Бело-красное

I.       На кухне витает замечательный запах заваренного чая, лучше того, что они пили в больнице, а ещё малинового варенья и свежей выпечки. Степан Иванович был прав: Анна действительно пекла этим утром. Небольшая гора пирожков стоит на столе, будучи прикрытой лишь лёгким полотенцем и источая просто потрясающий аромат. В углу кухни на тумбочках лежат ещё два пряных пирога. Всё это наполняет кухню каким-то особым уютом и теплотой. Петровский в очередной раз мысленно говорит спасибо Анне за приглашение.       — Так какие у тебя проблемы? — спрашивает Степан Иванович, вытирая мокрые руки сухим полотенцем, что висело рядом с умывальником. Анна, вся такая всклокоченная и с недопустимо взволнованным лицом и ворохом на голове, с некоторым испугом взирает на него. Она не ждала, что он сразу перейдёт к сути дела, так резко огорошив её своим вопросом, стоило ей только перешагнуть порог кухни. Ей следовало придумать что-то более-менее вразумительное ещё тогда, когда они шли к дому. Ох, ну и почему она такая не сообразительная. Высшие силы явно обделили её выдающимся интеллектом.       Тяжело вздохнув, Россия начинает судорожно продумывать относительно правдоподобную историю, на ходу выдавая всё Петровскому:       — На днях ко мне собирался приехать друг, — она прикладывает палец к нижней губе и смотрит в пол, — однако случились непредвиденные обстоятельства. Там что-то произошло с машиной, поэтому ему пришлось идти через лес одному. Его довезли до соседнего посёлка, а оттуда он должен был сам добраться до меня, — Россия переводит взгляд на задумчивого Степана Ивановича, пытаясь понять, верит он ей или нет, а затем, получив его кивок, продолжает: — Поскольку он не местный, он заблудился и всю ночь провёл на морозе, а под утро вообще уснул в сугробе. Мне привели его на следующий день ребята с пилорамы, и вот уже неделю у него держится температура, а ещё очень сильный кашель, — Анна делает страдальческое лицо для пущей убедительности, однако даже ей история кажется донельзя глупой и бредовой. — Степан Иванович, молю Вас, осмотрите его, я места себе не найду, покуда не пойму, что с ним.       Сердце в груди гулко стучит, потому что РСФСР жутко нервничает и не знает, правильно ли вообще она сейчас поступает. Однако желание разобраться с ситуацией было гораздо выше здравого смысла.       Петровский, заговорщически улыбаясь, соглашается на её просьбу без раздумий и шуточно приказывает немедля показать ему больного. Анна выдавливает из себя подобие радости и, пытаясь скрыть свою неуверенность и нервозность, просит идти за ней.       Когда они заходят в комнату, она тут же смотрит в сторону Тино, пытаясь понять, точно ли тот ничего не натворит. Девушка сцепляет пальцы в замок за спиной, чтобы скрыть лёгкую дрожь, и пропускает врача вперёд. Тот осматривает комнату и останавливается возле кровати.       Парень хмурится, когда сталкивается взглядом с мужчиной, и напрягается всем телом, готовый в любой момент защитить себя. Анна, замечая, как в комнате повисает неспокойная тишина, проходит в комнату и пристраивается возле стола.       — Вид у Вас, товарищ, конечно, действительно не очень хороший, — с тяжёлым вздохом сообщает Петровский, присаживаясь на слегка качающийся стул, и достаёт из сумки стетоскоп. — Аня, будь добра, принеси ложечку, — кидает через плечо он своей подопечной.       Россия кивает и, собираясь уже уйти, вновь обеспокоенно смотрит на Тино, одним взглядом умоляя его не вытворять глупостей.       Финн молчит, скривив губы так, будто ему подсунули лимон. Он не дурак и сам прекрасно всё понимает. Не нужны ему эти её просящие взгляды.       Анна возвращается как раз к тому моменту, как врач начинает задавать банальные вопросы по поводу состояния парня. Она отвечает вместо Тино, не давая ему и слова вставить. Не дай Бог он выдаст себя акцентом.       Девушка стоит в стороне, закусив костяшку указательного пальца и нервно поправляя длинную косу. Тино думает, что она одна своим поведением уже вызывает огромные подозрения.       