Возвращайся

Доклад Второго командира императорской разведки, вверенного в полномочия Инквизиции. О ходе поисков. Продолжаю информирование. В пределах северной границы не обнаружено никаких следов пребывания армии Корифея. В Срединных Землях, между озером Селестина и Монтсиммаром, Шестой разведывательный отряд наткнулся на обширные остатки лагеря, но неизвестно, принадлежал ли он Корифею. Отдельные группы магов были замечены в Долах и вблизи Западного форта, а также у границы Ферелдена, в тех областях, где она не пересекает подножье Морозных гор. Из полученных мною сведений следует, что Корифей всё ещё находится в пределах Орлея, предположительно в южной части Империи, либо направляется на восток, к Ферелдену. Доношу до сведения лорда Инквизитора о полной готовности войск её Высочества императрицы Селины. Армия Орлея готова выступить по первому приказу… — Ваша милость, разрешите обратиться? Макс оторвался от бумаг и выжидающе оглядел посыльную. В ответ на его взгляд та подбоченилась, подобрала края мешковатой куртки, расправила плечи, стараясь выглядеть больше и увереннее. — Милорд, леди-посол объявила собрание. Она просит всех прийти в ставку как можно скорее. Макс помолчал, ожидая продолжения. Когда его не последовало, он вернулся к чтению доклада, холодно бросив: — Это всё? Что такого важного ей могло понадобиться с утра? — Не могу знать, милорд. — Что ж, вольно, — скомандовал Макс, не поднимая головы. Посыльная помедлила, переминаясь с ноги на ногу, и несмело возразила: — Ваша милость, мне показалось, это срочно. Она хотела добавить что-то ещё, но прикусила губу под суровым взглядом исподлобья. — Вы всё верно услышали, можете так и передать: я считаю, что её дела подождут. Собрание было вчера, и я не намерен растрачивать своё время попусту. Это понятно? Посыльная поклонилась и спешно вышла. Макс неторопливо сложил вскрытые письма, изучил ещё один доклад, отмечая на карте упомянутые места, и взялся за составление приказа, когда его взгляд наткнулся на распахнутое окно. Будто о чём-то вспомнив, Макс раздражённо выдохнул и хлопнул обеими руками по столу, шумно поднялся, бросив перо и оставляя неоконченную строку с растекающейся посередине кляксой. Жозефина нервно постукивала каблуком по полу, опершись спиной о косяк закрытой двери в ставку командования. Завидев Макса, она ещё больше напряглась, сжимая губы до тонкой белой полосы. — Это не могло подождать? — бросил Макс, поравнявшись с ней. — У нас гость, который пожелал встретиться с Инквизитором, — в тон ему ответила Жозефина. — Просто гость? И ты даже не знаешь, кто это? Жозефина проглотила насмешку и молча толкнула дверь позади себя, пропуская Макса вперёд. В это время дня в ставке царил полумрак. По углам разливалась густая тень, оплавившееся свечи ещё отдавали запахом гари. Под этим покровом в самой тёмной его части стоял высокий худой человек, завёрнутый в длинный плащ с капюшоном. Он поднял голову в ответ на открывшуюся дверь и, завидев Макса, едва заметно подался вперёд. — Инквизитор, — низкий, будто простуженный голос бритвенным лезвием рассёк тишину и упал в центр залы. — Вы в преимуществе передо мной, — ответил Макс. — Вы знаете меня, но я вас вижу впервые. — Вас знают многие. — Незнакомец приветственно протянул руку. — Тэрон Махариэль. Макс замер, продолжая крепко сжимать в рукопожатии его узкую ладонь, присмотрелся и недоумённо протянул: — Герой Ферелдена? — Оставьте. В отличие от вас, меня не так просто узнать, что я охотно использую. — Почему вы мне не сказали? — вмешалась Жозефина. — Я могла позвать стражу, отправить вас в подвал Скайхолда, за решётку — да что угодно! — Я никуда не тороплюсь. Но я слышал, что леди-посол Инквизиции весьма умная женщина. И не сомневался в вас. Макс смерил его любопытным взглядом и Тэрон, заметив это, только хмыкнул: — Я слишком высок для эльфа, не правда ли? Вы не первый, кто так думает. — Это честь принимать вас в Скайхолде, но это ведь не просто визит вежливости? — Позвольте мы дождёмся остальных ваших советников. Думаю, мои сведения заинтересуют всех. Ожидание длилось недолго. Пару наполненных тишиной мгновений спустя в ставку вошёл Каллен. — Дыхание Создателя, ну что ещё могло произойти? Он замер, заметив незнакомую фигуру. Тэрон шагнул к окну и редкий солнечный свет упал на его лицо, высветив острые черты и витиеватые, тонкие и блеклые, будто ниточки шрамов, узоры валласлина. — Добрый день, сэр Каллен. — Командор, — поправил тот. — Командор. Хорошо выглядите. Горный воздух вам к лицу. Трудно было сказать, что именно чувствовал в тот момент Каллен. Он неловко растёр шею, растерянно кивнул и отошёл к дальнему краю стола, старательно отводя взгляд. — Леди Монтилье созывает совет, — нараспев произнесла Лелиана, войдя в залу. — Это уже что-то новенькое. Её лицо, холодное и бесстрастное, с насмешливой полуулыбкой и лёгким морозным румянцем не изменилось, когда она нашла взглядом Тэрона. Не дрогнула и его восковая маска. Тэрон поклонился ровно так же, как Максу и Каллену до этого. — Сестра Соловей. — Герой Ферелдена, — кивнула в ответ Лелиана. — Благодарю за уделённое время. — Тэрон шагнул вперёд, обращаясь ко всем четверым: — Я был на западе Орлея и направлялся в Денерим, когда наткнулся в Долах на армию магов Корифея. Они направляются на юг. — Что ему делать на юге? — спросил Каллен. Тэрон достал из складок плаща потрёпанный свиток и бросил его на стол. — Это ответит на ваш вопрос. Макс развернул обламывающуюся по краям бумагу, быстро прочёл. — Арборская глушь? Храм? Эти фанатики совсем спятили? — Вторая часть его армии движется туда со стороны Гаморданских вершин. Лелиана взяла у Макса свиток, прочла и, качнувшись на носках, сцепила руки за спиной. — Не представляю, что их туда понесло, но сегодня же мои Соловьи отправятся в путь. — Вы прибыли сюда только для того, чтобы сообщить об этом? — спросила Жозефина, пробежав глазами по строкам. — Мне было по пути. К тому же я не мог оставить такие сведения в руках гонца, — Тэрон покосился на свиток, — они бывают неосторожны. Говоря это, он неспешно обошёл стол и в полумраке рассветного утра, среди хаоса мыслей, одно короткое движение за спиной Лелианы так и осталось незамеченным. И даже наблюдавший за ней в тот момент зритель не смог бы узнать, как крепко она сжимала вложенное в её ладонь послание. — К тому же, — продолжал Тэрон, — я быстрее и осмотрительнее любого посыльного. Он задержал взгляд на решётке окна, за которым солнечные лучи поглощали последние морозные узоры, открывая вид на стену и спешащих в дневной караул солдат. — Но моё дело здесь окончено, я и без того задержался дольше, чем требовалось. — Он обернулся к Максу. — Я знаю, что накануне Конклава Верховная Жрица разыскивала меня и глубоко сожалею о том, что мне не довелось её выслушать. Но, надеюсь, моё отсутствие вас не слишком опечалит, Инквизитор? — У каждого своя миссия, — ответил Макс. — И это правильно. А советников у вас хватает. — Он обратился к Жозефине: — Благодарю за гостеприимство, миледи. Боюсь, тюрьма Скайхолда оказалась бы не самым привлекательным для меня местом. — Как вы попали сюда? — спросил Каллен. — Вошёл с утренним патрулём. Тэрон отошёл к двери и поклонился. — Мне пора. Надеюсь, мы однажды ещё увидимся… — он на короткий миг глянул на Лелиану и тут же перебросил взгляд на Макса: — Инквизитор. Тэрон ушёл, оставив лишь свиток и гулкую тишину. Макс тут же нарушил её стуком пальцев о стол, от суровости которого все невольно вжали головы в плечи. — Вошёл. Вместе. С патрулём? — отчеканил Макс, подняв глаза на Каллена. — У нас война или деревенская ярмарка? Чем ты здесь вообще занимаешься? Лелиана покосилась на Жозефину, но та отошла глубже в тень и отвела взгляд, всем видом показывая незаинтересованность. Каллен не успел и слова сказать, как в дверь постучались и вошёл солдат с кипой бумаг в руках. — Прошу простить, милорд, мне сказали у вас собрание, и я подумал, что здесь может быть что-то важное. Ворох писем в основном принадлежал Жозефине и имел мало общего с поисками Корифея. Среди них оказались три донесения для Лелианы, два новых доклада императорских разведчиков для Макса… — И два письма из Вал Шевена, — закончил солдат. — От Эвелин, — вздохнул Макс. — Она не всё высказала? Но солдат, помявшись в нерешительности, отдал ему только одно письмо и неловко стушевался под настойчивым взглядом. — Простите, Инквизитор, но второе… не для вас. — Правда? — криво усмехнулся Макс. Каллен прокашлялся и подал голос: — Да… В общем… Думаю, мне давно надо было сказать… Он запнулся, и под изучающим взглядом Макса спрятал письмо в карман. — Так вот чем ты занимаешься вместо того, чтобы следить за порядком. Может, мне стоит поискать нового командора? — Думаю, это лишнее, — сказала Лелиана. — Считаешь, Кассандра так же начнёт переписку с моей сестрой за моей спиной? — Макс снова глянул на Каллена даже не пытаясь подавить в себе ядовитый гнев: — Я могу расценивать твою халатность в отношении нашей безопасности как измену или угрозу лично мне? — Никак нет, Инквизитор. Я… Этого больше не повторится. Я всё улажу. — Естественно. Выбора-то у тебя нет. Сказав это, Макс скомандовал «вольно» и без лишних слов вышел. Все медленно и облегчённо выдохнули, только сейчас осознавая, в каком напряжении были всё это время. — Не стоит воспринимать это так близко, — сказала Лелиана. — У Героя Ферелдена дар оставаться незамеченным. Некоторые даже всерьёз считают, что он умеет становиться невидимым. — Меня это совсем не успокаивает, — вздохнул Каллен, пригладив уголок кармана, в котором лежало письмо. — А ты всё думал, что Макс скажет о её письмах. А он бы и внимания не обратил. — Я думаю, он давно всё знал. — Нет, не знал, — отозвалась из темноты Жозефина. — А ты что молчала? — шикнула на неё Лелиана. — Могла бы хоть слово сказать. В ответ Жозефина только безразлично пожала плечами. Тэрон вышел из ставки, миновал приёмную и, дойдя до главного зала, свернул в неприметную дверь, за которой открылся длинный гостевой коридор, оканчивающийся выходом в сад. Всё это он проделал так легко и уверенно, будто тысячу раз бывал здесь или хотя бы был знаком с внутренней картой крепости. Дойдя до середины коридора, Тэрон замер прислушиваясь. Камень боковой лестницы гулко разносил стук каблуков, который быстро сменился знакомым голосом: — И гость уходит, не попрощавшись. Герой Ферелдена спешит на встречу или избегает её? — Морриган. — Тэрон обернулся. — Уходить, не попрощавшись, ты умеешь лучше прочих. Я знал, что увижу тебя здесь. — Я тоже. — Морриган кивнула на дверь. — Идём. Твои дела подождут. Морозный ветер насквозь продувал галерею второго этажа и ни меховой капюшон, ни поднятый воротник куртки не могли защитить Жозефину от холода. Отвлекшись на мысли о послании герцога Анборского, она заметила Макса слишком поздно, когда уже не было возможности повернуть назад или свернуть в коридор. Прислонившись спиной к колонне, Макс отрешённо наблюдал за садом внизу. Жозефина почти обошла его и уже собиралась выдохнуть, когда её догнала коротко брошенная фраза: — Это его сын? Жозефина замерла не до конца осознав, что Макс обращается к ней. Она нехотя вернулась и выглянула в сад, проследив за его взглядом. Среди буйства зелени, тёмных одежд солдат и белоснежных пиков головных уборов церковных сестёр она разглядела плащ Героя Ферелдена. Никто не обращал на него внимания, будто он был привычной для всех фигурой. Рядом стоял Киран, явно заинтересованный его обществом. Он с непривычной для себя живостью о чём-то рассказывал, на что Тэрон, отвечая, трепал его по волосам или щёлкал по носу. Киран фыркал, отбивал его руку, но уже через мгновение снова принимался спрашивать. Морриган молча наблюдала за этим со стороны. — Нет, — твёрдо ответила Жозефина раньше, чем поняла суть вопроса. Затем глянула на Макса, снова перевела взгляд во двор и, задумавшись, повторила с сомнением: — Нет… Нет, я бы знала. — Может, она сама не знает. Жозефина всмотрелась в фигуру Кирана и совсем слабо протянула: — Нет, не может этого быть. — У него медальон Серых Стражей. — Это ни о чём не говорит. Морриган тоже спасала Ферелден от Мора. Они были друзьями… И вообще… Макс молча пожал плечами. Жозефина ещё недолго хмурилась, разглядывая двор, затем выпрямилась и, всё ещё находясь в мыслях, вздохнула: — Они с Лелианой были так близки, столько всего прошли вместе. А сейчас совсем как чужие. — Таков удел героев Тедаса, — прервал её размышления Макс. — Если не можешь это принять — это только твои проблемы. Жозефина длинно и тяжело выдохнула. — Спасибо за разговор, Макс. — Она прошла дальше по коридору, прошипев напоследок: — И на что я надеялась? Макс кивнул, даже не взглянув в её сторону. — И правда, — ответил он, когда она уже была слишком далеко, чтобы услышать. — На что ты надеялась?

