Возвращайся

Солнце золотило лощёную мостовую, раскатывало по камням сверкающие волны. Халамширал дышал весной, волновал порывами ветра, несшими в себе цветочный аромат с россыпью лепестков. Пёстрая толпа двух перемешавшихся культур — Орлей и Ферелден — резко разделялась посередине, и этим изломом были чёрные камзолы солдат Инквизиции. — Ты только посмотри на это, должно быть всю ночь дорогу ради нас начищали, — рассмеялся Каллен. Здоровый розовый румянец на щеках делал его моложе. Лошади гулко стучали подковами по камням, высоко поднимали ноги, будто сами опасались ступать по их великолепию. — Как-то очень много людей, — сквозь зубы процедила Жозефина, оглядываясь по сторонам. — Это Священный Совет, разве их и не должно быть много? — Слишком много. Будь у них факела и вилы, это бы тревожило меня меньше. — Тогда мне повезло, что я здесь вроде украшения. — Каллен покосился на спину ехавшего впереди Макса. — Макс как-то назвал Халамширал змеиным логовом. Думаю, это описание как нельзя подходит здешнему обществу. — Да, вот только у него, в отличие от нас, есть противоядие от их плевков, — буркнула в ответ Жозефина, продолжая сиять лучезарной улыбкой. Они прошли в беломраморный зал с высокими сводчатыми потолками, узкими окнами и гуляющим от стены до стены эхом. Те, кто имели власть, восседали на пьедестале, возвышаясь над всеми; теряющие её расположились внизу; широким полукругом вдоль стен — любопытная толпа из числа избранных: герцоги и герцогини, делегация из Ферелдена, люди императрицы, безликие призраки Церкви и никого из Инквизиции. Они снова были вдвоём, снова плечом к плечу против всего мира. Жозефина коротко поприветствовала всех, Макс не снизошёл даже до кивка. Два года пролетели в мгновение. Она учила его смирению, он хотел придать жёсткости её характеру. Оба были прекрасными учениками друг друга и великолепными притворщиками. Верховная жрица Виктория покровительственно улыбнулась, скрывая за сотнями масок хитрую усмешку Лелианы. Сирил де Монфор добродушно кивнул. Эрл Теган удобнее уселся на стуле, поставил локти на стол и смотрел вперёд непроницаемым взглядом, готовый отразить любую атаку. Переговоры начались согласно худшим опасениям Жозефины. Скрытые желания Орлея, страхи Ферелдена, обиды прошлого, блеклые нити старых союзов и подчёркнутый нейтралитет Верховной жрицы — всё вспыхнуло одновременно, накалилось и обрушилось потоком полноводной реки слов. — Мы все прекрасно знаем о ваших подвигах, сами там были. Сейчас речь вовсе не о том! — Теган вскочил с места, в довершение своих слов ударил ребром ладони о стол. — Тогда, может быть, вы расскажите всем нам, что делали воины Ферелдена в это время? Макс говорил сонно, почти лениво, свободно развалившись в кресле, и для пущей вальяжности ему только не хватало закинуть ноги на стол, о чём Жозефина думала с содроганием. — Да, да, очень бы хотелось узнать, что делал Ферелден, в то время как армия Её Высочества вышла на защиту Тедаса, — поддакнул Сирил. — Всё это было два года назад! Все уже высказали вам почести как вы того заслуживаете, почему вы никак не можете остановиться? — Если бы я знал, что кому-то ещё, кроме нас, есть дело до защиты Тедаса, я бы с удовольствием снял с себя это бремя. — Как благородно с вашей стороны, милорд Инквизитор! Тогда прошу вас — сейчас самое время! На ваш пост заступят те, кто должен быть там по праву. — Отчего же вы ждали два года? Приценивались? Ждали, когда я выполню всю работу за вас? Где был Ферелден, когда простые крестьяне шли в бой по пустошам Морозных гор? Где была армия Редклифа, когда маги Корифея заполонили Срединные земли? Где были вы эти два года, когда мы закрывали разрывы и отбивали ваши земли от демонов? Теган помолчал, вероятно в надежде уничтожить Макса одним только взглядом. — И теперь я понимаю опрометчивость моего доверия к вам, — выплюнул он. — Ваше Святейшество, мои требования таковы: Скайхолд находится на территории Ферелдена, а значит Инквизиция должна подчиниться нашим законам и воле