Возвращайся

Тедас. Молчаливый и таинственный. Сколько душ сейчас находится в руках Инквизиции? Люди, эльфы, гномы, и даже кунари – кем бы ты ни был и каким богам ты бы ни поклонялся, Брешь не пощадит никого. Армии демонов Тени дойдут до Андерфелса и Пар Воллена, Орлея и Диких земель Коркари, сметая всё живое на своём пути. Будет ли это конец мира, или только начало конца? – Храмовники должны нам помочь, орден же был создан для борьбы с магией. – Брешь – чужеродная магия. Кому, как ни магам под силу решить эту проблему? Удивительная вещь – карты. Весь Южный Тедас как на ладони, а ты стоишь над ним, подобно самому Создателю, и в твоей власти вершить его судьбу. Никогда ещё мир не казался таким большим, как сейчас. Тысячи существ, которые нуждаются в помощи, и сотням из них Инквизиция не сможет помочь. Но хуже всего то, что где-то в этом спокойном на первый взгляд Тедасе затаился тот, кто устроил всё это. Тот, кто прячется сейчас в тенях, упиваясь своей шуткой над миром. Тот, кто в конце всего, будет восседать на троне хаоса. – Лорд-Искатель, кажется, ясно дал понять, что не желает иметь с нами дел. – Я могла бы переговорить со знатными домами Орлея… – Но чародейка Фиона сама предложила сотрудничество. – А затем пошла на союз с Тевинтером. Хаос. Когда-то это слово вызывало страх и трепет перед неизвестностью. Но как давно оно стало синонимом всего происходящего в мире? Это теперь часть жизни, часть каждого живого существа, часть самого Тедаса. Мор, маги, храмовники, Завеса, Тень, порождения тьмы, демоны, Брешь – этот мир тяжело болен, и болен давно. Едва ли одному человеку по силам его излечить. Едва ли на это способна целая армия. – Мы не можем штурмовать замок! – Мы не можем оставить Редклиф в руках Магистра! Но и бесконечные рассуждения вряд ли способны помочь. Один человек не сможет найти лекарство, но может начать поиски, или продолжить их. Одна искра способна разжечь очищающее пламя, но его нужно поддерживать. Станет ли Инквизиция той самой первой искрой, или продолжит этот путь? Разгорится ли её пламя ярче самого солнца, или затухнет от первого дуновения ветра? Всё решит время, но начать следует прямо сейчас, с этой самой комнаты, где уже не первый час четверо не могут договориться. – Согласен, – чей-то голос разорвал пелену рассуждений Макса. Каллен и Жозефина запнулись на полуслове, и комната погрузилась в тишину. Казалось, она звенит, отражаясь от стен. Четыре пары глаз выжидающе смотрели на Макса и только сейчас он понял, что слышал собственный голос. Помощь в закрытии Бреши, один шаг. Слово теперь за ним. Первой не выдержала Лелиана: – С чем именно вы согласны, Вестник? – Со всем, – он наконец поднял голову и окинул всех уверенным взглядом: – Со всем вами сказанным. Но мы не можем просить помощи у двух сторон сразу. Маги сами заключили союз с Тевинтером, храмовники же добровольно ушли к лорду-искателю. Я уже не уверен, кто на чьей стороне, но мы все знаем одно: нам нужна помощь. И если советники Инквизиции не могут сделать выбор, то его сделаю я – мы отправляемся в Теринфаль. Нам необходимо ослабить магию Бреши, а не получить армию одержимых. Лелиана, казалось, хотела что-то сказать, но Каллен её перебил: – Правильное решение, Вестник. – Будем надеяться, они ещё прислушаются к голосу разума, – добавила Кассандра. Первый шаг сделан. Лишь один маленький шаг, чтобы положить конец этому кошмару. Способны ли они вообще дойти до конца? Макс тряхнул головой. – Хорошо. Жозефина, ты говорила что-то про, – он защёлкал пальцами в воздухе, силясь вспомнить обрывки фраз. – Орлей? Леди-посол оживилась, и на её лице вновь проступила почтительная улыбка: – Именно так, милорд. Лорду-искателю мы кажемся лишь кучкой еретиков, выскочек и беженцев. Но если ему так важен статус, мы можем склонить на свою сторону орлесианских господ. Они придут в Теринфаль вместе с нами. Очередное доказательство остроты ума леди Монтилье. Эта хрупкая на вид девушка с прелестным личиком способна сворачивать горы пером и бумагой. При этом Лелиана не переставала повторять, что это ещё не верх возможностей Жозефины. И если раньше Макс с иронией относился к подобным заявлениям, то спустя время и правда начинал по-настоящему восхищаться леди-послом. – Даже лорд-искатель не сможет проигнорировать толпу знати у себя на пороге, – одобрила план