Возвращайся

      9:32 Века Дракона Полноводная река времени несёт в своих водах дни, сливая их в недели, месяцы, годы. Они стремительно проносятся мимо, мельтешат, одинаковые, неотличимые. Утро. Подъём. Служба. Бесконечное служение Создателю. И маги, маги, маги вокруг. Маги едят, тренируются, учатся, колдуют, проходят Истязания — храмовники всегда рядом. Всё сливается в единую какофонию серости, обыденности, тошнотворной схожести. И ты в ней, будто ребёнок, с недовольным видом размазываешь время, как невкусную кашу по жестяной тарелке. Макс будет вспоминать эти дни как самые унылые в жизни. Сейчас же он об этом не знал, как человек, находящийся в центре ревущего шторма, не знает об этом, пока не утихнет бушующая стихия. Тихо открылась дверь библиотеки, и вырвавшийся сквозняк эхом прокатился по коридору. Макс едва повернул голову в ту сторону, скорее для вида. Элизабет стояла у двери, обнимая стопку книг, будто единственное сокровище в жизни. Впрочем, так оно и было. Следом за ней выскользнула тонкая фигура другой магессы. Макс наверняка знал её имя, но утруждать себя воспоминаниями не хотелось. Магесса, сложив руки в молитвенном жесте, тараторила что-то спешно и тихо. Элизабет всё качала головой, и девушка в отчаянии схватила её за плечо, начала трясти. Макс отвернулся. Глупости всё это. Никто не осмелится восстать против храмовников. Никто даже не рискнёт думать об этом. А ему не хватало ещё опуститься до того, чтобы подслушивать чужие секреты. Этим он оказал ей милость. Магесса, получив от Элизабет то, что хотела, юркнула в арочный проход к лестнице. Элизабет долго простояла на месте, с тоской глядя ей вслед. Затем выпрямилась, расправила плечи и хотела пойти следом, но, заметив в коридоре Макса, остановилась. Склонив голову, долго думала о своём и вначале несмело, но после решительно направилась к нему. — Мы можем поговорить? — Элизабет остановилась напротив, но не повернулась, не взглянула на Макса, словно просто шла мимо. — После обеда. У комнат. Элизабет качнула головой в отрицании. — Давай лучше здесь. У библиотеки. Макс неопределённо повёл плечом. — Спасибо, — улыбнулась она и зашагала дальше. Макс проводил её коротким взглядом, сложил руки на груди и вновь ушёл в свои мысли — единственное развлечение, которое он мог себе позволить, когда дежурил один. Элизабет ждала, накручивая на палец спускающийся с плеча блондинистый локон. Макс задерживался, но в том была не его вина, и она это знала. — Ты сегодня долго, — сказала Элизабет, едва заметив Макса. — Снова письма из Киркволла? Макс отмахнулся, не ответив. Но что он мог ответить? Командор Круга в Киркволле вот уже не первый месяц забрасывает их письмами с призывом ужесточить контроль над магами. И каждый раз после этих рассылок капитан собирает их для очередных нравоучений и науськиваний, а после приходит командор и отменяет все наказы капитана. Этот круг замыкается из раза в раз, не внося нового, лишь попусту тратя время. Глядя на эти волнения, маги начинают роптать, беспокоиться, отражая это рябью на воде тихой гавани Круга. — Ты позвала меня для этого? — не скрывал нетерпения Макс. — Нет. Просто хотела узнать, на чьей ты стороне. — Я на стороне справедливости. Что-нибудь ещё? Элизабет отвела взгляд, теребя край жилетки. Макс, опершись плечом о колонну, молча ждал. Он знал, что, несмотря на узы родства, она не доверяет ему, но не винил за это. Ни один маг не станет доверять храмовнику, своему надсмотрщику, надзирателю, стражу. Забавно. Сердобольные жители Тедаса только и твердят, что о бедняжках магах, запертых на всю жизнь в башнях, так ещё и под вечным надзором. Но в своей благородности забывают, что надзиратели эти — такие же люди, вынужденные проводить всю жизнь в башне. Разница лишь в том, что маги заперты внутри башни, а храмовники привязаны к ней. Цепные псы Церкви. Псы, жаждущие лишь миски с угощением, а яство это сияет синим и отравляет разум. В самом деле, несчастные маги! — Справедливости, — хмыкнула Элизабет. — Скажи, Макс, храмовники ведь должны защищать магов? — К чему это? — Ответь мне, Макс. Как вас учили? Храмовники должны защищать магов? — Должны. От самих себя, от других. — Даже от… — Элизабет замолчала, словно всё ещё думала, стоит ли продолжать, — других храмовников? Макс шумно выдохнул, скучающим взглядом окинул стены. — И кому мне снова надо объяснить, что цепляться к моей сестре — очень плохая идея? Кто у нас такой непонятливый? Элизабет улыбнулась, но улыбка эта быстро исчезла с её лица. — Не ко мне, Макс. Я не для себя прошу помощи. Ты же помнишь мою подругу Даниелу? Ну, такая высокая, черноволосая. Мы с ней сегодня у библиотеки разговаривали. — Ближе к делу, Элиз. — Один из храмовников не даёт ей проходу. Караулит в коридорах, хватает, угрожает. Мне кажется он… хочет её убить. — Элиз, убить — это не то, что обычно в таких случаях хотят сделать храмовники с красивыми магессами. — Я знаю! — воскликнула Элизабет и, с опаской осмотревшись по сторонам, заговорила тише: — Я знаю, Макс, я же не идиотка. Но он… ничего не делает… такого. Он будто просто хочет сделать больно. И ничего другого. — Это серьёзное обвинение. Ты точно веришь своей подруге? — Я бы не рассказывала это, не будь я уверена в её правдивости. Ты бы видел эти синяки… — Хорошо, но почему ты рассказываешь это мне? Это дело командора. Элизабет замялась. — Даниела не хочет рассказывать об этом, она слишком боится. А мне одной не поверят. Да и кто вообще станет слушать мага? — Командор круга твой дядя, помнишь? — И это ещё одна причина. Не хочу подставлять его с этим разбирательством. — А меня, значит, подставить не боишься? — Это твой собрат по оружию. Ты можешь сказать, что заметил случайно, или придумать что-нибудь. Тебе я верю. Может быть, я и в безопасности, но другие нет. Кого мне ещё просить, как не тебя? — Ладно, посмотрим, что можно сделать. Ты знаешь, кто донимает твою подругу? — Я видела его, но я не знаю имени. — Прекрасно, — развёл руками Макс. — И кого прикажешь искать? — Это один из тех, кого мы стараемся обходить стороной. Ну, ты знаешь, те, которые считают нас чумой на теле Тедаса, а себя спасителями мира. — У нас таких много, конкретнее. — Высокий, темноволосый, и лицо такое… словно поросячье, ты знаешь. — Крысиное, — неосознанно вырвалось у Макса ещё до того, как он сам понял, о ком говорит Элизабет. — Подожди, как ты сказала? — Поросячье. Не знаю, почему. Как в первый раз увидела, так сразу об этом подумала. — Ты уверена? Когда он появился в Круге? Элизабет пожала плечами. — После тебя, это уж точно. Макс устало потёр переносицу, усмехнулся. — Но это же чудесно. Мортимер Сонарт и здесь не может усидеть на месте. — Так ты поможешь? Он уже собрался рассказать, какого напыщенного индюка боится Даниела, и какое удовольствие ему доставит лично сбить с Мортимера спесь, но передумал. — Помогу, — коротко ответил Макс. — Только не говори, что это я рассказала. Вообще ничего не говори. Я обещала Даниеле молчать. После заверения Макса о том, что он никому ничего не скажет, они разошлись. Элизабет юркнула в библиотеку, Макс свернул на лестницу, но направился не в казармы, а, бодро сбежав до первого этажа, зашагал в сторону канцелярии. Канцелярия, «писальня», или, как её ещё называли, «логово Седрика» была тесным кабинетом, половину которого занимал невообразимый по размерам стол. Стол этот, что в длину, что в высоту, был в два раза больше того, кто за ним сидел, а ворох бумаг и писчих принадлежностей и вовсе скрывали молодого хранителя канцелярии так, что от того оставалась на виду лишь одна голова. Седрик, невероятно довольный своей работой, по обыкновению и не взглянул на вошедшего. Придерживая рвущиеся в полёт на сквозняке