Gangsta's paradise

Бистекка смотрел в пол, большие глаза судорожно бегали по линиям ковра, губы постыдно дрожали от страха. Его затолкали в кабинет, затем положили руку на худощавое плечо и, надавив, заставили сесть. Мальчик пытался сдерживать рвотные позывы и накатившуюся истерику, но плечи все равно держал понуро, ссутулившись. Он казался еще меньше, чем был на самом деле, и Буччеллати против воли испытывал жалость к мальчишке. Всеми силами он пытался отбросить мнимые чувства и отзываться на бушующие эмоции рационально. Предатели должны нести наказание равноценное наносимому ущербу. Подстрел Джорно и Мисты, покушение на их жизни, разлад внутри дружной общины - все это нельзя стереть из памяти, забыть, как страшный сон. В первую очередь, этот человек делал все для устранения дона и развала семьи. Какие бы чувства и воспоминания не связывали их, прощать покушение на организацию было чревато куда более сильными последствиями. Бруно закусил губу и повернулся в сторону Гирги, который вместе с Леоне снимали картину с небольшого гвоздика. — Черт, вы только посмотрите на это! — рявкнул Наранча, выдернув прикрепленный к картону жучок двумя пальцами, и брезгливо отодвинул его от лица, будто тот имел неприятный запах. — Подслушивал, каждое слово! Анакарди справился с новым приступом тошноты и хмуро покачал головой. Он силился сказать им какую-то информацию, но из-за сбившегося дыхания и шума в голове, каждое слово выдавливалось из него с огромным трудом. — Все еще… — Че ты вякаешь? — Гирка хотел было наказать подростка за разинутый рот, но Фуго положил ладонь на его плечо и легонько сжал, давая Бистекке закончить начатое предложение. — Все еще слушает, — хрипло отозвался Анакарди и поднял голову к мужчинам. Дрожащим пальцем он навел на мини-диктофон, — прошу, выключите его. — шептали белые губы. Записанное на него аудио не утилизировать, не изменить. Нужно максимально быстро избавиться от прослушки, чтобы запись их диалога перестала передаваться в дистанционно подключенный компьютер. Фуго быстро догадался до причин немого страха мальчишки и резко выхватил жучок из рук удивленного Наранчи. Он кинул миниатюрный прибор на пол и без раздумий надавил ногой, с треском раздавливая умное устройство. — Фуго, ты… — Если мои догадки верны, то аудиозапись шифруется цифровой подписью и выводит информацию в записанном виде напрямую. То есть, каждое наше слово уже было передано. Нужно было молча ломать его сразу, черт… Анакарди кивал на слова Паннакотты, закрывая ладонями уши и пару раз импульсивно надавливая на мочки. — Да. С-скорее всего скоро о моем раскрытии сообщат дону Одио, — Анакарди говорил тихо, чувствуя, как Бруно не отводит глаз с трясущегося подростка. Буччеллати насильно хотел заставить себя ненавидеть Бистекку, но каждый раз, когда кидал на него взгляд, не мог поверить в злобные намерения. Подросток не выглядел человеком, который ради мести мог вероломно предать, корыстно загребая евро в руки, напротив, Бистекка вполне искренне и с полной отдачей рассказывал о делах, о настроении и планах, не особо интересуясь бюджетом и выплатами мафии. Будто сам верил в то, чем жил последний год. Буччеллати нахмурился, и вдруг неприятно вздрогнул. Он только сейчас осознал, что босс не проявит никакой благосклонности к парню только по причине его запутанности в себе. Убьет, не пожалеет, и Бруно не посмеет встать у него на пути. Это будет по справедливости, по омерте. Но мужчина пребывал в смятении, не имея желания бесчувственно отпустить Бистекку на казнь, даже после всего, что подросток им сделал. Нужно было посмотреть беспристрастно и трезво на ситуацию, и Буччеллати знал, что в итоге заставит себя это сделать. Бистекка будто почувствовал чужой взгляд на своем лице, неуверенно посмотрел на капо и тут же стыдливо отвел глаза в сторону. « Не верю, что он хотел мне навредить. Но точно желал этого по отношению к другим людям организации. Разве я вправе прощать