Продолжать жить

Стоя под льющимися струями бодрящей холодной воды, Джорно окончательно смыл остатки сна со своего тела. Однако парень вспомнил другое. «У меня же назначена встреча с Джотаро Куджо! Сегодня, после похорон! Дырявая моя голова…вот и называется новый босс Пассионе — даже о самых простых вещах забываю!» /Прошлое/ Спустя два дня после битвы с Дьяволо фонд Спидвагона по просьбе Польнареффа прислал несколько своих работников, которые во главе с Джорно отыскали тела покойных Наранчи и Аббаккио. После того, как Джорно залечил ужасную, уже начавшую гнить, рану бывшего полицейского, босс мафии передал тела Наранчи и Аббаккио сотрудникам фонда, где уже хранилось тело Буччеллати, для обещанного бальзамирования и захоронения. /Снова настоящее/ Сегодня день похорон. До начала осталось два часа. Выйдя из душа и одевшись в свой обычный розовый костюм, Джорно решил отвлечься от невесёлых мыслей и выйти прогуляться. Он уже почти подошёл к выходу из Пассионе, когда в здание вбежал тот, кого босс не ожидал увидеть. Два охранника среагировали мгновенно и схватили парня в дырявом зелёном костюме за руки буквально в паре шагов от Джорно. — Фуго?! Что ты здесь делаешь? — босс напрягся. — Джорно! А я тут к тебе хотел зайти, однако не ожидал встретить тебя прямо…здесь, — Паннакотта заметно нервничал и не находил в себе сил смотреть прямо в глаза новому боссу Пассионе. — Повторюсь, — Джорно попытался скрыть своё напряжение, стараясь говорить как можно строже и серьёзнее, — что ты здесь делаешь? Фуго замялся. Джорно понял, что под агрессивными взглядами двух бугаев, чуть ли не заламывающих Фуго руки, он вряд ли сможет и слово нормально выговорить. Да и со стороны самого босса это выглядело крайне безнравственно. Джорно обратился к охранникам. — Отпустите его. Дальше я сам. Мужчины нехотя выпустили Фуго из своей крепкой хватки и снова встали около входа. Джорно проводил охранников взглядом, затем повернулся к Фуго. Повисло неловкое молчание. Парень в дырявом костюме заговорил первым. — Спасибо, что спас от этих ходячих мышц. Они бы меня загрызли заживо, если бы не ты! Хе-хе… — Не стоит благодарности. А теперь проследуем в мою комнату, чтобы обговорить твой приход. Джованна уверенно двинулся к одному из коридоров, Фуго поспешил за боссом. По пути парни молчали. Никто из них не знал как разрядить обстановку. Вот очередной поворот. И ещё. Впереди показался коридор с тремя дверьми по левую сторону и с четырьмя — по правую. Фуго пошатнулся. «Это же наши комнаты! С 201-й по 205-ую! Но…чьи тогда 206-я и 207-я?» Размышления Паннакотты прервал голос Джорно. — Наверняка тебя удивило наличие тут двух новых комнат. 206-я — комната Триш, 207-я — моя. — А почему?..- Фуго вдруг замолчал, проклиная себя за некорректный вопрос, который хотел задать. — Что «почему»? — Ничего, не бери в голову. — Как знаешь. Подойдя ко входу в свою комнату, Джорно вставил, повернул ключ, и дверь тотчас поддалась. Пропустив Фуго вперёд, Джованна, напоследок оглядевшись, закрыл за собой дверь. Усадив гостя за небольшой стол около балкона, Джорно открыл холодильник. — Тебе вишнёвый, апельсиновый или виноградный сок? Фуго удивился такому предложению. Обычно в начале таких разговоров предлагают вино или коньяк…однако сок он довольно давно не пил. Особенно апельсиновый. Внезапно голову Паннакотты посетили воспоминания о самом близком друге, которого уже нет рядом с ним. Но Фуго быстро справился с секундным оцепенением и как можно