листы и продолжая писать, бросил только: — Ну? Чего пришёл? — Хотел узнать, нет ли чего нового, — беспечно отвечал Макс, потянувшись к стопке исписанных листов. — Не надо это трогать, — раздражённо воскликнул Седрик, не отрываясь от своего занятия. — Для тебя, как всегда, ничего. С каких это пор ты ждёшь писем? — Я не жду. А вот Том ждёт. — Том? — попробовал на вкус Седрик. — Маллигар, да? Для Маллигара что-то было, подожди. Седрик закопошился в ящиках, выгружая оттуда бумаги и письма, пока не нашёл нужное. — Вот, — хлопнул он конвертом по столу, — из Круга Викома. Как обычно. — Прекрасно, я заберу. Макс потянул письмо к себе, но Седрик не торопился отдавать конверт. — Погоди-погоди, у нас всё под роспись, ты же знаешь. Пусть Маллигар сам приходит и забирает. — Да брось, и года не прошло, как ты в канцелярии, а уже такой правильный. — Порядок есть порядок, Трев. — Слушай, — хитро прищурился Макс, — я бы расписался за Тома, только у тебя с этим намного лучше, правда ведь? Что там Тома, ты и мою-то легко повторишь. Или, ну, скажем, командора… Губы Седрика сложились в недовольстве. — Создатель на твою голову, Тревельян! Забирай своё письмо и выметайся отсюда. Я ничего не видел. Победно усмехнувшись, Макс забрал свою добычу и направился в казармы. Вечерняя смена заступила на службу, утренняя разбрелась по своим делам, и казармы встретили Макса тишиной и спокойствием. В углу, на излюбленном месте, притаилась тройка храмовников, напряжённо наблюдавшая за шахматной партией азартного рядового Роберто и лейтенанта Айзека Линна. Лейтенант Айзек хоть и был по рангу на две головы выше их всех, но командовал только на службе. Всё свободное время он проводил в кругу своих подчинённых, за что часто получал насмешки от вышестоящих, но всё это с лихвой окупалось уважением и братской любовью рядовых. Поговаривали, что именно поэтому Айзек Линн всё ещё ходил в лейтенантах, ведь с капитанского чина до командора рукой подать, а с такой поддержкой другим капитанам о повышении можно забыть. — Какой счёт? — спросил Макс тихо. — Пока ничья, — ответил один из храмовников. Макс склонился над доской, понаблюдал за фигурами и задумчивыми лицами. — И на что играем? Роберто раздражённо махнул рукой, отгоняя Макса от доски. Айзек ответил спокойно: — На тайну. Было бы интересно узнать тайну Роберто или, ещё лучше, Айзека, вот только Макс пришёл сюда не для этого. Постояв ещё немного и, убедившись, что все пятеро всецело поглощены игрой, он отошёл от них. В другом конце казармы Том, избавившись от доспехов и оставшись в рубахе и холщевых штанах, с усердием выполнял привычную для храмовников тренировку. Макс не стал докучать ему, вместо этого развалившись на своей кровати и долго смотрел в потолок, пока Том сам не заметил его. — Ну что, отстоял свой стратегически важный пост у стены? — Том, это ты? — притворно удивлялся Макс. — А я думал, нам прислали совсем зелёного рекрута. — Хватит ёрничать, тебе тоже тренировка не помешала бы. — Ну, если бы я ел столько, сколько ешь ты, то может быть. — По тебе вообще не скажешь, что ты хоть когда-нибудь ешь. — Так я и знал, — рассмеялся Макс. — Что ж, если ты будешь заниматься с таким же усердием каждый день, то может быть ты и сможешь стать похожим на меня. Том фыркнул, окунул голову в чан с водой и начал вытираться так усердно, что едва спавшая краснота вновь залила его лицо и шею. — Кстати, Том, — спешно заговорил Макс, — ты не знаешь, где может быть Морт? — Морт, — повторил тот и замер. — Сонарт? С чего это тебе интересно? — Просто ответь. — Ну нет уж! Если ты думаешь, что я скажу тебе, где он может быть, то ты ошибаешься. Я знаю, почему ты спрашиваешь меня. Думаешь, раз я твой друг, то сразу всё тебе расскажу, или, если ты что-то задумал, я тебя не выдам? Ещё как выдам! Именно потому, что я твой друг, и я не могу позволить… Том запнулся на полуслове, разглядев конверт в руке Макса. — Это что ещё такое? — Письмо. Из Круга Викома. Для… — Макс прищурился, разглядывая конверт. — Вот незадача, не могу понять, для кого оно. — Это моё, отдай. — Твоё? Но как же ты узнал, не держа его в руках? — Ты не хуже меня знаешь, что Эжени на службе в Викоме. Отдай сейчас же! — Эжени? — Макс снова рассмотрел конверт. — Не могу разобрать… — Хватит кривляний, Макс. — Ты бы мог сам посмотреть, для кого оно, вот только… Вот только я тебе его просто так не отдам. — Я не скажу тебе, где Мортимер, пока не скажешь, что ты задумал. Вместо ответа Макс поднял письмо над головой, плавно рассекая им воздух. — Значит, я могу сам прочитать, так? — Не можешь. Отдай немедленно или я… — Или ты что? Том бросился вперёд, но Макс легко отскочил в сторону, размахивая конвертом. — Ах ты вот так, да? — воскликнул Том и бросился снова. Эта гонка была простой, детской, почти забавной. Макс усмехался, ловя плюющегося словами Тома на крючок. Том злился, когда упускал свой трофей из-под носа. Они носились по кругу, искусно минуя препятствия из армейских коек. Босоногий Том ловко перепрыгивал с койки на койку, Макс, звеня доспехом, грузно перекатывался, иногда сметая подушки и покрывала. Они наверняка разнесли бы всю казарму, если бы Том, сражённый лежащем на полу одеялом, не плюхнулся наземь. Пролежав плашмя пару мгновений, он звонко расхохотался, хлопая руками по полу, как плещет хвостом выброшенная на сушу рыба. — Создатель на твою голову, Макс! Я бы тебя догнал, не будь я таким уставшим после тренировки! — Я в доспехах, Том. Твои отмашки не принимаются! — В доспехах, — передразнил его Том, усаживаясь на полу. — Демоны с тобой, Тревельян! Но, если ты что-нибудь учудишь, я покрывать тебя не буду. — Ничего я ему не сделаю. Ну и где он? — Сам бы мог догадаться! Они должны быть в «Храбром виверне», сегодня там поёт Лизетт, — Том подумал и добавил: — Ну, или в «Лотосе». — В этой дыре? — фыркнул Макс. — Да, согласен, «Атлас» или например «Ариана», намного лучше. Впрочем, на «Ариану» нет денег даже у тебя, а ты сын лорда. Зато какие там, должно быть, красавицы… — Не тебе говорить о красавицах. Эжени тебя за это не простит, — Макс бросил ему письмо и направился к выходу. — Но, если не захочешь идти в «Лотос», я с удовольствием схожу туда вместо тебя! — смеялся Том в спину уходящему Максу. Ни в «Лотосе», ни в «Храбром виверне» Мортимера не было. Макс заметил его куда раньше, не успев миновать доки. Мортимер сидел на длинной лестнице, половина нижних ступеней которой, покосившись, уходила в воду. Он смотрел вперёд себя и думал о своём. Макс, в предвкушении едва не растянувшись в улыбке, направился прямо к нему. Ни на минуту он не задумывался о том, что собирался сказать, но явно представлял себе лицо Мортимера в этот момент. — Вот я и нашёл тебя, — сказал Макс сурово, холодно, почти враждебно, усевшись на несколько ступеней выше. Мортимер обернулся, скривился в недовольстве и проговорил раздражённо: — И тут отыскал, магово отродье. Он хотел подняться, но Макс схватил его за плечо, потянул назад. — Сядь, я ещё с тобой не закончил. — Что тебе нужно? — дёрнул плечом Мортимер, но Макс держал крепко. — Да вот узнал интересную новость, хотел поделиться. — Какое мне дело до твоих новостей? — всё больше раздражался тот. — Ну разве тебе не интересно, что делается в Круге? Тем более случай, я бы сказал, из ряда вон, — Макс говорил размеренно, тихо, словно и правда делился интересными новостями. — Ты только представь, храмовник, один из нас, караулит в коридорах молодую магессу. Делай он это из любви, его бы поняли, ведь кого из нас не тянет к запретному? Но он делает это из жестокости. Что скажет командор, когда узнает, что в рядах его бравых воинов появился человек с такими… наклонностями? Мортимер молчал, поджав губы в тонкую белую