человека, который стал причиной разлада в семье? Джорно тоже мой друг, один из лучших людей, которых я знаю. А как же Миста? А Леоне? И Гирга, и Фуго мне также близки. Бруно, он тебе не сын, и знаешь ты его меньше, чем каждого из своего окружения. Прими и отпусти то, что от тебя не зависит.» Отложив тяжелые размышления в сторону, Бруно пальцем провел по периметру комнаты, поочередно разглядывая деревянный шкаф, стол и кресла, будто все еще видя подвох во вполне обыденных вещах интерьера. — Есть ли еще что-то? — Н-нет, в комнате нет, — Бистекка пытался выровнять дыхание и говорить ровно, приложив ладонь к груди. — В комнате? — гаркнул Наранча, в изумлении выгибая бровь. — А где еще? А? Ну же, говори! — он вытащил из кармана джинс складной нож, весьма угрожающего вида, вытянул и направил лезвие в сторону предателя. — Прослушки больше нет, — через силу выдавил из себя Анакарди и вдруг замер, хмуря брови, — я б-буду говорить только с боссом. — Ублюдок, смеешь ставить условия после своего жалкого предательства! Я тебе глаза выколю! — Гирга, подожди, — Наранчу оттащили от подростка и посмотрели на капо, что взирал на них с недовольным выражением лица. — Нет, все правильно, — начал Бруно, усаживаясь на диван, — дон Джованна должен решать его судьбу. Не мы. — Думаю, его судьба предрешена. Дон Джованна был бы не против пристрелить его, — Наранча сплюнул в сторону дрожащего парня. Один Леоне молчал, серо глазея то на Бруно, то на Бистекку. Он лучше всех знал, какие теплые чувства Буччеллати испытывал к мальчишке, и как отзывался о нем по вечерам за чашкой горячего капучино. Что до Аббакио, так он не мог похвастаться настолько сильной и глубокой привязанностью к Бистекке, что не унимало факта привычки к его компании. Однако, долго скорбеть над смертью предателя мужчина не стал бы, так же желая справедливости, как и большинство в этой комнате. Аббакио, наконец, отошел к окну, скрестив руки на груди и прикрыл уставшие, то ли от нервов, то ли от недосыпа, глаза. Капо устало махнул рукой и, стараясь не смотреть на подростка, звучно приказал: — Ждем босса. Срочно избавьтесь от людей Долоре. Не хотелось начинать первым кровопролитие, но если они в скором времени будут извещены о случившемся, вполне возможно, начнут с нашего устранения. — Ты думал, что Долоре хочет устранить Джорно, а нас подмять под себя, передумал, Буччеллати? — тихо спросил Леоне, похрустывая шеей. — Хороший вопрос, — Бруно вдруг оживился правильно заданной проблеме от лица Аббакио. По его губам скользнула двоедушная, совершенно фальшивая улыбка, — Бистекка, а ты знаешь? — Я… — юноша, которому направили лукавый вопрос, нервно сглотнул. Его глаза метались из стороны в сторону, будто он что-то прикидывал в своей голове, лихорадочно решал. Но по итогу тяжелых дум лишь молчаливо стиснул зубы и покачал головой. Бруно вздохнул, раздосадованный скудным ответом, и посмотрел на ожидающих мужчин. — Я могу предполагать, что угодно, но Долоре в любой момент может передумать, напасть и избавиться от людей, которые не со стопроцентной вероятностью согласятся присоединиться к его дому. Лучше предпринять меры первыми, согласны? Джованна не готов был отсиживаться в тюрьме по причине головной боли. Кровоподтеки и синяки быстро заживали, меняя цвет от синего к желтому. Медсестра даже одолжила пару капель тонального крема, которые легли на блеклое лицо Джованны идеальным ровным слоем. Наверное, молодая девушка не знала, кто в ее палате, даже не задумавшись о роли Джованны в стране, где сама жила. Тогда он хотел отругать девушку за беспечность и излишнюю доброту: все же Джорно являлся человеком под наблюдением, преступником, и неизвестно за что посаженным в тюрьму. Вдруг он, на пару с Гвидо, расчленял детишек по утрам? Но Миста наказал ему расслабиться и принять оказанную человечность без лишних слов и размышлений. Их опять разделили. Доскональный осмотр одежды и тела, каждого миллиметра кожи дона, не выявил