Афера по-английски

Паром пришвартовался у пристани. Лёгкий бриз, что следовал с океана, развевал белые флаги, которые висели на высоких деревянных столбах, а утреннее солнце блестело и переливалось в холодных водах Атлантического океана. Озборн вышел на открытый воздух и осмотрелся. Столь крупный и величественный американский город был прямо перед ним, а с высоты парома он выглядел таким маленьким и беззащитным. Нью-Йорк отличался от Лондона. Штаты отличались от королевства. А может Габриелю всё это кажется, от того, что он никогда не покидал пределы Англии. — Ты здесь впервые? — поинтересовался Чендлер, показываясь рядом с Озборном. Его рыжие волосы развивались от бриза, а еле заметные бледные ресницы колыхались на приоткрытых глазах. — Да, — коротко бросил Габриель, чуть вздрогнув от нежданного гостя. — Я здесь тоже впервые, — открыв изумрудные глаза, Кристиан посмотрел на Озборна и широко улыбнулся. — Ну что, — рядом с двумя высокими молодыми людьми встал Барлоу, он изящно подправил шёлковый платок в нагрудном кармане серого пальто и устремил голубые глаза на своих собеседников. Озборн под этими холодными глазами терялся, мысленно падал и разбивался на тысячи маленьких осколков. Вот такое впечатление складывалось от одного лишь взгляд хрустальных глаз этого Барлоу. «Кто он, чёрт возьми, такой?» — этот вопрос постоянно всплывал в сознании, стоило лишь Озборну посмотреть на столь непринуждённую и уверенную фигуру англичанина. «Мошенники, есть мошенники. Тебе не обязательно их понимать, Озборн, — продолжало крутиться в голове Габриеля, как заезженная пластинка, — ты здесь только чтобы отомстить за отца». — Как только мы спустимся с этого парома, дороги назад нет, — из своих мыслей Габриеля вывел ровный голос Барлоу, что тоже оглядел Нью-Йорк. В отличие от этих молодых ребят Джейкоб уже бывал в Нью-Йорке и в Америке, соответственно. — Где Эдмунд? — поинтересовался Кристиан Чендлер, оглядывая всех в их компании. — О, боже. Простите, пожалуйста, — за спинами молодых людей послышался тихий голос Кроуфорда. Повернувшись, ребята увидели, что Эдмунд в который раз сидел на своих коленях и собирал старые кисти в разваливавшийся маленький портфельчик. — Нужно смотреть, куда идёшь, — пожилой мужчина, в которого врезался Кроуфорд, толкнул старый портфельчик юноши своими кожаными туфлями и, преодолев троих англичан, покинул паром. — Как только мы срубим деньги, купи себе нормальный портфель, — недовольно пробурчал Барлоу, так как это было не впервые за прошедшую неделю. *** Нью-Йорк просто невероятно огромный и величественный. Серые многоэтажные дома возвышаются над небольшими фигурами молодых людей, что шли по широкой улице Уолл-Стрит. На некоторых домах ярко горели надписи, что искрились и сверкали большими лампочками. Как они, эти четыре незначительные фигуры, смогут найти одного единственного человека, который не желает, чтобы его нашли. — Аккуратнее, молодые люди, — наши англичане в спешке и не заметили, как натолкнулись на мужчину, что выметал на улицу целую кучу бумаг. После этого мужчина вытряхнул последнюю и закрыл двери. — Национальный банк соединенных штатов, — прочитал Озборн и осмотрел ребят. Эдмунд наклонился к земле и взял одну из смятых бумаг в свои руки. — Это акции, — проговорил Кроуфорд и вновь бросил ценную бумагу на землю. — Это видимо те бумаги, что обесценились. Теперь после краха, они лежат здесь как никому не нужный мусор. Вот оказывается, что означает экономический кризис, — пролепетал Чендлер, аккуратно переступая по заваленной земле. — Вы ещё не знаете, что такое кризис, — проговорил Озборн, тоже вставая с земли и держа бумаги в своих руках, что были покрыты чёрными перчатками, — вы же понимаете, что если наша афера провалится, то мы вернёмся ни с чем в полностью загибающуюся страну. