Зимний сон

      В глазах Цзян Чэна Вэй Ин увидел фиолетовые искры. Это не сулило ничего хорошего и говорило о том, что глава Цзян сейчас в диком гневе и любое неосторожное слово или действие способно окончательно вывести его из себя. Вэй Усянь замер и только крепко-крепко сжал ладонь Лань Чжаня, словно предостерегая его от поспешных действий. Цзян Чэн за эти годы вряд ли сильно изменился, скорее всего стал лишь чуть более сдержанным, и даже это не факт, а лишь предположение самого Усяня, ведь раньше А-Чэн не стал бы задавать вопросы, а сразу же ударил бы Цзыдянем при виде столь безнравственной картины, представшей перед его глазами. Но, тем не менее, сейчас его гнев был почти осязаем, и даже воздух вокруг них заискрился фиолетовыми вспышками, а кольцо на руке слегка потрескивало в такт искрам в потемневших глазах.       «Жуть какая… Точно жалеть не станет»? — пронеслось в мыслях Вэй Ина, а Ванцзи в одно мгновение загородил его собой, чем вызвал кривую усмешку у главы Цзян.       — Вэй Усянь, я тебя спрашиваю, что ты творишь?! — громко и грубо произнес Цзян Чэн ту же самую фразу, что и несколько мгновений назад.       «Сколько он успел увидеть? Только поцелуй или и поклоны? Ужас… Что мне ему ответить?» — мысли Вэй Ина отчаянно метались, он растерялся и не представлял, что следует произнести.       — Глава Цзян, — первым заговорил Ванцзи, — позвольте мне ответить вместо Вэй Ина.       — Нет! — гаркнул Цзян Чэн. — Я не с тобой разговариваю, а вот с ним, — и он кивнул на спрятавшегося за спину Ванцзи Усяня и едко хмыкнул, — благородный господин Лань? Ну да, ну да… обычный обрезанный рукав… какое убожество и разочарование, не так ли? — от этих слов сердце Вэй Ина еще больше заледенело, а руки, сжимающие ткань ханьфу Лань Чжаня, ощутимо задрожали… и вдруг из глубины души начал подниматься гнев.       Вэй Усянь вышел из-за спины Ванцзи и, встав перед А-Чэном, взглянул ему в глаза.       — Цзян Чэн! Можешь сколько угодно оскорблять меня, но не смей говорить подобное в сторону Лань Чжаня, — сдерживая дрожь в голосе, произнес твердо Вэй Ин.       — Да ты что?! И почему же я не имею права говорить это ему в лицо? Кто мне запретит? Ты? Он? Аха-ха… Не смеши меня, — прикрыв глаза ладонью, со злостью в голосе ответил глава Цзян.       — Я тебе запрещаю, — произнес Усянь.       — Ты?! А кто ты такой, чтобы что-либо запрещать мне? Ты даже не член моего клана, не говоря уже об остальном. У тебя нет права указывать мне, что я могу говорить, а что — нет.       — Цзян Чэн!       — Вэй Усянь! Ты подумал головой, когда решил совершить вот это всё здесь, в Храме предков моей семьи?! Нашей семьи, если ты еще не забыл об этом… Как у тебя вообще хватило наглости сделать это… Или после перерождения ты совсем рассудком повредился?       — Цзян…       — Помолчи, или я за себя не ручаюсь и меня не остановит твой… — он смерил взглядом Ванцзи, выливая на него за секунду море презрения, — твои безрассудные действия выходят за все рамки… И… мне теперь любопытно, когда же вы двое спелись, раз ты так резво отправился к… нему, едва вернулся? — голосом, сочащимся ядом, проговорил Цзян Чэн.       — Пятнадцать… — тихо произнес Вэй Ин.       — Что ты там бормочешь? Не слышу.       — Мы вместе с пятнадцати лет, — твердо ответил Вэй Усянь, посмотрев в глаза А-Чэна.       Во взгляде Цзян Чэна смешались ужас и шок от осознания услышанного. Усяню на мгновение показалось, что тот даже покачнулся, но в колышущемся свете множества свечей, возможно, действительно, просто показалось.       — Вэй Усянь, ты… у меня даже слов нет, остался один лишь гнев… Ты столько лет лгал мне?! Я ведь всегда переживал, что несмотря на твое легкое общение с девушками, ты так себе никого и не смог найти… Думал, как же так, а тебе это просто не нужно было. И ты молча, за моей спиной, вот с ним? Столько лет обманывал меня, скрывая это… Интересно, а кто еще знает?       — С моей стороны о наших отношениях знают все близкие родственники, — спокойно произнес Ванцзи, вновь загораживая собой Усяня.       — Что?! Ты хочешь сказать, что Цзэу-цзюнь и Лань Цижэнь одобряют твой выбор, раз уж он до сих пор еще жив? — А-Чэн кивнул в сторону Вэй Ина, вставшего рядом с Лань Чжанем.       — У дяди нет выбора, а брат согласен с моим решением, раз меня устраивает моя пара на пути самосовершенствования, — ответил Ванцзи.       — Я даже не знаю, плакать мне или смеяться? Вы там в клане Лань со своими правилами совсем рассудком тронулись? А, может быть, просто убить вас обоих? Избавлю от позора сразу два клана. Хорошая идея, — криво усмехнувшись, произнес Цзян Чэн и активировал Цзыдянь. Кнут искрящейся фиолетовой молнией упал на пол. — Выйдем отсюда.       — Цзян Чэн, не неси чепухи! Пусть я виноват в том, что не сказал тебе о своей любви к Лань Чжаню, но зачем применять такие радикальные меры? Мы просто уйдем и больше не побеспокоим тебя.       — То есть, ты пришел, осквернил своими действиями Храм предков и теперь вот так просто хочешь уйти? — зло спросил А-Чэн.       — Цзян Чэн, что ты хочешь от меня услышать? Что мне сказать? Да, я сожалею, что не сказал тебе раньше о своих чувствах к Лань Чжаню, но понял бы ты меня? Признал бы мое право любить того, кого выбрало сердце? И я не считаю себя виноватым в том, что совершил три поклона в Храме предков Цзян. Я чту их и считаю, что они должны знать о моем выборе.       — Ха! Даже так… Значит мертвым можно знать об этом, а мне, еще живому, ты когда бы решил рассказать это? Когда бы я тоже умер? Почему обо всех изменениях в твоей жизни я узнаю последним и от чужих людей, причем совершенно случайным образом? Моя жизнь для тебя пустое место? Получается так… Кто такой Цзян Чэн для великого Вэй Усяня? Как оказалось — никто.       — Цзян Чэн, ты говоришь ерунду, — Вэй Ин сжал ладони в кулаки.       — Нет, это ты говоришь и делаешь ерунду, — по Цзыдяню пробежала яркая молния.       — Глава Цзян, умерьте свой гнев… — начал говорить Ванцзи.       — Я не с тобой разговариваю! Если бы господин Лань Ванцзи умер, когда ему полагалось, то мои родители были бы живы и всего этого тоже бы не случилось… — произнес Цзян Чэн.       — А-Чэн, угомонись! Ты переступаешь все границы! — выкрикнул Вэй Ин. Ему порядком надоело слушать это. Усянь понимал, что Цзян Чэн со своей стороны прав, но всему есть предел, и его терпению тоже. — Лань Чжань, мы уходим. Я буду с ним разговаривать, когда он успокоится, — он схватил Ванцзи за руку и, обойдя А-Чэна стороной, вышел из Храма. Ведя за собой Лань Чжаня, направился в сторону выхода с территории резиденции.       — А-ну, стоять, я еще не договорил! — Цзян Чэн ударил в сторону Вэй Ина Цзыдянем и фиолетовый кнут обвил запястье руки Усяня, не давая ему уйти.       В этот раз уже не выдержал Ванцзи. Оголив Бичэнь, он заслонил собой Вэй Ина.       — Глава Цзян, что бы ни совершил Вэй Ин, у него есть на всё определенные причины. Веские причины. И он озвучит их Вам, когда Вы сможете адекватно воспринимать данную информацию. Не советую вступать со мной в бой. Конечно, я не стану убивать брата моего возлюбленного мужа, но пощады не ждите, — ледяным голосом произнес Лань Чжань.       В ответ на эти слова Цзян Чэн лишь истерически засмеялся.       — Я тебя не боюсь. Ни тебя, ни кого-либо еще! — зло выкрикнул Цзян Чэн. Цзыдянь соскользнул с запястья Вэй Ина и А-Чэн замахнулся им для удара.       