даже самого заурядного телефона, - тот был передан нужному человеку, - не говоря уже о чем-то серьезном. Ему повезло со свидетелями в районе стрельбы. Все жители дома, как один, защищали дона от цепких лап закона, не давая в обиду защитника мирного населения. Джованну любили люди, этого было не отнять, а когда начальник тюрьмы узнал про смерть неповинного мальчишки, то с Джорно, будто по волшебству, разом снялись все обвинения. Не безосновательно забоялись страшной мести босса мафии. Джорно Джованна с большой охотой переоделся в черный костюм с сердцевидным вырезом. Его выход на свободу ознаменовался воем сирены, давящей на уши. Глаза слепило полуденное солнце, и Джорно прикрыл их ладонью, непроизвольно щурясь. Даже тугая перевязка и тянущая боль не помешали Джованне выглядеть статно и солидно. Машина с неизменным Сорнионе за рулем была припаркована рядом с выходом, и блондин быстрым ходом направился к ней. Миста уже сидел в машине, крутя барабан фиолетового револьвера с недовольным выражением лица. Ранее любимое, приносящее удачу оружие, теперь напоминало только тот страх, ту черту, которую он пересек по велению блондина. Когда Гвидо спустил курок и понял, что остался жив, первым делом он не обрадовался, нет. Он взглянул в глаза Джованны с удивлением, граничащим с животным ужасом. Не мог поверить, что остался жив, преисполненный справедливой злобой к блондину. Но эта ненависть потухла так же внезапно, как и загорелась. Ему бы следовало оскорбиться, предъявить в наглое личико претензии на счет неоправданных подозрений, но Миста не мог пересилить чувства привязанности к Джорно. Угораздило же влюбиться в парня с подобным беспристрастным характером. «Любовь, Гвидо Миста, ты так легко соглашаешься с этим. Быть может, случай с русской рулеткой все же помог заиметь тебе внутренний стержень?» Он перевел взгляд на открывшуюся автомобильную дверь. Уголки губ дрогнули в усмешке, стоило взгляду зацепиться за внешний вид Джованны, уже причесанного и уложенного. Все же, даже в тюремной "робе" парень мог выглядеть ладно, что уж говорить про официальный наряд дона мафии. — Как же ты статусно выглядишь в своем костюме, а ведь я уже привык к той серой ночнушке. — Еще наглядишься, если все пройдет успешно… — без смущения ответил блондин, и достал мобильник, проверить сообщения и сверить время с наручными часами. Миста вдруг зарделся, сжимая щеки ладонями. — О, Мадонна, ты собираешься выряжаться для меня в тюремные одежды по ночам? — Нет…— Джорно повернул лицо в сторону собеседника, выгнул бровь, явно заставленный врасплох, и немного смутился. — Прости, я сказал не подумав. У меня в голове бардак. Гвидо понимающе кивнул, не продолжая насмешливую тираду. Вчера в больнице охранник смог пронести Джорно мобильный телефон. Разговор длился от силы десять минут, но за это время Джованна мастерски изложил разгадку и план поведения капореджиме. Объяснил смысл шифра, про картину в кабинете, рассказал также про внезапное озарение Гвидо по поводу мальчугана. Миста не страдал плохой памятью, как могло показаться на первый взгляд, и хотя относился к жизни с большой долей равнодушия, он сумел удержать в своем сознании фрагмент с трясущимися подростком у картины, потным и нервным. Тогда это казалось обычным переживанием по поводу вступления в организацию, но после открытия истины Миста пересмотрел мысли на этот счет. Разумеется, все догадки были необоснованными, и без существенного доказательства и подкрепления не имели под собой ничего существенного. Но они имели пару тузов в рукаве, спрятанные еще в самом начале подкрадывающихся сомнений на счет возможной крысы в доме. При правильных стечениях обстоятельств, они могли легко лечь на стол, собрать стрит и выиграть им игру. Одна из таких выигрышных карт - фамилия Жан-Пьерра. Это было неплохой мерой предосторожности, которая в итоге выстрелила в цель. Миста прикрыл глаза и спокойно слушал диалог Джорно с Буччеллати. — Значит, все