внутривенная Ци

— Нирвана — штука такая… Ваня считал учение буддизма довольно-таки практичным по одной простой причине. Нирвана. Что представляет себе человек, когда слышит слово «нирвана»? Ну чаще всего Кобейна, да. Но если нирвану определяют, как высшее состояние покоя, то, если кому-то прослушивание тяжёлого гранжа внушает умиротворение, чем Нирвана не нирвана? Нирвана одна, а способов её достижения много. Это удобно. Удобно, но никогда бы Ваня не подумал, что, брея киви, можно успокоиться. — Скажи, Яо, — в его мягком голосе ясно слышались пассивно-агрессивные нотки, — что ты собираешься делать с бритыми киви? Яо немного завис, наблюдая за тем, как он проезжается бритвой по ворсистой кожурке фрукта. Иногда Ване казалось, что Яо скрывает от него беременность, но мужской организм этого не предполагает, а бритые киви ему всё ещё нужны. — Киви с кожурой есть полезно, а такая кожура не слишком приятная, — заверил он Ваню. — Но тут суть в другом же. Яо надавил на его плечи ладонями, и Ваня издал что-то похожее на расслабленный стон. Яо всё знал. Куда именно надавить, как сильно надавить, чтобы довести его до всхлипывающего скулёжа. Не знал только, как сделать так, чтобы Ваня засыпал не по несколько часов, а сразу, только касаясь головой подушки, чтобы Ваня предпочитал секс работе, чтобы не изводил себя до предела и отдыхал. — Вот ты бреешь киви, — Яо закусил внутреннюю сторону щеки, проклиная абсурдность ситуации, — это же монотонное занятие. Это как мять пластилин. Ваня продолжал брить фрукт с видом обманутого щенка. — Да хоть об стену горох бей, я просто хочу, чтобы ты в три часа ночи спал со мной рядом, а не за ноутбуком, подперев щёку кулаком. Ваня наконец понял, насколько был выжат физически и морально. Прямо как апельсин, из которого Яо на завтрак готовит фреши. Он отклонился на спинку стула и задрал голову вверх, уткнувшись губами в тонкие губы Яо. Вышел смазный поцелуй; — Можно помедитировать, — предложил Яо. Ваня не удержался — чмокнул его ещё раз. — А я смогу левитировать? — спросил он. — Говорят, шаолиньские монахи умеют, — Яо пожал плечами. — Но я не видел, если честно, — усмехнулся он. Его тонкие пальцы заворошили платиновые волосы, и Ваня чуть ли не замурлыкал. Яо пах чем-то свежим и сладким, всегда приятно; аромат Яо клонил Ваню в сон. — Ты не заметил, как здесь тихо? — прошептал он. Яо оглянулся вокруг, вслушиваясь в весеннюю тишину, нежную, как цветки яблони. Он зашевелил губами рядом с его ухом: — Пошли спать… И как же его голос чаровал… Яо проснулся в тёплых объятиях, как в большом и уютном коконе, и был защищён Ваней будто бы от всего на свете. Яо целовал его в лоб и обещал себе так же его беречь.