Закрой глаза

      Ночная мгла постепенно скрывалась, таяла под лучами пробуждающегося солнца. Облака, до этого блистающие серебром от луны, сменили краски, плывя по небу тёмными волнами, провожая светило. Трава, изумрудная и свежая, сияла золотом, переливалась самоцветами от утренней росы. Деревья, поскрипывая на лёгком ветру, тихо переговаривались, маня тенями в могучих кронах, растворяясь в тумане. Устье реки, закрытое невысокими кустами, нагретое за весь прошлый тёплый день, походило на гладь пыльного зеркала от тумана, что нависал над кромкой воды.       В воздухе пахло цветами, сладко, но не удушающе. Великое множество пышных гвоздик, с жёлтыми сердцевинами и алыми лепестками, напоминающими юбки фламенко, газаний, схожих с самими солнцем из-за ярких жёлтых лепестков с рыжим краем, гибискусов, календул, камелий — невероятно, как прекрасно переплетались их ароматы, создавая прекрасную, единую ноту. Ветер кружился, создавая новую мелодию перешёптывания цветов. Трава приминалась от его порывов, круги и изящные петли вырисовывались среди заросшего поля, будто выводя древние руны на зелени. И среди богатства растений, в изящном диком саду, была статуя.       Мраморная, сияющая белизной в лучах рассвета скульптура, была великолепна. Монстр, скелет, был создан поистине великим мастером, что относился к своему творению с обожанием. Каждая нить в одежде, каждая складка шёлковой рубахи, каждая потёртость на ботинках была искусно проработана. Мастер придал камню пластичность, не иначе, и изящно изобразил, увековечил образ чарующего своей красотой духа. На голове была корона, соединяющаяся двумя каплями на лбу, в древнем символе единства. Плащ, обнимавший хрупкие, круглые плечи, застыл над землёй, будто ранее его раздувал ветер. Череп, гладкий и сияющий, был округлым, идеальным, без малейших сколов. На щеках будто окаменевшие, как роса на лепестках цветов, капли. Большие, округлые глазницы, проработанные невероятно тонко, очаровали. Каждая фаланга тонких пальцев была изогнута, изящно высечена, и на них даже были видны потёртости, как отпечатки пальцев. Одна ладонь выставлена вперёд, будто отталкивая кого-то, кто смел приблизиться к совершенству. Вторая же прижата к груди в кулаке, собравшим складки одежды — рубахи, что будто извивалась на ветру. А под белыми пальцами сияло в груди настоящее золото.       Яркий свет, горящий живым пламенем на месте души, казалось, намеревался затмить само солнце. Переливаясь, он нарастал, пуская блики, прячась под оболочкой мраморной скульптуры. Пульсировал, испускал золотую дымку.       Слабый гул нарастающей магии был перекрыт звуком ветра и реки. Однако вселенная, чувствительная к переменам, казалось, вздрогнула. Засияла на карте Мультивселенной яркой звездой.       Треск, нарушивший идиллию, казался невероятно громким. Камушек, небольшой осколок, упавший с пальцев скелета, звучно ударился о полы одежды, с лёгким звоном отскочил от ботинков, и укатился в траву.       Каменная грудная клетка задрожала, с уст сорвался судорожный, первый вдох.       Новый треск, уже громче и звонче, стал своего рода спусковым механизмом. Новые звуки падающих камней заполнили округу. Мрамор осыпался, освобождая пальцы. Сияние в грудной клетке стало лишь ярче. Одежда, покрытая белой пылью и крошкой от камня, возвращалась к цветам неба и солнца, колыхаясь на ветру, постепенно теряя блеклые оттенки. Вскоре показались кости предплечий, плечи упали вперёд, вытянутая рука задрожала, пальцы едва пошевелились, торс наклонился. Застывшие круглые глаза медленно, заторможенно моргнули. До сего момента пустые глазницы заполнились осколком света, появились зрачки. Рот открылся в беззвучном крике. Сияние в груди стало невыносимо обжигающим.       Ноги, потерявшие каменную перегородку и опору, согнулись. Тело, уже не сдерживаемое, упало в высокую траву. Руки подогнулись в устоявшемся инстинкте самосохранения, в попытках спасти голову от встречи с землёй, несколько заторможенно их выставили перед собой. Монстр, выбравшись из каменной оболочки, не сумел сделать и шагу, упав без сил. Новый вдох превратился в кашель от налетевшей за многие годы в носовое отверстие пыли.       Дрим, кашляя и хрипя, схватился за траву, потянув её на себя в попытках избавиться от мучительного ощущения, когда в дыхательные пути попала грязь, от вдоха осевшая в горле, хрустящая неприятно на зубах каменной крошкой. Колющая, сухая боль пронеслась по телу, новый выдох обратился мучительной судорогой. Он, едва сознание смогло включиться, причмокнул онемевшими губами, сглотнул, и вновь закашлял от того, как сильно пересохло горло.       Звуки вокруг были слишком громкими, давили на череп, взрываясь болью подобно фейерверкам, до пятен перед глазами. Слишком ярко, свет его ослепил. Слишком громко, будто с головы впервые за многие дни сняли заглушающие все звуки беруши и мгновенно поразили звуком громового раската. Душа колотилась, в голове раздался отвратный писк, тело, едва ощутимое, затряслось.       Но и сейчас, сверженный своей слабостью, едва борясь с судорогами и сиплым, приглушённым криком от ощущения, будто кости разом сдавило невидимой ладонью, он сумел сохранить рассудок, способность мыслить. Прикусил ладонь, лежащую рядом перед глазами, едва сомкнув челюсти. Небольшая вспышка боли заставила его вздрогнуть, импульс подбросил тело. Теперь окружающие звуки, чуть стихнув на фоне дискомфорта от укуса, смогли указать на то, что может ему понадобится, убрав ощущение заложенности ушей. Река, шумящая и быстро переносящая холодную, свежую воду, являлась спасением, была совсем близко.       