же Бистекка… - подытожил блондин с заметным разочарованием. — Ты расстроен? — Только тем, что мы так долго над этим думали, подозревая друг друга, — Джованна посмотрел на оружие в руках парня, которое тот продолжал нервно крутить, и ласково потер чужую ладонь, — что у меня хватило мыслей подозревать тебя. Миста чуть не выронил револьвер из рук. Он широко раскрыл глаза и пару раз смущенно хлопнул длинными ресницами. — Я, э… — он пошире расставил колени и облокотился на них, потирая уставшие веки. — Правда, Джорно, не грех на тебя обидеться бы, но я не могу. Я принял это. И храбрости у меня после стало заметно больше, признаю. Джованна хитро посмотрел на него, давая команду водителю двигаться вперед. Тот без слов тронулся и сделал музыку погромче, не горя желанием подслушивать разговор дона и консильери. Блондин тем временем пододвинулся к Мисте поближе, жарко шепнув в ухо: — Правда? И в чем же? — А ты уже забыл? Может, мне прямо сейчас напомнить? — хитрая усмешка сопровождалась поглаживанием по бедру, отчего дон моментально покрылся мурашками и отпрянул обратно к окну, стараясь делать вид стального непробиваемого спокойствия. Такими шутками они любили скрасить особо напряженные времена. Время двигалось к вечеру, солнце постепенно уходило на закат и блондин все больше начинал нервничать. Это было незаметно по лицу, но Миста видел, как лихорадочно бегают бирюзовые глаза. — О чем думаешь? — спросил гангстер у босса, на что получил тихий вздох. — Обо всем подряд? Не знаю. Бруно сказал мне про чужих людей в доме. Думаю, от них избавятся в первую очередь. А на повестке дня посмотреть в глаза крысе и быстро от нее избавиться. Они подъехали к базе, когда прямые лучи солнца совсем исчезли. На небе оставались лишь розовый и желтый цвета, постепенно переливаясь к синему. Фасад двухэтажного, продолговатого дома был отделан жестким камнем, доходящим до массивных окон, и отремонтирован совсем недавно по заказу самого дона. Но с каждым разом это здание вызывало все меньше и меньше положительных эмоций у Джованны. Слишком много плохих мыслей связывало с этим местом, воспоминаний о смерти и предательстве, о боли и утрате, и вот, к ним добавилось еще одно... Он дождался консильери, свою правую руку, и зашагал вперед, бросая короткие взгляды на Мисту. Тот не подавал вида, что замечает заинтересованность дона в собственной физиономии до самой двери, и только затем насупился и повернулся в сторону чужого взора. — Чего разглядываешь бесстыдно? Джованна, пряча одну руку за спиной, осторожно дотронулся до синей шапки Мисты и одним движением поправил ее, натянув на лоб. — Проявляю внимательность к своему советнику. Ты против? — Если ты не подлизываешься, чтобы съесть мою порцию клубничного торта, то не-ет. — Съем третий кусок, оставив тебе четвертый. Мисту будто током ударило. Он наигранно схватился за сердце и ткнул кулаком в плечо Джованны. Оба тихо рассмеялись. — Эй, — Гвидо вдруг резко убрал улыбку с лица и обиженно надулся, — я надеюсь, ты не серьезно на счет куска. — О нет, конечно нет. Я не выдержу твоей истерики по поводу чисел еще раз. Вспоминая, чем закончился прошлый визит в кофейню, когда Гвидо нашел аж четыре аккуратно сложенных салфетки рядом с собой, и его гневные тирады по поводу несчастья, что приносит это число, Джованна закатил глаза. Подобные заскоки от лица Мисты если и не бесили, то заставляли каждый раз изумленно глазеть на взбешенного парня. Как такого матерого гангстера могли всерьез волновать цифры вокруг? Разве это не было под запретом в Христианстве? Джорно мог поклясться, что подобные суеверия были присущи язычеству, и запрещались католической церковью. Впрочем, Джорно никогда не углублялся в веру так сильно, чтобы понимать, где правда, а где вымысел с улиц. Он вновь был благодарен Гвидо за кратковременное отвлечение от насущного, от страшного и неприятного. Джорно остановился и замер, скривившись на короткое мгновение. В воздухе