Gangsta's paradise

Джованна прищурился, повернул голову в сторону Бистекки, и задумчиво погладил острый подбородок. В его тяжелых думах бились два противоречивых желания, убить ублюдка сейчас, чтобы не мешался, или оставить на внезапный финт с пленником и выставлением собственных условий в обмен на чужую жизнь. Анакарди запоздало ощутил, что внимание дона обращено к нему, хлопнул глазами и аккуратно поднял взгляд на Джованну, мелко задрожав. Видимо, понимал, что его судьба решается прямо сейчас. Босс выдохнул, за шкирку поднял мальца и подтолкнул его в сторону двери, коротким жестом указав прикрыть дыхательные пути. Леоне уже успел подхватить Буччеллати, уместив на спине и пропуская мимо ушей осторожные предупреждения по поводу тяжести от лица брюнета. Бруно побеждено расслабился в крепких руках стальноволосого и взглянул на Джорно с опаской прослушать очередное распоряжение. — Не будем терять времени. — кивнул блондин, первым выходя из разрушенного кабинета. Бруно, поддерживаемый двумя ладонями под бедра, повторил фокус Джованны с разрезом рукавов, и собственной ладонью, со сжатой тканью в ней, накрыл нос Аббакио. Тот покрепче сжал ногу мужчины, молча благодаря за внимание, и поспешил следом за Джованной. Впереди, за пеленой темной дымки, практически ничего нельзя было разобрать. Лишь очертания изуродованного интерьера, измельченные в труху тумбочки и осколки стекла окружали пространство узкого коридора. Внутри Джованны что-то с силой сжалось, заставив на мгновение забыть, как дышать. Вокруг стояла завеса из тяжелого, черного дыма и едкого паленого смрада. Джорно шел первым, почти по памяти, указывая Леоне самый короткий путь. Бистекка плелся сзади, иногда поднимая потерянный взгляд с пола, чтобы черными радужками как следует рассмотреть спины мужчин. Его пощадили, но ненадолго. Если не смогут использовать, как дополнительный рычаг давления на отца, сразу спишут в утиль, не пожалеют. Интересовало подростка только одно: Долоре думал, что его убьют сразу и именно поэтому прибег к крайним мерам, взрыву базы Джованны, или… Он вдруг резко качнул головой, скривившись от ужасающих мыслей. Нет, конечно, только крайние меры. Но как бы правильно не звучали в голове наставления родителя, каким бы слаженным не казался план отца, он не мог отделаться от ощущения роковой ошибки в собственной судьбе. Если бы не Буччеллати, наверное, Анакарди не испытывал бы такого жгучего стыда за свой проступок, не пытался в голове анализировать и выстраивать теории правильных и неправильных шагов на пути к своим целям, которые он успел совершить за последний год. Из-за Бруно Анакарди действительно жалел, что сразу не умер, не сгорел в огне, не попал под волну взрыва или шальную пулю вблизи окна. Вокруг слышались, приглушенные общим хаосом, стоны умирающих, наполненные болью и страхом, виднелись мертвые обугленные тела. По пути им не встретился ни один из жизнеспособных людей, и это наводило на ужасные мысли, которые мужчины с силой пытались вытолкнуть из головы и никогда больше не размышлять о бессмысленности вылазки Мисты и Фуго. Всякий раз, когда Бруно решался перевести взгляд на подростка и убедиться, что тот в порядке и не отстал от них, то с удивлением подмечал лишь отвращение и сожаление на чужом лице. Никакого удовлетворения от мести тот и не думал испытывать. Буччеллати вновь оцепенел из-за противоречивых чувств в голове и сильнее прижал ткань к своему носу. Они медленно продвигались к лестнице, обходя очаги возгорания. Яркое пламя жгло даже на приличном расстоянии, разнося опасные яркие отблески оплавившихся проводов по помещению. Короткое замыкание вкупе с яркими искрами имели достаточно тепловых импульсов дабы воспламенить горючие материалы вблизи. Был бы Фуго рядом, он бы понятным языком смог пояснить это Джованне. Стационарный телефон, о котором благополучно было позабыто, висел в самом начале лестницы ведущей на второй этаж, и разносил гулкие,подозрительные волны по стене. Им оставалось совсем немного до цели. Тьма вокруг сгущалась, каждый