внутривенная Ци

— Что за бред… Ваня затылком чувствовал, как туго, с трудом нагоняя синхронный ритм, скрипят шестерёнки в его мозгу. Он был уверен, что открыл мангу как полагается. Спустя пару страниц несвязного бреда, который он читал тоже как полагается, слева-направо, он предположил, что выбрал историю несколько далёкую от его понимания и перешёл к следующей книжке. И не то чтобы что-то изменилось. Яо присел перед ним на корточки и услужливо перелистнул мангу в самый конец. Ваня молчал несколько секунд, прежде чем так по-русски протянуть: — А-а-а-а… И потом взорваться: — Они людей за придурков держат! — Определенно да, — кивнул Яо. — Справа-налево, если что. Он продолжил распаковывать посылку от брата, присланную им из Японии. Конечно, большую её часть занимали тоненькие додзи и какая-то гадость, производимая японцами из водорослей, риса и чая. Но Яо в этом диковинки не находил. Ване мысль об этой гадости претила куда больше, но, сравнивая китайскую и японскую кухни, он открыто предпочитал японскую. Яо его не осуждал — дома они на пару питались американским фастфудом. Вообще-то, Яо был ярым приверженцем здоровой еды. Когда-то был. Теперь он пролеживал вечера под пледом, с кривой гулькой на голове и набитом холестерином желудком. То, что такая еда чересчур калорийна, его теперь не пугало. Тем более с тарелкой попкорна в коленях. Иногда они с Ваней откровенно дрались за последнее пирожное или кусок торта с пышным цветком из крема и сахарной вишенкой, и обычно Ваня не побеждал. Однажды их соседи вызвали полицию, и объяснять с глазурью в уголке рта, что такого произошло в час ночи, было как минимум стыдно. Зимой Яо мог позволить себе такое. Для Вани зима была просто сказочным временем: он ел что хотел, спал когда хотел и своим распущенным видом провоцировал Яо делать то же самое. На новогодних праздниках от скуки сексом они занимались в два раз больше, смотрели ужастиков в два раза больше и честно пытались заняться йогой, но всё дела, дела. Едко прокомментировать каждое действие героев ужастика, сделать друг другу чай с бутербродиками, отдохнуть от отдыха… Ваня дурно на него влияет. Впрочем, Яо дурно влияет на суставы Вани, поэтому они квиты. — Засранец… — Яо нахмурился. — Что такое? — спросил Ваня. Он полуприкрыл лицо книжкой, и теперь из-за переплёта выглядывали только его фиалковые глаза. Но Яо всё равно мог заметить, как он покраснел: кончики его бледных ушей налились пунцовым. По этой причине Кику и был засранцем. — Хентай-додзя! — возмутился Яо, шлёпнув мангу с откровенной обложкой на пол. Зрачки Вани были расширены. Он перевёл взгляд сначала на обложку, а затем вернул его на страницы книжки в его руках. Он захлопнул её с виноватым видом. — Ни слова об этом. — Нет, — отрезал Яо. — Щас будет слово, — он схватил в руки свой телефон и принялся клацать по нему пальцами. — Щас такое слово будет… Ваня не стал говорить, что манга всё равно была интересной, — и даже не потому, что её сюжет был завязан на поистине вечной теме, — как не стал говорить и то, что Кику, как давно выросший и сформировавшийся младший брат, его уже не боится. И его ехидство доказывает это как нельзя лучше. Он был абсолютно уверен в том, что Кику сделал это потому, что его воспитывал Яо. У тех, кто прожил рядом с Яо так долго, не было ни малейшего шанса на то, чтобы вырасти тактичными и воспитанными людьми. Даже у Кику. Нет, тем более у Кику. Он был грубияном ещё до того, как Яо его нашёл.¹ На его лаконичное «Какого хрена?», довершённое фотографией, Кику ответил: Вы можете отправить это Людвигу, я не обижусь. 13:26 Яо почти взвизгнул от негодования, но Ваня услышал лишь сдержанное пыхтение. Яо начал выбирать из коробки конфеты, шоколадки и леденцы. — Кит-кат с зелёным чаем, кит-кат с малиной, кит-кат со вкусом Кинако,² кит-кат со вкусом кленового сиропа, кит-кат со вкусом, господи, васаби, эм, сакура… — Последний раз, когда я был в Японии, я выяснил, что они поклоняются этому батончику, — Ваня с интересом рассматривал упаковку шоколадки с васаби. — Что тебе запомнилось, когда последний раз ты был в Китае? — немного ревностно буркнул Яо. — Вы лечитесь огнём. — Да. Это снимает стресс. — Мне бы никогда не сняло стресс осознание того, что я горю, — ужаснулся Ваня. — У вас в больницах пожарная сигнализация визжит от такого количества дыма. — Там некоторые пациенты тоже визжат. Не от дыма, — Яо многозначительно вскинул брови. — Дай попробовать. Он потянулся за ломтиком вафли, покрытой зелёной глазурью, и сделал порядочный укус. Ваня отправил в рот остатки. Первое, что Ваня определил, — кит-кат с зелёным чаем, такой же зелёный, был вкуснее. Второе — на языке немножечко припекало. Третье — чёртов батончик с васаби действительно обжигал рот, и это не было чьей-то шуткой. Он покосился в сторону холодильника, где всегда стояла бутыль молока на такие случаи. Яо покосился на него, и в его взгляде читалась усмешка. — Почему вы так любите острое? — Ваня поморщился, чувствуя искорки настоящего японского васаби, щиплющие его язык. Яо неоднозначно пожал плечами. Он направился к холодильнику, чтобы взять молоко, и Ваня, вероятно, очень скоро догадался о его плане, когда Яо подозвал его ближе. Он дотронулся до его губ в дразнящем поцелуе и переплёл их языки. Ваня почувствовал сладковатый молочный привкус, что вскоре растворился в слюне. Это не походило на невинность. Чмокающие звуки в тишине кухни звучали особенно громко, а Яо вжимал его в столешницу чересчур настойчиво. Стоп. 13:49 Звук уведомления не смог их отвлечь. Я, кажется, перепутал посылки. 13:49