***

Когда в горах стихли бури, а отряды вернулись из дальних походов, Мариден взяла в руки лютню и таверну охватило веселье. Отовсюду были слышны радостные, не вяжущиеся с общим гомоном, песни, смех, шипение пены в кружках. Людей было так много, что не хватало мест и приходилось сидеть на ступеньках, полу или перилах. В углу зала, за большим столом собрались те, кто вопреки всему продолжали называть себя свитой Инквизитора. Блеклое угольное пятно неоконченной карты Тедаса разлилось наполовину столешницы, несмотря на все усилия Кабо его оттереть. Вокруг на поверхности были разбросаны следы от зарубок ножей, нацарапанные фразы и два десятка самых разных рисунков — от изображения Варрика в раздутом доспехе храмовника до карикатурного Корифея. Рана Дориана совсем зажила и он, благополучно позабыв о ней, опрокидывал кружку за кружкой, изредка опираясь локтем на макушку сидящей на полу Сэры, на что та шипела и грозилась ему вторым вывихом. Рядом с ними, стараясь находиться как можно дальше от стола, сидел Солас. Изредка он позволял себе бросить ехидное замечание, но всё больше молчал, скрывая намечавшуюся улыбку кулаком. Бык и Крэм, не найдя себе свободных стульев, примостились на винных бочках. Открыв пару из них позади себя, они без стеснения раз за разом опускали в них свои опустевшие кружки. Кассандра поясняла Жозефине суть некоторых, понятных только им, шуток, и та от души хохотала. Варрик, живо размахивая руками, продолжал свой рассказ: — …и тогда дракон распахнул свои огромные крылища! — Это не крылища, — фыркнул Бык и раскинул руки, будто собирался обнять половину таверны. — Вот это крылища! — Он сел на скалу, взревел и распахнул клыкастую пасть, извергая на нас грозовой ливень! Небо потемнело, а земля задрожала у нас под ногами, но мы не сдвинулись с места, стойко выдерживая гнев зверя. — Не верю! — махнула рукой Кассандра. — Я уверена, вы бы тут же разбежались. Дверь резко распахнулась, ударившись в стену, и порыв морозного ветра прокатился по полу, защекотал пламя свечей. Макс твёрдым шагом миновал несколько столов и шумных раскрасневшихся лиц, но его мрачный вид быстро заставил их умолкнуть. Он с размаху вонзил в центр стола кинжал, отчего дерево жалобно затрещало, а всех резко отшатнуло в разные стороны. — Кто следующий? — рявкнул Макс. Все молчали, даже сторонние разговоры затихли. Никто так и не осмелился откровенно взглянуть в их сторону, но каждый явно прислушивался. Мариден опустила лютню, но, поймав строгий взгляд Жозефины, снова принялась перебирать струны. — Я спрашиваю, кто следующий из вас решит предать меня? Кто вонзит кинжал в спину? Макс свирепо оглядел сидящих за столом и каждый прочувствовал на себе часть этой ярости. Варрик потупился, неловко потирая воротник. Солас вскинул подбородок, холодно сузив глаза. Дориан перевёл взгляд на Сэру, Сэра взглянула на Дориана. Бык развёл руками: — Я больше не Бен-Хазрат. Я теперь никого не могу предать. Кассандра встретила его таким же суровым осуждающим взглядом. Жозефина до последнего верила, что уж ей Макс точно доверяет, но он подозревал её наравне с остальными. Задохнувшись от негодования, Жозефина откинулась на спинку стула и только хмыкнула, вложив в это всё своё презрение. — Я вас предупредил. Больше пощады не будет. Когда Макс вышел, молчание ещё долго клонило головы к земле. Все бросали редкие косые взгляды на клинок, но явно боялись задержаться на нём надолго. Варрик осмотрел таверну и спохватился: — Всё в порядке, — натянул улыбку он, обращаясь к невольным зрителям этой сцены. — Инквизитор просто устал. У всех бывают плохие дни! Но с объяснениями Варрик опоздал. Имя Блэкволла, уже не первый день бывшее на слуху, вспыхнуло с новой силой. Большинство людей всё же сделали вид, что прекрасно всё поняли и потеряли интерес к их персонам. Но отдельные обрывки разговоров давали понять, что сплетни и домыслы будут преследовать Скайхолд ещё долгие месяцы. — Всё из-за Блэкволла, я так понимаю? — Кассандра первая нарушила молчание. — Не только, но… — неохотно протянул Варрик. — Ой, Герой, ну как же так. — Думаете, Лелиану тоже ждёт что-то похожее? — спросил Дориан. — Хотя что это я, у нас канцлера, проглядевшего вторую личность, вообще могут отправить на плаху. — Замолчи сейчас же! — шикнула Кассандра. — Когда Инквизиция зарождалась, у нас не было времени проверять каждого солдата. К тому же Блэкволл был абсолютно чист. — Так может стоит начать хотя бы сейчас? Вдруг за мной тоже стоит ужасно тёмная история? Солас между тем потянулся к кинжалу и с большим усилием вытянул его из столешницы. — С чего он вообще взял, что кто-то ещё должен предать его? — медленно проговорил он, рассматривая своё отражение в лезвии. — Когда предают не впервые, не удивительно так думать, — ответил Бык. Солас задумчиво кивнул. — Ты что-нибудь об этом знаешь? — обратилась к Жозефине Кассандра. — То же, что и вы. Он решает эти дела с Калленом. — Ты бы поговорила с ним, Рюшечка, — ласково заговорил Варрик. — Мы же не враги ему. Только ты можешь на него повлиять. — Я в этом сомневаюсь, — нехотя ответила Жозефина. — Ну тогда дела наши совсем плохи. — Жози, что-то случилось? — осторожно спросила Кассандра. Жозефина подняла глаза и увидела, что все взгляды обращены на неё. Она резко выпрямилась, возвращая себе уверенный вид, и воскликнула: — Хорошо! Хорошо, я поговорю с ним. Но я ничего вам не обещаю. Они медленно и с пониманием закивали. Жозефина выдохнула и, отвернувшись, прошептала сама себе: — Давно надо было поговорить. Жозефина немного помялась у двери, собираясь с духом и мыслями, постучала и только после вошла. В лицо дыхнуло морозом. Макс стоял на балконе, опираясь спиной о косяк двери, смотрел куда-то за горизонт, где заходящее солнце било в глаза последними солнечными лучами, заставляя жмуриться. — С каких пор тебе нужно стучать, чтобы войти сюда? — не оборачиваясь бросил он. — А с каких пор Инквизитор начал подозревать своих друзей? — По-твоему никто из них не может меня предать? — По-твоему предать могу я? Макс раздражённо дёрнул щекой. — Меня не устраивает этот разговор. Это всё, для чего ты пришла? Жозефина сжала ладонь в кулак, впиваясь ногтями в кожу, и подошла, не замечая порывов горного ледяного ветра. — Макс, посмотри на меня. Он обернулся, и Жозефина тут же пожалела об этом. Разговаривать с бездушной стеной ей было намного легче, чем с неживым человеком. — Макс, что происходит? Мы теперь даже не разговариваем, твои друзья от тебя шарахаются, ты загонял солдат до смерти… — Думаю, это всем на пользу. — Но так невозможно жить! — Вот как? — Взгляд Макса холодил ощутимее настоящего мороза. — Я Инквизитор, занимаюсь своими обязанностями, как вы все и хотели. Чем же ты теперь недовольна? — Речь не об Инквизиторе, я говорю про тебя. — Это одно и то же. Или всё дело в том, что раньше я просто был удобен? — Не хочу тебя расстраивать, но ты никогда не был особо удобным ни для кого из нас. — Тогда в этом разговоре ещё меньше смысла. — Макс снова отвернулся. — Если это всё — ты можешь идти. Жозефина всмотрелась в его профиль, слушая стук собственных пальцев по стеклу, и медленно выдохнула. — Знаешь, а ты прав. Я думала, что полюбила тебя настоящего. Человека, который никогда не обвинил бы своих друзей и не вёл бы себя так… со мной. А ты оказался другим. Обычный Тревельян. Макс кивнул, удовлетворённый этим сравнением. — Верно. Я и есть Тревельян. — Значит, не только Лелиана не смогла разглядеть среди нас притворщика. — Жозефина едко усмехнулась. — А мне надоело раз за разом пытаться понять тебя, не получая ничего взамен. — Вот, оказывается, как ты думаешь. — И я устала, ещё тогда, перед Адамантом. Вы, как всегда, оказались правы, Инквизитор. Прошу прощения за беспокойство, больше я вас не потревожу. С этими словами Жозефина поклонилась и вышла, оставив после себя только лёгкий цветочный аромат, нещадно пожираемый морозным ветром. Макс оперся обеими руками о перила, низко склонил голову, разглядывая внизу искрящееся переливы снежных блёсток. — Ты теряешь её, — язвительно звякнуло в голове. — Значит, такой уж я, — ответил Макс. — Знаешь, что я думаю... — Мне плевать, что ты думаешь! — Твои друзья ведь никогда не пытались помочь, не слушали — наоборот, только мешали. Прикрыть спину в бою — это ведь такая мелочь. Дружба, долг, честь? Чепуха! Они только выполняли приказы Инквизитора. Ты ничем им не обязан. — Заткнись, — процедил Макс. — Или Жозефина. Кого она могла полюбить? Сопляка, который никак не может определиться, как ему жить? Да на что он вообще способен? Это же просто смешно! — Заткнись я сказал! Макс резко обернулся, замахнувшись для удара, но столкнулся со взглядом собственных глаз, отражённых в ярком витражном стекле. — Вот об этом я и говорил. Бедный-бедный Тревельян. Так хотел найти себя, что потерялся и стал никем. Тебе не кажется, что её слова ты воспринял слишком буквально и теперь не знаешь, что с этим делать? Макс опустил руку и покачал головой. — Я делаю то, что считаю правильным. Тебе не сбить меня с толку. И, прежде чем голос раздался вновь, Макс быстро покинул балкон. Главный зал был наполнен шуршанием кринолинов, лёгким свистом вееров, орлейским выговором и наигранным смехом. Солдаты и слуги тихо скользили вдоль стен, стараясь не мешать отдыху аристократических гостей. Варрик придержал за собой дверь и осмотрелся. Вивьен собрала вокруг себя группу восторженных слушателей, которые только и кивали, соглашаясь