вдох давался с боем. Джованна шипел от напряжения, делая первый шаг по небольшим ступенькам. Пламя пока не успело добраться до дерева под ногами, и у них были все шансы в целости добраться до второго этажа. « Пожалуйста, Миста, не подведи…» Ковровая дорожка глушила шаги. Все труднее становилось вобрать живительного кислорода в грудь, наполнить им кровь. Блондин на миг остановился отдышаться, и коротко прильнул к стене, когда яркая вспышка сбоку озарила все пространство. С громким скрежетом лопнул висящий телефон. Моментально руки обожгло, ни с чем несравнимым ранее горяченным теплом. Боль поднималась по пальцам, охватывала ладонь, Джорно замычал, падая на колени, пытаясь машинально скрыться от жара. Леоне тут же вскрикнул, приковывая внимание пораженного дона, чтобы тот быстро пришел в себя, не останавливался и продолжил движение. Через силу Джованна кое-как выпрямился и побежал вперед, пряча обожженные ладони в подмышках. Второй этаж не успел вспыхнуть, подобно свече, но был заметно подпорчен взрывом. Бежевые обои запылились и потемнели от осевшей грязи, на стенах виднелись небольшие, но многочисленные трещины. Пол был завален обломками алебастра и белой штукатурной пыли. Джованна закашлялся, пытаясь вытолкнуть всю осевшую черную грязь из легких и захватить ртом как можно больше воздуха. Буччеллати со стоном расслабил руки, открывая и свой и чужой носы, освобождая их от темной ткани с каплеобразными узорами. — Бруно, ты как?.. Слышишь меня? — Леоне с заметным беспокойством повернул голову через плечо, пытаясь привести в чувство Буччеллати легкой встряской. — Очень плохо… Слышу тебя. Прости, я, кажется, надышался гарью, отключаюсь… Я немного помолчу, — чуть зажевывая слова, выговорил мужчина, слабо соображая с гулом в поврежденных ушах. — Ничего, мы почти пришли. Потерпи еще немного. Скоро отдохнем. Они, изрядно ослабленные преодолением полосы из огненных препятствий, против воли расслабились на относительно безопасном участке. Однако, блондин жестом попросил еще немного усердия, и, пошатываясь, двинулся по светлому коридору. Джованна еще при проектировки дома внес свои поправки в строительство, оборудовав дом двумя пожарными выходами, один через балкон по лестнице, и второй, не такой очевидный, — место с выходом через люк в небольшой мансарде, закрытой для всех, кроме посвященных. Подойдя к деревянной на вид двери, он нагнулся к рядом посаженному фикусу Бенджамину, который широко раскидывал зеленые листья и шуршал ими, будто приветствуя хозяина, и спрятал руку в рыхлой земле. « Что, ты назвал свое растение? » — всплыл в памяти насмешливый голос Гвидо. « Нет, конечно нет, это сорт такой. » Воспоминания беспокойно колыхнули сердце. Он достал из расписного горшка небольшой ключик и принялся отпирать дверь. И если облицовка была сделана из дуба, то после тонкого деревянного слоя дверь состояла из чистого металла с броненакладкой. Леоне выгнул бровь на подобный трюк. Возможно, в другой ситуации мужчина мог бы усмехнуться на своеобразный способ прятать ключ, но сейчас вовремя сообразил промолчать, полагая, что подобная привычка хранения вполне возможно спасла им жизни. Если бы Джованна выронил ключ по дороге или забыл бы в кабинете, им давно пришел бы каюк. Они быстро проникли в помещение, оставляя дверь за собой приоткрытой. — Миста знает про это место, — впопыхах пояснил Джованна, поворачиваясь в сторону комнаты. Тут находилась миниатюрная душевая и кровать, пару ящиков с водой и долгохранящейся едой. Бруно терял сознание, судорожно время от времени качая шеей, чтобы очнуться. Аббакио посадил мужчину на кровать, и, только когда тот осторожно приподнял голову, смог заставить себя улыбнуться. Леоне без слов понял, чего хотят сказать иссушенные, потрескавшиеся губы. Он подскочил к одной из емкостей с водой, открутил синюю крышку и, придерживая тяжелую бутылку, поднес ее к Бруно. Пока мужчины утоляли жажду, Джованна обматывал руки белой марлей из аптечки, с желанием поскорее скрыть безобразные волдыри. Жгучая боль заставляла