Закрой глаза

      Тихий скрип, едкие и слишком жидкие чернила, залившие все пальцы, хрупкая бумага, пожелтевшая и взбухшая от воды, и старые перья, слишком скользкие, чтобы удержать их. Они всё время так и норовили перевернуться, перечеркнуть с трудом созданные буквы. Монотонный скрип, каждое действие под копирку, попытка повторить идеал. Сверху-вниз, петля, завитушка, росчерк. Перед глазами уже всё плывёт, превращаясь в кучу волнистых чёрных полосок. Появляется лёгкая мигрень, пальцы ноют, едва разгибаясь. Спина, выпрямленная благодаря лишь стволу дерева и подставленному посоху, болит от непривычной после недели беготни и игр осанки. Скелет то и дело подпрыгивает, отчего строчки получаются неровными, беглыми. Смотрящие друг на друга и залезающие на соседей буквы то меньше, то больше. После часа этих занятий он готов был выть на одной ноте.       Ещё раз переставил ноги, и тара с чернилами едва не опрокинулась. Успев её поймать, младший совсем позабыл о пере. И весь замес из угля, что был в его кончике, просто залил самую красивую строчку, над которой он корпел целых пятнадцать минут. От этого, из-за слишком долгих мучений, хотелось откровенно заплакать. — Дрим, у тебя не то, что шило, а целый гвоздодёр в тазу затерялся — в который раз вздохнув, увидев эту картину мельтешащего брата, недовольно покачал головой Найт. И допустил ошибку, посмотрев на близнеца, что с самой первой секунды урока пытался заглянуть в глаза и задобрить. Тот научился делать щенячьи глазки и сейчас применял это оружие изо всех сил, едва ли глаза от натуги не выпадают. — Ну Найти — растягивая гласные, проскулил хранитель позитива. И, подумав, отложив бумагу с уже негодными буквами для тренировки каллиграфии на землю, подполз к нему. — Дрим, нет. Наш урок ещё не закончен — чуть холодно произнесли, когда чужая голова умостилась на его коленях и жёлтые глаза с вселенской скорбью на него взглянули. — Ну братик — стараясь состроить как можно более жалобную мордашку, он отодвинул чужую чернильницу — на деле самодельную тару из широких листьев, как бы «тонко» и совсем «незаметно» намекая на то, что пора бы уже отвлечься. Маленький манипулятор. О Древо. — Ну что? — таким же тоном спросил обречённо старший, приподняв бровь, строго смотря на заискивающе улыбающегося близнеца — мы начали всего лишь час назад, на прошлой неделе ты уже выпросил пораньше закончить урок, так как хотел успеть сбегать в третью деревню, ибо совершенно случайно вспомнил о том, что не донёс им плоды. В позапрошлый раз ты говорил, что во время игры с мячом повредил ладонь, именно правую и в одном месте, и совершенно точно не мог писать. Я уже не говорю о том, что ты жаловался мне на плохое зрение. Что ты придумаешь на этот раз? — Ну я не могу так долго сидеть на месте — Дрим уже переполз выше, толкаясь макушкой в лист, который предусмотрительно подняли в воздух, помня тот случай, когда хранитель «случайно широко зевнул» и совершенно нагло в один укус прикончил половину его работы — и ты обещал со мной поиграть. Я с трудом выпросил мяч у ребят, и они придут за ним в полдень. Пожалуйста, братик — отодвинул бумагу в сторону, смотря на удивление серьёзно — мы итак стали проводить меньше времени вместе, ещё с тех пор, как я стал ходить по деревням для раздачи плодов и к тебе стал приходить этот житель.       Вздохнув, Найт положил ладонь ему на макушку, погладив. Смотрел в глаза, ища в них что-то, проверил эмоции. Ощутив лёгкую кислоту с горечью, прикрыл глаза. — У тебя есть пять минут, чтобы успеть отмыть перья. На этот раз постарайся их не намочить полностью.       