Зимний сон

      Если представить на несколько мгновений, что Вэй Ин никогда не умирал, то какими бы сейчас были их отношения? Где бы они сейчас были и что делали? Какими бы путями пришли к этому моменту? Ванцзи был абсолютно уверен в том, что он бы и сейчас любил того Вэй Ина, каким был его возлюбленный шестнадцать лет назад. Но вот чувства Вэй Усяня, какими бы были они? По сути, для него эти года пронеслись как одно мгновение, и то, что для Лань Чжаня подернулось дымкой времени, для Усяня было, можно сказать, ещё вчера. Все эти переживания ещё свежи в его памяти, все чувства такие же, как и в те дни.       Лань Ванцзи в очередной раз за последние несколько минут посмотрел в зеркало, отражающее двух красивых мужчин. Он аккуратно расчесывал волосы Вэй Ина, ещё влажные после совместного купания, пропускал черные длинные пряди сквозь пальцы и вспоминал о том, что уже делал подобное когда-то давно. Сейчас волосы его любимого были гораздо длиннее, чем в прошлом, более мягкие, более шелковистые. Тело Вэй Ина тоже другое, не такое, как Лань Чжань помнил. И лицо иное. Все черты нежные, словно природа не знала, кого ей создать: мужчину или женщину, и в итоге получился этот облик. Внешность Мо Сюаньюя, несомненно, была прекрасна, но так отличалась от Вэй Ина, облик которого Ванцзи всё ещё бережно хранил в своем сердце. Он и хотел бы не сравнивать, но эти мысли непроизвольно раз за разом возникали в его сознании. Но зачем сравнивать? Вэй Ин здесь, рядом с ним, отвечает на его ласки столь же страстно, как и тогда давно. К чему всё это? Эти глупые мысли… А если? А вдруг? Не «если» и не «вдруг». Они всё так же любят друг друга, и более ничего не имеет значения.       — Лань Чжань, о чем ты думаешь, что замер, словно статуя? — окликнул Вэй Ин Ванцзи, ушедшего в себя.       — Твое нынешнее тело слишком отличается от старого, — не скрывая свои мысли, ответил Лань Чжань.       — И что же, оно тебе не нравится? Мне показалось, ты был не против ласкать его, — с едва заметной усмешкой ответил Усянь.       — Я люблю именно тебя, саму твою суть, но я помню тебя прежнего, и мне всё ещё немного непривычно, — с лёгкой грустью в голосе ответил Ванцзи.       — Лань Чжань, ты слишком много думаешь. Отпусти уже прошлое. Оно осталось там, за чертой, что была проведена шестнадцать лет назад и разделила жизнь на до и после. А в деревне Мо, в круге призыва духа был начертан новый путь, позволивший нам вновь встретиться и быть вместе. Разве это не прекрасно? Разве это не восхитительно интересно? Такие удивительные события, и мы лично в них участвуем. Причем в самом их центре. Подобных случаев не знал мир заклинательства, да и в целом во всем мире вряд ли подобное случалось, — спокойно ответил Вэй Ин, понимая переживания Ванцзи. Ему и самому было непривычно видеть свое отражение. Но цвет глаз, что стал точно таким же серым, как и раньше, напоминал ему, что этот человек в отражении всё ещё он и никто другой.       — Ты прав, — согласился с ним Лань Чжань, странным образом успокаиваясь.       Вэй Ин встал со стула, на котором сидел перед зеркалом и, подойдя к Лань Чжаню, прижался к нему, обнимая крепко, словно доказывая, что рядом с ним именно он — его Вэй Ин, тот самый, что и шестнадцать лет назад. Сильные руки обняли в ответ, прижимая к себе с такой силой, будто Ванцзи боялся, что Усянь вновь исчезнет, растает, как сон. Да, они действительно в самом центре удивительных событий, коих не знал ранее мир.       — Лань Чжань, твои переживания нормальны и вполне логичны, но, взгляни мне в глаза, что ты в них видишь? — Вэй Ин немного отстранился от груди Ванцзи и приподнял голову, вглядываясь в янтарные глаза — в них читалась любовь и нежность, с отблесками застарелой печали, что истаивала в глубине этого взора. — «Пусть уходит, печали больше нет места в их жизнях», — подумалось Усяню. — Что же ты видишь? Ответь мне, — уже вслух тихо спросил он.       — Я вижу в них смысл своей жизни, — произнес Ванцзи столь же тихо. — А что чувствуешь ты, глядя в мои глаза? Что видишь в них?       Вэй Ин нежно улыбнулся на этот вопрос и ответил:       — Я чувствую переполняющую меня любовь к обладателю этих глаз, чувствую нежность и желание заботиться. Вижу в них преданность и любовь, что не знают границ, и ещё я знаю, что ради человека, смотрящего сейчас в мои глаза, я пойду на край света и сделаю всё, что угодно, чтобы защитить его, сберечь его, сделать счастливым. Лань Чжань, я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Счастлив рядом со мной.       