На четвереньках, с трудом переставляя руки и ноги, что будто онемели, по ощущениям всё ещё находясь в каменном плену, он пополз на звук.       Ладонь, которая опустилась с шлепком в искомую воду, тут же дёрнулась от холода, шокирующего и невыносимого, но такого желанного. Поспешно, будто это придало ему сил, скелет притянул её к себе. Жадно слизнул капли с пальцев, и уже смелее опустил в воду вновь, зачерпывая холодную жидкость.       Постепенно перед глазами прояснялось. Затуманенный рассудок светлел, горло перестала драть жажда, лёгкая мигрень отступала. Тело, ранее будто наполненное свинцом, стало лучше ощущаться. Пальцы рук с трудом выпрямились. Холод сделал их непослушными. Ноги, с тихим кряхтением, подогнули под себя, опасаясь принимать расслабленную позу, ибо это могло привести к тому, что он погрузится в сон. Ботинки цеплялись за траву, скрипя. Болезненные мурашки разнеслись от таза до пят. Но он сумел изменить своё положение, постепенно возвращая контроль над собственным телом, ощущая каждую косточку.       Утолив жажду, Дрим откинулся назад, выпрямившись. Позвоночник захрустел, как старая ветвь, что разнесло горячие волны застоявшейся магии по телу. Одежда, промокшая от росы, неприятно прилипала, разнося новые мурашки от переизбытка ощущений.       Вода вместе с новыми приливами сил принесла с собой и очищение разума. Теперь он мог подумать о том, что привело его в такое плачевное и жалкое состояние. Кто виновен за весь творящийся кошмар. О том, чей образ вызвал волну ужаса.       То, что вспомнил хранитель, ему совершенно не понравилось.       Скелет, покрытый чёрным негативом, вселяющий ужас одним своим обликом, стоял посреди поляны. Жители кричали, молили о помощи, пытались спасти близких, защищаясь от чудовища. Отростки, тёмные и острые, разрезали воздух, дырявя чужую грудь и голову, не щадя никого.       Вдох.       Заместо родных, фиалковых глаз сиял холодом лазурный глаз чудовища. Чудовища, что взяло под контроль тело старшего, доброго и справедливого брата. Белоснежные кости скрылись под чёрной скверной, чужое сознание одержало верх над сломленным разумом.       Его Найти никогда не причинял другим страдания лишь ради развлечения. Это же нечто было довольно творящимся хаосом, скалясь в широкой улыбке. Крики нарастали и обрывались, визги боли и треск костей, запах жжёной плоти — запах внутренностей, металлический отвратный душок крови заполнили поляну.       Дрим вздрогнул всем телом. Вспоминал, как громко звучал смех существа, ужасно пародирующего его брата. Захватившего сознание близнеца, извратившего его желание защититься от нападок.       Он побежал к корням Древа, дабы найти в тайнике уже давно не использовавшийся лук, молясь, чтобы тетива не распалась на ниточки от старости и влаги, чтобы он успел достать золотой плод, наполнить стрелы позитивным соком и счистить пакость с костей Найти.       Не успел.       Стоило потрёпанному временем колчану оказаться в руках — как отросток самой тьмы, жуткой и скользкой, обхватил его руку, вздёрнув наверх. Хранитель не смог и пискнуть, вскрик ужаса застрял в горле. Ибо теперь он увидел лицо того, кто всё разрушил. Разрушил его надежду на мирное сосуществование с братом в корнях дерева, разрушил его мечты жить счастливо, в безопасности. Старший бы придумал способ заставить жителей уйти, позитивный бы больше никогда в жизни не ушёл бы относить плоды. Они бы… Жили счастливо. Теперь уж зная о том, что всё сказанное о жителях — правда, они могли начать другую жизнь. Но оно… Всё уничтожило.       Запах крови витал вокруг, листья Древа чернели, они пожухли всего за пару секунд. Крики не умолкают, мольбы о помощи превращаются в предсмертные визги. Оно всё отняло у них…       Дрима перетряхнуло, когда его головы коснулись щупальцем. Чужой, глубокий, потусторонний голос вырывался из недр существа, наполнил диким ужасом. Оскал показался перед золотыми глазами. Слёзы, горячие и горькие, стекали по скулам. — Что же хочет сделать наш светлый принц? — голос потусторонний, пугающий. Это не нежный, серебристый, бархатный голос близнеца. Его извернули, выставив зловещие ноты напоказ, выдавая через каждое предложение рычание, слишком фальшиво пародируя — я знаю твои желания, не стой у меня на пути и будешь цел. Как бывшему брату я даю, хах — звучало издевательски. Найти никогда не говорил таким голосом с ним. Нет, это иное существо — тебе шанс на спасение. Уходи прочь, и будешь жить.       Чудовище встряхнуло его. Рука болезненно щёлкнула, рычание раздалось совсем близко. В следующую секунду позитивный был сброшен на землю. Ноющее от боли тело отдало судорогой, вспыхнувшей внезапно. Лук отлетел в сторону, попав в лужу крови. Дрим сглотнул, увидев это. Руки фантомное зачесались, заставляя вспоминать давнее желание смыть все грехи, все убийства, всю кровь прошлых жертв.       Внезапно, в бедре он почувствовал новую вспышку жара. Пальцы, машинально потянувшись к источнику тепла, коснулись золотого плода…       Последующее заволокло туманом безысходности и отчаяния. Дрим помнил, как желал насытиться позитивом и уничтожить тёмную сущность, освободить Найта, зная о том, как это было рискованно — съесть позитивный плод, дабы выровнять шансы. Но он… Стоил того, чтобы рискнуть. И пусть тело могло разорвать от энергии позитива, пусть магия, горящая под оболочкой яблока могла сжечь его дотла — он справится.       