Возвращайся

Макс протянул руку и коснулся липкой травянистой массы, которая, как праздничные ленты на колоннаде, тянулась от одного каменного острова к другому. Под ней оказались холодные звенья цепи, и Макс отдёрнул руку, стрясая с пальцев мшистые остатки. Рядом, на опрокинувшейся каменной глыбе, стояла Хоук. Вокруг кружили горелые обрывки страниц. Она поймала одну, но не успела прочесть и слова, как бумага вспыхнула в её руках и клубом дыма взметнулась в грязно-зелёное небо. — А вот скажи мне, Снежок, как это мы с тобой постоянно попадаем в такие передряги? — прозвенел голос Варрика. — Сам удивляюсь. Солас вытянул руку и пошевелил пальцами, всматриваясь с жадным интересом. Обречённо вздохнул и повторил уже не в первый раз: — Мы в Тени, физически… Даже не верится. — Хорошо, пускай, — после продолжительного молчания серьёзно кивнула Кассандра. — Вот только как? — Именно это я и спросил, Искательница. — Похоже, у Якоря ещё много неразгаданных свойств, — отрешённо отозвался Солас. Макс огляделся, но не нашёл перчатку. Разрез на ладони больше не резал глаза ядовитым светом, не плевался вспышками, не разбрасывал тени. Оказавшись в своей первозданной среде, Метка стала чем-то обыденным, незаметным. Макс шагнул к краю, за которым лежала мутная бездна. По другую сторону раскинулась большая земля, которой не было видно конца. От одного взгляда на неё начинала кружиться голова. — Кто-нибудь знает, как нам отсюда… слезть? — опередила его вопрос Хоук. — Попробуйте подпрыгнуть, — сухо ответил Солас. Переглянувшись, они последовали совету и оказались рядом с остальными. — Да, у вас тут однозначно лучше, — кивнул Макс, осматриваясь. Голоса в Тени звучали гулко и доносились будто отовсюду одновременно, отчего все неосознанно затихали, доходя до сакрального шёпота. — Чёрный Город, — очарованно вздохнул Солас. — Так близко, только руку протяни… Над головой парили небольшие камни, глыбы и целые острова, соединённые лентами-цепями. Одни выглядели неровными каменными обломками, другие напоминали части строений. Небо, подёрнутое мутно-зелёной дымкой, казалось грязным куполом, охраняющим мир демонов от непрошеных гостей. Яркие блики редко разгоняли густую пелену, будто солнце пробивалось сквозь Завесу. В вышине, там, куда доставал только взгляд, парил остров, что был крупнее остальных. Никакой свет не мог коснуться его, и мрачные верхушки башен сливались чернотой на границе Тени. — Здесь он выглядит иначе, — заметила Хоук. — Так, может, сходим? — хмыкнул Макс. — Раз мы всё равно уже здесь. У меня накопилась к Создателю пара вопросов. Кассандра с шокированным видом покосилась на него. — Не время для таких шуток. Никто не может попасть в Чёрный Город. — Скажи об этом Корифею. — И что вышло в итоге, а? — подал голос Варрик. — Уж не знаю, правду ли говорит Церковь, только мне совсем не хочется туда идти. Макс неопределённо пожал плечами. — Ладно. И что мы будем делать теперь? Логейн, хмурый и молчаливый, счёл нужным заговорить: — А вы не можете так же удачно вернуть нас всех назад? Макс несколько сник, покрутил ладонью в воздухе, подбирая слова. — Я не знаю как. Я не маг и плохо понимаю, как работает эта… магия Тени. — Я тоже не представляю, — сказала Хоук. — Магические навыки тут ни при чём. — Солас понимает. Солас медленно кивнул, продолжая всматриваться в небо, наверняка даже не разобрав сути. — Да, — подтвердил Варрик, — Метка — это не козырь в рукаве, который ты можешь использовать, когда вздумается. Она просто однажды — бах! И что-то происходит. Солас резко обернулся, будто насильно оторвал себя от созерцания Тени. — Нам надо выбираться отсюда. В главном зале Адаманта остался разрыв. Думаю, мы недалеко от него. — Мы сможем найти его здесь? — спросила Кассандра. — Если не будем стоять на месте. Он прошёл вперёд, вышел из окружения скал и кивком головы позвал остальных. Перед ними раскинулась равнина, напоминавшая одновременно болото и пустыню. В мутной высоте зияла дыра, воронкой заворачивая небо. Подобно солнцу, она отбрасывала зелёные блики на лежащие внизу каменные остовы, развалины и острова. — А вот и разрыв, — буднично отметил Солас. — Теперь ясно, почему они так притягивают демонов, — сказал Макс. — Как это сюда ещё все обитатели Тени не слетелись. — И это хорошее замечание, — Хоук сделала шаг, всматриваясь в местность. — Здесь слишком пусто. — А топать-то далеко, — протянул Варрик. — Был я однажды в Тени из-за какого-то дурацкого морока, удовольствия мало. Никогда не жалел о том, что отрезан от всех этих снов. Давайте поскорее вернёмся домой. Земля оказалась рыхлой и вязкой, едва ощутимо сотрясалась изнутри. Сквозь слои мокрого песка и насыпей проглядывали блюдца луж, словно под ногами лежало большое зеркало. Но ни один его осколок не отражал ничего, кроме зелени неба. Варрик задержался около одного из них, пытаясь отыскать своё отражение, помахал над поверхностью, но вода только разошлась мелкой рябью. — Занятно, — хмыкнул он. — Тебе бы радоваться, что ничего не увидел, — отозвался Солас. — Отражения в Тени опасны. Логейн опустился на колено и осторожно коснулся воды. В один момент руку по локоть утянуло глубже, но он только пожал плечами. — Там пусто. Вверху вода, а дальше ничего нет. Логейн легко вытянул руку и инстинктивно тряхнул, но она оказалась сухой. Он хотел подняться, но помедлил, когда наткнулся взглядом на силуэт вдалеке. — Хоук, посмотри. Хоук задержалась, проследила за его взглядом и настороженно склонила голову набок. На её лице лёгкой тенью проступила тревога. Далеко впереди, почти на краю видимости, покачивалась тень. Она парила в воздухе, едва касаясь земли, на фоне зелёного неба ярко выделялись большие закрученные рога. Несмотря на расстояние, все они могли бы поклясться, что видят каждую деталь на теле демона: и яркий фиолетовый огонь, и шёлковые оборки наряда, и ожерелье из пяти рядов янтарных бусин, и безумные, но манящие блеском жидкого золота, глаза. — Не нападает, — отметила Хоук. — А разве это не работа демонов? — хохотнул Варрик. — Или это как с больными животными в лесу? Словно услышав его, демонесса качнулась, провела ладонью по груди и поманила пальцем. Но труды её были напрасны: если кто-то и хотел взглянуть на неё поближе, то ещё мог держать себя в руках. — Она слишком далеко, — сказал Солас. — Её чарам нас не достать. — И почему же она всё ещё так далеко? Солас покосился на Варрика и кивнул. — Как с животными в лесу. Теперь у нас есть две новости. Хорошая в том, что на пути к разрыву мы вряд ли встретим толпу демонов и… прочих. — А плохая? С ответом Солас помедлил, с прищуром разглядывая демона. — А плохая в том, что мы оказались на территории кого-то очень, очень сильного. — Надо выбираться отсюда, — быстро сказал Макс, нетерпеливо поглядывая на разрыв. — Пока этот кто-то не решил поприветствовать своих гостей. Они прошли совсем немного, когда заметили впереди неестественно яркую посреди этого серого каменного мрака фигуру. Она стояла неподвижно, но, заметив их приближение, шагнула навстречу. Кассандра сдавленно ахнула и подалась вперёд, вскоре возглавив небольшой отряд. Логейн тоже заметно нервничал. — Это же… — не утерпел он. — Этого не может быть, — не своим голосом выдохнула Кассандра. Пожилая женщина в белых церковных одеждах почтительно сложила руки. Золотая расшивка её одеяния теперь отливала грязно-зелёным, алые вставки потускнели. Она склонила голову в ответ так низко, что это можно было счесть за поклон. — Здравствуй, Кассандра. — Она окинула взглядом остальных. — Страж. Защитница. Инквизитор. — Ваше Святейшество… — Кассандра, казалось, едва дышала. — Джустиния… Макс неприязненно нахмурился, но вслух недовольства не высказал. Варрик отчего-то вздрогнул. — Ты уверена, что это она? Кассандра замялась. — Я не знаю. По крайней мере внешне… — Но она же… — Умерла? — закончила за Варрика Джустиния. — Но правду ото лжи отделяет только наша вера. — Мёртвые не восстают из пепла, — резко прервал их Макс. — И в этом вы правы, Инквизитор. — Верховная Жрица не могла знать, что меня сделали Инквизитором. Значит, вы не она. — Думайте так, как вам позволяет ваша вера. В конце концов, кто я такая, чтобы разубеждать вас? — Тогда это может быть демон, — Логейн старался сказать это тихо, но слова гулко прозвучали в пустоте. Солас покачал головой. — Мы никого не встретили на пути. Даже древний демон желания не решился заходить сюда, несмотря на богатую добычу. — Может, от просто струсил, — пожал плечами Варрик. — Тогда можешь вернуться и проверить его храбрость. — Так ли вам важно знать, кто я, если я единственная предлагаю вам помощь? Джустиния выглядела печальной, но голос её оставался твёрдым. Макс фыркнул: — И чем же вы нам поможете? — У нас мало времени для препираний. Вы можете оставить свои сомнения и принять помощь или остаться при своём и разбираться со всем самим. Все взглянули на Макса с оттенком осуждения. Кассандра с большим, Хоук с меньшим. Солас медленно кивнул, Варрик старательно рассматривал разрыв, Логейн, казалось, не верил ни во что. — Мы слушаем, — сдался Макс. Улыбка скользнула по испещрённому морщинами лицу. — Хорошо. Вы знаете, что вы в Тени физически, но не представляете пока, что попали в логово Кошмара. Удивление не коснулось лиц Соласа и Хоук, словно они уже думали о чём-то похожем или во много раз хуже. Варрик выругался: — Кошмар, прекрасно. Почему мы не могли попасть к праздности, чтобы он изводил нас своими унылыми речами, или к какому-нибудь мелкому демону? — Но не праздность и не низший демон служит Корифею. — Мы можем его убить? — спросил Макс. — Можете попытаться по ту сторону завесы. Кошмар — дракон Корифея. — Дракон?.. — отрешённо повторил Макс. — А на тебя он нагнал недостаточно страху? — рассмеялся Варрик. — Все были в ужасе. — Я о том, как он мог вырасти до таких размеров? — Кошмар пожирает ужас воспоминаний Мора, — пояснила Джустиния. — Корифей был одним из тех, кто начал Мор, а Кошмар собирает плоды его трудов. — Только Мор? Думаю, нам тогда беспокоится не о чем. — Говорите за себя, Инквизитор, — мрачно сказал Логейн. — Среди нас есть те, кто ещё помнит его. Джустиния качнула головой. — Демон проникает в мысли и, я думаю, не откажется полакомиться другими кошмарными воспоминаниями. Сны, забытые к утру, липкий ужас и стылая в жилах кровь — всё это он. Макс помрачнел и, отведя взгляд, кивнул. Джустиния смотрела с готовностью, будто ждала, когда он задаст вопрос. Но он молчал. — Как нам выбраться отсюда? — спросила вместо него Кассандра. — Ваш выход — разрыв. Только Инквизитор может его закрыть. — Откуда вы знаете, что я Инквизитор, — поднял голову Макс. — Увидела в воспоминаниях. Я достаточно долго здесь, а Кошмар сытно кормится. — Значит, всё, что нам нужно сделать, это пройти через логово демона? — подала голос Хоук. Джустиния кивнула ей и снова повернулась к Максу: — И вернуть то, что он украл. — Воспоминания о Конклаве, — кивнул он. — Я уже понял. Почему бы вам просто не рассказать, если вы… настоящая? — А вы мне поверите? Макс неопределённо покрутил ладонью, что явно позабавило Джустинию. — К тому же, воспоминания — часть тебя. И пока они в лапах демона, какая-то доля Инквизитора принадлежит ему. Привязывает к сущности. Макс потёр лицо и вздохнул. — Ладно. Вернём воспоминания и выберемся отсюда. Думаю, на лёгкую дорогу рассчитывать не приходится? — Демоны не отпускают просто так, — сказала Кассандра. — Пока мы его не видели. Может есть шанс проскользнуть? — До той поры, пока вы не привлечёте внимания. А это уже невозможно. Джустиния вытянула руку. На её ладони лежал осколок со сбитыми острыми краями, внутри которого ворочался бледно-зелёный туман и едва слышно шептали голоса. Макса будто сквозняком обдало, он ещё не понял, что это, но непроизвольно отшатнулся. — Это одно из украденных воспоминаний, Инквизитор. Незначительный осколок, который мне удалось сохранить. Не думаю, что с остальными будет так же просто. Кошмар узнает, что вы здесь, как только ты коснёшься его. Макс долгим взглядом всматривался в переливы оттенков, будто заранее мог понять, что увидит. Протянул руку, но, прежде чем коснуться, снова поднял взгляд на Джустинию. — Это увижу только я? — Нет. Вы вместе попали в Тень и видите всё одинаково. — Думаю, так будет лучше, — сказала Хоук. — С таким демоном в одиночку не справиться. — Что бы эта тварь ни задумала, мы никого осуждать не будем, — закивал Варрик глядя по сторонам в поиске поддержки. Макс снова потянулся к осколку и вновь помедлил. — Вы же знаете, что случилось. Скажите только, это сделал я? — Не об этом тебе надо думать, — ответила Джустиния. — Это сделал Корифей, а не ты, — произнёс Солас. — Мы все это знаем. Макс глубоко вдохнул и быстро, чтобы не передумать, коснулся осколка. Ветер лениво подгонял белые в цвет снега облака, размазывая их по небу и сливая с верхушками гор. Десятки женских голосов возносили Песнь Света к сводам Храма Священного Праха, вырывались из закрытых дверей, смешиваясь с гулом улицы. Мимо редко проходили люди, закованные в массивную броню с отлитым на груди горящим мечом. Начищенные до блеска доспехи отражали холодное горное солнце, а те, кто носил их, шли, горделиво задрав головы, едва не подпрыгивая на носках, стараясь сотрясти лагерь металлическим звоном. То были жалкие остатки некогда грозного Ордена храмовников. Гораздо чаще мелькали люди в охотничьих куртках, подбитых мехом жилетах, плащах с кожаными надшивками, перетянутых ремнями рубахах всех фасонов, цветов и размеров. Наёмники, бывшие служители Ордена, аристократы, слуги, оруженосцы — все были здесь и, затаив дыхание, ожидали в благоговейном затишье. Не найдя себе места среди этого сакрального молчания, Макс остался в стороне. Усевшись на деревянный ящик, он разглядывал ледяные крошки, облепившие подошвы сапог, вертел в руках кинжал и изредка, будто случайно ронял его, наблюдал, как тот остриём втыкается в корку снега, думал о чём-то