Степан Петрович кидает на неё слегка непонимающие взгляды, изгибает брови в недоумении, но потом, явно сделав для себя какие-то свои выводы, начинает хитро щурить глаза и улыбаться куда-то в усы. Парню не нравится эта улыбка, но он молчит, оставляя всё на ответственность Анны. В конце концов, она обещала, что всё пройдёт нормально.       Когда дело доходит до непосредственного осмотра, русская неожиданно бледнеет. Она вспоминает о ране на животе парня, вспоминает о бинтах, пропитанных травяными мазями и понимает, что не знает, как оправдать это перед старым другом. Видимо, Тино думает о том же, потому что, когда Степан Иванович просит задрать рубашку, парень кидает на медсестру вопрошающий взгляд, явно пытаясь понять, всё ли идёт по плану этой взбалмошной девицы.       Но на её лице он не видит ничего обнадёживающего. Россия мысленно корит себя за неосторожность и глупость своей идеи.       — Анна? — хрипло звучит голос мужчины. Он поворачивается к медсестре и изгибает бровь, указывая на бинты: — А это что?       — Ранение, — после секундного молчания выдавливает девушка. Она тяжело вздыхает, заламывает свои руки за спиной, чтобы никто не видел, как ей неприятно врать, и, устремив взгляд куда-то в ноги Петровского, дополняет: — Он бывший солдат.       — Надо же, — только и хмыкает в ответ врач, однако Анна нутром чувствует, что-то не так. Степан Иванович не задаёт больше никаких вопросов и это, если честно, напрягает ещё больше.       Дальнейший осмотр проходит в тишине, и это каким-то неопределённым грузом висит на плечах Анны и Тино. Степан Петрович заканчивает перевязывать рану на животе финна, а после выпрямляется. Вид его донельзя уставший.       — Ну что, парень, — начинает врач, убирая уже ненужные медицинские приспособления в специальную сумку. — У тебя бронхит. Да ещë и осложнение, кажется, дало на лëгкие. Вам бы в центр съездить, провериться, — кидает он уже Анне. Та в ответ задумчиво кивает и в целом выглядит так, будто она не здесь, а далеко в своих мыслях. — А ещë меня настораживает твоë ранение. Тебя в госпитале вообще что ль не лечили? — врач недоумëнно изгибает бровь, выжидающе посмотрев на парня, но тут же добавляет: — Выглядит отвратительно, будто ты прямиком на гранату угодил.       Парень мысленно злостно усмехается, потому что по сути так и было. Если бы не его бессмертие, навряд ли бы он смог выжить.       — Что ж, на этом всë. Анна, можно с тобой поговорить? — наконец, заканчивает Степан Иванович, чиркая на бумаге какие-то лекарства и препараты, которую тут же протягивает девушке, а затем с лëгким стоном встаëт со стула. И хотя взгляд его спокоен, а голос ровен, вся его фигура скованна, и русская не видит в этом ничего хорошего.       Россия кивает и собирается уже уходить вслед за мужчиной, как неожиданно останавливается и оборачивается к настороженному парню.       — Я сейчас вернусь, — произносит она на последок, замечая, как сжимаются его кулаки на простынях. Его лицо выглядит каким-то каменным изваянием на фоне всей этой ситуации, и РСФСР его действительно жалко. Пережив столько, едва найдя надежду на спасение, он сейчас, может быть, потеряет последнее, что у него есть — возможность спокойно долечиться и вернуться на родину.       Анна мысленно обещает себе, что сделает всë, чтобы этот парень выжил.       Она следует за Петровским на кухню тенью, низко опустив голову как провинившийся ребенок, хотя внутри она чувствовала себя более решительно.       — Аннушка, налей чайку, пожалуйста, — устало говорит врач и садится за стол. Он не выглядит сильно злым или недовольным, скорее, разочарованным, но и это больно ударяет по сердцу девушки. Вот уж кого она точно не хотела расстраивать.       — Степан Иванович, что-то не так? У него какие-то проблемы? — наконец, собрав силы в кулак, спрашивает русская, стоя спиной к столу и насыпая в чайничек заварку. Внутри сердце практически замирает.       — У голубчика твоего всë нормально, не волнуйся, — спустя долгое время вновь лукаво улыбается мужчина, складывает руки на столе и принимает от девушки металлическую кружку, кивая в благодарность. Он с минуту молчит, а затем начинает хмуриться: — Но кто он, Анна? И как скоро за ним могут прийти?       РСФСР сжимает в кулаках платье, отводит взгляд. Едва ли она сейчас сможет ответить хоть что-то внятное.       — Он ведь финн?       Анна поднимает на Петровского огромные глаза с немым вопросом. От шока она даже выпускает из рук плотную ткань.       — Как вы?.. — она даже подобрать слов не может, потому что сердце стучит в бешенном темпе, грозясь пробить ей рëбра, а язык немеет от представившегося ей в красках возможного ужаса.       Врач видит, как от этого вопроса меняется девушка. Как тут же осунулись еë плечи, как в глазах загорелся страх.       Анна никогда не умела скрывать свои эмоции, не то что врать.       — Это было легко заметить, моя дорогая.       Он смотрит на неë, и весь его вид так и говорит «вы серьëзно пытались это скрыть?»       С пару минут висит тишина. Анна пытается собраться с мыслями, периодически поглядывая на мужчину, чтобы хоть примерно понять, что ему стоит говорить, а что нет.       — Его зовут Тино, мы дружим уже пару лет, — с глубоким вздохом произносит медсестра, выпрямляясь и сцепляя руки в замок на столе. Она неловко улыбается, пытаясь скрыть тот факт, что она опять безбожно врëт близкому человеку, а затем продолжает: — Он жил в деревне, что сейчас оккупирована нашей армией. Его как и остальных вывезли оттуда, но он сбежал и попытался добраться до меня. Как видите, не очень удачно.       Врач понимающе кивает, тихо стучит пальцами по столу и задумчиво смотрит куда-то в сторону. Он молчит, позволяя девушке продолжить свои объяснения.       Россия действительно не умеет врать. Но она постарается, чтобы защитить и Тино, и себя.       — Его действительно нашли ребята с пилорамы, но они не поняли, кто он. Подумали, что это какой-то чудак, решили, что ему нужна медпомощь. Привезли ко мне всего обмершего, я так перепугалась.       — Да, хворать он будет ещë долго. Но ему жутко повезло с тобой.       Мужчина вновь улыбается своим мыслям, и Анна, кажется, начинает догадываться, почему.       В голове вспыхивает их разговор в больнице.       О нет, пожалуйста, только не говорите, что он подумал, будто они…       — И давно ты водишь дружбу с финнами, Анна? — вдруг серьëзно произносит врач. Неожиданно он резко выпрямляется, складывает руки на груди, и его потемневшие глаза говорят о том, что он явно недоволен этим фактом.       Россия теряется от такой резкой смены настроя Петровского, она тушуется. Ей хочется свернуться, залезть куда-нибудь под стол и спрятаться ото всех проблем в общем и от этого взгляда в частности.       Однако мир не сказка, и Петровский продолжает ждать еë ответа.       — Неужели национальность имеет значение? — тихо произносит она, вновь отводя взгляд в сторону.       — Дело не в этом, Анна. Ты же понимаешь, что у тебя будут большие проблемы, если об этом кто-то узнает?       Лицо врача строгое, как у родителя, что застал своего чада за неподобающей деятельностью. Он явно волнуется из-за всей этой ситуации не меньше самой девушки, и это ещë большим грузом давит на плечи той. Россия не любит доставлять кому-то неприятности, она не хочет быть обузой. Вот только сейчас она явно обрекла Петровского на ношение действительно страшной тайны. В случае раскрытия которой и ему может быть уготована прямая дорога на эшафот.       — Я всë понимаю, Степан Иванович, — вымученно всхлипывает Анна, потому что натянутые до предела нервы не дают ей даже сделать вдох. Кажется, она вот-вот разревëтся. — Но я не могла его оставить. Даже не просто как друг, — она проводит рукой по волосам, делает судорожный вздох, чтобы сделать голос ровнее, и продолжает уже более уверенно: — Как медсестра, я не имела права бросить его умирать. Это мой долг, Вы должны понять меня.       — Клятва Гиппократа, чтоб еë, — кивает Петровский и смотрит на неë крайне сочувствующе. В конце концов, он врач и знает, что такое медицинский долг. Ему самому не раз приходилось спасать врагов.       