Закрой глаза

      Ужасно. До скрежета зубов, до смятой страницы, до вырванного мха и рези в напряжённых глазах, старающихся высмотреть то, что было вдали. Отвратительно. До болезненного зуда во всём теле, до нервной дрожи, что мешает прочитать эту несчастную страницу, в которую он смотрел уже больше часа, не в состоянии осмыслить её. Просто чудовищно. Испытывая уже несколько часов раздражение, хранитель с горечью отодвинул книгу, громко захлопнув её, чего себе раньше никогда не позволял делать с этим сокровищем, уже открыто смотря на сидевшего как ни в чём не бывало жителя.       Каждый день, после той злосчастной фигурки совы, Аэль приносил с собой свёрток и сумку. Расстилал маленький плед, на котором медленно расставлял инструменты, и принимался вытачивать новую фигурку. Раньше он приносил то книги, читая у границы, то гитару, или же был фоновым шумом со своими вечными разговорами в никуда. А теперь же был поглощён молчаливо работой и делал каждый раз что-то интересное и необычное. И показывал в конце ему, гордясь новым чудом. И будь проклято чёртово любопытство, но Найт иногда хотел попросить его дать посмотреть поближе, чтобы увидеть все эти узоры. Наглец умел делать красивые изделия, ничего не скажешь. Те же перья и чешуйки выполнял так тонко и искусно, жаль не рассмотреть как следует, что правда можно за живое существо принять эту поделку. Иной раз хотелось прикоснуться, ощутить лёгкую шероховатость, провести по узорам пальцем, или же самому попробовать сделать нечто подобное. Да даже звук привлекал, этот лёгкий скрип, шуршание и стук.       Теперь же он, не иначе как издеваясь, создавал что-то невообразимо и бескультурно мелкое. Размером с мизинчик, что в огромной лапе почти не видно, а уж шерсть подавно закрывает всё это. Так ещё и тонкой иголкой и самыми мелкими палочками с плоскими кончиками пользуется, вырисовывает нечто крохотное и явно прекрасное, гадёныш.       Злобное фырчание, вздохи и бурчание уже несколько часов забавляли жителя. Хранитель был на сей раз не особо тихим и выражал искреннее негодование тем, что любопытство впервые гложет его так сильно. Усмехался, бросая периодически взгляды на него, видя, как хмурятся и прикусывают губу, сложив руки на груди, но не сдаваясь, прилежно сидя у ствола Древа, под навесом матери, будто насупившийся птенец под крылышком.       После очередного довольно громкого раздражённого вздоха, поборов добродушный смех, Аэль отложил инструменты, посмотрев на скелета. Улыбнулся ему тепло. В ответ ожидаемо опешили и напряглись. — Если хочешь, могу показать тебе, что я делаю. — Как будто меня интересует, чем Вы занимаетесь на моём холме со своими брусками — недовольно пробурчали, взяв книгу, раскрыв её на середине. Так и не заметив, что держат её вверх ногами. — Смотри, это стамески — он указал на ряд инструментов, проигнорировав его слова, и чуть отсел от границы — хочешь посмотреть? Обещаю, что не причиню тебе вреда. Да и корни отпихнут меня, ты же знаешь. — Конечно. Так что даже не думайте пробраться на мою территорию. И я всё равно должен узнать, не хотите ли Вы навредить Древу этими… Стамесками — пробуя на вкус новое слово, повторил он про себя несколько раз. — Как скажешь — он усмехнулся, сверкнув зелёными глазами и, наклонив голову смотрел, как медленно встают и двигаются в его сторону. Пусть он молчаливо и спокойно сидел, дожидаясь, почти не двигаясь, душа ликовала. Заинтересовался, заговорил, так ещё и подошёл. Сегодня какой-то праздник, о котором он забыл, что ему так повезло?       Найт сел чуть поодаль, не как в тот раз с совой, но теперь хотя бы частично мог видеть новое изделие. Широкий плед, отличный от обычного мелкого, на котором сидел житель, был странным образом изначально подвинут к границе ровно настолько, чтобы между ними было приличное расстояние, и при этом каждый был на разных территориях. От пледа отказался, жезлом приподняв его и откинув к монстру, сев на высокую траву, и принялся наблюдать уже тщательней.       