Зимний сон

      Город И.       Лишь спустя сутки им удалось вырваться из туманного плена забытого всеми богами города. Всего сутки, а событий, произошедших за это время, хватит не на один месяц обсуждений. Их с Лань Чжанем путешествие сменило способ передвижения: теперь они не перемещались на мече, а шли пешком в сопровождении группы юных заклинателей из разных кланов, включая Цзинь Лина и Сычжуя с Цзинъи. Пешком передвигались все, за исключением Вэй Усяня — он ехал на своем осле Яблочке, которого юные адепты Гусу Лань, из-за создаваемого им шума в Облачных Глубинах, должны были по указанию старших оставить в какой-нибудь деревушке, но не смогли. Они всё еще помнили слова Мо Сюаньюя о том, что этого осла ему подарил Ханьгуан-цзюнь. Они одновременно и не верили, что тот мог сделать такой непрезентабельный подарок, но и не получили опровержения этих слов, из-за чего таскали осла за собой. А сейчас были крайне рады тому, что прислушались к своей интуиции.       Идя сразу вслед за Лань Ванцзи и Мо Сюаньюем, Цзинь Лин, Лань Сычжуй и Цзинъи не могли не перешептываться относительно увиденного ими в городе И и картины, предстающей сейчас перед глазами.       — Сычжуй, — начал шептать Цзинь Лин, — а твой отец точно не обрезанный рукав?       — Цзинь Лин, ты что за бред говоришь?! — громким шепотом воскликнул Цзинъи. — Если бы он таким был, то у него бы не было Сычжуя. Мы же это уже обсуждали.       — Да сколько не обсуждай, но то, что я вижу своими глазами, говорит об обратном, — надулся сразу А-Лин.       — Хватит спорить об этом. Разве предпочтения моего отца как-то могут повлиять на то, кем он является? Разве с появлением Мо Сюаньюя он стал вести себя по-иному или что-то другое изменилось? — серьезно произнес Сычжуй.       — Нет, но… но… это мерзко! — вдруг выдал Цзинь Лин.       — Да ну! — воскликнул Сычжуй. — То есть, если ты вдруг влюбишься в другого юношу, то будешь считать себя мерзким?       — Я не влюблюсь в другого юношу! Такого просто быть не может! — воскликнул Цзинь Лин, а сам скосил глаза на Цзинъи и вдруг покраснел. — О чем мы вообще говорим, не хочу с вами даже рядом идти! — и, резко развернувшись, ушел к идущему немного в стороне Оуяну Цзычжэню.       — Чего это он? Сам начал этот разговор и в итоге обиделся, — непонимающе произнес Цзинъи.       — Не обращай на него внимания. Ты же знаешь, что у Цзинь Лина характер, как у молодой госпожи, — успокаивающе произнес Сычжуй.       — Ой, больно надо. Сам же первый опять придет к нам. Сколько раз такое уже было, — немного обиженно произнес Цзинъи.       Вэй Ин в это время слез с осла и странно прижался к Лань Ванцзи. Вэй Усянь пытался сдержать рвущийся наружу смех. Тот громкий шепот, на котором переговаривалась молодежь, конечно же, не укрылся от его слуха, как и слуха Лань Чжаня.       — Фух, — выдохнул Вэй Ин, — они меня повеселили. Нас, оказывается, обсуждают все, кому не лень. Неужели всё так очевидно?       — Это имеет значение? — вопросом на вопрос ответил Ванцзи.       — Нет, абсолютно никакого. Для меня, по крайней мере. А для тебя?       — Нет.       — Вот и славно. Слушай, Лань Чжань, как ты считаешь, Сюэ Ян преднамеренно заманил нас в город И?       — Это очевидно. Ему нужны были твои навыки, — ответил Ванцзи.       — У меня нет навыков для того, что он просил меня совершить, — задумавшись, ответил Вэй Ин.       — Видимо, его уверили в обратном.       — Мне теперь любопытно, кто же считает меня столь всемогущественным, что смог убедить Сюэ Яна в том, что я смогу собрать воедино разбитую душу. Да даже если бы я и умел делать подобное, то именно ему никогда бы не помог. То, для чего он желал собрать душу Сяо Синчэня, ужасно, — ответил Вэй Усянь.       — Мгм, — пробормотал Ванцзи, а Вэй Ин погрузился в воспоминание о произошедшем в городе И.       