с каждым её словом. Служанка — девочка лет четырнадцати — опрокинула подсвечник и, бросая по сторонам перепуганные взгляды, старалась оттереть от скатерти пятно запёкшегося воска. Макс вёл беседу с двумя аристократами и их спутницами. Мужчины что-то неспешно говорили, женщины изредка хихикали в веера, Макс больше молчал, качая головой. Варрик зашёл в тень колонны и принялся ждать. Наконец аристократы прощально поклонились Инквизитору, и Макс двинулся в глубину зала. Пройдя мимо Варрика, он даже не взглянул в его сторону, но явно ускорил шаг, на что тот жалобно покачал головой и, глубоко вдохнув, вышел из укрытия. — Инквизитор, найдётся минутка? Макс остановился, чуть повернув голову в его сторону. — Слушай… Мы тут собираемся вечером. Ну, в карты сыграем, истории по рассказываем… Как в старые добрые, а? Тебе тоже оставим место, заходи, ладно? — Спасибо, мне неинтересно. И не дожидаясь ответа Макс направился дальше, опасаясь, что Варрик начнёт говорить ему что-то ещё. Он дошёл до конца зала, когда в голове снова захихикал надоедливый голос: — Глупо. Думаю, это твой последний шанс. А что потом? Снова сожжённое пепелище? Макс замер, сжал виски пальцами. Никогда прежде голос не доставал его в людных местах. Он мог подхихикивать, язвить — но не требовал ответа. Что подумают окружающие, начни он вдруг разговаривать сам с собой? Пробегавшая мимо служанка с подозрением покосилась в его сторону. Стоявший рядом солдат робко поинтересовался, всё ли в порядке. Макс пробурчал что-то в ответ и поспешил скрыться за первой попавшейся дверью. Спустившись по широкой каменной лестнице, Макс вышел в холодную оружейную. Дагна приветственно кивнула и явно собиралась поговорить, но её тут же окликнула сидящая в углу Сэра. Макс прошёл мимо них до конца зала, где шум водопада заглушал всё, кроме мыслей. — Я сделал свой выбор, — выдохнул он, обессиленно припав к колоннаде. — И это прекрасно! Что ж, дерзай — разрушай всё до основания. Макс вытянул руку и ледяные брызги больно ужалили ладонь. — Считаешь, я поступаю неправильно? — О, теперь ты решил меня послушать? Так я скажу: она всегда была на твоей стороне, и все они тоже были, пока ты сам не отвернулся во имя нелепых идеалов. Ты остался один и ненавидишь своё одиночество. — Я просто хочу быть свободным. По-твоему, это слишком много? — Свобода в безразличии и одиночестве? Пусть так. Голос на миг замолчал и заговорил снова, и в груди у Макса похолодело, когда он понял, что слышит его не внутри себя, подобно мыслям, а снаружи, словно с ним заговорил другой человек. — А если ты считаешь себя свободным, то ответь: почему я всё ещё здесь? Макс чувствовал, как холодная неживая рука тянется к его плечу и вздрогнул, когда дыхание шёпота защекотало ухо: — Скажи, как меня зовут? Он зажмурился и выпалил: — Максвелл Тревельян! Ты — это я: мои мысли и я сам. Рука замерла так и не коснувшись. — И ты знаешь, что это ложь, — прошипел голос и снова обратился ворохом мыслей: — Какой тогда смысл в этой свободе, если ты просто всё разрушил, не создав ничего нового? Если ты… остался собой? Макс тихо и обессиленно выдохнул, крепко сжимая пальцами переносицу. — Признавать свою слабость непросто, но есть лишь один человек, способный это понять. Макс ещё долго стоял, перевесившись через перила, и наблюдал за тем, как потоки ледяной воды исчезают в белой морозной пучине. Затем резко оттолкнулся обеими руками, выпрямился и решительно направился к выходу, не обращая внимания на оклики Сэры. Варрик взмахнул веером карт, перебросил стопку из одной руки в другую и отточенным годами движением начал раздачу. Каллен оглянулся на окно и неловко поёрзал на стуле. — Я… Наверное, мне лучше уйти. Я ещё успею встретить дозор… Он хотел подняться, но рука Кассандры тяжело вернула его на место. — Сиди, — сказала она и для убедительности крепче надавила на плечо Каллена. — Солдаты способны разобраться и без тебя. А вот тебе не помешает увидеть ещё какие-нибудь лица, кроме рядовых. Каллен неохотно согласился, но продолжил бросать нервные взгляды по сторонам, готовый в любой момент сорваться с места. Жозефина с азартом потирала руки, глядя, как карта выскальзывает из пальцев Варрика, переворачивается в воздухе и точно ложится поверх остальных. — Ой, ну хватит уже выпендриваться, — протянул Дориан. — Раздашь ты наконец эти проклятые карты? Варрик хохотнул и, подбросив ещё одну, задержал взгляд на чём-то за спиной Жозефины. Он засуетился, выложил остаток колоды перед собой и, стараясь сохранить насмешливый тон, произнёс: — И долго ты собираешься там стоять? Макс вышел на свет и тут же каждый ощутил на своих плечах тяжесть. Жозефина быстро отвернулась, Каллен нервно растёр шею и, затараторив что-то о дозорах, вскочил. Кассандра обречённо начала собирать карты. — Могу я… — Макс заговорил так тихо, что никто и внимания не обратил. Он прокашлялся и продолжил: — Могу и я присоединиться? Недовольно надувший щёки Дориан выпрямился, Каллен упал обратно на стул, и только Жозефина с недоверием покосилась на единственное пустующее место рядом с собой. Варрик приглашающе махнул рукой и продолжил раздачу как ни в чём не бывало. — Ну и на что играем, Инквизитор? Макс помолчал, затем подался вперёд и произнёс: — А если я поставлю свои сапоги? Все замолчали, обмениваясь многозначительными взглядами. Варрик откинулся на спинку стула, изучающе глядя на Макса. Дориан первым нарушил тишину сиплым смехом: — Вот это я понимаю! — он хлопнул ладонью по столу и воскликнул: — Поддерживаю! — Инквизиторские сапоги? — подхватил Варрик. — Считай, они уже у меня! Кто ещё хочет остаться без штанов, а? — Вот сам и останешься, — усмехнулась Кассандра. — Играю! — А в чём суть? — спросила Жозефина. — Ах, Рюшечка, — деловито прицокнул Варрик, — это долгая история. Но мы, так и быть, дадим тебе фору, как новичку. — Если я давно не играла, то это не значит, что я новичок, — ухмыльнулась она. — И всё же лучше тебе поберечь свои прелестные туфельки. Жозефина оглядела свои бархатные, окантованные мехом, ботиночки и покачала головой. — Ну уж нет. Я ставлю со всеми. — А я против, — сказал Каллен. — Не хватало ещё проиграть командорские сапоги! Ставлю три медяка. — Серебряник минимум или я подумаю, что командор трусит! — послышался насмешливый голос. Нитка Хардинг бросила серебряную монету и та, прокатившись через весь стол, закружилась и замерла в центре. — Надеюсь, никто не против? Все мы знаем, кто выиграет, а я очень не хочу отдавать сапоги тебе, Варрик. Варрик примирительно развёл руками в ответ. Нитка плюхнулась на деревянный ящик, весело заболтала ногами. — Докладываю, командор: на равнинах спокойно. Последний отряд вернулся в Скайхолд. — Она обвела взглядом стол и воскликнула: — Макс! Не видела тебя с самого Адаманта! Славная была битва. И ваш этот выход из разрыва — народ до сих пор гадает, что это было. Все настороженно притихли, боясь и глаза поднять в сторону Макса. Он же только слабо усмехнулся. — И я рад тебя видеть. Да уж, битва была… неплохая. Макс слабо кашлянул и сконфуженно опустил взгляд. Нитка ещё раз оглядела присутствующих и настороженно протянула: — А что это вы все такие мрачные? Что-то случилось? — Случилось? Да нет, всё в порядке. — Варрик поднял нос от карт и пихнул в бок Дориана, отрывая его от излишне усердного разглядывания бутылки. — Тебе показалось, мы просто… сосредоточены на игре, — подтвердил он, незаметно пнув под столом ногу Каллена. Тот поморщился, но перестал бросать нервные взгляды в сторону двери. — Нет же, я… — Кхм, так вот, Рюшечка, насчёт твоего вопроса… — перебил Нитку Варрик. — Занесло нас однажды в болотистую пустошь. Воды по колено, кругом грязь, сгнившие остатки деревянных хижин. Из суши — плавающие острова, которые медленно оседают под ногами. Походные сумки, провизия, даже куртки — всё это нам пришлось бросить по пути. Ты помнишь, Искательница? — Я помню только как ты хныкал, когда топь проглотила твои сапоги. — И было с чего! Лучшая кожа во всём Киркволле! Нажий мех! Они пережили дороги Ферелдена, холод и снег Морозных гор, а в итоге утонули в грязном болоте. Ну так вот, сапоги сапогами, а своя шкура дороже. В итоге с обувью остался только Макс и… Ты не помнишь, кто? — Солас, — ответила Кассандра. — Солас, конечно! Ну и мы на каждом привале разыгрывали, кому утром идти в сапогах, а кому во всём, что под руку попалось. Ничего другого у нас просто не осталось. — Я помню, как ты шагал по болоту в высоких сапогах Соласа, — захихикала Кассандра. — А он только усмехался. — Вот так и играем с тех пор… Кудряшек, ты что это задумал? — Я пас, — ответил Каллен, кладя карты на стол. — Не всё же тебе первому выходить. — Я тоже пас, — подхватила Жозефина, быстро сбросив свою колоду. — Да вы сговорились оба! Решили меня заболтать? Ну посмотрим! А что ты ставил, кстати? — А какая теперь уже разница? — усмехаясь, ответил Каллен. Нитка следующая сложила карты и, показав Варрику язык, отрезала себе огромный кусок сыра. За ней выпали Кассандра и Дориан. Варрик остался один на один с Максом, они по очереди вскрыли оставшиеся карты и Дориан, мазнув по ним взглядом, только присвистнул. — Драконы больше мечей. Ничего удивительного не произошло. — Сапоги. — Варрик откинулся на спинку стула нацепив самодовольную улыбку. Макс бросил под столом сапог и отзеркалил его позу. — Второй, — протянул руку Варрик. — Я ставил только один. Второй тебе ещё нужно отыграть. Варрик сузил глаза, долго разглядывал