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Эдмунд, крепче сжимая ремень от своего портфеля. — За несколько лет до краха на Уолл-Стрит Лондон возродил золотой стандарт, приписав фунту довоенный номинал. Я ещё тогда не работал в государственном управлении, но могу сказать, что это была одна из крупнейших экономических ошибок, что смог допустить Лондон. Британская валюта стала переоценённой, из-за чего английский экспорт вырос в цене и перестал быть конкурентоспособным. Чтобы поддержать фунт, нам не оставалось ничего другого, как взять кредиты за океаном. — Прямиком из штатов, — Барлоу нервно рассмеялся и подправил свои русые кудри. — И когда Нью-Йорк содрогнулся от «чёрного четверга» и остальных предвестников Великой депрессии, кризис двинулся в сторону Туманного Альбиона, — таинственно протянул Кристиан, закрывая рот от своей же гениальности, — звучит, как прекраснейший сюжет для спектакля. — Это вам не шутки, — грубо отрезал Озборн, от чего все остальные замолчали, — либо всё либо ничего. Другого выбора у нас нет. На такой не самой счастливой ноте, ребята продолжили путь по Уолл-Стрит. Рядом с компанией молодых людей прошёл мужчина средних лет, что держал коричневую картонку в своих руках. «Я хочу работать» — гласила табличка, от чего Озборн нервно сглотнул. Мужчина протянул руку столь наивному англичанину, что желал помогать беспомощным и слабым. Барлоу выхватил табличку и выкинул её подальше от всех ребят. — Мы тебе ничем не поможем, — бросил Джейкоб и поспешил вдоль улицы. — Почему ты так поступил с тем мужчиной? — Габриел пытался всячески остановить спешащего Барлоу. — А чем ты собрался ему помочь? — Джейкоб раздражённо развернулся на высокую фигуру Озборна. Он ещё с первого дня их знакомства понял, что эта тряпка будет ему только мешать, — у тебя есть работа для него? Может деньги? А может, ты принадлежишь к финансовой элите Америки? Не смеши меня! — Но если наш план удастся, мы будем в сто крат могущественнее этих буржуев, — слащаво протянул Чендлер, останавливая разногласия между Озборном и Барлоу, — всем в Америке известно, что финансовая элита имеет больше власти и денег, чем целое государство. Мы же немножечко подправим этот непоколебимый факт. А для этого нам нужно лишь придерживаться существующего плана. Так почему же вы продолжаете собачиться? — Просто я не хочу совершать аферу с человеком, который не уверен в том, что он хочет, — продолжал свои выпадки Джейкоб, — ты хочешь помогать бедным или всё же обмануть богатых? Озборн на это ничего не ответил, от чего Барлоу продолжил свой, по всей видимости, монолог. — Если ты всё же выбираешь второе, тогда прошу сюда, — Джейкоб поднял одну свою бровь и указал на узкий переулок. — Ты расскажешь, кого мы ищем? — Чендлер с большим подозрением оглядел нью-йоркский переулочек. — В Нью-Йорке среди своих и не своих людей он известен как Английский бульдог, — проговорил Барлоу, начиная свой путь в узком переулке, иногда оглядываясь на молодых людей, что шли за ним. — Английский бульдог? Он американец или…- спросил Озборн, оглядывая грязные стены. — Англичанин с ног до головы, друзья мои, — задорно протянул Джейкоб, продолжая свой путь, — он родился в Англии, но в раннем возрасте был отправлен в штаты к приёмной семье. Сейчас же он достаточно крутая личность в подпольной стороне большого города. Ранее отсидел около двух лет за наркотики, а сейчас занимается подпольными боями. — Подпольные бои? И зачем он нам нужен? — бросил Чендлер. — А затем, что никто не знает Нью-Йорк лучше, чем он. *** — Мы к бульдогу, — кратко проговорил Джейкоб высокому мужчине, что стоял напротив старой двери в глубине переулка. Этот мужчина оглядел уверенную фигуру Барлоу, а затем переключил свой взгляд на Чендлера, что смотрел прямо, не отрываясь, в маленькие глаза мужчины. Озборн с опаской осмотрелся вокруг, паренёк с чудаковатой причёской, кажется, совсем не понимал, что здесь делает. — Проходите, — размеренно протянул мужчина и открыл дверь. За дверью была лестница, что вела в подвальный мир криминала и опасности. — И почему же у него такая кличка «Английский бульдог»? — поинтересовался Эдмунд, аккуратно переступая по крутым ступеням. — Потому что, — коротко проговорил Джейкоб, — он опасен, невозмутим и достаточно консервативен, что касается его дела. Также он тих и скрытен, но не стоит забывать, что Английские бульдоги были ранее псами бойцовской породы. Ребята преодолели длинную лестницу и оказались в достаточно просторной комнате. Освещение здесь было по минимуму, что придавало месту большей опасности. По пятнам крови на ринге, можно было предположить, что бой недавно закончился. Народу в этом помещении, было невероятно много, что яблоку негде было упасть. Было душно и пахло потом, от чего Озборн чувствовал подступы рвоты, он и подумать себе в прошлом не мог, что когда-то окажется в таком месте, где всем плевать на всё и на всех. — И где тот самый Английский бульдог? — поинтересовался Кристиан Чендлер, оглядывая мужчин, что были в этом зале. Джейкоб пробежался глазами по незнакомым лицам и остановился на