ладони дрожать, но, по непрофессиональному взгляду Джорно, ничего серьезного не случилось. Леоне, заметив поспешную обработку ран, серьезно покачал головой и встал рядом с доном. — У тебя верхний слой кожи погиб, а ты даже не охладил рану! Джованна, хотя бы так… — он перехватил ладонь Джорно, и, размотав марлю, вложил в руку бутылку с водой. — Немного повремени. Джорно в смятении смотрел то на лицо Аббакио, с угрюмо скошенными бровями, то на бутылку в руках. — Я разрываюсь желанием броситься обратно, взяв побольше воды, Леоне. — Опасно, Джованна. — Но разве им спастись одним?.. Выйдут они с Наранчей, допустим, минут через пятнадцать, абсолютно сухие, в дыму, близко к огню. К этому времени, наверное, лестница загорится и им будет невозможно подняться, — он взглянул на квадратный, стеклянный люк сверху. Подобный выход давно стал не просто неказистой крышкой, которая изначально планировалась, а, довольно-таки, стильным и функциональным дополнением к чердачному помещению. Ему нравилось, что помимо назначения этот люк выполнял несколько ролей. Например, украшал пространство мансарды игрой света и тени. Да и снаружи смотрелся, как декоративный элемент. Но сейчас красота и картинность играли вторую роль. Дон осторожно потянул за специальную балку: лестница, также из черного металла, как и отделанное окно, механически спустилась вниз. — Выход на небольшую, но крутую кровлю, будьте внимательны. Сверху плоский участок, нужно будет в пару шагов оказаться на нем. Леоне кивнул, сделав пару больших глотков воды. Бистекка стоял, как статуя, и старался ничем не выдать свое присутствие. Но Бруно, уловив взгляд юноши на себе, поманил его пальцем, передав прохладную воду из рук. Джорно не противился подобной жалости, просто потому, что не желал разносить недовольные речи при плачевном состоянии друга. Но мрачный вид о многом ведал и без слов. Бистекка сделал пару коротких глотков и вновь замер, стараясь лишний раз не раздражать дона тем, что не сгорел в пожаре. — Джованна, лезем? — поспешно задал вопрос седовласый, готовый в любой момент подхватить Бруно и вместе с ним залезть наверх. Но Джованна на несколько секунд замер, проигнорировав Леоне. Его взгляд был сфокусирован на бутылке с водой, которой он охлаждал ожог. Наконец, придя в себя, Джорно пару раз качнул головой и повернулся к мужчинам. — Лезьте. Я… — голос предательски дрогнул. Он закрыл ладонью губы и нервно отвел взгляд. — Нет, им катастрофически нужна вода, Аббакио, чувствую это. Я понимаю, насколько это опасно, но не могу их оставить. Леоне вновь отошел от Бруно, поближе к Джованне, и серьезно взглянул в глаза дона. — Обязательно смочи одежду водой, ладно? Хорошо только. Я бы отдал свой плащ, но, сам понимаешь, он длинный и не особо полезный, — он говорил тихо, давно перейдя на «ты», посчитав подобную манеру речи намного более искренней. Он действительно волновался за Джорно, который так опрометчиво готов был пожертвовать жизнью ради друзей. Ни один дон Италии на его памяти не делал ничего подобного. — Спасибо, что не отговариваешь, Леоне, — улыбнулся блондин, вновь чувствуя себя всего лишь малолеткой под величавым взглядом переливающихся зрачков Аббакио, как во времена вступления в их организацию, к Бруно Буччеллати, тогда еще не капо, а обычному рядовому. — А разве ты бы послушал? — хмыкнул Леоне и повернул голову к Бруно. — Иди, мы тут справимся. Джорно почувствовал твердость в ногах от веры в благополучный исход. Он кивнул, положил руку на чужое плечо и крепко сжал, с глубоким уважением и радостью от осознания настоящей дружбы. Коридор был узкий, оксид углерода скапливался сверху, давил на легкие, туманил сознание и заставлял чувствовать слабость и сонливость. Мужчины шли вперед, стараясь не растрачивать время попусту, чтобы оценить творящийся вокруг беспорядок. В комнатах рядом бушевал пожар, пока не добравшийся до коридора в виде бесчисленного множества огненных языков, и у них еще был шанс вернуться назад. Фуго шел стойкой походкой, шаг за шагом все решительнее и увереннее