своём. Троица магов, низко склонив головы, перешёптывалась, с подозрением оглядываясь по сторонам и замолкая при виде храмовника. Заливалась радостным лаем мабари — ферелденская собака, — клацала зубами в попытке поймать свой хвост. Рядом с ней рыжеволосый парень в изодранной домотканой куртке приседал и похлопывал себя по коленям, пытаясь привлечь внимание, но собака, отвлёкшись на минуту, снова возвращалась к погоне. Пение в Храме поднялось до высшей точки и оборвалось, и вскоре из распахнувшихся врат высыпали церковные сёстры и их белые одежды быстро затерялись на фоне снега. Здесь должны исцелить мир или, наоборот, бросить его в ещё более глубокую яму. Служители Церкви и наёмники, аристократы и слуги, маги и храмовники — все ожидали начала Конклава так, будто каждый из них мог повлиять на решение. Воздух загустел, облака задремали и даже время, казалось, остановилось, замораживая момент в анналах истории. Тяжёлая поступь латных сапог взбудоражила магов и те, нервно переглянувшись, поспешили уйти. Лезвие кинжала в очередной раз вошло в снег, Макс поднял его и встряхнул, когда рядом раздался тонкий, почти детский, голос: — Привет, Макс. Он узнал его, но ещё не поверил. Макс медленно повернул голову, снизу вверх осмотрел закованную в латы фигуру, пока не столкнулся со взглядом ярко-синих глаз. Бледное, будто гипсовое лицо без единой веснушки; пухлые, тронутые морозом щёки; копна вьющихся каштановых волос — нет, он никогда не узнал бы её, если бы не голос. Первой мыслью было сбежать, но Макс крепче стиснул зубы, отвернулся и процедил: — Здравствуй, Эжени. Эжени улыбнулась, видимо разгадав неудавшийся план. Переступила с ноги на ногу, не замечая, как хрустит под подошвами снежная крошка, подошла чуть ближе и спросила: — Можно? Макс неопределённо повёл плечом, Эжени сочла это за разрешение и присела рядом. Выдохнула облачко пара, оглядываясь вокруг. — В Храме очень красивые фрески. Я даже видела изображение Героя Ферелдена. — Учту, — бросил Макс. — На самом деле, я не думала, что увижу тебя здесь. Где ты теперь? Чем занимаешься? — Живу в Ферелдене, — Макс повертел в руке кинжал и наклонил так, чтобы в отражении лезвия видеть её лицо. — Меня хотели перевести в Орлей, ещё до того, как всё это началось. Давно ты живёшь в Ферелдене? — Третий день. Эжени всмотрелась в его профиль и, тихо выдохнув, склонила голову. — И что же, ты счастлив? — Вряд ли ты сможешь найти того, кому бы я жаловался. Она помолчала, наклонившись ещё ниже, затем сказала: — Это кинжал Тома? Макс вздрогнул и быстро убрал кинжал, поняв, какую ошибку допустил. — Хоть это ты помнишь. Он резко поднялся, но Эжени схватила его за руку прежде, чем он успел сделать шаг и быстро заговорила: — Мне так жаль, Макс. Мне правда очень жаль, что всё так сложилось. Макс сурово взглянул на неё и Эжени неловко отпустила его руку, прижимая к губам кулак. — В свои последние минуты он только о тебе и говорил, — сказал Макс, растирая пальцы, будто хотел стереть след её руки. — Не очерняй память ни о нём, ни обо мне. — Я лишь хотела… — Эжени потупилась под уничижительным взглядом. — Ты говорила, красивые фрески? Пойду посмотрю. Макс быстро зашагал в сторону Храма, который до этому был ему безразличен. Эжени хотела снова задержать его, но её рука так и повисла в воздухе. Макс чувствовал спиной её взгляд до тех пор, пока не скрылся за вратами, где начиналась благоговейная тишина Храма Священного Праха. — Глупая девчонка, — качая головой, прошептал Макс. — Я её помню, — сказала Кассандра. — Когда мы укладывали тела, ты опознал её вместе с твоими людьми из Оствика. Только ты, кажется, не ждал её там увидеть. — Как её звали? — спросил Солас. — Эжени. — Макс быстро добавил: — Эжени Маллигар. Я не знал, что она была на Конклаве. Думал, что не знал. А оказывается, просто забыл. Но с чего бы демону отнимать у меня это воспоминание? В нём нет ничего ужасного. — Ты поймёшь это, когда заберёшь все. Тогда и вспомнишь, — ответила Джустиния. — Поторопитесь. Теперь Кошмар знает, что вы здесь. — Ладно, — сказал Макс, обернувшись к остальным, — мы видели вещи и похуже. Что бы ни произошло, помните — мы в логове демона. — Очень опасного демона, — кивнула Кассандра. — Но мы все вернёмся домой. Вы пойдёте с нами, Ваше Святейшество? Но рядом никого уже не было, лишь тонкая белая дымка стелилась над камнями. — Физическая Тень, — сказал Солас. — Смешение сна и яви. И тем ещё более опасная. — От сна можно проснуться, — закончила его мысль Хоук. Тень распахнула свои врата, ведущие в холодную бездушную долину. Ребристые скалы медленно преображались, превращаясь в подобия строений, обломки скульптур, части колонн. Под подошвами хрустела каменная крошка, поднимая пыль. Тонкие нити Тени сплетались в длинные костлявые руки, цеплялись к краям одежды, опутывали туманной пеленой. Но пара резких движений рассеивали их некрепкую хватку. Варрик подошёл к покосившейся колонне с утонувшей в скале вершиной, на которой ещё узнавалось бронзовое изваяние человека, прикрывшего лицо в нестерпимой муке. — Из доброго города Киркволла с большой любовью, — Варрик по-дружески хлопнул по постаменту. — Каким кораблём доставляли? — Я думала, что одна это вижу, — сказала Хоук. — Кошмар знает о нас всё, — Солас бегло осмотрел колонну. — Мы увидим ещё немало знакомых вещей. — Я думаю, каждый из нас знает, что ему может предъявить демон? — заговорил Логейн. Хоук отрешённо кивнула. — В общих чертах, — поддержал Варрик. — Тогда подумайте об этом заранее. Задерживаться нам ни к чему. — Кошмар коварен, — покачал головой Солас. — Он может указать нам на то, о чём мы и не думали. Глубинный страх не просто приручить. — Он задержал взгляд на высокой позолоченной раме, вокруг которой лежали крупные стеклянные осколки, добавил: — И, Макс, я не думаю, что твои воспоминания будут просто так лежать у нас под ногами. Их придётся вырывать силой. — Моя память того не стоит, — бросил тот. — Главное выбраться отсюда. Солас понимающе кивнул, Кассандра и Хоук, похоже, их взгляда не разделяли. Скала сошлась над головами фигурным сводом, открывая впереди полукруг разбитой лестницы. Ступеней было немного, но каждая всё больше погружала во мрак, пока вокруг не осталось ничего, кроме густой темноты. Хоук вытянула руку, но не успела заметить обволакивающий пальцы туман, как в темноте вспухни два алых глаза. Существо по ту сторону лукаво прищурилось и склонило голову. — Вы тоже это видите? — спросила Хоук. — Мы видим одинаково, — ответил Солас. Будто в ответ на его слова рядом зажглась вторая пара глаз. А затем ещё и ещё. И вот уже шесть пар горящих красных огней разглядывают их с хищным прищуром. Одно существо смотрит надменно, другое — с грустью, третье с осуждением, ниже других, будто их обладатель был по плечо ростом всем остальным, — с насмешкой, а последние совсем низко и позади всех — с усталым безразличием. — Ну, кажется, началось, да? — сказал Варрик, оглядываясь. Гулкая усмешка сотрясла каменные своды. — Ты прав, — ответил Солас. — Так, так, так, — прогремело отовсюду одновременно и, казалось, сама земля задрожала от этого шепчущего голоса. — Ну надо же, как интересно. Все те, кто помог Корифею воспрять, собрались в моих владениях. Я и не думал встретиться со всеми вами… одновременно. — О, не волнуйся, мы уже уходим! — крикнул Макс. — Не отвечай ему! — схватила его за руку Хоук. — Мальчишка, что сунул нос не в своё дело, дерзнувший перечить богу… Ты интересен мне меньше всех. Ломать тебя будет скучно, ты сам сведёшь себя с ума. — Жду с нетерпением. — Твои друзья мне куда любопытнее. Почему ты не делишься с ними своими тайнами? — Потому что нам нет дела до чужих тайн, — ответила Кассандра. — Интересно, говорила бы ты так, если бы знала? — демон коротко рассмеялся. — Так что же, ты хочешь вернуть свои воспоминания? Как глупо, я избавил тебя от ноши, неблагодарный. Мир так жесток, столько потерь, прощаний. Разве я не делаю его лучше? — А взамен что? — крикнул Логейн. — Забвение? — Только глупцы думают, что воспоминания делают сильнее. Но прошлое приносит боль. Боль сделала тебя сильнее, полководец мёртвой армии? Она заставила тебя перестать слышать их крики по ночам? — Это лучше, чем пустота. — Мне можешь не лгать. Ваши души сейчас передо мной, и я вижу каждую вашу мысль. Только страх знает вас настоящих. — Хватит, — скучающе протянул Макс, — мы поняли. Мне уже не терпится узнать, как я сойду с ума. — Ждать придётся недолго. Они замерли, вслушиваясь, но демон молчал. И всё же каждый ощущал щемящее чувство в лопатках, будто в спину направлено острие меча. Один неверный шаг — и ты сам погубишь себя, подставившись под клинок. — Теперь что бы ни случилось — не теряйте себя, — сказал Солас. — Это же полное безумие, — выдохнул Варрик и подмигнул Хоук: — Но нам ведь не впервой нырять с головой в безумие, да? Хоук медленно кивнула, продолжая всматриваться в фигуру напротив. Та в ответ насмешливо щурила уголки глаз, и она смело шагнула вперёд, вытянув руку. — Ты думаешь, нас можно напугать темнотой? — сказала Хоук, собирая в кулаке магию. — Мариан, не надо! — Солас метнулся к ней и схватил за руку так крепко, что её развернуло. — Он сказал, что перед ним наши души. Не надо на это смотреть. — Я не боюсь смотреть на саму себя. Не вырывая руки, Хоук собрала магию в другую, и яркая вспышка света расколола темноту на короткий миг. Это был как удар молнии в чёрную дождливую ночь, но и его хватило, чтобы всех отшатнуло. Фигура, стоявшая перед Хоук, оказалась ею самой, но обезображенной до ужаса. Кровь густыми потоками стекала по телу из длинных глубоких порезов, капала с пальцев. Волосы слиплись от кровяной массы, на меловом лице синими волдырями набухли вены, губ не было — только обнажённые в оскале зубы выдавали её насмешку. В короткой вспышке удалось рассмотреть ещё пару фигур. Самая высокая из них была будто высеченной изо льда и стояла неподвижно, скрестив руки на груди. Сверкающие глаза — всё, что было на этом монолитном лице. Другая состояла из камня с изредка осыпающейся известью. В груди у неё была чёрная кровоточащая дыра, но на ладонях слабо билось каменное сердце. Позади них на земле сидел человек, чьё лицо состояло из фрагментов лиц других людей, сам он был без кожи с торчащими наружу мышцами, одной рукой держался за рукоять воткнутого в сердце кинжала. Тьма давно опустилась, прикрывая ужасные образы, а они всё продолжали стоять в молчании, каждый глядя на самого себя. Раздавшийся голос демона заставил вздрогнуть: — Они так давно жаждали встретиться с вами. Поприветствуйте себя. Хоук сжала кулаки и резко развернулась на каблуках, решительно направилась в темноту. — Хочешь напугать нас страшной картинкой? Придумай что-нибудь ещё. Миновав дюжину горящих глаз, они быстро вышли из мрака и оказались на знакомых глазу равнинах Тени. Неглубокие лужи отбрасывали на камни паутинки бликов, чавкали под ногами. Становилось прохладнее, издали потянуло солёным ветром. Скалы подступали всё ближе пока не сошлись в долгий каменный коридор и в его стенах зазвучал тихий женский напев мягкой мелодии, слов которой было не разобрать. Варрик встрепенулся. — Хоук… — Это ничего, — с улыбкой ответила та. — Мне приятно снова услышать её. Варрик потупился, но далеко не отходил. — И вот ты здесь. Беженка, низший слой грязного общества, отступница, никто. Оборванка, возжелавшая богатства и славы. — Чушь, — ответила Хоук. — Я не для себя это делала. — Ну конечно. Всё для семьи, всё для семьи… И где же теперь твоя семья? Ты чувствовала себя взрослой и сильной, думала, что можешь всё, но что в итоге это значит, если ты не смогла? — Никто не смог бы их спасти. — Так ты утешаешь себя по ночам? — демон хмыкнул, раздумывая. — Титул Защитницы в обмен на жизнь близких. Ну и как, ты довольна сделкой? — Заткнись и дай мне послушать. Когда пение начало стихать, Хоук ускорила шаг, желая поскорее выйти из коридора. — Хоук, не слушай его, — сказал Варрик. — Я и не слушаю. — Какое благородство! Такая преданность, я восхищён! — Это называется дружба. Слышал о таком, приятель? — А может, чувство вины? Ведь если бы не ты, всего бы этого не было. — Неужели мы бы не попали в Тень? А я думал, это Инквизитор нас сюда притащил. — Рядом с тобой страдают так же, как рядом с ней. Твой брат впал в безумие из-за тебя. — Ну конечно, — равнодушно пожал плечами Варрик. — Ведь это я махал перед его носом куском лириума. — С твоей подачи скрывался отступник, уничтоживший сотни жизней в церкви Киркволла. — Наверное, я лично отвёл его туда под руку? — И Хоук всегда была в опасности из-за тебя. Даже сейчас. Ведь это ты привёл её сюда. Что, если это её последний поход? Сможешь ли ты тогда скрывать боль за улыбкой так же хорошо, как сейчас? — Поговорите об этом, когда я умру, хорошо? — бросила Хоук. — Но в конце концов ты сыграл свою роль. Думаю, я даже поблагодарю тебя за это. Ведь без тебя мы бы не добились такого успеха… так скоро. Варрик замешкался и с подозрением оглядел небо. — Ну, на здоровье, что уж там, — неуверенно ответил он, а на вопросительный взгляд Кассандры только пожал плечами. Ощутимо налетел морской ветер, растрепав волосы, и впереди открылось странное зрелище. В небе висел разбитый корабль. Корма накренилась, пронзённая скалами, бушприт разломился надвое, и отломившая часть слабо покачивалась на канатах, мачты уныло скрипели, изодранные ветрами паруса слабо колыхались. Дерево прогнило и кое-где виднелись чёрные вмятины. Тина пожирала палубу, ползла по гротмачте, крупные водоросли свисали с реи. Корабль словно подняли со дна, чтобы представить во всей умирающей красе. — «Гончий», — кивнул Макс. — Отвратительно выглядит. Он в пару шагов взобрался на камень и подался вперёд, рассматривая корабль. Макс искал глазами носовую фигуру, споры о которой наверняка продолжались и по сей день где-то на берегах Ривейна. Это была известная байка о том, что носовая фигура «Гончего» была выполнена