Руки Ванцзи, что крепко обнимали Вэй Ина за талию, ощутимо дрогнули, и он вновь прижал его к себе, не позволяя отстраниться. Уткнулся в волосы и с облегчением выдохнул, отпуская все переживания. Ни к чему они. Не стоит и секунды времени на них тратить. И Усянь в ответ прижался к нему. Положил голову на плечо и довольно зажмурился, словно кот, которого взял на руки хозяин и погладил по мягкой шерстке. Так приятно, так хорошо… и именно так — правильно. Быть рядом, быть вместе, не отпускать друг друга, любить нежно, любить страстно. Просто искренне любить.       Ванцзи наслаждался этими секундами, этими объятиями. Ему показалось, что они кинутся в постель с порога, но всё неожиданно изменилось и переросло в этот разговор, в эти прикосновения. Это тоже важно, так же прекрасно, как и страсть, что между ними пылает. Желанны все моменты, когда они вместе, будь то совместная прогулка или принятие пищи, купание или просто сон в обнимку. Им еще столько всего предстоит сделать вместе, и ради этого нужно поторопиться и как можно быстрее разобраться с меткой, что осталась от ритуала призыва души Вэй Ина. Это должно стать первоочередной задачей, а не поиск создателя демонической руки и остальных частей тела. Хоть Вэй Ин и думает иначе.       — Лань Чжань, ты опять ушел в свои мысли, возвращайся уже, — отстраняясь от своего любимого, произнес Вэй Ин.       — Хорошо, — кивнул Ванцзи.       — Ты еще не разобрался с моими волосами, — улыбнувшись, проговорил Усянь, — посмотри, они всё еще влажные.       — Может, заклинанием высушить, как я себе сделал?       — Вот же, вы в Гусу многое любите делать, используя заклинания, так не интересно, — наигранно надул губы Вэй Ин.       — Зато быстро и эффективно. Не нужно тратить много времени на обыденные дела, — немного удивленно ответил Ванцзи, памятуя о том, что раньше Вэй Усянь и сам любил придумывать разные заклинания, в том числе и для подобных моментов.       — Шучу, конечно же, — рассмеялся Усянь, — я просто надеялся, что ты еще какое-то время будешь касаться моих волос. Это очень приятно.       — Присаживайся обратно, продолжим, — произнес Ванцзи.       — Конечно. Как прикажет Ханьгуан-цзюнь, — ярко улыбаясь ответил Вэй Ин.       — Вэй Ин! — взглянув в отражение в зеркале на усевшегося на стул Вэй Ина, громко проговорил Ванцзи.       — Да, Лань Чжань?       — Ты неисправим, всё так же любишь поддеть, — пряча в голосе улыбку, ответил Ванцзи.       — Конечно! Эй, ты почти улыбнулся! Мне же не показалось? — с радостным удивлением произнес Усянь.       — Не показалось. Продолжим.       — Лань Чжань, ты тоже неисправим, хоть за эти годы многое в тебе и изменилось. Но всё же ты остался самим собой, — ответил Вэй Ин, задрав голову вверх и немного отклоняясь назад, чтобы уткнуться ей в Ванцзи, а взглядом встретиться с янтарными глазами.       — Сядь ровно.       — Хорошо… Ханьгуан-цзюнь, — вновь не удержался Усянь, но, повинуясь, сел ровно.       Ванцзи всё же высушил волосы Вэй Ина заклинанием, после которого они стали не только сухими, но и идеально гладкими. Неторопливо вновь расчесал длинные пряди, гладя их, лаская пальцами, наслаждаясь тем, что может вот так касаться волос Вэй Ина. А в отражении зеркала за каждым его действием следили серые глаза, время от времени жмурясь, наслаждаясь этой лаской. Лань Чжань замер на несколько мгновений, окидывая взором представшую перед ним картину: расслабленный Вэй Ин в распахнутом на груди красном халате, надетом после купания, сидит с закрытыми глазами, полностью отдавшись в его руки. Белая кожа выделяется в ярком свете свечей, озаряющих комнату этим вечером. Тонкая шея, острые ключицы и грудь, не закрытая тканью халата, будто специально выставлены напоказ и просят, чтобы к ним прикоснулись, провели пальцами, зажигая пламя в теле, осыпали поцелуями, высекая искры этого огня, готового вспыхнуть от одних только легких касаний. Ванцзи убрал на одну сторону волосы Усяня и склонился к его шее, опаляя дыханием нежную кожу. В ту же секунду Вэй Ин вздрогнул, распахнул глаза и жадно всмотрелся в отражение в зеркале, впитывая в себя эти поцелуи, чуть наклонил голову на бок, чтобы Лань Чжаню было удобнее его касаться. Ванцзи, вначале подарив пару невесомых поцелуев, не выдержал и, укусив слегка за мочку уха, будто изнывая от жажды, приник к тонкой шее, целуя страстно, прикусывая, вызывая стоны Вэй Ина, пробуждая желание.       — Лань Чжань… Лань Чжань, — прошептал Усянь, отклоняясь назад, прижимаясь к Ванцзи.       Лань Чжань, едва сдерживаясь, чтобы не подхватить Вэй Ина на руки и не потащить сразу в кровать, оторвался от него и произнес:       — Я хотел еще кое-что сделать, ты мне позволишь?       — Ты… — слегка разочарованно на выдохе произнес Усянь, — что угодно. Делай, что пожелаешь.       Его тело мгновенно отреагировало на поцелуи Ванцзи. Он уже до безумия его желал и сил терпеть не было. Но, судя по самому Лань Чжаню, и ему тяжело далось остановиться.       «Что же он хочет сделать, что смог остановиться?» — подумал Вэй Ин.       Ванцзи отошел на несколько секунд, чтобы вернуться, неся в руках те самые шпильку с пионами и цепочку, что они сегодня купили.       — Лань Чжань, что же ты задумал? — блеснув глазами, игриво спросил Вэй Ин.       — Сейчас увидишь. Мне кажется, эти вещи будут очень красиво на тебе смотреться, — бархатным голосом произнес Ванцзи.       Положив предметы на столик перед зеркалом, Лань Чжань вернулся к волосам Усяня. Взял в руки передние пряди, оставляя остальные волосы распущенными, и собрал их на затылке в пучок.       — Подай мне шпильку, пожалуйста, — попросил тихо.       — Конечно, — Усянь передал ее Ванцзи.       Шпилька проткнула плотно скрученные волосы, фиксируя их и украшая собой. Темно-красные пионы и серебро на черных волосах — восхитительно красивая картина.       Вэй Ин покрутил головой, рассматривая, и был вынужден признать:       — Действительно красиво. Лань Чжань, ты, оказывается, ценитель прекрасного, — произнес Усянь.       — Именно, — глубоким голосом ответил Ванцзи, — даже самый прекрасный драгоценный камень нуждается в оправе. Ты — мой рубин во все времена, — и от его голоса у Вэй Ина пробежали мурашки по всему телу, еще больше разжигая желание.       — Лань Чжань… — хрипло произнес Вэй Усянь, забывший вдруг все слова.       На этом Ванцзи не остановился. Самостоятельно взял цепочку и надел ее на Усяня. Серебряные нити спрятались где-то за полами халата.       — Развяжи пояс, оголи тело, — прошептал он Вэй Ину, и тот беспрекословно подчинился.       Серебро блестело на бледной коже, контрастируя с красной тканью, смотрелось невероятно красиво и безумно эротично, пробуждая самые сокровенные желания.       — Тебе нравится? — вновь вкрадчиво произнес Ванцзи.       — Очень, — прошептал Усянь, действительно восхищаясь увиденным.       Лань Чжань, не выдержав, плавно, обеими руками спустил с его плеч халат, полностью оголяя их. Дивная картина, представшая перед его взором, манила рассмотреть ее поближе, потрогать, прикоснуться пальцами. Оба завороженно смотрели в отражение. Эта сцена перед зеркалом была столь возбуждающей и восхитительно пьянящей, что затмевала разум, оставляя лишь страсть и желание близости.       Вскочив с места, Вэй Ин в два шага оказался возле Ванцзи, попутно сбросив свою одежду, что более не понадобится и, словно голодный зверь, впился в его губы.       Незачем больше ждать, нет нужды терпеть. Всё еще горят на запястьях символы любви и требуют… требуют тела соединиться, подтверждая свою цельность, неделимость. Не могут они быть порознь, только вместе, рядом. Плавиться от прикосновений, любить до умопомрачения и дарить всего себя своему возлюбленному.       Белые одежды Ванцзи полетели на пол, ни к чему они более. Одним движением подхватил он Вэй Ина под бедра, а тот в ответ обвил своими ногами его талию, сжимая ее крепко. И после вернулись к поцелую, чтобы продолжить целоваться страстно, прижиматься, тереться кожей о кожу, чувствуя жар тел, ощущая обоюдное желание.       Большая кровать под балдахином была словно создана, чтобы заниматься на ней подобными вещами. Ванцзи опустился на нее, укладывая Вэй Ина, нависая над ним. Блуждали руки по телу, сжимая его, лаская, вновь изучая. Невозможно оторваться, хочется лишь еще большего.       В какой-то момент Лань Чжань оказался под Усянем. Сидя на его животе и сжав коленями бока, Вэй Ин принялся оглаживать ладонями грудь Ванцзи, задевая острые соски, вызывая хриплые стоны этими прикосновениями.       «Как же он невероятно красив», — сколько бы времени ни прошло, Вэй Ин не уставал восхищаться красотой Лань Чжаня. Впитывать ее в себя, наслаждаться ею. — «Кто сказал, что Лань Чжань холодный? Замороженный и безэмоциональный? Эти люди глупцы не ведают о том, какая страсть таится в нем, какие сильные чувства горят в глубине его души. Но никому… абсолютно никому я не позволю увидеть такого Лань Чжаня. Он только мой», — проносилось в мыслях Вэй Ина. И одному лишь Ванцзи было позволено видеть Усяня таким: разнузданным, горящим страстью, с подернутыми поволокой вожделения глазами, с текущим соком вставшим членом, что так похотливо он прижимал к телу Лань Чжаня, когда наклонялся поцеловать сладкие губы.       Сверкали в волосах стеклянные пионы на шпильке, блестело на нежной коже серебро цепочек. Ванцзи пожирал глазами сидящего на нем Вэй Ина, что был так прекрасен в своем желании близости, в своей страсти. Тот отодвинулся слегка назад и, заведя руку за спину, притронулся к члену своего мужчины, чтобы этим действием вызвать новый стон. Провел рукой по всей длине, размазывая сок, что уже выступил на головке.       — Масло… на столе… у кровати… — хрипло прошептал Лань Чжань.       — А ты вновь всё продумал, — ответил Вэй Ин и, закусывая нижнюю губу в предвкушении, потянулся за флаконом, что был заботливо оставлен на столе Лань Чжанем еще перед купанием. Этот мужчина знал, чем и где завершится их вечер. Кто еще больший распутник из них?       — Я подготовлю тебя, — произнес Ванцзи, уже едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Вэй Ина так, как есть.       — Я сам хочу это сделать, а ты смотри, — хитро улыбнувшись, ответил Усянь.       Прохладное масло мягко полилось на тонкие пальцы. Он в прошлой жизни так не делал, а в тот единственный раз его подготовил Ванцзи, но почему-то именно сейчас захотелось сделать это самому.       Так странно… так приятно… Немного привстав, он плавно углубил пальцы в собственное тело, громко постанывая и закусывая губы от удовольствия. Совсем другие ощущения. В этом теле он чувствовал всё острее, приятнее. Нет, ему и тогда всё безумно понравилось, но сейчас… Стараясь не закрывать глаза, Вэй Ин наблюдал за тем, как жадно смотрит на него Лань Чжань, как пылают неприкрытым вожделением янтарные глаза, чувствовал, как сжимает его бедра ладонями, впиваясь ногтями в кожу.        Дыхание Ванцзи сбилось и, притянув Вэй Ина к себе, обжигая поцелуем губы, он заменил его пальцы на свои. Они длиннее и немного крупнее, и от этого удовольствие было еще ярче.       Плавные движения стали резкими, и к двум пальцами Лань Чжань добавил третий, заставляя Вэй Ина застонать, прогнуться в пояснице, и прошептал жарко:       — Вэй… Вэй Ин… я больше не могу… я хочу тебя… так хочу…       Стоило Ванцзи убрать пальцы, как Вэй Ин выпрямился и немного привстал, словно приглашая своего любимого начать то действо, что они оба так желали. Он сам направил член Лань Чжаня и плавно начал на него опускаться. Для них это всё было словно в первый раз. Как можно сдержать рвущееся желание, что готово испепелить их тела? Выдержать, не быть грубым, не причинить боль любимому? Они оба плели нити своего удовольствия, создавая из прикосновений и поцелуев, из улыбок и стонов, из этих движений, соединяющих двух влюбленных, непередаваемое кружево страсти, осязаемое только ими, дарующее обоюдное наслаждение, недоступное тем, кого заботит получение удовольствия только для себя одного.       Дрожали тела, терзаемые страстью и желанием. Вэй Ин зажмурился, полностью отдаваясь во власть ощущениям. Медленные и мягкие движения перешли в быстрые и резкие толчки. Вэй Усянь сам управлял ритмом их близости. В этот раз Ванцзи был ведом, но он ловил ритм своего любимого и двигался с ним слитно, даря обоим сладкое удовольствие.       Усянь чуть откинулся назад, ощущая в себе плоть своего любимого, желанного душой и телом мужчины. Забывшись в своих движениях, вдруг ощутил горячую ладонь на своем члене, что принялась ласкать его в слитном с ним ритме. Конечно, Лань Чжань никогда не оставил бы его без удовольствия. Эти прикосновения лишь добавляли огня, все ощущения становились острее, ярче.       Они двигались в едином ритме, чувствовали трепет тел и, даря друг другу фейерверк ощущений, не сдерживали вырывающиеся стоны, и завершили вместе, изливаясь, испытав эту сладкую истому, это опустошение, что приходит после, когда прекрасный момент единения приходит к кульминации. Лежали на смятой и разворошенной постели и прижимались друг к другу, ощущая обоюдную любовь. Это было восхитительно и безмерно ими желанно. И теперь они могли наслаждаться такими моментами раз за разом, каждый день. И они оба сделают всё возможное, чтобы подобные дни у них были до конца их жизней.