Следующие часы Аэль показывал ему различные стамески и напильники, объясняя, что для каждого узора он использует разные лезвия. Некоторые тонкие, другие слишком толстые, третьи лишь для срезания коры и создания формы. Также объяснил, какое дерево для чего лучше использовать, поделившись свойствами каждого. Рассказал со смехом, как заказали однажды фигуру Леена, огромного водного змея из их мифов, что отпугивал рыбаков, в полный рост, и которую поместили шутки ради в рыболовной бухте. Показал, медленно двигая руками, как делать надрезы, пообещав в следующий раз принести ему тренировочное дерево, свежее, ещё зелёное, обработанное в лучшем виде, так как по его словам оно достаточно податливое. И столкнулся с недовольством от такой новости. — То есть ты срубаешь живые деревья для того, что не является необходимостью, а простой прихотью? — постепенно набирая обороты в тихой злобе, скрестил руки на груди. И ещё сильнее нахмурился, когда улыбка с лица жителя не пропала. — Нет. Чаще всего я беру уже те, что старые, уже упавшие естественным путём — очень осторожно подбирал слова, дабы не разозлить или обидеть, но не теряя уверенности, правдиво ответил — или же если деревьям нужна стрижка. К примеру, ваша яблоня… — Древо — привычно поправили его, закатив глаза. — Конечно, Древо — спешно исправились, но не прекращая улыбаться, видя, что не уходят — к примеру вашему Древу тоже нужна периодическая зачистка, не так ли? Убирать старые ветви, чтобы они не заражали новые, свежие. — Древо не нуждается в уходе — ответил Найт, положив руку на землю, ощущая под ней движение корней — оно застыло ровно в той фазе, что ему удобно. Оно вечнозелёное, листья никогда не меняются, не нуждается в очистке от вредителей, и даже подпитке. — Это потрясающе! — искренне восхитился Аэль, смотря на крону совсем по-иному, с куда большим удивлением — всё настолько продумано! То, что вам не нужно беспокоиться о корнях и вредителях, — «помимо самих жителей, они те ещё паразиты» мысленно добавил он — о уборке старых листьев, чтобы они не сгнили и вы не заболели, вы обучены вашей матушкой, зная о многих важных вещах, хорошо управляетесь с оружием, чтобы защитить и себя, и Древо… Поразительно!       От восторга, от ярких эмоций и похвалы скелет ощутил, как на щеках разгорелся лёгкий фиалковый румянец. И постарался скрыть это, прижав к себе колени, смотря на то, что вырезает житель. Разве что уже чуть спокойнее, держа жезл кончиком вниз.       Но вот вскоре появился закат. Запоздало спохватившись, монстр стал закидывать инструменты в сумку и свернул ковёр с щепками от сегодняшней работы, чтобы дома их сжечь, не загрязняя холм с высокой травой. И, совершенно неожиданно, протянул вперёд руку с новым изделием. — Это тебе. Я хотел сделать нечто, подходящее к твоему образу. Надеюсь, тебе понравится эта подвеска. Завтра я принесу нить для неё, хорошо?       На ладони был кулон в виде полумесяца с тонкими, изящными линиями и завитками, напоминавшими лозы. — Ну и зачем ты… Даришь мне это? — Аэль протянул это, и сделал для него. Значит, дарить никому другому пока в планы не входило. Просить обратно, если хотел добиться их расположения для добычи плодов, не станет. А значит, это действительно будет его? И он так старался сделать кулон… Для него? — Просто… — он чуть покраснел, благо, за шерстью не видно, покачнувшись, переминаясь с пятки на носок, прожигаемый фиалковыми глазами — просто хочу сделать тебя счастливым. Друзьям дарят их, как знак внимания — потёр неловко щёку, переползая на шею, видя, как нахмурились — и обычно говорят что-то по типу «ух ты, спасибо» — стараясь сбавить накал, он сделал только хуже, так как на его слова странно отреагировали, пару раз указав глазами на траву, хмурясь. Поэтому примирительно поднял руки в воздух, и наклонился.       