Анна понимает, что ей становится легче дышать. Она чувствует поддержку близкого человека, и остальное уже не кажется такой страшной проблемой.       — С огнëм играешь, Аннушка, — тяжело вздыхает мужчина и, пригрозив указательным пальцем, добавляет: — Отец бы знал, чем ты тут занимаешься.       — Пожалуйста, только не говорите ему, — бледнея, чуть ли не умоляет девушка, хватая мужчину за руку. Тот неожиданно тихо смеëтся и второй рукой накрывает еë маленькие ладони.       — Полно, Анна, не о чем рассказывать. Сделаем вид, что я ничего не знаю.       Он по-отечески улыбается, и внутри девушки всë расслабляется. Она поддаëтся вперëд и целует мужские руки в благодарность. Петровский смеëтся и проводит рукой по еë растрёпанной голове.       — Спасибо большое, Степан Иванович, век не забуду Вашей доброты.       Россия чувствует, как ей становится легче. И не только потому что Петровский обещал молчать. Она наконец смогла хоть с кем-то поделиться своей тайной, освободиться от давящего груза на плечах. РСФСР понимает, как ей всë-таки тяжело было держать всë в себе. Разговор со Степаном Ивановичем хоть и был трудным, но тем не менее он дал ей сил двигаться дальше и не отступать. II.       Тино впервые так сильно нервничает. Он смотрит то в окно, то на закрытую дверь, то на стол с медикаментами. Крепко, насколько позволяют силы, стискивает в руках одеяло, хмурит брови и часто дышит.       Было ясно, что врач всë понял. План Анны, какой бы он ни был, не сработал, и сейчас они явно находились в невыгодной ситуации. Тино не знал, что ему стоит делать: собираться бежать или всë же дождаться Анны? Он ей всë ещë не доверял, и это было понятно, однако она явно лучше него понимала, какие действия следует предпринимать. В конце концов, она сказала, что это еë старый знакомый, поди сможет с ним договориться.       Фин в замешательстве, кажется, он впервые так растерян.       Дверь открывается, и в проходе появляется Анна с подносом в руках. Она бледная, еë глаза красные, да и в целом выглядит потрёпанной, но тем не менее, улыбка на еë лице выглядит весьма обнадëживающей.       — Расслабься, всë прошло хорошо, — тут же говорит она, не давая ему и слова вставить. Фин недоумëнно изгибает бровь, явно прося уточнить. Девушка вздыхает, ставит на прикроватную тумбу железный поднос с ароматным чаем и пряным пирогом и только после того, как села на стул, продолжает: — Ты молодец. Хорошо продержался.       — Он ведь. — начал было Тино, кидая взгляд в сторону двери, чтобы наверняка убедиться, что их не подслушивают. Но Анна не даëт ему продолжить.       — Давай не будем сейчас об этом, — навряд ли у девушки найдутся сейчас силы на то, чтобы ещë и этому парню объяснять всë по полочкам. Время уже было позднее, а у Анны ещë много дел по дому. Фин смотрит на неë недовольно и даже обиженно, будто от него пытаются скрыть тайну, которую знают все, кроме него. Девушка легко смеëтся. — Я очень устала и уверена, что ты тоже. Поешь и ложись спать, — даëт она наставление, похлопав по его одеялу, а после добавляет: — Степан Иванович будет молчать.       Фин молчит тоже, пытаясь обдумать всë, что произошло. Но медсестра права, он действительно хочет спать. Кажется, этот вечер вымотал его сильней, чем целый день на войне. Он хочет уточнить, как ей удалось всë урегулировать, но одного взгляда на всклокоченную Анну хватает, чтобы проникнуться к ней лëгкой жалостью и отпустить отдыхать.       — Надолго он здесь? — спустя пару секунд спрашивает парень и кивает на выход.       — Завтра утром уедет, — улыбается девушка и встает. — Мне пора идти, а ты ешь и ложись спать, — говорит она и, взяв со стола какие-то бумаги, направляется к выходу, обернувшись у самой двери: — Спокойной ночи, Тино.       Фин смотрит на еë ровную фигуру, на тëмно-зелëные в свете керосиновой лампы глаза и думает вновь о том, что она ему кого-то страшно напоминает.       — Спокойной ночи, Анна.       А ещë еë глаза очень красивые, и ему определëнно нравится то, с какой теплотой они смотрят на него. III.       