Зимний сон

      Едва утихли звуки взрыва и улеглись поднятые взрывной волной пыль и каменная крошка, как Гуанъяо резво кинулся к месту раскопок. Не обращая внимания на пострадавших людей, он подбежал к яме, на дне которой лежал каменный гроб, расколотый сейчас на куски.       Ведомые любопытством, почти все присутствующие тоже подтянулись к эпицентру взрыва, чтобы взглянуть на то, что его спровоцировало, и что же такого ценного выкапывали люди Мэн Яо. На своем месте остался Цзян Чэн, которому полученное ранение не позволяло присоединиться к остальным. Нервно поглядывая в сторону цепочки людей, направившихся за статую Гуаньинь, он старательно усиливал скорость исцеления, направив все свои духовные силы на залечивание раны. Оуян не пошел вслед за всеми, а на всякий случай решил остаться возле главы Цзян, так как Су Ше тоже никуда не пошел, и хоть он был ранен, но от этого человека стоило ожидать любой подлости.       В первый ряд протолкнулись Вэй Ин и Ванцзи, встав рядом с опередившей всех молодежью.       — Что это такое? — спросил Цзинь Лин, всматриваясь в разбитый гроб, крупные осколки которого лежали неровной кучей в яме.       — Еще и из черного камня… Зачем? Смотрите, там виднеются какие-то символы на кусках, — произнес Цзинъи.       Вэй Ин попеременно смотрел то на Мэн Яо, который с ужасом во взгляде глядел внутрь ямы, то на каменное месиво на ее дне. Вдруг он почувствовал колебания темной энергии, конкретно — ци ненависти. Присмотревшись к разбитому гробу, Усянь увидел, как из-под его обломков начали сочиться тонкие струйки чего-то, похожего на густой черный дым.       — Всем быстро уйти отсюда! — резко выкрикнул он. — Лань Чжань, уводи всех! Это опасно!       Не задавая вопросов, Ванцзи оперативно оттеснил всех людей подальше от ямы. Остался лишь Сичэнь, который направился к Яо, намереваясь самостоятельно забрать его отсюда, но он не смог даже сдвинуть его с места.       — Этого не может быть… просто не может быть, она не должна была среагировать… Почему? — шептал Яо непонятные Лань Хуаню фразы.       — А-Яо, быстрее уходим отсюда, — Сичэнь схватил его за руку и попытался таким образом оттащить от ямы и обломков странного гроба в ней. Гуанъяо встрепенулся, почувствовав прикосновения к своей руке и неверящим взглядом посмотрел на ладонь Сичэня, крепко держащую его за руку.       — Брат? — произнес Яо.       — Скорее, нужно уходить. Господин Вэй считает, что это опасно. Ну же, пошли, — практически умоляя, произнес Сичэнь.       — Брат, я не могу уйти… — проговорил тихо Гуанъяо.       — Почему?       Едва Лань Хуань спросил это, как из каменной кучи вверх взметнулись струи темной ци, и, раскидав в сторону куски камня, в облаке из этой энергии ненависти в воздух взлетела большая сабля.       — Бася… — прошептал Хуайсан, он упал на колени и с неподдельным удивлением и странной радостью в глазах уставился на саблю брата, которую так долго искал.       Кроме молодежи, все остальные сразу же узнали знаменитую саблю Чифэн-цзюня, с которой тот прошел множество сражений и одержал бесчисленное количество побед.       — Бася… — тихо произнес Сичэнь и отпустил ладонь Яо. Его внимание всецело поглотила парящая в воздухе сабля. Бася пропала вместе с телом Не Минцзюэ, когда их должны были подготавливать к погребению. Тело необходимо было предать огню со всеми полагающимися почестями, а саблю поместить в каменный саркофаг в некрополе клана Не. Заниматься этими процедурами вызвался Цзинь Гуанъяо, но тело украли, как и саблю. Яо долго ругал себя за то, что не предусмотрел такую вероятность, проводил расследования, но кому и зачем это могло понадобиться, выяснить так и не удалось. А теперь они видели перед собой легендарный клинок, как оказывается, хранящийся под храмом Гуаньинь на земле, принадлежащей Гуанъяо, и отрицать его непричастность ко всему этому будет лишь полный дурак. Сичэнь схватил Яо за плечи и развернул к себе лицом, встряхнул слегка: — Брат, что всё это означает? Откуда здесь Бася?       — Брат… Я… не могу тебе ответить, — испуганно пробормотал Мэн Яо.       — Как же так? Почему ты не можешь ответить на это, ведь сабля старшего брата найдена в храме, построенным тобой на твоей же земле? Мы искали ее и тело по всей стране, а она была у нас под носом! — закипая от гнева, резко произнес Лань Хуань.       — Ты не должен был ее увидеть! Ты не должен был ничего знать! — прокричал в ответ Гуанъяо       — Почему? Яо, почему? — бесцветным голосом спросил Сичэнь. Он отпустил его плечи и перевел взгляд, полный боли, на саблю, всё еще висящую в воздухе в облаке из темной ци.       — Ты не поймешь… никто никогда не поймет меня… Смысла объяснять нет… — прошептал Мэн Яо.       — А-Яо, я всегда был на твоей стороне, почему же ты считаешь, что я не пойму тебя? — удивленно спросил Сичэнь.       — Брат, а сейчас ты на моей стороне? — вопросом на вопрос ответил Цзинь Гуанъяо.       Лань Хуань пораженно посмотрел ему в глаза, он абсолютно не ожидал такого вопроса, но ответить ничего не успел — Бася неожиданно начала вибрировать, издавая очень тонкий, еле слышимый звон. Глаза всех устремились на нее, испуганные люди, не зная, чего ожидать от такого мощного духовного оружия, попятились назад, ближе к выходу. Не двинулись с места лишь Сичэнь и Яо.       — Осталось только ее хозяину здесь появиться и будет вообще весело, — громко пробормотал Цзинъи.       — Цзинъи, помолчи, — шикнул на него Цзинь Лин. В этот момент на улице особенно сильно загрохотал гром, и все обернулись на дверной проем — там стояла высокая мощная фигура, облаченная в темные одежды. — Ну вот, накаркал… — обреченно добавил А-Лин, понимая, кто именно перед ними. Он видел тело Чифэн-цзюня, видел его голову и сейчас, увидев эти части объединенными, без труда узнал бывшего главу Не.       Не Минцзюэ поднял правую руку и Бася метнулась к нему в ладонь. Стоило его пальцам сжать эфес сабли, как мертвец сразу же кинулся в атаку. Вэй Ин и Ванцзи быстро оттащили молодежь и Цзысюаня в сторону, но Чифэн-цзюнь не успел до них добежать, как с потолка с одной из балок спрыгнул Вэнь Нин и преградил ему дорогу, сразу ввязываясь в бой.       Два лютых мертвеца схлестнулись в безумной драке. Не уступая друг другу, они закружились по храму, старательно нанося противнику удары. Отступив к стенам, люди завороженно наблюдали за невероятным зрелищем. Вэнь Нин уступал в силе Не Минцзюэ, но в отличие от него имея сознание и память, он с легкостью просчитывал его удары и уклонялся от них, умудряясь атаковать. Наличие меча очень помогало ему в этом бою, ведь Чифэн-цзюнь, даже будучи мертвым, умело пользовался Бася. Тело, закаленное годами тренировок и множеством битв, хорошо помнило все движения для проведения атак с использованием сабли.       — Он прорывается к Сичэню и Яо. Мы не нужны ему, — вдруг произнес Вэй Усянь, внимательно наблюдавший за боем. — Вэнь Нин, уведи Лань Хуаня, ему нужен только Яо! — уже громко закричал Усянь.       Цюнлинь его услышал и сменил тактику боя, плавно уводя Не Минцзюэ в сторону Гуанъяо так, чтобы ему самому было проще схватить Цзэу-цзюня и убраться оттуда.       — Брат, уходи! Отойди от него! — вдруг закричал Ванцзи и побежал в сторону Сичэня, а Вэй Усянь отвел взгляд от дерущихся мертвецов и взглянул на Мэн Яо. И ужаснулся — тот незаметно для всех достал созданную Сюэ Яном Тигриную Печать Преисподней и активно плел заклинание Призыва.       — Только не это! — воскликнул Вэй Ин. При своих духовных силах осталась только молодежь, но они не противники мертвецам, находящимся под воздействием печати, и он потянулся к мешочку цянкунь, чтобы достать Чэньцин. Вэй Усянь понял, что Мэн Яо решил призвать мертвых людей, лежащих во дворе храма. Усянь догадывался, что с ними разобрались подчиненные Не Хуайсана, да и сам А-Сан явно здесь не спроста очутился. Мелкие разрозненные кусочки начали складываться в целую картину, поражая своей продуманностью и тонким управлением множеством людей. В мгновение ока всё встало на свои места и Вэй Усянь увидел всю