Шелк и Бархат

Джефф сидит перед ним бессильный, молчаливый и подавленный. Джимми неуютно, он не привык успокаивать, обычно все наоборот - Джефф ободряет, когда ему хреново. Мысль о том, что Джеффу тоже может быть хреново никогда не приходила Джимми в голову, и теперь он чувствует укол вины за то, что был слеп в своем эгоизме. Джефф ведь тоже человек, у него есть право на хреновые дни, но Джимми злится из-за того, что Джефф выставляет свою слабость на показ. Если копнуть глубже, Джимми бы понял - на самом деле он злится на себя, потому что такие ситуации заставляют его капитулировать: он всегда избегал женских слез, полагался на Шарлотт, если их маленькая дочка вдруг начинала безудержно плакать безо всякой видимой причины, он просто похлопал Роберта по спине и неуклюже выразил свое сожаление, когда Роберт потерял сына, хотя на самом деле никакого сожаления не было - в те далекие времена Джимми думал лишь о том, как оттянуться и с кем бы перепихнуться. Со свойственной ему невнимательностью к вещам, которые не имели отношения к музыке и его низменным удовольствиям, Джимми даже не задумывался обо всем этом. И сейчас он думает только о том, как бы выпутаться из непростой ситуации. К его сожалению никаких дельных мыслей в голову не приходит. — Хмм, значит вы поссорились? Он говорит это только потому, что должен что-то сказать. Он не хочет знать. Ему не нужен лишний груз и честно говоря не хочется вспоминать про подружку Джеффа. Джимми был бы счастлив и дальше закрывать глаза на сам факт ее существования. Второй вещью, которую Джимми не хочет признавать, является его непомерная ревность. Ему просто нужно быть единственным и неповторимым, всегда, для всех. Конечно Джимми не считает, что они парочка, но все равно хочет оставаться кем-то важным в жизни Джеффа. — Я действительно не могу ее понять. Девчонки что, все с другой планеты? — Забей, они инопланетянки. — Вот бы с ней было так же легко, как с тобой. Джимми может снести любое дерьмо, но сравнение с девушкой Джеффа для него невыносимо. — Разве вы вместе уже не, сколько, двенадцать лет? Ты бы должен был узнать ее как следует, — говорит он с сарказмом. Джефф, кажется, слишком погружён в свои раздумья, потому что не замечает джимминого капризного тона. — Ну как-то не получилось. Они снова замолкают. Джимми чувствует, что над головой нависли тучи и вокруг собирается неприятное напряжение, с которым надо что-то делать. Он глубоко вдыхает, отворачивается, чтобы спрятать выражение своего лица. Опускает руку Джеффу на плечо. — Все будет хорошо, — Джимми заставляет себя произносить эти банальности. Он сам себе не верит, но надо что-то сказать, иначе он может потерять Джеффа, как уже потерял когда-то доверие Роберта. — Все так говорят. Он и правда забыл, что использовал такую же фигню, чтобы успокаивать Джимми? Джимми хотелось бы напомнить об этом, но он не идиот, поэтому пока что оставляет своей ценное замечание при себе. Его ладонь совершает медленное путешествие вдоль груди Джеффа к колену. Джимми не может просто взять и признать собственную бестолковость, поэтому пробует другой подход. — Джефф, что я могу для тебя сделать? — Не знаю. — Джимми внутренне возмущается, на хрена тогда Джефф приехал сюда и вытащил его из уютной постели? — Думаю, ты итак помогаешь, ну, сидишь тут, слушаешь. Джиммина рука вздрагивает. Он хочет отстраниться, когда внезапно к нему приходит решение. Джимми водит вверх-вниз по чужому бедру, намекая, но не касаясь там, где было бы уже неприлично. — Ты хочешь? Джефф склоняется к нему. Джимми успевает избежать поцелуя в последнюю секунду, вместо этого Джефф касается губами его лба. Джимми расправляется с ремнём так быстро, будто это его главный враг на пути к возврату в состояние дзена. На мгновение он действительно верит, что все пройдет гладко, но как только его рот встречается с твердостью чужого члена, он понимает, что это ошибка. И что хуже всего, гордость не дает ему отступить. Джимми знает, что не умеет выражать сочувствие, поэтому он просто отсасывает Джеффу в машине, это лучшее, что можно сделать, когда твой рот все равно бесполезен для разговора. Джимми сосет слишком быстро, слишком яростно. Он начитает задыхаться, его горло горит, и Джимми, отстранившись, заходится кашлем. — Я конечно польщен твоей внезапной страстью, но мне больно. И думаю, тебе тоже. О, как бы Джимми хотел, чтобы Джефф заткнулся. Он мечтает просто открыть дверь и сбежать, но остается, приклеенный к своему месту в чертовой машине со слезящимися глазами и следами слюны на подбородке. Есть ли на свете нечто более унизительное, чем неудавшийся минет? Джефф тянется к нему, чтобы вытереть лицо, Джимми отталкивает его руку. — Слушай, не будь таким упрямым. Это бессмысленно, если ты воспринимаешь это как обязательство, то нам лучше остановиться. Он начинает одеваться, Джимми видит краем глаза. И мысленно убеждает себя, что сможет. Он останавливает Джеффа на полпути, заставляет себя встретиться с его пытливым взглядом. — А что если я не хочу? Они целуются, Джефф вылизывает его рот, и Джимми позволяет ему, зарывшись лицом в шероховатость ладоней Джеффа. Он не возражает, даже когда Джефф убирает волосы с его лба. Джимми медленно, почти лениво доводит его до оргазма. Затем просто откидывается на спинку сиденья, не зная, что еще сказать и не имея настроения говорить, потому что ему становится слишком хорошо от того, что Джефф всегда так заботится о нем. Джефф открывает окно, предлагая ему измятую пачку сигарет, заводит двигатель. — Знаешь, к черту, давай прокатимся. Куда поедем? Есть хочешь? — Я только что заработал себе бесплатный обед за отсос? Джефф цокает языком. — Не говори так. Джимми не может стереть с лица самодовольную ухмылку. Джефф качает головой, безмолвно осуждая чувство юмора Джимми, однако уголки его губ поднимаются в полуулыбке. — Давай куда-нибудь, пока я думаю. Джимми прислоняется лбом к окну, с легким сердцем наблюдая, как его дом становится все меньше и меньше, пока совсем не исчезает за поворотом.