Сестра Соловей. Шаг сделан. Это ещё не сражение, но всего лишь ладонь на рукояти меча. Храмовники станут остриём и орудием битвы. Может, после закрытия Бреши им удастся склонить на свою сторону и магов. Тевинтер не самое удачное решение для них. Но это будет после, сейчас у Инквизиции одна цель. Макс кивнул и, глянув на карту, подвинул деревянную фигурку Андрасте к Восточному Ферелдену. – Нужно всё устроить как можно скорее. Брешь не будет ждать. Когда комната опустела, Макс наконец выдохнул. Дело теперь за советниками Инквизиции, в умениях которых сомневаться не приходилось. Ему же впервые за долгие недели выпало время на отдых. Но он, как это обычно бывает, понятия не имел, как этим временем воспользоваться. В попытках себя занять, он мерил шагами комнату, изучал карты, прикидывая в голове маршрут, рассматривал корешки книг на полке, перечитывал все имеющиеся в ставке отчёты, но так и не смог найти должного занятия. День между тем переходил в вечер, а Макс всё стоял у окна в ставке командования, размышляя о том, что они уже сделали, и что ещё предстоит сделать. Храмовники помогут, они должны. Даже если лорд-искатель откажет им, в ордене ещё остались люди, которые точно будут против того, чтобы Брешь поглотила весь Тедас. И если они не справятся – Инквизиция найдёт новое решение. Пусть это будет долго и трудно, но выход есть всегда, пока все советники действуют вместе. До сегодняшнего дня у них это получалось. Макса забавляло, что опытные воины, стратеги и просто закалённые жизнью люди пришли к общему решению только когда он сказал им, что делать. Он никогда не считал себя самоотверженным спасителем мира, благородным воином или героем. Но когда-то, целую вечность назад, мечтал им быть. Сейчас он Вестник Андрасте, человек с отголоском Тени на ладони, который изгоняет демонов. Неплохо для начала. В завершение этих мыслей Макс осмотрел свою руку и привычным движением стянул с неё перчатку. Бывшее до этого мрачным помещение ставки командования тут же вспыхнуло ядовитым зелёным огнём. Метка. Одновременно проклятье и спасение не только для самого Вестника, но и для всего Тедаса. Она притягивала взгляд, создавая в голове самые разные образы. Сотни палаток у подножия храма. Священный совет. Охрана владычицы церкви – то, для чего он сюда прибыл. Церковные сёстры суетятся и бегают. Их шаги, лёгкие, почти бесшумные, не отражаются эхом от стен. Мысли вдруг стали спутываться, хаотичным вихрем наползая друг на друга. Верховная жрица, ядовитый свет Тени и – от следующей мысли бросило в холод – гигантские пауки? – Вестник? Поток мыслей оборвался и Макс, резко втянув в себя воздух, поспешно натянул на руку перчатку, погружая комнату во мрак. Не было нужды вглядываться в темноту и гадать, кто же решил наведаться в ставку командования: он достаточно долго пробыл в Инквизиции, чтобы узнать аромат духов леди Монтилье из сотни других. – Вы в порядке? – Жозефина старалась говорить тихо, но её слова всё равно звенели в глухой тишине. – Вы, кажется, пробыли здесь целый день. Целый день? Время для Максвелла тянулось настолько медленно, что поверить её словам было трудно. Но, обернувшись к окну, он понял, что всё же ошибся: вечерняя мгла поглотила Убежище, укутывая тёмным плащом ветхие домики, оседая на верхушках Морозных гор и ложась на искрящийся снег. И только воронка Бреши сияла на ночном небе. Макс задумчиво потёр подбородок, оборачиваясь к двери, и, стараясь придать себе как можно более беззаботный вид, произнёс: – Да, похоже на то. Жозефина тем временем, кажется, привыкла к темноте и держалась увереннее. Она подошла к столу и, распрямляя уголок карты, витала в собственных мыслях. Неловкий смех Макса, закончивший его последнюю фразу, теперь перерос в ещё более неловкое молчание, нависающее над головой. Больше всего он не любил подобные моменты: когда нечего было сказать, но и уйти не позволяли приличия. В итоге приходилось вот так вот стоять и судорожно подыскивать в голове хоть какие-то слова. Жозефина подняла рассеянный взгляд и тихо произнесла: – Ваша Метка. Можно посмотреть? Когда до Макса дошёл смысл её просьбы, он едва удержался, чтобы не чертыхнуться вслух. В своё время метка до ужаса испугала его самого: он просыпался посреди ночи, чтобы ещё раз убедиться, что это не сон, и в течение нескольких недель тщетно пытался