Найт едва не отшатнулся. Тот нагнулся, подставив под возможный удар затылок, самую слабую часть всех живых существ, и положил на траву кулон на границе, чтобы его было хорошо видно. Чтобы не давить, прося протянуть руку в ответ, дабы передать это. И не подкидывая, грозясь случайно сломать изделие. Любопытство, поедающее его всё сильнее, когда желанное оказалось так близко, подогнало его к более активным действиям. — Ты думаешь, что подарком можно меня подкупить? Всё, иди уже, кыш! — торопливо проговорил, махнув рукой, и лишь затем поняв, что допустил слишком много эмоций, нахмурился, хотя уже не получилось сделать холодный голос — И — ух ты, спасибо — последнее произнёс с сарказмом, подпихнув чуть обиженного от неоправданного ожидания и хотя бы лёгкой улыбки кончиком жезла.       И тут же, лишь только тот стал спускаться, ещё смеясь от очевидного яростного смущения хранителя, наклонился и поднял свой первый, личный, принадлежащий только ему подарок.       Луна была вырезана искусно. Тонкие волны и завитки, сделаны иголкой, при этом сам материал твёрдый, как камень, чтобы не сломался. Сколько же усилий приложил, чтобы сделать эти узоры и не сломать в щепки. Хорошо всё подпилено, отчего желтоватая подвеска на белых костях была чуть круглой, без малейшей щепки или скола, дабы в процессе носки не поцарапаться. Она была лёгкой, приятной на ощупь, и, чего уж там, сделана определённо рукой настоящего мастера.       Фыркнув, ощутив, как лицо заливает румянцем, он положил подарок в кармашек на рубашке, дожидаясь близнеца. Решил отчего-то не говорить о столь странном даре. Дрим пришёл с первыми звёздами, усталый но довольный беготнёй, и, лёжа в братском коконе в корнях, рассказал с упоением о прошедшем дне, делясь долгими рассказами о новых друзьях, упрашивая брата хоть разок поиграть и тоже побегать с «приятными ребятами». В ответ его только ласково потрепали по голове, промолчав, и рассказали сказку на ночь, которую помнил, убаюкивая младшего. Дрим недолго сонно смотрел на звёзды, представляя картинки событий сказки, удобно устраиваясь под боком тёмного, и, сладко зевая, медленно погрузился в сон.       Тот, в свою очередь, закончив, переложил свой вечерний подарок в другой карман, и с удивлением ощутил до этого момента незамеченную небольшую, нацарапанную с помощью лупы и тонкой иглы, надпись. Сейчас, ночью, он не мог распознать, что там было за послание.       Но вот утром, лишь только появились первые лучи солнца, когда он тихо, стараясь не разбудить близнеца, поднёс изделие к глазам, он вспыхнул гневом будто факел. Каков наглец!       «Eres la Luna más hermosa».       О Древо! Какой же он…! И, в успокоении, провёл пальцем по тонкому узору, нащупывая мелкие листочки, которых он на лозах не увидел. Ну, хорошо, он признает — невероятно талантливый, добрый наглец.

***

— Ты чудовище, не достойное существования! — ещё издали кричат, взбираясь на холм. Мерзко ухмыляются, ожидая страха в глазах.       Каждый раз одно и то же, будто по прописанному сценарию. Начиналось всё в прекрасный и светлый день. Дрим на сей раз не сбежал с урока каллиграфии, дописав положенные ему строчки без пререканий о том, что им это не нужно, убежал к реке, вымыв на этот раз тщательно перья, и даже выслушал наставления перед тем, как убежать к друзьям в деревушку. Впервые было не жарко, не душно, в самый раз для старшего хранителя, чувствительного к переменам в погоде. И книга, которую принёс Аэль, была действительно интересной, захватывающей.       Разумеется, эти придурки выбрали именно этот день, чтобы прийти по его душу. — А вы марионетки, что не смогут жить без моего существования — в ответ спокойно, пренебрежительно ответили, едва не закатывая глаза. Найт облокотился спиной о Древо, ощущая его молчаливую поддержку, поигрывая посохом, крутя в руках. Готовился, но показательно расслабился.       