в виде трёхголового пса. Но и здесь демон взял верх и его взгляду открылась пусть и почти уничтоженная морем, но всё ещё узнаваемая Красотка Удача — так они называли образ этой воительницы. — Надо же, и это знаешь, — хмыкнул Макс. — Знаю не я, а ты. Вы с ним похожи, не находишь? — Я тоже порос тиной? — он презрительно усмехнулся. — Нет, не нахожу. — Похоже неплохой был фрегат, — заметил Логейн. — Какой у него ход? — Двадцать узлов, — ответил Макс. Логейн с уважением покачал головой. Макс спрыгнул с камня и отшатнулся, глядя за спину остальным. Позади на возвышении стояла виселица. Четверо казнённых болтались в петле, пятый узел оставался свободным. Внизу у залитых кровью колод друг на друге лежало больше десятка тел. Камень под ногами превратился в грязную рыхлую землю, перемешанную с кровью. В нос ударил резкий удушливый запах. — А, так вот оно что, — протянул Макс. Петли на виселице заскрипели, словно отвечая на его слова. — Они оставили для тебя место. — Я не сомневался. Макс бросил взгляд на пустую петлю, хотел подойти ближе, но Хоук задержала его. — Не надо, — прошептала она. — Кто знает, что он задумал. — Тебя с ними не было. — Как я вижу, к счастью для меня. — Они считали тебя трусом. Крысой, навлекшей гибель на их головы. — Какое мне дело до того, что обо мне думали мертвецы? — И всё же они были твоими друзьями. А ты снова не смог никого спасти. — Мне нужно было спасать весь экипаж? Да и зачем? Они бы всё равно кончили как-то так. Не в петле, так в кабаке. Не в кабаке, так в море. Макс пожал плечами и равнодушно отвернулся, но демон заговорил снова: — Ты видишь, что делают с преступниками, пиратами и убийцами. Им пускают кровь, разрезают петлёй шею до кости, топят в водах, рубят головы. А тело оставляют в грязи на корм крысам и падальщикам. Так умирают твари — собачьей смертью. Скажи, он заслужил такое? Все молчали. Макс нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая пока остальные вдоволь налюбуются картиной. Хоук старательно отводила взгляд. Логейн повёл плечом и направился к Максу. — Это были убийцы, контрабандисты, работорговцы, насильники… — А вот это уже чушь, — возразил Макс. — Ну хорошо, — примирительно рассмеялся демон. — Насильники, которые платили вперёд золотой монетой. — Мы не перевозили рабов. — Белый пёс — всегда белый, не так ли? — демон помолчал, явно наслаждаясь тишиной, а затем удивлённо воскликнул: — О! Они не знали? Макс глубоко вдохнул и поклонился в реверансе: — Белый пёс команды Амадора — пирата, разбойника и убийцы. А это, — он кивнул на виселицу, — то, что осталось от людей, с которыми я работал. Хоук слабо кивнула. Кассандра и Варрик заговорщически переглянулись, словно всё это им было давно известно. Солас если и услышал, то не подал виду. — Ну да, как будто такой корабль мог принадлежать кому-то другому, — бросил Логейн. — Тварям режут глотки на плахе, но и он умер как собака. Скажи, что злость тебя больше не мучает. — Выражайся яснее, с кем говоришь, — раздражённо выкрикнула Кассандра. — Вы всегда знаете. Вы всегда отвечаете. Кассандра поджала губы, глядя на тела, но одновременно сквозь них. — Он здесь. Он рядом с теми, с кем ему положено быть. Ты так не считаешь? Кассандра рассеянно оглядывала серые куртки, перепачканные землёй рубахи, но вдруг остановила взгляд, внимательно сузила глаза и шагнула вперёд, присматриваясь. Подошвы сапог вязли в грязи, она перешагнула несколько тел, остановилась у одного и перевернула. По её лицу скользнула тень. Никто не разглядел лежащего на земле, а Кассандра, всмотревшись, опустилась на колени и с такой теплотой смахнула волосы с его лба, что подойти к ней в такую минуту казалось почти преступлением. Демон протянул ласково: — Одинокая девочка среди мёртвого безмолвия Некрополя. Кассандра покачала головой, осторожно коснулась лица мертвеца. — Я никогда не была одинока. — Ты бы хотела забыть? — Забыть Энтони? И что мне тогда останется? — Значит, ты всё-таки предала его. Виновные в его смерти не понесли наказания. Ты напрасно прожила свою жизнь. Кассандра не ответила. Она поцеловала Энтони в лоб, сложила его руки и поднялась. — Вся твоя злость прошла впустую. Ты ничего не добилась. — Я бы не смогла истребить всех магов. А значит, избежала многих ненужных смертей. Она прошла мимо остальных ни разу не обернувшись, а они могли только восхищаться её стойкостью. Макс мягко коснулся её плеча, Кассандра обернулась со спокойным лицом. — Я снова увидела его. Думаю, это не так уж плохо. Они долго шли в молчании, переступая через камни. Ориентиром был только слепящий глаза ореол высоко в небе, что продырявил полотно Завесы насквозь. Вокруг выросли непривычные глазу деревья. Совсем невысокие в начале, они с каждым их шагом становились всё больше, широко раскидывали ветви, на которых набухали зелёные горошины почек, лопались, одевая пышным убором. Затем листья желтели, иссушались и чернели, в один миг осыпались и деревья, задрожав голыми ветками, рассыпались пеплом. За каких-то два десятка шагов от высокого леса остались только кучки серого порошка. — Он что, специально это делает? — поморщился Макс, наблюдая как пепел стелется по камням. — Эта часть Тени подчиняется воле демона, — пояснил Солас, — но и она сама отзывается на наше присутствие. Сложно сказать, кто из них больше падок на иллюзии — Кошмар или Тень. Варрик остановился, поднял голову, рассматривая небо, и устало махнул рукой. — Мы так никогда не дойдём. Всё вокруг одинаковое, а этот разрыв всё так же где-то на горизонте. — Согласен, — кивнул Логейн. — Мы будто ходим кругами. — Не точно, — поправил Солас. — Возможно, мы ходим по спирали, но точно не стоим на месте. Стоит порадоваться хотя бы этому. Запахло выпечкой, пряными яблоками и кофе. Белые ажурные занавески колыхались без ветра, обрамляя распахнутое настежь окно, вырезанное в обломке стены. На подоконнике стояла расписная тарелка с яблочным пирогом и чашка, над которой тонко поднимался ароматный пар. Хоук придирчиво осмотрела пирог, ткнула пальцем в мягкую середину. — Как настоящий, да? — подошёл Варрик. — У меня он никогда не получался, — ответила она и, взяв тарелку, принялась с подозрением разглядывать румяные бока. Солас подхватил чашку и, подняв её, громко произнёс: — Очень мило с твоей стороны. Он поднёс чашку к губам, но вдруг замер. Наклонил, рассматривая дно, и уголок его рта исказился в отвращении. Солас устало вздохнул и выбросил чашку через плечо. Коснувшись камня, бурая жидкость разбежалась стайкой тараканов, а чашка громко приземлилась на дно, крутанувшись вокруг себя. Увидев это, Хоук быстро отставила тарелку с пирогом и отряхнула пальцы. — Мы бы дошли быстрее, если бы не отвлекались на мелкие уловки, — холодно заметил Логейн. Возникшая рядом Джустиния застала всех врасплох. — Верно. Вот только эти мелкие уловки могут скрывать части воспоминаний. Вы ведь хотите узнать, что произошло? — Я уже говорил, что это того не стоит, — сказал Макс. — Вы можете просто рассказать. — Двое ваших спутников мне не поверят. К тому же, я не могу заверить, что демон не утащит вас обратно в Тень, когда вы будете у разрыва. Вас устраивает такой исход? Макс промолчал, отводя взгляд. Джустиния подошла ближе и едва слышно произнесла: — Я знаю, о чём вы думаете. Но есть люди, которые не одобрят этот поступок. — Я вас понял, — кивнул Макс. — Значит, в его ловушках скрыты воспоминания? — Верно. Вы узнаете их, как только увидите. — Уйди, — прошипел демон. — Ты мне здесь не нужна. — Так, значит, не всё здесь подчинено твоей власти? — рассмеялся Макс. Джустиния осуждающе покачала головой. — Не стоит с ним так разговаривать. — Он ничего мне сделает. Ведь я сам сведу себя с ума, правда? — Мир по ту сторону Завесы сводит тебя с ума каждый день. Разве должно что-то измениться сейчас? Макс озадаченно осмотрел небо и, фыркнув, обернулся к Джустинии, но на её месте снова оказалась лишь пустота. — Хоть бы предупреждала, — тихо буркнул Варрик. Теперь присутствие демона ощущалось физически. Он незримо нависал где-то над головами, неслышно усмехался, и от одного их неверного шага мог снова заговорить. — Как интересно… Каждый из вас хотел бы заслужить прощение — друзей, семьи, ученика… или всего Ферелдена. Логейн медленно закрыл глаза, выдыхая. — Как ты думаешь, они простили тебя? — Мне всё равно, — бросил он. — Правильно. Не простили. — Интересно, если я не буду отвечать, насколько тебя хватит? — Главное — насколько хватит тебя. — Неужели ты можешь сказать мне что-то, чего мне не говорили другие? Или я сам? — Великий полководец оказался параноиком, возомнившим, что в его руках может твориться власть. — Где-то я это уже слышал. — Они винят тебя. Все они. Расскажи, что говорили о нём в Лотеринге? — Ничего не говорили, — ответила Хоук. — Армия разбита. Вот и всё. — Но вести пришли вслед за Стражем. — Нечего мне было делать, кроме как сплетни слушать. Своих дел было по горло. — Она хотела, чтобы на её месте была ты. Хоук сдвинула брови, но не поддалась. У ног заклубился серый туман, поднимался всё выше, пока в дымке не проступил хаотичный ряд чёрных маслянистых фигур. — Я знаю много всего, ведь это благодаря тебе я насытился ужасами Мора. — Тебя тогда ещё не было. — Я был всегда. Из ряда теней вперёд вышли две и в их чертах угадывалась девушка и пожилой мужчина. — Эрл Хоу убивает Кусландов. Мужчина тяжело дышал, порываясь встать, но его рана явно не оставила ему шансов. Он бережно погладил девушку по щеке и прошептал: — Уходи отсюда, Элисса. Ты ещё можешь спастись. — Я не брошу тебя, отец, — рыдая, ответила та. — Я не могу. — Никто нам не поможет. Волчонок, прошу тебя… Мужчина болезненно застонал и без сил рухнул на пол. Девушка зажмурилась, растёрла слёзы по щекам и поднялась, бездумно кивая. — Конечно, — задыхаясь, повторяла она, — конечно, папа. Она достала из-за пояса кинжалы и, взмахнув ими, направилась к двери. — Сразу за тобой… — Ульдред разрывает Круг. Магесса упала на колени, жадно хватая ртом воздух. Рядом с ней эльф-маг силой воли изводил одержимого, тот шатался, схватившись за голову. Девушка почувствовала спиной жар заклинания и вовремя подняла щит, а эльф направил одержимого в огненный поток, отчего вокруг поднялся дым. — Солона, ты как? — эльф присел на колено, потрепал её за плечо. — Знаешь, Алим, если мы выживем, я больше никогда не буду называть тебя Ушастым. Алим вымученно улыбнулся и помог ей подняться. Туман рассеялся, обнажая фигуры двух чародеев. — Ну хватит, — сказал один. — Как насчёт того, чтобы пойти наверх и поговорить с Ульдредом? — Только если о его отступлении. — Твой статус любимицы Первого чародея теперь ничто, как и он сам. Советую подумать ещё раз. — Ты же сильная магесса, Амелл, — подхватил второй. — Зачем тебе тратить силы здесь? Или ты думаешь, что тебя спасёт твой храмовник? — Довольно, — прервал их Алим. — Нам надоели ваши одержимые и магия крови. И нам нет дела до ваших кодексов и обещаний, которые Логейн якобы дал всем свободным магам. Мы уходим. Он схватил Солону под локоть и потянул к дверям, но стоило их открыть, как они оба замерли на пороге. Двери комнат учеников были вырваны с петлями, на полу в коридоре друг на друге лежали тела магов, над ними сторожами высились одержимые, которые тут же обернулись на звук. — Зачем? — в ужасе просипела Солона. — Это была наша семья. — Мы показали им свободу. Пускай и не так, как хотел Ульдред. — Но это безумие! — закричал Алим, доставая посох. Но сделать он ничего не успел. Посох в руках отступника засветился, и Алим содрогнулся, хвастаясь за торчащий из шеи ледяной осколок. Захрипел, пошарил рукой по стене и, не найдя опоры, осел на пол, тщетно пытаясь схватить ртом воздух. Солона со страшным криком упала рядом, но помочь уже не могла. Ещё не до конца осознав случившееся, она почувствовала, как кто-то ледяной хваткой потянул её за ногу и, обернувшись, увидела наливающиеся огнём глаза мёртвой магессы. В воздухе запахло кровью и Солона в отчаянии вырвала последнюю живую искру души, сжигая огненной вспышкой поднимающиеся тела, одержимых, двух магов и ещё не остывшее тело Алима. — Амелл? — только и произнесла Хоук. — Да, все вы такие, — кивнул своим мыслям Варрик. — Йован отравляет Эамона. Эрл Эамон, печальный и строгий, с лицом, постаревшим явно раньше срока, стоял у окна, глядя на скрывающуюся за горизонтом водную гладь. Позади него человек в доспехах вытянулся по струнке, ожидая команды. — И каковы потери? — прогремел Эамон. — Полный гарнизон замка, слуги, полсотни из селян, около двадцати из тех, кого посылала эрл… — служивый замолчал, подняв взгляд на Эамона и, откашлявшись, продолжил: — Кого посылали за урной… Эамон дослушал до конца список потерь и разрушений в полном молчании, затем устало оперся о подоконник, провёл рукой по лицу. — Логейн… Я ведь хорошо знал его. Мы плечом к плечу сражались за Мерика и Ферелден. Кто бы знал… Он оттолкнулся ладонями от подоконника и выпрямился. — Я всё понял, Альфред. Приведи Тегана. Нужно многое обсудить. Альфред поклонился и вышел, разминувшись в дверях с Коннором. Тот подбежал к Эамону и крепко обнял. — Ты собрал вещи? — спросил Эамон, потрепав Коннора по волосам. — Да, но я не хочу уезжать. Можно мне остаться? — Так надо, сынок. В Круге тебе будет лучше. — Я что-то сделал, да? Что-то плохое? Я просто этого не помню, верно? — Нет, Коннор, нет. Ты ничего не сделал. Так получилось. Коннор прижался сильнее и тихо всхлипнул: — Я хочу к маме. — И я тоже, — ответил Эамон, глядя на солнечную дорожку на воде. — Я тоже. — Скажи мне, демон, — размеренно заговорил Логейн, — разве я отправил Хоу вырезать замок Кусландов? Я лично приказал магам стать отступниками? Или я вызвал демона желания для бедного Коннора? — Ты первопричина всему этому. Вина недостаточна для тебя? О, я покажу тебе ещё. Логейн страдальчески вздохнул и покачал головой. Тени расслоились, умножились, выстроились в ряды, образовав коридор, и сотни голосов