полосу. Он долго смотрел на Макса, пытаясь понять, не шутка ли это, отыскать подвох, прочесть известное. Но в глазах его нашёл лишь самоуверенность и насмешку и, поняв, что оправдываться смысла не было, порывисто отвернулся. Макс отпустил его руку: Мортимер попался в сети и никуда уже не сбежит. — Ну конечно, ты же у нас якшаешься с магами, вот они и сделали из тебя защитника, — выплюнул Мортимер. — Твоя сестра нажаловалась? У этой идиотки мозгов не хватило бы. — Какая разница, кто рассказал мне? Главное, что мне всё известно. Мортимер хмыкнул. — И что ты хочешь от меня услышать? — Ну, для начала, причину. Мортимер не ответил. Он молчал так долго, что, несмотря на всё желание растянуть его мучения, Макс не выдержал: — Слушай, Морт, это ведь и правда странно. В Оствике достаточно заведений, исполняющих… любые прихоти. Это легко устроить… — Заткнись! — вскричал Мортимер на грани истерики и, казалось, что слёзы вот-вот хлынут из его глаз. — Заткнись, слышишь? Ты ничего не знаешь, ничего! И… И я тоже не знаю. Понимаешь, я не знаю! Я ненавижу её, она мне противна до омерзения. Её лицо, её глаза, её волосы — вся она как две капли воды похожа на неё, и я не знаю, почему! — На кого похожа, Морт? — спросил ошеломлённый Макс. — Ты не понимаешь. И не поймёшь. Никто не поймёт! Ты и твоя семейка зажравшихся лордов, все вы только и умеете, что уничтожать других, стирать в пыль всё, что было сделано до вас. Думаешь, я поверю в то, что ты, весь такой благородный, пришёл заступиться за магессу? Ты пришёл, чтобы потешить своё самолюбие и только. Потому что для вас жизнь другого ничего не стоит. Мортимер замолчал так же резко, как и начал. Он захлёбывался своим гневом, а Макс не находил слов. Когда дыхание Мортимера улеглось, Макс заговорил тихо, почти несмело, боясь снова растревожить его: — Морт, за что ты меня так ненавидишь? Раньше я думал, что это из-за того случая с Крисом, но ты ненавидел меня до этого. Я был всего неделю в обители, а ты уже меня презирал. — Тебя? — невесело усмехнулся Мортимер. — Да на кой ты мне сдался? Я ненавижу лордов. Напыщенных идиотов, считающих себя выше других. И их отпрысков. Макс открыл рот в новом вопросе, но Мортимер перебил его: — Ты хочешь знать, почему я ненавижу лордов, да? Хочешь услышать сказочку? Молчание Макса он принял за ответ. Мортимер говорил спокойно, хрипло, то и дело горько усмехаясь. На Макса он не смотрел вовсе. — Мне было шесть. У меня была большая семья: мать, отец, младший брат, старшая сестра. Большой дом, крыша над головой, еда, тепло, ну, ты понимаешь. Однажды к нам постучалась девушка, уставшая, голодная, вся побитая, слова сказать не могла. Мы пожалели её, накормили, уложили спать. Я до сих пор помню, как она улыбалась мне, и её чёрные пряди волос, касающиеся стола. Как у Даниелы. Да… Как у Даниелы. Утром от нашего дома остался лишь пепел. Девушка была сбежавшей магессой. Ночью её одолел демон, храмовники пришли слишком поздно. Обычная история на самом деле. — И тогда ты решил стать храмовником? — Мне было шесть, Тревельян, я ничего не мог решить. А вот моя сестра могла. Ей было семнадцать. Мы остались вдвоём на пепелище, она спасла меня из горящего дома с бушующим демоном, вот только из всех возможных путей выживания она выбрала самый никчёмный. Мы могли просить помощи у соседей, храмовников, даже пойти на паперть, но знаешь, куда она меня повела? Макс покачал головой, хоть Мортимер и не видел этого. — К местному лорду, — выплюнул он с гневом. — Моя сестра думала, что лорды должны помогать людям их земель. Самого лорда мы так и не увидели, зато встретились с его сынком. Меня выкинули на улицу, за ворота, а вот мою сестру он забрал себе. Забрал, как трофей, как игрушку. Не знаю, был ли лорд в курсе о забавах своего отпрыска или нет, но её крик я слышал даже у ворот. Я колотил в них день и ночь, в надежде, что меня впустят, или выпустят её. А потом… А потом она птицей выпорхнула из окна. Я видел это, Тревельян. Я видел, что он с ней сделал. Она пролежала под окном весь день, а потом её просто убрали, как сломанную куклу. А я сбежал. Мортимер оборвал последние слова тяжёлым молчанием. Макс не знал, что ответить на это. Он хотел коснуться его плеча, но так и не смог. — Понравилась сказочка, Тревельян? — Зачем тогда нужно было донимать Криса? Он ведь был почти как ты. — Вот именно. Как я. Но я не хныкал, жалуясь на мир как последний сопляк. Я терпел, стиснув зубы. А он всё плакался, даже не понимал, что дают ему храмовники, обучение, обитель. Потом пришёл ты, благородный лорд, защищающий невинных! Всё у тебя получалось, всё ты умел. Макс снова не нашёлся с ответом. Всё вдруг стало понятным, каждое слово, поступок. Мортимер носил эту боль в себе, из года в год, и никто не догадывался. — Не трону я больше твоих магов, — Мортимер резко поднялся. — Скажи, чтобы не ходили возле меня больше. Чтобы не донимала своей схожестью. И он быстро, словно убегая, зашагал по лестнице вниз. — Морт, — крикнул ему в спину Макс, и тот остановился, не оборачиваясь, — прости. За всё. Мортимер едва заметно качнул головой и почти бегом спустился с лестницы, скрылся за углом дома. Макс сидел, наблюдая за алыми волнами Недремлющего моря. Перекатываясь, они несли в себе золото закатного солнца. Нужно вернуться в башню, рассказать об успехе Элизабет. Пусть знает, что ему можно доверять.

***

Грянул оркестр, переливы звонких нот заполонили воздух, блеск разгорающегося бала затмил бы и солнце. Океан аристократов всех мастей разлился по золотым залам Халамширала, волнами в нём струились убранства, рассказывающие не столько о достатке, сколько о вкусе своих владельцев. Платья тихо шуршали, веера шелестели, смех рассыпался искрами. Воздушный, переливающийся каскадом, шёлк, изящное тонкое кружево, развевающиеся атласные ленты, вышивки, кринолины, шнурованные корсеты, узоры, россыпи драгоценных камней, сияющих в отблеске горящих свечей, — всё это сливалось в поток бурной реки грациозности, блеска, живописного великолепия и, в конечном итоге, богатства. Подбитые бархатом сюртуки, кафтаны и фраки, стучащие о пол каблуки начищенных туфель, вплетённые в волосы ленты и рассыпанные каплями росы камни — всё это, однако, не имело большого значения. Маски — вот настоящее отражение орлесианской аристократии. Вылепленные в точности по изгибу лица, фарфоровые и гипсовые, сотканные из тонкой проволоки или неизвестного материала, их нельзя было назвать иначе, чем произведением искусства. Инкрустированные янтарём, сапфирами, изумрудами, обсидианами и алмазами, покрытые тончайшим акриловым слоем, расписанные узорами кисти искусных мастеров, украшенные перьями, позолотой, кружевом и даже чешуёй виверна, маски пылали роскошью, заявляли о титулах и заслугах своих господ. В этом разливе красок Инквизиция была как первый пожелтевший лист на летнем зелёном дереве. Чёрные одежды с золотыми пуговицами и пряжками ярко выделялись на фоне разыгравшегося бала. Никаких платьев — прихоть Лелианы, масок — Макса. Несколько дней он пытался донести портным, какие убранства нужны Инквизиции, и всё это время Вивьен и Лелиана пытались отговорить его от столь мрачного решения, но ни один их аргумент так и не был услышан. «Пускай Инквизицию боятся те, кто должен, — говорил Макс. — Пускай видят нас среди толпы и знают, что мы всегда рядом. Вам есть чего бояться в Халамширале, сестра Соловей? Мне — нет». Жозефина, как тёмная лодка, рассекающая реку лазурных вод, лавировала между людьми, улыбаясь каждому приветливо, радушно, самой благоговейной улыбкой. — Прекрасный бал, леди Монтилье, не так ли? — Восхитительно выглядите, миледи. — Работа в Инквизиции вас только красит. — Какой изысканный наряд, леди Монтилье. Жозефина