стряхнуть эту штуку со своей ладони. Он помнил, как косо смотрел на него Каллен первые дни, как с опаской поглядывала Сэра на эту «магическую хреновину», как сочувственно качала головой Кассандра. Варрик отшучивался, но и в его глазах мелькала тревога. Именно он предложил закрыть метку перчаткой, дабы Макс, как он тогда выразился: «не пугал своим видом простой народ». Метод оказался весьма действенным: люди перестали шарахаться от одного лишь его вида, а сам он наконец стал нормально спать по ночам. Стоит ли винить леди Монтилье за любопытство? Она прибыла в Инквизицию одной из последних, и слышала о метке лишь из рассказов. Должно быть, и сегодня она зашла в ставку, приметив сочившейся из-за дверей свет. Значит ли это, что ей всегда было интересно? Не имеет значения. Леди Монтилье советница Инквизиции, и она имеет право знать. Подходя к столу, Макс выдохнул свои мысли, стараясь делать это как можно непринуждённее. Ещё никогда ему не было так трудно снимать перчатку: в пылу битвы это происходило само собой, к тому же разрывы всегда сияли ярче, и метка оставалась незамеченной. Сейчас же он предполагал реакцию Жозефины, и всё, что ему хотелось, это поскорее покинуть ставку командования. Темноту разорвало яркое свечение, и Макс невольно зажмурился. Ожидая её реакции, он растерянно скользил взглядом по очертаниям Ферелдена на карте. Теринфаль далеко. Очень далеко. Редклиф значительно ближе. Тот тевинтерский маг, кажется, знал что-то важное? Набравшись смелости, Макс поднял взгляд. К его удивлению, лицо Жозефины, переливаясь оттенками зелёного, не выражало ни беспокойства, ни страха, ни любопытства. Всё, что он увидел – лёгкий интерес во взгляде, не более. Одна часть Максвелла облегчённо выдохнула и мысленно поблагодарила Жозефину за учтивость и собранность. Другая же неожиданно разозлилась: неужели она постоянно носит с собой маску дипломатии? Неужели вместо этого притворства она не может сказать то, что на самом деле думает? Мысль оборвалась, и разозлённая часть Макса испарилась, когда Жозефина взяла его ладонь в свои руки. От её прикосновения по всему телу разлилось приятное лёгкое тепло, о причине которого он подумает позже. Её руки, тёплые и нежные – руки настоящей аристократки. Убежище создано не для неё, вообще всё, что происходит вокруг – не для неё. Жозефина должна восседать в бархатном кресле в шикарно обставленном личном кабинете, или возле камина в роскошном фамильном особняке где-нибудь в Вал Руайо или в Антиве. Жозефина несмело подала голос: – Как будто Тень внутри, – она замолчала, обдумывая конец своей фразы. Наблюдая за ней, Макс и сам невольно всматривался в освещающий комнату разрез метки. – Плещется, – закончил он за неё. Жозефина склонила голову набок, присматриваясь. – Да, – улыбнулась она и, подняв глаза, повторила: – Как будто Тень внутри плещется. Макс невольно залюбовался выразительным лицом Жозефины. Расплёскивающаяся Тень отражалась в её глазах, а на губах заиграла улыбка. Она улыбалась по-настоящему. Не своей привычной учтивой или деловой улыбкой, и не потому, что кто-то рядом тоже был весел и приходилось соответствовать, нет. Это была самая настоящая, искренняя, живая улыбка. Максу нравилась Жозефина как дипломат, как блестяще одарённый умом посол Инквизиции, но только сейчас он заметил, что она была ещё и прекрасной девушкой, и по-настоящему очаровательной. – Она… не болит? – осторожно спросила Жозефина. – Метка? – спросил он скорее у себя самого и пожал плечами: – Ну, это похоже на то, будто твои нервы зажаты в узел и горят. – Звучит не очень приятно. И вопреки своим словам Жозефина снова улыбнулась. Уже не так искренне, скорее просто вежливо, но всё равно прекрасно. Неожиданно для себя самого Макс вдруг выпалил один из самых нелепых вопросов, отражающий все его мысли в течение дня: – Жозефина, ты правда думаешь, что я избранный? Она нахмурилась и отпустила руку Макса, от чего тот почувствовал укол разочарования. Жозефина отошла назад и, поджав губы, окинула комнату беглым взглядом. Второй раз за день она, казалось, не находила, что ответить. – Многие в Убежище верят в это, Вестник. И я не вижу… – Макс, – устало потёр переносицу он, понимая, что зря задал ей этот вопрос. Жозефина запнулась на полуслове, подняв вопросительный взгляд. – Это моё имя, Жозефина. И если вы все не прекратите