Но этот удар не достиг своей цели, так как был перехвачен Вэнь Нином, который, словно призрак, появился из ниоткуда и загородил собой Вэй Усяня и Ванцзи. В это же мгновение по доскам настила потекла темная жидкость и окружила Цзян Чэна, встав перед ним в подобие волны, похожей на ту, что была перед Усянем на Луаньцзан, но только теперь Сафир был ростом с А-Чэна, словно говоря этим — ты мне никто, тебе я не подчиняюсь. Вэнь Нин успел мысленно сказать ему, что этот человек дорог Хозяину и его просто надо успокоить, но ни в коем случае не причинять вред.       — Вэнь Нин… — прошипел Цзян Чэн. Он ненавидел его не меньше, чем Лань Ванцзи, ведь из-за Вэнь Нина и остатков его клана Вэй Усянь бросил свою семью, променял на полудохлых пленников своих близких людей, чтобы в итоге они стали причиной его смерти. Эти двое, они виноваты во всем — так считал Цзян Чэн, а Вэй Усянь виновен в том, что предпочел их ему и сестре. Котел из обиды и гнева кипел в его душе и требовал выхода. Нет, он, конечно, никого не убьет. Это было бы даже для него слишком. Всё это лишь злые слова, но эти эмоции разрывали его изнутри.       «Я хочу тебе кое-что показать», — вдруг раздалось в голове А-Чэна, и сразу же за этим его сознание провалилось в чужие воспоминания. Он увидел и почувствовал всю боль, испытанную Вэнь Нином. Познал весь ад, через который тот прошел. Цзян Чэн всегда видел только свои страдания и редко задумывался о том, что же чувствуют другие люди, не относящиеся к его семье. Помимо этого, несмотря на братскую любовь к Вэй Усяню, он мало думал и о том, что же двигало Вэй Ином, какие эмоции тот испытывал, чего желал. Он принимал его всегда как данность, забывая о том, что тот такая же самостоятельная личность со своими мечтами и желаниями, своей болью и своими собственными страхами. Точно такой же, как и он сам, Цзян Чэн. Сейчас Сафир показывал не только жизнь Вэнь Нина, но и некоторые эпизоды из жизни Вэй Ина, доступные ему благодаря полученной крови. Сафир понимал, что Хозяин отругает его, когда узнает об этом, но Создатель сказал, что именно так и нужно сделать, иначе этот человек ничего не поймет. Единственное, Создатель запретил показывать момент, когда Хозяин лишился своего золотого ядра. Он потом спросит, почему нельзя было, ведь человек перед ним виновен в боли Вэй Усяня, но Вэнь Нин лучше знает, что можно показать, а что нет. Его, Сафира, дело — выполнить.       Это, своего рода, сопереживание по времени заняло меньше минуты, но Цзян Чэн успел увидеть и прочувствовать жизни и Вэй Ина, и Вэнь Нина. Его гнев иссяк сам, а Цзыдянь свернулся кольцом на пальце, а Сафир перетек к Вэнь Нину, освобождая пространство около главы Цзян.       — Я не знал… я не предполагал… Почему ты никогда мне ничего не рассказывал? — А-Чэн покачнулся и осел на деревянный настил. Вэй Усянь тут же подбежал к нему, падая рядом на колени.       — Цзян Чэн, что он тебе сделал? — обеспокоенно спросил Усянь, хватая его за плечи.       — Эта тварь… существо… Оно ничего мне не сделало… просто открыло глаза на некоторые вещи, — А-Чэн вдруг порывисто подался вперед и заключил Вэй Ина в крепкие объятия. И заплакал. — Прости меня… я бы никогда не подумал, что ты прошел через такое.       Вэй Ин заметно напрягся.       «Сафир, что ты ему показал?» — произнес он мысленно, сразу поняв, что произошло.       «То, что разрешил Создатель. О золотом ядре я ничего не показывал. Он не знает», — ответил Сафир.       «Молодцы», — тут же расслабившись, проговорил Вэй Усянь.       