увереннее сказал: — Стакан апельсинового, пожалуйста. — Апельсиновый, значит? — взяв бутылку, Джорно отлил оттуда оранжевой жидкости и протянул Фуго. Потом посмотрел гостю прямо в глаза, — о Наранче думаешь? Внутри обладателя стенда Purple Haze всё перевернулось. От горечи воспоминаний о милом 17-летнем парне с растрёпанными волосами чёрного цвета и смущения от слов Джованны Фуго хотелось удушиться собственным ядом. Но ни одна из этих эмоций не отразилась на лице Паннакотты. Он твёрдо выдержал взгляд босса. — С ч-чего ты взял? — Фуго отпил сок, делая вид, что не заметил собственного заикания. — Перед отплытием за сокровищами Польпо Наранча закупился вкусностями. Среди них было аж 3 бутылки апельсиновой шипучки. Я помню, он даже с тобой поделился одной, — улыбнувшись, Джорно продолжил, — а в ресторанах и забегаловках он баловал себя не только вином, но и отборным апельсиновым соком. Фуго нервно сделал ещё один глоток. На его щеках выступил румянец. Решив не мучать парня дальше, Джорно осторожно перевёл тему: — Так что привело тебя в Пассионе? Я думал, что мы больше не увидимся после расставания там, на пристани, — без тени угрозы и сарказма спросил босс мафии, отпив немного вишнёвого сока из своего стакана. Фуго замер, напряжённо рассматривая свой стакан с соком. Его взгляд потускнел. Джорно присел рядом и положил руку на плечо Фуго. — Тебе тяжело об этом говорить? — спросил босс, понимающе смотря на поникшего Паннакотту, — ты можешь поговорить со мной позже, если тебе нужно вре- — Нет. Я скажу сейчас. Выдержав паузу, Фуго начал: — Когда вы покинули пристань, я первое время думал, что всё делаю правильно. Только потом я осознал, как по-скотски поступил. Просто струсил и бросил друзей. Мне до сих пор ужасно стыдно перед ними. В том числе перед тобой и Триш. Ты стал частью нас, а про Триш я столько гадостей наговорил, прежде чем ушёл!.. Паннакотта замолчал. Потом, глядя в глаза Джорно, сказал: — Мы столько пережили вместе. Мы стали не просто друзьями, а семьёй. Я должен был остаться! А повёл себя как настоящая крыса… В итоге вот что хочу сказать. Прости меня за предательство, Джорно. Я хочу пройти испытание, вступить обратно в вашу банду и искупить вину перед тобой и ребятами. Джорно задумался. Бруно, Аббаккио и Наранча наверняка не сразу, но простили бы Фуго. Да и он с Мистой и Триш тоже. Он говорил искренне: не похоже было, что он не сожалеет о содеянном и не готов доказать свои слова делами. Внезапно Джорно осенило. Он взглянул сначала на бутылки сока, потом на Фуго. — Фуго…ты же знаешь, что Бруно, Аббаккио и Наранча…мерт- — Да. Я знаю. Я пришёл на похороны. Хотел сразу сказать, но сначала должен был извиниться, — Фуго сжал стакан с соком. — Сильно тоскуешь по ним? — Это мои самые близкие друзья, Джорно. Как же не тосковать? Как будто у тебя часть сердца и души оторвали. Особенно… Наранча. Он ещё такой молодой…почему он умер такой ужасной смертью?! Я любил его…но не успел признаться… Джорно удивлённо посмотрел на Фуго. «Хотя чему удивляться? Фуго и Наранча были очень близки: начиная от простых занятий математики до волнений друг за друга. Бедный Фуго…» Босс мафии сочувственно обнял Фуго за плечи. Тот вздрогнул, словно ожидая упрёка или подвоха в этом действии. — Прости, я, наверно, слишком много сболтнул. Забудь об этом. — Не бойся. Я не осуждаю тебя. Я понимаю твою боль. Мне ужасно жаль, что всё так сложилось. Но тебе нужно продолжать жить с этим. Наранча хотел бы, чтобы