Возвращайся

В мире бессчётное множество оттенков и красок. Белым искрят снежные шапки Морозных гор. Зеркально отражает солнце вскинутый в атаке меч молодого рекрута. Слабо колышутся на ветру пушистые ветки елей, таких же зелёных, как и форма караульных Инквизиции. Светло-серым камнем блестят стены Скайхолда. Старый седой ворон в высокой башне снова скучает без дела. Янтарными глазами он смотрит на Лелиану, дарующую пожелтевшей бумаге письма тень улыбки. Алым проступают на коже солдат недавние раны. Золотыми лучами солнце одаривает Скайхолд в это тёплое утро. Синим разливается безоблачное небо. Жёлто-зелёным реют знамёна. Карты в умелых руках мелькают красным, голубым, чёрным… Оранжевым пылают цветы на столе Жозефины. Она заметила их сразу, едва вошла в кабинет. Заметила, как нечто неправильное, чужое, разрушающие привычный порядок, но после прекрасное. Сотканный из бархата пушистый букет был столь неожиданным, что, подняв его, Жозефина и не подумала посмотреть, не запачканы ли медовой пыльцой бумаги. Откуда они взялись, она не думала вовсе. Ни подыскивая подходящую вазу, ни подрезая стебли. Только поставив цветы в воду и налюбовавшись на их оранжевый в солнечных лучах отлив, Жозефина задумалась. В саду Скайхолда росло много цветов, но то были полезные в хозяйстве растения, а никак не пушистые бутоны, созданные только для любования. Вокруг, на замёрзших снежных равнинах, растений было немного, и те, что осмеливались прорасти на этой мёрзлой земле выглядывали на проталинах мелкими слабыми цветками. Ближайшим местом, где их можно достать, было подножье гор за восточными кордонами, там, где нет леденящего холода, а земля не настолько сурова. И быть может Жозефина и смогла бы угадать или хотя бы предположить, от кого достался ей столь чудесный подарок, но сегодня утром в Скайхолд явилось одновременно два отряда, состав которых она не помнила, а все отчёты из ставки командования тут же отправились в кабинет Каллена. Поразмыслив, Жозефина решила, что правда лучше приятного неведения, а Каллену необязательно знать причину её интереса. Все двери в кабинет Каллена были открыты, но сквозняк едва ли заботил его. Склонившись над столом, он рассматривал карты, вычерчивал маршруты, делал заметки в отчётах и вновь возвращался к картам — словом, всецело отдавался работе. Один край карты прижимала кружка с тёмными остатками вероятно ещё вчерашнего чая. На другом стопкой лежали книги. Под столом беспорядочно расположились бумаги, края которых облизывал гуляющий из двери в дверь ветер. Каллен был настолько увлечён, что не заметил, как вошла Жозефина, и поднял голову только в ответ на её приветствие. — Послушай, я благодарен, — выпрямившись, начал он, — но не нужно со мной возиться. Я в порядке. — Вообще-то я к тебе по делу, — мягко ответила она. — Ладно, — Каллен потёр лоб и добавил уже сдержаннее: — Извини. Просто все вокруг хотят как лучше. По крайней мере им кажется, что лучше. А вчера даже Сэра принесла мне миску супа, представляешь? — он шумно вдохнул. — Так что там у тебя? Жозефина подошла к столу, бесцельно постучала пальцами по столешнице, и только тогда заговорила: — Можешь сказать, откуда сегодня вернулись отряды? — она подумала и исправилась: — Отряд… Инквизитора. — Инквизитора? Кажется, Макс был в Эмприз-дю-Лионе. Нет, подожди, — Каллен достал из ящика стола отчёт, пробежался глазами и твёрдо ответил: — Да, они были в Эмприз-дю-Лионе. — Значит, на западе, — тихо сказала себе Жозефина. — А второй? — Недалеко. На окраине Внутренних земель, — ответил Каллен, читая второй отчёт. — А кто был в отряде? — Ну, много кто. — И всё же? Каллен отошёл к окну, выдохнул. — Отряд возглавлял Железный Бык, также там были Сэра, Вивьен, Солас и Блэкволл. С ними капрал Мойр и лейтенант Донсон. И ещё тридцать пять солдат… — Я поняла, — оборвала список имён Жозефина. — Спасибо. Каллен неопределённо кивнул и вернулся к бумагам. Хорошее настроение Жозефины отчего-то улетучилось, не оставив даже блеклого следа. Поглощённая раздумьями, она неторопливо направилась к себе. Солнце лениво ползло по небу всё выше, неохотно расставаясь с утром. Его широкие лучи осветили кабинет Жозефины, даруя тепло. Они ложились на пол, касались стены и очерчивали силуэт Лелианы, присевшей на подоконнике и зарывшейся носом в бархат цветов. — Они прелестны, правда? — певуче сказала она, едва Жозефина вошла. — Интересно было бы узнать, от кого они. — Если что-то знаешь — просто скажи, — всплеснула руками Жозефина. Лелиана лукаво улыбнулась, путая эту усмешку в густо-жёлтых лепестках. — А ты не знаешь? — Блэкволл. Не так ли? — Удивлена. Впрочем, не сильно. Дурой ты никогда не была. Жозефина спокойно приняла эту колкость и, скрестив руки на груди, уселась на своё место, отчего сразу стала похожа на недовольного ребёнка. — И что ты будешь делать? — не унималась Лелиана. — Ничего. — Совсем ничего? Жозефина пожала плечами. — Совсем. — Даже не поговоришь с ним? — Лелиана вернула цветы в вазу. — Об этом все слуги судачат. — Пускай говорят, что хотят, — резко ответила Жозефина и бесцельно тронула пылающие на солнце бутоны. Несколько лепестков, не удержавшись, упали на стол. — Да и что мне сказать ему, Лелиана? Не нужны мне эти разговоры и объяснения, пусть всё остаётся, как есть. Лелиана, наблюдая за ней, кивнула и снова вернулась к окну. — Но ты бы хотела, чтобы этот букет был от другого, верно? — Опять ты за своё, — мучительно протянула Жозефина, откинувшись на спинку стула. — Скажешь — я не права? Будь Макс в Скайхолде, вы бы сейчас не разговаривали? — она вдруг рассмеялась. — И с каких это пор ты краснеешь? Жозефина коснулась тыльной стороной ладони разгорячённой щеки чем вызвала ещё больший смех Лелианы. — Ты можешь меня не слушать, но я всё равно скажу: присмотрись к Блэкволлу получше, он не так плох, как ты думаешь. — Ты шутишь? — Подумай сама. Он романтичный, сильный и смелый, высоких моральных нравов. Что ещё нужно для рыцаря из сказки? Он отправится с тобой куда угодно и не бросит, — Лелиана неторопливо расхаживала по комнате. — А что Макс? Он никогда не сидел на месте и вряд ли усидит. Он ненадёжен, и, самое главное, сможешь ли ты за ним угнаться, да и нужно ли? — Ты что, специально мне сейчас всё это говоришь? — воскликнула Жозефина, в которой с каждым словом Лелианы вспыхивал гнев. — Я желаю тебе добра, ты же знаешь. — Да ты растолковываешь мне это, как ребёнку. — Я просто хотела сказать, что Блэкволл тебе больше подходит. Но решать тебе. — Вот именно, решать мне, — отрезала она, закончив разговор. Лелиана кивнула, но уходить не торопилась. Она вернулась к окну и, глядя на искрящиеся горы, разрушила напряжённую тишину: — Какая солнечная сегодня погода, давно такой не было. Жозефина медленно выдохнула, отпуская раздражение. Долго сердиться она не могла, особенно на Лелиану. Особенно когда та была права. — Да уж и правда. Солнце того и гляди верхушки гор растопит, — она помолчала и добавила осторожно: — Лелиана, я могу кое-что спросить? — Для тебя — все секреты мира, — заулыбалась та, обернувшись. — Кто такой Амадор Хранитель Волн? Улыбка Лелианы померкла, но не исчезла совсем. — Тебе Макс сказал? — в голосе её слышалось недоверие. — Я слышала… мельком. Если это что-то тайное, можешь не отвечать. — Нет здесь великой тайны, — пожала плечами Лелиана. — Амадор Хранитель Волн, как ты уже должна была понять, был пиратом. И не просто пиратом — грозой восточного побережья. Лучший корабль, лучшая нажива, лучшие женщины. Ну, ты понимаешь. И лучшая команда. Да не просто матросы, такие и за медную монету пошли бы к нему. Амадор нанимал в свою свиту десять человек, лучших из лучших, как он считал. Говорят, он устраивал бои за право занять это место. Врут, я думаю. Этих десятерых назвали псами. Спорное прозвище, но они ими жутко гордились. Своих имён они не называли. — И что с ними теперь? — Однажды это надоело всем: и властям, и пиратам. В тридцать седьмом в Ривейне назначили награду за каждого пса, а за Амадора так и вовсе едва не дворец. Его изловили не то в Ревейне, не то в Вольной Марке. Одни говорят, что тут же вздёрнули, приписывая красивые или ужасные прощальные речи, другие верят, что Амадор жив и однажды вернётся, чтобы возвратить себе свою империю. Всех его псов отыскали и придали мечу. Только двоим удалось уцелеть. Второй, Серый пёс, бежал в Тевинтер. Ну, а шестой, Белый пёс, сейчас известен всему Тедасу как… — Инквизитор, — закончила Жозефина. — Значит, Макс был разбойником и пиратом? — Ты просила рассказать об Амадоре, а не о жизни Макса. О таких вещах тебе лучше всё же спросить его. — А что такое Город… — Жозефина запнулась, вспоминая. — Город Творений? Тут улыбка Лелианы потухла. — Город Четырёх Творений? — с опаской спросила она. — Откуда ты знаешь? — Мельком слышала. — Насколько мельком? — резко спросила Лелиана. — Только название. Да что с тобой? — Это детская сказка из Оствика. И хватит об этом. Неожиданная холодность Лелианы так поразила Жозефину, что она не находилась с ответом. — Слушай, — выдохнула та, — некоторые вещи я не могу рассказать. Это будет неправильно и… опасно. Какие-то из них тебе лучше спросить у Макса, о других лучше не говорить никогда. Город Четырёх Творений — именно такая вещь. Лучшее, что мы можем сделать — это молчать. — Но почему? — Потому