Чудовище, почувствовав, не иначе, позитивный плод, обернулось. Дрим держал его дрожащей рукой, понимая, что вот-вот свершится нечто ужасное. Зубы едва касались тонкой оболочки. «Я откусил часть плода» — пронеслась в голове неутешительная, пугающая мысль. Скелет, едва справившись с собой, прикоснулся к груди, ощущая неведомую ранее силу под пальцами. Чувствуя, как душа бьётся там, за рёбрами, испуская потоки энергии — «но… Почему я не погиб?».       Дрим помнил, как чудовище приблизилось, опрокинуло на земь. Как собственное тело охватило пламя от первого укуса, сжигая изнутри хрупкую душу, пронося с собой агонию. Он чувствовал, как оболочка трещит, будто угли в камине, он бился от боли. И монстр напротив схватил его за руку, пытался оторвать от груди и…       Перед глазами мелькнул чужой оскал. Рот существа раскрылся до предела, скулы треснули, белая улыбка была широкой, небольшие отверстия, из которых капала живая тьма, создавала образ разорванной пасти. Чужие, голубые ледяные глаза сияли безумием, жаждой. Его душу, бывший плод, желали поглотить.       Если бы не каменная оболочка — это бы произошло.       Позитивный ощущал, как страх наполнял его разум. С запоздалой опаской он поднял голову над травой, будто напавшая пакость могла быть неподалёку и всё это время выжидать, когда жертва придёт в себя для продолжения их игры.       Но теперь, когда он мог немного сосредоточиться, понял ещё один пугающий его факт: окружение, должное быть знакомым, стало иным.       Высокая трава, как и прежде, которую никто никогда не косил а лишь притаптывали — сказывались многочисленные походы жителей и путешествие самого Дрима в разные деревушки каждый день, была свежее на вид, не достигала пояса, едва лишь касаясь колен. И цветы… Они не росли в таком количестве подле их Древа, ибо жители, дети, часто срывали их, приговаривая, что возле хранителей бутоны у растений всегда больше и пышнее. Речушка тоже была… Иной. Её русло сменилось, и совершенно точно, он помнит эту дорогу наизусть, собиралась в небольшой пруд с лилиями, в котором они с братом ночами могли искупаться или выстирать одежду. Река же, из которой он сейчас пил, была узкой и несколько… Грязной. На ладони остался след от ила, зелёный и липкий, отвратительный на вкус. Как будто вода была застоялой, чего не могло быть из-за течения.       Эти изменения, поначалу незаметные, складывались в странную картину. Скелет, нахмурившись, в неверии крутил головой, уже по-новому разглядывая пейзаж кругом. Новое, замеченное им, заставило опешить куда сильнее, чем вид скошенного газона и нового течения реки.       Древа не было видно. От реки до него не больше пары минут ходьбы, оно просматривалось отовсюду… Но сейчас всё, что он видел — это лишь трава, уходящая вдаль, и цветы. «Что же здесь произошло? И где Найти? Где матушка?»       Следов чудовища не было, или, во всяком случае, всё было скрыто зеленью. Одежды брата, как и любого доказательства его присутствия… Не было.       Кошмарная догадка постигла хранителя, когда он поднялся на холм, туда, откуда пришёл, и обнаружил… Что великое Древо, с широкой кроной и свежими, всегда изумрудными, глянцевыми листьями, с могучими корнями, что служили колыбелью для близнецов, чей ствол был таким огромным, что никто не мог увидеть другую половину, покуда не обойдёт дерево, существующее с самого сотворения Мультивселенной… Было уничтожено. Остался лишь пень, иссохший, с обломанными краями, пень. — Да что же это — в сердцах, осев перед ним на колени, в отчаянии проскулил Дрим. Подкатывающие к глазам слёзы грозились скатиться по щекам — Найт! Братик! Мама!       Цветы, безразличные к чужим слезам, отрицательно качали бутонами, будто не терпя прерывания тишины и ругали скелета, не внимая мольбам.       Белые пальцы сжали кору, сухую и безжизненную. Энергия, могущественная и успокаивающая, больше не исходила от Древа. Оно было мертво.       Дрим опустил плечи, чувствуя, как печаль сковывает тело.       Ему нужно найти жителей. Выживших, наверняка прячущихся от чудовища. И, если повезёт — поймать эту существо, содрать негативный слой и вытащить близнеца из власти чудовища. Брат — тот, о ком нужно позаботиться. У него нет времени на то, чтобы искать ответы там, где… Ничего не осталось.       Отчего-то собственная печаль исчезла бесследно, растворившись в считанные мгновения. Всё, что он ощущал — это лишь крохи беспокойства, надежды. Возможно, это последствие употребления плодов? Иногда жители могли подолгу веселиться после того, как опробуют позитивное яблоко, и даже болезнь или собственная смерть не стирала улыбки с их лиц. Мог ли он сейчас также быть несколько заторможённым и не чувствовать негативные эмоции по этой причине?       Ноги, дрожащие от веса его собственного тела, с трудом удерживали в вертикальном положении. В корнях, таких же трухлявых, он нашёл старый посох брата — из голубой бирюзы, тяжёлой и крепкой, что покрылся налётом плесени и мха, отчего на идеальном камне была белёсая и зелёная «паутина», с серебряным наконечником в виде луны. Металл не проржавел, от чистоты серебра, оттого странное разрушение его не задело. Сейчас оружие стало вспомогательной тростью, на которую тяжело опирались. Ноги, казалось, тоже подверглись странной деструкции, совершенно нехотя слушаясь и позволяя совершать лишь мелкие шаги.       Нужно проверить деревню. Узнать, могла ли кому-нибудь понадобится помо… Найт, свисая с ветки Древа, покачивался. Шея исцарапана в кровь от беспомощных и безрезультатных попыток ослабить удавку, руки были крепко связаны. Ноги болтались, подрагивая. Толпа жителей глумливо свистела и смеялась, наблюдая за тем, как жизнь покидает тело нелюбимого ими хранителя. Голова близнеца запрокинулась, зрачки потухли.       