мужских и женских, старых и молодых, с тоской и злостью, произнесли вердикт: — Виновен! Все замерли, наблюдая за Логейном. Тот выглядел скучающим и сам первым ступил в коридор. Тени обретали черты, чёрный покров медленно сползал, обнажая под собой серый камень. Бессчётное множество мёртвых статуй провожали их хаосом разрозненных голосов: — Логейн был так предан королю Мерику, как он мог погубить его сына? — А королева? Её он тоже убьёт? — Скорее наверх! Уже, должно быть, подали сигнал. Королю нужна помощь. — Страшная тьма идёт к нам с юга. — Я видел Серого Стража, он сказал, что настоящее зло поселилось в Денериме. — Мама, мне холодно. — Потерпи милый, скоро дойдём. — Почему папа не пришёл? — Потому что он был верен королю. — Я была узницей собственного дома, эрл Эамон. Благодарю за спасение. По мраморным лицам покатились слёзы, гулко падая на пол. Хоук шла, опустив голову, боясь наткнуться взглядом на знакомых. Солас наоборот оглядывался с любопытством. Макс глубоко задумался о своём. Кассандра всё смотрела на Логейна, но тот шагал вперёд, не обращая на плачущие статуи и их проклятья никакого внимания. — Мы должны обходить тракт, селения, людей десятой дорогой, чтобы снова не попасться головорезам Логейна! Мы делаем крюк и теряем время, а в это время мою страну пожирает Мор! — Твою страну, Алистер? — Я родился в Ферелдене, и это моя страна так же, как и твоя, Морриган. — Армия под Остагаром разбита. Что теперь с нами будет? — Молчи, женщина, и собирай вещи, мы едем в Орлей. Ферелден обречён, только они могут нас защитить. — Когда я вернулся в крепость, то нашёл только кровавое поле. Когда я вошёл в Лотеринг, то встретил пустоту разорённых домов. Когда я шёл через банны, я видел осквернённые поля и убитых горем сирот. Когда я пришёл домой… Создатель, почему я не погиб при Остагаре? Одна фигура вздрогнула и ожила, вырвавшись тенью из каменной плоти. Это была женщина без лица и черт, она громко выкрикнула: — Ты убил моего сына! Только этот голос заставил Логейна остановиться. Он хмыкнул и обернулся. Никто кроме него не узнал её. — Ты убил моего сына, — повторила она, чеканя слова. — Я стратег. И знаю, что можно пожертвовать малым ради многого. Даже если это чей-то сын. — Я никогда тебе этого не прощу. — Я не прошу у тебя прощения. Логейн уже собрался уйти, когда заметил в её сжатой ладони тусклый малахитовый свет. Он в пару шагов оказался рядом и протянул руку. — Отдай. — Ты клялся в верности, но только предавал его. — А твой сын хотел предать мою дочь. Не много же и в нём чести. А теперь отдай. Это тебе не принадлежит. — И не тебе, — бросила женщина, отводя руку за спину. Он подошёл к ней вплотную. — Предатель. Думал, что знаешь всё лучше всех. Где теперь твоя мудрость? Логейн схватил её за плечо и вывернул руку, забрал осколок и оттолкнул так, что она упала на землю. Но даже тогда продолжала плескать ненавистью. — Убийца! Я тебе верила! — Твой сын был идиотом. Он не хотел слушать ни меня, ни Стражей, ни кого-то другого. А я хотя бы остался верен Ферелдену. Женщина опустила голову. Логейн протянул воспоминание Максу. — Кажется, это ваше. Макс слабо кивнул, прикасаясь к осколку. В полуразрушенном зале с обледенелыми стенами жарко горело пламя, а над ним грозной тенью возвышался образ Андрасте, что в молитве Создателю простирала руки к небу. Перед ней преклонили колено три фигуры, несмотря на их очевидно собирательный вид, капюшоны и затенённые лица, нетрудно было угадать в одной короля Алистера, в другой самого Героя Ферелдена, а в третьей — его рыжеволосую любовницу, которая ныне служит при Солнечном троне. Художнику, никогда не видевшему героев Мора вживую, пришлось потрудиться, подбирая план и затемняя образы, но фреска, венчавшая врата в глубь Храма, выглядела не хуже остальных, пересказывающих Песнь Света. Макс презрительно фыркнул, окинув взглядов тёмные силуэты. Все знали, что в тот день отряд Серого Стража насчитывал явно больше трёх человек. Видимо, не под стать великой Церкви изображать в своих стенах отступницу и кунари, несмотря на их вклад в общее дело. Наверняка эти старухи до сих пор скрежещут зубами от того, что спасением они обязаны эльфу. Ни одна другая фреска его не заинтересовала. Жизнеописание Андрасте выглядело пафосно и надменно, а история с казнью призывала к состраданию, но уж слишком много было в ней жалости. Макс обернулся к выходу и тут же пожалел об этом. Среди редких и одиноких фигур, увлечённо рассматривающих галерею с видом знатока, он наткнулся на знакомое смуглое лицо, которое, столкнувшись с ним взглядом, расплылось в улыбке. Макс в ответ коротко кивнул и отвернулся, надеясь, что этого приветствия будет достаточно. — Трев, — протянул за спиной радостный голос. — А я сперва подумал, что ошибся. Вот уж не ждал! Макс медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и нехотя протянул руку. — Здравствуй, Фрэнк. — Не думал, что ты приедешь на Конклав, — говорил тот, сотрясая его ладонь в капкане крепкого рукопожатия. — Слышал, ты служишь в страже. — Больше нет. Я… — Макс оглядел себя и пожал плечами: — Я теперь в Ферелдене. — А-а… — с пониманием протянул Фрэнк. — А ты всё ещё в Круге? — равнодушно спросил Макс. — Ну а куда денешься? Времена сейчас сам знаешь какие. Форму и половина не носит — только гремит да народ пугает. И от этих переговоров никто из нас многого не ждёт. Ну, кроме старика Кловиса. Даже Вильгельм не поехал. «Пустое» — говорит. Там ещё наши сидят, может… — Нет, — быстро отрезал Макс. Фрэнк примирительно кивнул. — Уже думал, чем займёшься после? — Я здесь с делегацией от Оствика, людьми тэйрна, вроде наёмника. Думаю, схожей работы тут полно. Я ведь только это и умею. — Да уж, у тебя этого не отнять. Фрэнк поднял глаза к фреске и долго рассматривал фигуры, затем встрепенулся, будто что-то вспомнив, и, щёлкнув языком, снова посмотрел на Макса. — Послушай, мой кузен Аллан сейчас в Денериме. Если ты всё так же хорошо держишь меч, думаю, у него найдётся место в страже или этих его головорезах, — он рассмеялся самому себе. — Не бери в голову. Люди там сволочные, но грязной работой не занимаются. Правда он скоро собирается вернуться в Неварру… — Пожалуй… — неопределённо качнул головой Макс. — Я напишу ему сегодня же вечером, а ты уж там сам решай. Из-за плотного полотна портьеры, оттеняющей арку алькова, ведущего во внутренние комнаты храма, выглянуло взволнованное лицо церковной сестры. Она пугливым взглядом оглядела галерею, с досадой останавливаясь на каждой одинокой фигуре, но заметив Макса и Фрэнка заметно осмелела и неторопливо направилась в их сторону. — Прошу прощения, милорды, — зашептала она, опустив глаза в пол, — не могли бы вы пойти со мной? — Что у вас случилось? — живо спросил Фрэнк. Девушка вжала голову в плечи и бросила по сторонам осторожный взгляд. — Пожалуйста, тише. — Она переждала череду любопытных взглядов и продолжила: — Прошу, пойдёмте со мной. Я видела странных людей возле святилища, но мне не хотелось бы беспокоить наших гостей. Макс вскинул лицо к потолку, едва сдерживаясь, чтобы не завыть. Тишина и покой — разве он просит так много? — Конечно, мы поможем, — сказал Фрэнк. — Пойдём. Девушка выжидающе глянула на Макса. — Трев, ты идёшь? Нужна помощь. — Создатель — лучший помощник, — буркнул себе под нос Макс. — Несомненно, — серьёзно ответила церковная сестра. — Именно поэтому он послал мне вас. Они прошли в глубь храма, миновали долгие извилистые коридоры с вырезанными в стенах нишами с цветной мозаикой, повторяющей эпизоды из Песни Света. Плотная, неестественна тишина давила со всех сторон. Макс неохотно плёлся позади, то и дело оглядывался назад, заглядывал в смежные коридоры, но так и не увидел ни одного человека. — В такой тишине можно сойти с ума. Вам не хочется иногда видеть других людей? Девушка как-то странно покосилась на него, но промолчала. Она привела их к массивной резной двери и остановилась. — Ну и в чём дело? — снова подал голос Макс. — В том, милорд, что здесь не должно быть так пусто. — Люди, которых вы видели, — заговорил Фрэнк, — они вошли сюда? Девушка кивнула. Фрэнк с тихим звоном вытянул меч, Макс устало вздохнул и достал из-за пазухи кинжал. — Это всё, что у тебя есть? — криво усмехнулся Фрэнк. — Я ехал на Конклав, а не на войну. Макс не принимал всерьёз слова церковной сестры, пока сквозь толщу кованой двери до них не долетел приглушённый крик. Девушка схватилась за голову и в один прыжок отпрянула за их спины. — Это Её Святейшество! Создатель, помоги нам! Фрэнк вскинул меч, Макс толкнул дверь плечом, и та заскрипела, поддаваясь. Макс нахмурился и, запрыгнув на камень, прокричал в небо: — Какой в этом смысл? Это не кошмар, зачем тебе эти воспоминания? — Ты мне скажи. — Так он тебе и ответит, — усмехнулся Варрик. Макс жадно всматривался в туманную пелену, но демон больше не говорил с ним. — Тот парень, — спросила Кассандра, — кем он был? — Храмовник из Круга Оствика. Хороший был человек. Макс тряхнул головой и решительно зашагал вперёд. В стороне наравне с ними плыл мрачный остров Чёрного Города. В небе вокруг него поднимались худые высокие тени, но не успевали они обрести черты, как вспыхивали чёрным пламенем, неслышно кричали, падали, скрючивались в агонии и ветер медленно уносил пепел. — Скажи, стоило оно того? Никто не ответил. — Молчишь? А ведь ты знаешь, что я говорю с тобой. Вы всегда знаете. Снова молчание. — Считаешь себя выше всех? Но другие расплачиваются за твою ошибку, а ты не вмешиваешься. Нравится чувствовать себя богом? Макс покосился на Логейна, на Варрика, но они ответили ему таким же недоумением. — Скажи, как ты будешь смотреть им в глаза? — Разберусь без тебя, — сухо ответил Солас. — Он называл тебя своим другом. Жизнь полна разочарований… Солас замер и вскинул голову, но взгляд его не был слепо направлен в пустоту, будто он видел то, чего не могли рассмотреть другие. Они долго молчали, словно вели неслышимый диалог, пока демон не выплюнул неясную фразу на эльфийском, и Солас, скривившись в ухмылке, ответил ему чем-то похожим. — Что-то ещё хочешь сказать? — сурово закончил он. Демон рассмеялся. — Ты ответил на мой вопрос. Ты не исправишь ошибку и снова потеряешь всё. — Верно. Но я всё же попробую. — Лихо ты его, — сказал Варрик. — Можешь и от меня его так же отвадить? — Тебе станет слишком скучно, — улыбнулся Солас краем губ. — Это ты что, пошутил? — Общение с тобой плохо на меня влияет. Камень вокруг разрастался, высился, приобретал затейливые угловатые формы, пока не стал похож на испещрённые глубокими трещинами мрачные стены. Замок вокруг рос с каждым новым шагом, обретая черты полуразрушенных башен, обломанных арок, поваленных колонн. В узких проходах завывал ветер, своды над головой зияли обрубленными прорехами с торчащими каменными зубцами, скрипели ржавыми балками. Логейн бросил короткий взгляд вокруг и устало заключил: — Остагар. Цитадель ужаса, обитель предателя или как там его ещё называют. Коридоры медленно заполнял туман, и вскоре последние остовы потонули в белой пелене, не оставившей вокруг ничего, кроме грязного неба. Но слепота продлилась недолго, в плотном мороке чёрным прямоугольником очертилась старая деревянная арка с облупившимися стойками и покосившимся каркасом. К верхней балке на ржавом крюке крепился фонарь, проходя мимо, Макс толкнул его пальцем, отчего тот страшно заскрипел, раскачиваясь, а Макс поймал на себе пару недовольных взглядов. — Не нравится мне это, — сказала Кассандра. — Что ещё он задумал? Хоук прошла далеко вперёд и, остановившись, подпрыгнула на носках. — Тут земля. Мягкая, как на… — её голос дрогнул и оборвался. — Не уходи далеко, ты же не хочешь… — Варрик подошёл к ней и замер, оглядываясь. — Задница Андрасте. Ну конечно, тут же ничего не бывает просто так. Налетел промозглый холодный ветер, разогнал барашки тумана, обнажив чёрную землю с зарослями травы и ряды каменных плит впереди. — Кладбище, — прервал молчание Логейн. — Я так понимаю, наше? Могильные камни всяких размеров, форм и положения были хаотично разбросаны по поляне. Одни надписи давно стёрло время, другие хранили на себе след недавно ссеченной гранитной крошки, третьи вовсе были пусты. Холод пробирал до костей, иней тонким слоем лёг на траву, даже небо, казалось, посерело. — Давайте просто пройдём мимо, — предложила Хоук, выдыхая облачко пара. — У меня нет желания что-либо здесь искать. Каждый был согласен с ней, но это место, будто обладая собственной волей, хотело быть увиденным. Взгляд цеплялся за голые ветви деревьев, концы травяных стеблей и камень разрозненных плит, а ноги сами вели в глубину зловещего сада. Четыре одинаковых надгробия высились друг рядом с другом. Двое из них были выше, на их поверхности вырезаны угловатые символы, напоминавшие старинные руны гномов. Третья, поменьше, была точной их копией. Четвёртая явно пришла в упадок. Покосившаяся, обломанная, с перекопанной вокруг землёй, она напоминала картину разорения. Никто, кроме Варрика не обратил внимания на эти камни. Он долго стоял напротив, разглядывая серый крапчатый монолит. Только Хоук заметила его молчаливость, она села рядом на траву, достала из-за пазухи тонкую книжицу и, вырвав страницу, сложила её в цветок и протянула Варрику. Тот без лишних слов положил её на разорённый камень. Хоук поднялась, приобняла его за плечо, и они направились следом за остальными. Кассандру привлёк другой камень. Целый на вид он, между тем, выглядел хуже всех. Земля под ним неумолимо сползала в сторону, обнажая грязную червивую почву. Надгробие грозило вот-вот обвалиться и навеки потеряться в плотном тумане. Кассандра попыталась вернуть камен на место, придать ему ухоженный вид, но оказлась беспомощна перед вековой глыбой. Макс упрямо шёл вперёд, стараясь не смотреть вокруг. Но, когда он остановился, ожидая остальных, взгляд сам наткнулся на поросший колючим плющом камень. Горько усмехнувшись, он поднял крепкие ветви и