С тихим визгом счастья, младший обнял его, и поспешно, дабы не передумали, поспешил к реке, едва не забыв сами перья. Негативный только покачал головой, собрав листья с самодельными чернилами и, выжав всё до капли чёрной драгоценности, спрятал баночку среди мха.       Сотню лет назад Дрим, относя плоды в северную деревушку, нашёл на земле два гусиных пера. Облезлых, тонких, уже старых. Но такая находка была тут же принесена домой и рассмотрена. К ним тут же нашли применение. Найт, отыскав старые угли, оставшиеся от факелов не отличившихся умом жителей, желавших подпалить Древо вместе с ними, перемешал их с дождевой водой и росой, спрятал в баночку из-под каких-то сладостей, стащенных с кухни в одном из домов, и вот уже сто лет терроризировал младшего с занятием по каллиграфии. Сказал, что это очень важно для саморазвития. На просьбу развиваться самому и оставить бедного и несчастного позитивного в покое ответил взбудораженным объяснением на три часа о том, как важно научиться писать. Готовился, похоже, в процессе создания чернил.       Перья он заточил с помощью стрел Дрима. Получилось не так долговечно, как изготавливают сейчас по особым технологиям с использованием железа, но вполне себе служило им. Разве что каждый год, как они не были бы аккуратны, перо стачивалось, становилось короче. Месяц-другой и нужно срочно искать замену. Или не так уж срочно… Дрим бы с радостью сообщил, что не нашёл перьев, если бы не знал, как брату это важно. Найтмеру нравился процесс, когда из-под пера получался шедевр, плавные и изящные линии, нежные росчерки. Он запоминал поэмы из новых книг и переписывал их на старые листы бумаги, которые старательно урывал ночами.        Да, именно тихо-мирно крал. Хранителям, интересно почему, не платили. А с приобретением душ стали появляться потребности в еде и хоть каком-то тепле. Они старались есть не так часто, могли раньше и на месяц тянуть одно несчастное яблоко на двоих. Воровать становилось всё сложнее. Но сейчас, хотя бы, им стали периодически приносить еду, ещё с того времени, как Аэль таки прознал о воровстве и стал носить им корзину с едой. Правда, в основном все притаскивали нечто с яблоками, враз решив, что если они охраняют плоды в виде яблока, значит и есть они любят строго эти фрукты. Ну, им не привыкать, так что лёгкий скрип зубов от поедания этих плодов уже почти и не ощущается. Интересно, а они сами пахнут теперь этими яблоками? У скелетоподобных монстров пища в чистом виде формируется в магию, так может ли она иметь вкус той же еды, что они съели? То есть их магия по вкусу похожа на яблоки? И пропадает ли аромат после долгого отсутствия еды? Но тогда как вообще формируются индивидуальные запахи?       Из очередного урагана мыслей его вывел зов брата, который даже находясь внизу холма мог кричать так, что его слышно и у Древа. — Я уже иду! — тишина пару секунд — я уже ближе — вновь пара шагов, судя по короткому промежутку времени — скоро буду! — Давай уже, черепашка! — крикнули в ответ, вытащив из корней странный шар, который назвали «мячом» с необычными цветными полосками, и медленно подошёл к границе.       Следующие несколько часов гиперактивный позитивный скелет показывал все возможные варианты игры с мячом. Поскольку он уже не раз играл, встал со стороны склона холма, чтобы легко поймать игрушку, иначе через пару промахов с последующим спуском и подъёмом у них закончатся силы, и о веселье придётся забыть. Поначалу хранителю негатива было сложно кидать мяч достаточно высоко и ловить его руками, а не другими частями тела (в основном прилетало в грудь или в голову. Забавно, учитывая то, что с прицелом у Дрима, благодаря луку, было всё в порядке, а сам Найт ловко раскручивал посох даже одной рукой). Но после пары минут наловчился, принявшись чуть уверенней подавать.       