картину в ее многообразии элементов. И он сам, и Ванцзи оказались ведомыми, но конкретно они, совсем не против были оказать эту услугу Хуайсану. Не Хуайсан — тот, чья незримая тень была рядом с ними на всём пути, начиная с момента возвращения Вэй Усяня в этот мир. Он тот, кто направлял их, ведя к реализации своей цели. Будучи хитрым интриганом, невероятно умным и везучим, он, тем не менее, не обладал теми чертами личности, которые были необходимы для распутывания этого дела. И ему пришлось использовать тех, кто смог бы это осуществить, обратиться к тем, кому всецело доверял и был уверен, что они смогут это сделать. И оказался прав, пусть одного из этих людей и пришлось вернуть с того света.       Вэй Ин не успел взять под контроль мертвецов первым. Пусть у него не было Стигийской Тигриной Печати, но, обладая большим объемом знаний и умений, чем в прошлой жизни, Усянь смог бы подчинить их себе в обход воздействию Гуанъяо, если бы успел доиграть нужную мелодию, но Мэн Яо опередил его, и теперь вся эта толпа мертвых подчинялась главе Цзинь и, следуя его приказам, устремилась внутрь храма, нападая на людей.       Хуайсан, продолжая играть роль боящегося всего и вся Незнайки, забился в угол и с ужасом смотрел на приближающиеся к нему трупы, одежда которых была пропитана кровью и водой от всё еще льющегося с небес дождя. Едва мертвые приблизились к нему на несколько шагов, как сверху спрыгнул человек в черных одеждах и с саблей в руке. В несколько взмахов он лишил нападавших голов, но будучи просто умелым воином, а не заклинателем, этот человек не знал, что этим мертвецов не остановить, тем более если они находятся под воздействием Тигриной Печати Преисподней. Как бы хорошо Кай ни сражался, его обучали уничтожать живых людей, а не мертвых, даже его магия была бессильна против такого противника, потому что имела абсолютно иное предназначение. Разобравшись с напавшими на Хуайсана трупами, Кай Ли повернулся к упавшим телам спиной и сделал пару шагов в сторону А-Сана, чтобы охранять его, но в этот момент одно из ближайших к нему лежащих на полу безголовых тел зашевелилось и, резко вскочив, нанесло удар со спины. Кай почувствовал опасность, но полностью уйти от атаки не успел и получил глубокие раны на спине, оставленные когтями трупа. Ему повезло, что сработало его чутье и что свеженький мертвец еще не успел отрастить добротные когти. Сквозь разодранную черную ткань на белой коже Кая Хуайсан увидел раны, оставленные трупом, не смертельные, но, как он знал по себе, крайне болезненные из-за трупного яда, что проникает в тело при определенных повреждениях, наносимых мертвыми — рваные раны от их когтей или зубов всегда сопровождаются попаданием в кровь яда. В мгновение ока гнев, вспыхнувший в сердце главы Не, заставил его забыть о роли, которую он так исправно играл. Хуайсан руками раскидал нападавших безголовых мертвых и после, за несколько секунд, достал из цянкунь два боевых веера, скинул верхнее тяжелое ханьфу, оставшись в черной одежде, такой же, какая была и на Кае. Его веера в сложенном виде имели вид клинков с толстыми лезвиям, которыми он быстро проткнул трупы в область среднего даньтянь, тем самым убивая их окончательно.       — Кай, ты как? — произнес А-Сан, едва разобрался с последним из окружающих их мертвецов.       — Вроде бы нормально, но боль какая-то странная… мое тело словно цепенеет, — ответил Кай Ли.       — Сейчас, — Хуайсан достал из цянкунь бутылек, маленький бумажный пакет и два желтых талисмана с серебряными символами на них. — Проглоти, это противоядие, — он протянул Каю большую красную горошину, взятую из бутылочки, а сам обошел его со спины и насыпал на раны порошка из пакетика и припечатал сверху талисманом. — А это для обезболивания и заживления, — прокомментировал он свои действия. Кай кивнул, принял противоядие, постоял несколько секунд, прикрыв глаза, и действительно почувствовал, что тело приходит в норму, а боль и оцепенение отступают.       — Куда нужно бить, чтобы сразу же уничтожать их? — спросил Кай.       — Средний или нижний даньтянь. Эффективней всего, конечно же, в средний — достаточно одного точного попадания, — пояснил Хуайсан, ругая мысленно самого себя за то, что совсем забыл рассказать об этом Каю. Он настолько привык, что все воины вокруг него являются исключительно заклинателями, знающими основы борьбы с мертвецами, что напрочь забыл о том, что Кая обучали убивать живых людей, а не тварей.       — Что ж, поможем твоим друзьям, А-Сан, — с кивком произнес Кай Ли и приготовился вступить в бой.       — Да, только помогу еще одному пострадавшему, — и Хуайсан подошел к Цзян Чэну, которого всё это время исправно охранял Оуян, не позволяя мертвецам приблизиться к главе Цзян. А-Чэну осталось совсем немного времени до того момента, как рана затянется до такого состояния, что не будет мешать сражаться.       — Это тебе, — Хуайсан протянул Цзян Чэну исцеляющий талисман. Тот пораженно осмотрел изменившегося главу Не, но благодарно кивнул и принял помощь. Он знал о таких талисманах с серебряными символами. Только очень опытные и сильные целители-заклинатели могли создавать их, поэтому и стоили они очень дорого, но по эффективности и скорости заживления равных им не было. Такие талисманы когда-то использовала Вэнь Цин, чтобы спасти Яньли.       — Сочтемся, — ответил Цзян Чэн. Он сразу же приложил талисман к ране и активировал его. Всего пара минут, и он будет в строю.       Хуайсан и Кай вступили в бой, уничтожая противников. Вместе с остальными они быстро разобрались с теми несколькими десятками мертвецов, что призвал Мэн Яо. Цзян Чэну даже не пришлось вступать в бой, чем он был несколько разочарован, но кнут активировал на всякий случай, едва ему полегчало. Вэнь Нин продолжал сражаться с Не Минцзюэ, и ему никак не удавалось подобраться к Сичэню. Сам Лань Хуань был до странного спокоен и неподвижен. Присмотревшись, Ванцзи и Вэй Усянь поняли, что Сичэнь находится под действием сковывающего талисмана.       — Вот ублюдок, даже к собственному брату не постеснялся применить такое! — зло прошипел Вэй Ин, поражаясь тому, что для Мэн Яо, видимо, не осталось ничего святого.       Цзинь Гуанъяо, увидев, что с трупами разобрались, начал плести новое заклинание Призыва.       — Опять? У него есть еще трупы? — в недоумении произнес Вэй Усянь, и вдруг его осенило. Он понял, что сабля Бася не могла бы мирно покоиться под храмом Гуаньинь просто так. Какими бы сильными барьерами ее ни накрыли, для того, чтобы клинок, принадлежащий одному из самых сильных воинов и заклинателей ордена Не, мог оставаться в относительном состоянии покоя, вокруг должны находиться сотни трупов, как это было с другими саблями в некрополе клана Не на хребте Синлу. Едва Усянь это осознал, как принялся играть неизвестную Гуанъяо Песнь подчинения, выученную им по древним книгам. Эти мертвецы однозначно старые и ментально боролись с духом сабли не один год, а, следовательно, даже Мэн Яо, владеющему Печатью, так просто их не подчинить с наскока, тем более, он начал с призыва. Зачем их призывать? Они уже здесь, рядом. Нужно брать и управлять.       Музыка флейты взвивалась под своды храма, ее глушил звон Юна и Бася, чьи хозяева активно сражались, не уступая друг другу. Вэй Ин, взглянув в сторону Не Минцюэ, вложил в музыку просьбу остановиться, предназначенную конкретно для него и, увидев, что Чифэн-цзюнь замер, продолжил играть песнь подчинения для тех, кто скрывался под плитами пола храма, как он только что понял. Вэй Усянь приказал им оставаться под землей до скончания веков и не сметь отвечать ни на один зов, исходящий от кого-то помимо него самого. Цзинь Гуанъяо с ненавистью смотрел на него, поняв, что эту битву он проиграл. Бессмысленно сжимая в руках Печать, он был готов испепелить Вэй Ина одним взглядом, но вспомнил, что у него здесь есть кое-кто пострашнее Старейшины Илин.       