висел тяжелый запах пота и крови, пороха и смерти, а еще далекий аромат чего-то машинного и химического, от которого в голове возникали ностальгические воспоминания о детстве и частых переездах. Неужели, бензин? Люди на входе предупредили дона о прошедшей перестрелке, но даже подготовленным он тяжело хмурился, смотря, как трупы переносят в коридор и сгружают один на одного. Трое человек, как и было сказано, смотрели на Джованну стеклянным мертвенно-бледным взглядом. Рядом стоял Наранча и, увидев босса, сразу почтенно поклонился ему, лишь немного замявшись вначале. — Бистекка ждет у вас, — бросил Наранча в сторону кабинета, — с прослушкой разобрались. Он клянется, что больше ничего не было, но отказывается говорить не с вами. — Спасибо, Наранча. — дон кивнул на полученную информацию и взглянул на парня, визуально оценивая на наличие повреждений. Будто понимая, что хочет спросить дон, Гирга с улыбкой похлопал себя по одежде, пожимая плечами. — Уж поверь, мы быстро их вынесли. Жертв среди нас нет. Ранен один человек, Дифеса, охранник, но в плечо, и уже обработан. Так что можете не переживать! Я хочу удостовериться, что все в порядке, так что подойду немного позже к вам. — Ты так внезапно меняешь официальный стиль общения на повседневный, Гирга. То на " ты ", то на " вы ", — видя, как вздрогнул догадавшийся до своей оплошности Наранча, блондин похлопал того по плечам, уверяя, что сказанное было юмором, и пошел дальше по коридору, в злосчастный кабинет. Пыльная картина была снята и разобрана, оставляя на стене чуть отличающийся по цвету квадратик с гвоздем посередине. Джованна не заострял какого-то особого внимание на испорченном полотне. Это была всего лишь фальшивка, блеклая копия оригинала, которую при желании можно было приобрести в неограниченном количестве. Хотя, конечно, Джованна больше не захочет иметь ничего общего с этой картиной, не испытывая к ней никаких возвышенных чувств и до инцидента. — Дон Джованна, — Буччеллати поклонился боссу и заметно напрягся, когда холодный взгляд Джорно упал на сидящего Бистекку. Он достал из кармана пистолет и, грозясь выпустить всю обойму в любой момент, указал дулом на мальчика. — Ты хотел меня видеть, Бистекка? Вот я, собственной персоной, сдерживаюсь, чтобы не вышибать тебе мозги прямо сейчас, без лишних раздумий. Сомнительно, что кто-то попрекнет меня подобной быстрой расправой. Но Бруно сказал, что тебе есть, чем поделиться, прошу. Мальчишка вдруг поднял гневный взгляд на блондина. Он шепнул сквозь сжатые зубы какое-то туманное ругательство, а затем, явно пересилив себя, нервно улыбнулся. — Какой смысл, если я все равно труп. — У тебя есть шанс исправить грехи до смерти, — моментально и без какого-либо намека на жалость отчеканил Джованна. Пару секунд Анакарди с глубокой ненавистью смотрел в эти холодные, самодовольные глаза, разглядывавшие его с нескрываемой брезгливостью, и, не найдя там ни капли смятения, первым отвел взгляд. Его лицо исказилось болью. Он обреченно кивнул, устремив короткий взор на Бруно, обнял себя руками за плечи и принялся раскачиваться. Боялся ли мальчик смерти? Дышала ли она ему на ухо сладкие, приманивающие речи, холодила ли спину? Да, скорее всего да. От этих мыслей Буччеллати вновь дал волю чувствам, сжимая ладони в кулаки. В глубине души он страстно желал найти оправдание, третью виноватую сторону, и так же мысленно себя одергивал, ругал за эти нелепые попытки. Всегда нужно помнить о последствиях. — Я, — начал мальчишка, облизывая пересохшие губы, — я думаю, что они усп-пели, — его не перебивали, хотя Миста был крайне раздражен подобной манерой говора юнца, и уже был на полпути, чтобы грубо не поторопить его, — люди дона Одио, должно быть, успели заложить бомбы, дон Джованна. — Что? — Фуго с заметным беспокойством вскочил с места. — Невозможно, вокруг наши люди. — Дон Джованна, я боюсь, что большая часть ваших людей уже успели перейти на сторону французской мафии, с