англичанине. — Вон он, — Барлоу ехидно поднял уголок своих губ и кивнул в сторону толпы. — Это тот, что с косичкой на голове? — спросил Кроуфорд, указывая на крепкого мужчину, что стоял и разминал свои плечи, яростно сжимая крепкую челюсть. — Что? Нет, наш тот, что за ним, — стоило мужчине с косичкой отойти, как ребятам предстал низенький худоватый молодой человек в чёрной рубахе, что пересчитывал стопку денег в своей руке. Его густые чёрные волосы были собраны в хвост, а две пряди, что свисали на глаза, мешали любоваться новенькими зелёненькими купюрами в тонких пальцах. Его маленькие лисьи глазки блестели, слушая приятный звук шелеста банкнотов в своих руках. — Эй, ты, — не успели наши англичане оказаться рядом с Английским бульдогом, как к тому подошёл крупный мужчина, что был обладателем лысой головы с короткой, но явно сильной шеей, — на сколько мы с тобой за один бой договаривались? Почему так мало? — мужчина достал из своего кармана свёрток денег и потряс ими перед узким лицом бульдога. — Я заплатил тебе столько, на сколько ты кулаками намахал, дружище, — спокойно и уверенно проговорил англичанин своему собеседнику. Кажется, такую речь не привыкли слышать наши ребята. Так называемый американский сленг нью-йоркских улиц, там где люди не живут, а выживают. — Хочешь, я повышу себестоимость? — мужчина грубо взялся за ворот чёрной рубахи Английского бульдога и угрожающе повертел гигантским кулаком перед бледным лицом молодого человека. — Хорошо, хорошо. Только не бей, — бульдог в считанные секунды превратился в испуганного щенка, что затряс лапками перед своей мордочкой, — сколько тебе нужно? — Докинь сотку, — довольно проговорил американец, протягивая руки к заветным деньгам. — Ты же меня так разоришь, — недовольно пробурчал бульдог и отсчитал от своих кровных сотню долларов. — Молодец, — мужчина улыбнулся и сложил деньги в карман своих штанов, а затем положил ладонь на шею Английского бульдога и подошёл чуть ближе, из-за чего тот дышал в макушку густых чёрных волос своим горячим дыханием, — если не умеешь работать, так не берись. Меньше покалечат, — после этих слов мужчина и ещё двое с ним покинули бойцовские бои. После того, как громилы скрылись с виду бульдога, тот быстро достал из рукава скрученные доллары и также быстро их пересчитал. Ровно столько сколько он и хотел себе оставить, даже накинутая сотка здесь. — Кто сказал, что я не умею работать? В своём то деле я хорош, — англичанин подкинул деньги и ловко словил их одной рукой. — Нольди, не перестаёшь меня удивлять, — Джейкоб снял свои кожаные перчатки и довольно улыбнулся старому знакомому. — Кто бы говорил, Барлоу, — бульдог ещё сильнее прищурил свои лисьи глаза и оглядел столь статного молодого человека. — И это тот самый знаменитый Английский бульдог? — Эдмунд тихо прошептал на ухо Озборну, и все остальные подошли к двум молодым людям. — Нольди или Английский бульдог? Как нам вас называть? — Кристиан, тоже снял свои коричневые перчатки и оглядел помятую фигуру англичанина. — Арнольд Гудвин, — бульдог быстро пожал руку Чендлеру и оглядел всю четвёрку. — Зачем ты вернулся в штаты? И кто это такие? — поинтересовался Арнольд. — Есть одно дельце? Не поможешь? — Ты же знаешь, свой своих не бросает. *** — Ну вы даёте, — Гудвин закурил в старом переулке и вновь осмотрел новеньких в этом городе. Все они были аккуратны и одеты с иголочки, кроме странного паренька со странной причёской, — обмануть финансовую элиту? Я в этом вам не помощник. — Лучше тебя мы не найдём никого, — протянул Барлоу, разглядывая лицо знакомого через завесу сигаретного дыма. — Я уже отсидел, второй раз не хочу. А вы знаете, что нам будет, если мы совершим такую масштабную аферу и попадёмся в руки копов? — Арнольд провёл большим пальцем по своему горлу. — Наш план идеален, — проговорил Чендлер и отмахнулся от дыма. — А если мы его осуществим, знаешь сколько мы денег срубим. Ты такую сумму даже в своих мечтах не видел, чего ты ломаешься? — Барлоу продолжал настаивать на своём. — Знаешь, какие связи у людей, что состоят в финансовой элите? От того они и могущественнее самого государства. Я понимаю поодиночке, но так сразу и всех. Это чистые сказки! Как вам такое в голову пришло? — бульдог поспешил затушить сигарету, — даже по нашей старой дружбе, Барлоу, ты просишь меня о слишком многом. — Вы же понимаете, что не сможете долго оставаться на плаву, — в разговор влез Габриель, — на бойцовские нелегальные