кивала, улыбалась, кланялась, отвечала спокойно и ласково, сдержанно и строго, холодно и надменно. У гостей Халамширала была лишь одна маска, у неё — десятки. Не было сегодня в этом зале завистников, сплетников и лжецов. Остались лишь улыбчивые добродушные лица, фарфоровые, застывшие. Пустые стеклянные глаза, прячущиеся за слоем золота и драгоценностей, алые уста, сложенные в улыбке такой силы, что начинали болеть щёки, речи, сладкие до той степени, что начинали хрустеть на зубах. Халамширал. Добро пожаловать в Игру. Жозефина резко остановилась, услышав знакомый голос. Оглядываясь в толпе, она искала его обладательницу, как призрака далёких дней, и всё надеялась, что ей показалось. Струящееся платье цвета морской волны, переливающееся к подолу в синий, филигранная маска, звонкий смех — нет, это без сомнения была Иветта. Жозефина, ругая себя за непредусмотрительность, ловко пробралась сквозь толпу, подхватила Иветту под локоть и, улыбкой распрощавшись с её собеседниками, увела в сторону. — Что ты тут делаешь, Иветт? — Я так рада тебя видеть, Жози! — защебетала та. — Выглядишь… Довольно мрачно. Это что, мода Ферелдена? — Я тоже рада тебя видеть, но что ты тут делаешь? — Ты же сама всё время твердишь, что мне нужно больше вращаться в аристократических кругах. Вот мама и отправила меня сюда от имени Монтилье. — Ох, Иветта, но я же не… — Жозефина замолчала, не зная, как закончить. «Не имела в виду посещение центра Игры»? Или «Не хотела, чтобы ты подвергала жизнь опасности на этом балу с убийцами императрицы»? Жозефина покачала головой: — Ладно. Но будь рядом, хорошо? — Ты что, запрещаешь мне общаться с аристократами? — Иветта… — Хорошо-хорошо, — рассмеялась она. — Я всё равно по тебе соскучилась. Они помолчали, наблюдая за кружащимися парами. — Как там дома? — заговорила Жозефина. — Всё, как всегда. Отец днями не выходит из студии, говорит, там живёт его вдохновение, но меня не пускает. — А мама? Иветта неопределённо фыркнула. — Дай угадаю, — хихикнула Жозефина, — ужасно загружает бедняжку Иветт работой? — Всё, как всегда, говорю же. — Тебе следует больше заниматься делами имения. — И ты туда же! Наше имение не такое большое, чтобы за ним не могли уследить два человека. Мама отлично справится даже в одиночку. — Может, так и будет. Вдруг я больше не стану заниматься делами семьи, — задумчиво проговорила Жозефина. — Это почему же? — Иветта хитро прищурилась, долго смотрела на неё и вдруг расплылась в широкой улыбке: — Так ты нашла себе ферелденского принца, да? Правда ведь? Расскажи, ну же, расскажи! — Отпусти мою руку, Иветт. Тебе не помешает ещё один учитель этикета. — Ну расскажи хоть что-нибудь. — Нечего мне рассказывать. Иветта демонстративно надулась, недовольно сложила руки на груди. — Ты и так нам ничего не рассказываешь, так ещё гадай теперь, какие в Ферелдене принцы. — Да с чего ты взяла, что он из Ферелдена? — Так я была права? — вмиг оживилась Иветта, засияв озорной улыбкой. — Теперь ты точно должна мне рассказать! Жозефина рассмеялась и уже хотела ответить, как Иветта затараторила снова: — Жози, смотри, это же он, да? Это он? — Кто «он», Иветт? Говори яснее. — Да вон же, — указала та в гущу людей. — Это же Инквизитор, да? — А, да… — отвечала Жозефина на оба вопроса. — Инквизитор… Иветта взглянула на неё, прищурилась хитрее прежнего и снова обратилась в толпу. Макс стоял в окружении аристократов, откуда трелью разносился звонкий женский смех. И был этот смех так вязок и сладок, что сахаром оседал на губах близстоящих людей. Но вот Макс, распрощавшись, направился дальше, улыбаясь и кивая встречным людям. Кто бы мог подумать, что в Игре он не хуже самой Жозефины, или это помогли её наставления? — Леди Жозефина Шеретта Монтилье, так мне теперь следует тебя называть? — усмехнулся тихо подошедший Макс. Иветта захихикала, прикрыв рот ладонью, и с живейшим интересом наблюдала, перебрасывая взгляд с Жозефины на Макса. — По крайней мере, моё имя не такое длинное, как имя Кассандры. Или как твой титул. — «Очищающий ряды верующих от еретиков»! Это же додуматься нужно. Жозефина раскланялась в реверансах: — «Пастырь и освободитель заблудшего Ордена храмовников»! — «Поборник благословенной Андрасте», — в тон ей отвечал Макс. — Инквизитор Максвелл Тревельян. Прошу указывать этот титул во всех документах. — Учту, милорд. — Так вот оно что, — протянула Иветта. — Ах да, — спохватилась Жозефина. — Инквизитор, позвольте представить вам мою младшую сестру Иветту. — Рад встретиться с ещё одной леди Монтилье, — Макс поцеловал её тонкую руку, и Иветта, покрывшись румянцем, снова залилась смехом. — В Антиве только о вас и говорят! Я столько всего слышала, но так много хочу узнать! — Что ж, желание леди Монтилье для меня закон. — А это правда, что, когда вы пришли к храмовникам, они вызывали демонов для тайных сделок? — Чистейшая правда, миледи. Особенно в том моменте, где сам лорд-искатель вышел к своим подопечным абсолютно голым. Вы не слышали об этом? — Макс, перестань, она же и правда поверит во всё это. — Не слушайте Жозефину, — смеялся Макс. — Слушайте того, кто лично видел всё это. Жозефина в бессилии развела руками. — У вас наверняка много историй из детства Жозефины, так ведь? — продолжал Макс. — Боюсь, это мой единственный шанс узнать их. — Конечно! — оживилась Иветта. — Мы всё детство провели вместе. Залазили на скалы, убегали от своры охотничьих псов лорда Хаффала. Жози, ты помнишь? — Нет, не помню, — холодно отозвалась та. Иветту это не смутило. — А однажды мы забрались в старый форт и наблюдали, как родители ищут нас по всему побережью. — Не было такого. — А ещё Жозефина очень любила задирать живущего по соседству графа и его сыновей. — И это не правда. — И она до сих пор играет с куклами! — Иветта, сколько раз тебе говорить: я шью кукол, а не играю с ними. — Но это же одно и то же! — Нет, не одно и то же. И ты больше ни одной от меня не получишь. — Хватит тех, что дома, — усмехалась Иветта. — А что насчёт вас, миледи? — миротворчески спросил Макс. — О, я художница! У меня будет выставка в галерее Антивы. — Когда появятся картины, — вставила Жозефина. — А чем занимаетесь вы, милорд? — Стараюсь не погибнуть сам и не позволяю это сделать другим. Времени хватает только на это. Иветта понимающе закивала, взглянула на Жозефину, затем снова на Макса. — А что вы собираетесь делать после? — хитро спросила она. — Мы? — Макс обернулся на Жозефину и звонко расхохотался. — Иветт, — с улыбкой протянула та, — если уж ты такая смекалистая, но могла бы и помолчать. Где твои манеры? — Ты всё равно ничего не расскажешь! — Что ж, — кашлянул Макс. — Думаю, после Инквизиции мы с Жозефиной сбежим в Тевинтер, поднимем восстание рабов и свергнем магистров. — Макс… — Что? Не нравится? Тогда мы махнём в Ривейн и станем пиратами. Будем бороздить моря, отнимать деньги у богатых и раздавать бедным. — Ой, это так прекрасно, так романтично! — восклицала Иветта. Жозефина только качала головой, сдерживая смех. — Кстати, — по-деловому подметил Макс, — леди Монтилье, помнится, я обещал вам танец в Халамширале. — Это когда же? — В Скайхолде. Незадолго до выезда. — А, — протянула Жозефина, — это когда я советовала вам не шокировать дворец плясками? Мой ответ остался прежним. Макс покорно кивнул, принимая поражение, будто и не ожидал другого ответа. — Вы всегда можете передумать. Благодарю за беседу, миледи, — поклонился Иветте Макс, — но боюсь мне пора. Дела. Едва он успел отойти, как Иветта прильнула к боку Жозефины, рассыпалась смехом. — Вообще не такой, как о нём говорят. Ни капельки. Мама и папа будут в восторге! Можно я им расскажу? Можно? — Ладно, рассказывай. Только без приукрашиваний. — Подумать только, сам