их предложением про новый канал сбыта. Это большие деньги. И, разумеется, им это советовали не просто так, а с нашей подачей, а значит, вы можете считать их людьми Одио. Я… думаю, что дополнительных людей Долоре прислал не просто так, а с целью передать прямой приказ, про бомбу, — голос Бистекки пусть и был слабым и ломким, но дыхание заметно выровнялось, больше не дрожали веки. Он вспомнил, как проходила исповедь у крестного отца, и немного расслабился, позволяя языку развязаться, – Я также думаю, они провернули смену караула и позволили нашим людям установить взрывные устройства. Он-ни… Я не смогу подсказать вам ничего про это, кроме того, что были использован пар от бензина в качестве заряда взрывчатого вещества. Как только о моем провале станет известно, они взор… — Так ты тянул время?! — вдруг зарычал Леоне, который до этого мирно стоял возле окна. — Но! — мальчишка вдруг резко поднял голову. Все напряженно замерли от громкого и короткого вскрика и переглянулись. — Они не взорвут ничего, пока я в этом доме. Я уверен в этом. Миста нахмурился и сосредоточенно посмотрел на Джованну. Французы предупреждали, смотреть внимательнее, что врагов намного больше, чем кажется на первый взгляд. Неужели, вся организация ополчилась против них? Он встал посередине комнаты. — Значит, нужно быстро выметаться отсюда. Черт с домом, восстановим, давайте, народ, чего мешкаем, а? Но Джованна не отрывал взгляда с мальчика, поглаживая в руках Beretta, итальянский саморазрядный. — Почему ты так уверен, что с нами ничего не случится, пока ты в здании, Бистекка? Глаза мальчика оказались на мокром месте. Он пару раз задерживал дыхание, избавляясь от спазмов, и осторожно пояснил: — Потому, что я… Леоне смотрел в окно, как по небу лениво тянулась серая муть из облаков, точно застывшая. Как птицы летели, разнося щебетание и звонкие мелодии по небу, как редкие люди спешили по домам после тяжелого рабочего дня. Время как будто остановилось, замерло и его дыхание. Он слышал каждый удар сердца внутри, пока поворачивал голову в сторону Бруно, еще раз в мыслях повторив, что действительно любит его. Куда пропали все звуки?.. Детонация застала их врасплох. Прогремели взрывы, один за другим, по периметру дома. Пол вздыбился, поднялась пыль. Взрывной волной моментально выбило дверь коридор, а на ее место вверх взметнулось ядовитое серое облако. Запахло взрывчатой гарью. Мужчины повалились на пол, контуженные резкостью звука. Со всех сторон послышались встревоженные голоса, скорбные крики огласили пространство вне кабинета. Кто-то звал на помощь, кто-то кричал о возгорании. Люстра над головами пару раз отчаянно замигала и с треском потухла. Шокированный внезапным взрывом Леоне буквально заставил себя карабкаться на дрожащих локтях к Бруно, стараясь не обращать внимание на теплую, красную жидкость, что заливала глаза. Грудную клетку сводила болезненная судорога. — Наранча! — Фуго держался за ухо, из которого текла алая кровь, и с сумасшествием кричал, не в силах подняться с той скоростью, которая ему требовалась. — Боже правый, там Гирга! — со стоном Паннакотта вновь обессиленно повалился на пол и застучал кулаками по полу. Постепенно, каждый в пораженной дымом и гарью комнате, начал приходить в себя. За долю секунды Миста понял, что произошло, и со стоном, превозмогая боль в мышцах и спине, принялся подниматься с пола, захламленного обломками мебели. Гвидо не зря заполучил прозвище бессмертного везунчика, он практически не пострадал, отделавшийся парой царапин. Видимо, дева Мария чертовски любила его, подумал гангстер, всерьез задумавшись о покупке нового перекрестия. Прошлое было давно и безвозвратно утеряно в одной из заварушек. Миста вскочил, перевернувшись на живот. Нужно было помочь тем, от кого удача отвернулась, проверить каждого и незамедлительно помочь. В первую очередь он, шатаясь, зрительно оценил ситуацию, пытаясь делать короткие и нечастые вдохи, почти явственно