На это место им указала призрачная рука, и, выдвигаясь туда, они надеялись найти как минимум одну из отсутствующих у них частей тела дражайшего друга. Но в покинутом людьми городе они встретили: группу юных адептов из разных кланов; огромные толпы мертвецов, находящихся под управлением артефакта подобного Тигриной Печати Преисподней; Сюэ Яна, о котором буквально накануне узнал Вэй Ин и преображенного в лютого мертвеца легендарного Сун Ланя. Помимо этого, Усяню пришлось пройти через сопереживание убитой Сюэ Яном девы А-Цин и узнать печальную историю последних лет жизни Сяо Синчэня и причину его смерти. Подумать только — насколько же Сюэ Ян его ненавидел, что довел до самоубийства подобным жестоким образом? Но возник другой вопрос — если бы Сяо Синчэнь на момент встречи с Сюэ Яном возле города И не потерял зрение и увидел бы, кому он помогает, то стал бы вообще помогать? Возможно, даочжан бы просто добил своего врага? Ненависть, что горела в их сердцах, была обоюдной. Сяо Синчэнь ненавидел Сюэ Яна за то, что тот убивал невинных, а тот, в свою очередь, ненавидел даочжана за его непорочность и следование высоконравственным идеалам. Всё очень запутанно. Ладно, он довел Синчэня до самоубийства, но зачем ему понадобилось поднимать его труп, да еще желая, чтобы в нем присутствовала душа умершего? Продолжать дальше издеваться, как сказал сам Сюэ Ян? Почему же Вэй Ин именно в эти его слова не поверил? Во всё остальное поверил сразу и безоговорочно, а вот в эту фразу — нет. Но оставим взаимоотношения этих двоих. Кто сказал Сюэ Яну о том, что Старейшина Илин возродился, и в каком именно теле? Чем дальше они распутывали это дело о дражайшем друге, тем больше вопросов возникало. Причем вопросов, тесно переплетенных с возвращением Вэй Усяня в мир живых. Из размышлений его вдруг вырвал тихий голос Ванцзи:       — Ты слышал последнюю фразу Сюэ Яна прежде, чем он умер и его тело утащил могильщик?       — Нет, я же собирал осколки души девы А-Цин. Если бы я не успел этого сделать сразу после того, как ее призрак уничтожил этот мерзавец, то она бы могла рассеяться, а мне этого не хотелось.       — Когда он упал на землю и уже не мог сражаться, то из рукава у него выпали две конфеты, которые он поднял с земли и несколько секунд смотрел на них, а после перевел взор на мешочек цянькунь с душой Сяо Синчэня, упавший рядом, и прошептал: «Я вновь хочу быть с тобой… хочу еще побыть с тобой рядом… как угодно… где угодно… кем угодно…», — произнес Ванцзи, а Вэй Ин обмер при упоминании конфет.       Когда Сяо Синчэнь, А-Цин и Сюэ Ян жили в городе И и даочжан еще не знал, кого он спас, то, узнав о любви своего подопечного к сладостям, каждый день приносил по две конфеты и ему, и деве А-Цин. Усянь увидел это, когда применил технику сопереживания, чтобы узнать о том, что ему так старательно хочет сказать призрак хрупкой немой девушки. Узнал он ещё и то, что эта девушка хоть и прикидывалась при жизни слепой, фактически же ослепла и лишилась языка за пару минут до смерти, и от рук никого иного, как Сюэ Ян. Поистине жестокий человек. Нет. Не так. Вэй Ин вдруг взглянул на жизнь этого человека с другой стороны — Сюэ Ян просто не ведал иной жизни. Первым человеком, проявившем о нем заботу, стал Сяо Синчэнь, и долгое время он ждал подвоха, ему казалось, что вот-вот, и всё это прекратится — его вновь вышвырнут, как нашкодившего пса. Но время шло, а Сяо Синчэнь всё так же тепло относился к человеку, которого спас, а тот даже имени своего не назвал. Не требуя ничего взамен, он просто заботился о Сюэ Яне. И за эту теплоту и доброту, проявленную по отношению к нему, к Чэнмэю, он его тоже ненавидел, потому что познал, каково это. Познал и понял, что это прекрасно и желанно ему.       — Лань Чжань, а что, если бы Сюэ Ян попал в другие условия и вырос не на улице, скитаясь и переживая невзгоды, а, например, в клане, подобном Юньмэн Цзян или Гусу Лань? — вдруг спросил Вэй Ин.       — Мы бы были знакомы с еще одним талантливым заклинателем, который бы принес славу своему ордену, — задумчиво произнес Ванцзи.       — Да. Если бы я не попал в Юньмэн Цзян, то возможно бы уподобился Сюэ Яну, — проговорил Вэй Ин.       — Нет.       — Почему?       — Даже имея схожие изначальные условия, ты бы не уподобился ему, потому что у тебя иная суть, иные приоритеты. Да, попади Сюэ Ян в нормальные условия, то из него получился бы достойный представитель того клана, в котором бы он жил, но, так как в нем изначально была жестокость, то и в таких условиях она бы никуда не делась. Она бы не была столь выраженной. Сглаженная заботой и хорошим отношением, она бы проявлялась не так явно, но в любом случае всё равно бы присутствовала. Самый простой пример — ты не стал уничтожать весь клан Цишань Вэнь, а Сюэ Ян истребил всех родственников Чан Пина из-за того, что тот обидел его. Изначальные причины в обоих случаях — месть. Ты уничтожил сугубо тех, кто навредил твоей семье, плюс условия военного времени, которые накладывают свой отпечаток — ты был вынужден воевать и убивать, чтобы защитить своих близких и других ни в чем не повинных людей. Он убивал не только ради мести, но и ради забавы, — развернуто ответил Ванцзи.       — Доходчиво, — произнес Вэй Ин. Он действительно никогда никому не желал зла просто так и, тем более, не убивал ради забавы.       В этот момент их привлек шум, доносившийся со стороны идущих уже на приличном удалении молодых адептов. Ванцзи снял установленный им ранее полог тишины, чтобы их ненароком не услышали другие, ведь речь шла о событиях, имеющих также отношение к Старейшине Илин. О том, что Мо Сюаньюй как-то с ним связан, остальным знать пока еще не нужно. Эта информация не будет тайной вечно, но раскрывать её сейчас было еще рано. Обернувшись на юношей, они увидели, что те обступили Цзинь Лина и плачущего Оуяна Цзычжэня.       — Цзинь Лин, это ты довел его до слез? — налетел на Жуланя Цзинъи.       — Почему сразу я? Он сам! — обиженно ответил А-Лин       — Как такое может быть? — продолжил возмущаться Лань Цзинъи.       — Я… я правда сам… — сквозь слезы пролепетал Оуян.       — Почему? — спросил его Сычжуй.       — Я всю дорогу думал о деве А-Цин и ее жизни, о которой нам поведал учитель Мо после сопереживания. Мне ее так жалкооо! — взвыл юноша.       — Понятно, — произнес Вэй Ин, когда они приблизились к мальчишкам, — Лань Чжань, этот юноша очень тонкой душевной натуры, но, несмотря на это, он умеет подмечать мелочи, смел, может позаботиться о других, и я считаю, что из него получится замечательный заклинатель. Я рад, что у Сычжуя есть такой друг.       Ванцзи в ответ лишь кивнул и строго взглянул на собравшихся кучкой детей, на что те потупили взор и виновато опустили головы.       — Эй, вы чего? — воскликнул Вэй Ин, — Ханьгуан-цзюнь хочет сказать, что сейчас не время разводить сопли и плакать. Давайте сначала доберемся до какого-нибудь поселка или города, и уже там делайте, что хотите.       — Именно так. Нам стоит до ночи добраться до ближайшего города, чтобы не ночевать под открытым небом, — ответил Ванцзи.       — Поняли, — почти хором ответила молодежь.       — А вы заметили, что эта местность сейчас выглядит гораздо приятнее, чем когда мы шли сюда? — спросил Сычжуй. — Нет зловещего тумана, пропало ощущение опасности, да и просто дышится легко.       — Здесь был наведен морок, и из-за этого вас преследовали все те ощущения, а после того, как мы разобрались с Сюэ Яном, то устранили все наложенные им заклинания, — пояснил Вэй Ин.       — Учитель Мо, а ведь те два лютых мертвеца, это правда были Сун Лань и Призрачный Генерал? — вежливо спросил Сычжуй.       — Так и есть, — ответил Усянь.       — А почему вы с Ханьгуан-цзюнем их не убили? Или хотя бы не пленили? — спросил Цзинъи.       — А зачем? — вопросом на вопрос ответил Вэй Ин.       — Как это зачем? — возмутился Цзинь Лин, — Они же опасны.       — Цзинь Лин, они тебе навредили? — спросил Сычжуй.       — Нет.       — Вот видишь. Более того, Призрачный Генерал на нашей стороне и уже дважды нам помог. Или ты про гору Дафань забыл уже? — продолжил Сычжуй.       — И что с того? Они лютые мертвецы с пробудившимся сознанием и немереной силой, способные одной рукой уничтожить всех нас… ну кроме Ханьгуан-цзюня, конечно. А этот Призрачный Генерал чуть не убил моего отца, и из-за него он не может быть полноценным заклинателем! — закричал Цзинь Лин.       — Цзинь Лин, что ты такое говоришь? — воскликнул Сычжуй. — Твой отец уважаемый всеми заклинатель и наставник. Многие адепты твоего клана обязаны ему своими умениями во владении мечом и ведению боя с тварями и людьми. Его мастерство известно всем вокруг, а ты говоришь такие вещи! Кто вообще вложил в твою голову мысль, что твой отец чем-то хуже других заклинателей?       Цзинь Лин хотел было возмутиться, но вдруг замер, широко распахнув глаза.       «А ведь и правда, мой отец ничем не хуже других сильных заклинателей. Да, он не парит на мече в небесах, но остается первым среди искусных воинов. Когда же я стал думать иначе?» — и юноша погрузился в свои мысли, обдумывая и вспоминая, кто впервые сказал ему о том, что во всем виноват Призрачный Генерал со Старейшиной Илин и что именно из-за них его отец теперь страдает. Но он ни разу не видел, чтобы отец печалился об этом. Он вспоминает о полетах на мече с грустью в голосе, но никак не страдает от невозможности это осуществить. И меч свой даже подарил ему на тринадцатилетние, выбрав себе оружие, требующее меньше энергии для контроля. Он задумался и упустил дальнейший разговор.       — А мне вот что интересно, — начал Цзинъи, посмотрев на Вэй Усяня, — почему Призрачный Генерал подчиняется тебе, если всем известно, что раньше он слушался приказов только Старейшины Илин.       — Нуу… — протянул Вэй Ин, — наверное, потому, что я очень сильный заклинатель и вообще просто красавчик! — смеясь, завершил он.       — Пф! — фыркнул Цзинъи.       — Довольно, — остановил их Ванцзи, — вы все всё-таки собираетесь ночевать на улице?       — Нет! — ответил за всех Цзинъи, — Если бы не этот осел, то мы могли бы полететь на мечах… — еле слышно завершил он свою речь.       Все юноши послушно продолжили путь, а Сычжуй подошел к идущему рядом со своим ослом Вэй Усяню и спросил:       — Учитель Мо, почему Вы отдали мешочки с осколками душ Сяо Синчэня и девы А-Цин тому лютому мертвецу?       — У него есть имя — Сун Лань, и не нужно называть его лютым мертвецом. Он был самым близким другом даочжана. Теперь, когда Сюэ Ян умер и управлять им некому, он сможет путешествовать по миру и бороться с нечистью, как обычный заклинатель. А души я отдал, потому что мне они ни к чему, а он в своих странствиях, возможно, найдет того, кто сможет собрать их воедино и отправить на перерождение, — ответил Усянь.       — А Вы не сможете это сделать? — задал вопрос Сычжуй.       — Нет. Я же хрупкий юноша со слабым золотым ядром и незначительными способностями по управлению темной ци, разве я способен на такое? — улыбаясь, ответил Вэй Ин.       — А скромности тебе не занимать, да? Сам себе противоречишь! Ты же при нас управлял Призрачным Генералом, разве для этого достаточно скромных способностей? — произнес догнавший их Цзинъи, — И ещё, Цзинь Лин сказал, что тебе двадцать четыре года, какой ты юноша?       — Тогда вы все детишки, раз я не юноша! — воскликнул в ответ Усянь.       — Мы не дети! — в момент разозлившись, воскликнул Цзинъи.       — Тогда я юноша, — пытаясь не засмеяться, ответил Вэй Ин.       — Давайте все успокоятся. Мы не дети, а господин Мо — юноша, — успокаивающим голосом произнес Сычжуй.       — Ой, ладно. Пусть будет так, — тут же согласился Цзинъи, но сложил руки на груди и удалился к идущим немного позади Цзинь Лину и Цзычжэню.       — Учитель Мо, я всё же продолжу наш разговор, — возобновил диалог Сычжуй, перед этим взглянув на идущего рядом отца и не увидев запрета на беседу, продолжил задавать вопросы, — в целом, возможно собрать разбитую душу?       — Теоретически — да, но для этого потребуется очень много духовной силы, и я полагаю, именно светлой ци, а не темной. Как и сам знаешь, золотое ядро формируется из светлой энергии, которую оно черпает из тела человека, являющегося ее проводником и занимающегося определенными духовными практиками. Светлая ци является основой всего в нашем мире, всё вокруг пронизано ей и соединить осколки души, являющейся чистым воплощением энергии мироздания под силу только ей. Я же практикую по большой части темные искусства и не мне собирать воедино чью-то душу. Сюэ Яну следовало обратиться с этим вопросом к Ханьгуан-цзюню, а не ко мне. Вот уж у кого-кого, а у него светлой ци немерено, — ответил Вэй Ин.       — Каким интересным способом ты сделал комплимент Ханьгуан-цзюню, — раздалось со стороны и Вэй Ин увидел подошедших к ним Цзинь Лина, Цзинъи и Оуяна.       — Что, интересно стало, о чём мы разговариваем? — ухмыльнувшись, спросил Усянь.       — Как показала практика, ты можешь не только бред говорить, но и вполне дельные вещи, — произнес Цзинь Лин.       — Ага, — ответил Вэй Ин, — и, кстати, это был не комплимент, а констатация факта. Говорить Ханьгуан-цзюню комплименты я могу и напрямую, мне ни к чему прибегать к таким уловкам.       — Ну да, ну да, — саркастично произнес Цзинь Лин, думая о том, как вообще можно говорить нежности такому холодному человеку, как Ханьгуан-цзюнь.       — Не веришь? — спросил Усянь.       — Нет.       — Лань Чжань, ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел! — воскликнул Вэй Ин, а Ванцзи его и взглядом не удостоил, продолжая смотреть исключительно перед собой.       — Мо Сюаньюй, об этом и так все знают! — воскликнул Цзинь Лин.       — Хм… Господин Лань Ванцзи, невероятно сексуальный, до безумия соблазнительный, просто огонь без одежды и невероятно пылок в постели! — воскликнул Вэй Ин.       — Цзинь Лин, не слушай его! — вдруг воскликнул Цзинъи и закрыл уши А-Лина своими ладонями.       — Цзинъи, мне не десять лет, чтобы стесняться пары слов какого-то чокнутого бесстыдника! — и убрал его ладони от своих ушей.       — Он всё время всякие бесстыдства говорит, что в Облачных Глубинах, что здесь! Вообще за языком не следит! — воскликнул Цзинъи.       — Давайте не будем продолжать эту бессмысленную перепалку, — остановил всех Сычжуй.       Юноша покраснел, а остальные осознали, что только что обсуждали его отца. Некрасиво получилось. И молодежь на некоторое время умолкла и замедлила шаг, пропуская двоих старших вперед.       — Ты действительно считаешь, что соединить осколки души возможно только при помощи светлой ци? — через некоторое время спросил Лань Чжань.       — Да, но я не изучал этот вопрос, поэтому абсолютно точно утверждать не могу, но это интересная тема и, будь у меня время и все книги ордена Гусу Лань, то я бы занялся им. Кстати, у вас есть что-нибудь об этом? — проговорил Вэй Ин.       — Есть.       — Эх, почитать бы, — мечтательно произнес Усянь.       — Почитаешь, — уверенно произнес Ванцзи и вдруг остановился.       — Что такое? — спросил Вэй Ин.       — Мы не успеем до темноты добраться до ближайшего поселения. Нужно искать место для ночлега, — ответил Лань Чжань.       Вэй Ин развернулся к идущей следом молодежи и громко произнес:       — Уважаемые заклинатели, так как мы не успеваем до темноты добраться хоть куда-нибудь, где живут люди, то вынуждены остаться на ночевку под открытым небом и поэтому следует подыскать подходящее место.       — Учитель Мо, — сразу же обратился к нему Оуян Цзычжэнь, — минут двадцать назад мы проходили мимо чего-то, похожего на заброшенный сад. Там даже виднелись остатки каких-то строений. Возможно, стоит вернуться и проверить, подойдет ли оно нам?       — Хорошо, возьми с собой Цзинъи и слетайте на мечах, посмотрите, действительно ли оно нам подойдет, — ответил Вэй Ин.       — Почему я? — возмутился Цзиньи.       — Потому что мне так хочется. Ты ж уже взрослый, можно на разведку отправлять, — улыбнувшись, ответил Усянь.       — Могу я полететь, это же всего лишь слетать посмотреть, подойдет место для ночлега или нет, что тут сложного? — произнес Сычжуй.       — Я не отказывался, — возмутился Цзинъи.       — Слишком много разговоров, — остановил их Лань Ванцзи, — вы слышали его, — и он кивнул в сторону Вэй Ина.       — Исполняю, — сразу серьезно ответил Цзинъи и приготовился следовать за Оуяном.       Юноши вернулись быстро.       — Это действительно заброшенный сад. Причем забросили его не очень давно. Там много красивых цветов и плодовых деревьев, есть несколько беседок в достаточно хорошем состоянии. Единственное — там какая-то странная атмосфера, но не злая, а именно какая-то непонятная, но, считаю, что для ночевки подойдет, — отчитался Цзинъи.       — Хорошо, — ответил Ванцзи, — там и заночуем.