Инквизитор. Конечно, кого же ещё он мог выбрать, как не тебя, но подумать только! — Иветт, хватит, — улыбалась Жозефина. — А вы же приедете в Аниву? Ой, нет, к приезду таких гостей мама загрузит меня работой вдвое больше! Макс не успел отойти далеко, как в толпе на него налетела девушка в расшитом серебреной нитью платье и бело-голубой маске, украшенной синими перьями. Максу она обрадовалась, а завидев Жозефину и вовсе пришла в восторг. — Милорд Инквизитор, Жози, дорогая, как я вам рада! — Знала, что встречу тебя здесь, Ширен, — отвечала Жозефина. — Я смотрю, Вал Руайо совсем опустел. — Ещё как, оглядись вокруг! Там вообще ни одного человека! — Ты здесь одна? Микаэль не с тобой? — Нет-нет, конечно, мы вместе. Мои родители тоже здесь, и я задержалась с ними, а сейчас как раз шла искать Микаэля, — Ширен обернулась к Максу и схватила его за руки: — Милорд Инквизитор, я понимаю, вы очень заняты, но позвольте представить вас моей семье, они будут в восторге от знакомства с вами! — Как я могу отказаться от столь любезного предложения? — Чудесно! — засияла Ширен. — Жози, пойдём с нами, мои родители тебе всегда рады. Жозефина обернулась на Иветту, та махнула рукой: — Буду ждать тебя здесь, но не задерживайся! Ширен, фривольно подхватив Макса под руку, потянула его меж рядов накрахмаленных платьев. Её семья стояла особняком, собственное общество и вид из окна интересовали их куда больше Игры. Отец Ширен был обычно добродушен и весел, но прятал улыбку в своей чёрной густой бороде. Мать строга и надменна, из упрямства до сих пор усыпающая потускневшие от времени медные волосы заколками с изумрудами. Рядом стояла старшая сестра Ширен, всем своим видом показывая, что бал её ни капли не интересует. Все они тепло поприветствовали Жозефину, Ширен ждала. — Позвольте представить вам Инквизитора, почётного гостя самой императрицы. — Рад знакомству, милорд, — отец Ширен приветственно протянул руку Максу. — Инквизитор, — продолжала Ширен, — это моя старшая сестра, Катрина… — Катрина Монфор, — перебила та. — Ты ещё не вышла замуж. — И тем не менее, я — Катрина Монфор. Для меня честь познакомится с вами, Инквизитор. Ширен качнула головой, но бодро закончила: — И мои мама и папа — леди Аделина и лорд Джулиан Маллигар. Живая улыбка Макса вмиг стала восковой, а приятельское рукопожатие — каменным. Он так плотно сжал челюсти, что стали заметны желваки на скулах. Всё это длилось пару мгновений, затем Макс отпустил руку Джулиана и повернулся к Ширен. — Вы Ширена Маллигар? — Была ею когда-то, — пожала плечами та. — Что-то не так, Инквизитор? — спросила Аделина, но каждое слово её вылетало, будто плевок. — Нет-нет, всё в порядке. Рад познакомиться со всеми вами. — Мы жили когда-то в Вольной Марке, — заговорил Джулиан. — Много слышали о Тревельянах. — Ну, Тревельяны большой род, — нервно усмехнулся Макс. — Тревельянов довольно много, и на южном побережье их можно встретить, где угодно. — Даже в храмовниках? — едко проговорила Аделина. Они сцепились взглядом на несколько мгновений. Макс не выдержал первым, отвёл глаза в сторону. — Да, леди Маллигар. Даже в храмовниках. — Мама, а где Рик? — поспешно заговорила Ширен. — Он же был здесь. — Ну разве ж он усидит на месте? — ответил вместе неё Джулиан. — Небось уже уговаривает на танец какую-нибудь прекрасную леди. — Рик — один из моих братьев, — пояснила Ширен. — Двое других не приехали. — Большая семья у вас, леди Ширен. — Да, большая, — холодно бросила Аделина. — Мама, хватит, — шикнула Ширен. — Всё в порядке, миледи. Прошу простить, но у меня много дел. Для меня было честью познакомиться с вами. Аделина хотела ответить, но под взглядом Ширен смолчала. Макс раскланялся и скрылся в толпе. Жозефина также поспешила распрощаться. — Вы всегда желанная гостья в нашем доме, леди Монтилье, — заговорил Джулиан. — Будем рады вам в любое время, вы же знаете, — вдруг вернулось добродушие Аделины. Жозефина хотела отыскать Макса в толпе, но он сам нашёл её. — Жози, скажи мне, у Маллигаров всё в порядке? — Вполне. Они довольно богаты, у них несколько имений, пятеро детей. Разве что старшая дочь Катрина сводит их с ума своими помолвками. — Когда вернёмся в Скайхолд, разузнай, не нужна ли помощь. Только сделай всё так, чтобы никто не узнал, что им помогает Инквизиция, ладно? Это очень важно. — Конечно… Макс, всё хорошо? — Да… Да, всё прекрасно. Он уже хотел уйти, но Жозефина остановила его. — Постарайся не умереть там, ладно? — Жози, тебе здесь опаснее, чем мне там. Но я постараюсь. Макс крепко сжал её ладонь и резко отпустил, вмиг растаяв в толпе. — Ты опоздала, — сказала Иветта, когда Жозефина вернулась. — Надеюсь, ты не скучала тут без меня. — Ещё чего. Оркестр заглушал гомон аристократии, сладкий, подобно медовым напиткам в хрустальных бокалах. Слуги не торопились, плавно перекатываясь на волнах толпы, улыбались услужливо. Жозефина с Иветтой разговаривали о всякое ерунде, о доме, рассказывали новости, пока начищенная серебряная монета не прикатилась к ногам Иветты. — Каприз! — рассматривала она находку. — Вот повезло! — А кому-то не очень, — ответила Жозефина, выискивая в толпе дворянина с дырой в кармане. — Идём к фонтану, пока никто не опомнился. И она потянула Жозефину в ряды галантных кавалеров и улыбающихся дам. Отдельные фразы разрезали наполненный ароматами духов воздух, долетали до чуткого уха. — Вы так думаете? Ах, как интересно! — Храмовник? Вздор! Он настоящий аристократ! — Её высочество императрица, должно быть, счастлива. — Вы видели эту остроухую? Она тоже здесь! — Осенний бал в прошлом году и то был роскошнее. Вы думаете это из-за войны? — Как вам не стыдно, милорд! — Вы пробовали капризе? Не советую. Кажется, повар решил испортить нам вечер. У фонтана было немноголюдно, а прохладный вечерний воздух казался живицей для спутанных мыслей. Три девушки, восседая на балюстраде, в унисон исполняли мелодии, мурлыкали песни. — Смотри, прямо как виноградная лоза, — Иветта рассматривала на свету гравировку каприза. — Хочешь бросить? — Это твоя удача, не моя. Он прикатился к тебе. Иветта ещё немного покрутила монету, затем ловко подбросила, и та, выполнив дугу, звонко плюхнулась в воду. Проходящий мимо аристократ поклонился: — Удача явно на вашей стороне, миледи. — Благодарю, милорд, — кокетливо ответила Иветта. Жозефина села на край фонтана, окинула взглядом сад. Под мелодичные звуки флейты, лютни и арфы на траве в лёгком танце сплелись две пары. Варрик стоял у цветочной изгороди в окружении своих поклонников. Кажется, даже он не ожидал, что их окажется так много. В тени у колонн наблюдал Блэкволл, и Жозефина тут же отвела взгляд. Слухи расходятся быстро, и пусть она ничего ему не обещала, разговаривать было неловко. — Инквизиция здесь по какому-то важному делу, да? — заговорила Иветта. — Тише, Иветта. С чего ты взяла? — Ты выглядишь очень занятой. На балах положено развлекаться. — Орлей — не то место, где можно позволить себе развлечения. Но да, мы здесь по делу. — Я так и знала! Жозефина не видела, как к Блэкволлу подбежала Сэра, зашептала на ухо. Она заметила его только проходящим мимо в сторону Варрика, и смолчать было бы верхом невежества. К тому же рядом с Иветтой Жозефина чувствовала себя не так совестно. — Сильверитовые Крылья за доблесть, да? Блэкволл остановился, поклонился вежливо. — Это большая награда, — продолжала Жозефина. — Вы и правда герой Серых Стражей. — Если вы так считаете, миледи. Больше разговаривать было не о чем, но на душе у Жозефины стало легче. Она проводила взглядом Блэкволла и тут же наткнулась на спешащих в бальный зал дам. — Скоро дадут звонок! — вскочила Иветта. — Ну же, идём, вдруг кто-нибудь меня пригласит! — Неугомонная, — рассмеялась