Они попробовали разные подачи, даже сев на землю и перекатывая его друг-другу, проносили на скорость на вытянутой ладони к дереву, играли в логические игры и в «верю не верю», используя мяч как закрепление каждого слова. И смеялись, громко и довольно, от души окунаясь в приятную усталость от физических упражнений. Чтобы не израсходовать сразу все силы, они комбинировали разные виды игр, чтобы и посидеть, и побегать, и просто постоять смогли. В конце даже Дрим запыхался, что случалось крайне редко.       Как излишне подвижный скелетик, он мог полдня играть с друзьями, до вечера разносить плоды, и ночью сквозь сон вертеться как юла. То ноги на корни закинет, то повертится так, что мох сдвигает, то братца растолкает и запинает. И ещё жалуется, что мало бегал. Иногда появлялось желание отправить его наматывать круги вокруг Древа, авось когда-то устанет. Хотя скорее у них появится ров на границе, чем младший перестанет бегать.       Сейчас Дрим учил его отбивать мяч сжатыми кулаками. Говорил, что для этого используется мяч чуть помягче и легче, но альтернативы нет, но зато это очень весело. В следующий раз Найт пообещал играть булыжником вместо кулаков, так как такой тяжёлый снаряд можно отбить только молотом. И вскоре вообще больше не хотел играть так.       В очередной раз перекидывая мяч из-за спины, Найт слишком сильно размахнулся, и снаряд пролетел над головой брата раза так в два выше. С замершей душой и запоздало поднятыми руками, будто желавшими поймать его издалека, братья смотрели, как мяч пролетел мимо, даже почти не касаясь холма, судя по всему остановившись в самом низу. — Прости — неловко улыбнулся хранитель негатива. Но на это только махнули рукой, улыбаясь. — Ничего, бывает — и, развернувшись на пятках, побежали вниз, только отойдя подальше крикнув — моя очередь! Жди!       Как будто у него был выбор. Устало зевнув, хотя было только позднее утро, скелет вернулся к Древу. Взял кувшин с всё ещё прохладной речной водой, в сотый раз поблагодарив жителя за действительно нужный подарок, и жадно принялся пить. После такой долгой игры всё тело было напряжено, ощущалась сладость от счастья и лёгкая горечь от непривычных физических упражнений, что порой выбивали дыхание. Странным образом после ледяной воды силы стали возвращаться с убойной скоростью, оставляя только растормошённое состояние и желание продолжить.       Здраво рассудив, что близнец тоже захочет пить, подошёл к границе с кувшином, всматриваясь вдаль, где крутой склон холма скрывал где-то внизу деревушки. Только с его стороны дерева можно было заметить останки старой деревни, уже пустой, которая появилась самой первой, в которой они впервые и различили огни, и жители которой имели смелость напасть на них. Сейчас, увы и ах, теперь это пустые, обгоревшие при страшном ночном пожаре развалины, которые отчего-то никто занимать не хочет. Ещё поселение Аэля, но с той стороны появились высокие кусты, которые скрывали жутких марионеток. Теперь, чтобы издалека заметить посетителей, требовалось забраться на ветку Древа. А так у них было всего полминуты на подготовку к встрече незваных гостей.       Внезапно на вершине появился Дрим. Он также бежал, но с чуть менее счастливым лицом. Подошёл вплотную, мрачнея на глазах, и, держа мяч под мышкой, уткнулся в его плечо лбом. Кувшин пришлось отложить. — Что случилось? — обеспокоенно положил ладонь ему на затылок, непонимающе поглаживая, слыша какой-то сдавленный ответ. Впрочем, последующий взгляд в ту сторону, откуда прибежал младший, всё сказал за него.       