что никто не захочет делать то, от чего ему больно. И, Жози, если ты и правда любишь Макса, то никогда не спрашивай его об этом. — Лелиана, сколько раз тебе говорить, что я не… Слова утонули в раскате рога. Размашистом, звонком. Пронёсшись над Скайхолдом, он прервал разговор и оставил Жозефину и Лелиану в замешательстве. — Инквизитор? — озвучила общую мысль Лелиана. — Но утром Макс сказал, что вернётся через два дня. И будто в ответ на её слова рог протрубил во второй раз. Раскат этот был поспешным, будто пытался догнать первый. — Они там что, заснули на башне? — выругалась Лелиана и обратилась к Жозефине: — Ну и кто там на этот раз? — Я не знаю, — растерянно отозвалась та. — Мы никого сегодня не ждём. Или… Подожди-ка. — Чудно, незваные гости, — хмыкнула Лелиана. — Советую положить их в солому на конюшнях, чтобы поняли, для чего мы назначаем дату визита. Жозефина между тем перебирала ворох бумаг, разбрасывая их по столу, в попытке отыскать, что же упустила. Поиски эти сопровождались её тихим шёпотом, в котором мелькали имена тех, кто должен был вскоре приехать, но мог сделать это раньше. — Жози, — мягко ухватила её за руку Лелиана, — можно просто выйти во двор и посмотреть. — Точно, — выдохнула Жозефина, но спокойнее не стало. Мысленно она уже пообещала себе уделять больше времени работе, чтобы впредь подобных конфузов не возникало. Во двор въехало восемь всадников, двое из которых везли знамёна, показавшиеся Жозефине смутно знакомыми. Впрочем, работа в Инквизиции приучила её полагаться не столько на герб, сколько на личность. Аристократия стекалась в Скайхолд со всех концов Тедаса, сопровождаемая знамёнами дома, города или даже страны. Так, одна дама прибыла, окружённая знамёнами Орлея, после чего люди долго не могли успокоиться, передавая друг другу байки о том, что Скайхолд навестила сама императрица. Никто не обратил внимания на процессию, настолько люди Скайхолда привыкли к гостям. Никто не бросил своих занятий, чтобы поближе разглядеть редкой масти лошадей или персон, восседающих на их спинах. Едва ли кто-то даже голову повернул в их сторону. Между тем с лошади спешился человек, облачённый в серый камзол и тёмную дорожную накидку, и подал руку своей госпоже. Помощь эта была скорее этикетом, чем необходимостью. Девушка легко спрыгнула с лошади, и каблуки её высоких сапог, застёгнутых золотыми пряжками, звонко стукнули о камень. Она была стройна и изящна. Концы чёрного дорожного плаща, подбитого пурпуром, облизывали её голени, а талию стягивал высокий корсет, зашнурованный десятком узлов. Не было на ней ни перчаток, ни маски, ни украшений, лишь большой капюшон покрывал голову, обрамляя черты фарфорового лица. Восторженным взглядом серых глаз она осмотрела Скайхолд и лёгким движением сняла капюшон, явив миру причёску из множества кос, заканчивающуюся где-то далеко под плащом. И весь Скайхолд разом обратил внимание на свою гостью. Люди бросили свои привычные дела, перешёптываясь и кивая друг другу. Ведь до этого момента они видели лишь одного человека, чьи волосы искрили белизной снежных шапок Морозных гор. Жозефина и Лелиана остановились на середине лестницы, в недоумении рассматривая визитёров. — Это… Эвелин? — не выдержала первой Лелиана. — Кажется… — неуверенно начала Жозефина и присмотрелась к реющим стягам. — Создатель, ну конечно! Это же знамёна Тревельянов! — Жози, кажется, это твоя работа — встречать гостей, — усмехнулась Лелиана, похлопав её по плечу. — Что? А, да, точно, точно. Жозефина спохватилась, быстро сбежала по лестнице. — Леди Эвелин? — начала она уверенно, но закончила совсем тихо. Та обернулась, засияла тонкой полоской улыбки. — Мы с братом очень похожи, верно? — сказала она, но, поймав взгляд Жозефины на своих волосах, понимающе кивнула и убрала одну из выбившихся прядей за ухо. — Ах да, конечно. А вы…? Для всех, кто знал Макса достаточно хорошо, Эвелин была далёкой историей, недосягаемым идеалом, почти легендой. А сейчас эта девушка прямо здесь, в центре Скайхолда, настоящая и живая, а Жозефина понятия не имеет, что ей сказать. — Жозефина Монтилье, — не сразу нашлась она. — Посол Инквизиции. Эвелин едва заметно кивнула. Она стояла ровно, сложив руки перед собой ладонями вверх, но, если присмотреться, можно было заметить, как сильно она сжимает пальцы в волнении. — Я слышала о Монтилье. К сожалению, немного, — Эвелин запнулась, потёрла большим пальцем ладонь. — Мне нужно увидеть Макса… Инквизитора. Вы ведь так его называете? — Сейчас это невозможно. Инквизитора нет в Скайхолде. — Нет? — чуть нахмурилась Эвелин. — Но разве он не всегда здесь? — Скорее наоборот, миледи. Но он должен вернуться через два дня. Эвелин, казалось, была удивлена, подавлена и смущена одновременно. Она отошла на пару шагов и отвернулась, вероятно, раздумывая. В тот же момент рядом с ней оказался тот самый мужчина в сером камзоле. Лицо его было длинным и узким, и отчего-то напоминало птичье. — Леди Эвелин, — сухо заговорил он. — У меня приказ от тэйрна, в случае проблем с вашим братом немедленно доставить вас обратно в Оствик. — Ты что, шутишь? — прошипела себе под нос та. — Я никуда не поеду. — Простите, миледи, но я подчиняюсь тэйрну и наследнику, а не вам. — Но два дня ты можешь подождать?! — нервно выкрикнула Эвелин и, опомнившись, обернулась к Жозефине так круто, что подол плаща цеплялся за пряжки сапог. — Мы же можем подождать? — спросила она, воплощая спокойствие, тихо и как-то виновато. — Конечно, леди Эвелин, — ответила Жозефина. — Для нас честь принимать вас в Скайхолде. Идёмте, я покажу вам ваши покои. — Вот видишь, — обращалась Эвелин к камердинеру. — Два дня. Тот пробурчал что-то про тэйрна и позор, но Эвелин уже догнала Жозефину и совсем его не услышала. Лелианы на лестнице не было, но Жозефина знала, что та наблюдает. Когда они вошли в тронный зал, она снова решилась заговорить: — Леди Эвелин, если у вас что-то срочное, быть может мы могли вам помочь? — Нет, — оборвала та и добавила мягче: — Простите, но нет. Мне нужен Макс, а не вы. Честно говоря, я не думала, что он… так часто покидает Скайхолд. Они пробирались сквозь душное море шуршащих платьев, придворных манер и долгих бесед, заполонившее главный зал. Эвелин выглядела уверенно, но мелькавший во взгляде интерес выдавал в ней непривычность к такому обществу. Вопроса, где расположить её, у Жозефины не возникло. Вместо гостевого крыла она повернула в спальни и, поднявшись наверх, пропустила Эвелин в огромную комнату, залитую светом. — Не думаю, что Инквизитор будет против, если я расположу вас в его покоях, миледи. — Надеюсь на это, — улыбнулась та и, войдя внутрь, восхищённо воскликнула: — Это комната Макса? Эвелин по-хозяйски прошла в центр комнаты, очарованно рассматривая всё вокруг. В цветных витражах она сразу узнала стекло из Серо, поразилась огромному пространству и свету, сказав, что в такой комнате можно легко устраивать балы. Но больше всего её пленил вид из окна. — Роб обзавидовался бы, — сказала Эвелин, глядя на тлеющие под солнечными лучами горы. — Его комната выше всех, и с его балкона весь Оствик видно, но это… Это что-то невероятное. Робу такое и не снилось. На другой балкон она не вышла, лишь осторожно выглянула из окна. — Он не живёт здесь, так ведь? — Не живёт, — покачала головой Жозефина. — Дома его комната была вполовину меньше этой. Я всегда хотела жить в таком дворце, видеть что-нибудь из окна… кроме стены, — тоскливо сказала Эвелин. — Простите, я вас совсем заболтала. Мне очень здесь нравится. — Тогда добро пожаловать в Скайхолд, миледи. Я распоряжусь о ванне и ужине для вас. — Могу я попросить вас об услуге? Гюнтера, того неприятного типа, что приехал со мной, поселите где-нибудь подальше от меня. — Непременно, миледи. Эвелин проводила взглядом Жозефину, оставаясь на месте. Когда дверь захлопнулась и шаги растаяли в коридоре, она рассмеялась, закружилась на месте и упала на широкую мягкую кровать. — Ну и дурак, — продолжала смеяться Эвелин, болтая ногами, — а я поживу. Она повалялась, зарывшись в подушки, затем приняла ванну, расплела косы и открыла все окна. Долго смотрела, как ползёт над горами солнце, превращая день в вечер. Поужинав, она осторожно, будто боялась, вышла на второй балкон и до самой ночи завороженно наблюдала за Скайхолдом, не обращая внимания на холод и неудобства, иногда тихо разговаривая с собой. Проснулась она рано и долго сидела в кровати, укрывшись одеялом, глядя на светлеющее небо. Ещё дольше Эвелин наблюдала с балкона за просыпающимся Скайхолдом. Когда же и это занятие ей надоело, она, набравшись духу, вышла из комнаты. В коридоре никого не было и какое-то время Эвелин рассматривала знамёна на стенах, пока скрип двери откуда-то снизу не спугнул её, заставив юркнуть в дверь главного зала. Зал снова был полон. По коврам широким шагом расхаживали солдаты, бегали посыльные, переменилась с ноги на ногу слуги обмахивающихся веерами господ. Вокруг было так много людей, дверей, пространства, а Эвелин продолжала стоять на месте, понятия не имея, куда ей позволено заходить. Она уже хотела вернуться в комнату, но сумела взять себя в руки, выдохнула и осмотрелась в поисках кого-то, к кому могла обратиться. Аристократов она отмела сразу, а носившие герб Инквизиции люди ходили так быстро, что она и поймать бы за руку