беззаботное лицо Макса и в итоге протянул: — Думаешь перехитрить меня? Думаешь заболтать? Ну посмотрим, на чьей стороне будут карты сегодня. Принимаю! Каллен и Нитка снова поставили по серебрянику, и карты вновь начали свой круговорот. В этот раз больше молчали, не столько сосредоточившись на игре, сколько просто из гнетущего чувства тяжести, будто в любой момент может поступить приказ к бегству. Второй сапог Макса ушёл Кассандре. Выложив последнюю карту, она только пожала плечами, отмахиваясь от всех подозрений Варрика. — Ну, и что ставим на этот раз? — У меня есть деньги, — ответил Макс. — Деньги, деньги! — воскликнул Варрик. — У меня тоже есть деньги — ну и что? Предлагаю играть на что-то поинтереснее. — Ну началось, — вздохнула Нитка. — А, так тебе теперь нужна инквизиторская куртка? — криво усмехнулся Макс, поправляя воротник. — Я — пас, — сказала Кассандра. — Ты просто не умеешь веселиться, Искательница. В конце концов у тебя в запасе есть ещё целый сапог! Кассандра ненадолго задумалась. — Ну хорошо, я играю. — Я с вами, — воскликнула Жозефина. — Рюшечка, с тебя можем взять и серебряник. — Вы хотите ограбить леди? Я уже обыгрывала вас, мастер Тетрас, и не боюсь. — Могу я поставить серебряник? — произнёс Каллен растирая шею. — Ну уж нет, правила одни для всех, — сказала Нитка. — Если уже леди не побоялась играть с нами, то ты точно справишься. Я с вами. — Хочу на это посмотреть! — в предвкушении потёр ладони Дориан. Варрик принялся за раздачу и в наступившем молчании слышался шорох карт в тасуемой колоде. Он остановил подсчёт и, насупившись, сурово оглядел стол. — Ну, так не пойдёт! Сидим здесь так, как будто нас заставили. Снежок, начнём с тебя — расскажи сказку. Все покосились на Макса, а он покачал головой. — Не подловишь. Это я хочу заболтать тебя, значит и вопрос мой. А истории — это твоё мастерство. — Расскажите про Хоук! — воскликнула Жозефина. — Точно, — подхватила Нитка. — Ты давно обещал рассказать о вашем знакомстве. — Спросите лучше Искательницу. Она знает эту историю лучше меня. — Но спрашивают-то тебя, — мягко улыбнулась Кассандра. — Хоук, Хоук — везде только Хоук! Хоть бы кто спросил, как дела у меня! А я, между прочим, после той истории с лириумом… — Варрик глянул на Макса и неожиданно для себя умолк. — Кхм. Значит, Хоук? Дайте-ка вспомнить. Это было в одном из кварталов Киркволла. Так бы я и внимания не обратил на каких-то людей в одеждах наёмников, но они… Они петляли по узким улочкам меж высоких домов Верхнего города, всё дальше уходя в трущобы. Мариан почти тянула Карвера за собой, в то время как он всё озирался по сторонам и останавливался. Нам было по пути, и я шёл за ними, не обращая внимания на тени вокруг. Мариан резко остановилась и, прикрыв собой Карвера, попятилась. Впереди показалась фигура, затем ещё несколько. По их бритым головам и одеждам я узнал головорезов из банды Генри Одноглазого — одной из весьма значимых персон в Клоаке. Тут уже мне стало интересно, в чём эти двое юнцов перешли дорогу этому мяснику. — Не пора ли заплатить, а, Хоук? — Мы выплатили вам долг сполна, — отвечала Мариан. — И не надо мне здесь угрожать! — Мариан… — Карвер дёрнул её за руку. — Ты не поняла. Вы заплатили только то, что брали. А наши расходы на вас? Оружие, кормёжка, крыша над головой? — Кусок железа, миска воды и тюк соломы? Не смеши меня — мы принесли вам куда больше, чем взяли. — Мариан! — Да что? — она резко обернулась и только сейчас заметила, что они окружены. — Долг придётся вернуть, красавица. Мариан медленно покачала головой и выдохнула: — Значит, будет по-плохому. Но оба они были без оружия, и я понимал — ничем хорошим это не закончится. Долговая яма — вот чем промышляют в Клоаке. Мы с Бьянкой решили прийти к ним на помощь. По одному точному выстрелу на каждого — и около двадцати человек пали к ногам Хоук. Но не успели они поблагодарить меня, как из тени вышел сам Одноглазый Генри и уже тогда… — Варрик! — со смехом протянула Кассандра. — Генри Одноглазый — серьёзно? — скептически отметила Жозефина. — Что? Вы что, мне не верите? Все переглянулись с серьёзными лицами, а после разам прыснули со смеху. — А я ведь поверила! — обиженно воскликнула Нитка и попыталась пнуть Варрика ногой. — Ладно, ладно! — примирительно поднял руки тот. — Я расскажу, как было, но поверьте, это не так интересно. Я заметил их на площади в Верхнем городе. Вернее, вначале я заметил Бартранда, а уже потом — их. Я сразу понял, кто они и зачем пришли, как говорил мой брат: «Сейчас половина Киркволла набивается ко мне в друзья!» — так оно, по сути, и было. Карвер широким шагом пересекал площадь, у него был вид загнанного зверя, который от безысходности ломится напролом в закрытую дверь клетки. Он всё оборачивался, бросая через плечо: — Ты только мне не мешай, ладно? Я сам с ним поговорю и всё улажу. Ты слышишь меня? За ним неспешно шагала Мариан, лениво бросая в ответ: «Да, Карвер», «Хорошо, Карвер», «Конечно, Карвер». Происходящее вокруг её совсем не забавляло. Ещё до их прихода я знал, что ответит Бартранд, но, когда Карвер начал размахивать руками, едва не переходя на крик, я начал всерьёз опасаться, как бы не вышло чего дурного. Мариан же бесцельно пинала камушки за спиной брата, с виду даже не прислушиваясь к разговору. — Мариан, ну хоть ты скажи! — Именно так, господин Бартранд, — с покорностью кивнула она. — Я уже ответил вам — нет! Нахлебники мне не нужны. Бартранд собрался уйти, но Мариан вдруг проявила неожиданное участие: в один шаг она оказалась рядом и, положив руку на его плечо, тепло и уверенно заговорила: — Послушайте, это рискованное мероприятие, и вам нужна охрана. Мы с братом были наёмниками, умеем держать оружие — да почти в ферелденской армии состояли! За такую цену вы лучше не найдёте. — Беженцев не берут на нормальную работу, так? — ответил Бартранд, стряхивая её руку. — И мне плевать на ваши заслуги. Мой ответ не изменится. Оставьте меня в покое. Мариан только всплеснула руками ему вслед, а я задумался. Охраны у нас было немного, а те, кто искал работу, обычно мало что из себя представляли или просто хотели поживиться на наших открытиях. Эти ребята выглядели крепкими и могли бы подсобить. Парень, скорее всего, отлично держал в руках меч, они боролись с порождениями тьмы и даже успешно сбежали от них. Осталось только выяснить, в чём особенность его сестры. — Ты могла хоть слово сказать? Почему ты молчала? — Ты же сам сказал, что разберёшься. — Я сказал? Да, я сказал! Но я надеялся на твою поддержку. — Хватит, Карвер, — устало сказала Мариан, растирая виски. — Пойдём домой. Что-нибудь придумаем. — Что-нибудь! Снова твоё это «Что-нибудь». — Карвер подбежал к ней и зашипел: — Хочу напомнить, что мы всё это затеяли из-за тебя! Ведь это тебе надо уйти от храмовников! Я услышал это краем уха, когда они проходили мимо, и для меня всё тут же встало на свои места. Я направился за ними, надеясь улучить момент для разговора. — И ты бы с удовольствием меня им продал, плати они за каждого по пять серебряных монет, да? — рассмеялась Мариан. Карвер вздохнул и покачал головой. — И что будем делать теперь? Пойдём на поклон к Гамлену? — Гамлен — старая блохастая собака! Он спит и видит, как бы вышвырнуть нас из дома. Я ни за что к нему не пойду. На горло себе наступлю — а не пойду! Говоря это, Мариан не заметила, как в толпе столкнулась с рыжеволосым парнем. Отпихнув её, он быстро скрылся, а она, пройдя совсем немного, остановилась, ощупывая карманы. — Кошелёк! Карвер, наши деньги! Карвер рванул в толпу следом за парнем, который стремительно приближался ко мне. Я отошёл в сторону, освобождая ему дорогу, но, когда он поравнялся со мной, успел схватить сумку на его поясе. Парень грузно рухнул на дорогу, а в моей руке осталось вероятно всё награбленное им за день. Карвер пробежал мимо меня и навалился на парня, заломил ему руки и начал трясти, выкрикивая самые изящные ферелденские ругательства. Я остался в стороне и со смехом наблюдал за попытками Карвера допытаться от бедолаги хоть слова. Но радость моя закончилась, когда горла коснулся холодный металл ножа. — Прекрасно, — сказала за моей спиной Мариан. — А теперь отдай. Я медленно протянул ей сумку и Мариан, всё ещё держа нож у моего горла, другой рукой быстро нашла свой кошелёк. — Надеюсь, этого хватит, чтобы заплатить за мою жизнь? — усмехнулся я. — Вполне. И ещё… — Она тяжело вздохнула и сказала громче: — Карвер, ну хватит уже. Я нашла его. Карвер резко обернулся, разглядел меня и поднялся отряхиваясь. — Могла бы и раньше сказать, я бы не… — Он кашлянул и напоследок ещё раз пнул пяткой воришку. Мариан опустила нож и, подбрасывая кошелёк в руке, вальяжно прошла вперёд. — Мариан — один, Карвер — ноль. — Она щёлкнула Карвера по носу. — Будешь теперь видеть дальше своего длинного носа. — Эй! — запротестовал он. — Нормальный у меня нос, слышишь? — Что, и даже не поблагодарите? Так и уйдёте? — рассмеялся я. — Карвер и так бы его догнал, вы просто облегчили этому герою работу. — Мариан помахала ножом и убрала в карман. — Но, если это сделает ваш день лучше — спасибо! — Зато я знаю, что сделает лучше ваш день. И многие дни после него. Мариан остановилась и, поразмыслив, подошла ближе. — Ну и что же это? — Вас зовут Мариан, верно? Моё имя Варрик Тетрас, и в отличие от брата я вижу выгоду там, где не видит он. Мариан обменялась с Карвером многозначительным взглядом и, видимо получив от него какой-то условный знак, кивнула. Она