звать меня Вестником, я скоро его забуду. – Мы должны поддерживать ваш образ, – быстро нашлась та. Макс рассмеялся: – Образ посланника Андрасте, не иначе? Честно признаюсь: я не помню, чтобы меня кто-то посылал. Жозефина, потупив взгляд, молчала. Этими словами он, кажется, и правда задел её. Проклятье, да всё Убежище верит в это! Некоторые настолько искренне, что он и сам задумывался, действительно ли всё произошедшее – простая случайность, или к этому и в самом деле приложила руку сама Андрасте? И последнее, что он хотел сделать, так это обидеть её. Не то, чтобы он вообще хотел кого-либо обидеть, но всегда вежливую, почтительную, находящуюся в прекрасном расположении духа Жозефину особенно не хотелось. – Извини, – прошептал он, – я просто хотел сказать, что я всего лишь человек. Не мессия этого мира и не герой, каким меня некоторые представляют, а обыкновенный человек, который пытается помочь, просто потому что у меня есть силы остановить это безумие. Или хотя бы попробовать. Жозефина подняла глаза и столкнулась взглядом с Вестником. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, но Макс, не выдержав, опустил глаза, отчаянно борясь с желанием снова посмотреть на неё. – И лорд из меня никудышный, – протянул он в попытке сменить тему, – и я не настолько старше тебя, чтобы постоянно обращаться ко мне на «вы». Жозефина улыбнулась уголком губ: – Хорошо, если вы так хотите, – неожиданно сказала она. – Но в присутствии других людей я продолжу называть вас Вестником. Макс развёл руками: – Ты видишь здесь ещё кого-нибудь? – Называть тебя Вестником, – исправилась Жозефина. Улыбка на её лице вдруг погасла и комнату вновь поглотила тишина. Выдержав паузу, Жозефина коротко кивнула и направилась к выходу. Когда она открыла дверь и тусклые лучи света из коридора легли на пол, Макса охватило непреодолимое желание хоть как-то её задержать, сказать очередную глупость невпопад или даже снова осветить стены сиянием метки – что угодно, только бы не оставаться сейчас здесь в одиночестве. Макс вдруг понял, что точно свихнётся, простой он ещё хоть немного наедине со своими мыслями. – А знаешь, – выпалил он, так удачно вспомнив свой недавний разговор с гномом, – Варрик как-то говорил, что неплохо было бы снова сыграть с тобой в порочную добродетель. Ты довольно неплохо играешь. Жозефина обернулась и недоверчиво изогнула бровь: – Мастер Тетрас так сказал? – Ну, – Макс провёл рукой по волосам, – может и не совсем так, но я что-то слышал про реванш. – Про мой реванш, очевидно, – ехидно улыбнулась Жозефина. Макс отлип от стены, у которой простоял всё это время, и, обойдя стол, подошёл к выходу. – Каллен больше не играет с ним, и я вроде как уже пообещал привести тебя. Думаю, они ещё в таверне. Жозефина театрально сложила руки на груди и прищурилась: – И вы собираетесь отдать меня на растерзание мастеру карт? – Ну что вы, леди Монтилье. Одна партия – и я тут же верну вас назад, – он склонился в куртуазном поклоне и вальяжно протянул Жозефине руку: – Слово Вестника Андрасте. Жозефина без особых раздумий подала ему руку в ответ и мысли Макса наконец пришли в норму, когда он с жадностью втянул в себя отрезвляющий воздух Морозных гор. В таверне было немноголюдно: парочка занятых столиков, да трое поддатых солдат, сидевших прямо на полу с кружками пива в руках. Весь основной шум исходил от известной компании из четырёх персон: Варрика, Сэры, Блэкволла и Кассандры. Иногда к ним присоединялись Каллен, Лелиана, или Железный бык. И когда последний находил время для посиделок, то веселье выходило далеко за пределы таверны. – Сэр Расфуфырье! – воскликнула Сэра, восседая прямо на столе и размахивая пустой кружкой. Блэкволл поднял глаза от карт и, заметив Жозефину, от чего-то вдруг вскочил со своего места, но, простояв пару секунд, стушевался, и быстро сел обратно. – Ба! – лицо Варрика растянулось в улыбке. – Кого занесло на огонёк. А я уж думал, приятных сюрпризов не будет. Рюшечка, пришла отыграться за прошлый раз? – Пришла посмотреть на лучшего мастера – сказочника всего Тедаса, – парировала Жозефина, усаживаясь поудобнее. Гном в ответ усмехнулся и, перетасовывая карты, перевёл взгляд на Макса: – Эй, Снежок, ты с нами? Жозефина не сразу поняла, к кому обращается Тетрас, но проследив за его взглядом, сообразила и, прикрывая рот ладонью, тихо