Воспоминание набатом обрушилось на позитивного, и он споткнулся, в последнюю секунду умудрившись сохранить равновесие. Картина, кошмарная и отвратная, мелькнула перед глазами. Да что же это?       Вчера днём он вернулся пораньше, ощущая немыслимые тревогу, зная, что произойдёт нечто ужасное Издали увидев группку людей и монстров поначалу удивился — неужели и к старшему начали приходить новые друзья? После присмотрелся — все они смотрели наверх, в сторону ветвей с яблоками. Потом… Дрим увидел, как пришедшие к ним гости повесили его близнеца на ветке их матери.       Вспомнил, как провёл всю ночь рядом с, слава звёздам, живым братом, как мрачные мысли о мести впервые посетили его голову. Как он захотел впервые за две сотни лет отомстить за совершённое зло, как взял утром полную корзину позитивных плодов, но так и не решился их отдать, уничтожить кого-либо, лишь бесцельно бродя по улицам. Это было… Неправильно.       Что, если его брат уже тогда был заражён этим чудовищем? Из глаз и рта погибающего Найта лилась чёрная пакость, которая после наутро вырвалась из его спины и покрыла всё тело, лишив рассудка и усыпив, отдав контроль кошмарному существу. Он был ослаблен, едва не погиб, и не мог сопротивляться этой силе извне. «Я должен его спасти» — решительная мысль сияла в голове. Позитивный сжал посох — «я тебя найду, братик, счищу с твоих костей и души скверну, что поглотила твоё тело и разум, даю тебе слово. Сожгу всю эту пакость позитивной энергией, и ты вновь будешь прежним. Мы восстановим это место, начнём всё с начала. Но больше ты не будешь одинок».       С куда большим стремлением, надеждой и решимостью, скелет обследовал дома. И с каждым жилищем всё больше хмурился, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. В пропитанных болью изуродованных, пыльных и обглоданных стенах не было стука сердец, дыхания, хоть каких-либо следов недавнего пребывания. Повисло пугающее гробовое молчание. Лишь шум ветра, пропахшего водой и травой раздавался в жилищах, распахнутых из-за выдернутых дверей, покосившихся набок. Дома пусты, покрыты пылью, деревянные стены, гниющие и трухлявые, будто простояли больше тех несчастных часов, что он провёл в камне.        С пустотой на душе, Дрим продвигался всё дальше, не в силах осознать, принять то, что он видит. Следов от чудовища не было видно, его брата тоже. Было уничтожено, испорчено всё. Кроме одного места. Увидев издалека знакомые двери, хранитель остановился.       Один дом был цел. Будто оставленный в насмешку, пахнущий свежестью, отличающимся светлым деревом, которое было тронуто в меньшей степени. Дрим, скривившись, топтался на пороге, не решался войти внутрь, в лавку и хижину мастера по дереву. Давняя неприязнь, возросшая от долгой скорби брата, что привело, наверняка, к появлению негативной нечисти, не позволяла легко зайти в последнее место, что было дальше от их холма.       Но если близнец и мог бы где-то спрятаться — то только в этом месте. Рука, сжатая в кулак, обхватила дверную ручку. Будто издеваясь, над головой была вырезанная из дерева сова, держащая в клюве железную лампу с давно потушенной свечой. Её крылья, распахнутые и взъерошенные, нависали угрюмой тенью над головой. Вспыхнувшее отвращение обратилось в некое восхищение тонкой работой. Дрим, ощутив то, как эмоция резко переменилась, встряхнул головой. Соберись, тебе нужно открыть дверь, заглянуть внутрь и убедиться в том, что твоего брата здесь нет. Или…       Благо, открывать этот дом не потребовалось. Дверь с изображением совы, глаза которой сияли ярким сиреневым цветом, пусть немного запылённым, так и не открылась.       Когда белая ладонь с неохотой потянулась к ручке, деревянной и чуть взбухшей, послышался знакомый звук проливающейся воды, журчащей и пугающей. Как если бы жидкость собиралась на теле, смещаясь, пуская сильную рябь, но не выливаясь с некогда белых костей. Таков был звук приближения того существа.       Чудовище настигло его.       Дрим, мгновенно выпрямившись, покрутил посох, придавая себе сил, готовясь нанести удар захватившему тело его близнеца монстру. И совершенно не ожидал того, что о посох мгновенно последует удар от контратаки, схожей по силе.       Белый скелет, стоящий напротив, мгновенно остановил его атаку, с ужасающей лёгкостью оттолкнув посох. Деревянное оружие с ворсистым верхом — кистью? — опустилось вниз, зеркально повторяя траекторию движения. — Oh, buddy, that's a pretty cold reception, even though you look like the sun.       Весёлый, быстрый голос протараторил, монстр рядом, стоящий несколько вальяжно, подмигнул. Дрим, в противовес чужому расслаблению, опешил, чуть отодвинув лицо, сделав небольшой шаг назад. Незнакомый язык был несколько сбивающим с толку, оживлённым и немного грубым. -… Что вы? — язык едва шевелился, будто одеревенел, как после долгого молчания. Может, это из-за выпитой воды с илом? — So you're Spanish? Oh, it's kind`a embarrassing. Now, give me a second… — незнакомец перестал говорить нечто… Невразумительное, затихнув на миг и театрально приложив палец к подбородку. Затем резко щёлкнул пальцами, будто вспомнив что-то — прости за мой речь, я плохо помнить испанский — заметив, что золотые глаза выражали удивление, он усмехнулся — я говори… Л с авторами, которые знают испанский, и они прописали в мои умения этот язык, чтобы я помог создать им вселенную. Итак, что ты здесь делаешь? — Я… — знакомая теперь речь после странной, неразборчивой, сбила с толку. Как и новая информация, которая просто свалилась на голову, добавив мигрень — простите, а вы кто? Я раньше вас здесь не видел, хотя знаю всех жителей. И откуда вы…? — Моя вина — так же театрально приложил пальцы ко лбу, выражая позой сожаление от допущенной ошибки — меня зовут Инк, я хранитель вселенных, помогающий их создавать и вдыхающий в них жизнь. Рад знакомству — протянул руку, улыбаясь зубасто. Зрачки, что удивило, мгновенно сменились. Только что были золотой звездой и голубым кругом, а сейчас обратились вопросительным знаком и зелёным восклицательным символом.       