Жозефина. — Ты сама отказалась от танца. В отличие от тебя я в стороне стоять не собираюсь. — Иветта, я же видела, как он танцует. Мы должны держать лицо, а не рухнуть им в пол. — И всё равно это было глупо. Я не верю, что Инквизитор не умеет танцевать. Они вернулись в зал, но на танец Иветту так и не пригласили ни после первого, ни после второго звонка. — Все эти танцы всё равно ужасно скучные, — не унывала она. — Зато знаешь, меня посетило вдохновение. — Да неужели? Далеко же за ним пришлось ехать. — Ты всё шутишь, а я говорю серьёзно, — Иветта обернулась к танцующим парам. — Я разолью на холсте цвета, от оранжевого внизу к синему наверху. И чёрными штрихами поверх будут танцевать пары. — То есть ты изобразишь Зимний Дворец? — Ну да, почти. Почти как здесь и… — Иветта запнулась и вдруг воскликнула: — Посмотри-ка. — Что там, твоё вдохновение? — усмехнулась Жозефина, не обращая внимания на раскат шепотков вокруг. Бросив взгляд на вихрь кружившихся пар, Жозефина не заметила ничего интересного, и лишь присмотревшись, разглядела среди бушующих волн светлых платьев чёрный наряд Инквизиции. Первой мыслью был Каллен, но Жозефина представить не могла, кто и как смог уговорить его на этот танец. Когда же она узнала Макса, а рядом с ним герцогиню Флорианну де Шалон, улыбка медленно сползла с лица. — Ну, ты же сама отказалась, — пискнула Иветта. Иветта не знала, какой глупостью для Жозефины был этот танец. Какой мелочью в сравнении с их целью. Они были в Орлее, на балу императрицы, а значит, всюду была лишь Игра, только она имела значение. Инквизитор в танце с Флорианной де Шалон — ход, который и Жозефина бы не продумала. Опуститься до претензий за его роль в Игре? До пустой ревности? Даже в юности Жозефина понимала, что это глупо, а сейчас и подавно. Но Макс танцевал, и это было главным. Танцевал искусно, изящно, умело. И Жозефина сердилась лишь на то, что оказалась неправа, и уже видела ехидную улыбку Макса, которая ещё долго не покинет его лицо. — Всё-то он умеет, — с досадой обронила Жозефина. — И сражаться, и на скрипке играть и… танцевать. — Он играет на скрипке? О, как это мило! А он поёт? — Нет, он не поёт. Хотя я уже и не знаю. Пары кружились грациозно, быстро, воздушно, готовые в любую минуту обрести крылья и взмыть в воздух. Но вот по одной они начали отходить, разговоры на грани шёпота стали громче, когда в центре зала остались лишь Макс и Флорианна. Жозефина мысленно усмехалась, понимая, что толки эти скорее об Инквизиторе, чем о герцогине. Прогремели финальные аккорды вальса. Зал ахнул и утонул в овациях. Поцеловав руку Флорианны, Макс поклонился, и они разошлись. Разговоры, очевидно, не утихнут в ближайшие месяцы. — Подожди меня здесь, ладно? — прошептала Жозефина Иветте. — А, хорошо, — отозвалась та. — Покажи ему там! Каллен и Лелиана уже успели окружить Макса, Жозефина пришла на середину их разговора. — И что ты предлагаешь? — говорил Макс. — Устроить переворот? — Если Селина глупа настолько, что не хочет слушать наших советов, то пускай умирает. — Лелиана, так нельзя, — вмешалась Жозефина. — А что ты предлагаешь? Мы столько раз предупреждали её об опасности, но разве она послушала? — Ты не хуже меня знаешь Игру. — Но не Игра завоёвывает империи, — встрял Каллен. — Это делают солдаты. Если кто-то и способен железной рукой править Орлеем, то это Гаспар. — Каллен, ты что, шутишь? — схватилась за голову Жозефина. — Хватит! — шикнул Макс, и все трое покорно замолчали. — Напомните-ка мне, для чего мы сюда приехали? Ну? Он обвёл их взглядом и остановился на Жозефине. — Леди Монтилье, может вы мне ответите? — Для сохранения мира в Орлее. — Мира. Мирные переговоры. Мирные соглашения. Я надеюсь, всем понятно значение этих слов? — Мир можно сохранить с любым правителем, — не уступала Лелиана. — Селина — императрица, любимая народом, и правящая уже много лет. Что скажут люди Орлея, когда на их земли придёт Инквизиция и начнёт вершить их судьбу? Что скажут о нас после, когда мы утратим влияние? — Макс, я бы не стала… — Это случится, Лелиана. И что тогда станет с посаженным нами правителем? — И что ты предлагаешь? — вздохнул Каллен. — Мирные переговоры должны закончиться миром, — Макс надавливал на каждое слово, выделял их, втолковывал. — Я надеюсь, это понятно? — Как скажете, Инквизитор, — примирительно кивнула Лелиана. — Я лишь предложила вариант. — Что вам сказала Флорианна? — тихо спросил Каллен. — Много всего и ничего одновременно. Обвиняет в заговоре Гаспара. Я ей не верю. Лелиана и Жозефина кивнули. — Она и брата продаст, будь ей это выгодно. — Вот только с чего бы ей это делать? — протянула Жозефина. — Это мы выясним. У меня есть… пара мыслей, — Макс оглянулся в зал. –Нужно найти Сэру, а вы пока продолжайте наблюдать. — Может тебе нужна помощь? — попытал счастья Каллен. Лелиана рассмеялась, хлопнула его по плечу. — И не надейся. Пойдём, твои поклонницы ждут тебя. — Станет совсем плохо — мы с Иветтой тебя спасём, только позови, — хихикнула Жозефина. Макс проводил Каллена и Лелиану взглядом, обернулся на Жозефину. — Наслаждаешься балом? — спросил он, усмехаясь. — Ваш с герцогиней танец был лучшим выступлением этого вечера. — И как видишь, я даже не клеймил позором всю Инквизицию, род де Шалон и Монтилье заодно. — Макс… Макс коснулся её плеча, крепко, доверительно сжал. — Поговорим об этом потом, ладно? Я хочу как можно скорее покончить со всем этим. Жозефина кивнула, коротко коснувшись его руки. Иветта встретила её смехом и заразительной радостью. Но, чем больше мелькало вокруг людей, пышных одежд, пёстрых масок, чем чаще танцевали воздушные пары в центре сводчатого зала, тем сильнее разрасталась в душе неясная тревога. Она достигла такой степени, что Жозефина перестала слушать рассказы Иветты, но та продолжала задорно щебетать о своём, вероятно разглядев её взволнованность. Мысли текли холодные и ясные, но подозрение билось в висках: что-то не так. Жозефина пыталась разглядеть это в праздных аристократах, в приязненных слугах, в снующих по залу фрейлинах, и не находила. Сердце забилось с облегчением и усиленной тревогой одновременно, когда к ним подошёл Каллен. — Миледи, — поклонился он Иветте скорее из уважения к Жозефине, чем из желания. — Жозефина, ты не видела Макса? — Нет. Что-то случилось? Каллен огляделся по сторонам, прежде чем ответить. — Их довольно давно не видно. Лелиана выходила в холл, но и там никого. Варрик и Вивьен тоже не знают, где он. Селина собирается сделать объявление, Макс должен был вернуться к этому времени. Жозефина оглянулась. Селина стояла у балконной двери, задумчиво выслушивая своих фрейлин. — Вы не видели ничего странного? Жозефина досадно покачала головой. — Нет, ничего. — Будем надеяться, Макс знает, что делает. Каллен собирался уйти, когда Иветта вдруг подала голос: — Прости, что вмешиваюсь, Жози, может это и неважно. Но вон тех стражников раньше тут не было. Только сейчас Жозефина наконец поняла, что было не так. У каждой выходящей из бального зала двери, ранее перевязанных лентой, теперь высился человек в тёмных одеждах и с внимательным взглядом на суровом лице. — Иветта, что же ты раньше не сказала! — Я говорила, но ты не слушала. — Это не люди императрицы, — присмотрелся Каллен. — Наёмники? Под носом у Селины? — Эти двери ведут в императорское крыло… Каллен, а где сейчас Макс? Каллен нахмурился, проложив между бровей глубокую морщину. Затем резко развернулся. — Создатель, я так и знал, что что-то такое должно было случиться! Хотя бы один орлейский приём может закончиться без кровопролития? — Я слышала, вашего Инквизитора не так-то просто удержать на месте, — оптимистично сказала Иветта. — Возможно, если это не центр Игры, — бросил Каллен. — Нужно