На холм медленно, не торопясь, поднимался Аэль, неся с собой странную сумку в виде восьмёрки с тонким ремешком, который был накинут на его плечо, и с чем-то длинным, что торчало из его кармана, странным свёртком, слишком тонким для нового бруска. Вид у него был довольный, и, увидев его издалека, он улыбнулся ещё шире, помахав рукой. — Здравствуй — Найт заинтересованно наклонил вбок голову, смотря на что-то новое. Что удивительно для него же — уже без опаски. Скорее играло простое любопытство — ты хотел прийти к вечеру, что-то случилось? — Здравствуйте — он кивнул позитивному, который всё ещё не смотрел на него и странно убежал, даже не ответив на его первое приветствие на холме, вначале сбежав вниз, а после пулей подлетев наверх, держа яркий мяч в руках — да, но у меня наконец-то случился выходной и я решил принести то, что давно обещал — и снял с плеча свёрток, обхватив тонкие бока принесённого. И, заговорщески подмигнув, пояснил — скрипку. Для того, чтобы играть на ней, особенно в первый раз, нужно хорошее освещение. Поэтому, если ты не против, мы можем начать в обед? — Это здорово — с скрытым, но не особо, восторгом Найт посмотрел на принесённое — спасибо. — Но мы хотели с братиком поиграть в мяч до обеда — тут же запротестовал Дрим, поворачиваясь к жителю, смотря обиженно и недовольно. — Конечно — успокаивающе погладив его по голове, беспомощно посмотрел на давнюю мечту. С одной стороны братик, который всё ещё самое важное, что у него есть на свете, а с другой — давняя мечта, которая цеплялась за него с самой первой книги «Осуждение Паганини» о скрипаче, что продал душу Дьяволу, дабы подчинить себе всех с помощью игры на музыкальном инструменте. Всегда хотелось услышать эту прекрасную и трогающую за душу мелодию. — Не волнуйся, я не буду вам мешать — Аэль, поняв причину такого поведения, мягко улыбнулся — я не стану прерывать вас, могу подождать. Или, если разрешишь, могу присоединиться. Я знаю несколько игр, в которых чем больше участников — тем интереснее.       Похоже, это сыграло свою роль, и монстру благосклонно, сдерживая азарт, разрешили стать третьим игроком. Они сыграли в вышибалы сидя, в «медок», «земля-вода-воздух», а когда наскучил мяч — собрали камешки и, сев в круг, попробовали новую игру. Требовалось подкидывать камешек в воздух, и до того, как он приземлится на ладонь, подхватывать другой, лежащий на земле. И так набирать как можно больше камней. Кто собирал больше — тот и победил. Игра на ловкость и быстроту реакции понравилась им. Уже развеселев, куда более раскрепощённо вели себя с жителем. Тот и сам был рад вспомнить уже подзабытые игры. Дрим даже уговорил их на догонялки, отчего после ноги заплетались. Конечно, они едва пересекали границу, но всё же пространства для беготни хватало. Удивительно, но корни снова не выпнули гостя, куда благосклоннее принимая на своей территории.       Но вот солнце поднималось всё выше, уже паля монстров в тёплых одеждах. Дрим был в кофте без рукавов, в то время как Найт был в застёгнутой наглухо рубашке и жилетке, а Аэль в длинной рубахе тёмно-зелёного цвета, пусть и с небольшим вырезом в горловине, дабы рога без проблем проходили, но всё же тоже начал страдать понемногу от жары.       Вода в кувшине закончилась, её остатки на дне стали слишком тёплыми, неприятными на вкус из-за окружающей духоты. Было решено отправиться за водой. На этот раз пошёл Найт, взяв на всякий случай посох с собой, пусть и ручей находится недалеко, протекая подобно росчерку на холме. За ним и Аэль увязался, на удивление не встретив сопротивления.       Следующее их появление ознаменовалось громким смехом. На удивление, смеялся не только житель. Хранитель негатива, прикрыв ладонью рот, тоже сдерживал в себе хохот, но его обрывистые звуки всё же появлялись. Житель держал тяжёлый кувшин, неся его будто пушинку, и наклонился чуть, чтобы слышать то, что ему говорят. И улыбался, со странным блеском в глазах. На щеках негативного же сиял подозрительный, лёгкий фиолетовый румянец.       