Зимний сон

      Ночью в храме было просторно, вдоль стен, расположившись в больших арочных подсвечниках, горело множество свечей, ярко освещая всё внутреннее пространство храма. В это время здесь не было верующих, дым от множества зажженных благовоний рассеялся, а возносимые людьми молитвы стихли. Вместо них вошедшие услышали стук деревянных мотыг по утрамбованной земле. Этот звук доносился из-за статуи Гуаньинь. Всем вновь прибывшим стало понятно, что там что-то выкапывают. Вот только что?       — Еще не выкопали? — громко крикнул Цзинь Гуанъяо. На его голос выбежал один из монахов в испачканной землей одежде.       — Глава, еще не выкопали, — с поклоном отчитался он.       — Поторопитесь, позовите еще людей, — приказал Мэн Яо.       — Исполняю, — монах вновь поклонился и вышел на улицу, видимо, чтобы позвать дополнительных помощников.       Гуанъяо неторопливо вышел в центр пустого зала, толкая перед собой Вэй Усяня, шея которого всё также была охвачена тонкой металлической нитью. Остальные столпились на входе, окруженные кучкой вооруженных слуг Мэн Яо.       — Что же вы стоите, словно чужие? Прошу, размещайтесь с удобствами, подушек хватит для всех, — и Яо кивнул в сторону сложенных подушек для преклонения колен молящихся.       Сичэнь первым прошел и взял для себя подушку, уселся около одной из резных колон, подпирающих крышу храма, и на пару мгновений устало прикрыл глаза. Его примеру последовала и молодежь, разместившись рядом с ним. Цзысюань и Ванцзи остались стоять.       — Брат, что же ты не последуешь примеру своего сына? Ты ведь всегда был более покорным, чем он, и старательно исполнял все мои просьбы, что же с тобой произошло сегодня? — елейным голосом обратился Мэн Яо к Цзинь Цзысюаню. Лицо мужчины исказил гнев, но, не проронив ни слова, он взял подушку и присел возле сына. Остался стоять лишь Лань Ванцзи. Он молча продолжал испепелять взглядом Цзинь Гуанъяо. — Ханьгуан-цзюнь, я смотрю, Вам требуется особое приглашение? Я могу быстро его устроить. Например, вот такое, — и вновь натянул нить на шее Вэй Ина. До этого он ее слегка ослабил, но теперь вновь вогнал в кожу, делая свежий надрез, сочащийся кровью. Ванцзи был готов кинуться на него с голыми руками. Никто никогда не видел на его лице таких сильных эмоций. Этот едва сдерживаемый гнев почувствовали все в зале, а Мэн Яо с наслаждением рассмеялся. — Какие эмоции! Ханьгуан-цзюнь, оказывается, умеет проявлять эмоции! Вы все это видели? Он, оказывается, обычный человек, а не бесчувственный кусок льда. Старейшина Илин, поведай-ка мне вот что — как же ты смог очаровать этого образцового адепта Гусу Лань? Он же был эталоном праведности клана… Хотя, что я такое говорю, у него ведь есть сын вне брака, так что не такой он уж и праведный изначально… И всё же он променял женщину, родившую ему ребенка, на мужчину, темного заклинателя и отступника. Что ты сделал, чтобы он выбрал тебя? Будь любезен, утоли мое любопытство, — с издевкой в голосе Яо обратился к Усяню.       — Что я сделал? — с легким смешком произнес Вэй Ин. — Да я просто в постели буду получше любой девушки. Раз за разом довожу его до изнеможения, до высшего удовольствия. Я отдаюсь ему так, как он хочет и сколько он хочет. Вот и всё, — Сичэнь устало прикрыл глаза, Цзысюань закрыл ладонями уши своего сына, а Сычжуй и Цзинъи лишь пораженно уставились на Усяня.       — Ты… как безнравственно и аморально, — Цзинь Гуанъяо опешил от таких пошлых откровений и опустил нить. Вэй Ин сразу же этим воспользовался и выскользнул из полностью ослабшего захвата. В мгновение ока они с Ванцзи устремились друг к другу и Лань Чжань спрятал Усяня за своей спиной.       — Ты сам меня спросил о том, что я сделал, чтобы привлечь Ханьгуан-цзюня. Правда, я умолчал о том, что мы любим друг друга до одури и уже женаты, но да ладно, тебя же не это интересовало, — высунувшись из-за спины Ванцзи, добавил Вэй Ин.       — Женаты?! — воскликнул Мэн Яо и устало прикрыл глаза ладонью. — Это же… омерзительно… — прошептал он с некой злостью в голосе. — Еще не выкопали?! — крикнул в сторону землекопов.       — Глава, земля твердая словно камень, с трудом поддается, — отчитался перед ним один их монахов, выскочивший из-за статуи.       — Старайтесь лучше, необходимо как можно быстрее откопать! — рявкнул Яо, но тут же взял себя в руки. — Поторопитесь, — уже спокойным голосом добавил он.       Цзинь Гуанъяо выглянул на улицу, подозвал к себе несколько вооруженных монахов и приказал им охранять присутствующих. Под его внимательным взглядом Ванцзи и Вэй Ин взяли себе подушки и уселись под одной из колонн чуть в стороне от остальных пленников. Улыбнувшись Мэн Яо, Усянь прислонился к плечу Лань Чжаня и взял его ладонь в свою, переплетя пальцы. Гуанъяо в ответ на это фыркнул и, раздраженно взмахнув рукой, отвернулся, направившись к Сичэню, но дойти до него не успел буквально пару шагов — входные двери распахнулись, и с улицы ввалились несколько человек, таща при этом кого-то под руки. Перед Мэн Яо и Сичэнем на каменный пол грубо бросили Не Хуайсана, пребывающего без сознания.       — А-Яо, что это означает? — настороженно спросил Сичэнь.       — Су Ше, где ты его нашел, и почему он без сознания? — обратился Гуанъяо к Миньшаню, который и был тем, кто только что вошел во главе небольшой группы адептов Молин Су.       — Отвечаю Главе — мы его встретили по пути сюда, но он так испугался, что потерял сознание, — отчеканил Су Ше, поклонившись Мэн Яо.       — Миньшань, он не выдержал вида вооруженной группы людей, а ты так кидаешь его, — с сарказмом в голосе ответил Яо. — Что ж, на одного главу клана в моих руках теперь больше. Это даже хорошо, — он слегка ткнул носом сапога в спину лежащего на боку Хуайсана. — Как же ты надоел мне со своим нытьем, но совсем скоро ты более не посмеешь обращаться ко мне со своими ничтожными просьбами.       Вдруг все услышали звон вынимаемого из ножен меча и посмотрели в сторону звука — Су Ше направил свой клинок на Лань Ванцзи.       — Ханьгуан-цзюнь, какая приятная неожиданность встретить тебя здесь в роли безвольного пленника! — злорадно воскликнул Миньшань. — Каково это, ощущать себя слабым и беззащитным, не способным противиться чужой воле?       — Глава Су, а с чего Вы взяли, что Ханьгуан-цзюнь слабый и беззащитный? Даже с заблокированными духовными силами он с легкостью отделает Вас так, что двигаться не сможете, — рассержено произнес Вэй Ин.       — Старейшина Илин, я не к тебе обращаюсь, а к нему, — Су Ше вновь ткнул в сторону Ванцзи мечом. — Кто ты такой, чтобы отвечать вместо него? — добавил он грубо.       — Я его законный муж. Имею полное право, — с кривой ухмылкой ответил Усянь и приподнял их переплетенные пальцами ладони, как бы доказывая правдивость своих слов.       — Муж?! Что за бред ты говоришь? — Миньшань в недоумение посмотрел в сторону Цзинь Гуанъяо, тот в ответ презрительно поджал губы и кивнул, подтверждая слова Вэй Усяня. — Какая мерзость… — брезгливо произнес Су Ше, а после рассмеялся. — Всё-таки это оказалось правдой! А я до сих пор сомневался в этом. Как же так может быть, что благородный и праведный Ханьгуан-цзюнь окажется мерзким обрезанным рукавом? Какая ирония! Все стараются на него равняться, а он… он мужеложец…       — Только ты один здесь бредишь! — Вэй Ин остановил поток оскорблений, направленный в сторону Ванцзи.       — Почему же? — удивленно спросил Миньшань.       — Вы все заладили «омерзительно», «мерзко» и тому подобное. Ответь мне, когда взаимная и искренняя любовь вдруг стала мерзкой? — внимательно глядя в лицо Су Ше, спросил Усянь.       — Ты… не переводи тему!       — Су Ше, не вступай с ним в диалог, — произнес Гуанъяо, Вэй Ин на это криво улыбнулся.       — Как бы там ни было, вам, отпрыскам родовитых семей, всё прощается и всё позволяется. Несмотря ни на что, вы получаете все почести, ваши заслуги преувеличивают и трезвонят о них на каждом углу, а что достается нам, простым адептам? Какие бы великие дела мы ни совершили, всегда остаемся в тени таких, как вы, — кривясь от гнева, проговорил Су Ше.       — Ты ошибаешься, я — сын слуги и не отношусь к отпрыскам родовитых семей, — удивленно произнес Вэй Ин.       — Зато он относится! — Миньшань вновь ткнул мечом в сторону Ванцзи. — Всегда такой гордый, отчужденный, смотрит на всех с презрением, словно мы все пыль под его сапогами! Конечно, Ханьгуан-цзюнь с детства одарен настолько, что даже вообразить невозможно!       — Глава Су, — раздался голос Сичэня. — Почему Вы так накинулись на Ванцзи? Я не припомню, чтобы мы плохо относились к вам, когда Вы были в нашем клане.       — Мне не нравится весь его вид, который кричит о том, насколько выдающейся личностью он себя считает! — раздраженно произнес Су Ше.       — Правда? — удивленно спросил Вэй Ин. — Разве он хоть раз говорил о подобном? Насколько я помню, одно из правил клана Гусу Лань гласит, что запрещено держаться высокомерно и заносчиво, и Лань Чжань всегда свято ему следовал.       — Откуда ты знаешь правила Гусу Лань? — подал голос Цзинь Лин.       — Довелось неоднократно переписывать, — скривившись и почесав кончик носа, ответил Вэй Ин.       — Тебе что, делать больше нечего было, зачем ты переписывал наши правила? — теперь уже спросил Цзинъи.       — Думаешь, мне хотелось… я был таким образом наказан, — свой ответ Усянь завершил слегка смущенно.       — Позорище! — воскликнул Цзинь Лин.       — Глава клана Су, если у Вас сложилось такое мнение о Лань Ванцзи только из-за того, что он выглядит холодным словно лед, то мне придется Вас разочаровать — он абсолютно со всеми разговаривает с таким выражением лица. Даже со мной. И сейчас Лань Чжаню, должно быть, очень досадно из-за Ваших слов. Ах, да, Вам очень повезло, что Вы не обучались в клане Юньмэн Цзян, — произнес Усянь.       — Почему же? — с подозрением в голосе и взгляде спросил Су Ше.       — Потому что я бы обозлил Вас до смерти. Ведь в юности я мнил себя исключительным и необычайно талантливым. И не просто так считал, а каждый день с наслаждением рассказывал об этом, — с улыбкой произнес Усянь.       — Ты! — воскликнул Миньшань и замахнулся на Вэй Ина, намереваясь его ударить, но Ванцзи выставил перед собой меч в ножнах, ограничивая действия Су Ше.       — Не испытывай мое терпение, — холодно произнес Лань Чжань.       Су Ше уже хотел было кинуться на Ванцзи, но в этот момент на улице несколько раз громыхнуло, и моросящий до этого дождь превратился в ливень. Все настороженно замерли, прислушиваясь к шуму стихии — что-то в этом громе показалось им неестественным. И, действительно, сквозь шум льющейся с неба воды, с улицы раздались крики людей. Миньшань метнулся к двери, намереваясь проверить, что же творится во дворе, но деревянные створки разлетелись на мелкие щепки под ударом искрящегося фиолетового кнута. Удар задел и Су Ше, отбросив его в другой конец зала. Порыв холодного ветра, влетевший в открывшийся проем, задул все свечи в помещении, и в свете молний, в великом множестве мерцающих в небе, в храм вошел Цзян Чэн в сопровождении Оуяна Цзычжэня, следующего за ним в паре шагов. Бросив на пол у входа принесенные ими зонты, мужчина и юноша замерли, обозревая присутствующих. Мэн Яо, используя огненный талисман, зажег свечи в храме и было направился к Цзян Чэну, но в этот момент в помещение вбежала Фея и прямым ходом накинулась на Су Ше.       — Фея! — радостно воскликнул Цзинь Лин. — Кусай его, Фея!       Вэй Усянь, спрятавшийся за Ванцзи, хоть и дрожал от страха, но тоже выкрикнул: «Кусай его, Фея!»       Собака, и так агрессивно настроенная против этого человека, еще и получив приказ хозяина, принялась рвать одежду на Су Ше. Еле отбившись от первой атаки, Миньшань в панике кинулся прочь из храма, а Фея, громко лая, устремилась за ним. Едва они скрылись в ночи, как на Цзян Чэна и Оуяна набросились люди в клановых одеждах Ланьлин Цзинь. Никто из пленников не видел этих воинов до этого момента — везде были только вооруженные монахи.       — Ну да, было бы глупо подумать, что Мэн Яо обойдется только местными «служащими», — пробормотал Вэй Ин, внимательно следя за боем. Эти люди не стали препятствием для Цзян Чэна — он в пару ударов кнута раскидал всех нападающих, а одного, особо хитрого, попробовавшего подкрасться со спины, обезоружил Цзычжэнь.       Цзинь Гуанъяо, видя, что его люди оказались бесполезными, в пару движений извлек из цянкунь гуцинь и приготовился атаковать при помощи боевых мелодий.       — Глава Цзян, опасайтесь звуков циня! — выкрикнул Сичэнь, предупреждая Цзян Чэна, и тот успел отбить первую звуковую волну. Поняв, что грубыми атаками противника не ранить, Мэн Яо заиграл странную мелодию, отдающуюся диким звоном в ушах, будто разрывающим голову изнутри. Вэй Ин в этот момент вспомнил о заготовленных талисманах и достал несколько «белого шума». Едва он активировал их, как на зал опустилась глухая тишина. Никто более не слышал ни одного звука, и боль сразу же отпустила. Цзян Чэн, воспользовавшись предоставленной возможностью, в один удар кнута разнес в щепки гуцинь в руках Гуанъяо.       Рассвирепевший глава Цзинь сложил руки в странную печать и развеял действие талисманов Вэй Усяня. Люди в храме вновь начали слышать все звуки окружающего мира, но больше ни один из звуков не нес в себе угрозы для их жизней.       — Старейшина Илин, я недооценил тебя, стоило и тебе повелеть запечатать силы. Не расскажешь, как ты смог использовать светлые заклинания, ведь ядро в теле Мо Сюаньюя практически разрушено? — умерив свой гнев, спросил Яо.       — Не расскажу, пусть и у меня будут тайны. Вы ведь не рассказываете мне, что пытаетесь откопать, — ответил Вэй Ин.       — Сам скоро увидишь, если доживешь. Меня вот что еще интересует, как Вы все находите сюда дорогу? — произнес Гуанъяо.       — Купчая на землю, хранящаяся в секретной комнате, — ответил Усянь.       — Вот как… Мне следовало хранить ее в другом месте. Досадная оплошность, — поморщившись, проговорил Яо. — Глава Цзян, а почему Вы старательно избегаете смотреть вон в ту сторону? — Цзинь Гуанъяо резко переключился на всё еще пылающего праведным гневом Цзян Чэна и кивнул в сторону практически обнимающихся Вэй Усяня и Лань Ванцзи. — Неужели там находится нечто такое, что вызывает у Вас раздражение?       — И что же там такого, что может вызвать у меня раздражение? — удивленно спросил А-Чэн.       — Ну как же, там Ваш брат со своим, простите, мужем. Неужели Вас нисколько не трогает тот факт, что Ваш драгоценный Вэй Усянь оказался обрезанным рукавом? — вкрадчивым голосом поинтересовался Мэн Яо.       — Вообще нисколько не трогает. Он изначально придурковатый, я даже рад, что он выбрал себе Ханьгуан-цзюня, а не какого-нибудь идиота наподобие себя самого, — поморщившись, ответил Цзян Чэн. В глазах же Гуанъяо полыхнуло неприкрытое раздражение.       — Старейшина Илин, — обратился он к Вэй Усяню. — Глава Цзян считает Вас идиотом, разве подобное не расстраивает Вас? Человек, которого Вы считаете своим братом, столь резко высказывается о Вас.       — Он изначально обо мне такого мнения и никогда не стеснялся об этом говорить. Так что меня это нисколько не расстраивает, — ответил Вэй Ин, внимательно следя за действиями Мэн Яо.       — Глава Цзян… — начал было Яо.       — Глава Цзян, не вступайте с ним в разговор, иначе будете сбиты с толку и введены в заблуждение, как это произошло со мной, — перебил его Сичэнь.       — Брат, что ты такое говоришь, с тобой я всегда был предельно откровенен и честен, — разочарованно произнес Гуанъяо, направляясь к Лань Хуаню, но при этом проходя близко возле Цзян Чэна, и неожиданно сложил на животе руки, пряча ладони в рукава.       — Цзян Чэн, берегись! — резко крикнул Вэй Усянь, и А-Чэн успел отскочить, но получил кинжалом под сердце. Благодаря предупреждению Вэй Ина и собственной быстрой реакции, клинок вместо сердца попал рядом, сильно раня, но не убив.       — Дядя! — Цзинь Лин вскочил и подбежал к Цзян Чэну, которого уже подхватил стоящий рядом Оуян, вдвоем они увели его в сторону и усадили на подушку. Цзян Чэн тут же, немедля, занялся собственным исцелением.       — А-Яо, что ты творишь?! — гневно воскликнул Сичэнь.       — А что такое? Я всего лишь устраняю препятствия на своем пути, — пожав плечами, ответил Мэн Яо, а Цзинь Лин в очередной раз с ужасом посмотрел на человека, которого всю жизнь считал одним из самых близких людей.       — Глава! — раздалось из-за статуи Гуаньинь. — Глава, мы откопали! Показался угол!       — Быстрее! Но будьте аккуратнее! — рявкнул Цзинь Гуанъяо.       В этот момент с улицы, насквозь промокший, в изорванной и окровавленной одежде, заскочил Су Ше.       — Ты убил ее? — сразу же спросил Мэн Яо.       — Нет… она… эта собака очень хитрая, она убежала… — пролепетал перепуганный Миньшань, а Цзинь Лин облегченно выдохнул. — Глава, там… на улице… все люди… они убиты…       — Они убиты Цзыдянем, — перебил его Яо. — Успокойся, я уже обезвредил главу Цзян, он не представляет угрозы.       — Глава… все люди зарублены саблей, — подняв на Гуанъяо полные ужаса глаза, пролепетал Су Ше. Мэн Яо замер.       — Держи лекарство, обработай свои раны, — произнес Яо, передавая Миньшаню флакон с лекарством, словно не услышав его слов о сабле.       Едва Су Ше начал наносить средство на раны сквозь прорехи в одежде, как Вэй Ин и Ванцзи увидели на его теле следы от проклятия тысячи язв.       — Так значит, это был ты! — воскликнул Вэй Ин. — Я повсюду искал того, кто наложил проклятие на Цзысюня, а нашел спустя столько времени и в таком неожиданном месте, — краем глаза Усянь увидел, как скривился Цзян Чэн, услышав его слова, как полыхнули ненавистью его глаза.       — Твари! — воскликнул Цзян Чэн. — Что еще можно ожидать от предателя и сына шлюхи, — он не произнес, а выплюнул слова, будто что-то мерзкое попало ему в рот.       — Ты! — Гуанъяо направился к Цзян Чэну, намереваясь ударить его, но Цзэчжэнь и Цзинь Лин тут же вскочили и обнажили мечи, преграждая ему путь. — Какие смелые… Глава Цзян так легко разбрасывается оскорблениями. Ты, наследник могущественного клана, тебе никогда не понять ни меня, ни Су Миньшаня. Вы все с пеленок имели то, о чем я мог только мечтать… Почести, признание заслуг, лучшие учителя. Когда я с великим трудом собирал знания и практики по крупицам, вы все получали это в полной мере, едва пожелав. Когда вы купались в любви и ласке в своих семьях, меня спускал с лестницы родной отец, не желая признавать ни меня, ни мою мать… Когда…       — Стоп-стоп-стоп! — Вэй Ин остановил поток сравнений. — Ты не прав в своих сравнениях. Дай-ка я тебя просвещу. Цзян Чэн восстановил свой клан из пепла, в одиночку, хочу отметить, и никто ему не помогал, Лань Чжань и Сичэнь тоже пережили сожжение своего ордена и также восстанавливали его из пепла, но им было чуточку попроще, ведь у них были старшие и выжившие члены клана никуда не разбежались, в отличие от немногих оставшихся в живых адептов Юньмэн Цзян. Хуайсан остался один на один с целым орденом воинов, которые не желали признавать его как главу, но он тоже справился. Меня же вообще подобрали в подворотне, и я даже не помню, как выглядят мои родители. Так какие могут быть сравнения?       — Ты ничего не понимаешь! Ты вырос в великом ордене, тебя уважали и твои заслуги признавали. Цзян Фэнмянь растил тебя как собственного сына, тогда как когда мой отец отказался от меня, хотя этого придурочного Сюаньюя признал сразу же, едва узнал, что тот талантлив. Я такой же сын своего отца, как и он, — Мэн Яо ткнул пальцем в Цзысюаня, — и даже Сюаньюй был не от законной жены, но Гуаншань всё равно принял его в клан, а я выгрызал себе это место!       — А зачем тебе сдался клан Ланьлин Цзинь, ты ведь мог остаться в Цинхэ Не, быть правой рукой Не Минцюэ и купаться в почестях? — неожиданно спросил Вэй Ин. — Ради чего ты совершил всё это? Зачем столько жертв? Зачем столько страданий доставил другим людям? Всего лишь ради того, чтобы потешить собственное самолюбие? Ради мести? Мести кому? Что двигало тобой, ради чего ты совершал столько зла?       — Ты… — глаза Мэн Яо заполыхали гневом, он был готов кинуться на Вэй Усяня, но его остановил Су Миньшань, вновь напомнив о следах, нанесенных саблей на мертвых во дворе.       — Глава, там правда все зарублены саблей… Это странно, ведь с ним никого не было из его клана, и его люди бы уже нагло ворвались сюда, а не по-тихому всех убили, — он кивнул на всё еще валяющегося на полу Хуайсана. Мэн Яо скривился, выдохнул, вдохнул и немного успокоился.       — Проверить, — приказал он одному из своих людей, из тех, что еще оставались на ногах после атаки Цзян Чэна. Заклинатель довольно резво отправился на улицу и, подсвечивая себе магическим пламенем, начал перемещаться от одного трупа к другому, но едва он отдалился, как пламя погасло.       И новый сильный порыв ветра, влетевший в дверной проем, вновь потушил все свечи в храме. В отблесках молнии, на мгновение озарившей двор, люди, находящиеся внутри, увидели стоящего посреди двора человека в черном с саблей в руке и волосами, собранными в высокий хвост. При вспышке следующей молнии там уже никого не было, но все почувствовали, как мимо них словно проскользнул сгусток тьмы, за которым тянулся шлейф из темной ци. Это длилось всего мгновение и было списано большинством на разыгравшееся воображение. Мэн Яо вновь зажег свечи в храме.       На полу зашевелился приходящий в себя Хуайсан. Сел, потирая голову, и в недоумении начал осматриваться.       — Быстрее откапывайте, мы должны покинуть это место как можно скорее! — гневно закричал Гуанъяо, не удостоив главу Не и взглядом. Он прошел мимо него в сторону статуи, но не успел дойти до нее пары метров, как позади изваяния раздался оглушающий взрыв.