Дрим, не ощущающий среди своих эмоций страх, что мог бы сигнализировать об опасности, немного застенчиво, несмело протянул свою ладонь. Было бы невежливо отказываться, да? Незнакомец пусть и выглядел… Экстравагантно, навряд ли нёс в себе угрозу? Хранитель вселенных? Тех, что их матушка подпитывала эмоциями?       Белая ладонь чуть сжала чужую, перевёрнутую, в коричневой перчатке без пальцев.       Раздался неприличный звук испорченного воздуха.       Скулы мгновенно окрасились золотым румянцем, и Дрим неловко сделал шаг назад, желая выпустить чужую руку из своей. Он старательно старался сдержать в себе смешок. Это было бы… Невежливо. Другой же скелет не стал себя сдерживать, разразившись самым настоящим хохотом.       Монстр, одетый в многослойную одежду бежевых тонов, с перемазанной чем-то чёрной скулой согнулся напополам от смеха. Его зрачки приобрели золотой цвет. Дрим ощутил, как из груди исходит приятное тепло, копящееся в кончиках пальцев. — Вот умора! — с трудом выговаривая это сквозь смех, Инк вдруг перевернул ладонь — старый трюк с подушкой-пердушкой в руке, всегда смешно! Это всегда актуальная классика — и, посмотрев на явно смущённого хранителя, рассмеялся ещё громче. К ладони явно нездорового, странного жителя была привязана неизвестная штука квадратной формы, выглядящий мягко из-за вздувшейся ткани. — Пердушка? — непонимающе повторили, с опаской смотря на незнакомца. Но от яркого, заразительного смеха он не мог долго сдержаться, и скромная улыбка окрасила его лицо — простите, о чём вы? — Ав, ты такой очаровательный — скелет, будто не слушал его вопросов, быстро переключая объекты интереса, теперь выглядя растроганным — это…       Вдруг он застыл, будто о чём-то задумавшись, и резво, в один длинный шаг, преодолел разделяющее их расстояние, встав вплотную. Дрим, испугавшись резкого движения, выставил вперёд руку, чувствуя, как тепло исходит от ладони, от его преобразившийся души. Тепло собралось на кончиках пальцев, едва покалывая, напоминая собой тёплую воду. Душа излучала ещё больший жар, по ощущениям исходя магией и от глаз. Чужестранец застыл, зрачки стремительно менялись, на сей раз не останавливаясь на какой-либо определённой форме. — Напомни, как тебя зовут — тихо спросил, не отступая, чувствуя, как собственное тело попало под странное, ненавязчивое и мягкое влияние. — Дрим. Я хранитель позитивных плодов и Древа… Бывший хранитель — голос звучал мягко, будто сам излучал особую магию — наша матушка… Я не знаю, как это объяснить, но с моим братом произошло что-то кошмарное, и я ищу его. Я должен был охранять плоды с энергией, но их всех уничтожили, кроме одного, так что, скорее всего, моя душа стала этим плодом? — чуть опустил плечи, неотрывно смотря в глаза, ощущая себя смущённым. — Ты хранитель позитивной энергии — покачав головой, скелет, неожиданно, такими же дёрганными движениями, схватил себя за шарф, измазанный мелкими штрихами, тонкими линиями, вычитывая нечто на… Ткани. Коричневый шарф быстро перебирали тонкие пальцы, отыскивая нечто — ох, вот оно! — вскинул кулак. Дрим, отметив очередное наигранное действие, чуть нахмурился, понимая, что и этот монстр новая марионетка, как было в первой деревушки у холма, ранее зависимый от плодов, и может быть опасен из-за своей непредсказуемости. Но… Не уходил лишь оттого, что это было единственное существо, что встретилось за всё время его поисков — ты Дрим, что хранил позитивные плоды со свои братом, и по сценарию создателя переживший «яблочный инцидент» в каменной оболочке приблизительно три столетия, и должен… — Простите? — Дрим, несколько несмело, взялся за кончик повисшего, огромного шарфа самыми кончиками фаланг, едва ощутимо сжимая — в каком смысле — три столетия? — прозвучало несколько жалко. Хранитель вселенных? Яблочный инцидент? О чём говорит этот… Нездоровый монстр? — Малютка, ты… — начал было чуть насмешливо и ласково, ворковать собеседник, протянув гласные. Но сам себя прервал, нахмурившись, прислушиваясь к чему-то своему. И скривился, сжав зубы, как от неприятной болезненной раны — Эррор, почему именно сейчас? — кисть, отложенная и касающаяся земли, поднялась в воздух, очертив небольшой круг. Чёрная, подозрительная жидкость появилась на земле, капая вниз на траву. Как… Чернила! Только имеющий не древесный, привычный запах угля из замеса по рецепту братишки, а резкий и даже кислый душок.       Последующее несколько обескуражило — скелет, молча и без прощаний, поспешно прыгнул в эту лужу. Только успел махнуть шарфом — как мгновенно исчез, провалившись сквозь землю. «Что?» — Дрим, упав на колени, с шоком коснулся вязкой поверхности, пытаясь отыскать череп незнакомца. И почувствовал, как ладонь затягивает, заставляя склониться ещё ниже над лужей, что имела отвратный запах — «куда он…?».       Портал, почувствовав код и магию путешественника, схватился за руку, переползая по костям вверх, стремительно затягивая внутрь. С криком, позитивный свалился в лужу, и ещё больше запаниковал, когда не почувствовал под собой твёрдую землю, падая, судя по ощущениям, в яму.       Чернильное окно с хлюпающим звуком закрылось, оставляя мир пустым и безжизненным. Время, потеряв живые души, питающие энергией мир, застыло. Трава больше не приминалась ветром, цветы перестали благоухать, река обратилась недвижимой гладью.       Последний хранитель покинул дом, начав новую ветвь истории.