бои в основном приходят люди среднего и чуть выше среднего достатка, которые либо хотят заработать деньги на ставках либо посмотреть на кровавое зрелище. Именно такие люди, не считая бедных пострадали с приходом «Великой депрессии». После того, как они потеряли свои деньги, а дальше и вложения, численность зрителей на боях численно сократиться. Как я понимаю, вы это уже сами ощутили? — О чём он говорит? — Гудвин сплюнул и грозно уставился на Озборна, — у меня всё просто замечательно. — Когда начнётся кризис и его последствия будет сложно ликвидировать, в Америке начнётся рост мелких разбоев и грабежей, — продолжал своё Габриель, от чего Губвин на секунду задумался, а Барлоу довольно улыбнулся, понимая, что этот зубрила знает, что говорит. — Поэтому по совершению работы будет сложно найти наши следы. В куче мелких афер и мошенничеств мы пропадём и затеряемся, — Озборн подправил свои кудрявые волосы, что показывались из-под шляпы. — Исчезнем, как фантом. Словно бы нас никогда и не было, — Чендлер довольно хлопнул в ладоши и заливисто рассмеялся, — да, боже храни королеву! Это же просто прекрасно! — Если ваш план настолько идеален, я вас слушаю, — Гудвин кинул потухшую сигарету на землю. *** « Для реализации нашего плана, нам нужно место, в которое приехали двое братьев Брауна. Что-то богатое, роскошное, но не вычурное. Что-то в стиле англичан, — начал свой рассказ Кристиан, — поместье мистера Брауна находится за пределами Нью-Йорка. Это нам только на руку.» « Потому что в настоящее поместье мы попасть не сможем, так как вся прислуга и секретарь семьи Браунов находится в старом поместье, ожидая прибытие двух братьев, — продолжил Барлоу, ослабляя серый галстук на своей шее, — поэтому мы остановимся в небольшом домике в Нью-Йорке, объясняя это тем, что нам нужно остановиться в городе на пару дней.» « Нам нужен дом, что сейчас пустует, но весь интерьер и вещи в нём оставлены, так как нужно показать, что в этом доме остановились очень богатые люди, что любят жить в роскоши, но привыкшие к английской скромности. Американцам будет сложно понять привычки англичан, мы сыграем на их незнании и неосведомлённости. » — Чендлер посмотрел в лисьи глаза Гудвина. « Настоящие хозяева дома могли уехать на несколько недель из Нью-Йорка, но мы должны быть уверены, что они не вернуться в ближайшие дни. » — закончил мысли ребят Озборн. — Кажется, я знаю, что за место нам нужно, — Гудвин громко шмыгнул носом, — поспешим. Ребята быстро покинули Уолл-Стрит и поспешили через широкую дорогу на другую улицу. Здесь было тихо и мирно в отличие от остального Нью-Йорка. Словно бы ребята вернулись в Англию. Через некоторое время взору англичан предстал многоэтажный каменный дом с большими окнами, что были внутри завешаны красивыми персиковыми шторами. — Здесь живёт семья Паркер, что уехали из Америки месяц назад в кругосветное путешествие через Атлантический океан к землям Европы. Ещё точно месяц их можно будет не ждать, — Гудвин провёл рукой по воздуху, показывая красивейший дом. — Откуда ты всё это знаешь? — поинтересовался Эдмунд. — Такая у меня работа. Я знаю всё про всех в этом городе. Это моя территория, — Арнольд щёлкнул пальцами и поднялся по каменному крыльцу к высокой и толстой двери, — дайте мне ровно минутку, а по истечению этого срока, вы окажетесь внутри, — после этого Английский бульдог сел на колено и осмотрел дверной замок. Позже молодой человек достал из заднего кармана своих брюк тонкую проволоку и сложил её в несколько раз. Затем он вставил кусок проволоки в замочную скважину, через некоторое время он вытащил проволоку, и, вновь покрутив и подминая её так, чтобы образовались зубцы, засунул обратно. Такие недолгие махинации он повторил несколько раз, пока проволока отдалённо не повторяла форму, которые должны были выставить сувальды. Затем, после того как нужный ритм был задан, замок аккуратно повернулся. — Открылась, — удивлённо проговорил Кроуфорд. — Чувствуйте себя, как дома, — довольно проговорил Гудвин и первым зашёл в просторный дом. Англичане поставили свои сумки и оглядели богатое убранство дома. Здесь были и красивая мебель и столики из тёмного дерева и хрустальные вазы, что стояли на них. — Значит, сейчас мы располагаемся и отдыхаем, а завтра перейдём к следующей части нашего плана, — проговорил Озборн, снимая шляпу. — Тогда, — Чендлер облизнул свои тонкие розоватые губы, — устраиваемся поудобнее, наш спектакль начинается!