Едва Не Минцзюэ замер, как с потолка стек большой поток темно-красной жидкости и разлился у ног бывшего главы клана Не. Сразу же после этого Сафир плотно обтек тело Чифэн-цзюня, обездвиживая его и не позволяя ни замахнуться саблей, ни вовсе пошевелиться. Мэн Яо, как только понял, что его главный враг замер без движений, сразу же отправил в Минцзюэ несколько метательных ножей, зачарованных особым образом и способных пробить тело столь высокоуровневого лютого мертвеца. Он целился в средний даньтянь, но не учел, что это существо темно-красного цвета отобьет все лезвия.       — Вэнь Нин, заблокируй Гуанъяо! — выкрикнул Усянь, уж больно резвым стал глава Цзинь. Как только Цюнлинь смог обездвижить Мэн Яо, Ванцзи связал того веревками божественного плетения.       — Так будет безопаснее для всех, — произнес Вэй Ин, подойдя к главе Цзинь и похлопав его по плечу. — Лань Чжань, я вижу, силы вернулись к тебе? — спросил он.       — Не полностью, но использовать такие артефакты, как нити божественного плетения или разрушить сковывающий талисман я способен, — он снял с одежды Сичэня желтый лист и испепелил его в ладони. — Как подло, — добавил после этого.       Сичэнь, избавившись от оков заклинания, с разочарованием взглянул на Гуанъяо и потер грудь в области сердца.       — Яо, к чему это всё? — обратился он к названому брату, тот в ответ лишь криво улыбнулся и перевел свой взгляд на Чифэн-цзюня. Все остальные тоже вновь обратили на него свое внимание. Те, кто раньше не видел Сафира, с удивлением рассматривали его, не зная, чего ожидать от этого странного существа, но он остановил лютого мертвеца, а следовательно, есть вероятность, что пока опасности для них не представляет.       «Сафир, что ты собрался с ним делать?» — спросил Усянь у своего подопечного, видя, что тот очень плотно обтек тело Минцзюэ.       «Его душа… хоть и сильно повреждена, но она всё еще в этом теле… и она очень хочет пообщаться с неким Сичэнем», — ответил Сафир.       Ванцзи и Вэй Ин переглянулись, услышав ответ Сафира.       «Ты сможешь помочь им пообщаться?» — спросил Ванцзи.       «Душа слишком повреждена, но я могу устроить некое подобие сопереживания, я слышал от А-Нина о таком способе общения», — прозвучал в их головах ответ.       — Брат, эта темная жидкость на теле главы Не новый подопечный Вэй Ина, он не представляет опасности, пока никто не попытается навредить ему самому, его Хозяину или тем, кого Вэй Ин обозначил неприкосновенными, — Сичэнь кивнул, принимая пояснения брата. — Его зовут Сафир, и он смог поговорить с Минцзюэ. Душа главы Не желает пообщаться с тобой, но это возможно осуществить только в виде подобия сопереживания. Ты готов выслушать его?       — Да, — ответил Сичэнь, не сводя взгляда с Минцзюэ и не видя, с какой ревностью смотрит на него самого Мэн Яо. — Этот Сафир сможет сделать так, чтобы то, что душа брата сочтет нужным, увидели и остальные присутствующие? — неожиданно спросил Лань Хуань.       «Хозяин, душа главы Не сказала, что так даже будет лучше, а то, что предназначено только Сичэню, она поведает ему одному в конце сопереживания», — произнес Сафир, спустя минуту после вопроса Сичэня.       — Брат, Сафир подтвердил возможность выполнения твоей просьбы, — произнес Ванцзи, едва услышал слова Сафира, адресованные Вэй Ину.       — Тогда начнем, — ответил Цзэу-цзюнь.       Едва Сичэнь это произнес, как Сафир сформировал множество щупалец и выстрелил ими в лоб каждому из присутствующих, погружая их в самое необычное сопереживание, какое было в их жизнях, даже Вэй Ин, переживший не одну похожую процедуру, был поражен степенью этого погружения в воспоминания и эмоции Не Минцзюэ.       Если бы кто-то взглянул на происходящее в храме со стороны, то пришел бы в ужас от открывшейся картины: страшный мертвец, покрытый темно-красной жидкостью, от которой во все стороны тянутся пульсирующие красным светом нити и прикасаются ко лбам живых людей, открытые глаза которых стали красными, а их тела замерли в той позе, в которой они были на момент прикосновения щупальца Сафира ко лбу. Но никто не видел этого, а сами люди погрузились в воспоминания Не Минцзюэ.