прошмыгивая через трупы и обломки мебели. Джованна сказал, что в последний раз видел Гиргу в гостиной, куда складировали тела, и Фуго незамедлительно направился туда. И чем ближе он был к намеченному месту, тем громче отзывалось сердце внутри грудной клетки, грозясь пробить ребра силой биения. Если идти по коридору он закольцовывался в квадрат, обрамленный множеством комнат. Гостиная располагалась в середине дома и в нее можно было пройти с четырех ходов. Обычно, она служила комнатой отдыха: там часто собиралось большое скопление людей, распивающих алкоголь и шутливо беседуя о насущных делах. Там же можно было посмотреть телевизор, смочить горло дорогим коньяком и почувствовать себя счастливым человеком. Теперь же помещение смердило смертью и агонией, никакая тряпка не могла помочь справиться с этим давящим запахом. Множество тел были разбросаны в разные стороны, половина завалена грудой хлама. Из обвалившегося мусора торчали конечности, некоторые отдельно от тел. Комната была если не эпицентром взрыва, то явно находилась где-то рядом. Одна из соседних стен была полностью снесена, оставляя большие куски бетона висеть сверху на металлических опорах, готовых в любой момент обвалиться под собственной тяжестью. Паннаккота со страхом, граничащей с неподдельной паникой, не пропускал никого. Каждому человеку он заглядывал в помертвелое лицо, переворачивал бесчувственные тела. Даже если пропорции громко намекали о своей непричастности к искомому парню, он не оставлял попытки узнать знакомый силуэт в одном из мертвецов, боясь, что из-за дыма плохо соображает. Миста до скрежета стиснул зубы, глядя на мертвых товарищей по оружию с особой скорбью. Он бы похоронил каждого, как следовало, была бы возможность. Небольшим жестом он перекрестил мужчину, на котором виднелось распятие, и шепнул молитвенные слова, упокоив его душу. Это было дело пары секунд, но Гвидо почувствовал себя куда лучше. Его чуткий слух напрягся, улавливая слабый стон где-то неподалеку. Фуго, почти впадая в бесконтрольную истерику, от тела к телу подползал к мужчинам, ведомый желанием найти Гиргу. Ухо товарища было повреждено, и, как думалось Гвидо, было не в состоянии услышать то, что пытался найти гангстер. Измученный голос, кажется, раздавался за барной стойкой. Почти все бутылки были разбиты и стекали на пол разнообразными жидкостями, смешиваясь в одну сильно пахнущую жижу. Если бы пожар распространился до сюда, это место стало бы еще одной бомбой. Миста заглянул за стойку, аккуратно смахивая рукой с натянутым рукавом мелкие битые стекла и с ахом попятился назад, стоило глазу зацепиться за открывшуюся картину: Наранча лежал на спине, мелко глотая ртом воздух. Осевшая пыль выбелила парня, сливая его с аналогичным настилом, словно хроматофоры прятавшие хамелеона. — Фуго! Черт, быстро сюда! Я нашел его! Блондин, споткнувшись о фрагмент черного дивана, быстро перелетел через барную стойку, не размениваясь секундами на обход Мисты, и с невероятным переполохом приземлился на битое стекло. Помимо всего пространства за барной стойкой, фрагментами бутылок было усеяно все тело Наранчи. Паннакотта, не жалея рук, начал стряхивать с него острые осколки, бережно приподнимая слабодышащего парня, казавшимся сейчас еще меньше, еще хрупче, чем раньше. — Гирга, ну же, очнись… — почти беззвучно шептал Паннакотта, лихорадочно поглаживая щеку любовника, будто пытаясь передать все свое тепло в обмен на то, чтобы глаза парня вновь раскрылись. Как же так, немыслимо. Они столько цапались по жизни, буквально вчера, столько жарко мирились с горячими поцелуями по ночам. Но никто из них еще ни разу не обмолвился, что чувствует друг к другу за шутками и перепалками, за криками и метанием предметов друг в друга. Все не могло так закончится, Фуго еще не успел озвучить свои мысли, слова любви… Каждый знал, что рискует жизнью в мафиозной организации ежечасно, но только когда смерть перешагнула за порог, не постучав, Фуго пробрало липким, холодным потом от осознания, как легко он может потерять