села на бордюр и, дождавшись, пока Карвер в точности повторит за ней это движение, посерьезнела. — Мы слушаем. Жозефина с довольной ухмылкой запахнула выигранную у Макса куртку, которая была настолько ей велика, что, казалось, в неё можно было обернуться дважды. Варрик почёсывал затылок, размышляя, как же так вышло. — Ну и потом… Как-то всё закрутилось. Вы и сами знаете эту историю, — рассеянно закончил он, не отрывая недоумённого взгляда от карт. — И это правда? — обратилась Нитка к Кассандре. — Как бы это ни было странно. По крайней мере, мне он рассказывал нечто похожее. Нитка удовлетворённо кивнула и потянулась к колоде. — Теперь я раздаю. Кто знает, вдруг удача покинула мастера Тетраса. — Или вы просто утешаете себя напрасной надеждой. — Варрик передал ей карты. — Но проигрывать я тоже умею. Ну, и с кого следующая история? — Он обвёл взглядом стол и остановился на Дориане. — О нет, нет, нет, — всплеснул руками тот. — Тевинтер, кровавые пиршества, магистры — жуть, да и только! Вы и сами всё можете за меня придумать. Возвращаю на тебя, Макс. — Уйти во второй раз не получится, так и знай! — Варрик угрожающе наставил на него палец, когда заметил, что Макс собирается возразить. — Давай, не у бешеных же волков ты жил! Макс откинулся на спинку стула и задумался, сплетая и расплетая пальцы. — Бешеные волки, говоришь? Есть у меня история — старая и унылая. Всё, как ты любишь, Варрик. Когда мы были детьми, в Оствик часто заезжала одна наша родственница — Аннабель Тревельян. Мы звали её тётей, но кто знает, кем она приходилась нам на самом деле. Она была строгой и важной настолько, что даже отец не мог противиться её идеям. А идея чаще всего у неё была лишь одна: «Все Тревельяны должны быть образованными и культурными!». Помню, как она становилась в центр зала, поднимала палец вверх и чеканила эту фразу, а после хватала нас с Эвелин и увозила на какой-нибудь безумно помпезный приём, или в любое другое место, откуда дети обычно хотят сбежать. В один такой день Аннабель снова вихрем ворвалась в поместье и, взахлёб прокричав что-то о театре и большой премьере, которую нам просто необходимо увидеть, чтобы не посрамить честь рода Тревельянов, увезла всех нас в Старкхевен. Всех кроме Роба, естественно. Это был один из тех спектаклей в душном бархатном зале с кучей разодетых людей, где собственные разговоры были куда интереснее разворачивающихся на сцене событий. Эвелин, желая получить одобрение тётушки, сидела на удивление смирно, повторяя её очарованный взгляд. Мы с Ником, как ни пытались вникнуть в суть происходящего, не понимали ни слова. Стараясь не задохнуться в высоких воротниках и под тяжестью пыльных портьер, мы отходили всё дальше от Аннабель, намереваясь или сбежать, или просто в открытую пошутить над гостями. Тогда мы и заметили знакомое лицо. Не помню, как её звали — пусть будет Лаура. Аннабель часто говорила о ней: иногда она ставила нам в пример её племянников, но в основном это были короткие, полные насмешки, замечания. Ник однажды сказал, что Аннабель похожа на собачку графини, которая тяфкает на точно такую же собачку другой графини. Но в том блистательном зале, полном отточенных взмахов вееров, вычурности заученных из четырёх томов этикета Вольной Марки манер и однообразия одежд, — не то, чтобы я что-то в этом понимал, но даже мы с Ником были одеты в синие камзолы королевского цвета Старкхевена, — при всём этом Лаура и правда выглядела… необычно. И не только потому, что пятно её ярко-зелёного платья выбивалось из общего цвета, а сама она сидела на отшибе и не подпускала к себе никого, кроме служанки, громко хохотала и восторгалась, явно увлечённая спектаклем. Одной из её главных причуд был питомец — огромный, до искрящегося белый кролик. Я слышал, что однажды в Орлее женщина пришла на бал с живыми птицами в волосах, но Старкхевен — не Вал Руайо. Лаура не показывалась на людях без своего любимца, а Аннабель говорила, что тот ей дороже собственных детей. Глядя на Лауру, наша тётушка ещё много чего говорила о том, как нельзя вести себя в обществе. Ник долго всматривался, наблюдал, прикидывал и в итоге прошептал: — Вот бы забрать у неё этого кролика. Интересно, что в нём такого? — Но разве так поступают благородные лорды? — спросил я. Ник подумал пару мгновений и пожал плечами. — Ну мы же… Мы же вроде как искореняем невежество? К тому же тётушка точно не упустит шанс посмеяться над Лаурой. План был прост: Ник отвлекал Лауру, а я забирал кролика. Во время одной из финальных сцен перед первым антрактом я прополз под стульями того ряда, где сидела Лаура, и принялся ждать. Уже и не вспомню, чего такого наболтал Ник, но Лаура, хохоча, подала ему руку и, оставив кролика на попечение служанки, вышла из зала. На мою удачу служанка была слишком увлечена позолоченными карнизами, начищенным полом и в особенности младшим сыном какого-то аристократа. Забрать кролика было просто, а вот уследить за ним оказалось проблемой. Благо, вскоре начался второй акт, гости вернулись на места и на меня уже никто не обращал внимания. Пришёл Ник и, усмехаясь, доложил, что сплавил Лауру какому-то лорду, так что до окончания спектакля мы её не увидим. Наш трофей мы хотели преподнести тётушке в конце третьего акта, так, чтобы она могла насладиться победой при всех. Но всё пошло… слегка не по плану. Пропажу кролика мы заметили не сразу. Ник тут же обвинил во всём меня и отправил на поиски, пока сам наблюдает за обстановкой и отвлекает других. Я бесцельно проползал под рядами, пересмотрел десятки бархатных туфель и нашёл с дюжину брошенных вееров, но не отыскал ни следа кролика. Наконец, я заметил его далеко впереди, у подножия сцены, но пока я пробирался туда — кролик снова исчез. Тогда мне в голову не пришло ничего лучше, кроме как проползти вдоль стены за кулисы. Кролик и вправду оказался там — он сидел у края портьеры, а завидев меня, лениво поскакал вперёд. Я знал, что впереди сцена, но не думал, что её открытая часть начинается так скоро. Мне удалось поймать кролика у самых ног актёра, который в этот момент растягивал речь о своём королевстве и завоевании страны. Так как я всё ещё пробирался ползком, он едва не споткнулся и, глянув под ноги, замолчал, привлекая всеобщее внимание. Не помню точно, понимал ли, что происходит, но я взял кролика и поднялся на ноги. В ответ на тишину актёров и зала я, видимо, посчитал это прекрасным моментом для нашей задумки. Эвелин как-то спросила у тётушки, всех ли кроликов та недолюбливает или ей не угодил только этот. На что Аннабель ответила, что это прекрасное творение Создателя, которое в невежественных руках обречено на страдание. Именно этот разговор я, как мне казалось, очень удачно вспомнил. Я поднял кролика над головой и произнёс что-то в духе: «Творение Создателя свободно от невежественных рук! Тётушка, вы можете спасти его!». В ответ раздался отчаянный вопль побелевшей от ужаса Лауры. Следом за ней в припадке смеха завизжала Эвелин. Ника нигде не было видно. Я отыскал среди гостей лицо Аннабель и клянусь я бы ни за что не поверил, что эмоции могут сменять друг друга так быстро! Сначала лицо её покраснело, затем побелело, потом, кажется, пожелтело и покрылось пятнами. Зал загудел, а стоявший рядом актёр явно хотел меня придушить. В общем, в тот день я узнал, что значит сорвать премьеру. Тётушка три месяца со мной не разговаривала, а Ник заявил, что не имеет к этому никакого отношения. Закончив, Макс откинулся на спинку стула, отдав всё внимание картам. — Кто бы знал, что ты такой мастак рассказывать байки, — сказал Варрик, бросая сапог Макса Нитке. — Ерунда, ты всё придумал, — махнула рукой Кассандра. Макс равнодушно пожал плечами в ответ. Жозефина медленно опустила карты и не глядя ни на кого произнесла, будто вспоминая кого-то: — «Вы знаете, что устроили дети Тревельянов?». Спектакль в Старкхевене! Мне об этом рассказывали! Она впервые за вечер повернулась к Максу и рассмеялась. — Мне рассказывали о тебе в пансионе! Это был тот самый пример из ряда «Как не надо делать». — Её улыбка потухла. — Только, кажется, в этой истории на сцене был Ник. Там вообще было только двое детей… Макс молча и с пониманием кивнул. Жозефина осеклась и вернула взгляд в карты, но не промолчав и минуты снова их отбросила. — Ты сорвал премьеру «Дикой битвы короля Фирусса»! Уникальной в Марке! Да это просто… просто преступление! Тут уже рассмеялся Макс, качая головой, тихо и с оттенком грусти. Жозефина прикусила губу и снова отвернулась. Каллен прочистил горло привлекая внимание. — Мне бы не хотелось… Может, я… — Ой ну ладно тебе! — закатила глаза Нитка. — Глупо сворачивать с дороги на полпути! — Кудряшек, ты знал, на что шёл, когда садился сюда. — Варрик хлопнул по столу. — Так что снимай. Вон как ему не терпится уже. — Я выиграл. Имею право, — фыркнул Дориан. — Создатель… — вздохнул Каллен, проведя ладонью по лицу. — Перестань, мы ничего не расскажем твоим подчинённым, — сказала Кассандра, укрываясь в меховой плащ Каллена. — Ну, может только… — начал Варрик, но осёкся под взглядом Кассандры. Кален с самым страдальческим видом стянул с себя рубашку и отдал её Дориану. — Только… Кхм, пожалуйста… — Да понял я, хорошо. Не продам, не отдам и не… — Дориан рассмеялся. — Ну, кому-нибудь может и расскажу. — Он взялся перемешивать карты. — Кто готов следующим проиграть последнюю рубашку? — Знаешь, что я подумала, Варрик, — сказала Нитка. — Ты же не всё нам рассказал. — И ничего