никого не успела, а её слова и вовсе улетели бы в пустоту. Эвелин дошла до середины зала, когда заметила у выхода человека, явно высокого ранга. Он беседовал с солдатами, а они слушали его и дружно кивали, в лицах их читалось уважение. Она терпеливо дождалась окончания разговора и, боясь упустить свой шанс, подхватила незнакомца за руку. — Простите, — быстро заговорила она, — вы не могли бы мне помочь? — Да? — обернулся он и в пшеничных волосах его сверкнул солнечный луч. Отчего-то это показалось Эвелин одной из самых удивительный вещей, что она видела за последние дни. И даже болезненная бледность его лица не умалила этого впечатления. — А, это вы, — сказал он радушно и прочистил горло. — Командор Каллен. К вашим услугам, миледи. — Эвелин Тревельян, — зачем-то представилась она и отпустила его руку, почувствовав себя глупо. — Командор, да? Наверное, кто-то такой мне и был нужен. Дело в том, что я понятия не имею, где позволено находиться, и боюсь случайно забрести туда, где мне быть не положено. — Куда нельзя, вас и не пустят. Но на самом деле, в отличие от прочих гостей Скайхолда, вам можно ходить везде. — Почему? — Вы сестра Инквизитора, — слабо усмехнулся Каллен. Уточнять, в самом ли деле это так важно, Эвелин не стала. Проводив Каллена взглядом, она вышла за массивную дверь крепости и, осмотрев внутренний двор, поняла, что такое большое пространство ей не по силам, и она скорее потеряется среди зелени и солдат. Эвелин вернулась в крепость и, желая избежать большой толпы главного зала, юркнула в первую попавшуюся дверь. В нос ударил запах краски. Эвелин прошла вперёд и оказалась в круглой зале первого этажа башни. У стены, на строительных лесах стоял эльф, возле его ног и на деревянных балках вокруг расположились вёдра краски. Всю стену с левого бока занимал рисунок в тёмных тонах, изображающий в геометрических линиях крепость, и дерево, и большого волка. Эльф же отмечал собою середину картины. — Какая красота! — не удержалась от возгласа Эвелин. Эльф обернулся. На подбородке его красовалось крохотное пятно краски. — Вы так думаете? — меланхолично сказал он. — Ну конечно! — выпалила Эвелин и вдруг опомнилась: — Простите, меня не должно здесь быть? — Нет, нет. Вы можете остаться. Эвелин села на стул напротив хлипкого на вид стола, заваленного кистями, чашками и бумагами. — Эвелин Тревельян, — представилась она. — Да, я знаю, — был ответ. — Солас. Он закрыл банку с краской и неторопливо спустился со своей возвышенности. — Простите, я вам помешала, — виновато сказала Эвелин, рассматривая стены и вдыхая запах краски. — У вас так прекрасно получается! — Некоторые считают это мрачным. Разве нет? — Может быть, — пожала плечами она. — Но разве красивым могут быть только яркие цвета? Разве мрачное не может быть прекрасным? — Я тоже так думаю. — А чем вы здесь занимаетесь? — разрушила Эвелин наступившую тишину. — Много чем. Но в основном стараемся исправить… всё это. — Так вы друг Макса? — Не только друзья Макса стараются на благо мира. Но вы правы, я друг Макса. В этот момент дверь распахнулась и в залу вбежал гном. Вид у него был самый встревоженный. Он остановился, держась рукой за стол и согнувшись пополам. — Вот ты где, — запыхавшись, сказал он, — мы тебя обыскались. Эвелин взглянула на Соласа, но выражение его лица не изменилось. Снова посмотрев на гнома, она указала пальцем на себя в безмолвном вопросе. — Кстати, вот и ещё один друг Макса, — невозмутимо отметил Солас. — Варрик Тетрас, — выпрямился тот и поклонился, скорее комично. — К вашим услугам. — Эвелин Тревельян, — кивнула она и, пропустив слова Варрика о том, что он прекрасно знает, кто она такая, воскликнула: — Подождите, вы Варрик Тетрас? Тот самый Варрик Тетрас? — Да, да, я тот самый Тетрас, — со скучающим видом протянул Варрик. — И давай не будем об этом. Просто Варрик. — Тогда можно просто Эв. — Чудесно! Не люблю официоза, — ответом ему был усталый вздох Соласа, на что Варрик тут же усмехнулся: — А я смотрю, ты как всегда весел, Смеюн. — Но вы, кажется, искали меня, — осторожно спросила Эвелин. — Ах да, Рюшечка послала меня присмотреть за тобой. Всегда за всех переживает. — Рюшечка? — Леди Монтилье, — пояснил Солас. — Посол Инквизиции. — А, та милая девушка, — закивала Эвелин. — А вы всем даёте прозвища? — Не всем. Только тем, кто заслужил, — покачал головой Варрик. — Но посмотри на него! Он же натуральный Смеюн. Или наша леди Монтилье, её ажур так и окутывает, скажешь, нет? Или даже твой брат — настоящий Снежок. — Сне… Что? — склонила голову Эвелин и вдруг рассыпалась звенящим смехом, прикрывая рот ладонью. Хохот её отражался от стен и вызывал улыбку у окружающих. — А ну-ка стойте все на местах, — раздавшийся сверху голос оборвал этот звон. — Ну началось, — вздохнул Солас. С верхнего этажа к ним спустился человек в расшитом узорами одеянии. Вид у него был такой, словно он был здесь самым главным, однако выражение лица Варрика и особенно Соласа показывало, что это вовсе не так. — Ну надо же как бывает, — приговаривал он, с интересом рассматривая Эвелин. — Просто одно лицо. Как бывают похожи люди. — Вы думаете, мы с Максом похожи? — спросила Эвелин с детским блеском в глазах. — Ну ещё бы! Обрезать тебе волосы и вообще не отличишь! В ответ на его слова Эвелин пригладила длинные белоснежные локоны, словно защищая их. — А я думал ты смотришь только на себя, — съязвил Варрик. — Я смотрю на всех, кто достоин этого. Кто же виноват, что здесь это только я? — он отвесил изящный поклон и представился: — Дориан Павус. Прошу заметить, лучший друг вашего брата и незаменимый в борьбе. — После меня, Сэры, Нитки, Блэкволла, Кассандры… — продолжил Варрик, загибая пальцы. — Каллена, Жозефины… — Остальные — сплошные завистники. И вообще, у меня есть более важные дела, чтобы стоять здесь с вами весь день! — Увидишь Рюшечку передай ей, что я отыскал нашу гостью. — Я тебе не посыльный, — ответил Дориан и демонстративно захлопнул дверь. — Он скажет, — небрежно бросил Варрик. — Не сразу, но скажет. Итак, что ты хочешь увидеть? У нас есть лошади невиданных мастей, чудный сад, библиотека… — Эвелин затянула с ответом и Варрик тут же воскликнул: — Я знаю, с кем тебя познакомить! Она будет просто в восторге! Идём, я покажу тебе любимое место всего Скайхолда. Смеюн, ты с нами? Солас хмыкнул, и Варрик пожал плечами. — Я знал, что ты не пойдёшь. Но всё равно решил спросить. Они вышли в главный зал, где Эвелин почувствовала себя рядом с Варриком если не свободнее, то явно смелее. — Скажи, Варрик, — заговорила она, — а с вашим командором всё в порядке? Он выглядит… болезненно. — Кудряшек? Когда это вы успели познакомиться? — сощурился тот. — У него была непростая жизнь, да и сейчас не лучшие времена. Бывший храмовник, ну, ты понимаешь. Эвелин не ответила, размышляя. Но рассуждение эти прервал гул народа и ударившее в лицо тепло. Музыка раскатывалась по таверне, люди танцевали, ели и разговаривали, но чаще бросали взгляды в их сторону. Проходя через зал, Эвелин с жадностью рассматривала всё вокруг, пока не наткнулась взглядом на исполинскую рогатую фигуру, возвышающуюся над одним из столов. — Вы же кунари! — вырвалось у неё в изумлении. Монолитные стены Оствика служили живым напоминанием опасности этих существ. Эвелин много читала о той войне, слышала истории, но настоящих кунари никогда не видела. Тот ответил не сразу. Он неспеша отпил из кружки, мазнул по Эвелин взглядом и откинулся на спинку стула, отчего тот затрещал. — Крэм, я что, кунари? — басовито проговорил он. — Ещё с утра, босс, — отозвался развалившийся на стуле рядом парень. Он буркнул себе под нос что-то досадное и вновь взглянул на Эвелин: — Железный Бык. — Эвелин Тревельян, — изумлённо пролепетала она. — Тоже мне новость, — хмыкнул Бык и вернулся к кружке. Варрик бодро постучал в единственную дверь на втором этаже, которая тут же распахнулась, и из ярко освещённой цветными лучами солнца комнаты показалась недовольного вида эльфийка. Губы её изогнулись в возмущении, которое вот-вот должно было обрушится на незваных гостей. Но тут взгляд зацепился за Эвелин, она бегло оглядела её с ног до головы и разразилась хохотом. — Ты видишь это? Ты видишь? — говорила она Варрику, наставив на Эвелин палец. Затем подошла и, схватив ту за плечи, закрутила в разные стороны. — Да это же всё равно, что, если бы он был бабой, или она мужиком! Эльфийку звали Сэра и, несмотря на свой первый негостеприимный вид, оказалась она доброжелательной и весёлой. Схватив Эвелин и Варрика под руки, Сэра усадила их на подушки пёстрого дивана своей небольшой, но уютной комнаты. В центре стоял большой круглый стол, с которого она легко смахнула подушки, бумаги с нелепыми рисунками и пару склянок, отчего одна из них разбилась, но Сэра без сожаления вымела осколки носком сапога за дверь. — Хотите есть? — устроившись на подоконнике, спросила она и безразлично махнула рукой: — А, неважно. Варрик, — Сэра указала на дверь, — найди там кого-нибудь и скажи принести всё, что у них есть, да побыстрее! Варрик, хоть и не был похож на посыльного, но просьбу решил исполнить. Однако, стоило ему подняться, как в дверях появился Дориан, и Варрик тут же вернулся на место, беспечно откинувшись на спинку дивана. — Знал, что вы будете здесь, — живо проговорил Дориан и уже собрался