Наранчу. Единственного человека, который может стерпеть все его причуды, с которым было комфортно, несмотря на все ссоры и скандалы. Все не могло закончится так. Он нагнулся над брюнетом. Парень изнуренно и коротко дышал, слабый пульс еще чувствовался под натянутой кожей. И только Паннакотта положил израненную мелкими порезами ладонь на щеку лежащего, как тот громко замычал и резко раскрыл тяжелые веки. Он похлопал ресницами, поворачивая радужку то на Гвидо, то на Фуго, одарив последнего зачарованным взглядом, сравнимый с рассматриванием спустившегося с небес ангела. — Фуг… — губы сухие, с мелкими трещинами в уголках рта, слабо двинулись. — Гирга! — Паннакотта вздрогнул от собственного ощутимого скачка в голосе, и обнял Наранчу, стараясь не навредить. — Боже, как ты… Что ты… — Я захотел выпить то кокосовое бренди, которым хвастался Гвидо и никогда не делился, но не мог его н-найти, — он сделал подобие смешка, — а ведь оно чертовски дорогое. Пришлось нагнуться, и...Дальше не помню. Губы Фуго подрагивали в слабой улыбке, казалось, еще пару секунд, и глаза станут влажными. Но Паннакотта мужественно сдержался, невесомо поглаживая неестественно бледные щеки Гирги. — Ты такой… Простофиля. — Какое… Слабое ругательство от тебя сегодня, — с придыханием хохотнул Наранча, и Фуго ответил на эту улыбку своей, уже счастливой и уверенной. В любой другой ситуации Гвидо ни за что не стал бы прерывать подобную идиллию своим вмешательством, но время нещадно утекало, делая их шансы на успешное возвращение все ничтожнее. Он учтиво кашлянул. — Не хочу вас торопить, синьоры, но… — Стой! — быстро спохватился Фуго, принюхиваясь. — Что?.. — Он же пропитан алкоголем! — блондин повернул голову к Мисте, — Вспыхнет, как спичка, при контакте с огнем. — Хм, — Гвидо задумчиво погладил подбородок, вдруг хмыкнув, — о, что вспомнилось. Я где-то читал, еще очень давно, что индейцы на диком западе не перерабатывали алкоголь, вскоре после выпитого он у них начинал выходить через поры и они вспыхивали прямо у костра… — Что? — Паннакотта раздраженно закатил глаза. — Ну уж глупее байки я не слышал. Это сколько выпить надо, не просто окосеешь, а умрешь от передозировки. — Но!.. — Давайте вместо споров, будем спасать наши задницы, хорошо? — свел брови к переносице Наранча, явно озадаченный неожиданным фактом из уст Гвидо. Он, шатаясь, попытался встать, оперевшись на ладонь, как на опору, и тут же ойкнул от стекла, проникающего под кожу. — Ну, ну, Наранча, осторожнее! — Паннакотта заботливо помог Гирге выпрямиться и замер в поисках возможного решения. Фуго пару раз задумчиво повел светлой головой. Гостиная не славилась, как место бурных чаепитий и светских бесед, и ожидаемо в помещении не нашлось даже намека на спасительную жидкость, самую обыкновенную воду. — Накрою его своим пиджаком, нельзя в таком состоянии идти. — Ага, и тогда под ударом окажется твое голое тело! А если ожог сильный будет? У нас нет возможности его обработать, будут осложнения, — воспротивился идее Миста, скривившись. Опять острый слух напрягся от глухих и быстрых шагов по дереву, сзади кто-то поспешно пытался к ним пробраться, иногда останавливаясь, дабы откашляться. Друг или враг? Гвидо выпрямился, вытащил из-за пояса заряженный револьвер, но моментально замешкался, стоило только услышать громкое " Миста! ". Гвидо тут же задрожал, преисполненный радостью, и молниеносно выбежал на зов дона. Джованна в своих худых, перевязанных белой марлей руках, нес бутилированную в пять литров воду. И Миста без спроса подхватил ее, давая блондину в мокром пиджаке необходимую передышку. — Зачем вернулся сюда? С таким грузом! — вдруг с неожиданной резкостью в голосе спросил Гвидо, ведя Джованну за собой в гостиную. — Переживал за тебя, цени это, — хмыкнул Джорно. — Ценю, ценю, но… Вдруг с тобой что-то могло… — Гирга! — Джованна прервал дергающуюся речь Мисты, не с целью оскорбить, а только поторопить, и с улыбкой опустился рядом с лежачим парнем, которого Фуго пытался привести в чувства. — Все хорошо? — Жить будет. Но он