Со стороны донесся звук убираемого в ножны меча. Лань Чжань молча смотрел, как Цзян Чэн рыдает на плече Вэй Ина, выплакивая все свои обиды. В этих слезах растворялось всё то недопонимание, что он копил годами, глядя на неподдающиеся его логике действия Вэй Ина. Им бы стоило поговорить еще давным-давно, да и, в целом, обсуждать всё, что между ними происходило, а не таить печали в себе, как сделали они оба. Один — потому что не хотел впутывать брата в свои непонятные дела, думая, что тот никогда не поддержит его в таком, а второй, потому что даже не подумал, что у Вэй Ина могут быть серьезные причины для принятия таких решений, бывших на его взгляд крайне необдуманными и поспешными. Между Ванцзи и Сичэнем никогда подобного не было, ведь они с самого раннего детства уважали решения друг друга, разговаривали и давали советы, если требовалось. Но все люди разные, и то, что для них было самым обычным делом, для других оказывалось невозможным.       Успокоившись, Цзян Чэн встал, отряхнулся и помог подняться Вэй Ину.       — Делайте, что хотите, но прошу, ведите себя прилично. Если вы оба попадетесь за такими непотребными действиями, то опозорите два клана, — Вэй Ин облегченно выдохнул, услышав эти слова А-Чэна, — Не вздыхай так, я тебя еще за это не простил. Это надо же… а я всё гадал, почему ты избегал тесного общения с девушками, хотя варианты были… А у тебя, оказывается, уже была своя «красавица», — произнес Цзян Чэн, акцентируя внимание на «красавице» и презрительно оглядывая Ванцзи.       — Цзян Чэн, а зачем ты вообще искал нас? И куда ты уходил? — спросил Вэй Ин, уводя разговор на дела более серьезные, чем старые обиды.       — Выяснились серьезные доказательства вины Цзинь Гуанъяо в смерти Гуаншаня, — ответил А-Чэн и кратко поведал о том, что к нему пришли две женщины, некогда насильно принявшие участие в оргии, якобы и приведшей к смерти предыдущего главы клана Ланьлин Цзинь. Они рассказали, что глава на тот момент был очень болен и не хотел женщин, но его опоили афродизиаком, от которого у него остановилось сердце. Им двоим удалось сбежать из того страшного места, а остальных девушек убили. Эти две женщины сказали, что заниматься сексом со старым главой Цзинь им приказал именно нынешний глава ордена и что он радостно улыбался, когда Гуаншань умер.       — Это очень странно… — задумчиво протянул Вэй Ин, — где же они были раньше? Почему только сейчас объявились, и как додумались прийти именно к тебе? Да еще и в такой момент — будто знали, что в Юньмэне сегодня соберутся почти все главы значимых кланов.       — Их целенаправленно отправили сюда, — произнес Ванцзи, подтверждая мысли Вэй Ина и Цзян Чэна, который думал также.       — Да, но тот, кто за этим стоит, нам не враг в борьбе против Мэн Яо, — добавил Вэй Ин. — Кстати, как главы отреагировали на эту информацию?       — Они в ярости, — ответил Цзян Чэн. — Даже забыли, что только что обсуждали тебя и твою новую демоническую зверушку, — он кивнул в сторону Сафира, игриво ластящегося двумя щупальцами к рукам Вэнь Нина, а двумя другими обвиваясь вокруг его талии, — Великие боги, какая мерзость! Прикажи им уйти!       — Мне ничего не угрожает. Спрячьтесь где-нибудь, я позже вас позову, — произнес Вэй Ин. Вэнь Нин кивнул, посмотрел на Сафира, и в мгновение ока они скрылись из виду, словно растворившись в ночи.       — После всего увиденного, тот факт, что ты по мужчинам, меня должен удивлять меньше всего, — устало произнес Цзян Чэн и потер переносицу, поморщившись при этом.       — Неверно, — ответил Вэй Ин.       — Что «неверно»? Хочешь сказать, что, несмотря на недавно мной увиденное, ты не обрезанный рукав? — удивленно спросил А-Чэн.       — Я не по всем мужчинам, а конкретно по одному. Остальные у меня вызывают интереса меньше, даже чем ты. То есть, я их никак не воспринимаю. Люди и люди, — пояснил Усянь.       — Кхм… Ладно, надеюсь, и он только по тебе, — Цзян Чэн посмотрел в сторону Ванцзи. — Стоп! Я не понял! Если вы с пятнадцати лет вместе, то откуда у него сын? Он тебе изменил с женщиной?!       — Это наш с ним общий сын, — ответил Лань Чжань, кивнув в сторону Усяня.       Цзян Чэн завис, непонимающе переводя взгляд с одного на другого.       — Это как? — еле выдавил он из себя внезапно охрипшим голосом.       — Цзян Чэн! Сычжуй приемный! Он приемный ребенок! Вспомни, на горе Луаньцзан со мной жил малыш, мальчик… — поспешно начал пояснять Вэй Усянь, пока А-Чэн ничего себе не напридумывал.       — Ааа… Фух… — облегченно выдохнул глава Цзян, — я было подумал, что в юности что-то не разглядел в твоей анатомии, ну, или, Лань Ванцзи на самом деле девушка, — уже с усмешкой завершил он.       — Цзян Чэн, давай вернемся к вопросу относительно обсуждения остальными Сафира, — попросил Вэй Ин.       — Хорошо. Так вот, когда я вернулся, они говорили о том, что стоило Старейшине Илин вернуться, как в мире появилась новая сильная тварь. Монстр, что гораздо опаснее Призрачного Генерала, и которого даже непонятно, как можно убить. Они боятся тебя и твоей силы. Всё так же, как и тогда, шестнадцать лет назад.       — Вэнь Нин изменился, и теперь, помимо меня, на него никто не сможет повлиять, Сафир принес клятву полного подчинения. Они оба полностью повинуются мне, а я не имею цели навредить кому-либо, не имея на то причины, — ответил Вэй Ин.       — В это смогу поверить я, Цинъян, Яньли, полагаю Цзинь Лин со своей компанией тоже, но на этом всё. Остальным ты не сможешь доказать то, что не хочешь навредить кому-то, — произнес Цзян Чэн. — Поэтому, ради твоей же безопасности, прошу тебя и твоего… покинуть Пристань Лотоса.       Вэй Усянь молча смотрел на А-Чэна, с трудом воспринимая его слова. Он понимал, что с самого начала был несколько иным по сравнению с остальными, и с годами это различие лишь усиливалось. Никто не владеет Темным искусством так виртуозно, ни у кого нет в подчинении таких сильных существ, и почти никто не возвращался после смерти, а те, кто возвращался, жили так давно, что эти истории стали похожи на легенды.       — Я… могу, хотя бы, увидеться с Яньли? Я не прошу встречи с племянницами и Цинъянь, но хотя бы с сестрой можно повидаться? — угрюмо спросил Вэй Ин.       — На это нет времени. Стоит кому-то увидеть тебя, и все сразу же забудут о Мэн Яо. Пусть они проклинают его, а не тебя, — произнес Цзян Чэн. — Когда всё успокоится, я сообщу тебе, и ты встретишься с А-Ли. Она долго пробудет в Пристани Лотоса. Мне утром как-то придется объяснить ей, почему ты тут был, но с ней не увиделся. Знаешь, та еще задачка… А пока, спрячься где-нибудь и не высовывайся.       — Хорошо. Мы уйдем, — мрачно ответил Вэй Усянь. — Лань Чжань, пошли, — взяв его за руку, Усянь увел Ванцзи по направлению к выходу из резиденции, а Цзян Чэн в этот момент вспомнил, как когда-то очень давно, Вэй Ин таскал Лань Чжаня по всей Пристани Лотоса именно держа за руку, а тот совсем не сопротивлялся, хотя все знали о том, что второй молодой господин Лань не выносит чужих прикосновений.       «Невероятно, уже тогда они… ужас… даже думать о таком отвратительно!» — пронеслись у Цзян Чэна в голове мысли, подкрепленные картинками, созданными его богатым воображением.       Проводя взглядом удаляющегося брата с его, теперь уже, мужем, Цзян Чэн скривился на свои мысли и вернулся в общий зал.       «Пусть делают, что хотят, лишь бы молодое поколение этого не видело», — подумал он, идя к ожидающим его людям. Еще следовало всех расселить и позаботиться, чтобы всем хватило комнат. Его удручало такое большое количество нежданных «гостей». А завтра… завтра снова придется обсуждать то, как им следует поступить с Цзинь Гуанъяо, и ему кажется, что если бы этим вопросом занялись они с Вэй Ином вдвоем, плюс Лань Ванцзи и эти монстры, то смогли бы разобраться гораздо быстрее и с меньшим ущербом, чем при нынешнем раскладе. Но он не может пойти сейчас против большинства кланов.       — Чтоб им всем сегодня кошмары приснились… — пробормотал Цзян Чэн, думая о «гостях».