прочитал пять знакомых имён. Расчистил землю под ногами и обнаружил под ней каменную плиту, какими были уложены коридоры Глубинных троп. — Ну конечно... — прошептал он самому себе. Макс снова скрыл надпись ветвями и, уходя, хлопнул ладонью по надгробию, как по плечу старого друга. Солас стоял у самого дальнего камня, с виду отчуждённого и одинокого, будто он случайно оказался рядом с остальными. Положил ладонь на вершину и тот вмиг почернел, а после разломился надвое. — Какое неуважение к собственной могиле! — сипло хохотнул Варрик. — Она станет твоей, если ты в это веришь. Туман отступил так же быстро, как и появился, едва они отошли от кладбища. Слева знакомые пейзажи Тени резко обрывались, и в бездонной пустоте плескалось облачное море. В его недрах тонули призраки, тянулись длинными руками к поверхности, искажали лица в визгливом крике, а выплывая гримасничали, складывались в знакомые образы. — Она поверила тебе. А ты предал. Снова, и снова, и снова. — О нет, нет, нет, — замахал руками Макс, прерывая демона. — Ты хочешь свести с ума меня, вот и разбирайся со мной. Или других идей нет? Опустилось молчание и Макс, выжидающе оглядев небо, удовлетворённо кивнул своим мыслям. — Эвелин, — протянул демон, смакуя каждый звук этого имени. — Эвелин Элеонора Тревельян, — поправил Макс. — Поуважительнее к семье тэйрна. Голос Эвелин разрезал пустоту неба, надтреснутый и дрожащий, но уверенный: — Ты не можешь так поступить, это бесчеловечно! — Я тэйрн, и я могу, — отвечал ей сухой голос Ярваса. — Сейчас же выйди. Я не собираюсь слушать этот тон. — Он твой сын и мой брат! Кровь Тревельяна ничего для тебя не значит? — Ты заставляешь меня повторяться, бунтарство тебе не к лицу. Я не желаю это выслушивать. — Я прошу тебя именем Создатели и моей покойной матери… — Замолчи! Ты не можешь говорить о ней! — Я могу. Что бы сказала мама, если бы узнала? Её память так быстро померкла для тебя? — Ты забываешь, с кем говоришь. — Я говорю с отцом. И я призываю тебя быть справедливым к своему сыну. Макс замер, вглядываясь в небо, будто мог что-то в нём рассмотреть. — Что это? — тихо спросил он. — Вы одинаковые. Ты знал это и поэтому ненавидел её. Зеркало, что показывает тебя самого. Отражение, которым ты мог бы стать. А она могла отдать всё за тебя, человека, которого не помнила. — Я не знал этого. Глупая, ну зачем… — Зачем? — со смешком воскликнул демон. — И правда — зачем? О, я могу показать тебе, что было бы, если бы она не попросила за тебя. Чем ты мог стать. Макс поморщился и длинно выдохнул. — Выбора у меня нет, так? Призрачное море подёрнулось дымкой и над облачными водам выросли знакомые Максу бархатные стены кабинета Ярваса. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, робко вошёл солдат. — Ваша Светлость? — неуверенно протянул он. — Я просил меня не беспокоить, вам нужно повторять дважды? — Ваша Светлость, у меня донесение из башни. Крайне срочное. Глубокая морщина недовольства пролегла между бровей Ярваса, но он повелительно махнул рукой, позволяя продолжить. — Ваша Светлость, узник… Ваш узник… — Я уже понял, и что же он? Снова сходит с ума? — Нет, он… — солдат совсем поник и, сделав глубокий вдох, выпалил: — Он повесился. Ярвас замер лишь на один короткий миг, глянув на солдата со смесью недоверия и удивления. Отложил перо и вытер пальцы расшитой салфеткой. — Когда? — Сегодня утром. Велели сразу вам сообщить. — Трус, — едва слышно процедил Ярвас. — Трус и слабак. — Он поднялся. — Что ж, пойдём посмотрим. Все наблюдали за Максом, а он с растущей в груди угнетающей жутью смотрел на самого себя в этом видении. Щёлкнул замок, лязгнули цепи железной двери, ведущей в тёмную узкую камеру где-то в подвалах башни Оствика. Его собственное тело лежало на низкой койке, лица не было видно. Ярвас не просмотрев и минуты скривился и, выплюнув себе под нос какое-то ругательство, быстро закрыл дверь. Макс потянулся к горлу, но тут же отдёрнул руку. Тряхнул головой. — Ну нет. Я не мог, ясно тебе? С чего бы мне… Он подался вперёд, рассматривая видение ближе. Взобрался на камень и шагнул в бездну. — Не надо! — крикнула вдогонку Хоук, попыталась удержать его, но только схватила за край куртки, который тут же выскользнул из её пальцев. Падать оказалось невысоко. Макс приземлился на каменное дно, оглянулся на высокий край большой земли и зашагал вперёд. Картина темницы всё ещё возвышалась над головой, облачная дымка клубилась вокруг, призраки тянулись к нему, касались длинными пальцами, заходились воем и разлетались. Макс подошёл совсем близко, протянул руку… И очутился в холодной узкой камере. Макс с любопытством осмотрелся. Собственное мёртвое тело его не пугало, гораздо больше интересовало окружение. Ему приходилось бывать в башне Оствика лишь однажды, и то были казармы, а не грязные подземелья, где тэйрн прятал свои мрачные тайны. В каменной клетке с трудом умещалась хлипкая койка, деревянные борта которой разбухли от вечной сырости, и покосившийся стол похожего вида. Глиняная тарелка, сколотая по краям, ещё сохранила неприятные на вид остатки какой-то пищи. Грязные склизкие стены отдавали могильным холодом, темнота заполняла всё до краёв. Из-за закрытой двери глухо донеслись голоса: — Снова с ума сходит? И что на этот раз, опять разговаривает сам с собой? — Бывало и о стену бился. Приказов не было, так и оставили. Макс прикоснулся к кровавым разводам на камне, и тупая боль стрелой отозвалась в голове. Потирая лоб, он неосознанно сел на кровать и тут же вскочил, поняв, что она пуста. — Раньше кричал, но теперь всё больше молчит. Как по мне, лучше уж молитвы… Макс бросился к двери, но та не отозвалась даже звоном цепей. Глаза быстро привыкли к темноте, и он смог разглядеть рядом на стене короткую надпись: «Создатель, пусть она забудет меня» — Создатель? — скривился Макс. — Кто «она»? — крикнул он в пустоту. — Мне не за кого было просить. Он бросил взгляд на свои руки, перепачканные чёрным, в точности как грязный камень стен, как сколотая крошка, выцарапанная из монолита. Пальцы болели и кровоточили обломанными, изодранными ногтями, саднили истёртой кожей. Макс отшатнулся к стене и вспомнил. Вспомнил, как пробыл в этом подземелье пять долгих лет. Вспомнил и холод, и страх, и ужас подступающего безумия. Вспомнил собственный истеричный хохот. И как связывал изъеденную крысами простынь и последние остатки одежды в тугую петлю. И в этом тумане помешательства он увидел мир. Другой мир. Мир, в котором была Эвелин, повзрослевшая, но печальная. Она стояла в тёмной комнате, задумчиво накручивала на палец прядь волос. Перед ней за столом сидела девушка, сложив руки перед собой будто чего-то ожидая. — Инквизитор? — обронила она. Эвелин вышла из оцепенения, широко улыбнулась. — Простите, я задумалась. — Я не хотела быть бестактной. Мне не стоило спрашивать. — Всё в порядке. Верно, у меня только два брата. Был ещё один, мой близнец. Он… погиб недавно. Точнее, я узнала об этом недавно. — Мне очень жаль, миледи. Простите, я не хотела. — Ничего. Я его совсем не знала. — Эвелин пошевелила пальцами и комнату осветила зелёная вспышка. — Говорят, что однажды мы все встретимся в Тени. Макс схватился за голову, зажмурился до боли и слабо просипел: — Но я живой! Я не могу умереть. — Ты умер. Ты мёртв уже очень давно. — Я жив! — закричал он, пытаясь заглушить голос в своей голове. — Я жив, слышишь? — Это ложь. Ты лишь хочешь быть живым. Ты мёртв, Тревельян. Ты мёртв так давно, что твои кости иссохли, а тело наполняется гноем. Макс стиснул зубы и со стоном съехал по стене, стараясь не смотреть на вздувающуюся волдырями кожу. — Знаешь, что отличает тебя от живого? Живые чувствуют боль. Ты хочешь жить, Тревельян? Хочешь снова дышать? Хочешь, чтобы я поверил? Докажи. Докажи, что ты не труп. Макс упал на колени и трясущимися руками достал кинжал. Судорожно, содрогаясь всем телом, он криво полоснул по запястью и ничего не почувствовал. Взрыв смеха обрушился на спину кузнечным молотом. — Ничего не чувствуют! Мёртв! Мёртв! Тебя нет, Тревельян. Вечная тишина, истлевшие кости и прах, развеянный по ветру! Кто вспомнит о тебе? Слова эти разрастались в голове тяжёлым гулом, переплетались с мыслями. Едва не роняя кинжал, Макс развернул его остриём к себе и замахнулся. Но лезвие не успело вонзиться в плоть, остановленное чьей-то крепкой рукой. Макс вздрогнул и вскинул голову, сквозь темноту и застилавшую взгляд пелену разглядел знакомое лицо. Мариан Хоук. — Не надо, — прошептала она. Макс разжал дрожащие пальцы. Кинжал со звоном упал на землю и вместе с ним рухнули тюремные стены. Они оказались посреди знакомого облачно-туманного моря, только призраки больше не кричали, лишь слабо покачивались, наблюдая опустошённым взглядом. Макс судорожно вздохнул и провёл рукой по лицу. Хоук всмотрелась и, кивнув своим мыслям, отпустила руку. В тумане стремительно выросла фигура, обрела очертания черноволосого, чем-то похожего на Хоук, парня в доспехах Серого Стража. — Кто тебя просил? — срывая голос закричал он и Хоук содрогнулась, подавшись назад. — Ты всегда всё портишь! Почему ты не можешь сидеть тихо и никому не мешать? Ты только умеешь разрушать! Это ты разрушила нашу семью, мою жизнь! Довольна теперь? Хоук застывшим взглядом смотрела на него не в силах вставить ни слова. Макс коснулся её плеча, и видение тут же развеялось, а Хоук резко обернулась, выйдя из оцепенения. — Будто у него не хватает силы на нас обоих, — сказал Макс. Хоук оглядела пустоту вокруг и покачала головой. — Нет. У нас просто нет ничего общего. Общих страхов, воспоминаний. Они оба облегчённо выдохнули и помолчали, обдумывая каждый своё, прежде чем Хоук снова вскинула голову: — Нет, есть! В глубине тумана слабо очерчивалась тень. Приближаясь, она росла, обрела в начале человеческие черты, а после всё более гротескные, угловатые, вытянутые. Разрезая туман, медленно и надменно, сияя зловещим взглядом на искажённом красным лириумом лице, шёл Корифей. Макс хотел убрать руку, но Хоук наоборот крепче прижала его ладонь к своему плечу. — Пускай лучше он. Мы его уже побеждали. Чего мне бояться? Она взялась за посох и хотела подняться, но Макс удержал её. Его взгляд неотрывно наблюдал за сферой в руке Корифея, слишком яркой, сверкающей, разбрасывающей искры. Глядя на полыхающий свет, Макс услышал тихое эхо знакомого голоса: — Хватай её! Это его оружие! — Хватай… — повторил Макс и тряхнул головой чувствуя, что начинает засыпать. Не отпуская плеча Хоук, он поднялся и шагнул как мог далеко. Корифей остановился в паре шагов и, подняв сферу над головой, гнусаво заговорил на тевене. Макс не стал ждать окончания фразы, он так резко подался вперёд, что Хоук шатнуло, вытянул руку и схватил сферу, та стеклом лопнула в его ладони. Серые Стражи. Герои недавнего прошлого, обуздавшие Мор, стояли в серебряном великолепии блестящих доспехов. Десятки грифонов раскинули крылья на теснённых гербах, некоторые из них всё ещё были скрыты белыми плащами, издали похожими на церковные одежды. — Именем Создателя, что здесь происходит? — гаркнул своим могучим басом Фрэнк. Все разом обернулись. Глаза Стражей наполнились яростью, граничащей с каким-то бессилием, будто полые статуи без воли не знали, что делать. — Ваше Святейшество! — взвизгнула за спиной церковная сестра. Основное неясное действие разворачивалось позади Стражей. Четверо держали пожилую женщину, очевидно Верховную Жрицу Джустинию, словно она была не простая старуха, а крепкий атаман разбойничьей шайки. Услышав крик, она слабо подняла голову, с тревогой оглядела всех троих. Но гораздо больше внимания привлекало то, что стояло перед ней. Это определённо был человек, очень высокий, с худыми растянутыми конечностями и алыми кристаллическими наростами по всему телу. Такой же красный кристалл покрывал весь зал, отбрасывая кровавые блики. Подобно лириуму, этот металл тихо шептал, но песнь эта была тревожной и слабый, зудящий на грани сознания звук ввинчивался в голову. Существо обернулось, вонзив в них леденящий душу взгляд. Фрэнк задёргал головой и попятился, Макс, осознав бесполезность кинжала, невесело усмехнулся, в очередной раз сетуя на насмешку судьбы. — Убить нарушителей, — прогремело над головами. Град ударов обрушился со всех сторон. Стражи бросились в бой будто псы, отпущенные с цепи волей своего хозяина. — Зачем вы это делаете? — закричала Джустиния, пытаясь голосом разорвать лязг металла и стали. — Почему вы служите ему? — Подведите жертву ближе, — громовыми раскатом раздалось существо. Всё, что произошло потом, смешалось в пару коротких мгновений. Ярко полыхнула ядовито-зелёная вспышка и вновь раздался полный боли крик Жрицы. Мнущаяся у двери церковная сестра вбежала в сражение, проскользнула под вскинутыми мечами и набросилась на жуткое существо. То едва обратило на неё внимание и тут же отбросило в сторону, но Жрица, воспользовавшись моментом, подалась вперёд с нечеловеческой силой и выбила из рук существа сияющую магическую сферу. Сфера прокатилась меж рядов Стражей к Фрэнку. Тот, сдерживая натиск трёх мечников, пнул её в сторону Макса, опасаясь, что враги окажутся проворнее. — Хватай её! Это его оружие! Парируя атаку одной рукой, Макс опустил другую к полу и легко поймал прикатившуюся прямо к его ногам сферу. Мир содрогнулся и вспыхнул. Всё вернулось на свои места. Тень, обломки, острова и свет разрыва вдалеке. Чувствуя, что едва может устоять на ногах, Макс припал спиной к камню. — Это не я, — выдохнул он и закрыл глаза. — Где вы были? — воскликнул Варрик. — Хоук прыгнула за тобой в бездну, а потом — пуф! — и вы оба тут. — Это было опрометчивое решение, — осуждающе сказал Солас. Макс осмотрел руку, которую пытался порезать по воле демона. Лезвие прошло по рукаву плотной куртки, не задев кожу. — Как глупо, — сказал он сам себе. — Всё хорошо, — едва слышно отозвалась Хоук. — Так много страха, разрушенных надежд, невыполненных слов. Вы пропитаны ими. Вас так легко