весь в… Джорно внимательно оглядел место, где они сидели: весь пол был усеян осколками от бутылок, а Наранча среди них усиленно пытался выглядеть здоровым, выпрямить плечи и убедить Фуго, что сможет идти сам. — …Алкоголем, да, вижу. Остается облиться водой и бежать на второй этаж. Лестница держится, но рядом с ней бушует сильный пожар, который быстро распространяется. Как бы нам не отрезало путь, пока мы медлим. Гвидо первым взял бутыль, обхватив двумя руками, и быстро обмакнулся. Влага тут же окутала все тело, но на сей раз прилипшая одежда не раздражала, а вызывала чувство блаженной прохлады на разгоряченной и сухой коже. Фуго дождался, пока Миста выльет свою часть воды, и, стоило руками дотронуться до бутыли, вопросительно взглянул на дона. — Я успел увлажниться, мне хватит на обратный путь. Паннакотта, давай, разделите воду на двоих. Но Фуго на предложение о дележке лишь нахмурил светлые брови, схватил бутылку и, наказав Наранче усесться ровнее, без раздумий вылил весь остаток на него. Гирга помогал руками вымыть пахучий спирт, тер лицо и тело, искренне веря, что Фуго оставит порцию воды на собственные нужды, но по окончанию с удивленным "э?!" уставился на абсолютно полую бутылку. — Я буду в порядке. Мне хватит смочить тряпку ко рту остатками. Тебе нужнее, Гирга, не спорь! Буччеллати жадно глотал поочередно то воду, то свежий воздух. По крутой кровли они быстро взобрались на односкатную пологую часть крыши, ускользнув от возможных выстрелов в спину. Их, как ни странно, не было. Бистекка сидел грузно, обвеваемый прохладным, вечерним ветром и неуверенно смотрел на дым, постепенно поднимающийся вокруг. Огонь распространялся быстро, успев, наверное, перекинуться на второй этаж. Леоне напряженно следил за временем на часах, отсчитывая отведенные Джованной минуты. — Кажется, Джорно может не успеть… — осторожно шепнул Леоне, и тут же встрепенулся, продублировал громче для Буччеллати, который зажмурился и еще раз постарался провести фокус со слухом, сжимая и надавливая на уши. — Еще пару минут, и побежим, — пообещал скорее сам себе Леоне и повернул голову в сторону соседних домов. Вообще, жилье в Италии всегда располагались очень близко друг от друга, некоторые из них даже были объединены общим входом. У Джорно дом был чуть поодаль от самого крайнего, но прыжком ничего не стоило добраться до соседней плоской крыши. Темный дым закономерно шел вверх. Вскоре и тут пропадет возможность дышать полной грудью и лишь усилившийся ветер спасал мужчин от прямого удара ядовитой смерти. Когда оставались какие-то жалкие секунды до их договоренности, люк с треском открылся и из него заволокло черными клубами дыма. Кашляя и задыхаясь, из открытой стеклянной крышки поочередно начали вылезать трое парней. — Леоне, помоги! — крикнул Фуго, вытаскивая Наранчу на своих руках. Аббакио без дополнительных просьб помог раненому парню, сразу заботливо уложил на крышу и напоил водой. Наранча был покрыт маленькими порезами, как и руки Паннакотты, но Леоне решил, что спросит про подробности происшествия чуть позже. — Дон Джованна? — Да. Теперь нужно оказаться в безопасности, в первую очередь, подальше от очага возгорания. Бруно, взглянув на блондина, осторожно вставил свое слово: — Боюсь, я буду лишним грузом для Леоне. В словах Буччеллати зазвучала скорбь, и Аббакио остро воспринял ее, как прошение остаться. Он вскочил, передав Гиргу обратно в руки Фуго, и разъяренно указал пальцем на брюнета. — Не говори чепухи! Замолчи! Уж с тобой за спиной я перепрыгну. — С таким весом высок шанс тебе свалиться вместе со мной. Просто… —  уголки губ Бруно аккуратно дернулись, —  Перекиньте меня. — А? — Гвидо, откашлявшись, взглянул на Бруно с кривой улыбкой. — В игру «поймай капо» я еще не играл, — он замолчал, когда поймал на себе ледяной взгляд Аббакио. — Тут совсем небольшое расстояние, ребята с другой стороны меня подхватят. Я предлагаю наилучший вариант, ни в коем случае не оставлять меня сгорать в огне. Не переживай, все будет хорошо, — Буччеллати похлопал по своим