***

      Дрим ощущал, как отвратные на вкус кислые чернила забивали рот. Как они обмазали щёки, касались запоздало закрытых глазниц, забивая носовое отверстие. Холодная вода касалась костей, замедляя движение, не пропуская дальше, не позволяя вынырнуть. Его кости растворялись, плавились, и вновь собирались.       Этот кошмар, к счастью, продлился считанные секунды.       Отплёвываясь, хранитель почувствовал, как будто кто-то схватил его за шкирку и вытянул наверх. Оказавшись в воздухе, не сумел сгруппироваться, и с тяжёлым кряхтением приземлился на колени. Руки, уже привычно, выставили вперёд, не позволяя себе завалиться и удариться о твёрдую поверхность лицом.       Новые звуки тут же оглушили хранителя. — О, ты пришёл мне помочь? Это не было бы лишним — быстрая речь, несколько сбивчивая, раздалась неподалёку. Теперь уже скелетные пальцы, а не порывы магии, схватили его за плащ, грубо подняв наверх и разворачивая — всего через секунду на месте, где стоял позитивный, появился яркий, ослепляющий алый луч света — не спи. Помогай! — крикнули. Инк, раскрутив в руках кисточку, бросился вперёд.       Новое место, что открылось глазам, было совсем иным.       Первое, что почувствовал позитивный — это холод. Колени, на которые он приземлился, были в чём-то белом, похожем на пыльцу цветов. Но слишком холодную. И в этой пыльце было укрыто всё, на что падали глаза — вот, вдали домик из дерева, из толстых брусьев, с белой крышей. Вот почтовый ящик, тоже весь в пыльце, и… «Дитя, запомни: есть в иных мирах одна форма осадков, что состоит из мелких кристаллов льда, ранее бывшее водой, но ставшее твёрдым из-за холода. Это называется снег».       Голос матери, что некогда объяснял многое о иных мирах, пронёсся в голове. Дрим, поняв, что всё кругом — это вовсе не пыльца, открыл рот от удивления.       Но долго любоваться снегом ему не позволили.       Новый знакомый оказался в поле зрения, сжимая зубы. В глазах сияли алые зрачки. Кисть была в руках, направленная на манер посоха брата во время битв. И сейчас лишь хранитель увидел того, от кого защищался Инк.       Новый, странный скелет с чёрными костями висел в воздухе, удерживаемый нитями. Синие, яркие и, это ясно по ощущениям, наполненные энергией, они обволакивали паутиной всё кругом — дома, деревья, даже снег, казалось, был весь подсвечен этой магией. Инк, отпрыгнув назад, ударил кистью по нитям. Это показалось поначалу даже… Забавным.       До тех пор, пока капли краски не разорвали чужую атаку так, будто она была простой паутиной, хотя от её давления сломались деревья. Дрим решительно ничего не понимал.       Он был всего несколько минут назад в своём мире, искал спасшихся жителей и чудовище, что принесло гибель и разруху в деревни и захватило тело его брата. Увидел, что от его недолгого заточения все знакомые ему дома были распахнуты, дверь была вырвана с петлями, стены украшали дыры, а в комнатах скопилось слишком много пыли. Минуту назад из чёрной лужи выпрыгнуло нечто из другой вселенной с заявлением о том, что он хранитель их вселенных, и вместо подтверждения своих знаний и силы использовал странную подушку, которую зачем-то прикрепил к руке, и мимоходом, как нечто не столь значимое, заявил о том, что позитивный проспал несколько столетий. Бред.       И вот, всего через минуту он оказался в другом мире, прикоснувшись к луже чёрной жидкости, стоит посреди настоящего снега и ёлок, и смотрит на то, как чернокостный скелет, как две капли воды схожий с Инком, разве что имеющий противоположные цвета одежды и костей, дерётся синими нитями, что могут распадаться от капли краски с огромной кисточки, но при этом сжимать дома до хруста брёвен.       Если быть честным с собой — Дрим был близко к тому, чтобы попытаться убежать в лес подальше от всего этого и найти путь домой. Ноги, не выдерживая долгой ходьбы, подогнулись. Голова отвратительно болела из-за начинающейся мигрени от отторжения происходящего.       Синяя нить, внезапно возникшая перед лицом, была мгновенно сбита ударом посоха. Рефлексы, не смотря на долгий перерыв, всё же были остры, как и прежде. Посох, обёрнутый нитью, нагрелся, пуская неприятный, щипающий ладони жар. — Почему ты стоишь? — новый знакомый был разозлён, и оттолкнул его с пути новой атаки, поразительно быстро двигаясь — используй своё оружие! Ты хранитель или кто? Быстрей! — Но я никогда — растерянно просипели, но послушно, под взглядом алых глаз, подняли посох вверх.       Атаки ломали деревья, взрывали землю, легко уничтожая пласты снега и льда. Дома сотрясались от выстрелов черепов диковинных животных и града из костей. Жители, заставшие драку между сильными существами, спрятались в домах, выглядывая на улицу через окна, оставив тонкую щёлочку между занавесками. Только один монстр несколько флегматично взирал на происходящий вокруг кошмар, сидя на балконе одной избушки, выкуривая сигарету, зажатую в тонких пальцах. Бирюзовый мех на его безрукавке развевался, полы одежды были разорваны, но в белых глазах читалось ничто. Холодное безразличие ко всему творящемуся. Нити, что удивительно, не прикасались к нему.       