пройти в комнату, как Варрик ногой перегородил ему проход. — Да, да, Поскверун, — с пафосом говорил он. — А теперь, раз уж ты пришёл, принеси-ка нам поесть. Дориан нахмурился, обернулся через плечо в коридор, но так и не нашёл, на кого бы скинуть это поручение. Вернулся он, впрочем, быстро, вероятно, всё же наткнувшись на проходящего мимо солдата или слугу. — Может, я лучше пойду? — неловко заёрзала на месте Эвелин. — Шутишь? — воскликнула Сэра. — Ну нет. Уж тебя мы точно не отпустим. Дориан кивнул. За стол он так и не прошёл, усевшись, у недовольству Варрика, на подлокотнике рядом с ним. — Думаешь, мы упустим шанс поговорить с самой Эвелин Тревельян? — Но что во мне такого особенного? — недоумевала та. — Ты же сестра Макса! — едва ли не хором ответили все трое. Эвелин развела руками, давая понять, что это совершенно ни о чём ей не говорит. — А ты не знаешь, да? — хохотнул Варрик. — Он столько о тебе рассказывал. Можно сказать, только о тебе и говорил. Ты в Скайхолде среди своих почти легенда. — Правда? — Эвелин выглядела невозмутимой, но в голосе слышалось удивление. — Так вот почему все так смотрят. Вскоре принесли еду и комнату наполнил дразнящий запах жареного мяса, в который вклинились тёплые нотки аромата печёного картофеля, свежего хлеба, пахучего сыра и кисловатый привкус вина. С хрустом жареной корочки Сэра отломала куриную ножку и жадно впилась в неё зубами. — Давай налетай, — подначил смущающуюся Эвелин Варрик. — А то эта прожорливая голова и крошки не оставит. Наблюдая за Сэрой, Эвелин подумала, что и вправду голодна. Закатав рукава и потерев руки, она в первую очередь потянулась за манившим своим ароматом сыром. — Прямо как настоящая ферелденка, — не то смеялся, не то хвалил Дориан. — А это правда, что в Ферелдене много собак? — набивая рот хлебом с сыром, спросила Эвелин. — Не правда, — раздался над головами знакомый голос. — Собак хватает везде, в Ферелдене их просто любят больше всего. — Заходи, Кудряшек. Расскажешь нам о своей стране. Каллен неловко растёр шею и покачал головой. — Много дел. Я просто проходил мимо. — Не сбегут твои важные дела, — сказал Дориан. — А вот в такой компании сидишь не каждый день. Каллен, однако, в своём решении был непреклонен. Ушёл он, так и не захлопнув дверь до конца, и Сэра ещё долго демонстративно пыталась дотянуться до неё ногой, пока насмотревшийся на это представление Дориан не захлопнул её. — На самом деле это было моим большим разочарованием, — продолжал начатый разговор Варрик. — Везде только и слышишь, что у каждого Ферелденца есть мабари. Даже Хоук приехала в Киркволл со своим псом. Я был уверен, что и с корабля сойти не успею, как буду окружён стаей собак. И что ты думаешь? Ни одного на всю округу! — Некоторые люди так же думают, приезжая в Тевинтер, — вклинился Дориан. — Только вместо мабари маги крови. Эвелин подняла голову, так и не донеся кусок курицы до рта. — Так вы из Тевинтера? — Да-да, я тот самый страшный маг из тех историй, которыми пугают детишек. Но не бойся, свои кровавые ритуалы я выполняю в основном по ночам. — Удивительная же компания собралась у моего брата. Услышав это, Сэра проглотила кусок хлеба и с укором взглянула на Эвелин: — Мы не какая-то там компания. Мы свита Инквизитора. И лучше нас надо ещё поискать. — Что правда, то правда, — подтвердил Варрик. — Я не хотела вас обидеть, — сконфуженно проговорила Эвелин и опустила глаза, медленно разжёвывая виноградину. Варрик и Дориан ещё о чём-то спорили, но из задумчивости Эвелин вывел новый, незнакомый ей до этого голос: — Снова прохлаждаетесь? — А чем же ещё нам заняться, Искательница? Сам Инквизитор сказал нам остаться в Скайхолде и отдыхать. А иначе сидеть нам с ним сейчас где-то в мёрзлых пустошах. — Кассандра, — представилась она. — Эвелин Тре… Просто Эвелин, — ответила та. Кассандра упала на подушки рядом с остальными, а Варрик, как самый галантный кавалер, подал ей вина. — Ромб или добродетель? — сказал он, доставая карты. — Добродетель, — с набитым ртом ответила Сэра. — Порочная добродетель, да? — загорелась Эвелин и спросила, несмело: — Могу я тоже сыграть? Кассандра покачала головой: — Не очень хорошее решение. — Искательница, ты мне всего пару-тройку раз проиграла и уже сдалась. Даже Снежок дольше держался, — Варрик хитро глянул на Эвелин исподлобья: — Уверена? — Уверена, — просияла она, протягивая руку за картами. — Искательница, может реванш? — Ну уж нет, — отозвалась та. — А знаешь, ты права, — Варрик отмахнулся от протянутой руки Сэры и раздал карты только на себя и Эвелин. — Сначала я сыграю с тобой. Узнаю противника. — Дело не закончится ничего хорошим, — медленно проговорил Дориан. — Посмотрим, — беспечно сказала Эвелин, отпила вина и опустила взгляд в карты. Они играли халатно, почти лениво, и точно так же за ними наблюдали все остальные, попутно разговаривая между собой. Окна отбрасывали на стол решётчатые тени, между которыми пестрели отливы цветных стёкол. В коридоре послышался топот, и дверь резко открылась. — Слышали новость? — возбуждённо воскликнула вбежавшая в комнату гномка. На плечах её был дорожный плащ, на груди блестела эмблема Инквизиции, а щёки румянились от мороза. Она обвела всех взглядом, остановилась на Эвелин, и следующая её фраза превратилась в молчание. — Если ты о нашем Герое, — заговорил Варрик, кладя на стол очередную карту, — то слышали. Если ты о том случае на кордонах — тоже. Если ты о том, что Хоук видели где-то в горах, то это не имеет значения. Если… — Да неважно уже, — махнула рукой та, снимая плащ. — Нитка Хардинг. Первая разведчица Инквизиции. — Эвелин Тревельян. — Я знаю, — ответила Нитка обиженным тоном, будто только глупец мог не знать этого. — Ты сегодня поздно, — сказала Кассандра. — Обычно я тороплюсь в Скайхолд, — Нитка захрустела румяным яблоком, — но сегодня такая чудесная погода, давно такого солнца не было. — Вы видели Макса? — повернулась к ней Эвелин. — Как он? — Снова за кордонами решает вопросы с красными магами. Обычная история, не о чем волноваться. А вы к нам с чего это вдруг? — беспечно проговорила Нитка и, поймав на себе тяжёлые взгляды, развела руками: — Я что, одна догадалась спросить? — Мне бы хотелось сначала поговорить об этом с Максом, — серьёзно, но дружелюбно ответила Эвелин. — Ладно, — повела плечом та. — Я не в свои дела не лезу. Эвелин между тем выложила на стол последнюю карту и довольно уселась, глядя на Варрика. Дориан склонился над столом и долго смотрел на результат их игры, а после разразился хохотом: — Она облапошила тебя! — он с силой хлопнул Варрика по плечу. — Облапошила, как ребёнка! — Не может быть, — протянула Кассандра. — Этого не может быть! — Облапошила с первого раза! — Дурасть какая! — фыркнула Сэра. — Жозефине понадобились недели, чтобы обыграть его, — рассуждала вслух Нитка. — На-ду-ри-ла! — давился хохотом Дориан. Варрик долго переводил взгляд с карт на самодовольную Эвелин и обратно. — Интересно, — сказал он наконец. — Интересно, ты никогда не играла, ну, скажем, с пиратами из Ривейна? — Думаете, я бы вам рассказала? — усмехнулась Эвелин. — Я леди Оствика и должна беречь репутацию. Варрик кивнул понимающе и стал собирать карты. — Что же, думаю Макс отмщён, — весело сказала Нитка. — А трон под маэстро пошатнулся. В ответ на её слова Варрик только цокнул, мельком взглянул на Эвелин и убрал колоду в карман. — Спасибо, что сыграли со мной, — улыбнулся он. — И вы. — А с нами ты сыграть не хочешь? — возмутился Дориан. — Или боишься? — С удовольствием, Поскверун, да вот только, — он похлопал по карману, — колоду я уже сложил. В ответ на это, Сэра словно из ниоткуда достала другую колоду, изрядно помятую. Игра началась вновь, но уже без Эвелин. — Расскажите что-нибудь, — вместо этого попросила она, — об Инквизиции, о ваших приключениях. Макс ничего мне не говорит. Хоть что-нибудь. Все замолчали, в раздумьях. Но на самом деле они думали не что рассказать, а как. Никто не хотел пугать Эвелин кровавыми подробностями. — Ну, — начал Дориан, — недавно мы убили дракона. — В котором была душа авварского бога! — затаила дыхание Нитка. — А до этого они захватили целую крепость. — Это когда тебя стукнули по голове и ты едва доехал до Скайхолда? — съязвил Варрик. — Ты мог бы написать прекрасную повесть об этой битве, — как бы невзначай подметил Дориан. — Ой, забыл, тебя же с нами не было. Ты отсиживался в Скайхолде. — И правильно делал, — вклинилась Сэра. — Там такая жудасть была. Призраки, демоны, ведьмы. — Зато их еда это просто… — Дориан зажмурился, демонстрируя удовольствие. — Когда я состарюсь, уеду жить к авварам. — С таким образом жизни, Поскверун, старость тебе не грозит. Раздосадованная, что яблок больше не осталось, Нитка взялась за хлеб с сыром. — А однажды мы одолели Виверна. Большого и красивого. Но опасного, — заговорила она. — Виверна? — Дракон тебя вообще не удивил, да? — хохотнул Дориан. — До сих пор помню, как он щёлкнул зубами, — сказала Сэра и в доказательство клацнула своими. — А Брешь и вправду была такая, как говорили? — А что говорили? — склонил голову Дориан. — Да, кстати, — подхватил Варрик, — что о нас говорят там, за морем? — Много чего, но ничего конкретного, — сказала Эвелин и, поняв, что этого её слушателям недостаточно, добавила: — Говорили, что Макс может управлять