пошатнуть. Хоук выпрямилась во весь рост и прокричала в небо: — Мы всё равно дойдём, слышишь? Тебе нас не остановить. — Я не хочу останавливать вас. — Значит, всё это просто игра, — заключил Логейн. — Если так, то ты заведомо проиграл. — Может и так. А может я просто хочу представить вас, ведь вы так мало знаете друг о друге. Или насытиться вашим кошмаром. — Хватит, — рявкнул Макс. — И вы тоже, перестаньте ему отвечать. — Бравада не сделает тебя смелее. Ярость не заменит характер. Ты уже проиграл, но я подожду конца. И наслажусь хрустом твоего излома. Они шли в молчании, мало обращая внимания на приевшиеся виды Тени. Хоук украдкой всё косилась на Логейна и тот не выдержал: — Ты хочешь что-то мне сказать? — Не тебе. Я бы хотела посмотреть в глаза Стражам, ведь это они служили Корифею. — Служили. Страх многое может сделать. — Страх ли? Скорее простая, низкая трусость, за которую едва не поплатился весь мир. Стражи положили начало войне. — Я многое слышал о Зове. Говорят, это настоящий кошмар. Любой будет цепляться за жизнь, если будет предложен шанс, разве нет? — Твоя жизнь в обмен на жизни многих, — задумчиво произнесла Хоук. — Нет, не думаю. Да и что стало с теми Стражами, которые помогали Корифею в Храме? Они стали пеплом, как и все. Одно дело быть просто трусом, и другое — впустить в свой разум демона. Орден должен понести наказание. — Я согласна, — вставила Кассандра. — Магия крови — не выход. — Если когда-то Орден и делал что-то хорошее, то уж точно не теперь, — добавил Солас. — Какой быстрый у вас суд, — сказал Логейн. — Посмотрел бы я, что сделаете вы на их месте. — Стражи знали на что идут. Мой брат не поддался, и ты тоже боролся со страхом. Значит, этого можно было избежать. Просто они не захотели. Логейн смолчал, но по его лицу было видно, что ему ещё есть, что сказать. — Как чудесно раскрываются ваши души. Вот для чего мне всё это. — Да ты просто псих, — фыркнул Варрик. — А ты всё ещё думаешь об этом? Не можешь понять, какую услугу оказал Корифею? — Буду я ещё с тобой разговаривать. — О, так ты не знаешь! Надо же, Варрик Тетрас не знает. Он не знает, он не знает. — Может и не знаю, — уклончиво ответил Варрик. — Позволь поделиться секретом, великий мастер Тетрас. Доверие служит в обе стороны: доверять нужно уметь, как нужно уметь и принимать его. — Понятия не имею, о чём ты. — Имя это всегда с тобой, всегда на устах. Его называют другие, но не так, как ты. Секрет, которые многие хотели узнать. Спроси у неё. Спроси, что и кому она рассказала. — Я… — Вечно невозмутимый Варрик впервые замялся. — Не знаю, о ком ты. — Конечно не знаешь. — Всё что он говорит — чушь, — сказал Макс. — От начала и до конца. — И тем не менее каждый из вас знает, что я прав. Варрик глубоко задумался, хоть и старался не показывать этого. Впереди тропа резко обрывалась цельной скалой с полукруглой площадкой, по краю которой возвышались колонны, придерживающие купол крыши. На алтаре в центре отливала золотом небольшая шкатулка. — Это тупик, — Кассандра провела рукой по скале, убеждаясь в её реальности. Все притихли, ожидая новых реплик демона, но тот молчал и впервые эта тишина не принесла облегчения. Варрик пожал плечами и уселся на камень, Солас обошёл площадку, рассматривая капители колонн. Хоук провела ладонью по постаменту и взяла шкатулку, внутри оказался кинжал с инкрустированной рубинами рукоятью и изогнутым острым лезвием. — Ты всегда была любопытной, Хоук. Но до чего доводило твоё любопытство? Она с подозрением покосилась на небо и быстро вернула кинжал на место. — Нет-нет. Раз уж взялась, доводи до конца. Вас здесь всего шестеро, друзья и едва знакомые. Ударь любого. Только кровь может расколоть камень. — По-твоему я спятила? — Кровь, Мариан. Я не сказал смерть. Проколоть ладонь — такая мелочь. Мне интересно, кого ты выберешь. Хоук обречённо взяла кинжал, повертела, рассматривая отражение в лезвии. Несмело подняла глаза. Логейн первым шагнул вперёд, за ним Макс. — Думаю, выбирать тут не приходится. — Варрик спрыгнул с камня и подошёл, протягивая руку. — Демон не отпустит нас. Мы должны играть по его правилам, — сказал Солас, подойдя к остальным. — И мы все готовы, — подтвердила Кассандра. — Давай, Хоук. Ты же не хочешь снова всех подвести или остаться здесь навечно? Хоук снова перевела взгляд на кинжал, нахмурилась, разглядывая остриё. — Ты сказал любого? Тогда мне не нужно выбирать. И, прежде чем остальные смогли догадаться о её намерении, Хоук с размаху вонзила клинок в собственную ладонь. В такт удару вокруг поднялся звон, достиг пика и лопнул сотней осколков. Оглушённая звоном и болью, Хоук опустилась на колени, сжимая кровоточащую рану. — Хоук, ты в своём уме?! — бросился к ней Варрик. — Я не сомневался в твоём выборе. Не в первый раз тебе чувствовать эту боль, верно? — Заткнись, она сделала, что ты хотел! — Ты всегда убеждала себя. Думала, что кровь готова отдать за друзей. Но на самом деле тебе нравилось чувствовать власть, эту силу, растекающуюся по венам. — Вот оно что, — протянул Логен. Хоук зажмурилась и только качала головой в отрицании. — А они не знали. Никто не знал. Что бы сказали твои почитатели, если бы узнали, кто на самом деле великая героиня, Защитница Киркволла? Чем ты лучше Андерса или Орсино? Может, Мередит всё-таки была права? — Нет, — стуча зубами, сказала Хоук. — Нет, это не правда, ясно? Раньше… может быть. Но не сейчас! — Твои друзья хорошо знают, что делать с такими, как ты. Искательница, сможешь ли ты найти Истину хотя бы сейчас? Кассандра промолчала, стараясь ни на кого не смотреть. — У меня не было выбора! — прокричала Хоук. Демон какое-то время молчал, наблюдая за ней. — Так уж и не было? Как и сейчас? Перед тобой стояло пятеро, а ты ударила себя. Был у тебя выбор. Хоук опустила голову. Кровь густыми каплями стекала на землю и сразу сгорала с тихим шипением. — Сэр Тревельян, что положено делать с малефикарумом? — Я больше не храмовник. — Но магов убивать вам не впервой. Все обратили в его сторону недоумённые взгляды, но Макс, не обращая на них внимания, озлобленно сузил глаза и, подойдя к Хоук, сел рядом. Положил руку ей на плечо, отчего она вздрогнула, подняв взгляд. — Я знаю об этом ещё с первой нашей встречи, и мне нет до этого дела. У каждого из нас своя боль, которую он должен нести. — Он обернулся к остальным и с нажимом произнёс: — Нам всем нет до этого дела. Варрик поспешно закивал, за ним Кассандра, совсем слабо Солас. Логейн хмыкнул, но, сложив руки на груди, тоже согласился. — Солас, помоги ей. — Да… — отрешённо и нехотя отозвался тот, но быстро спохватился. — Да, конечно. Солас взял окровавленную ладонь Хоук в свои, и рана начала медленно затягиваться. — Полностью заживёт не скоро, но крови больше не будет, — пояснил он. Хоук пошевелила пальцами, хмурясь от эха боли и поблагодарив поднялась. Преграждавшей путь скалы уже не было. — Он не отпустит вас, не вскрыв самую мучительную рану, — сказала вновь возникшая из неоткуда Джустиния. — Да ну? — ответил Макс. — И что он сделает? Покажет мне кошмар? Будто я их не видел. — Я посмотрю, что ты скажешь после, я подожду. Вы не представляете, насколько хрупки и уязвимы в моих сетях. Вы хватаетесь за свои воспоминания, разум и жизнь, пытаетесь отсрочить неизбежное. Я же — неотделимая от дракона сущность, что пугает ваши города и пожирает страхи. — Значит, ты и дракон — одно целое? — сказала Джустиния. — И чтобы уничтожить тебя, достаточно убить дракона? — Прекрасно, — в тон ей отозвался Макс. — Уж с драконом-то мы справимся. — Понаблюдать за тобой будет забавно, — невпопад ответил демон. — Ты не думал, что я могу ответить на твой вопрос? Макс замер, вгляделся в небо с тревогой и удивлением. И слишком поздно услышал в стороне шорох. Огромный чёрный паук смёл его в сторону, протащив под собой в несколько шагов. Макс быстро вскочил на ноги и отряхнулся. Впервые за долгое путешествие по Тени им пришлось схватиться за оружие. — Ты знаешь, когда его кровь стала чёрной. Ты видел это. Он вгрызался в его плоть, разрывал, выпивая кровь. А ты смотрел. — Я. Не. Смотрел. — Кричал Макс, вкладывая в каждый новый удар всё больше силы. Несмотря на размер, паук был явно слаб. Он легко пропускал удары, неохотно отвечал на выпады, будто создавший его демон хотел скорее позабавиться, чем сокрушить своих жертв. И вскоре был повержен. Из вспоротого паучьего брюха хлынула чёрная слизь, полная мелких бледных червей. В распахнутой пасти виднелся свет последнего воспоминания. Кассандра стояла ближе всех и уже протянула руку, когда Макс её остановил: — Не надо, я лучше сам. Кто знает, может это и правда скверна. — А что насчёт тебя? — А я не боюсь. — Ох, Снежок, надеюсь она тебе руку не оттяпает. Рука Макса на мгновение дрогнула. Он бросил уничижительный взгляд на Варрика и резко, без раздумий по локоть залез в глотку пауку, коснулся чего-то мягкого и склизкого. Тень. То же место, другое время. Высоко над головой плыли раскалённые камни, обгорелые лоскуты ткани, сажа и пепел. Макс лежал, будто пригвождённый к земле, пустым взглядом наблюдая за чужим небом. Левую руку сковало в тисках, пронзая сотней игл, так, что не поднять. Он и не думал об этом. Мысли остановили привычный ход, звон в голове прекратился, оставив полную тишину, пока сквозь неё не прорвался голос, тёплый и ласковый, обволакивающий заботой, будто говорил старый добрый друг: — Столько боли, столько кошмарных воспоминаний. Время отпустить их. И забыть. Макс покорно закрыл глаза и почувствовал, как земля становится мягкой, превращаясь в плотную воду. Волны сомкнулись над головой, утягивая его всё глубже. И чем дальше он погружался, тем больше растворялось мыслей. Ряды людей в сияющих доспехах, женщина кричит. Кто они? Что ни делают? Расписные фрески кисти великого мастера, девушка с веснушчатым лицом — всё потонуло в мутных водах, разваливалось на куски, растворялось. И не было желания противиться. Кто-то схватил его за плечи и, тряхнув, выдернул на поверхность. Макс резко вдохнул и согнулся пополам, зашёлся кашлем. Он снова лежал на твёрдой земле. — Ты помнишь, кто ты? Ты помнишь своё имя? Макс обхватил голову руками. Перед глазами всё ещё маячили чёрные вспышки, в голове снова зазвенело, обрушивая крик, грохот, звон. Он быстро закивал, пытаясь нашарить в пустоте хоть какую-то опору. — Макс… Максвелл Тревельян. Из Оствика. Да, я помню. — Ты знаешь, кто я? Макс с трудом разлепил веки и увидел перед собой пожилую женщину в таком ослепительно-белом одеянии, что глазам стало больно. — Вы — Верховная Жрица Джустиния. — Верно, верно. — Где мы? — спросил он, оглядевшись вокруг. — Что произошло? Страшный визгливый рёв, раздавшийся отовсюду одновременно, заставил их вздрогнуть. — Я не знаю, что именно там случилось, — ответила Джустиния, — но нам надо бежать отсюда! Она указала на широкую каменную лестницу впереди, ведущую к воронке в небе. Помогая друг другу, они добрались почти до конца, когда новый рёв снова оглушил их: — Глупый мальчишка! Я же хочу избавить тебя от боли! Земля затряслась, сбивая их с ног. Позади, возвышаясь над лестницей и закрывая собой часть неба, стоял гигантский паук. Он медленно наклонился, раскрывая бездонную слюнявую пасть. Джустиния резко обернулась. — Иди, скорее! — Я вас тут не брошу, — отозвался Макс, не отрывая взгляда от приближающихся кровавых глаз. — Во мне нет никакого смысла, это ты забрал его силу. Иди же. Может, у тебя получится исправить то, что он сделал! Джустиния с неожиданной для её вида силой толкнула его в спину и глаза ослепил зелёный свет. На миг, всего на один короткий миг Макс задержался на этой границе, будто большая невидимая рука ухватила за шиворот. — Не сейчас. Я думаю, это им знать ни к чему, как считаешь? Да и каково тебе будет жить с мыслью о том, что ты предал её? Рука отпустила. Грудь обжог морозный воздух. Темнота. Макс долго молчал, и никто не смел нарушить течение его мыслей. — Так вот, что ты хотел сделать, — наконец протянул он. — Ты хотел лишить меня памяти, более того — мыслей, оставив в обмен лишь забвение. — И ты был рад этому. — Я похож на идиота? Кто добровольно согласится на это? Ты бы оставил мне пустоту, а что потом? Подарил бы Корифею как трофей? — Ты хотел забыть. — Нет, ты не понял, — воскликнул Макс и вдруг рассмеялся: — Ты — древний демон, который думает, что постигает человеческие души, но так и не научился понимать их. Я бы хотел, чтобы этого не было, но забыть? Нет, этого я никогда не хотел. Макс устало провёл рукой по лицу и обернулся к Джустинии, та с теплотой взглянула в ответ. — Вы спасли меня, — всплеснул руками он. — Да, кажется так. — И погибли. — Верно. — Значит, это была не Андрасте? — спросила Кассандра. — От этого твоя вера изменится? Или Инквизитор станет другим? Или его поступки? Кассандра не ответила, потупив взгляд со смешанным выражением на лице. — Но кто вы тогда? — спросил Логейн. Джустиния сложила руки в молитве и прошептала малоизвестный отрывок из Песни Света: Се бездонная бездна, колодец всех душ. Из сих изумрудных вод рождается новая жизнь. Приди же ко мне, дитя, дай тебя обнять. В моих объятиях — Вечность. Едва прозвучали последние слова, Джустиния вспыхнула ярким светом, потеряв все черты, и воспарила над землёй. — Вы — дух, — неопределённо произнёс Макс, не то задавая вопрос, не то соглашаясь с собственными мыслями. — Дух? — повторила Джустиния. — Или демон? Макс поджал губы и покорно склонил голову. — Думайте так, как вам позволяет вера. Любой ваш ответ будет правильным. — В Тени много разных существ, — сказал Солас. — Кем бы вы ни были… Спасибо. — Макс поклонился, припав на колено. — Я проведу вас к разрыву. Теперь вы свободны. — Только не всё здесь зависит от тебя, — усмехнулся демон. Теперь окружение не изменялось в иллюзиях. Всюду были обычные камни и пыль, острова и редкие обломки, иногда попадались стопки книг, распахнутые настежь окна, мелкие предметы мебели вроде кроватей, столов