Дрим, рассмотрев их фигуры, вначале опешил от странных эмоций, сладких, даже приторных, и с трудом досидел на границе, не смея сделать шаг дальше. — Что-то случилось? — желая узнать причину веселья, полюбопытствовал Дрим, желая быть в курсе беседы. Явно же что-то забавное произошло за те десять минут мучительного ожидания. — Ох, мы просто обсуждали книгу — тот прикрыл ладонями уже глаза, странно трясясь от сдерживаемого смеха. — Я не успел прочитать её перед тем, как отдать Найту. Новый роман, по словам многих, шедевр испанской литературы. Ну, теперь мы поняли, почему её советуют почитать с таким огоньком. — Роман был эротического содержания — пояснил старший, покраснев ещё сильнее.       Теперь поведение брата было объяснимо. Пару дней назад он застал, как близнец читал что-то с небывалым азартом, глаза бегали так быстро, что могли показаться одной линией издалека, а румянец был удивительно густым и ярким. Откликнулся он не сразу, а когда поднял лицо — был виден и лихорадочный блеск в глазах. Это была первая книга, которую ему наотрез отказывались давать прочитать, и которую открыли даже ночью, с помощью пойманного несчастного светлячка подсвечивая себе страницы. Утром Дрим проснулся, и тайком, вытянув из крепкой хватки братика странную книжку, тоже погрузился в чтение. Наткнувшись на первую же откровенную сцену — тут же захлопнул книгу. Но любопытство пересилило его, и к пробуждению хранителя успел прочитать ровно половину. Третью сцену не выдержал, покрытый густым румянцем, вернул её на место и побежал к ручью, дабы ополоснуть лицо. Новые книги он пока боялся трогать, мало ли. Ну, теперь хотя бы спокойнее, ведь житель не знал о содержании, а значит у них точно нету секретного клуба скрытых краснеющих читателей.       Напившись воды и успокоившись, всё же решили посмотреть на принесённые сокровища. Аэль, странным делом, в первую очередь достал тонкий свёрток. Протёр непонятную полую палочку тряпкой, что лежала рядом, и приложил к губам. В следующую секунду из этой палки донесся будто необычный вой ветра.       Короткий переигрыш, будто подул ветер в сторону Древа, что забило ветвями от его порыва, разве что чуть приглушённо. Залилась мелодия, тягучая как смола, и с тем же напоминающая эхо, или пение птиц. Короткий вдох, и музыка лилась громче, погружая в необычное оцепенение, что заставило двух сидевших братьев ощутить живое биение флейты. Усиливающийся звук, бьющий ключом. Лёгкие покачивания головой, то напрягающиеся, то расслабляющиеся плечи, и изящные, быстрые и сильные перебеги пальцев по музыкальному инструменту. Нарастающее напряжение, воздух выходит порывистым, звук удлиняется, каждая нота чуть подрагивает, создавая уникальную композицию. Казалось, нити магии выходили из инструмента.       Братья завороженно поддались вперёд, будто опасаясь упустить хоть одну ноту, впитывая необычную, новую для них мелодию. Ощутили убаюкивающие строки, что невербально произнесли, лёгкое напряжение, то нарастающее, то убывающее. Медленно моргали, прикрывая глаза, покачиваясь будто на волнах от мелодии. Ощутили смутную тревогу от усилившегося звука, отчего души забились чаще. Будто огонь, из маленького огонька, превратился незаметно, под порывами ветра, в опасный пожар, что оскалил страшную пасть, готовясь вот-вот поглотить. И когда она закончилась, и с улыбкой отложили инструмент — с трудом пришли в себя.       