Тенью. — А, я помню, — кивнула Кассандра. — Его это особенно возмущало. — По правде говоря, — начала Нитка, — Метка оказалась полезной в бою, так что это почти правда. Ну, а что ещё? Эвелин задумалась, припоминая царившие в городе слухи. — Говорили, что Церковь не справляется, что маги сорвали Конклав, а храмовники не могут справиться со своими… слабостями. Сначала говорили, что в Инквизиции сплошь еретики и фанатики, и что вы устраиваете ритуалы по ночам. Говорили, что здесь собираются бандиты, и удерживают силой Верховную Жрицу, желая протолкнуть в свет кого-то своего. А потом… Потом вы закрыли Брешь и все стали говорить по-другому. Ходили слухи, что в тот же день вас всех поразил гнев Создателя, потом оказалось, что убежище уничтожено… Да кем только оно не было уничтожено. Магами, храмовниками, вами же самими, духом Верховной Жрицы, кровавым монстром. — Почти правда, — сказал Варрик. — Та ещё ночка была. — Да уж. Столько погибших. До сих пор помню, — покачала головой Нитка. Все притихли, будто утонув в мрачных воспоминаниях. — А потом все замолчали. Тишина была несколько недель. Затем люди заговорили о крепости в горах. Одни говорили, что спасся только Вестник, благодаря милости Создателя, другие толковали, что его спасла дикая ведьма… — Дикая ведьма, — фыркнула Сэра, — ну и чушь! — Ну, а потом говорили уже откровенный бред. Что половина вашей армии — тевинтерцы, испытывающие муки совести из-за своего магистра. — Половина армии? — возмутился Дориан. — Я здесь один! — А потом, — она запнулась, — пошли молвы о славе. О том что Инквизиция священным огнём очищает мир от темноты и скверны. Там, куда приходит Инквизитор солнце разгорается ярче, а демоны тени бегут. Тьма рассеивается, а небо светлеет. Никто не сможет справиться с этой ночью, кроме вас. — Такие легенды мне по душе, — прогремел над головой бас, заставив всех вздрогнуть. Железный Бык стоял в дверях, держа небольшой мешок. Как только все обратили на него внимание, он бросил мешок Сэре и та, поймав его, повалилась на бок. Нащупав внутри большое красное яблоко, она передала мешок Нитке, и та довольно захрустела. — Надеюсь, я не обидела вас, — заговорила Эвелин и глянула в окно, — днём. — Разве я похож на того, кого можно обидеть? — усмехнулся Бык и обратился к Нитке: — Как там за кордонами? — Да как обычно. Промозгло и холодно. И каждый хочет тебя прикончить. — Всё ещё режетесь в карты? — осудил их Бык. — Выйти бы вам во двор, размяться, совсем разжирели. — Ты-то только смотреть будешь, — буркнула Сэра. — Думаю, весь Скайхолд соберётся посмотреть на ваше стрельбище, — он подмигнул Нитке, — которое ты давно обещаешь. — Ну, — протянула Нитка, — только если недолго… — Стрельба? — встрепенулась Эвелин. — Любимое занятие, — пояснила Кассандра, — но обычно они идут стрелять когда напиваются. Очень напиваются. — Только если ты разрешишь участвовать нам, — сказал Варрик. — Вы с Бьянкой побьёте всех, в этом нет смысла. — Мы с Бьянкой лучшие стрелки здесь, так что не мы виноваты, что вам с нами не тягаться. — Посмотрим, — хлопнула по столу Сэра. — А Бьянка это… — Арбалет, — снова пояснила Кассандра. — Вы дали имя арбалету? — В небе летают драконы, разверзается бездна Бреши, ходят демоны и воскресший древний магистр, а ты удивляешься что я дал имя арбалету? И в конце концов, Макс может дать мечу имя, а мне нельзя? — Макс дал мечу имя? — Дирт… — Варик словно не мог разжевать конец слова. Дориан щёлкнул пальцами: — Диртварен. Диртаварен… Сложное в общем название, Солас бы сказал тебе больше, оно на эльфийском. — Интересно, — улыбнулась Эвелин. — У тебя такой вид, будто ты что-то поняла. — Ну конечно. Я немного знаю эльфийский. Хотела сбе… сберечь древние знания и знаю некоторые слова. Слово, которое вы не можете произнести, означает «обещание». — Макс назвал меч обещанием, — констатировал Варрик недоверчиво. — В этом есть смысл. Обещание — это то, что он никогда не нарушит. И для него это важно. Не знаю, что он обещал, но наверняка исполнит. — Чувствую себя старой сплетницей, — фыркнула Сэра. — Мы идём стрелять? — Кстати об этом… У вас найдётся ещё один лук? И плащ. И… — Эвелин взглянула на прядь своих белоснежных волос, — чёрная краска? — Что-нибудь придумаем, — медленно закивала Сэра. Половина Скайхолда пришла поглазеть на состязающихся под покровом ночи четырёх лучников. Эвелин думала, что такая толпа была тут всегда, но остальные знали, что большая её часть пришла посмотреть на сестру Инквизитора. Нитка сказала, что лук признаёт лишь своего хозяина, но всё равно позволила Эвелин взять свой. Стреляла она прекрасно. Не лучше Варрика или Сэры, но гордо стояла наравне с ними. По тому, как бережно Эвелин брала в руки лук и как самозабвенно стреляла, будто голодающий наконец получил еду или наоборот, пытался насытиться до того, как её отберут, Варрик и Нитка сделали вывод, что оружия в руки она не брала как минимум несколько месяцев, хотя и стреляла умело. Разгорячённые и уставшие, они снова ввалились в таверну, где Железный Бык со своей командой щедро угощал всех выпивкой настолько крепкой, что горло обжигало огнём. Но, сколько бы Эвелин ни пила, взгляд её оставался ясным, а речь чёткой, эту способность они с Максом, видимо, унаследовали на двоих. Впрочем, и остальные не позволяли себе напиться, как, по словам Кассандры, это частенько бывало. Каскадом разливалась музыка и люди самозабвенно отплясывали, растворяясь в этом потоке. Эвелин наблюдала за всем со второго этажа, не желая быть втянутой в этот хоровод. Мариден чередовала простую музыку с песнями, которые так часто прославляли подвиги Инквизиции. — Скучаешь? — усмехнулся подошедший Варрик. — Они его любят? — склонила голову в наблюдении Эвелин. — Они поют о нём песни, радуются, ждут. Они его любят? — Он спасает Тедас, — Варрик ответил не сразу, — и все эти люди считают его героем. Добрая половина мира так думает. Полагаю, да. Они его любят. Эвелин выпрямилась и, казалось, засияла струящимся из души светом. — Это хорошо. Его так мало любили… — она усмехнулась уголком губ и, подняв руку, продемонстрировала взявшуюся словно из ниоткуда между её тонких пальцев карту: — Возвращаю. Простите, мне хотелось покрасоваться. — Меня не обманешь, — Варрик вернул карту в колоду. — Кажется, я забрала у вас титул непобедимого. — Ай, да чего уж там. Они все думают, что я жульничаю. — А вы играете на чистой удаче? — Чистой удаче и мастерстве, Искорка, — кивнул Варрик. — Чистой удаче и мастерстве. Эвелин, слегка нахмурившись, недоумённо смотрела на Варрика, не поняв ещё, послышалось ей, или нет. — Искорка? — Хочешь называться Снежинкой, под стать брату? — Нет, — ответила Эвелин. — Пожалуй, мне нравится. — Тогда ты в меньшинстве. Эвелин вдруг почувствовала почти осязаемую значимость, словно её приняли в большую и дружную семью. Она так глубоко ушла в мысли, что вздрогнула, когда позади послышались тихие, похожие на шуршание, шаги. На лестнице в тенях свечей ей удалось разглядеть их источник: тёмный силуэт, направляющийся к ним. — Не бойся, — сказал Варрик, — это наш. Эй, Парень, иди-ка сюда. Он подошёл. Парень был худ и бледен, волосы выгоревшей соломой обрамляли узкое лицо, а взгляд был печален и пуст одновременно. — Это Коул, наш друг. Коул, это Эвелин. Та самая Эвелин. — Ты так похожа, — сказал Коул, разглядывая её, и голос его был болен и холоден. — Ну да, — неловко ответила она, — мы с Максом похожи. — Похожа не на него. На неё. — Что? — на дно сердца Эвелин будто камень упал. — Ох, Парень, не надо, — попытался остановить его Варрик. — Я могу помочь. Но не могу понять, почему тебя две. Эвелин смотрела на Коула с застывшим ужасом, вжавшись в деревянные перила за спиной. — Я одна, — тихо выдохнула она. — Макс не позволял увидеть. Закрывал, запрещал. Но тебя я вижу. Ты всё ещё стоишь перед той дверью. И боишься постучать. — Я не боюсь, он мой брат! — воскликнула Эвелин, охваченная гневом внезапно даже для самой себя. — Откуда ты вообще это знаешь? Кто ты такой, Создатель на твою голову? — Тихо, тихо, — вклинился Варрик. — Парень, мы же говорили тебе. — Но я могу помочь. — Помнишь, что говорил Макс? Не всем нужна помощь. А помнишь, что он говорил по поводу нас? Вот относись к Искорке как к нам, хорошо? — Мне непонятно. Но я попробую. Лучше позволить ей забыть. Тогда она не будет бояться меня. — Забыть? — глаза Эвелин округлились. — Нет-нет, не надо никому ничего забывать. Парень, всё в порядке. Неясно, о чём думал Коул, но он не спеша кивнул и направился вверх по лестнице. Туда, где, по мнению Эвелин, был чердак или начиналась крепостная стена. Проводив его взглядом, она медленно выдохнула, приходя в себя. — Кто он такой? — Обычный парень. В нём, правда, сидит дух или что-то такое. Но, как по мне, он нормальный. — Он одержимый? — Духом, не демоном. Говорят, это разные вещи. Я в таком не силён. Он безобиден и хочет помогать людям. — Я на него накричала, — виновато опустила голову Эвелин. — Наш Парень не из обидчивых. Он… чувствует людей. Так что не волнуйся, всё в порядке. Эвелин кивнула, размышляя, как долго приходилось Максу привыкать к новой жизни и окружению. Или он с самого начала делал всё правильно? Занимала её и мысль о том, что давным-давно, в Оствике, она видела своего брата, простого и весёлого. Теперь же он герой, которого любят