и стульев. Разрыв начал заметно приближаться, но его сияние меркло на фоне путеводной звезды духа высоко над головой. Кассандра задержалась возле одной из книжных стопок, сняла сверху большой том в чёрном переплёте с гербом Искателей. Раскрыла наугад, едва не закашлявшись от поднявшегося облака вековой пыли. Страницы разом зашуршали, начали отрываться одна за одной и, едва поднявшись в воздух, обратились стаей летучих мышей. С писком они разлетелись в стороны, обложка рассыпалась горой песка. — Вот и вся суть вашего Кодекса. Пыль — всё, что осталось от Книги Искателей. Ты убила главу собственного Ордена, из-за тебя погиб твой ученик. И что в итоге? Ты снова ошиблась. В Ордене. В Варрике. В Инквизиторе. — Может и так, — ответила Кассандра, отряхнув руки. — Но суть от этого не меняется. — Он не избранный Андрасте. Ты возвела самозванца на трон. И за его ошибки отвечать тебе. — Я не видела ошибок, за которые следовало бы ответить. — Или ты просто не в силах найти Истину. Уставшие и озлобленные, они шли молча, пока Хоук наконец не заговорила: — Скажи уже, хватит на меня так смотреть. — Я просто размышляю, — ответил Логейн. — Ты осуждаешь Стражей за ошибку, а у тебя самой их не было? — Мои ошибки не несут вреда миру. Они не сжигают храмы и не вызывают демонов. — Но это вы отпустили Корифея. — Эй, — вклинился Варрик. — Тебя там не было, ты не знаешь, какую кровавую бойню мы пережили. — Возможно, но как вы могли не увидеть, что он всё ещё жив? — Поди разбери этих порождений, — пожал плечами тот. — Думаешь, мы просто ткнули его кинжалом и ушли? — Но Хоук сама освободила его. Это же с помощью твоей крови можно было отпереть тюрьму. — Я не знала к чему это приведёт. Орден же понимал, кому служит. — Даже не предполагала? Думала, что в страшной башне под десятком замков держат милого и дружелюбного котёнка? — По крайней мере мы его победили. Кто из нас мог подумать, что он переродится? — Ну хватит, — шикнула Кассандра. — Никому не интересны ваши склоки. Впереди очертился полуовал арки, вырезанной в блекло-жёлтом камне. Солас провёл ладонью по колонне, рассматривая угловатую резьбу с видом знатока. — Кость, — заключил он. — Это тоже часть чьих-то воспоминаний? — Возможно, — нехотя ответил Макс, бросив на арку неприязненный взгляд. Не замечая долгого взгляда Соласа, Макс прошёл вперёд, разогнав устилавший тропу туман. Взгляду открылась широкая каменная площадка. Полсотни зеркал выстроились в неровную стену, ещё несколько были хаотично разбросаны вокруг. Узкие и высокие, покосившиеся, в облупившихся от времени рамах, пыльные и почерневшие по краю, они ничего не отражали, кроме матовых бликов на затемнённом стекле. Бросив быстрый взгляд на ряды зеркал, Макс отступил под арку. — Снова тупик? — нахмурился Варрик, покосившись на Хоук, которая продолжала прижимать рану на ладони. — И что на этот раз? — Столько надежд, столько… веры. В правоту, непоколебимость, силу, даже мудрость. Глупые смертные. Вы так верите друг в друга. Верите в него. Но кто он без вас? И как далеко вы бы прошли одни? Я вижу ваши чёрные, пропахшие гнилью, души. Окровавленные, грязные, порочные внутренности. Вы знаете, что всё это время я был прав. Вместе вы может и сильны, но даже самая крепкая цепь разорвётся, если сломать слабейшее звено. — О, так мы не закончили? — рассмеялся Макс. — Слабый. Немощный. Ненужный. Одинокий мальчик, потерянный во мраке Глубинных троп. Я призываю имя твоего кошмара. — Ну хватит уже, — скучающе протянул Макс и раскинул руки: — Давай же! Кого ты мне покажешь? Снова отца? Роба? Эв? Удиви меня! Со стороны зеркальной площадки ответом ему был спокойный и мелодичный женский голос: — Здравствуй, Макс. По лицу Макса скользнула тень, вмиг стерев напускное веселье и обескровив до белого полотна. Он медленно закрыл глаза, безвольно опустил руки, ущипнул переносицу и кивнул. — Конечно. Конечно, кто же ещё. Макс обречённо поплёлся к зеркальной стене. Хоук сделала шаг следом, но он остановил её взмахом руки. — Я сам, — резко сказал Макс и добавил мягче: — Здесь я сам. Он подошёл к одному из зеркал и, не поднимая взгляда, едва сумел разлепить пересохшие губы: — Здравствуй, Элизабет. Девушка по ту сторону лучезарно улыбнулась. — Ты стал таким взрослым. Макс болезненно зажмурился и покачал головой. — Просто скажи мне. Это всё, о чём я прошу тебя. Она склонила голову с любопытством ребёнка. — Что мне сказать тебе? — То, для чего он тебя сюда позвал, — совсем глухо ответил Макс. Элизабет всмотрелась в него изучающим взглядом, затем понимающе кивнула и бегло оглядела небо. — Он позвал меня сюда, но не ему меня выгонять. Мой образ он брал из твоей головы и сейчас злится, что я не такая. — Она коротко рассмеялась, будто сама придумала эту шалость и тут же серьёзно добавила: — Макс, посмотри на меня. Макс не шелохнулся, только ещё ниже опустил голову. — Пожалуйста, посмотри на меня, — с нажимом повторила Элизабет. На этот раз он подчинился её властному тону. Элизабет, молодая, всё в том же синем платье, с лежащими на плечах волосами цвета солнца — такая, какой он видел её в последний раз, как в сотнях кошмарных снов, — снова улыбалась ему. И улыбка эта жгла душу на острие воткнутого в сердце меча, сотканного из воспоминаний. — А теперь закрой глаза. Макс послушно опустил веки и вздрогнул, почувствовав на щеке прикосновение её холодных пальцев. — Теперь я вижу. Мой бедный младший брат. Ты несёшь их в себе так долго, что тебя уже не осталось. Есть весёлый Том, решительный Айзек, даже Мирабелла. Но тебя нет. Макс накрыл её ладонь своей, прижался щекой, зная, что этот морок развеется, стоит ему открыть глаза. — Мне так жаль, Макс. Прости меня. — Не смей, — прошептал он. Она потрепала его по волосам, горько улыбнулась. — Мы взвалили на тебя эту ношу. Я взвалила. Максвелл Тревельян — единственный, кто погиб на Глубинных тропах. Ты ведь всё ещё там, в темноте. И нет конца этой ночи. Макс прислонился лбом к стеклу, судорожно вздохнул. — Элиз, я хотел… — он замолчал, чувствуя, как непривычно начинает жечь глаза, а в груди снова затягивают узел. — Я бы так хотел… — Я знаю. Знаю, Макс. Но утро давно наступило. Новый день разгорается на горизонте. — Элизабет убрала руку и добавила: — Я снимаю с тебя все твои обеты. Макс открыл глаза, тщетно пытаясь поймать ускользнувшую ладонь. — Нет, ты не можешь. — Только я и могу. — Элизабет поймала его взгляд и, глядя в глаза, сурово произнесла: — Я умерла, Макс. Отпусти меня. Я хочу спать. Макс, как безумный, замотал головой. — Я не смогу, Элиз. — Ты знаешь, что нужно сделать. И он тоже знает. Вам нужно выбираться отсюда, а путь только один и он здесь. — Нет, нет, нет, — повторял Макс. — Я не смогу. Элизабет тепло улыбнулась, коснулась стекла. — Пора идти. Море ждёт тебя. И там за ним мы все будем вместе. Я обещаю. Макс замер, чувствуя, как стучат зубы и холодит в груди собственное дыхание. Провёл ладонью по зеркалу, и теперь их разделяла только тонкая грань холодного стекла. — Я прощаю тебя, Макс, — величественно и грозно сказала Элизабет. — Как бы ты ни противился, я прощаю тебя. Макс слабо кивнул в ответ и резко, боясь передумать, отшатнулся. Дрожащей рукой вытянул из ножен клинок. — Прощай, Элизабет Тревельян. — Прощай Макс. Макс вскинул меч и замахнулся, до последнего не отводя взгляда от её лица. — Я люблю тебя, младший брат. Последние слова Элизабет утонули в звоне разбившегося стекла. Макс ударил так, чтобы не пришлось повторять. Он знал, куда бить, чтобы было быстро, но убрать боль не мог. Каждый осколок глубоко врезался в душу, царапал, выворачивая некогда зажившие шрамы. Крупные осколки, как и все зеркала вокруг, теперь отражали только его. И злость накатила волной. Макс развернулся и ударил по следующему зеркалу. Затем ещё и ещё, разбивая каждое своё отражение. Стекло трескалось, громыхало звоном, разлеталось осколками. Только покончив с последнем зеркалом Макс опустил меч, тяжело дыша. — Ты доволен? — прокричал он в небо. — Мой путь закончен. Ты победил! Там, где стояла Элизабет, зиял раззявленной пастью проход. Никто не обронил ни слова ступая по морю осколков и блестящей стеклянной крошки. Они прошли совсем немного, когда демон самодовольно хмыкнул и Макс замер. — А, ну конечно. — Он резко обернулся к остальным. — Это была моя старшая сестра, Элизабет Тревельян. Она родилась магом — позорным пятном на идеальной семье моего отца. Я убил её в тридцать пятом году, спасая от скверны. Все закивали, кто с пониманием, кто с уважением, но без жалости. Макс с вызовом глянул на небо. — Но не мне наносить последний удар, — только и сказал демон. Они шли в молчании. Напряжение вокруг росло с каждым шагом и грозило вспыхнуть в самый неподходящий момент. Логейн, видимо чувствуя это, решил вернуться к старому разговору: — Знаешь, что я подумал, Мариан. Ты ведь не лучше Стражей. Поддалась точно так же, как и они. Хоук на мгновение замерла, сузив глаза. — Это только моя ошибка. За слабую волю Стражей пришлось заплатить слишком многим. — Меня так часто обвиняли, но думали ли эти люди о том, в чём виноваты сами? — Я не отрицаю своей вины. Это ты отрицаешь вину Стражей. — Жизнь научила меня разбираться в делах прежде, чем отправлять на суд. — Восхищаюсь твоей мудростью, — пожала плечами Хоук. — Только сути это не меняет. — Хватит, — рявкнул Макс. — Что вы оба тут устроили? Думаете, сейчас время? Хоук и Логейн замолчали, обменявшись красноречивыми взглядами. Макс шагал впереди железной поступью, не задерживаясь ни на минуту, пока скалистое ущелье не оборвалось обширной равниной, над которой сияла, слепя глаза, воронка разрыва. В небе над головой медленно плыли обломки каменных островов. Вверх к разрыву вело некое подобие лестницы — по сути лишь куча нагромождённого друг на друга камня. Оглядевшись по сторонам, Макс повёл остальных вперёд медленной растянутой цепочкой, стараясь ступать как можно тише. — Что-то здесь не так, — сказал Варрик и фыркнул от поднявшейся после его шага пыли. — Не может тут быть так тихо. Словно в ответ на его слова, вокруг поднялся страшный ветер, поднимая зелёную едкую пыль. Он принёс с собой дикий рёв, в такт которому содрогнулась земля, сбивая с равновесия. — Вы думаете, что можете обойти меня? Я дал вам сомнение, а значит, я победил. Земля снова дрогнула, и когда развеялась пыль, взгляду предстал гигантский мохнатый паук на чрезмерно длинных лапах. Тот самый, из воспоминаний Макса. Паук раскрыл свою отвратительную слюнявую пасть и бросился вперёд. Но не успел Макс дать команду к бегству, как рядом что-то вспыхнуло и Кошмар, прикрыв десяток алых глаз, пошатнулся. — Идите, — послышался голос Джустинии. — Я задержу его. Кассандра, передай Лелиане, что мне жаль, что я подвела её. — Ваше Святейшество! Кассандра готова была броситься в бой, но Макс успел задержать её. — Это не Жрица, Кассандра! Мы ничего не можем сделать. Кассандра нехотя согласилась, заставив себя отвернуться. Хоук продолжала наблюдать скорбным взглядом за озаряющимся вспышками пауком. Макс подбежал к ней, тряхнул за плечи. — Мариан, разберёмся с этим потом. Надо уходить! Хоук перевела невидящий взгляд на него и вышла из оцепенения. Быстро кивнула. — Вы там разобрались? — крикнул Варрик, взбираясь по камням. — В жизни не видел, чтобы так долго делали ноги! Небо за спиной полыхало, отбрасывая их длинные тонкие тени на каменные ступени. Паук ревел, метался, задевая край лестницы, обламывая и кроша камень. Дух Джустинии задержал демона, но не избавился от него. Яркий солнечный свет вспыхнул в последний раз и погас. Гигантскому пауку, тело которого равнялось самой высокой башне Круга в Тедасе, ничего не стоило в пару прыжков догнать своих жертв. Хоук и Логейн замерли, когда над их головами нависла огромная тень. Паук почти придавил их своим брюхом, но в последний момент содрогнулся под разъедающим изнутри светом — прощальным подарком духа. Демон взвизгнул, упал на бок, рассекая камень, и сорвался вниз. Оставленная им трещина расширилась, плита пошатнулась, отделив Логейна и Хоук от остальных. Макс отдал приказ Кассандре, Соласу и Варрику бежать вперёд и не оглядываться, сам же вернулся к расселине, помог Хоук и Логейну преодолеть трещину. — Эта тварь не отстанет, — Хоук обернулась, ища глазами демона. — Бежать далеко, — сказал Логейн. — Нам не уйти раньше, чем он поднимется. Он рывком достал меч, едва не задев Хоук, отчего она попятилась. — Если только кто-то его не задержит, — закончил Логейн. — Ты не можешь остаться, ты погибнешь! — воскликнула Хоук. — Я выиграю вам время. — Ты его только отнимаешь, — нервно бросил Макс. — Мы могли быть уже у разрыва. — Вы помнили, когда выбирались отсюда, Инквизитор. Он отнял ваши воспоминания на границе Тени. Не думаете ли вы, что сейчас он просто так нас отпустит? Надеетесь отделаться кошмаром? — Ты прав, — сказала Хоук, взяв посох. — Но это должна сделать я. Это я отпустила Корифея. Это я причина всего, что произошло потом. Стражи — лишь следствие. — Стражи виноваты не меньше. Они знали на что идут и сделали это добровольно. Я могу попробовать исправить ошибку… моего Ордена. Макс смотрел на обоих, как на безумцев. — Никто сегодня не умрёт. Это приказ. Хоук вскинула искрящийся посох. Демон поднимался, неторопливо, будто специально давал надежду, чтобы потом разбить её в пыль. Макс взглянул на Логейна и столкнулся с блеклым, уставшим взглядом бывшего генерала, некогда почитаемого и любимого. Его осуждали, его ненавидели… и его жалели. — Мне не нужно вашего одобрения, Инквизитор, — сказал Логейн. Как он мог отказать ему? — Нет, — воскликнула Хоук, разглядев решимость на лице Макса. — Логейн, ты не можешь! Логейн поднял меч и отвернулся, шагнул навстречу демону. Макс взял Хоук за руку, она бездумно кивнула. — Мне жаль, — бросила Хоук, уходя. Последнее, что они видели в остатках зелёного света разрыва, был великий полководец, вскинувший меч в своей последней битве. Кошмар остался позади.