больше не расскажу! Все подробности истории Защитницы Киркволла — только на страницах моей книги! — Ты написал книгу про Мариан? — хмыкнула Кассандра. — Какое неверие в голосе! Ты Искательница, тебе лучше знать. — Но рассказчика лучше тебя не найти, — хихикнула Нитка. — Ну расскажи ещё что-нибудь! Варрик важно отпил вина, сложил руки перед собой и картинно вздёрнул подбородок. — И о чём же желают знать мои слушатели? — Расскажи про битву с Аришоком. О ней столько слухов и куча версий! — И ни одна из них не верна, — кивнула Кассандра. Варрик помрачнел, опустил взгляд на руки. Постучал пальцами по стакану и излишне наиграно усмехнулся. — Это очень кровавая история, полная страха, и боли, и… и крови… А не только героизма Хоук. — Как-то не очень уверенно, — подначил Дориан. Варрик вздохнул, потёр переносицу и вернул себе боевой дух. — Ладно, уговорили. Все знают исход битвы с Аришоком, но мало кто догадывается, как именно проходил бой. Хоук, несомненно, справилась бы и своими силами, но ей повезло: в свите Аришока оказался один Тал-васгот, который больше других хотел его смерти. В разгар боя он бросил Хоук кунарийский меч, пропитанный магией их народа. Хоук поймала этот меч, замахнулась и… — Варрик! — воскликнули все одновременно. — Вы сами хотели историю! Что вам теперь не нравится? — Мы хотим настоящую историю, — надулась Нитка. — А может я дал обещание не рассказывать. И вообще, хватит уже меня отвлекать, из-за вас карты в руку не ложатся. — Ты можешь рассказать не всё, — прошептал Макс. — Без тех подробностей, которые… Варрик поднял взгляд на Макса, длинно выдохнул и кивнул. — Хорошо, как скажете. Хотите ужасных и страшных историй? Они вам будут. — Как мы могли допустить такое? Как мы могли? Обычно в его голосе трудно было различить эмоцию, но сейчас он ломался на каждом слове. Фенрис переминался с ноги на ногу, порываясь броситься вниз, на эту арену, состоящую из обломков и густых кровавых разводов. Изабелла схватила его за плечо, удерживая на месте. — Заткнись, слышишь? Замолчи сейчас же, иначе я… Иначе я пойду вместе с тобой. — Замолчите оба, — холодно процедила Авелин. — Только попробуйте дёрнуться, и я быстро найду способ вас успокоить. Если вы сунетесь туда — бой будет проигран. Думаете, она поблагодарит вас за это? — Но это не бой, — подал голос Себастьян. — Это… просто какая-то резня. Фенрис втянул воздух сквозь стиснутые зубы и подался вперёд, но Авелин его задержала. — Спасибо, ты мне сейчас очень помог! — шикнула она и обратилась ко мне: — Варрик, присмотри за ними. Я бездумно кивнул, пытаясь взять Фенриса под руку, но он вырвался и демонстративно отошёл назад. Хоук влетела спиной в стену, съехала вниз, быстро вытерла идущую носом кровь и перекатилась по полу, царапая руки о торчащие углы камней. Меч Аришока крошил плитку на стенах, дробил колонны, разбивал пол. Волосы Хоук поседели от извести. Их бой был похож на странную игру: она отбегала в дальний угол, пряталась за колонной, перекатывалась по полу, а её противник никак не мог до неё дотянуться. Хоук хотела измотать Аришока, но быстро теряла силы сама. Изредка она — и я понимал это только по дрожи на лице Фенриса — пыталась достать его магией, но даже сейчас осторожничала, стараясь не выдать себя. И вот ещё одна пустая бутыль из-под лириума разбилась вдребезги под ударом меча. Аришок круто развернулся и с яростным криком разбил последнюю колонну. Хоук успела выскочить из укрытия и, попятившись, уткнулась спиной в стену. Больше бежать было некуда: зал превратился в сплошное месиво из каменных обломков. — Довольно игр, — сказал Аришок. — Время принять свою судьбу. Хоук взглянула на своё оружие — посох, изящно замаскированный под глевию с наконечником из кости дракона. Карвер ужасно гордился этой работой, не зная, что Фенрису приходилось трижды заменять лезвие — так плохо оно держалось. По древку тонко стекала кровь Мариан, смешиваясь с бурой кунарийской кровью. Аришок выпрямился, демонстративно размял плечи, показывая, что все нанесённые ею раны ни капли его не заботят. — Верно, довольно игр, — медленно прохрипела Хоук. Она вскинула посох и бросилась вперёд. В таких историях герой обычно оглядывается, находит взглядом друзей и любимых или толкает важную речь, но, к её чести, ничего такого Хоук не сделала. Аришок поднял меч сделав лишь пару шагов навстречу. Хоук запрыгнула на обломок колонны и с размаху вонзила остриё посоха в грудь Аришоку, почти повиснув на нём с другой стороны. Его шатнуло, лезвие меча прошло вскользь, задев соседнюю стену, но он легко устоял на ногах. Хоук была сильна в магии, но куда ей было сразить кунари физической силой — лезвие и наполовину не вошло в плоть. Аришок усмехнулся и глянул в лицо Хоук сверху вниз, так, как смотрят на заигравшегося ребёнка. Обхватил рукой древко, намереваясь его сломать. И вдруг он изменился в лице, шагнул назад, будто избегая её. Фенрис схватился за голову и быстро зашептал: — Нет, Мариан, нет… Только не так, прошу тебя… Всё произошло мгновенно: древко посоха покрылось инеем, заискрилось и полыхнуло десятками мелких молний. Вспышка ослепила всех нас и даже я, будучи крайне далёк от всей этой магии, понял, что подобной силы никогда раньше не видел. Когда мы пришли в себя, Аришок уже был повержен. Хоук отпустила посох и скатилась рядом на острые обломки. Фенрис уже хотел броситься к ней, но Изабелла остановила его. — Ей засчитают победу только если она поднимется сама. После того, что она сделала, это не так уж и трудно, да? Хоук тяжело отдышалась и неспешно поднялась. С большим усилием она выдернула посох из тела Аришока и поморщилась на хлынувшую под ноги кровь. Но не успела она больше ничего сделать, как внимание привлёк шум из коридора. В следующий миг дверь распахнулась и вошла Мередит в сопровождении полусотни храмовников. Она бегло оглядела зал и остановилась на Хоук. И именно в этот момент, перед глазами сотни свидетелей последний импульс магии прокатился по посоху, передавшись Мариан. Она содрогнулась под колючими ударами молний, стиснула зубы, но взгляда не отвела. Глаза Мередит полыхнули яростью, лицо скривилось в отвращении. Казалось, ещё немного, и она плюнет Хоук прямо в лицо. — Вот теперь, думаю, самое время хватать оружие, — сказал я, и звон клинков за моей спиной не заставил себя ждать. Их безмолвный поединок скрещенных взглядов продлился недолго. Мередит медленно повернулась, стараясь не выпускать Хоук из поля зрения, и уже собиралась отдать приказ храмовникам, как вдруг кто-то из солдат прокричал: — Да здравствует Защитница! — Слава Защитнице Киркволла! — подхватил второй. — Честь победительнице Аришока! — воскликнул третий, и весь зал загудел десятком разноголосых оваций. Мередит выпрямилась и одарила нас таким взглядом, от которого у меня до сих пор стынет кровь. Желание уничтожить каждого свидетеля этой битвы страстно кипело во взгляде, в сжатых челюстях, в побелевших костяшках пальцев, сомкнутых на рукояти меча. Но вместо этого она неожиданно отошла на шаг в сторону, натянуто улыбнулась и, даже не пытаясь смягчить ледяной тон, протянула руку, слегка склонив голову. — Защитница Киркволла. Хоук хотела ответить, но издала только булькающий звук, а из уголка её рта вытекла тонкая струйка крови. Она тяжело сглотнула, облизнула губы и протянула руку в ответ. — Командор Мередит. Кунари с позором покидали город, не торопясь забирать тело своего Аришока. Мередит посылала им в спины тяжёлый взгляд, но ещё больше осуждения легло на наши плечи. Хоук же, хоть и едва могла переставлять ноги, сама дошла до поместья, даже ни разу не споткнувшись. Мы молчаливыми тенями сопровождали её, не смея обронить ни слова. Вырвавшись из крепости, слухи, подобно пожару, тут же охватили весь город и сотни жителей Киркволла провожали Хоук восторженными взглядами и хвалебными выкриками. Это был первый раз, когда Мередит проиграла магу в собственном городе — сделай она хоть шаг в сторону Хоук, и её тут же разорвала бы разъярённая толпа. Только будучи дома, под крышей поместья Амеллов, Хоук тяжело оперлась о перила лестницы, подняла голову, вглядываясь во мрак второго этажа и просипела: — Может теперь ты гордишься мной… — Она обернулась к нам и добавила: — Славный был бой, правда? И едва закончив рухнула на руки вовремя подоспевшего Фенриса. — Хоук всегда была такой, — закончил Варрик. — Ей могло быть плохо, но она никогда не просила о помощи. Она готова была идти, пока не закончатся последние силы, идти домой, где бы этот дом ни был. Варрик замолчал на полуслове, поняв, что сказал лишнего. Неловко подогнул краешек карты и выложил её на стол к остальным. — Я помню это, — сказал Каллен. — Я… Я был там. — Правда, Кудряшек? Что-то я тебя там не припомню. — Я был с Мередит. Да и храмовников в доспехах обычно трудно отличить друг от друга, — Каллен нервно усмехнулся. — Значит, не только Варрик мог рассказать нам эту историю? — протянула Нитка, задумчиво пытаясь подобрать верную последовательность карт. — Не пришлось бы его уговаривать. — Я видел только её окончание. К тому же, честно говоря, кроме Мередит никто толком и не понял, что произошло с Хоук. В тот день магия была повсюду, Киркволл и без того был ею пропитан. Большинство из нас вообще решило, что Мариан была сильно ранена и от того её сотрясает такой озноб. — Но Мередит не обманешь, — покачал головой Варрик. — Не обманешь, — подтвердил Каллен. — Хотя Хоук это удавалось довольно долго. Нитка показала Дориану