Часы показывают ровно десять, когда Россия готовит Степану Ивановичу спальное место. Тот помогает ей в этом непростом деле, разбавляя процесс лëгкими разговорами об общих знакомых. У девушки на душе тепло, а дом кажется как никогда уютным. Она чувствует себя спокойно и искренне радуется приезду друга семьи.       — Он выглядит славным парнишей, — тихо смеëтся Петровский и кидает лукавый взгляд на Анну. Но та не замечает его и продолжает встряхивать подушку. В какой момент они перешли к промыву косточек Тино, она так и не поняла.       — Да, он очень хороший, — задумчиво улыбается девушка, на минуту останавливаясь, чтобы поправить растрёпанные волосы, так и норовившие попасть в рот.       — Аннушка? — вдруг неожиданно зовет еë врач, и Россия недоумëнно смотрит на него. Степан Петрович выглядит донельзя задумчивым и серьëзным, и это неожиданно пугает девушку. Неужели он передумал?.. — Скажи честно… Вы ведь не друзья?       Россия роняет подушку и думает о том, как же врач догадался, что она ему соврала. Анна испуганно взирает на мужчину, будто тот уже собрался строчить письмо еë отцу с подробным описанием еë больного. Но вместо этого Петрович играет бровями и добавляет:       — Вы любите друг друга?       В очередной раз за день девушка давится воздухом. Точно, она на радостях и забыла, что Степан Иванович любит еë сводить с каждым встречным поперечным. Но с Тино?..       С другой стороны, это может помочь надавить на врача ещë больше, чтобы тот наверняка молчал.       Ох, как же дурно она мыслит.       Не зная, как правильней следует ответить на этот вопрос, Анна то открывает, то закрывает рот, краснеет, отводит взгляд, но упорно молчит. В результате чего тот сам делает для себя выводы.       — Брось стесняться, Аннушка, тут все свои, — басисто хохочет мужчина, возвращаясь к прежнему делу, а именно — расстилать простынь. Ситуация его явно начинает забавлять. — Что ж ты сразу не сказала, что у вас тут любовь. Али думаешь, я, старый дурак, не пойму?       — Да нет же, всë не так, — растеряно произносит Анна, не зная, куда деть взгляд да и себя вместе с ним.       — Знаешь, ваши переглядывания невозможно не заметить, — добавляет мужчина, явно наслаждаясь реакцией девушки.       Та в ответ думает о том, что у Петровского явно проблемы со зрением, раз их панические и испуганные переглядывания он принял за влюбленные.       — Несмешные у Вас шутки, Степан Иванович, — бубнит Россия куда-то себе под нос. Ей в какой-то мере хотелось бы сказать, что Тино еë возлюбленный (естественно, потому что это вызвало бы меньше вопросов, чем простое «друг»), однако Анна уверена, что стоит ей это выдать, как врач тут же пойдëт строчить еë отцу и братьям о будущей помолвке, что вот уж точно сейчас не входило в еë планы. IV.       Рано утром Степан Иванович отбывает в следующее село, а Россия тоскливо его провожает, явно не желая расставаться с близким человеком.       — Вы же ещë приедете? — с надеждой в глазах спрашивает девушка, прикладывая ладони в варежках к щекам. На улице с утра невероятно холодно и темно, и Россия чувствует, как мороз кусает за нежную кожу.       — Конечно, как только будет возможность, — улыбается ей Петровский. Машина сзади них почти прогрелась, а значит врач уедет с минуты на минуту. — Анна, знаешь, не нравится мне твоя связь с этим парнем, ой не нравится, — вдруг неожиданно становится серьëзным мужчина и качает головой. — Держалась бы ты от него подальше. Вылечится, и отправляй его, не держи рядом, не принесёт он тебе добра.       Россия кусает губу, смотрит в строгие глаза напротив и кивает. Она с самого начала прекрасно понимала, на что подписалась. И она не собирается долго затягивать с этим.       Однако категоричность еë старого друга по поводу псевдовозлюбленного разочаровывает и горько царапает где-то в сердце.       — Не переживайте, Степан Иванович. Я всë понимаю и не буду делать глупостей.       Петровский напоследок одаривает еë отеческой улыбкой. V.       — Как твоë самочувствие?       