Подобный тон категорически не понравится ожидавшим лёгкой наживы монстрам. Они-то думали сейчас припугнуть скелета, чтобы тот отдал им плоды. Позитивные для себя и негативные для недругов. Даже выбрали массивные палки с тонкими, заточенными сучками, которые неплохо ломают кости, оставляя рваные раны, на манер бит. Один даже не смыл кровь со своего оружия от другого хрупкого и беспомощного слабака, который был слишком труслив, чтобы не нарываться на неприятности и позволить себя извалять в грязи, предпочтя побои. — Опять умничаешь? — угх, как Найт ненавидел, когда они плевали себе под ноги. Отвратительно, даже дикие животные чаще всего оставляют весь сор и грязь в одном месте, а не загрязняют до этого чистый холм. Показатель силы? Скорее глупого и жалкого бескультурья, раз они не могут сдержать свои жидкости, предпочитая показывать их врагу. Придурки. Негативный поднял глаза к кроне, поморщившись, стараясь перебороть брезгливость. — О, так мне опуститься до вашего интеллектуального уровня, чтобы вести конструктивный диалог? — однако же, он не собирался быть с ними вежливым. Они пришли по его душу, так к чему сейчас рассуждать об этикете и правилах приличного тона. К чёрту их, таких нужно выводить из себя, чтобы они переступили границу и корни отправили их в полёт. Ну или же он коснётся чёрного плода и те разбегутся, сверкая пятками. Один не особо умный житель, которого Найт едва ли не обожал и лестно отзывался, написал о них сказание как о чудовищах, что могут подпитываться от плодов и принимать жуткое обличье. Кто там был по мифу — дракон или иное ползучее — хранитель не интересовался. Зато так получалось пугать народ уже сто лет. — Ты что, недоносок, дерзить нам вздумал? — перед глазами нападающих пронеслась пелена, и они угрожающе сделали шаг к границе. Осталось совсем немного. — О Древо, вы знаете такие слова? Надо же, похоже, вы таки научились читать книги, и можете даже запоминать это? Вы стали чуть умнее! Поздравляю, но не от всего сердца — он усмехался, видя, как главарь, стоящий впереди и делящий одну клетку мозга на всех своих подчинённых, комично расширил глаза. Открывал и закрывал рот будто рыба, выброшенная на сушу. И с мрачно перекошенным лицом полез в карман. Хранитель чуть приподнял брови, когда они вытащили странную палку с натянутой на ней нитью. Стоящий рядом человек протянул ему осколок камня. А вот это уже было не к добру. Похоже, в этот раз он просчитался.       Когда Аэль поднимался на холм, держа в руках новые книги и корзину с свежими фруктами, увидев Древо, едва не выронил ношу. Дыхание перехватило, сорвалось, сокрыв ужас, и глаза опасно засверкали зеленью.       Перед деревом уже стояла компания жителей, методично что-то закидывающих в рогатку и направляющих снаряды в стоящего перед ними. И, к шоку и беспокойству ускорившего бег монстра, хранителя. Тот стоял перед Древом Чувств, крутя жезл в попытке отбить атаки, не не давая им попасть в ствол, будто не замечая, что они целятся только в него. Белые кости покрылись кровью, образовались трещины. Глаза горели фиалковым огнём, хотя судя по виду, он уже теряет решимость, постепенно уступая боли, вот-вот позволив ей согнуть ноги и повалиться на землю. жезл бешено вращался, отбивая лишь маленькую часть снарядов. Почему он не убегает? Корни отпихнут хулиганов, не позволив подойти, навредить рогатками не смогут, почему он не уходит в деревушку, где сможет укрыться? Или почему не зовёт Дрима?       В следующую секунду все мысли уходят. Не от шока, как было секунду назад. Оттого, что его собственное тело с разбега врезалось в обидчика, самого крупного. Тот упал на землю, подкошенный, и взвыл, держась за бок. Всего миг потребовался на то, чтобы вытащить биту из ремня у лежащего, и ещё секунда, чтобы встать перед шайкой, возвышаясь над ними. Ростом он превосходил их на две головы, рога создавали ещё более видную разницу, и смотрел он с такой яростью, что оставшиеся жители, подхватившие подмышки своего главаря, сделали пару шагов назад.       Сейчас он походил на самого Дьявола. Ещё никогда он не ощущал ярость такой силы, что она, казалось, могла вырваться из тела огнём. Он почувствовал, как ладони и горло будто накалились, а перед глазами возникла пелена. Аэль ещё никогда не вредил никому, даже не смел подумать о подобном, но сейчас, видя то, как обижают того, кто слабее и противостоит стольким, кто тронул этого хранителя, не смог сдержать порыв.       