язык, забрав у того камзол. В ответ Дориан вскинул подбородок и демонстративно накинул на плечи рубашку Каллена. — Знаете, — серьёзно начал Варрик, — когда я впервые встретил Хоук, я подумал, что она просто славная хохотушка. А мне пришлось наблюдать, как она превращается в то… В то, что есть сейчас. — Он поднял глаза на Макса и, поймав его взгляд, продолжил: — И мне бы не хотелось видеть это ещё раз. Ни в ком из нас. — Мне тоже не хотелось бы, — неожиданно произнесла Жозефина, ни на кого не глядя и не отрываясь от игры. Макс ничего не ответил. Он выложил последнюю карту и принялся рассеяно крутить стакан в руке, рассматривая янтарную в свете солнца жидкость. Кассандра выложила карту и с хитрым прищуром покосилась на Каллена. Тот подался вперёд, придирчиво рассмотрел ряды комбинаций и воскликнул: — Да это издевательство! У меня уже ничего не осталось! — Знал я одного парня, который не умел играть, — сказал Варрик. — По сравнению с ним ты выглядишь ещё довольно одетым. Дориан и Нитка тихо захихикали, Макс сцедил улыбку в кулак. Каллен, ворча и нашёптывая себе под нос недовольства, стянул широкий кожаный ремень, на что получил порцию новых смешков. — До плохого игрока тебе осталось не так уж и много, — хихикал Варрик. — Лучше тебе осторожнее идти до казармы, — сказал Дориан, — а не то останешься с голой… — Подожди, мы же ещё не доиграли! — подхватила Нитка. Но смех быстро оборвался, когда Жозефина лёгким взмахом руки выбросила на стол две карты, перекрыв ими остальные. Она вальяжно раскинулась на стуле, вытянув руку вперёд. Все притихли и, переглянувшись, осели на местах. Каллен, так и не отдав ремень Кассандре, протянул его Жозефине. Нитка сорвала с шеи платок, Кассандра передала плащ Каллена, Дориан отдал пояс, Варрик вернул ей гребень, поверх всего этого Макс положил перчатку. — Решил отделаться малым? — хмыкнул Дориан. — Кто бы говорил, — ответил Макс. — Тоже мне сравнил! Я в своём поясе ужасно хорош! — Мне кажется, или вы здорово облапошили нас, леди Монтилье? — протянул Варрик. — Таков удел леди: быть милой, казаться наивной… и кусать исподтишка. Говоря это, Жозефина неторопливо складывала свою добычу, вернула гребень в волосы, накинула плащ Каллена поверх куртки Макса, зарывшись носом в мех. — Ну что, ещё раунд? — с улыбкой сказала она. — Кто готов рискнуть? — Да ерунда, только… — Нитка зажмурилась, прикрывая глаза рукой. — Только верни ему перчатку, этот свет глаза режет. — Пусть сначала попробует у меня её выиграть. — Жозефина надела перчатку и вытянула руку вперёд, шевеля пальцами. — Не понимаю, как ты вообще живёшь с этим Якорем. Это же просто настоящий факел. — Поверь мне, когда я увидел его впервые, то был в ужасе, — сказал Макс. — Ну ещё бы! — рассмеялась Кассандра. — Он был настолько в ужасе, что попросил солдата из конвоя «снять с него эту штуку»! — А что я должен был сделать? В глаза бьёт демонический свет прямо из моей ладони, вокруг куча людей с оружием, а две женщины без конца спрашивают, зачем я что-то сделал. А я даже не знаю, что именно! — Я спрашиваю ещё раз: как и зачем? — Я не понимаю, о чём ты. Объясните же вы наконец! — Не понимаешь о чём я? — повторила Кассандра, и лезвие меча вмиг оказалось у моего горла. — Тогда объясни мне это. Она схватила мою руку и тут же её отбросила. Огненная волна прокатилась до самого плеча, рвущийся из ладони свет будто разрывал её изнутри. — Я хотел спросить у вас то же самое. — Я обернулся к солдатам. — Эй, ну кто-нибудь может убрать эту штуку с моей руки? — С ним бесполезно разговаривать, — тяжело выдохнула Кассандра. — Или, наоборот, очень даже полезно, — сказала Лелиана, выйдя из тени. — Ты знаешь, где находишься? — Наконец-то голос здравого смысла! Нет, я понятия не имею, где я и кто вы такие! — Ты в подземелье. В Церкви. В Убежище. Я задумался, пытаясь вспомнить, где в последний раз слышал это слово и о чём оно должно мне говорить. — Убежище? Это та деревня недалеко от Храма? — Нет больше Храма, — вымученно произнесла Кассандра. Похоже, изумление на моём лице вогнало их в замешательство. — Что значит — нет Храма? — Суд Вал Руайо будет разбираться с твоим причастием ко всему этому. Но лучше тебе признаться во всём самому. — Подожди! — Я вскочил на ноги, и тут же на меня нацелились стальные жала десятка мечей. — Скажи мне, что произошло, пожалуйста! Если я должен ответить, то хотя бы хочу знать, за что. Кассандра смерила меня долгим тяжёлым взглядом и, получив короткий кивок от Лелианы, подошла. — Хочешь увидеть последствия? Ну хорошо. Я покажу тебе. — Не так уж и страшна была та дыра в небе, как все о ней рассказывали, — сказал Дориан. — Это потому что тебя с нами не было, — нараспев произнёс Варрик. — Я же не говорю, что она вовсе была пустяковой. Но и не настолько жуткой. — И что было дальше? — спросила Нитка. — Ну, когда ты увидел Брешь? — Ну… Я, конечно, ужаснулся… — Ты рассмеялся, — отрезала Кассандра и её слова упали в тишину. — Ты смеялся так долго, что я начала думать, будто у тебя какой-то припадок. Он истерично хохотал, вскинув голову к небу. Я уже собиралась позвать солдат, как вдруг этот смех оборвался так же резко, как и начался. Он ещё раз взглянул на Брешь и обернулся. — А все те, кто был там? — Мертвы, — ответила я. — Верховная Жрица?.. — Мертва. — Храмовники, маги? — Мертвы. — Лорды, слуги, простые люди? — Все мертвы. Выжил только ты один. Он смотрел на меня пару мгновений и снова дико рассмеялся. — Ну надо же! — сквозь хохот повторял он. — Никогда ведь такого не было! Я мягко коснулась его плеча и спросила: — Ты в порядке? — Нет. — Он тяжело осел на ящик, сжимая голову руками. — А я?.. Как я выжил? — Солдаты нашли тебя в Храме. Ты вышел из разрыва в Завесе, из Тени. Говорят, тебя вывела сама Андрасте. — Вывела — кто? — он снова нервно прыснул со смеху, но под моим взглядом быстро затих. — И… И что теперь? Вал Руайо, суд, виселица? — А это ты устроил всё это? Он рассеяно посмотрел на меня и пожал плечами. — Я не знаю. Я ничего не помню, клянусь тебе. — У нас есть один маг, он объяснил нам, в чём дело. Демоны и ещё Создатель знает какие твари теперь спокойно проходят через Завесу. Пока их не так много, но в долине уже идёт бой. А ещё Брешь связана с тобой и с этой… Меткой на твоей руке. Если она разрастётся ещё — ты умрёшь. Если всё это устроил ты, то твоя затея явно пошла не по плану. И в твоих же интересах нам помочь. Он обернулся на Брешь, обвёл взглядом людей вокруг и прошептал: — Я помогу, только… Я не знаю, что делать. — Сперва спустимся в долину, найдём мага, его зовут Солас. После нам нужно будет вернуться к Бреши. Туда, где стоял Храм… Он молча кивнул и поднялся. Было заметно, что Метка причиняет ему боль, но мои слова о смерти явно не имели для него никакого значения. — Я помню тебя, там, в долине, — сказал Каллен. — Ни за что бы не догадался, что ты храмовник. — Зато я узнал его в тебе сразу. — Отличное было время, — подал голос Варрик. — С неба падают демоны, мы пытаемся сразить какой-то бледно-зелёный туман, а потом появляешься ты и — пух! — всё приходит в норму. Люди думали, что к ним спустился сам Создатель. До того как назвали тебя Вестником Андрасте. — Но ты-то сразу меня раскусил. — Юг? Или север? — Мм? Что ты сказал? — обернулся Макс. — Вольная Марка: юг или север? Никак не могу разобрать твой выговор. — А… Юг. — Юг, белые волосы и этот хмурый взгляд… Ты, должно быть, из Тревельянов. Кто-то важный? — Нет. Я почти никто, ничего важного. — Дай угадаю: сын тэйрна? Младший? Макс замер и ещё больше нахмурился. — Верно. Откуда ты знаешь? — Все вы так отвечаете, — пожал плечами я. — Знаете, — сказал Дориан, — когда я пришёл в Инквизицию, вы показались мне просто чудесными очаровашками! Особенно когда пытались меня выгнать. — Выгнать? Тебя? — до смешного округлил глаза Варрик. — Да не может быть! — Неужели у них могло получиться? — хихикнула Нитка. — Как видишь — нет, — важно заявил Дориан, поправляя воротник. — А мне вы все казались странными и до ужаса… — Жозефина задумалась, постучав уголком карты по подбородку, — неотёсанными. Будто стаю диких зверей привели на бал в Вал Руайо. Все, кроме тебя, Варрик. — Но мы сразу поняли, что ты не так проста. И не только потому что Лелиана нам об этом сказала, — ответил Варрик. — И совсем не потому что вы решили испытать её в картах, — подхватила Кассандра. — Снежок нам в этом помог! — Так получилось, я не специально поджидал её ради тебя. Дориан пихнул Варрика локтем в бок и заговорщически прошептал: — А ты помнишь ещё про… — Про что? — Варрик наклонился в его сторону, приложив ладонь к уху. — Про то, как мы дали маху до Вал Руайо… — Отдали кучу денег, и голодные слонялись всю ночь по пустыне… — И всё ради торговца, который должен был продать нам тот ге… Макс громко прочистил горло, одарив обоих суровым взглядом. — Продать нам ге… — затянул Варрик. — Гениального нага — твою Малютку, Варрик! — закончил за него Дориан. — Этот наг умнее нас всех, уверяю вас! — Некоторых уж точно, — хмыкнула Нитка. — Знаете, какую историю я бы послушал, — сказал Макс. — Твою историю, Каллен. — Мою? Ты о чём? — Историю писем, которые ты получаешь из Вал Шевена. Дориан и Нитка одновременно полезли в карманы и бросили Варрику по мешочку монет. — Вы спорили на меня? — нахмурился Макс. — На что? — На то, что ты не догадаешься, — пояснила Кассандра. — Вернее, не узнаешь до того, пока тебе Эвелин сама не расскажет. — Вот как? — Макс сердито сложил руки на