ногам, тоскуя о невозможности самостоятельно совершить небольшой, совсем не сложный прыжок. Джованна вышел вперед. — Хорошо. Гирга, ты сможешь сам перепрыгнуть? — Да, думаю, без проблем. — У тебя голова кружится… — вставил Паннакотта, удерживая парня за талию. — Это не помешает, Фуго! Джованна задумался и в очередной раз окинул всех внимательным взглядом. Бистекка жевал губы и пытался не попадаться под взор бирюзовых радужек, растворится в вечерней прохладе, исчезнуть. Но блондин ткнул в его плечо пальцем, делая невозможным даже обычную мысль об игнорировании. — Ты первый. Прыгай. Затем я и Миста. Мы ловим Наранчу на случай чего, Фуго и Леоне подбросят нам Буччеллати, а затем сами прыгнут. Это не займет много времени, вперед. Гонимый множеством мужчин, Бистекка даже не задумывался робеть над краем крыши. Небольшой пологий участок граничил с кровлей, но не должен был помешать прыжку на соседний дом. Он отошел на пару длинных шагов назад и, глубоко вздохнув, с разбегу прыгнул. Секундный полет закончился глухим стуком подошвы кроссовок о бетон, и Анакарди разжал плотно закрытые глаза. За ним, на фоне черного дыма, спрыгнули Миста и Джованна, без промедления готовые в случае чего подхватить еще слабого Гиргу. И благодаря усидчивости парней, Наранча, пошатнувшись, не свалился с края крыши, его крепко схватили и подтянули. Фуго облегченно выдохнул и взглянул на капо, готовый оказать помощь. — Стыдно так лежать, — вдруг хмыкнул Бруно, когда его подхватили с двух сторон. — Не мели чушь, все хорошо... — в ответ нахмурился Аббакио. На счет три они отпустили летящего Буччеллати. Тянущиеся руки вцепились в блондина, ноги же подхватил Миста. Капо и дон обменялись короткими улыбками, и Джованна осторожно подставил свое плечо, давая Бруно возможность не потерять лицо и выпрямиться, дожидаясь опору в виде Леоне стоя. Аббакио и Паннакотта быстро очутились на их стороне, с ужасом оглядывая темную завесу за спинами, которой они все это время беспрерывно дышали. — Не время отсиживаться…Последние усилия, давайте, — Джованна побежал вперед. Леоне подхватил Бруно и помчался следом. Две последующие крыши были соединены между собой, и компания быстро пересекла их, минуя трубы и люки. — Что дальше, Джованна? Я уверен, мы не сможем вернуться ни в один из наших домов. Не хотелось бы бомжевать до скончания веков, — поинтересовался Гвидо, когда они очутились на четвертой крыше. Блондин, отдышавшись, кивнул вниз, в сторону дороги. — Я успел вызвать подмогу, — он облизнулся, немного оскалившись, и Миста на эту жестокую улыбку сам злобно рассмеялся. — У меня дежавю. Как ты все успеваешь! Леоне торжественно обнял Бруно, вдыхая еще закоптелый запах от темных волос, и с волнением зарделся. На проезжей части затормозила машина, припарковываясь на стоянке рядом с двухэтажным домом, до которого добежала компания мужчин. Из красной Фиати вышла Триш, придерживая рукой развивающиеся от штормящего ветра пряди. — Вот и наша помощь, — Джованна выпрямился, и посмотрел на свою браваду с улыбкой, гордясь, что они вновь смогли преодолеть трудности, которые легли на их повидавшие многое плечи. Что же, время преодолеть еще одну, — мои, я не побоюсь этого громкого слова, друзья. Я обещаю, мы не оставим это покушение безнаказанным. Мы не спрячемся, поджав хвосты. И уж точно не будем отсиживаться в безопасности и тепле, пока нас по одному будут ловить и убивать. Леоне воодушевленно улыбнулся, а Миста вышел вперед, намеренно задав нужный вопрос, подыгрывая дону: — Что ты предлагаешь, Джорно Джованна? — Предлагаю закончить это. Меня ждет финальная битва, где все и решится. В запасе у меня есть заложник, с которым можно пойти на своеобразный штурм. Разумеется, мне придется пользоваться преимущественно языком, и лишь при крайней необходимости сунуть руку за пазуху и достать оружие. При таком раскладе меня попросту убьют на месте. Так что не призываю никого к такому риску, готов отправиться один и... — Шутишь, да? Это же финальный босс, как в компьютерных играх! — засмеялся