Обернувшись на медленно опустившегося на землю негативного, быстро успокоился. Взамен этой горечи гнева появилось беспокойство. Но просто так уйти он не мог от обидчиков. Вздохнул, выдохнул, беря эмоции под контроль. — Вам никогда не приходила в голову мысль о том, почему у вас есть эмоции? Вся наша история завязана на том, что плоды дают нам чувства, но это всё ложь. Именно хранители создают возможность силе Древа распространяться на весь наш мир. Именно они дают возможность всему миру процветать, именно они сделали из пустынных земель этот прекрасный уголок. Именно благодаря им у нас есть всё это — солнце, вода, земля, растения и животные. Думаете, им нужно было это? Они хотели дать нам возможность жить, чтобы мы ни в чём не нуждались и не погибли все, оставив только то, что должно было существовать — только Древо и хранители, чтобы распределять энергию по тысячам мирам. Думаете только для вас должны существовать эти плоды? — он указал на стоящих жителей, скривившихся, и холодно продолжил — это Древо поддерживает жизнь в тысячах мирах. Оно даёт право жить своими собственными эмоциями, распределяя их так, чтобы никто не был только несчастлив или же не умер от излишнего позитива. — Тогда почему жители твоей прошлой деревни не были счастливы? — вдруг подал голос другой, но, по крайней мере, опустив рогатку. Возможно, пугающий, возвышающийся монстр хорошо действует на их умственные способности. — Потому что они использовали то, что им не принадлежало. Они хотели получать только готовые эмоции и только те, которые думали, что им нужны. Если мы погибаем от целого плода — значит, это не для нас. Прося вновь и вновь то, что принадлежит другим мирам и хранителям — мы сами становимся пустыми, без эмоций. Хранители хотят защитить вас и всех, кто действительно нуждается в чувствах. И как вы им отплатили? Вы должны быть благодарны им за то, что они сделали вам хорошее место для жизни, а не стёрли весь этот мир, как было проще. Они — те, кто действительно важны.       На минуту повисла тишина. Пелена с глаз только спала, и он почувствовал горечь адреналина и то, как бьётся его сердце. Только сейчас звуки окружающей его природы наконец пробились. Он сделал судорожный вдох.       Это отрезвило жителей, слушавших эту тираду, и скривились, но уже не так уверенно, наиграно. И развернулись, не смотря на него, держа по-прежнему главаря, дабы тот не завалился набок. — Псих. Вот и сиди с этим хранителем. Мы никому ничего не должны и не просили об этом. — Попробуйте пожить без того, что вам подарили, и приползёте молить о прощении. Благодаря ним держится жизнь во всех мирах. Когда-нибудь им может надоесть, и вам припомнят каждый камень, который сегодня попал в него и в Древо.       Дождавшись, когда группа скроется с глаз, Аэль торопливо развернулся. Найт всё так же сидел у корней древа, держась за покрытую кровью руку, смотря на него с какими-то странными, до сих пор не виданными эмоциями. — Найт — тут же подскочил он к нему, но не коснувшись, просто упав на колени перед скелетом — тебе больно? Ох, я дурак, конечно больно. У вас есть бинты? Тебе нужно срочно обработать раны. Хорошо, что кровь остановилась, но нельзя допустить того, чтобы в раны попала инфекция. — У нас даже воды здесь нету, а ты о медицинских наборах спрашиваешь — устало, вяло огрызнулся, поправив рукава рубашки — ничего, само пройдёт. — Может, я донесу тебя до лекаря? Он живёт во всех деревушках, если поспешить — успеем добраться за пятнадцать минут. — Я… Не могу покинуть свой пост — замявшись, чуть тихо произнёс негативный, прижав к себе ноги, ощущая, как ткань неприятно прилипла к ним, склеенная кровью. — Так не пойдёт — нахмурился он, быстро встав — раз ты не можешь уйти, я сбегаю до ближайшей деревушки за лекарствами, хорошо? Я быстро, только не трогай ничего.       И действительно быстро спустился с холма. Несмотря на свои страхи попал в свой старый дом, нашёл в пыльном шкафу ещё свежие повязки, забрал глиняный кувшин, наполнив его свежей водой из ещё не высохшего колодца, и стремительно побежал обратно. Адреналин схлынул полностью, когда он поднимался обратно. Чуть медленнее, то и дело цепляясь о траву, он по привычке остановился у границы.       