рассмеялась. Сэра же, глядя на неё, расхохоталась во весь голос и, подавшись вперёд, небрежно взъерошила волосы Макса, от чего тот поморщился. – Ну а что? – воскликнул в ответ на смех Жозефины Варрик. – Не думала же ты, что мы все тут водим вокруг него хороводы, обсыпая лепестками роз и называя воплощением божества? – Я же говорил тебе, что больше не играю, – насупившись, процедил Макс, устремив на Варрика испепеляющий взгляд. В ответ тот лишь пожал плечами и принялся раздавать колоду. – Так значит храмовники? – подал голос Блэкволл, отмахиваясь от предложенных карт, хотя до прихода Макса и Жозефина игра была в самом разгаре. – Это дань бывшим сослуживцам или ты и правда думаешь, что они смогут нам помочь? Кассандра оторвалась от игры и с укором посмотрела на Блэкволла, но ничего не сказала. – А ты думаешь, нужно было идти к магам? – в голосе Макса чувствовалась усталость, хоть он и старался скрыть это. – Как по мне что одни, что другие – зажравшиеся говнюки, – ответила Сэра за Блэкволла и, осушив залпом только что принесённую кружку, вытерла рот рукавом. – Это верно, – протянул Варрик, потирая подбородок. – После Киркволла все они для меня одинаковые. Кроме того, наша цель – закрыть дыру в небе. А о последствиях будем думать после. – А о последствиях будут думать главы Инквизиции, – хмуро отметила Кассандра. – Тем лучше для меня, Искательница, – гном хлопнул ладонью по столу и, подмигивая Жозефине, выложил перед ней пару козырных карт. – Я туда не вхожу. Жозефина, хитро прищурившись, выложила в ответ Варрику свои карты. Кассандра тем временем слишком уж быстро пасанула, и сейчас они с Блэкволлом едва ли не с детским любопытством наблюдали за их игрой. – Можем вам это устроить, – улыбнулась Жозефина. – Будете у нас летописцем или вроде того. – Уж избавь меня, Рюшечка, от таких должностей, – крякнул гном, бросая на стол последнюю карту, ознаменовавшую его победу. – А вот играть вы совершенно не умеете. Жозефина подняла её и, хорошенько рассмотрев, с улыбкой воскликнула: – Да вы жульничаете! Варрик в ответ с довольной ухмылкой развёл руками, откидываясь на спинку стула. – Чистая удача, леди Монтилье, – потирая лоб, ответил за него Макс. – Чистая удача, – повторил Блэкволл. Между тем Сэра подхватила со стола нетронутую кружку Макса и, чокнувшись с Варриком, с довольным видом осушила её. Глядя на это, Макс лишь поморщился и поднялся со своего места. – Один раунд, Варрик, – указал он пальцем на Варрика. – Конечно-конечно, – усмехнулся тот, махнув рукой. – Вы можете идти. Жозефине понравилась эта странная компания. У неё было не так много свободного времени, чтобы узнать поближе всех друзей Макса, а чтобы вот так вот, дружно скоротать вечер, и того меньше. Ей совсем не хотелось уходить, но ночь тем временем вступала в свои права, а Макс и правда обещал ей всего одну партию. Она нехотя поднялась и, накинув плащ, обернулась к нему: – Вам не обязательно идти со мной, Вестник. Я прекрасно знаю дорогу. – Вы моя гостья, Жозефина, – Макс прищурился, глядя на Варрика. – К тому же не могу ведь я оставить вас с этим жуликом. Варрик в удивлении вскинул бровь, но тут же потерял к Максу всякий интерес, протягивая руку в сторону Блэкволла. Тот, недовольно хмыкнув, бросил ему мешочек монет. – Ставки на победителя, – шёпотом пояснила Жозефине Кассандра. – Никогда не ставь против Тетраса. Пока Варрик был занят подсчётом выигрыша, Макс коротко кивнул Кассандре и, отвесив какой-то нелепый поклон Сэре, поспешил к выходу. – Эй, Снежок, – крикнул ему в спину Варрик, не отрываясь от своего занятия, – ничего не забыл? Макс остановился и, выругавшись себе под нос, принялся обшаривать карманы куртки. Найдя, наконец, несколько монет, он высыпал их на стол прямо перед носом Варрика. – Мог бы и промолчать, – прошипел Макс. Тот в ответ весело хохотнул, сгребая деньги в одну кучу. Его веселость тут же подхватила распластавшаяся на столе Сэра, гогоча во всё горло. – Вы невыносимы, – закатил глаза Макс и направился к выходу, но, открыв дверь обернулся и пригрозил Варрику: – Поедешь со мной в Теринфаль, к любимым храмовникам. Тот поперхнулся смехом, и начал было возражать, но Макс уже вышел из таверны. – И слушать ничего не хочу! – крикнул он напоследок, захлопывая за собой дверь. Жозефина стояла, закутавшись в плащ, и наблюдала за летящими с неба