Дрим, первый очнувшись, тут же начал задавать бесчисленное множество вопросов о флейте. Попросил подержать, рассматривая необычно просто выглядещее по функционалу, но удивительно прекрасное изделие. Оно было из светлого дерева, с вырезанными узорами в виде лоз и стрелы. Стрела была на фоне горы, удивительно поместившейся по ширине на хрупком дереве. С интересом обводя узоры, ощущая приятную шероховатость на их месте, поднял взгляд. — Это я вырезал для тебя. Так и знал, что понравится. Я не особо хорошо учу играть на флейте, только эту песню и помню, но у меня по соседству, в первом доме от моей мастерской, живёт музыкант. Девушка очень приятная в общении, предпочитает проводить уроки на природе. Если захочешь — я могу отвести тебя к ней, или же попросить приходить к тебе, думаю вы сможете договориться — и подмигнул, протерев тряпочкой инструмент, чтобы торжественно его вручить подпрыгивающему от нетерпения скелету — она раньше учила детишек игре на флейте, да все уже выросли, стали учить своих детей сами. Думаю, она будет рада новому ученику. — Спасибо! — позитивный начисто позабыл о утренней обиде, и прижал к своим устам флейту, как делали всего минуту назад. Но вместо первой знакомой ноты послышался свистящий звук, как от обычного ветра. С непониманием отодвинув её от себя, нахмурился — она уже сломалась? — Нет-нет — тут же поспешили успокоить, дабы запал не иссяк — просто нужно научиться на ней играть. Видишь отверстия? Их нужно зажимать с определённой периодичностью и совмещать, чтобы получилась мелодия. Это не сложно, поверь мне. Просто мне не подошёл этот инструмент, но если тебе понравится, то… — Нравится — согласно кивнули. Посмотрели на небо, поняв, что уже скоро придут ребята, которым он должен отдать мяч, но сдержался от того, чтобы подскочить и броситься к деревушке. Всё же, любопытство не до конца исчезло — а скрипка? На ней тоже надо учиться играть? — Конечно — улыбнулись, смотря на то, как Найт, проигнорировав протянутую близнецом флейту, обводит взглядом лежащий чехол, ощутив приятное тепло в груди — но у неё другой внешний вид, принцип игры и звучание. На ней я чуть лучше играю, и если вам понравится — могу поискать среди старых записей подходящие вам песни, и вы сами сможете выбрать, что хотите научиться играть. — Было бы превосходно.       Найт, поймав его взгляд, чуть улыбнулся в ответ, немного неуверенно, но с блеском в глазах смотря на то, как из тёмной загадочной сумки достают изрядно потрёпанную, деревянную скрипку из светлого дерева. Бока чуть отколоты, но было видно тёмную огранку. Странные четыре нити из железа, тонкие и толстые, что тянулись к самой верхушке — грифу. Необычные четыре выступа, которые были там, где заканчивались эти нити. И два узора тёмного цвета в виде завитков, расположенных на корпусе. — Это моя скрипка, если тебе понравится — сделаю и тебе — будто оправдываясь, пояснил он, доставая ещё одну палочку из того же чехла — это смычок, именно им играют на скрипке, на струнах. Конечно, некоторые используют и перебор струн пальцами, но это часто для особой нотки и другого звучания. Для переборов есть гитара — поманил чуть ближе, присмотревшись к инструменту — я её настраивал, прежде чем прийти сюда, но, быть может — приложил пальцы к инструменту, зажимая нити-струны, и провёл смычком. Получился схожий со скрипом дерева звук, разве что более плавный и громкий — сейчас — подкрутил странные механизмы, и вновь улыбнулся — готово! Ну, надеюсь, вам понравится. Всё же я остановил свой выбор на гитаре, но пока нашёл свой инструмент... Не судите строго — подмигнул, и вновь положил пальцы, чуть сменив их положение.       