Голос Анны звучит слегка приглушенно и грустно, но она стоически игнорирует это, пытаясь казаться весëлой.       Фин думает о том, что, наверное, она расстроена отъездом того врача. Он вдруг понимает, что еë печальный вид как-то неприятно отзывается в его груди. Ему хочется утешить еë, но он прекрасно понимает, что это не его дело. Она взрослая, сама разберётся.       — Лучше, — отзывается наконец тот, приподнимаясь в постели, пытаясь сесть. Анна тут же подбегает к нему и помогает. Фин угрюмо сопит. Как же он ненавидит свою беспомощность. А ещë больше — еë жалость.       Он хочет оттолкнуть еë, но не успевает, потому что та сама быстро уходит, поняв настрой парня. Она, ничуть не обидевшись, идëт доставать лекарства, извлекая из кармана вчерашнюю бумажку с медикаментами.       — Что ж, это хорошо, — задумчиво бубнит девушка себе под нос, смешивая какие-то сиропы в кружке. Железная ложечка громко стучит о такие же железные стенки, и Фин вновь неприязненно морщится, потому что стук отзывается где-то в голове.       — Как тебе удалось договориться с тем врачом? — говорит парень, как только Анна прекращает стучать. Этот вопрос беспокоил его со вчерашнего вечера.       — Уповала на медицинский долг. Мол, не могла тебя оставить умирать, — пожала та плечами, весьма безразлично, будто это совершенно еë не касалось, а затем повернулась и подала ему лекарства.       — И он так легко согласился? — с явным скептицизмом спрашивает Фин, принимая кружку. Снадобье пахло чем-то вкусным, и парень с неожиданной радостью отмечает, что Анна вновь сделала ему ту приятную настойку из трав.       — Ну, я сказала, что ты мой давний друг, — легко улыбнулась та, наблюдая за тем, как парень пьëт. Она видит, как в лëгкой усмешке изгибаются уголки его губ, и искренне радуется, что он наконец-то открывается ей.       — Да, определëнно железный аргумент, — иронично тянет Фин, отдавая кружку Анне обратно. Их пальцы на секунду касаются, и парень удивляется тому, насколько же ледяные у медсестры руки. — Ты сказала, что это твой знакомый? — добавил он, как бы намекая на то, чтобы она рассказала поподробней.       — А? — переспрашивает Анна, а затем кивает самой себе, когда до неë доходит, что от неë просят: — Он друг моего отца. С детства присматривает за мной, — она отходит к столу, ставит кружку, в которую затем наливает воду и, прихватив таблетки, возвращается обратно к кровати. — Как родной дядя. Он всë время норовит поскорей отдать меня замуж, — смеëтся девушка, садясь на стул.       Фин слегка наклоняет голову в бок и уже как-то по-другому смотрит на Анну.       — Ты не замужем?       На самом деле, Фин давно заметил, что помимо них двоих в доме больше никто не жил. Однако он думал, что еë муж либо на войне, либо просто уехал.       В конце концов, она могла быть вдовой, ведь эта девушка явно уже перешагнула средний замужний возраст.       Анна замирает, поняв, что явно взболтнула лишнего. Не то, чтобы ей было неудобно отвечать на подобные вопросы, просто конкретно этот ей задавали уж слишком часто.       — Нет, — легко пожимает та плечами и всë-таки неловко поправляет выбившуюся прядь волос за ухо. — Не в моем случае.       — Почему? — Фин впервые за всë то время, что он тут, ухмыляется. Ему действительно было интересно, что же с ней было не так, раз никто не звал еë под венец. — Настолько не завидная невеста али не вышла чем?       Анна удивлëнно распахивает глаза, а еë щëки краснеют не то от смущения, не то от злости.       — Я просто не хочу замуж, — складывает та руки на груди и делает очень гордый вид, будто была оскорблена до глубины души. Фину смешно, ведь она так легко поддалась на его провокацию.       — Ну да, все вы так говорите, — пожимает тот плечами и озорно улыбается.       — Дурак.       Она вспыхивает злостью и со всей силы кидает в него маленькую подушку. Фин, уже отложивший кружку на прикроватную тумбу, легко ловит мягкий снаряд и изгибает бровь, мол, ты серьезно.       Анна фыркает.       День начинался определённо лучше, чем все остальные дни до этого.