снежинками. – Значит, вы ставили на нашу игру, – деловито отметила она. Макс неловко потёр шею, обдумывая свой ответ. – Ну, Варрик как-то обмолвился, что хотел бы снова с тобой сыграть, а мы возьми и поставь против него и… Он запнулся на полуслове, поймав на себе строгий взгляд Жозефины, и бессильно развёл руками: – В своё оправдание могу сказать, что ставил я на твою победу. – Что ж, – уголок губ Жозефины дрогнул, и она расплылась в улыбке, – продолжайте в том же духе, и может когда-нибудь я оправдаю ожидания. – Удача против ума и порядка, – задумчиво протянул Макс. – Да, на такое я бы посмотрел. Жозефина выдохнула морозный воздух. – Он правда жульничает? Макс на секунду задумался. – Нет, – ответил он, – думаю, нет. Везение у него такое: попадать в центр любых неприятностей и обыгрывать всех в карты. Жозефина не ответила. Снегопад в Убежище не редкость, но сегодня не было ни метели, ни снежных хлопьев, лишь маленькие снежинки, подхватываемые ветром, кружились и медленно оседали. Обхватив себя руками, она старалась поспевать за широким шагом Макса, и её голос вдруг нарушил наступившую тишину: – Так значит вы, – она запнулась и быстро исправилась: – Ты, был храмовником? Макс остановился, оборачиваясь на её голос, понимая, что слишком быстро идёт. – Жозефина, – воскликнул он, вскидывая руки, – вы все читали моё досье несколько раз, так что ты прекрасно это знаешь. – Да, но, – возразила Жозефина, поравнявшись с ним, – там написано, что ты просто служил при оствикском круге, и ушёл в отставку. Но почему? Лоб Макса вдруг разрезала глубокая полоса морщины, и он снова обернулся к Жозефине: – Откуда вдруг в тебе столько любопытства? Жозефина остановилась и, внешне не обидевшись, ответила: – Я много слышала о вашей семье, но совершенно ничего о вас. Так что, – она вдруг замялась, – многие думали, что вы избалованный лорд, проживший всю жизнь в семейном поместье. Но вы были храмовником, так что же заставило вас вернуться к размеренной жизни? Макс отметил про себя, что она снова начала обращаться к нему так, словно они находились на важном собрании в окружении влиятельных господ, перед которыми нужно было сохранять образ Вестника, но ничего не сказал. Серьёзное выражение его лица вдруг исчезло, и он улыбнулся уголком губ: – Ну а как ты сама думаешь? – Вам не понравилось быть храмовником? – шутливо предложила Жозефина. Макс поднял глаза к небу, обдумывая этот вариант. – В точку! – усмехнулся он. – Мне не понравилось быть храмовником. – А если серьёзно? – Мне не понравилось быть храмовником, – настойчиво повторил Макс, шагая вперёд. Жозефина поняла, что большего от него не добьётся и, резко выдохнув, направилась следом. – Думаю, здесь я тебя и оставлю, – Макс остановился у дверей церкви и, совершив очередной поклон, добавил: – Надеюсь, без меня с тобой ничего не случится. – Да, я тоже надеюсь, – с улыбкой подыграла Жозефина. Она вытянула вперёд руку и поймала на неё несколько снежинок, а затем снова обернулась к Максу. На него также медленно оседал снег, от которого он и не думал избавляться, а куртка, уже привычно для него, была нараспашку. Мало того, что Макс пренебрегал своей безопасностью на поле боя, надевая её вместо положенных доспехов, так она ещё была бесполезной во время морозов. В основном как раз потому, что Макс забывал её застёгивать. – Эльфийского корня и без того не хватает, а ночи сейчас холодные, – с укором проговорила Жозефина. – Вам не стоит стоять на морозе в таком виде. Макс в ответ усмехнулся: – Жози, я же Вестник Андрасте. Неужели ты думаешь, что Создатель позволит мне умереть от простой простуды? Жозефина, однако, не восприняла его юмора. Продолжая сохранять укоризненный вид, она подошла в плотную к Максу и, подняв воротник злосчастной куртки, смахнула с его плеч налипший снег. Неожиданное проявление заботы с её стороны слегка смутило Макса и он, стараясь не столкнуться с ней взглядом, неловко прочистил горло, выходя из оцепенения. – А впрочем, ты права. Это было бы весьма грустно. – Да, это было бы грустно, – повторила Жозефина, глядя на него снизу вверх. – А ещё спешу напомнить, что у нас утром собрание, Вестник. Попрошу больше не опаздывать. Наставнический тон Жозефины не терпел вопросов и возражений. Поэтому, не находясь с ответом, Макс молча провожал её взглядом. И только скрипящий звук