короля. — Вы так боитесь меня, тэйрн Теган, — со смешком ответил Макс, — а ведь я даже ещё ничего не сделал. Интересно, в каком бы ужасе вы бежали, шевельнись я чуть больше обычного? — Не зарывайтесь! Думаете, ваша власть безгранична? Думаете, я вас не знаю? Я в курсе всех ваших дел по ту сторону моря. По-вашему, если там не нашлось никого, кто мог бы бросить вас в тюрьму — здесь тоже не найдётся? Жозефина тяжело выдохнула и медленно закрыла глаза. Макс неторопливо поднялся и сделал шаг вперёд, выставив руки перед собой. — И вот я здесь, в центре зала, почти безоружный. Но кто из вас осмелится заковать меня в кандалы? Теган хотел ответить, но, поймав на себе осуждающий взгляд Лелианы, смолчал. — Макс, пожалуйста… — прошептала Жозефина. Макс безразлично пожал плечами и покорно вернулся на место, всем своим видом демонстрируя холодность. — Знаешь, что будет самым сложным на этих переговорах? — говорила Лелиана перед входом в Зал. — Инквизитор. Макс неуязвим для них и знает о своей безнаказанности. Что бы он ни сделал — всегда будут те, кто его поддержат. Теган и Монфор знают об этом, и это только одна из причин их страха. — Чего вы хотите от нас? — подчёркнуто безразлично спросил Макс. — Ферелден требует, чтобы вы подчинились нашим законам. Инквизиция представляет угрозу и должна быть распущена. — Если Ферелден готов распустить такую силу, которую можно использовать во благо, то Орлей ещё не выжил из ума. Её Высочество предлагает Инквизиции выгодный альянс. — Инквизиция не несёт никакой угрозы Ферелдену, и вы знаете это не хуже меня… — начала Жозефина. — Слышали уже! Придумайте что-нибудь ещё! — Призываю к молчанию! — сказала, поднявшись, Лелиана и все тут же притихли, стыдливо опустив глаза. — Мы возвращаемся к тому, с чего начали. Священный Совет был созван не для того, чтобы все выслушивали ваши препирания. Теган, прошу вас быть внимательнее к словам. Инквизитор — призываю к спокойствию и уважению. Мы выслушали все стороны, и нам всем есть о чём подумать. Собрание откладывается до завтрашнего утра. Спорить с Верховной жрицей никто не стал. Они вышли из зала разгорячённые и сердитые, с ворохом недосказанных слов на языке и в мыслях, но это было лучшее, что Лелиана могла сейчас сделать. Макс сбежал по лестнице на полукруглую каменную террасу и начал большими шагами мерить расстояние, с силой ударяя пятками о камень, то и дело взъерошивая себе волосы. Жозефина села на верхнюю ступень, поставила локти на колени, а голову опустила на сцепленные в замок руки и с улыбкой наблюдала за его метаниями. — Они устроили суд, неужели не понимаешь? Посадили нас в центре зала, как нахулиганивших детей, как щенков! И думают, что так им будет легче заставить нас подчиниться! Ха! Подчиниться только потому, что в их руках власть! — У нас нет возможности уйти от переговоров. — Я знаю! — воскликнул Макс и, выдохнув, повторил спокойнее: — Знаю. Но я не могу просто молчать. — Молчание — лучшее, что мы сейчас можем сделать. Мы одни против двух зубастых волков, каждый из которых мечтает сомкнуть челюсти на наших шеях. Нам придётся выбирать, хотим мы того или нет. — Разрушить всё, что мы так долго возводили, под гнётом одного или уйти в добровольное рабство к другому. — Макс покачал головой. — Нет здесь выбора. — Ты же сам думал распустить Инквизицию. — И ты знаешь до какого момента. Я думал, что бездействие ферелденской армии вызвано страхом перед неизвестной магией, тевинтерским богом, Тенью в конце концов… — Макс снова провёл рукой по волосам. — Но нет. Зачем что-то делать, когда кто-то другой может сделать это за тебя? А когда ты становишься неудобным, от тебя сразу хотят избавиться. Я не думал, что нам и восстанавливать всё это придётся в одиночку. — Лелиана сказала, Теган хочет обвинить тебя в захвате земель Ферелдена, припомнить Каэр Бронак. Макс поморщился. — Плевать, пусть говорят что хотят. Я могу ответить за свои поступки. И я заставлю отвечать их. — Ты тут не один, не забывай. — Ну конечно, мой лучший дипломат