рассказать остальным. С этими словами он скрылся в толпе. Однако, что бы ни задумали сделать Каллен, Лелиана и оставшиеся из свиты Инквизитора — они не успели. Музыка стихла, погрузив зал в благоговейную тишину. — Её императорское величество императрица Селина! — звонко пронеслось над головами. Селина гордо вышла вперёд, обвела взглядом зал и заговорила: — Народ Орлея, мы собрались здесь в этот вечер, чтобы укрепить нашу империю верностью подданных и миром владык. К нашему порогу пришли война и хаос, но, уверяю вас, Орлей не сломается под этим штормом, и останется империей мира и процветания. Но великие цели не достигаются в одиночку, это труд многих людей, — Селина развела руками, обратившись к залу внизу. — Посол Бриала, дорогой кузен и дорогая кузина, я даю слово вам. Все трое поклонились, глядя на свою императрицу снизу вверх. Первой заговорила Флорианна, с каждым словом всё больше отдаляясь от Гаспара и Бриалы в сторону Селины. — Благодарю за столь тёплый приём, ваше величество, бал просто изумительный. Вы правы, наш мир погряз в хаосе и крови, но всё так быстро меняется. То, что вчера мы принимали за благо, сегодня может оказаться таким неважным. И наоборот: самый большой ужас мира окажется вдруг нашим спасением. Я права, ваше величество? Селина кивнула, слегка неуверенно. — Но я отвлеклась. Сегодня мы собрались здесь, чтобы поприветствовать рождение нового мира. Правильного, единого, справедливого. Флорианна шагнула на первую ступень ведущей к Селине лестницы и уже собиралась снова заговорить, когда её прервали раздавшиеся вдруг звонкие методичные хлопки. — Как трогательно, герцогиня де Шалон. Чудесные финальные аккорды. Толпа расступилась, пропуская Макса в центр зала. Шёпот волнами расходился по рядам. Флорианна застыла на месте, будто размышляя, стоит ли ей дальше ступить на лестницу, или отойти в сторону. — Ну что же вы, потеряли дар речи? — Макс подхватил с ближайшего подноса бокал и указал им в сторону Флорианны: — Давайте же выпьем за великую империю и её владык! Нет? Не хотите? — он вернул бокал на место. — Или вы не рады меня видеть? — Разговаривать с вами удовольствие и честь для меня, милорд Инквизитор, — слабо отозвалась Флорианна. Селина перебрасывала взгляд с Флорианны на Макса, но в разговор вступать не спешила. — Жози, да у него рука в крови, — зашептала Иветта. — Что ты говоришь такое? Я не вижу. — Да вон, весь рукав пропитался. На чёрной ткани едва ли можно было разглядеть кровь, но левый рукав и правда выглядел странно. Жозефина не ответила, напряжённо наблюдая за сценой. — Как приятно слышать это из ваших уст, — раскланялся Макс. — Но что же вы так побледнели? Аристократии нужно держать лицо, иначе народ подумает, что вы… не владеете ситуацией? Впрочем, так и есть. Как бы это ни было прискорбно, но ваш приказ звучал ясно: «Не пускать Инквизитора в зал, убить и принести его руку». Зал ахнул, загомонил уже без утайки. — Но, как видите, рука всё ещё при мне, я жив и, — Макс развёл руками, — стою в бальной зале. Позвольте дать вам совет, герцогиня, в следующий раз убедитесь в выполнении своих приказов прежде, чем поспешите убивать императрицу. — Вздор! — восклицание Флорианны утонуло в ропоте толпы. Развернувшись, она решительно зашагала к Селине. — Не советую этого делать, — железно произнёс Макс. — Вы думаете, я не смогу помешать этому? Или надеетесь на помощь венатори? — Флорианна, что всё это значит? — подала голос Селина. — Но это же всё просто какая-то чушь, — нервно рассмеялась та. — Кто вам поверит! Какие доказательства есть у вас, кроме слов? — Ваш скромный подарок, герцогиня. Серебряный кинжал с гербом де Шалонов звякнул о пол, разбросав вокруг капли крови. Флорианна удостоила его коротким взглядом. — Разве это не ваше, герцогиня? — На нём кровь, — отозвалась та с подозрением. — Ах да, боюсь, это я виноват. Один из ваших шутов был таким проворным, что я не смог задержать его. Но не волнуйтесь, я не в обиде на вас за этот удар. — Вы лжёте. Этого не может быть, — поджав губы, выплюнула Флориана. Хитрая ухмылка вспыхнула на лице Макса. Казалось, он едва сдерживает смех. — Почему же? — Всё это вздор, да и только. Вы же не верите этому, ваше величество? — Это решит суд, Флорианна, — холодно ответила Селина. — Гаспар, но ты же не веришь этому? Я бы никогда не предала тебя! Гаспар? Гаспар качнул головой. — Я не пойду на плаху, оправдывая твою измену, сестра. Флорианна металась от Селины к Гаспару, всё больше сковываемая императорской стражей. Не дождавшись милости, она бессильно упала на колени, признавая своё поражение. — Вы проиграли, герцогиня. Выбрали не ту сторону в Игре. — А вы всё равно лжёте. Кинжал был отравлен. Будь на нём и правда ваша кровь, вы бы тут не стояли. — А вы в этом уверены? — усмехнулся Макс с издёвкой. — Или, может быть, самой Андрасте неугодна моя смерть? Флорианна смотрела с недоверием, с тревогой, с ужасом. Она так долго не отводила взгляда, словно могла увидеть ответы на все вопросы. — Герцогиня Флорианна де Шалон предстанет пред судом, — объявила Селина. — Инквизитор? Макс кивнул. — Я умею быть милосердным, ваше высочество. Флорианна горько усмехнулась. — Поздравляю с победой, Инквизитор. Вот только что вам с этого? Какую награду даст вам судьба, в которую вы верите, за ваши геройства? Что вы получите в конце? Ничего. Вы ничего не получите, останетесь ни с чем. И тогда вы вспомните мои слова и поймёте, что мир под господством Корифея — лучшее, что могло произойти с Тедасом. Макс выслушал молча, ни одной эмоции не отразилось на его лице. — Может и так. Но, когда у тебя ничего нет, то и терять нечего. — Каждому есть, что терять. — И на вашем месте я бы задумался об этом. Уведите её! Флорианна не сопротивлялась, покорно последовала со стражей. Она всё оборачивалась, будто собиралась бросить напоследок что-то ещё, но голос её так и не разрушил тишину зала. Проводив её взглядом, Макс устало вздохнул, вскинув голову. — Ваше высочество, нам нужно многое обсудить. Вечер ушёл за полночь. Бал продолжался, будто и не было ни роптаний, ни крови на полу, ни заговора. Долгие месяцы во всех уголках Орлея только и будет разговоров, что о неудавшимся покушении кузины императрицы. Долго будут гадать аристократы, что правда, что вымысел в этой истории. Сейчас же места безмятежнее Зимнего Дворца не сыскалось бы во всей империи. Пары продолжали кружиться в танце, слуги разносили яства, всюду раздавались разговоры и смех, и лишь изредка можно было заметить неслышно перешёптывающихся дворян, обсуждающих недавно случившееся. Селина удовлетворённо наблюдала за своим приёмом, неустанно кивая в приветствиях. Бриала скрывалась в тенях, вид у неё был не самый довольный. Гаспара вовсе не было видно. Всё вокруг оставалось таким же, но совершенно другим. Встретившись взглядом с Морриган, Жозефина лишь качнула головой, но заговаривать не стала. Лелиана рассказывала об этой ведьме самые разные вещи, но вживую та оказалась совершенно обычной. Разве что платье её хоть и было роскошным, но шло вразрез моды императорского двора. Впрочем, Морриган это явно не волновало. — Попался, — усмехнулась Жозефина, подойдя к Максу. — Попался, — устало ответил он. — А я думаю, пойду, поищу Инквизитора, пока он снова не сбежал. — Ты как раз вовремя, я уже раздумывал, на какую из клумб будет удобнее прыгать, — Макс перегнулся через балюстраду, посмотрел вниз. — Хотя идея не самая удачная. — Знаешь, хорошо, что всё закончилось миром. Орлею и без того хватило лишений. — Закончилось? — попробовал слово на вкус Макс. — Что ж, на сегодня, пожалуй, и правда, всё закончилось. Но дел у нас ещё много. Корифей вряд ли будет сидеть без дела. Я бы на его месте начинал беспокоиться. — А