груди. — Ну хоть ты в этом не участвовала. Кассандра неопределённо покрутила ладонью, достала мешочек и бросила его Жозефине. Та спрятала его в карман, достала другой и передала его Варрику. — Я думала, это случится ещё позже, — ответила она недоумённому взгляду Макса. Макс демонстративно хмыкнул и выдержал паузу, долгим взглядом оглядев каждого. — Итак, я жду, — сказал он, остановившись на Каллене. — Ну… В общем-то… — Каллен растёр шею и зябко повёл плечами. — Она передала мне первое письмо через Варрика, ещё из Оствика. — Ты забыл сказать, что она оставила тебе записку ещё до отъезда, — вставила Жозефина. Каллен тяжело вздохнул. — Тяжело иметь дело с подругой тайного канцлера. Ну, и в общем всё как-то само закрутилось… Слушай, я пойму если… — он всплеснул руками и нервно рассмеялся. — Конечно, сейчас я в лучшем положении, чтобы говорить об этом. — Когда ещё говорить о прекрасных девушках, если не будучи полуголым? — сказал Варрик и в довершении хлопнул картой по столу. — Кстати об этом: туше, командор. Каллен склонился над столом, с ужасом оглядел карты и прохрипел: — Нет… Нет, ты не можешь. — А это и не он, — сказала Жозефина, положив сверху ещё две карты. — Это я. Дориан присвистнул. — Вот тебе и аристократка — готова снять с командора последние штаны! — Меня любят карты. Вы не думали, что по этой причине я и не играла с вами раньше? — Ай, разницы нет — ты всё равно проиграл, Кудряшек. — Вы же это не серьёзно? Да я же… У меня ведь больше ничего нет! — Какая досада, нам так жаль, — расхохоталась Нитка. — Вы хотите, чтобы я шёл в казармы вот так? — Одна вещь на тебе ещё есть, и ты только что её проиграл, — сказал Варрик. — Мы всё тебе вернём, обещаю. Отнесём прямо в твой кабинет. — Или ты хочешь сказать, что командор Инквизиции не держит слово? — притворно схватилась за сердце Нитка. — Может и правда не стоит? — пряча улыбку, сказала Кассандра. — Всё-таки нагой командор не сыграет на руку нашей репутации. — За репутацию отвечаю здесь я, и я всё улажу, — беспечно махнула рукой Жозефина, раскачиваясь на стуле. — Ох, Создатель… — До того, как твоё положение станет ещё более неловким, — подал голос Макс. — Насчёт вас с Эвелин — я не против. Только не нужно больше от меня ничего скрывать. Каллен кивнул. — Спасибо. После пары попыток сохранить достоинство и подначивания со стороны остальных, Каллену пришлось смириться со своей участью. Ещё одна вещь отправилась в копилку Жозефины, а сам он, сложив руки на груди, сердито насупился, отчаянно избегая встретиться с кем-то взглядом. — Так-так, и кто ещё готов потягаться с нашей королевой карт? — прогремел Варрик. — Как видишь, у меня уже ничего не осталось, — буркнул в ответ Каллен. — Тебе одолжить что-нибудь? — рассмеялась в ответ Жозефина. — Знаете, я что-то совсем не горю желанием возвращаться в одном… То есть ни в чём. — Дориан сбросил карты и отряхнул руки. — Знали бы мы раньше, как легко ты можешь обыграть Варрика — давно бы тебя позвали, — сказала Нитка. — Не стоит недооценивать леди. — Сейчас мне кажется, будто целью всей нашей игры было раздеть Кудряшека, — сипло рассмеялся Варрик. — Ни сова больше! — воскликнул Каллен. — Просто… ни слова. — Но признай, тебе же было весело, — мягко сказала Кассандра. — И будет ещё веселее! — Нитка сняла с вилки последний кусок сыра и, жуя, закончила: — Обещаю не рассказывать своему отряду о том, кто и как будет ходить сегодня по коридору! И, хихикнув, она спешно скрылась за дверью. Жозефина запахнула сначала свою жилетку, затем куртку Макса, обернулась плотнее в накидку Каллена и, подхватив с пола груду вещей, лёгким шагом вышла следом за Ниткой. Дориан налил себе ещё вина, бесцельно поболтал его в стакане и неспешно отпил, откинувшись на спинку стула. Кассандра с улыбкой посочувствовала Каллену и тоже вышла. Каллен тяжело вздохнул, уронив голову на руки. Варрик догнал Макса у двери. — Это хорошо, что ты пришёл, Снежок, — сказал он, глядя на тлеющие в камине угли. — Не забывай, что ты не только Инквизитор, а то так можно и рехнуться. — Прости меня, Варрик. Я много лишнего наговорил тебе… и всем. — Да чего там, — махнул рукой тот. — Мы же тебя знаем. Думаю, никто не в обиде. Ты бы только с Рюшечкой помирился. Макс провёл рукой по лицу и горько усмехнулся. — Слишком много я сделал неправильно за последние дни. — Но у тебя ведь ещё есть шанс всё изменить? — спросил Варрик и сам же ответил: — Есть, уж поверь мне. — Может ты и прав. Надеюсь, что прав. Позади хлопнула дверь и когда они обернулись, Каллена уже не было и только Дориан, вскинув голову, тихо смеялся в потолок.

***

Жозефине казалось правильным постучать, но её рука так и замерла в воздухе, не решаясь ни опуститься к ручке двери, ни сжаться в кулак. Резко выдохнув последние сомнения, она без стука толкнула дверь, удивляясь, как легко та поддалась её слабой воле. Картина выдалась знакомая: Макс сидел на полу, глядя на трепет языков пламени в камине. Но на этот раз он обернулся. — Здесь раньше стоял диван. Когда его убрали? Жозефина оглядела комнату, будто никогда раньше здесь не была. Остановила взгляд на единственном пустующем кресле. — Давно. Ещё до Адаманта. — Зачем? Она слабо пожала плечами в ответ. Макс понимающе кивнул и отвернулся. Жозефина потопталась на месте, оглянулась на дверь и, отогнав мысль, прошла. — Каллен выглядит весьма… взволнованным, — сказала она, сев рядом с Максом. — Ему полезно почаще выходить из кабинета, — ответил Макс и покосился на куртку на её плечах. — Пришла и мне вернуть проигранное? — Нет, — ответила Жозефина и, помолчав, добавила: — Не только. Макс едва слышно выдохнул и не отрывая взгляд от камина заговорил: — Я не герой, Жози, и ты это знаешь. Ты видела меня слабым, разбитым, в отчаянии — ты всё знаешь, и в праве меня презирать. Поэтому я оттолкнул тебя: мне было легче смириться с твоей злостью, видеть холод, чем жалость или отвращение. — Я никогда не презирала тебя. Макс усмехнулся в потолок. — Человек, погрязший в собственных страхах и воспоминаниях — разве такого Инквизитора вы хотели видеть? — Ох Макс… — Жозефина мягко коснулась его плеча. — Как я могу осуждать тебя? Разве можно презирать человека за его чувства? Нет, конечно же нет. У каждого из нас есть слабости, но твоя история никогда не была для меня таковой. Даже, пожалуй, наоборот… Макс провёл ладонью по лицу, судорожно вздыхая. — Почему? — Потому что я люблю тебя. — Да, но почему? Жозефина задумалась, наматывая на палец прядь волос. — Я не знаю. Думаю, это не всегда можно объяснить. Макс горько улыбнулся и наконец взглянул на неё. — А что, если я сейчас попрошу тебя уйти? — Почему? — тут же выпалила она. Он осторожно коснулся кончиками пальцев её щеки, убирая прядь волос за ухо. — Вот, за что я люблю тебя. Ты не уйдёшь, истерично хлопнув дверью, но никогда не будешь молчать. Я люблю солнце, что прячется в твоих волосах, люблю бархат кожи, твои глаза, твою улыбку — это правда. Но больше всего я люблю тебя. Жозефина поймала его руку, прижалась щекой к ладони. Хотела ответить, но Макс мягко приложил палец к её губам. — Не надо. Я верю тебе. Он прислонился своим лбом к её лбу, взял её лицо в руки, очертив его контур и запустив пальцы в волосы. — Я ничего не могу дать тебе, Жози. Но больше всего на свете я бы хотел, чтобы ты простила меня. Я столько боли тебе причин, я… вообще ни о чём не думал. Жози, пожалуйста, прости меня. — Мне ничего не нужно, Макс. Я умею быть сильной… — Нет, — выпалил Макс. — Нет, ты достаточно долго была сильной за нас двоих. Позволь мне сделать всё правильно. Дай мне ещё один шанс. Он взглянул на неё так, будто никогда прежде не видел, и будто она была самым дорогим сокровищем в мире. Жозефина обняла его, уткнулась носом в шею, чувствуя, как клокочет, пытаясь вырваться из груди, его сердце. Он был живым, он был тёплым, и он принадлежал ей полностью, целиком, без остатка. Жозефина коснулась губами его щеки и прошептала: — Не отпускай меня больше. — Никогда, — выдохнул Макс, и Жозефина поняла, что всё это время он не дышал. Он сгрёб её в охапку, прижимая к себе, и поцеловал как-то совершенно по-новому, долго и трепетно, без спешки и пламенной страсти. А она уже ни о чём не думала, полностью отдавшись во власть только своему герою, который так упорно не желал им быть. В ту ночь Максу снился сон — не кошмар и не воспоминание. Он шёл среди пустынных пейзажей на фоне грязно-зелёного неба Тени. Над головой грузно висели каменные острова, соединённые крупными звеньями железных цепей. Но в душе не было ужаса или холодного липкого страха — только пустое горькое безразличие. Вдалеке ярким пятном оранжевой краски разгорался костёр. Пять силуэтов собрались вокруг него: две танцевали, остальные смеялись. Макс наблюдал с грустной полуулыбкой, так и не подойдя, хотя каждая тень была ему знакома. Он прошёл мимо, покачав головой в ответ на собственные мысли. Несколько человек, собравшись кругом, громко спорили, но, завидев Макса, стихли и, сняв треугольные шляпы, приветственно помахали. Макс театрально поклонился в ответ, сложил пальцы в пиратском жесте. Верховная жрица медленно поклонилась, он ответил ей тем же. Макс прошёл мимо их всех, не задержавшись ни на мгновение и ни о чём не сожалея. Впереди, устилая горизонт, медленно разрасталась чёрная пелена. Макс остановился у самого её края, сел на землю, разглядывая простирающуюся впереди тьму с грустной улыбкой. Выдохнул и склонил голову. И что-то их темноты кивнуло ему в ответ.