ты не тосковал, а жил счастливо, вспоминая о нём только с улыбкой на лице. И я уверен, что он взаимно любил тебя. Фуго, всё будет хорошо. Паннакотта удивлённо поднял глаза на Джованну. Сдерживая слёзы, он благодарно улыбнулся. — Спасибо тебе за понимание, Джорно. Мне нужно было кому-то выговориться. Я не забуду этого. — Обращайся. Я всегда готов выслушать, — улыбнулся Джорно, снова посмотрев на бутылки сока. — Почему ты оглядываешься на сок? — непонимающе спросил Фуго. — Первое время после победы над Дьяволо я очень часто думал о смерти Буччеллати, Аббаккио и Наранчи. Хоть у меня и есть вещи, связанные с ними, — Джорно указал пальцем на тумбочку, где лежала застёжка с костюма Бруно, бутылка от любимого вина Аббаккио и цветок, напоминающий о месте, где погиб Наранча, — мне было этого мало. Тогда я решил ходить на рынок и покупать качественный сок трёх вкусов. Апельсиновый ассоциируется с Наранчей, вишнёвый — с цветом вина, то есть с Аббаккио, а сок из белого винограда киш-миш — с Буччеллати. Множество маленьких ягод на гроздях этого фрукта напоминают мне точечный рисунок на пиджаке Бруно. — Ого… Я и не подозревал, что мы стали настолько ценны для тебя. Я приятно поражён, — ответил Фуго. Джорно усмехнулся. Внезапно в дверь постучали. Встав из-за стола и поправив свой пиджак, Джорно подошёл ко входу в комнату. — Кто беспокоит? — Джорно! До церемонии осталось полчаса, — раздался первый мужской голос. — Мы пришли навестить тебя, проверить всё ли у тебя в порядке, — первый голос перебил второй, женский. Джорно глянул на часы. «Полчаса?! Ну и долго же мы с Фуго разговаривали… Надо начать собираться.» — Подождите пару секунд. С вами кое-кто хочет пообщаться. Кстати, сеньора Польнареффа помыли и накормили как я просил? — Да, он готов, Джорно. Он сейчас с нами. — Хорошо. Подождите немного. Скоро открою. Джованна повернулся к Фуго. — Это Миста, Триш и сеньор Польнарефф. Они передали, что до церемонии осталось полчаса. Также они пришли навестить меня. Ты готов увидеться с ними? — Да, готов, — вдруг Фуго вскрикнул, — ох, чёрт! Пришёл на похороны, а костюм не взял. Джорно, мне неудобно просить тебя о чём-то, но…у тебя не найдётся для меня запасной костюм? Я верну сразу после церемонии, честное слово! — Не переживай, у меня имеется один запасной. Хорошо, что у нас примерно одинаковая комплекция тела. Открыв шкаф, босс Пассионе протянул Фуго белую рубашку, чёрный пиджак, брюки и макасины. — А…ты не носишь галстук?..- с удивлением спросил Фуго. — Дело принципа. К моему повседневному костюму не идут галстуки. Да и я считаю их не очень удобными. Эти слова огорчили любителя галстуков по имени Фуго, и он уязвлённо отвернулся. — Извини, не хотел задеть. Но большего предложить не могу. — Да ладно, — Паннакотта распрямился и добродушно улыбнулся, — я и так попросил слишком много. Спасибо за костюм. — Не за что. Я впускаю ребят? — Да…давай. Джованна подошёл к двери и открыл её, приглашая внутрь Мисту, Триш и Польнареффа: — Входите. Миста был одет в обычный похоронный костюм, его шапка неизменно красовалась на голове. Триш нарядилась в чёрное платье с белым поясом и аккуратные лодочки. На руках она держала Польнареффа. На шее черепахи был завязан чёрный галстук-бабочка. Увидев стоящего перед ними Паннакотту, вошедшие остановились как вкопанные. — ФУГО?! — вскрикнул Миста, ошарашенно взявшись за голову. Триш и Польнарефф молчали. — Я сейчас всё объясню, — сказал хозяин комнаты, приглашая сесть за стол.