и почитают. «Вздор, — сказала она себе, — пускай хоть божеством его называют, а он всё равно мой брат». Всё следующее утро Варрик показывал Эвелин Скайхолд. Он водил её по залам, знакомил с остальной свитой Инквизитора. Чаровница Дагна была весела и приветлива, а расхаживающий рядом кузнец Харрит хмур и скуп на слова. Чародейка Вивьен смотрела оценочно, словно выбирала товар на рынке, размышляя, стоит ли тратить на Эвелин своё драгоценное время. На деревянном столе в конюшнях в один ряд стояли резные фигурки лошадей, галл и оленей, делая из мрачного на первый взгляд Блэкволла добродушного мужа. Одну из его поделок — лошадку с лодочками вместо копыт, что умещалась на ладонь, — он подарил Эвелин, и та ей так понравилась, что даже из вежливости, она не смогла отказать. Объездчик Деннет с гордостью демонстрировал лошадей Инквизиции, среди которых была и резвая галла Сэры, и пламенно-рыжая Жозефины, и удививший Эвелин боевой наг Варрика, и нервно мотающая головой высокая лошадь Блэкволла. Добрых полчаса Варрик, Блэкволл и Деннет наперебой пытались описать Реваса и всё его зловещие, но Эвелин не поверила ни единому слову. К середине дня она была предоставлена сама себе. Скайхолд Эвелин всё ещё знала плохо, но потеряться больше не боялась. Окутанная солнечными лучами, Жозефина уже не первый десяток минут пыталась разобраться, кому пришло в голову назначить приезд леди Маргари и леди Ольфины в один день, когда в дверь её кабинета тихо постучались. — Леди Эвелин, — кивнула она, оторвав взгляд от бумаг. — У вас так уютно, — оглядела кабинет та. — Так солнечно и тепло. Эвелин огладила плечи и сложила руки перед собой, зажимая пальцы. Она прошла к столу, и взгляд её упал на рыжие цветы. — Какая красота. Наверное тот, кто подарил их, вас очень любит. Жозефина недоумённо нахмурилась, проследила за взглядом Эвелин, и на лице её проступила тень понимания, будто она видела эти цветы впервые. — Да… То есть нет, — Жозефина поспешно повернулась обратно. — Вы что-то хотели? Эвелин ответила не сразу. Она подошла к окну, укусила костяшку пальца, но быстро одёрнула руку, будто получила удар строгой гувернантки. — Варрик познакомил меня с друзьями Макса. Они все такие… разные. Он сказал, что вы тоже его друг. — Что ж, надеюсь на это, — с улыбкой ответила Жозефина. — Я думаю, вы достаточно искренний человек. Скажите, что он обо мне говорил? — Только хорошее, уверяю вас, — радушие на лице Жозефины окаменело. — Я ведь не из самолюбования спрашиваю, леди Монтилье, — вымученно улыбнулась Эвелин. — Ну, — задумалась та, — он говорил, что вы прекрасный человек, что спасли его… Ничего точного, просто часто вспоминал вас. Эвелин едва слышно усмехнулась и отвернулась от окна. — Варрик говорил, что многие в Скайхолде знают меня. Люди смотрят и будто ждут, когда же я начну парить над землёй. Может быть они и знают меня, но я не знаю их. Как и не знаю… Я отнимаю у вас время, леди Монтилье. — Нет, что вы, — сказала Жозефина и, мазнув взглядом по бумагам, добавила, вставая из-за стола: — Не хотите прогуляться? Вы уже видели сад Скайхолда? Эвелин покачала головой. — Вас это не затруднит? — Наоборот, я буду рада вашей компании. Они вышли из кабинета Жозефины, миновали главный зал и оказались в саду, полном людей и сестёр Церкви. Эвелин тут же сделала верное предположение о том, что место это Максу не по душе. — Это хрустальная благодать? — указала она на колокольчики цветов. — Цветы юга. — Верно. Большинство этих растений оказались здесь благодаря походам Макса. — В детстве у меня была книжка с картинками растений Тедаса. И, когда я смотрела на хрустальную благодать, то думала, что цветки эти звенят, как колокольчики, — Эвелин коснулась кончиком пальца нежно-голубого цветка. — Не звенят, — тоскливо констатировала она. — Здесь так спокойно, — продолжала Эвелин, когда они прошагали вглубь сада. — Хорошо спокойно. Дома всегда тихо, но спокойно не бывает никогда, — она вздохнула и заговорила не восхищённо, серьёзно: — Они рассказывают о нём истории, но я не узнаю в них Макса. Они об Инквизиторе, о герое, о ком угодно, но только не о моём брате. И я уже не знаю, кого жду. — Леди Эвелин, — начала Жозефина, — боюсь, никто из нас уже не будет таким, каким был раньше. Слишком много мы повидали на этой войне. Но я уверена, что Макс будет рад видеть вас. Он вас любит. — Когда-то в Оствике говорили, что Тревельяны не любят никого, кроме своей семьи. Теперь там говорят просто: Тревельяны не любят никого. Было бы неплохо, если бы мы вернулись к истокам, — Эвелин тускло улыбнулась. — Максу везёт с друзьями. По крайней мере в вашем лице. — Вам виднее, миледи. — Просто Эвелин. Я тоже хочу быть вам другом. — Тогда просто Жозефина. Они ещё побродили по саду, а когда возвращались, Эвелин вдруг остановилась, долго смотрела в траву, а после и вовсе опустилась на колени, разглядывая заинтересовавшие её листья. — Эвелин? — недоумевала Жозефина. — Ты знаешь, что это за растение? — вместо ответа спросила та. — Понятия не имею. Кажется, она росла здесь ещё до нас. Эвелин снова принялась рассматривать мелкие листья, бережно разглаживая их. Искренняя улыбка её осветила Скайхолд ярче солнца. — Зато я знаю, что это. Я могу спасти вашего командора. Тёплые краски вечера заливали небо, а закатные лучи солнца жадно цеплялись за каменные стены кабинета Каллена, пытаясь не утонуть в бездне ночи. Жозефина тихо постучалась и долго ждала разрешения войти. Увлечённый бумагами, Каллен поднял голову только когда дно большой кружки стукнуло о деревянную поверхность стола. — Эвелин просила передать, — ответила на его вопросительный взгляд Жозефина. — Сестра Макса? — сощурился тот. — Зачем? — Сказала, что это поможет. — Поможет, — глухо повторил Каллен, вглядываясь в круговорот трав на дне кружки. Вопросы один за другим возникали на его губах, но тут же таяли, невысказанные. — Спасибо. Передай ей. — Передам. Она сказала, что научит Нитку. Говорит, так будет лучше. — Неужели так заметно? — медленно проговорил Каллен. — Думаю, ей заметно. Пей. Слова Каллена догнали Жозефину у двери: — Как, по-твоему, они похожи? Макс и Эвелин? — Чем больше я на неё смотрю, тем больше не могу понять. — Как по мне, совсем непохожи. Ни единого сходства. Жозефина так не считала, но решила промолчать. Кивнув, она нырнула в морозную прохладу вечера, тихо прикрыв за собой дверь. В эту ночь Каллен впервые за долгие месяцы спал спокойно. На следующий день, ближе к полудню, Варрик учил Эвелин играть в алмазный ромб. Они сидели на втором этаже таверны, сосредоточившись на игре, когда Скайхолд взбудоражил одиночный раскат рога. Но вопрос о его значении Варрик коротко усмехнулся: — Снежок твой возвращается. Скайхолд приветствует Инквизитора. Он не успел дойти и до середины своего ответа, а Эвелин ветром уже неслась вниз. Попадись кто на пути — и она бы вихрем смела преграду. Рассмеявшись, Варрик бросился следом.

***

Ревас шагал по снегу, изредка фыркая. Макс в Скайхолд не торопился, радуясь солнечному морозному дню. Солнце пусть и не согревало тело, но радовало душу и ради такого редкого события можно было и задержаться. Небольшой отряд позади Макса шумно переговаривался или напевал песню, вероятно, чувствуя то же самое. До большого бала в Халамширале оставалось полтора месяца, если его в очередной раз не перенесут, а это значит, что о длительных путешествиях можно на время забыть. Хоть Макс и не был приспособлен к долгому нахождению в Скайхолде, в душе он радовался, что теперь дальше кордонов ему пути нет. Какой-никакой, а заслуженный отдых. Над заснеженными холмами показались серебряные стены, и Макс пустил Реваса рысью, а затем всё быстрее и быстрее, пока отряд радостно не понёсся во весь опор. Забег этот оказался настолько стремительным, что раскат рога застиг их уже на мосту. Въехав во двор, Макс окинул взглядом уже родной Скайхолд в поисках знакомых лиц, но никого не разглядел, кивнул разбредающемуся отряду и только после спешился сам. Похлопав Реваса по боку, он уже начал размышлять, что скажет на собрании в ставке командования, когда на него вдруг налетел вихрь. Налетел и, повиснув на шее, не собирался отпускать. — Пусти, — только и мог сказать Макс. — Пусти, ну задушишь же! Хватка разжалась не сразу. Макс вздохнул и окинул её суровым взглядом. Сначала он даже не понял, кто перед ним. Не то, чтобы он вообще ожидал кого-то увидеть, но на это знакомое лицо он бы подумал последним. Макс в очередной раз окинул её взглядом, и складка между его бровей медленно разгладилась. — Эвелин? — не веря глазам поразился он, тронув её за плечо. Эвелин быстро закивала в ответ, вспыхнув широкой улыбкой. Радость несмело наползала на лицо Макса, до последнего смешиваясь с неверием. Когда последнее отступило совсем, он подхватил Эвелин и, подняв над землёй, закружил её в воздухе. — Как же я рад тебя видеть! Он кружил её, пока в плече не шевельнулся осколок боли, но даже тогда, мягко опустив Эвелин на землю, он не мог отпустить её. Она сжимала его шею крепче прежнего, а он и слова не сказал. Зарывшись носом в снег её белых волос, Макс ещё никогда не чувствовал себя таким счастливым. — Я скучала, — тихо сказала Эвелин. — Я тоже. Их объятья разрушил Варрик, примчавшийся со стороны таверны и изрядно запыхавшийся. — Ну, Искорка, — ровняя дыхание сказал