Как же быть? Он не может пересечь границу, корни не подпустят, а хранителю нельзя пока вставать, значит хотя бы забрать бинты не сможет. — Если ты забыл, ты стоял рядом со мной всего полчаса назад — скептически подсказал ему скелет, хоть и было не по себе от мысли, что сейчас подойдут ближе. Однако помимо тревожного ожидание столь же сильным было любопытно — что тот будет делать.       Запоздало влились воспоминания о том, что он едва не коснулся хранителя. С опаской смотря под ноги, зажмурившись, он сделал шаг вперёд. Под землёй что-то зашевелилось, но корни не выскочили. Ещё шаг, замер. И уже смелее подошёл к Древу, опускаясь рядом с Найтом, бегло осматривая раны. — И что ты собираешься делать? — спросили с опаской. Надо же, жезл держит в руках, хотя сами ладони подрагивают.       Мягко улыбнувшись, монстр открыл сундучок-аптечку, достав оттуда стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. И две белые полосы из странной сеточки. — Хочу предложить тебе лечение. Не волнуйся, это всё не навредит. Если хочешь — могу показать на себе, главное обработать всё правильно. Будет плохо, если воспалится. Позволишь помочь тебе? — Мне не нужна помощь — прошипел он, но, всё же подумав, взял странную жидкость, принявшись читать, что это, приподняв в воздух, чтобы одновременно с этим видеть жителя. Почти ничего не поняв в медицинских терминах, но выяснив, что это для обработки ран, потряс бутылочку. — Хорошо — расстроенно кивнули, но всё так же сидя рядом, готовясь инструктировать — это спирт. Хорошо убирает грязь и воспаление, но жжётся. Хотя если подуть сразу же, как нанесёшь — станет легче. Но вначале рекомендую вымыть руки и смыть основную грязь водой. Я принёс кувшин из старого дома, можете оставить с братом себе, он довольно крепкий — и, дабы доказать, что это безвредно, сделал маленький глоток.       Найт, прищурившись, потянулся за кувшином, чуть сдвинув ткань, обнажив покрытые кровью руки, и вылил на них прохладную жидкость. Зашипел, и руки чуть затряслись. Довольно тяжело удерживать кувшин одной рукой и поливать свежие раны водой. — Давай я подержу его и буду лить воду, а ты смоешь кровь? Так будет удобнее.       На сей раз ему не ответили колкостью. Видимо осознали, что ему правда нужна помощь, и передал ёмкость. Так было действительно проще, и прошло чуть менее болезненно. Следующая трудность заключалась в попытке открыть странный бутыль со спиртом, и ему мягко объяснили как и куда крутить. После поспешно напомнили о том, что он жжётся, и дул, пусть и чуть издалека. Кровь запенилась, но когда её стёрли ватой — раны оказались чистыми, без грязи и старой коричневой крови. После учили забинтовывать раны. Вот здесь ожидали большие проблемы, так как новичку в этом деле требовалась помощь, а, как уже выучил Аэль, уж это хранитель принимать никак не хотел.       Для того это было в новинку. В самый первый раз, когда его подстрелили, его первые серьёзные ранения, у них с Дримом ничего не было. Ни кувшина с водой, ни уж тем более бинтов и спирта. Они несколько дней собирали росу и стирали кровь, чтобы хотя бы убрать старые корки. Раны опухали, и приходилось расковыривать их пальцами, убирая грязь. А от самого вещества в пулях он несколько дней провёл в лихорадке, моля близнеца добить его. И Дрим старался не слушать вопли, смачивая пальцы водой и стирая грязь. Он не смел отходить, ибо знал, что нападавшие могли вернуться и расправиться с находящимся в бреду. Теперь же всё иначе… И это как радует, ибо больше не придётся терпеть эту боль, так и пугает тем, чем придётся оплатить доброту. — Осторожно! — Не перетягивай так туго, иначе сломаешь себе руку! Сейчас слишком слабо, он не должен висеть. — Ох, нет, это теперь нельзя использовать, так как оно было на траве. Да, оно грязное. Нет, если вылить на него спирт лучше не станет. Не советую использовать то, на чём собрались травинки и земля, сейчас дам тебе новый моток.       