ощущая, как тяжелая гарь начинала оседать в легких. Густой черный дым поднимался вверх и струился над их головами, будто стервятник в ожидании скорой смерти. Бруно был в сознании, но явно дезориентирован, не слышал звуков, не мог ответить на вопросы Леоне, который с запредельным беспокойством сжимал слабую ладонь Буччеллати. Только слабый жест "ОК", который Бруно показывал двумя пальцами, явно намекал, что как минимум этот казус он еще переживет. Паннакотта пытался подняться, и каждый раз с неудачей падал обратно на пол, на непослушные ноги. Он был на расстоянии вытянутой руки, и Гвидо ничего не стоило помочь ему встать. Гангстер быстро усадил блондина на диван и без промедления зажал ему ухо. Густая кровь тонкой струйкой сразу же залила ладонь, но Миста не обращал внимание на теплую жидкость, пытаясь привести Фуго в чувства. — Слышишь меня?! Мы пойдем к нему на помощь, Паннакотта. Мы найдем Наранчу, все будет хорошо. Возьми себя в руки! С новой силой запахло горелым, отдавая химией и бензином. Вновь с гулом задрожали стены, кажется, в другой части дома, на головы посыпались куски шпаклевки с потолка, из коридора повалили столбы умерщвляющего дыма. Миста задрожал, но не от страха, а от вскипающей ненависти. Джованна не сводил тяжкого взгляда с Мисты, держался за плечо еле дыша, пытаясь унять кровотечение. Недавняя рана вновь была задета, прикинул Гвидо, но в остальном босс выглядел стойко, не пострадав. Он кивнул Мисте, уверяя, что в порядке, быстро оценив ситуацию. Взрыв никого не задел смертельно, это единственная радостная новость, не дающая впасть в окончательное отчаяние. Бистекка спрятался за диваном и сбивчиво шептал что-то тихое, своими бледными, дрожащими губами. В уголке рта мелькали капли крови от маленьких порезов. — Я же еще тут… Папа, за что… Ты хотел меня убить? — но Джованна слабо понимал, о чем была его молитва, в ушах звенело со страшной силой. — Надо уходить, пока огонь не распространился. В окно. — Стой! — Миста с резкостью пули вскочил на ноги и крепко сжал руку Джованны, притянув к себе.— Не подходи к нему, дай мне посмотреть. Джорно не стал задавать лишних, отнимающих драгоценное время, вопросов, позволил себя оттянуть в другую сторону. Миста прижался к стене и, стиснув пистолет, осторожно выглянул в окно. Он заметил людскую тень краем глаза в тот самый момент, когда его пальцы коснулись синеватой шторки и отодвинули ее в сторону. Прежде чем Гвидо сообразил, что могут означать посторонние мужчины за окном, его отработанные долгими годами рефлексы инстинктивно отдали приказы мышцам. Раздался выстрел. Потянуло холодом — в разбитое окно ворвался ветер. Живительный кислород разлетелся по комнате, тут же карая взамен на наслаждение вдохнуть полной грудью: яркие языки пламени из коридора с жаром вспыхнули. Тело гангстера сжалось и сделало выпад, прикрывая собой Джованну, что попадал под траекторию выстрелов. Уже откатываясь в сторону, сбивая стулья и столы, он услышал, как с громовым дребезжанием разбилось окно. Звон разлетающихся осколков наполнил кабинет, пронзительно вскрикнул Бистекка, сжимающий голову руками. — Не получится, нет-нет, они оцепили здание, они нас не выпустят…  — Заткнись, пока я не выстрелил тебе в голову! — Миста угрожающе зашипел, сжимая ладонь на затылке Джованны, тем самым смягчив блондину падение. — Ты говорил, что Долоре ничего не предпримет, пока ты тут. Почему?! — Потому что… Я его сын. Все воинствующие, полные ненавистью взгляды были направлены на него. Бистекка неловко сжался под излишним вниманием и вновь отполз за диван, сжимая уши тонкими ладонями с выступающими венами. Бруно активно хлопал себя по щекам, не имея возможности избавиться от давящего чувства в ушных перепонках, слыша голоса будто под толщей переливающейся воды. Долго оставаться и разглагольствовать было опасным, ядовитые пары отравляли с каждой секундой все больше, клубами влетая в небольшое помещение. — Нужно… На крышу, — шепнул