глаза, удивительным образом ставшие серыми, смотрящие на него с любовью и преданностью. Они такие же, как и шестнадцать лет назад. В них искрятся те же самые чувства, что и тогда.       — Лань Чжань, я тебя очень сильно люблю, — произнес Вэй Ин, целуя Ванцзи в губы, — очень люблю.       — Очень… — было ему ответом.