он, — за тобой не угнаться! — Искорка? — возмутился Макс. — Я Снежок, а она, значит, Искорка? — Да ты посмотри на неё! Она сияет и на солнце, и без него. А ты что? — он окинул Макса оценивающим взглядом. — Холодный и… белый. Как снег. В любом случае, миссию свою я выполнил, оставляю Искорку на тебя. — Так тебя приставили к Эв? То есть, как няньку? — Макс хотел сказать что-то ещё, но замолчал, получив тычок локтем в бок от Эвелин. — Ладно, можешь идти. Варрик подарил Эвелин улыбку и зашагал обратно в сторону таверны. — Что это у тебя? — взволнованно спросила Эвелин, коснувшись тёплыми пальцами паутинки шрамов на холодной щеке Макса. — Что? — он ощупал щеку. — А, это. Да брось, попал в передрягу. Много успела натворить? — усмехнулся Макс, снимая упряжь с Реваса. — Ничего я не натворила, — совсем не обидевшись сказала Эвелин, но, поймав на себе скептический взгляд, выдохнула: — Ну, я стреляла из лука, обыграла Варрика в карты… — Правда? Ну хоть кто-то сбил с него корону. — …сварила отвар вашему командору. Макс рассмеялся: — Надеюсь, Каллену было не так плохо, как мне. — Но я же только училась! — Ты смешивала всё подряд и ставила на мне опыты. — Ой, ладно уж. Тебе было всё равно. Макс окончательно освободил Реваса от ремешков и застёжек и, перекинув амуницию через плечо, зашагал в сторону конюшен. — Скайхолд прекрасен! — говорила Эвелин, семеня рядом. — Такой, как ты описывал. Даже лучше! — Рад, что тебе нравится. Как ты вообще добралась сюда? — Ну ты же сам выслал мне карту. Макс остановился так резко, что Эвелин едва не врезалась ему в спину. — Ты добралась сюда по той карте? — Ну да, — закивала она. — Перенесла её на большую и приехала. — Удивлён. Либо у Сэры открылись феноменальные способности, либо тебе в очередной раз повезло. — Что не так? — Ничего, — отмахнулся Макс, решив не рассказывать, что нарисованная Сэрой карта была скорее символической. — Я так понимаю, ты здесь уже за свою? — Твои друзья, да. Они все такие… необычные. Тебе очень повезло. — Ты так думаешь? — Макс повесил на крюк одного из стойл упряжь Реваса. К тому времени они уже дошли до конюшен. — Ну конечно. Оглянись вокруг: снежные горы, крепость как из легенд, друзья и люди, которые тебя любят. Они ведь правда любят тебя, Макс. Ты теперь герой для многих. — Я не уверен, что заслужил всё это, Эв. Впервые за долгие месяцы разговаривать было так легко и спокойно. Без фальши, обмана, увёрток и тайн. Говори что хочешь — и Эвелин поймёт. Поймёт, потому что знает. — Тебе ли говорить такое? Всё здесь сделано благодаря тебе. Ну, хорошо, не одному только тебе. Но ты Инквизитор, ты вообще здесь главнее всех, так что всё, что спасла Инквизиция — твоих рук дело тоже. Ты идеально подходишь на эту роль! — Отчаявшийся человек, которому нечего терять? — невесело усмехнулся Макс. — Отчаявшийся человек, которому нечего терять! — бодро повторила Эвелин. — Иначе разве бы ты был тут? Ты бы бросился в самое пекло? Ты бы рискнул собой, спасая других? Ты бы… убил дракона с душой бога? Макс рассмеялся. — Ладно уж. Ладно. Считай, убедила. — Но на самом деле, — Эвелин пошаркала носком сапога о пол, — мне бы хотелось, чтобы ты иногда вспоминал о тех, кому ты дорог. — Я не забываю о тебе, Эв. — Два. Письма. — воскликнула она, показав Максу два пальца для убедительности. — И я всё ещё обижена. Не настолько, чтобы не разговаривать с тобой сейчас, но обижена! — Хорошо, я буду писать тебе чаще. Довольна? — Буду довольна, когда получу письмо, — потрепала Эвелин воротник его куртки. Они вышли из конюшен и направились обратно в крепость. — А, кстати, с чего это вдруг отец разрешил тебе ехать в Скайхолд? — без особого интереса спросил Макс. — Только не говори мне, что в центре гостиной открылся разрыв и Оствику срочно нужен Инквизитор, — он усмехнулся собственной шутке. — Он бы такого просто не пережил. Эвелин остановилась. Улыбка слетела с её лица, будто и не было, взгляд потух, а радость сменилась нервозностью. Она укусила костяшку пальца, глядя на Макса так, будто готова была разрыдаться. Макс не сразу заметил, что она отстала. Лишь отойдя на несколько шагов он обернулся и, встретившись с её взглядом, посерьезнел и нахмурился. — Эв? Эвелин заговорила тихо, трусливо, оставляя паузу после каждого слова: — Не в гостиной, Макс. На площади. — На какой площади, Эвелин? — охваченный ледяным ужасом, схватил её за плечи Макс. Лицо его побелело, в тон волосам. — На нашей площади, в Оствике, — голос её дрожал. — Отпусти, больно! Макс разжал хватку и отошёл. В груди разрослась ледяная воронка, утягивающая в себя мысли. Он провёл рукой по лицу, желая проснуться, но это не помогло. Сознание кричало в протесте, Макс же сказал: — Расскажи мне. — В центре Оствика разрыв, — пожала плечами Эвелин. — Огромный. Оттуда хлынули демоны. Жителей мы спасли, разместили в казармах, за городом. Но больше не можем сдерживать натиск. Несколько разрывов открылись и вокруг города, но, говорят, они меньше. Макс слушал её, зажмурившись, будто всё ещё хотел проснуться. Когда Эвелин закончила, его одолело неожиданное спокойствие. Оно разливалось океаном в груди, ударяясь волнами о берега души. — Что он сказал? Эвелин внимательно осмотрела Макса и, не найдя для себя подвоха, честно ответила: — Поезжай в Скайхолд, Оствику нужен Инквизитор. Что ещё он мог сказать? Макс кивнул. Океан замёрз. Вернулась холодность рассудка. — Я никуда не поеду, — отрезал он и зашагал вперёд. — Ты… что? — с ужасом воскликнула Эвелин. — Макс, так нельзя! Макс не ответил. — Так нельзя, — повторила Эвелин, догнав его. — Люди страдают. — Люди везде страдают. Чем Оствик отличается от других городов, разорённых этой войной? — Но это твой город, Макс. Твои люди. — Как ты помнишь, Эвелин, я не лорд. Я даже не приблудный сынок, я никто. И место моё в Скайхолде. — Макс, — только и смогла выдохнуть Эвелин, не зная, что делать. — Ты же не серьёзно, да? — Нет, Эвелин, сейчас я серьёзен. Я не собираюсь бросать всё и мчаться на край мира. Прими это и отправляйся домой. Эвелин отшатнулась от него, как от огня. Долго смотрела, а после, выдохнув, начала несмело, но с каждым словом уверенность в её голосе росла: — Я леди Тревельян из Оствика. Я приехала в Инквизицию, чтобы просить помощи, и я получу её с тобой или без тебя. Не ты один здесь главный. — Ты правда так думаешь? — одарил её насмешливым взглядом Макс. — Думаешь, можешь заставить меня через других? Хочешь это проверить? Ладно. Макс остановил первого проходящего мимо солдата и приказал как можно скорее донести Каллену, Лелиане и Жозефине об их сборе в ставке командования. Ждать их не пришлось совсем: собрание проводилось каждый раз по возвращению Макса в Скайхолд. Эвелин идти не хотела, и Максу пришлось едва не тащить её за руку, однако в ставку командования она вошла сама, стала возле стола и потупила взгляд. — Ну? — подначил Макс. — Я не собираюсь говорить за тебя. Эвелин бросила ему злобный взгляд, подняла голову и ровным голосом, почти гордо, рассказала о разрывах и демонах. — Создатель милосердный, — воскликнул Каллен. — И разрыв в центре города? — поинтересовалась Лелиана и, получив ответ, пожала плечами: — Но мы можем его закрыть. — Если у вас есть такая сила, сестра Соловей, то милости просим, — сказал Макс. — Вот только я ехать не собираюсь. — Разумно ли это? — подала голос Жозефина. — Разрывы открываются повсеместно, леди Монтилье. Почему бы тогда мне не поехать в Андерфельс, Антиву, Киркволл, вокруг которого тоже полно разрывов. Почему нам не побегать по миру в бессмысленном занятии вместо того, чтобы заниматься настоящим врагом? Лелиана нахмурилась, глядя на карту. — Но это случай из ряда вон. Раньше к нам не поступали сведения о разрывах, произвольно открывшихся в центре города. Макс молчал, давая ей время самой прийти к нужному ему вопросу. Лелиана сообразила быстро: — Подождите. А как давно открыт этот разрыв? Эвелин метнула молящий о помощи взгляд Максу. — Отвечай на вопрос, — рявкнул он, даже не взглянув на неё. — Он был открыт… ещё до того, как ты стал Инквизитором. Жозефина ахнула, прикрыв рот ладонью. Лелиана и Каллен почти одновременно обратились к Создателю. — Ну и кто теперь виноват в разорении Оствика? Разрыв? Я? — Ты же знаешь, Оствик не может просить помощи. Мы не можем выглядеть слабо в глазах других. — Не может просить помощи даже у собственного… — начал Каллен. — Стой, — прервал его Макс. — Отец согласился поддержать Инквизицию только потому, что в центре Оствика зиял разрыв? — Нет, Макс, нет, — встрепенулась Эвелин. — Разрывы уже были вокруг города, но внутри ещё не было. Макс коротко кивнул. — Понятно. Впрочем, не имеет значения. Мой ответ остаётся прежним. — Это бесчеловечно, Макс! Я проделала такой путь ради тебя… — Нет, Эвелин. Ты проделала его не ради меня, а ради отца, потому что он тебе приказал. Ты думаешь, я не знаю, почему он отправил именно тебя? Где же его хвалёный наследник? Где золотые лошади Оствика? Он послал тебя, потому что знает, что только ты можешь меня убедить. Только ты имеешь на это право. — Какая разница, кто кого послал. Люди гибнут, пока ты здесь упрямишься. — А мне плевать! — закричал Макс до хрипа, сопроводив этот выкрик ударом о стол. — И я хочу, чтобы ты немедленно убралась отсюда, вернулась в Оствик и рассказала своему тэйрну всё, до