      ***

      Утро наступило до странного быстро. Вэй Ин неожиданно проснулся на рассвете. Даже Ванцзи еще спал, а он уже потерял остатки сна.       Встал, подошел к распахнутому настежь окну и вдруг понял, что вчера вечером они не установили полог тишины, даже окна не закрыли, а значит, во всех соседних комнатах знают, что здесь двое занимались кое-чем интересным.       «Ой, ну и ладно, какая кому вообще разница, чем мы занимались. Можно подумать, других подобных нам нет. Вообще всё равно», — сдерживая рвущийся наружу смех, подумал Вэй Ин.       Неожиданно понял, что ходит голый и, зябко передернув плечами, отправился обратно под одеяло к Лань Чжаню.       И вдруг вспомнил.       В прошлый раз он был вынужден уйти, оставив Ванцзи просыпаться одному, а сам рыдал в лесу от безысходности. От того, что не может быть рядом с тем, кого любит. Сейчас же он может просто взять, нырнуть под одеяло и прижаться к теплому боку Лань Чжаня. Взять, закинуть на его грудь руку или положить голову, остаться рядом до самого утра, пока тот не проснется. Ради этого стоило переродиться.       «Мо Сюаньюй, я обязательно найду того, кто тебе так сильно навредил. Я отомщу за тебя. И я благодарен тебе за то, что для своей мести ты выбрал меня, подарив мне тем самым второй шанс на жизнь рядом с Лань Чжанем. Спасибо», — произнес он мысленно, обращаясь к душе Сюаньюя.       Так как сон прошел, а Лань Чжань просыпаться не торопился, Вэй Ин привел себя в порядок и отправился купить им завтрак. Его не было едва ли полчаса, но, вернувшись с едой, он столкнулся на пороге постоялого двора с Ванцзи, в глазах которого плескался такой испуг, словно Усянь опять исчез бесследно.       — Вэй Ин, ты… — сипло проговорил Ванцзи.       — Лань Чжань, ты чего вскочил? Я сходил купить нам еды, — и, улыбнувшись, он показал корзинку в руках.       В ответ Лань Чжань просто взял и обнял его, прижал к себе, удостоверяясь, что всё — не сон и Вэй Ин не испарился вновь, оставив его одного.       — Лань Чжань… на нас смотрят…       — Мне всё равно.       «Как же ты страдал без меня эти годы, что тебе стало всё равно на подобное?», — мысленно спросил Вэй Ин, а вслух произнес:       — Лань Чжань, я больше не исчезну так просто. Я сам не хочу этого, да и не смогу более расстаться с тобой хоть на день, — серьезно произнес он. — Пошли поедим, ты ночью забрал все мои силы, — уже с улыбкой завершил он.       — Конечно, — ответил Ванцзи, выпуская его из объятий.       — Нам стоит подкрепиться и отправиться в путь. Хребет Синлу всё еще таит в себе загадки, если нас не обманули местные жители, и там не окажется просто парочка сильных тварей, наводящих страх на трусливых путешественников.       — Согласен, — кивнул Лань Чжань.       И мужчины скрылись внутри постоялого двора, оставив немногих людей, что стали свидетелями этой сцены, перемигиваться в недоумении — а что это вообще было сейчас?