Ожидая нежного начала, как было с флейтой, совершенно не ожидали резвого, быстрого ритма. Теперь звук напоминал песню птицы чуть больше, с оттягивающим, и с тем же резким росчерком. С первых же секунд мелодия завлекла, отдаваясь волнами во всём теле, пульсируя в такт душам. Будто хватая их и тяня за собой из стороны в сторону, то поднимая вверх, то складывая невидимые крылья и отправляя их вниз. Перехватывало дыхание, будто кричащие ноты что-то пытались донести. Настроение песни угадывалось проще. Темп то замедлялся, то ускорялся, прокатывая по эмоциям как на качелях. С резкой и тревожной сменяясь на нежную, уговаривающую пуститься в пляс. Аэль сейчас чуть чаще двигался. Пальцы стремительно бежали вверх и вниз по ладам, иногда замирая и пуская лёгкую вибрацию. Подбородок резко вскидывался, глаза зажигались огнём, а смычок совершал плавные танцы на тонких струнах. Брови музыканта то сходились, то разглаживались в такт и настроение. Музыка получилась чуть более оживлённой, отчего душа стремительно билась. Братья навострились, едва дыша и почти не двигаясь, будто находясь под толщей воды, с тем же ощущая небывалую лёгкость.       К концу произведения старший впервые находился в таком предвкушении. Обычно немногословный, тихий и скрывающий свои эмоции за защитным спокойствием, позволяя только вдохам и бровям показывать его настроение всем, кроме видевшего всю мимику брата, он видел в этом инструменте возможность выразить всё то, что накопилось за долгое время. Он жаждал взять в руки инструмент и составить свою композицию. Конечно, придётся набраться терпения, прежде чем он научится, однако навязчивый зуд в пальцах, от вида чужих, так легко бегающих по струнам, подталкивал к новым знаниям, необыкновенно приятным даже по внешнему виду. — Это потрясающе — тихо прошептал он, только завершилась игра. Не заметил, как вновь зелёные глаза мягко заблестели, впервые позволив показать себе ласковую улыбку — ты очень красиво играешь. Я с трудом могу передать те чувства, что сейчас испытал. Будто вой ветра или… Бурный поток реки, или шторм. Появилось чувство, будто на миг я был окрылён, и летел сквозь сильный ветер, то падая то взлетая, и это было… — И это был перебор в поэзии, братик — Дрим мягко, дразняще толкнул его плечом — однако соглашусь — ты играешь очень красиво. Можно попробовать? — На этот раз позволим Найту? — предложил Аэль, с лёгкой улыбкой передав музыкальны инструмент, бережно и аккуратно, в руки хранителя — звук может не понравится с первого раза, но…       Но поздно. Воодушевлённый и вдохновлённый, негативный плавно провёл смычком по струнам, чуть зажатыми на первых попавшихся ладах пальцами. И быстро пожалел об этом, когда раздался поистине ужасный звук, похожий на отвратительный хрип и скрип в одной ноте. Казалось, даже сама нота искривилась от этого звучания. — У, кошмар. Братик, без обид. Пожалуй, я пойду на флейту. Говоришь, леди живёт рядом с твоим домом? — Зелёная крыша, на калитке изображена птица с нотами и флейтой. Не ошибёшься — Аэль виновато улыбнулся краем губ. Впрочем, весёлым он не выглядел. — Спасибо. Найти, я потом покажу тебе как играть и, если захочешь, можем чередовать дни. Я побежал!       И, подхватив под мышку мяч, был таков.       Аэль чуть расстроенно улыбнулся, протянув руку, как бы намекая положить инструмент и забыть как о страшном сне. Но, на удивление, Найт протянул скрипку, вложив её в руки а не положив на землю, как обычно делал для избежания прикосновений, и посмотрел в его глаза. — Ты всё ещё можешь меня научить играть на скрипке, пожалуйста?       Видя, как житель расплывается в улыбке, что-то ёкнуло в душе. Негативный позволил себе улыбнуться, когда инструмент бережно обхватили, и подбородок уложили на большую для хранителя скрипку. И медленно, осторожно, будто прощупывая эмоциональную готовность, провели смычком. Душа снова с трепетом приняла этот звук, обнажив все эмоции.