Гирга, прерывая речь дона. — В прямом смысле босс! Как вам такой каламбур? — Наранча… — бровь Фуго нервно дернулась. — Я к тому, что, ну, как по закону жанра, ты сейчас со всеми общаешься в последний раз! Ха-ха, только вот я никуда не уйду. Этот гад испортил весь бар. Я выпил, что успел, конечно, но... — Гирга, не смешно! — насупился Паннакотта, отвешивая парню подзатыльник. — Там же люди… — Я знаю, но не хочу, чтобы их смерти были напрасны, — шепнул Наранча неожиданно серьезно, и улыбнулся дону, — так что я до последнего с тобой. — Что же, аналогично, — Бруно с помощью Леоне встал, величественно выпрямившись, и посмотрел на Джованну, как на старого-доброго товарища. Как на того, за которым готов был пойти хоть на край света, уверенный в успехе. Он положил ладонь на чужое плечо и улыбнулся, — ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Причем… У меня язык подвешен лучше, — он важно и шутливо поднял нос, и Джованна фыркнул, — если нам удастся, сможем поймать Одио на какой-нибудь погани в окружении его людей. Леоне подошел и встал рядом, взглянув на дона сверху-вниз. — Я знаю, что сначала мы не особо ладили и не сказал бы, что самое время вспоминать о событиях пятилетней давности, но знай, ты успел расположить к себе, поменять мнение о своей персоне в абсолютно противоположную сторону. Ты настоящий дон, за которым хочется следовать, Джорно, и я испытываю гордость быть под твоим командованием. Джованна благодарно кивнул, не имея желания скрывать улыбку. Фуго, потирая мочку разорванного уха, вздохнул, поворачиваясь к боссу. — Моя очередь, да? Я не из тех, кто предает, как ты можешь помнить по примеру с Дьяволо… — он поджал губы и медленно покачал головой. — Но я счастлив, что на смену жестокости пришла честь. Джованна, веди. Черт знает, чем это закончится, но в этот раз я буду рядом до конца. — Спасибо вам всем, огромное спасибо, — Джорно, неожиданно для всей компании отвесил низкий поклон, выражая подобным жестом все возможное почтение банде, и неспешно выпрямился. Бистекку грубо вытолкнули на пожарную лестницу, и все по-очереди принялись спускаться вниз, удостоверившись, что никаким хвостом позади них не пахло. Когда очередь дошла до Джованны, Миста его поспешно прервал, перехватил кисть и потянул на себя, стараясь не задеть перевязку. — Что-то не так? — выгнул бровь блондин, удивленный резкостью Гвидо. — Да… А меня услышать? Или забыл уже, что мне тоже есть, что сказать? Джованна коротко улыбнулся и кивнул, останавливая спуск. Его бирюзовые глаза загорелись, он с радостью потратит лишнюю минуту на просьбу гангстера высказать ему почтение. — Знаешь, я…ну, не мастер речей. Но ты и правда хороший дон. — Спасибо, Миста. — Нет, не перебивай, это еще не все! Ты… — лицо напротив настороженно вытянулось. Джованна не мешал, однако игривый блеск в глазах напрягал Мисту, отвлекал. Вызывал желание заткнуться и слиться с Джованной в страстном поцелуе. Он мотнул головой, отгоняя лишние мысли. — Ну, и я тоже… — Гвидо вдруг резко покраснел, нахмурился и озлобленно вскинул руки вверх. — Ох, черт с этими словами, они меня жуть как раздражают! — Миста резко сжал плечи дона, и стукнулся своим лбом о чужой, — Я люблю тебя, понятно? Тебя! — для подтверждения сказанного он пару раз ткнул указательным пальцем в грудь блондина. Они молчали, смотря на друг друга в смущении, присущим школьникам, оба красных и растерянных. Ветер трепал светлые волосы Джорно, золотые пряди поддерживались бледной ладонью. Бирюзовые глаза манили своим искренним удивлением. Лицо дона впервые за много лет приобрело черты молодого, невинного юноши. Мисте сложно было удержаться от комплиментов, хотя бы мысленных, он открыл было рот, чтобы смущающее молчание прекратилось, но Джованна первым вышел из ступора, сделал короткое «ха» и быстро притянул парня к своим губам прямо за грудки, одаривая деликатным и ласковым поцелуем. Колени Мисты подкосились от неожиданной нежности, которой одаривал дон, и он закрыл глаза, отвечая на поцелуй с полной отдачей. — И я тебя, Миста. Ti amo.