я вот думаю, бал столько раз переносили, неужели Корифей и его подручные не могли найти другой способ устроить хаос в Орлее? Бал мог бы не состояться вообще. — Значит, наш враг не так умён и всесилен, как мы о нём думали. И наши шансы выжить куда выше, чем мы полагали. Жаль, нельзя вызвать Корифея на поединок один на один, чтобы не гоняться за ним и его прихвостнями по всему Тедасу. — И ты так уверен в своей победе? Макс оглядел её с недоверием. — А ты сомневаешься? — Нет, что ты, — рассмеялась Жозефина. — Просто обычно, когда ты задумываешь действовать в одиночку, заканчивается это не всегда хорошо. — Дориан мне то же самое сказал, — фыркнул Макс. — Никакой от вас помощи. — Кстати о помощи: я слышала, Морриган едет с нами? — Вместе с сыном. Послушать рассказы Лелианы о Морриган, так её сын должен быть не меньше, чем ребёнок Архидемона. Будем надеяться, это не так. — Всё будет в порядке, Лелиана любит иногда поворчать. Подул прохладный ночной ветер, принёсший из сада совсем зелёные листья. — Что с рукой? — покосилась Жозефина на Макса. — А что с ней? — Новый сюртук тебя не спасёт, в зале было достаточно светло. — А, ты об этом, — беспечно сказал Макс, но руку с балюстрады всё же убрал. — Брось, всего лишь царапина. Эльфийский корень решил проблему. — Эльфийский корень вызывает привыкание, — поучительно произнесла она. — Не у меня. — Ну конечно, ты же у нас избранный Андрасте. Всесильный и всемогущий. Макс рассмеялся. — Как же я мог забыть. Но заметь, я тебе не лгал, ты сама не хотела мне верить. — Что ещё ты умеешь? — буркнула Жозефина, сложив руки на груди. — Петь? Превращать песок в бриллианты? — Ну, нет, это слишком даже для меня. Но ты не отчаивайся, найдёшь ещё способ подшутить надо мной. Жозефина хмыкнула неопределённо. — Ну, раз уж ты видела всё сама и теперь мне веришь, то, может быть, хотя бы в этот раз не откажешь мне в танце? Макс протянул ей руку, без поклонов и прочих излишеств. Жест этот был простым, но таким грациозным, что Жозефина не смогла сдержать улыбки. — Если вы и сейчас откажете, миледи, то вы просто разобьёте мне сердце. — Главная злодейка бала не смогла устоять перед вами, милорд, — в тон ему отвечала Жозефина. — Разве могу я вам отказать? Она подала руку, и он вмиг закружил её в простом, незамысловатом танце. У Жозефины не было воздушного платья, не было вокруг шепчущихся людей и золотых канделябров, была лишь ясная звёздная ночь, балкон и прохладный ветер. Но танец этот, от простоты своей не менее искусный, был лучшим в её жизни. — Флорианна сказала, что кинжал был отравлен, — тихо произнесла Жозефина. — Будь он и правда отравлен — я бы тут не стоял. — Но она, кажется, была в этом очень уверена. — Чего только не скажешь в отчаянии. Не всему же верить. Жозефина подняла голову, столкнулась с ним взглядом. — Ты лжёшь мне. — Если я лгу, то почему всё ещё жив? — Я не знаю. — Не забудь рассказать, когда узнаешь, — усмехнулся Макс. Они кружились в холодном, бледном сиянии луны. Сначала быстро и бодро, затем всё медленнее, как теряющая завод музыкальная шкатулка. Подобно затихающей мелодии, замедлялись и они, пока вовсе не остановились, не в танце — в простых объятьях друг друга. — Я ведь сегодня и правда испугалась за тебя, — призналась Жозефина. — Думаешь, орлесианская Игра может убить меня? — В Игре полно мечей и стрел, Макс. Хотя среди аристократов ты держишься прекрасно. — Неужели я слышу это от тебя? — усмехнулся он. Жозефина уткнулась носом в его плечо. Макс пах сладким запахом орлесианской аристократии. И больше ничем. — Я просто не думала, что… — начала она и тут же осеклась. — Не важно. Макс вздохнул. — Дай угадаю. Ты не думала, что всё это будет так сложно и, возможно, страшно? Жозефина кивнула. — Жози, — Макс крепче сжал её в объятьях, — ты боялась за меня только потому, что сама была здесь и видела всё. Оставаясь в Скайхолде и читая отчёты, ты не можешь представить себе всё это так явственно. Помнишь дракона, которого мы убили в Морозной котловине? Ты видела этот бой и волновалась за нас, но, если бы тебе просто принесли отчёт, ты бы прочитала и пожала плечами. — Не правда, я бы для начала удивилась. — Удивилась и пожала плечами. Поэтому хорошо, что ты остаёшься в Скайхолде. — Знаешь, — Жозефина подняла голову, — я думала, ты скажешь что-то другое. — И что же я должен был сказать? «Жози, я же говорил тебе, что всё будет непросто и оказался прав, так что тебе точно нужен безмятежный лорд, а не я»? — гримасничал Макс. — Ну… да, — хихикала Жозефина. Макс покачал головой. — Ну уж нет. Я не отпущу самую прекрасную девушку этого бала. Особенно вместе с каким-то напыщенным лордом. Жозефина почувствовала его дыхание на своих губах, но, прежде чем коснуться их, Макс провёл ладонью по её волосам, собранных в сложную причёску и, коснувшись заколки, расстегнул её. Крупные кудри рассыпались по плечам Жозефины. — Лелиана час её делала, — с улыбкой упрекнула она. — Бал когда-нибудь закончится, — ухмыльнулся Макс и поцеловал её. Знал ли сам Макс, каким он был для неё? Холодный в душе, но обжигающий жаром губ. Извечно весёлый, тоскливый лишь взглядом. Нежный и чувственный, но властный единовременно. Жозефина не смогла бы ему отказать, даже если бы захотела. Но она самая его выбрала. Макс говорил, что этим она подписалась на вечное ожидание в неизвестности. Но ожидание это неизменно заканчивалось встречей. Иногда нужно переждать грозу, чтобы после выглянуло солнце. Но чем лучше Жозефина узнавала его, тем больше понимала, что не знает совершенно. Хуже всего, она понятия не имела, какой вопрос могла бы задать, чтобы получить честный ответ. Лёд души Макса холодил не так сильно, но всё равно ощущался. И едва ли он когда-нибудь растает. Жозефина не знала, чем он жил долгие годы до Инквизиции. Только обрывки, моменты из прошлого, которые он позволил узнать о себе. В эту бездну неизвестности Жозефина прыгнула, не раздумывая, и понятия не имела, что ждёт её с ним. Да и нужно ли ей было знать это? К чему регламентировать будущее? Зачем задумываться об этом, если жизнь не исчерпывается одной дорогой? Если для него она может оказаться лишь очередной? «Очередная!» — мелькнула в голове Жозефины абсолютно глупая, бездумная мысль. И сразу же вспомнились слова Лелианы о том, что женщин у Макса было много. Ещё бы, бороздить на пиратском корабле просторы ривейнских берегов! Всё это было глупым и совершенно неважным. Почему она вообще об этом подумала? Мысль эта была короткой и ушла так же быстро, как появилась, однако Макс почувствовал её. Оставив последнее прикосновение губ, он отстранился, внимательно оглядел Жозефину. — Что? Жозефина качнула головой, прильнула к Максу, прижалась щекой к груди. — Жози, что? Она снова покачала головой. Не получив ответ, Макс выдохнул: — Ладно, но только не говори потом, что всё время что-то было не так, а ты молчала из вежливости. Из зала доносились раскаты музыки, слышались разговоры. Бал подходил к концу. Ночь заканчивалась. Небо светлело, но то был далеко не рассвет, лишь бледное его предшествие. Далеко на горизонте, где взгляду не мешала листва деревьев, плыли тяжёлые, темнее черноты ночи, тучи. — Смотри-ка, — сказал Макс. — Надвигается буря. Жозефина всмотрелась в горизонт. — А может, пройдёт мимо? — Ты что, боишься грозы? Мы же Инквизиция. Во тьму без страха и сомнений, — весело говорил Макс. — Во тьму без страха и сомнений. Лучше в Скайхолд. — Скайхолд, — повторил Макс. — Да, лучше в Скайхолд. Он поцеловал Жозефину в макушку, а она снова прижалась к нему. Халамширал, Игра, заговоры — всё это было далеко, там, где разрасталась буря. Тучи скрывали янтарь рассвета, плыли стремительно, неся в себе грозу и злость Корифея. Ничего ещё не закончено.