В конце концов Аэль, стараясь скрыть довольное лицо, накладывал повязку на насупившегося хранителя. Тот протянул ему руку, держа её на весу, внимательно следя за чужими пальцами. Несмотря на внешний вид громадины, он делал всё аккуратно и нежно, едва касаясь, порхая над чужой маленькой рукой. Ноги хранитель забинтовал сам, заставив жителя отвернуться, уже лучше накладывая бинты, как показали. И ещё больше удивился, когда тот собрал все лекарства и подвинул коробку к нему. — Я постараюсь защитить тебя, но не смогу всегда быть рядом. Если я поселюсь возле холма — придут и другие. Поэтому, пожалуйста, используй лекарства, или лучше убегай. Древо сможет отпихнуть их корнями, ты же сам мне говорил, не подставляйся под удар. — Я не смогу. — Ты очень храбрый, Найт, но так рисковать собой не стоит, и мы можем… — Я не могу уйти от Древа дальше границы — выдал негативный жёсткую правду, смотря в его глаза.       Листья над головой зашумели, зашуршали, тихо шепча что-то не понимающему её сыну, но тот лишь смотрел на жителя, которого в очередной раз сбили с толку его слова. — Ты… Не можешь? Но почему? Дрим всегда гуляет по разным деревушкам, играет с детьми за холмом, почему ты не можешь, не знаю, хотя бы пойти к реке? — Древо отпустит от себя одного стража. Второй должен быть рядом с ним. Дрим не сможет защититься от подобных нахалов, которых ты увидел сегодня, и… Далеко не все приходят лишь с камнями. Это так давно не происходило, что я позабыл о стреляющем оружии. — Рогатке — уточнил Аэль, представив подобное, вздрогнув. — Как бы оно не называлось, исход один. Уже было такое, что нас, когда мы ещё не раздавали плоды, подстрелили, чуть не сломали шею, кидали копья и ножи, стреляли из лука, замахивались мечами и пытались сжечь — и прищурился, на этот раз пытливо, смотря точно в глаза — сегодня, говоря это… Ты правда так считаешь? — Иначе бы не сказал — ощутив повисшую в воздухе неловкость, пожал плечами, но взгляд не отводя, пытаясь как можно чётче выразить правдивость и уверенность — то, что яблоня подпитывает миры, понятно сразу тем, кто хочет думать. Такое глобальное и такое сильное не может быть только для одного мира. Их же… Много? — Древо Чувств — поправил снова, однако на сей раз без раздражения в голосе — каждый день появляются новые вселенные — кивнул, облокотившись спиной о ствол — и матушка правда распределяет позитив и негатив по всем этим мирам, сохраняя баланс. Но ты ошибся в том, что мы с братом распределяем энергии. Теперь мы лишь охраняем Древо. Мы больше не можем передавать эмоции с тех пор, как появились наши души. Раньше могли быть как проводники. Теперь же мы всего лишь не больше, чем охранники. — Вы являетесь воплощением энергий, вы мудро распределяете её даже среди жителей, и вы держите Древо в безопасности ценой своей жизни. Покажи мне хоть одного, кто делал бы это так же усердно, как вы. — Мы не бескорыстная помощь — скривился скелет — не делай нас лучше, чем мы есть. Мы умрём — появятся новые хранители. Нас могут менять как перчатки. И матушка создала вам мир только для того, чтобы вы оставили её в покое. — А могла и не делать этого и просто убить всех — пожал плечами, не переубеждённый. — Просто вы были как её развлечение, когда шли к ней с целью получить плоды. — Ну, тогда наши предки точно виноваты сами, так как лезли куда не нужно. Вы защищаете, стараетесь придерживаться мира. — Потому что мы стали слабы и не сможем держать оборону как раньше — выплюнул он слова прежде, чем подумал. Зажал себе рот руками. О Древо, он же только что признался в их слабости. Его бросило в дрожь. — Это, опять же, совсем не хороший поступок со стороны наших — на удивление, Аэль будто и не обратил внимания на его слова о слабости, продолжив — вас надо оберегать и защищать, а не держать в страхе. Надеюсь, те, кто понял это, смогут донести эту мысль и до твёрдолобых — и вдруг, совершенно дородушно, подмигнул — а теперь скажи мне, Найт, где ты прочитал фразу «менять как перчатки»? Похоже, романы тебе всё же больше понравились, не так ли?       И, увидев растерянность на лице скелета от такой смены темы и раскрытия с поличным, рассмеялся. Нахальный, говорливый… Действительно хороший житель.       На устах негативного появилась осторожная, едва заметная улыбка.       Может, действительно всё меняется.