закрывающейся двери вывел из ступора, и Макс поёжился не то от холода, не то от путающихся в голове мыслей. – Проклятье, – выдохнул он, направляясь обратно. Сегодня ему посчастливилось увидеть настоящую леди Монтилье, нескрываемую маской дипломатии. Возможно, именно здесь, на этой заснеженной дороге, она и была собой. Любопытная, весёлая, подтрунивающая над нам леди-посол – такая, какой он хотел бы её видеть. И по-настоящему милая. Как он не разглядел этого раньше? Возможно, потому что сегодня они впервые смогли пообщаться? Макс вдруг остановился на месте и расхохотался в голос. Он назвал Варрика жуликом! Они играли в пропахшей сыром таверне посреди ночи, делали ставки и называли Вестника Андрасте этой глупой кличкой, придуманной гномом! Какой же он идиот! – Вестник. Макс резко замолчал и зажмурился, словно от боли. Первой мыслью было уйти, сделать вид, что не слышал, ретироваться так быстро, как только возможно. Кому он вообще мог понадобиться посреди ночи? Макс начал хаотично перебирать имена у себя в голове. Солас любит появляться из ниоткуда, но голос женский. Сэра и Кассандра в таверне, для Вивьен слишком поздно, а с Жозефиной они только что попрощались. Оставался только один вариант, и Макс, размеренно выдохнув, круто развернулся, чтобы поприветствовать ночную птичку. – Сестра Соловей, – он почтительно склонил голову. – Любите прогуливаться по ночам? – как всегда холодно отозвалась Лелиана и не дожидаясь ответа добавила: – У меня к вам дело. И в завершение своих слов она протянула ему сшитые между собой документы, те самые, что сегодня утром были доставлены «Соловьями». От одного только их вида на Макса накатило чувство вековой усталости и отвращения ко всему, чем он занимался. Но для Лелианы не было таких дел, которые нельзя было бы решить прямо посреди ночи, и всё, что ему оставалось, это смириться со своей участью и постараться расправиться с этим как можно скорее. Решительно зашагав к Лелиане, Макс буквально вырвал папку из её рук и, отойдя на пару шагов, принялся читать. Сестра Соловей даже не шелохнулась, лишь слегка повернула голову, а её лицо по обыкновению выражало холодную отстранённость. Тем не менее, она наблюдала за Вестником. Вначале он, нахмурившись, с раздражением пробегал глазами по тексту, но пару минут спустя его выражение изменилось, испаряя все признаки усталости и злости, а от лица вдруг отлила вся кровь, оставляя его выделяться белизной на фоне сверкающего снега. Ещё спустя минуту Макс судорожно втянул в себя воздух и, зажмурившись, ущипнул переносицу. На этот раз ему требовалось намного больше времени, чтобы собраться с мыслями, но Лелиана была терпелива. Наконец, он выдохнул, подняв голову к небу. – Хорошо, – заговорил он не своим голосом, – я удивлён. Лелиана помнила, как он доказывал свою невиновность после Конклава, как принимал важные решения в ставке и на поле боя, она видела его абсолютно серьёзным много раз и ни один из них не был похож на сегодняшний. Сестра Соловей достаточно хорошо разбиралась в таких вещах, чтобы услышать в его голосе не просто серьёзность, но нотки отчаяния. – Удивлены? – Да, – судорожно сглотнул Макс, – удивлён. Удивлён, что вы не раскопали это раньше. Лелиана не ответила, и наступившая тишина тяжёлым грузом ложилась на Макса. Ещё секунда – и он сломается под её тяжестью. Словно избегая этого, Макс опустился на один из оставленных интендантом ещё с утра ящиков, обхватив голову руками. – Что мне сказать тебе, Лелиана? – взвыл он. – Пасть на колени и просить о прощении? Уйти в монастырь и молиться Создателю? Бить себя в грудь и кричать о том, что я виноват? Чего ты хочешь от меня? Что-то внутри Лелианы дрогнуло и она, бросив на Макса грустный взгляд, присела рядом и спокойно проговорила: – Нужно было всё нам рассказать. Макс истерически хохотнул: – Да? И как ты себе это представляешь? Мне нужно было стать в центр церкви, развести руками и дать всем повод ненавидеть и обвинять меня ещё больше? – Я вас не виню, – тихо отозвалась Лелиана. Макс запнулся на полуслове, вопросительно глядя на неё. – Вестник, – качнула головой Соловей и посмотрела на свои руки: – Я ведь Мор прошла. Я могу вас понять. Лелиана замолчала, но отражающееся на её лице напряжение говорило о том, что она всё ещё над чем-то думает. Макс не стал мешать, погружаясь в собственные раздумья. Пару