Удар. Дрим, тяжело дыша от нагрузки, уходил от нитей, едва не запутываясь в них, ощущая всем телом исходящую от них сильную энергию. Они были сродни лезвиям, что могли обезглавить его лишь коротким прикосновением. Инк, оказываясь рядом в последние мгновения, отталкивал с пути, продолжая наставлять и ругать из-за бездействия.       Тяжёлая кисть обрушивается на чёрнокостного, отправляет в недолгий полёт. Удивительно, как кости не сломались от столь сильной атаки. Сумасшедшая, широкая улыбка — и кость, появившаяся из ниоткуда, стремительно делится, появляясь из крохотных белых прямоугольников, заполняя небо. Тысячи костей падают вниз, обрушиваясь смертельным дождём. Инк создал крепкий купол из чернил, притянув к себе, несколько небрежно, второго хранителя. И, пока у них была короткая передышка, прошипел: — Почему ты стоишь? Я читал историю вашего мира — вы с братом отгоняли жителей, даже вполне успешно. Что случилось? — Моим оружием были лук и стрелы. Посох… Использовал Найти — имя близнеца вызвало сильную боль в груди, давящую и выворачивающую. Но, как она возникла, так стремительно и померкла, оставляя лишь слабое послевкусие горькой печали. — Так сразу бы и сказал — не впечатлённый трагичным голосом художник взмахнул кистью, укрепляя барьер — беги к Сансу и стой рядом с ним. Я должен защитить этот мир. После мы… Поговорим. Понял? — довольно строго спросил, смотря алыми зрачками, пугающими своей жестокостью.       Скелет, вжав голову в плечи, стыдливо покраснев, кивнул. Мысль о собственной беспомощности без правильного оружия была довольно отвратной. Чернила обхватили его тело липкой патокой. Но прежде, чем он смог бы испугаться — он уже оказался на крыше.       Скелет, столь схожий по чертам лица с его новыми… Знакомыми, по-прежнему курил, безразлично посмотрев на хранителя. Дриму стало… Не по себе. От перемещения - его начинало беспокоить то, как его тело оказывается в других местах не по своей воле, от вида незнакомца - тот был излишне спокоен для того, чей мир разрушают прямо на его глазах, от... Всего. Но, как был вынужден с горести вздохом признать - у него нет времени на расспросы. Нити слишком близко. — Сеньор, вам нужно уйти, здесь опасно. Я могу провести вас в дом, хорошо? — Why did you start a fight? There is no need to guard this world, go away — выдохнув новое облако горького дыма, произнёс нечто скелет. И усмехнулся, когда Дрим, почуяв отвратный запах, начал размахивать ладонью перед лицом, старательно отгоняя прочь от носа отвратную гадость, издавая забавные звуки. — Я не понимаю вас. Вы говорите на другом языке? — позитивный, едва дыша, зажав плащом нос, просипел — не важно, вам нужно уходить — и осторожно, как привык обращаться с жителями, взялся за локоть скелета, мягко направляя от балкона в сторону двери. — You're funny. Mind you, i'm not going to do hanky panky with anyone, this is my last day and I'm just want to relax, buddy .       Монстр, к счастью, послушно следовал за ним. Дрим, открыв чуть примёрзшую дверь, улыбнулся, так же деликатно, держась за локоть, завёл монстра внутрь, оставшись у двери. Он улыбался, ярко и солнечно, чувствуя, как в груди вновь разгорается тепло. Оно мерцает, окружает его, с каждым мигов всё сильнее.       Монстр, стоявший до этого с белыми, стеклянными глазами, вдруг замер. Всё, что он видел — так это золотые глаза, яркие и светлые, и широкую улыбку, внушающую, что всё будет в порядке. Даже когда мир накроет тьма, и Ласт исчезнет навсегда — он будет в порядке, в безопасности.       Счастье, неконтролируемое, поднялось в душе. Ласт улыбнулся, впервые за столько месяцев. Скоро всё закончится, скоро всё пройдёт. Смех, громкий и заливистый, непроизвольно вырвался из уст.       Дрим, видя, наконец-то, благодарную улыбку, сам позволил себе широко улыбнуться. Счастье повышалось, он был поистине доволен. — Вот ты где — внезапно Инк, возникший за спиной, схватил Дрима за плащ, потянув назад — мы проиграли, уходим, пока тебя тоже не поглотила пустота.       Чернильный портал открылся, и хранители спрыгнули в него с крыши. Смех, безумный и счастливый, слышался до тех пор, пока окно не закрылось.       Его мечты сбылись. Он обратился к нужным монстрам.       Эррор, заканчивая ломать мир, встретился глазами с вновь вышедшим на балкон местным Сансом, кивнув. Обвил тело скелета нитями, несколько осторожнее привычного, оборачивая душу, обещая мгновенную смерть.       Серые руки, появившиеся из белой пустоты, потянулись к скелету, проходя сквозь атаку Разрушителя миров. Но не успели.       Бирюзовое сердце распалось осколками, и тело монстра обратилось в пыль.       Быть может, скелет смог бы жить в ином мире, под охраной и опекой Кор.Фриск, что с отчаянным стремлением спасти вытаскивала выживших из рук самой смерти. Но смог бы он быть счастлив после всего? Смог бы смириться с тем, что произошло? Довериться кому-либо после столь сокрушительных ударов судьбы?       Быть может, его Создатель когда-нибудь захочет подарить своим творениям действительно хорошую концовку, подарить шанс на настоящую, нормальную жизнь. Но этого не произойдёт в ближайшем будущем. А мир пока побудет в пустоте, в надежде, что её остаточный код попадёт в милосердные руки, что возжелают осуществить мечты брошенных и обречённых творений. Но пока что лучшим решением было позволить монстрам окунуться в спасительную тьму.