последнего моего слова. И пусть он приедет сюда сам и скажет, кто ему нужен: Максвелл Тревельян или Инквизитор. Макс поедет, не раздумывая. А вот Инквизитор подумает, стоит ли оно того. Тебе ясно? Эвелин снова отшатнулась, на этот раз дальше, порывисто. Губы её превратились в тонкую белую полосу, а в глазах стояли слёзы. И если бы хоть один человек во всём мире мог понять, как эти слёзы разрывали Максу сердце. — Когда ты стал таким злым? — прошептала она. — Когда увидел войну и смерть. И настоящий мир. Мир, который тебе не понять. Потому что ты так и осталась глупой и наивной девчонкой. — Ты не мой брат, — качнула головой Эвелин. — Мой Макс никогда бы не позволил страдать другим из-за собственных страхов. Мой брат покинул Оствик много месяцев назад и… погиб на Конклаве. Выплюнув последние слова в лицо Максу, Эвелин бросилась прочь из зала, и дверь за её спиной оглушительно хлопнула. Повисла звенящая тишина. Макс склонился над столом, чувствуя, что готов рухнуть. Он злился. Злился на отца, на Эвелин, на советников, которым пришлось выслушивать всё это, злился в первую очередь на себя. Первым нарушил молчание Каллен: — При всём уважении, Макс, но я думаю… — Проклятье, Каллен, — поднял голову он, — ну конечно мы поедем в Оствик. — Тогда зачем… Макс усмехнулся, выпрямившись: — Зачем всё это? Эвелин слишком честная. В Оствике отец спросит у неё подробности, и она всё расскажет. Он послал её, потому что знает, что она единственная, кого я послушаю. Но, может быть, узнав, как тяжело ей пришлось и что она едва не провалила своё задание, он больше не будет подсылать её ко мне. И Эвелин перестанет быть инструментом в его руках, — он тоскливо вздохнул. — Ирония в том, что я и правда не могу ей отказать. «Может быть, — подумал Макс, глядя на дверь, — начни она меня ненавидеть, отец наконец увидел бы в ней свою дочь?» — Думаю, хватит с неё, — сказал он и вышел вслед за Эвелин. Эвелин не ушла дальше дверей крепости. Меря быстрыми шагами расстояние до ступеней, она порывисто смахивала со щёк катящиеся слёзы. Варрик и Коул сидели у входа в таверну и заметили её сразу, стоило Эвелин выйти на солнце. — Что это с ней? — непривычно взволнованно спросил Варрик. Коул только вздохнул: — Не открыли. Вскоре подошёл Макс. Никто не знает, что сказал он ей в тот момент, осталось неизвестным и то, о чём они говорили по пути в ставку. Но в залу вернулись два совершенно чужих друг другу человека, холодных и мрачных, объединённых лишь белизной волос. Они долго спорили, сколько же человек взять в отряд, пока Макс, скрипя зубами, не согласился взять вполовину меньше, чем собирался. Жозефина заверила, что использует все связи, чтобы в кратчайший срок обеспечить Инквизицию кораблём. — Командор, — сказал Макс, — думаю, вы нам тоже понадобитесь. Каллен согласно кивнул, Эвелин же сдвинула брови и покачала головой. — Нет, — резко ответила она. — Вам что-то опять не нравится, леди Эвелин? — процедил Макс. — Наличие командора приведёт к лишним вопросам. Такая военная сила выставит Оствик слабым и неспособным решить собственные проблемы. Это военное вмешательство во внутренние дела свободного полиса. — Опять эти безумные понятия о репутации, — закатил глаза Макс. — Оствик до сих пор процветает благодаря этим «безумным понятиям». Вам бы не помешало задуматься о своих. Макс шумно выдохнул, но прежде, чем успел что-то сказать, в разговор неожиданно мягко вступила Лелиана: — Если таковы принципы Оствика, то мы должны их принять. Что, если выставить эту поездку не как вынужденную помощь, а как, скажем, дипломатический жест? Жозефина взглянула на неё округлившимися глазами, полными отрицания. Подобным взглядом совсем недавно Макс смотрел на Эвелин. — Это не… — начал Макс. — Прекрасная идея! — воскликнула Эвелин. — Дипломатический визит Инквизиции. Отец будет доволен. Оствик прекрасный город, леди Монтилье, вам там понравится. — Это моя работа, миледи, — с застывшей улыбкой ответила та. — Ты ведь делаешь это мне на зло, так? — отрешённо проговорил Макс. — Знаешь же, что я буду против. — Всё, что я делаю, идёт на благо моего города. И моей семьи, — подумав, добавила Эвелин. — Так может тебе и место моё занять? Раз ты такая правильная. — Будь я на твоём месте, я была бы Инквизитором лучше, чем ты. Эвелин, казалось, сама испугалась, сказав это. Поняв, что перешла черту, она притихла и, закусив губу, почти всё время молчала. Жозефина отыскала корабль быстро. Гораздо больше времени занял пошив новых парусов со знамёнами Инквизиции, но в целом всё это заняло не больше недели. С ними отправились те, кого не удалось уговорить остаться: Варрик, Кассандра и Дориан. Последнего Макс долго не соглашался брать, но под торжественные клятвы не использовать магию и не говорить на каждому шагу, что он из Тевинтера, Дориан всё же был взят на борт. Лелиана извинилась перед Жозефиной, сказав, что не подумала, что дипломатический визит предполагает наличие непременно леди-посла. Жозефине в это не верилось, но с решением Эвелин спорить всё равно бы никто не решился, дабы не ссорить её с Максом ещё больше. Одним солнечным утром из гавани вышел корабль с резными мачтами, в парусах которого путались знамёна Инквизиции. Филигранно разрезая волны, он побежал по хрустальным водам, а море, будто помогая ему быстрее добраться, дышало спокойствием и теплом. Вечером, когда корабль пересекал середину моря, а на горизонте рдела вишнёвая полоса заката, Жозефина вышла на палубу и наткнулась взглядом на Эвелин. Печальная, она невидящим взглядом наблюдала за волнующимися за бортом волнами. На её тонкую, сгорбленную фигуру невозможно было взглянуть без сожаления, и Жозефина осторожно и ненавязчиво подошла. — Это ты, — сказала Эвелин и снова опустила голову. Волосы её тонкими прядями колыхались от солёного ветра. — А я думала тебя искать. Я хотела… наверное, извиниться. Я и правда выдернула тебя из Скайхолда из прихоти, назло Максу. — Не стоит, — как можно беспечнее ответила Жозефина. — Морской воздух полезен, а я давно хотела увидеть что-то новое. Эвелин, тем не менее, веселее не стала. — Макс прав, я и правда глупая и наивная девчонка, не знающая ничего о мире. Макс всегда прав. — Мне жаль, что всё так вышло. — Да уж, — усмехнулась Эвелин, — жаль. У нас дома есть поговорка: стены Оствика такие же непробиваемые, как сердце лорда Тревельяна. Всех Тревельянов, очевидно, — подумав, добавила она. — Кажется, тебя это правило не коснулось. — А я неправильная Тревельян. Роб всегда говорит мне об этом. Она замолчала, глядя на плескающуюся воду. — Отец вернул Максу титул лорда. А я так и не рассказала ему об этом. — Поговори с ним, — мягко сказала Жозефина. — А толку? Это больше не мой брат. — Макс так не считает, — в ответ на это Эвелин лишь качнула головой. — Он говорил, что ты спасла его, и он всем тебе обязан. Говорил, что ты последний человек, которого бы ему хотелось обидеть. Вспоминал тебя так часто, что весь Скайхолд узнал в тебе ту самую Эвелин, едва ты приехала. Получив от тебя письмо, ещё в Убежище, он читал его с улыбкой, и несколько раз перечитывал после. А письмо тебе и вовсе обдумывал целую ночь, а затем несколько дней уговаривал Сэру нарисовать карту. Он любит тебя. — Ты так думаешь? — Я в этом уверена. — Ладно, — помолчав, сказала Эвелин. — Я попробую. Но если он накричит на меня, то плакаться я приду к тебе, так и знай. Избегая всех и вся, Макс сидел в хвосте корабля, скрытый от палубы грудой ящиков. В задумчивости он разглядывал волны и чернеющее небо, когда Эвелин тихо подошла и села рядом. Алый закат утонул в темноте, море начало волноваться к ночи, а они всё молчали. — Прости меня, — тихо сказала Эвелин. — Что? — голос Макса охрип на ветру. — Прости меня, — громче сказала она. — Я не знаю… Ничего не знаю. — А ещё? — А ещё я глупая девчонка, вообразившая, что мир прост и понятен. — И? — И ты был прав, — Эвелин подумала и добавила: — И я бы не была Инквизитором, лучше тебя. Макс улыбнулся и обнял Эвелин за плечи. — По крайней мере, я была бы такой же, как и ты, — хихикнула она. — Я всё ещё зол, — предостерёг её Макс. — Я тоже. Но не настолько, чтобы не разговаривать с тобой сейчас. — А командора всё же нужно было взять, — рассуждал он вслух. — Я знаю. Он неплохой человек. Зря я вспылила. Должна была понять, как трудно тебе возвращаться в Оствик, — Эвелин уткнулась носом ему в плечо и повторила: — Прости меня. — Ну ладно уж, ладно, — рассмеялся Макс. — Я не настолько зол. — Расскажи мне всё, — попросила Эвелин. — Что же ты хочешь знать? — Всё-всё. От Конклава до убийства дракона. Ты меня знаешь, я не отпущу тебя, пока ты всё мне не расскажешь, — она крепко ухватила Макса за руку, будто опасаясь, что тот сбежит. Макс рассказывал отрывочно, какими и были его воспоминания Конклава. Они проговорили всю ночь и рассказ этот Эвелин не убаюкал совсем. Она всегда была идеальным слушателем, смеялась и охала, когда положено, и к утру воспоминания Макса облачились в форму, какую обычно придавал своим историям Варрик. Утром они уже вдвоём наблюдали за плескавшимися в солёных волнах лучами солнца. Совсем скоро на горизонте покажется Оствик, и Максу придётся столкнуться лицом к лицу с тем, что он так хотел забыть. — Я не хочу возвращаться в Оствик, — честно признался он Эвелин. — Я тоже, — едва слышно ответила она.