капо, плохо различая звуки вокруг, — с нее можно будет перепрыгнуть на соседний дом. И так поочередно. — Нет! Я никуда не уйду без Наранчи! — запротестовал Фуго, принимая салфетку из рук Мисты. — Я один пойду его искать, плевать на последствия, но не оставлю его одного! Не смею задерживать вас, ребята, но сам не могу… Просто не могу… Паннакотта клацнул зубами и до скрежета их сжал. Он неустойчиво встал с дивана и стремительно широко расставил ноги, пытаясь сбалансировать руками и не потерять равновесие. — Фуго… — Гвидо помог дону встать на ноги, и настороженно повернулся к товарищу, который резко закачал головой. — Я в полном порядке, Миста! — Паннакотта кинул пропитанную кровью салфетку на пол. Взгляд Гвидо метнулся на Джованну, который поспешно выпрямился, опираясь на обломки стула, и с шипением указал на дверь. — Хорошо. План предельно прост. Миста и Фуго идут на поиски Наранчи, остальные… На крышу. Мы будем ждать вас не больше двадцати минут, пожар быстро распространяется, пожалуйста, всем быть аккуратнее. Мальчишку возьмем с собой. В связи с его родством, можно будет использовать его в переговорах, или убить по дороге, не важно. Сейчас на это нет времени. Сгинет по дороге, и бог с ним. Что ждем?! Выполнять приказ. Миста согласно кивнул на поставленную задачу, поворачивая голову к Фуго, который успел выпрямиться и заставить колени слушаться. Миста ни коим образом не принижал волнения Паннакотты за своего напарника. Каждый переживал за их товарища, и нужно было не терять времени зазря, ускориться и как можно скорее отправиться на поиски Наранчи. Но Гвидо боялся, что этот план изначально был провальным и бесперспективным. Парень легко мог умереть в первые минуты взрыва, и думая об этом, к горлу подкатывала тошнота. Если Фуго увидит еще не остывший труп Наранчи, точно не уйдет оттуда, силком не заставишь, и тогда они потеряют сразу двоих. Вдруг он резко мотнул головой, пытаясь отогнать внезапно всплывшее наваждение. Нельзя было думать о плохом, нужно было действовать как можно скорее. — Ну же, Фуго, идем! — поторопил он блондина. Тот воодушевленно кивнул и, не теряя ни секунды, вскочил с места. В порыве яростного бешенства, попадись ему на глаза Бистекка, наверное, разорвал бы того голыми руками, но на счастье последнего, пока Фуго мыслил ясным, пусть и встревоженным рассудком. Выбежав в коридор, наполненный густым дымом, он закашлялся и крикнул за спину: — Нужна ткань, прикрыть нос! Миста хотел взять салфетки, но Джованна остановил его, впившись ногтями в его руку. Гвидо даже не понял, почему Джорно взглянул на него, как на круглого дурачка, и сначала воспротивился, гонимый утекающим временем. — Нужна ткань, тебе же сказали, — быстро пояснил Джованна, — такая не подойдет. — Где я ее тебе возьму?.. Джорно подошел к увесистому столу, практически не пострадавшему от взрыва, и резко отодвинул шкафчик. Тот с тяжелым скрипом поддался. Острый нож блеснул в руках Джованны. Быстрым и точным движением он разрезал рукав черного пиджака, затем перехватил нож второй ладонью и перешел к следующему. Но Миста подметил неладное. Руки блондина вдруг потеряли нужную твердость, движения – привычную уверенность, на втором рукаве ладони заметно дрожали и выдавали настоящие чувства босса, который до этого держался скалой. Секунду помедлив, он передал два отрезанных кусочка ткани в руки Мисты. — Будь…осторожен. - он многозначительно умолк, опуская встревоженный взгляд. — Ты тоже, Джорно. Верь в меня, бессмертного везунчика, ладно?— Миста в порыве чувств ласково дотронулся до щеки дона, задержал пальцы на бледной коже, провел указательным по уголку губ, стряхивая грязь. Он мог бесконечно смотреть в эти бирюзовые глаза, тонуть в них в поисках утешения и спокойствия, но время издевательски быстро бежало. С извиняющейся за излишнее промедление улыбкой он побежал следом за Фуго, скрываясь в темном, задымленном коридоре, освещенным лишь яркими языками пламени.