***

Рассвет поглотил огненное зарево над Адамантом. В лагере царила суматоха. Серебряные доспехи Серых Стражей нередко мелькали среди чёрно-зелёных курток солдат Инквизиции. Бывшие враги работали вместе под строгим надзором Инквизитора. Жозефина не видела Макса с вечера, но его присутствие было заметно в повиновении других. Жозефина вошла в палатку ставки командования и замерла на пороге. Неестественная тишина плотно заполнила воздух, пропитанная почти траурным молчанием. Варрик сидел на большом деревянном ящике, рядом с ним стояли Кассандра и, опершись о свой посох, Солас. В густой тени опустила голову Мариан Хоук. Все они выглядели задумчивыми и подавленными. Каллен и Лелиана стояли по другую сторону стола, заваленного картами, планами и чертежами. Каллен смотрел на остальных с долей присущего ему смирения, Лелиана наоборот, нетерпеливо постукивала по столешнице. Жозефина почувствовала себя почти неловко. Она тихо кашлянула, тактично намекнув о своём появлении. — Вы уже собрались? — начала Жозефина. — А где Макс? — Думаю, он не придёт, — ответил Варрик не глядя на неё. — Может хоть теперь вы расскажете, что произошло? — надавила Лелиана. Варрик в ответ печально вздохнул. — Кассандра? — осторожно спросил Каллен. — Я… не знаю. Теперь всё кажется таким странным. Будто смотришь через зеркало на собственные воспоминания. — Ради Создателя, скажите уже хоть что-нибудь! — воскликнула Лелиана. — Мы были в Тени. Физически. Едва ли можно было себе представить большую тишину, чем та, которая обрушилась после этих слов. Даже звуки лагеря, голоса, лязг металла и хруст песка под ногами нескольких сотен людей по ту сторону палатки затихли. — Прости, вы — что? — уточнила Лелиана. — Физическая Тень, — ответил Солас. — Смешение реальности и сна. Макс неосознанно протащил нас туда с помощью Якоря, когда дракон Корифея разрушил часть крепости. Лелиана недоверчиво всмотрелась в лицо Соласа, затем Кассандры и Варрика, выискивая признаки лжи или безумия. Обменялась красноречивым взглядом с Калленом и медленно выдохнула: — Хорошо, пускай. И что же? — Дракон Корифея — это демон Кошмара. В Тени мы оказались в его логове. — Кассандра помолчала и едва слышно добавила: — Мы видели Джустинию. Лицо Лелианы окаменело. — Она… Она жива? — Мы не знаем, была ли это действительно она, — подала голос Хоук, не поднимая головы. — Кто бы это ни был — Её Святейшество или дух-самозванец — она помогла нам спастись. Как и Логейн. — Но мы точно знаем, что это Джустиния вывела Макса из Тени. — Кассандра запнулась и тихо добавила словно для себя самой: — Не Андрасте. Жозефина хмыкнула, представив, как Макс очевидно злорадствовал от этой новости. Будто услышав её мысли, Варрик поймал её взгляд и скорбно покачал головой. И только сейчас, присмотревшись, Жозефина разглядела след чёрной тени, залегшей на лицах всех четверых. Печальная Хоук, сжимающая в кулак перевязанную ладонь. Неулыбчивый Варрик, не выдавший ни одной разгоняющей напряжение шутки. Чрезмерно задумчивый, даже для себя, Солас. Нервная Кассандра, неуверенно бросающая слова. — Что произошло? — озвучила следующую мысль Жозефина. Все разом обернулись к ней. В их пустых, измученных взглядах мелькнуло уважение, и от того Жозефине казалось, что всё сказанное ими далее звучало только для неё. — Мы проиграли, леди Монтилье, — ответила за всех Хоук. — Думаю, будучи мёртвыми, мы бы легче смогли заявить о своей победе. Остальные подтвердили её слова молчанием, и Жозефина впервые подумала о судьбе Макса. Если четверо сильных духом людей сидели сейчас перед ней, сломленные Тенью, то что демон мог уготовить ему? Что они видели по ту сторону Завесы? Какие ядовитые речи слушали? Жозефина с горечью поняла, что Хоук сейчас гораздо ближе к Максу, чем она. И всегда была. — Есть ещё кое-что, — сказала Кассандра. — Это Серые Стражи помогали Корифею в Храме. Кошмар убил Джустинию, но устроили всё это Стражи. — Как вы всё это узнали? — спросил Каллен. — Мы видели это в воспоминаниях Макса. — Так он вспомнил? — вырвалось у Жозефины. — Что произошло в Храме? — Корифей пытался активировать сферу, чтобы с помощью Якоря войти в Тень, — пояснил Солас. — Для этого ему нужна была жертва — он выбрал Джустинию. Макс оказался там по ряду несвязанных между собой случайностей. — Когда Джустиния вывела Макса из Тени, демон лишил его части воспоминаний. — Варрик подумал и добавил: — По многим причинам. — Так вот почему он устроил Стражам такой разнос, — кивнул Каллен. — Логейн пожертвовал собой ради нас, — сказала Кассандра. — Как и Джустиния. Каллен прошёл от одного конца палатки к другому, наконец выдохнул: — Неужели это было так необходимо? — Он был уверен, что демон заберёт и наши воспоминания. Или того хуже… — Хоук скорбно покачала головой. — Ему так досталось. — А Джустиния? Вы не могли её спасти? — робко спросила Лелиана. — Когда мы впервые встретились, я думаю, уже тогда было поздно. Она погибла там, на Конклаве. Последние слова вновь опустили завесу неуютной тишины. Долгие, казавшиеся вечностью, минуты спустя, Хоук выпрямилась, оправила одежду и произнесла тоном, не терпящим возражений: — Я отправляюсь в Андерфельс. Вейсхаупт должен знать, что произошло. — Хоук, — вскочил со своего места Варрик. — Я думаю, Логейн поступил бы так же. Это последнее, что я могу для него сделать. Кратко кивнув, она вышла. Варрик покачал головой и пошёл следом, но направился в совсем противоположную сторону. За ними ставку покинули Солас и Жозефина. Шум тут же поглотил её. Всеобщая суматоха не позволяла отвлекаться на собственные мысли. Жозефина шла, сама ещё не зная куда, петляя между снующими солдатами и жмурясь от летящего в глаза песка. Наконец она вышла на заполненную повозками площадку и, в надежде развеять тревожность, принялась за работу. Жозефина посчитала запасы припасов, разделив их между двумя армиями, проверила остаток эльфийского корня и уже перешла к интендантским вопросам, когда рядом с ней выросла фигура Серого Стража. — Простите, — выпалил он и поклонился. Он был крепко сложен, но лицо оставалось худым и вытянутым, и напоминало какое-то животное. — Разрешите обратиться… Вы ведь советница Инквизитора, верно? — Это так, — ответила Жозефина, поймав несколько встревоженных взглядов солдат Инквизиции, готовых броситься в бой при любом подозрительном движении Стража. — Скажите, Инквизитор — это… Это же Трев… Максвелл Тревельян, верно? — Да, это его имя. Вам что-то нужно? — Нет, — Страж покачал головой отчего-то улыбаясь. — Нет, ничего. Благодарю, миледи. Он снова поклонился и отошёл, но Жозефина ещё услышала тихое: — Тревельян. Ну надо же. Проводив Стража коротким взглядом, Жозефина вернулась к работе. Но дело не шло, мысли путались, ускользали. В конце концов, дав пару указаний интенданту, она отправилась в глубь лагеря. Макса она нашла сразу. Тот чеканил указания двум солдатам. Когда он закончил, они спешно удалились с заметным облегчением в глазах. Жозефина догнала его, позвала. — И что вам ещё не понятно? — резко обернувшись, процедил Макс. Жозефина замерла, будто наткнулась на преграду. Ответила спокойно: — Мне вы ещё указаний не давали, Инквизитор. Обострившиеся черты его лица едва заметно смягчились. Он шумно выдохнул. — Тебе и не нужно, — сказал Макс резко, так, что его слова вышли грубыми. Жозефина подошла ближе, смахнула с его плеч пыльные песчинки, поправила воротник куртки. — Я просто хотела сказать, что рада видеть тебя живым. Макс сдержано кивнул. — Я найду тебя позже, ладно? В ответ Жозефина взяла его за руку и крепко сжала, но сказать ничего не успела. Макса окликнул знакомый голос: — Далеко вы забрались, сэр Тревельян. Теперь вас точно не достать. Макс обернулся так резко, что его шатнуло. Перед ними стоял тот самый Страж, который недавно говорил с Жозефиной. Он приветливо улыбался, раскинув руки, но Макс его радости не разделял. Глубокая тень пролегла на его лице, Макс попятился, вырвал из ножен меч. — Нет, нет, нет, нет, — повторял он, отходя всё дальше. Клинок мелко дрожал, другой рукой он всё порывался схватиться за голову и эти рваные движения делали его ещё более безумным. — Это невозможно. Ты уже получил, что хотел, у тебя здесь нет власти, уйди! — Трев, ты что, это же я! Страж махнул рукой, но сделал только хуже. Макс выше вскинул клинок, перестал трясти головой и теперь на его лице читался только безмерный ужас. Проходящие мимо солдаты если и замечали что-то необычное, то старались не вмешиваться, ускоряя шаг, чтобы не попасть под горячую руку. — Да это же я! Подожди… — Страж судорожно закатал рукав и вытянул руку, демонстрируя шрам на запястье. Краска сошла с лица Макса, взгляд остекленел. Он безвольно опустил меч, шагнул к Стражу и крепко обнял. — Старый друг… — выдохнул Макс. Жозефина, удивлённая странной картиной, всё же решила не вмешиваться и поговорить с Максом после. Она не знала, что за её спиной в объятьях Мортимера Сонарта с хрустом ломается последняя ледяная стена в душе Макса. Демон оказался прав, и он победил.

***

Жозефина закончила с делами, когда уже было совсем темно и злые ветры выли над пустыней. Огни факелов выпускали в небо чёрные густые клубы дыма, лагерь затихал, солдаты встречались всё реже. Ночь опускала прохладу и тишину, нарушаемую только всхрапыванием лошадей. Она заглянула в ставку, где при тусклом свете единственной свечи Кассандра и Лелиана вели тихий скорбный разговор. Тайны здесь не было, но Жозефина, пожелав доброй ночи, спешно вышла. Каллена она нашла в его палатке, он был так поглощён письмом, что едва обратил на неё внимание. Всё успокаивалось после долгой бури. У палатки Макса Жозефина помедлила, смутно предчувствуя что-то зловещее. Переминалась с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам, но, представив, как нелепо выглядит со стороны, усмехнулась про себя и вошла. Её словно сквозняком обдало. Внутри было так холодно, что Жозефина невольно подняла голову, ожидая, что вот-вот должен пойти снег. Макс неподвижно сидел напротив очага, где медленно догорали последние остатки углей, неспособные уже дать миру ни света, ни тепла. Густую, прячущуюся по углам тьму разгоняли только ядовитые блики Якоря, искрами вспыхивающие на ладони Макса. Всё вокруг казалось таким мрачным и зловещим, что первой мыслью было сбежать. Она едко отругала себя за малодушие и прошла. — Холодно у тебя, — сказала Жозефина и собственный голос показался ей таким лишним в этой тишине. Макс не ответил. Жозефина подошла к столу, заваленному бумагами и изрисованными картами — планами захвата Адаманта. На краю стояла ополовиненная бутылка тёмного пойла, крепкого даже на запах. Она бесцельно покрутила бутылку в руках и вернула на место. Подошла к Максу. Он не шелохнулся, стеклянным взглядом смотрел перед собой, и в его глазах тускло отражалось умирающее пламя. Жозефина протянула руку и уже почти коснулась его плеча, но вдруг это показалось ей неправильным, таким лишним, будто этим касанием она могла нанести вред. Она спешно одёрнула руку и села рядом, огладила плечи, пытаясь согреться. Они долго сидели в молчании. Голоса на улице совсем стихли, наступила глубокая ночь. Растирая холодные пальцы, Жозефина упрямо продолжала наблюдать за огнями, надеясь рассмотреть в них то, что видел Макс. Наконец угли с шипением погасли, оставив комнату на растерзание пустынному холоду и демоническому свету Тени. Макс поднялся, и это движение было так внезапно, что Жозефина вздрогнула. Он подошёл к столу, налил из тёмной, мутной бутылки в большой стакан, залпом выпил. Сразу затем, каким-то выученным, бездумным движением, повторил. Когда бутылка опустела, Макс рассеянно покрутил стакан в руке, оперся руками о стол, низко склонив голову. Снова надолго опустилась тишина, пока её не нарушил тихий и влажный хруст стекла. Макс выпрямился и одним резким движением, так, что эта глухая ярость густо ощущалась вокруг, с глухим воем смахнул всё со стола. Пустая бутылка, бумаги, чернила, огарки свечей — всё полетело в сторону. — Стало легче? — не удержалась Жозефина при виде такого погрома. — Нет, — ответил незнакомый голос. Сказав это Макс, будто разом потеряв остаток сил, упал на колени. Жозефина только сейчас заметила, как яркий зелёный свет Тени смешивается с тёмно-алой кровью на его ладони, изламываясь в десятке крупных осколках стекла. — Макс, ну зачем? — встревоженно сказала она, садясь рядом. — Подожди, сейчас. — Мне не больно, — ответил он. Жозефина взяла из волос тонкую шпильку, осторожно раскрыла его ладонь, подцепила и вытянула осколок. С опаской подняла взгляд на Макса, но его лицо осталось безучастным. Достала ещё один, что был крупнее и сидел глубже. Он даже не дрогнул. — Мне не больно, — повторил Макс не поднимая головы. Жозефина выпустила его ладонь, не замечая размазанной на пальцах крови. Она всмотрелась в его постаревшую, сгорбленную будто под тяжким весом, фигуру. Вслушалась в рваное дыхание и с ужасом поняла: она впервые не знает, что делать. Раньше всегда находились слова, сейчас не было ничего. И страх забрался в душу липкими холодными пальцами. — Макс… — Я их убил… — сипло прошептал Макс. — Я убил их всех. Она хотела бы спросить, о ком идёт речь. Впервые узнать мрачную, погребённую в горах Виммарка тайну. Позволить самому рассказать. Но Жозефина быстро, чем удивила даже саму себя, поняла, что говорит Макс. Узнав о демоне и кошмарах, это было первое, о чём она вспомнила. — Я мог их спасти, — продолжал Макс. — Я мог их всех спасти, понимаешь? Мортимер жив. Они все могли бы быть живы. Голос его хрипло прервался. Жозефина быстро поняла связь между Мортимером Сонартом и Серым Стражем, при виде которого Макс пришёл в такой ужас. Теперь она окончательно потеряла все пришедшие в голову слова. Жозефина привлекла Макса к себе, чувствуя, как его бьёт крупная дрожь. — Ты не мог знать… — Они жалели меня. Они все. Я убил их, а они жалели меня, — сбивчиво говорил Макс. — Я убивал, делал ужасные вещи, но так и не получил наказания. Я избежал суда в Виммарке, трибунала в Оствике, гневной кары моего отца. Меня пощадили в смертельных боях, я ушёл от виселицы в Лломерине, от плахи в Айсли, и даже после взрыва в Храме Священного Праха я всё ещё здесь! Маги получают в наказание усмирение или смерть, почему храмовник не может? Макс прижался лбом к её плечу и глухо завыл сквозь стиснутые зубы, и Жозефина поняла, что он на грани безумия. Она крепче обняла его будто одним этим движением могла спасти. Совсем рядом с собственным сердцем она слышала биение его души. Ей так хотелось знать, что кроется за высокими, обжигающими холодом, ледяными стенами, которые не сломать, не обойти. Теперь она это знала и чувствовала рвущую сознание боль этого кровавого обрубка. Макс уже шептал что-то совсем бессвязное, и Жозефине пришлось взять себя в руки, чтобы не позволить ему окончательно пасть в эту холодную бездну забвения. Она собрала всю свою волю, чтобы придать голосу твёрдости, и выдохнула, надеясь, что поступает правильно: — Да, Макс. Ты виноват. Макс поднял голову и слегка отшатнулся, но не было в его затуманенном взгляде ни мольбы, ни жалости, ни отрицания. Он просто ждал. — Ты виноват, — твёрдо повторила она. — Виноват, что не разглядел опасность. Виноват, что не можешь предвидеть события будущего. Виноват, что позволил им умереть. Макс опустил голову, бездумно кивнул, соглашаясь. — Но разве над тобой не было суда? Ты сам вершил его пять лет. Изо дня в день из года в год ты сам наказывал себя за то, что ты не Создатель. Ты тянулся к опасности, ко всему, что причиняло боль, шёл первым в самое пекло. Ты не мог объяснить мне этого, но теперь я понимаю. Тебя не казнили на плахе, но обрекли на мучения куда более страшные. Но и этому должен быть срок. Ваш поход на Глубинные тропы окончен. Макс долго молчал, и Жозефина не видела его лица, чтобы понять, о чём он думает. Его ладонь продолжала кровоточить мелкими ссадинами и осколками стекла. Вслушиваясь в его дыхание, Жозефина сама перестала дышать, и только отсчитывала удары ритмично бьющегося в тревоге сердца. — Она простила меня, — наконец глухо произнёс Макс. Жозефина больше ничего не говорила, она снова обняла его и Макс уже сам прижался в ответ, содрогаясь в сухих безмолвных рыданиях. Жозефина удержала его на грани бездны, но понимала — это было последнее, что она могла для него сделать.