***

      Позитивный, уже приготовившись, выпал из портала, перебирая воздух ногами. Его колени подогнулись, он сделал рефлекторно пару шагов, но на сей раз не упал. Посох ударился о пол, сияющий белизной, отдавшись в руку слабым толчком. Но по сравнению с ставшим привычным светлым снегом это место заставило Дрима зажмуриться от большей яркости. Глаза отчаянно пульсировали от столь резких перемен.       Инк, грациозно приземлившись, привычный к такого рода телепортации, выпрямил спину, болезненно сжав зубы, когда ощутил разрушение мира. Часть его сил, что была вложена в вселенную, выдрали куском из его оболочки, оставив на некоторое время зияющую и пульсирующую пустоту. Он нахмурился, оглянувшись назад, смиряя взглядом хранителя эмоций. От встречного взгляда тело обдало жаром позитивной энергии, и скелет быстро ощутил лёгкость. Теперь уже улыбнулся. — I want to… Ох, прости, забыл. Кхм — прочистил горло, встретив непонимание на чужом лице — я бы хотел тебе показать одно место. Ты, вроде как, хороший парень, так что я ведь могу тебе доверять, верно? — Дрим, сделав шаг вперёд, чуть улыбнулся. Чужая энергия раздалась приятным теплом в теле — и ты можешь доверять мне, ведь я никому до этого не показывал это место. Добро пожаловать в — выдержал паузу, разводя руками, усмехаясь — в область набросков — торжественно закончил.       Позитивный, улыбаясь от поведения знакомого, несколько скромно от того, что до этого его ругали, огляделся. И едва не ахнул, увидев то пространство, что их окружало.       Только сейчас он понял, что в этом… Месте не было, как такового, пола. Он просто шёл по воздуху, не опираясь на что-либо. Вокруг пространство было бесконечным на вид, подсвеченным золотым сиянием полотном, на котором висели множество листов. — Вау — тихо, восторженно ахнули. Впрочем, судя по смешку, такая реакция скелету более чем пришлась по нраву — это действительно… Потрясающе — не сдерживал восхищения. — Ты ещё не знаешь основную особенность этого места — улыбался, сияя жёлтыми зрачками хранитель вселенных — но прежде, чем раскрыть тебе секрет, я хотел бы… Узнать твою цель. — Мою… Цель? — на миг растерялся. Окружающее казалось ему сказкой, и быстрый переход с тему на тему было для него несколько сбивающе с толку. Но он быстро взял себя в руки — моя цель — это найти брата и спасти его от лап чудовища. — Так ты… Ищешь Найтмера? — зрачки сменили цвет, приобретя форму вопроса и спирали. Голос в области набросков раздавался эхом. — М…Нет? — несколько растерялся, не понимая той уверенности, с которой произнесли догадку — я ищу Найта.       Повисла недолгая тишина. Инк, прищурившись, осматривал его с ног до головы. Задумчиво что-то предполагал, но не произнося ничего вслух. И медленно, подбирая слова, или же вспоминая, как всё перевести, произнёс: — Мне нужно многое тебе объяснить. Но если ты собираешься искать брата — тебе нужен тот, кто будет присматривать за тобой, чтобы ты не совершил глупость. Не так ли? — Это… Прозвучало несколько грубо — обиженно надулся. Но эмоция продлилась не долго — так… Вы мне поможете? — Разумеется! — Инк, сверкнув улыбкой, чуть сощурился — в конце концов, было бы глупо оставлять тебя одного бегать по мирам и meddling in the lives of strangers, like your twin. — Про… Стите? — Это выражение такое — подмигнули, сверкнув спиралью в одном глазу — не знаю, как оно переводится на ваш язык, но, уверен, со временем ты научишься. Идём же, новый страж — махнув рукой в сторону, Инк спрятал за спину кисть — нам нужно многое обсудить.       What a genius plan, truly, did you think it through? Trap the most naive monster in the world? Let you all believe that he will be quiet and sweet, while he sat after planned his hand.