минут спустя, Лелиана наконец заговорила. – Терон, – она осеклась и быстро исправилась: – Терон Махариель. Герой Ферелдена. Всем известна его история, но немногие знают, как она началась. Макс замер, наблюдая за её печальным выражением лица. Раньше она не рассказывала историй, отшучиваясь или вовсе раздражаясь. Но он понимал, что эта история даётся ей нелегко. – У него был соплеменник, Тамлен. Лучший друг и названый брат – так он о нём говорил. В самом начале Мора они отыскали в лесу эльфийские руины, древние, кишащие всякими тварями. И артефакт внутри. Терон никогда не рассказывал, что это был за предмет, – она пожала плечами. – Возможно, и сам не знал. Тамлен коснулся его – и исчез. Терон же заразился скверной. Единственным шансом выжить для него было… – Уйти в серые стражи, – закончил за неё Макс. Лелиана кивнула и, выдохнув облачко пара, продолжила: – Он стал великим героем благодаря случайности. Но Терон всегда винил себя в смерти брата, хоть и старался скрывать это. Уж я-то знаю. В смерти, – она усмехнулась, – да, так мы думали. Снегопад закончился, уступая место ночному морозу. Макс и раньше слышал истории о Герое Ферелдена, но все они лишь воздавали почести храброму эльфу, одолевшему Мор. Эта же история была чем-то очень личным, и потому он старался не упустить ни слова из того, что собиралась рассказать ему Лелиана. – В ту ночь мы стояли лагерем у Бресилианского леса. Это был первый раз, когда порождения тьмы осмелели настолько, что рискнули выйти и напасть. Но нас семеро закалённых в бою воинов – у них не было и шанса. Кто-то бежал, но большинство осталось лежать на земле. Зевран ещё говорил что нужно переставлять лагерь, ибо он не хочет спать на поле боя. Тогда мы и услышали крик одного из лежащих на земле созданий. Терон часто просыпался по ночам от своих кошмаров, но ничего о них не рассказывал. Говорил только, что видит архидемона и кричащих тварей. Если их вопль был хоть немного похож на тот, что мы слышали – Создатель милосердный, я не знаю, как он это пережил. Алистер… Король Алистер, взял кинжал и пошёл к кричащему созданию. Но спустя минуту позвал нас. Оказалось, это был не порождение тьмы, вернее, ещё не совсем оно. Перед нами лежал вурдалак. И он не кричал – он плакал. Этим вурдалаком был Тамлен. Вестник, мы видели Мор и порождения тьмы, поглощающих города. Видели женщин, обращённых в маток для вывода этих тварей, заброшенные тейги на Глубинных тропах, кишащие гигантскими пауками, видели поднимающегося Архидемона во главе своего смертоносного войска. Но никогда я не видела большего ужаса в глазах Героя Ферелдена. Он посмотрел на Тамлена, а затем велел нам всем уйти, что мы и сделали. Я не знаю, о чём они говорили, но исход думаю вы и так представляете. И когда я пришла к Терону, чтобы сказать, что это не его вина, что во всём виноват Мор, словом, чтобы хоть как-то утешить, то он остановил меня. Он сказал, что ему стало легче, ведь он увиделся с братом перед его смертью и освободил. Вы понимаете, о чём я, Вестник? Кровь вернулась к лицу Макса, от чего тот наконец потерял призрачный вид. – Я ведь никогда не считал себя виноватым, – честно признался он. – И именно за это все вокруг меня осуждали – Никто не хочет такой жизни, – в голосе Лелианы снова чувствовались ледяные нотки. – Вы всё правильно сделали. Жизнь обрывается от попадания скверны в кровь, а не от удара меча. – Я знаю, – слабо кивнул Макс. – Скажите только, – испытующе посмотрела на него Лелиана, – вы нашли то, что искали? На этот раз Макс не ответил, глядя вперёд себя пустым взглядом. Она поднялась со своего места и, забрав документы из рук Макса, направилась к церкви. – Ты расскажешь, – крикнул он ей в спину, – остальным? Лелиана обернулась и покачала головой: – Нет. Я понимаю вас, потому что знаю, что это. Другие не поймут. Не будем давать на себя компромат. Доброй ночи. – Доброй ночи, – прошептал Макс, оставаясь на месте. Белоснежные хлопья вновь начали сыпаться с неба, теряясь в волосах Макса. Мороз ударил крепче, прогоняя оставшихся жителей Убежища в свои дома и заставляя браниться солдат на стене. А Макс сидел, оглушённый рассказом Лелианы и собственными мыслями. Вспоминая о том, как совсем юным отправлялся на обучение к храмовникам, преисполненный надежд и мечтаний в далёком 9:22 века дракона. Долгий, долгий день.