всего Тедаса, — рассмеялся Макс. — Ты бы хотела, чтобы я молчал и был простым украшением всего этого. Но ты же понимаешь, почему я им не был? — Я очень стараюсь понять, но давай завтра ты не будешь мешать мне устраивать наши дела? — Как прикажете, миледи, — ответил Макс, ударив кулаком в грудь. Они помолчали. Макс пригладил взлохмаченные волосы и с виду успокоился, облокотился на балюстраду, рассматривая двор внизу. Жозефина подошла и встала рядом. — Знаешь, я ведь даже не думал, что все они приедут сюда. Макс говорил задумчиво и неопределённо, но Жозефина сразу поняла о чём он. — Они свита Инквизитора и всегда должны быть с ним. Макс кивнул в ответ и выпрямился. — До вечера ещё есть время, а раз уж мы почти в самом сердце Орлея, предлагаю воспользоваться этим. Теган и Монфор хотели бы, чтобы я просидел весь день в своих покоях, как ребёнок, размышляя над своим поведением, но я не собираюсь доставлять им такой радости. — И мы пойдём туда, куда я захочу? — лукаво прищурилась Жозефина. — Я постараюсь согласиться с этим. Жозефина ненадолго задумалась. — Сердце Орлея, ну конечно! Макс, мы просто обязаны сходить в театр, там сейчас должны ставить премьеру, я столько всего об это слышала! — Театр Орлея? — замялся Макс, отводя взгляд обратно к площади. — С масками и перепутанными ролями? — Именно! — Жозефина посмотрела на него и вздохнула, констатировав: — Но ты не пойдёшь со мной. Макс постучал пальцами по каменной балюстраде, отбивая ритм. — Почему именно театр? Я думал, ты первым назовёшь Императорский сад. — Он закрыт для всех, кроме Её Высочества, умник. — Жозефина щёлкнула Макса по носу. — Но я всё-таки Инквизитор, думаю, смогу придумать что-нибудь. — Снова перелезешь через забор? — Как один из вариантов. В прошлый раз ты не была против. — В прошлый раз это не было закрытой секцией императрицы. — Хорошо, я найду более законный способ. — Макс наклонился и заговорщически прошептал: — Говорят, в том саду даже лотосы цветут раньше времени, по берегам озера клумбы разноцветных тюльпанов и… Напомни-ка мне, в какое время года распускаются цветы граната? — Цветы Антивы, — вздохнула Жозефина. — Ладно, хорошо. Но только потому, что я очень скучаю по дому! Макс коротко кивнул, будто другого ответа и не могло быть. — Но сперва мне нужно зайти к Лелиане. Переговоры сами себя не решат. — Тогда встретимся у ворот сада к вечеру. Мы должны ещё успеть на пирушку к Варрику, иначе моя свита меня не простит. Жозефина коротко поцеловала его в щёку и, взметнувшись по лестнице, поспешила обратно во дворец. Макс проводил её взглядом и, подавшись вперёд, снова опустил взгляд во двор.

***

Императорский сад Халамширала, место, закрытое от посторонних глаз и овеянное легендами о магических навыках садовников, способных воссоздать всю растительность Тедаса под одним куполом, было залито солнечным светом и до краёв наполнено терпким ароматом перемешавшихся сортов самых разных цветов. Серебряные врата, вечно закрытые и стянутые золотой цепью, легко подчинились Максу, пропуская вперёд. На брошенный искоса взгляд Жозефины, Макс демонстративно подкинул в руке связку ключей и, ухмыльнувшись, спрятал в карман. Тысячи цветов, закрытых под филигранным куполом из тонкого стекла, вспыхнули россыпью драгоценных камней. Орлейские незабудки смело захватывали дорожку из крупных каменных плит, пышные розы Вал Руайо горделиво пестрели крупными лепестками, хризантемы и астры сонно покачивались на ветру. Горные эдельвейсы холмиками выглядывали из буйной зелени, фиолетовые лилии, растущие в Морозных горах, вызывали улыбку. Чем глубже они заходили в сад, тем больше открывалось взгляду новых, диковинных растений далёких стран: ривейнские водные гиацинты, неваррийские орхидеи, алые звёздные цветы на пыльных кактусах Андерфельса, бахрома распускающихся бутонов граната. Впереди раскрылось зеркальное блюдце тихого озера, скованное мраморной балюстрадой. Деревья сирени низко склонили над водой гроздья бледно-розовых цветов, а в их тени мерно покачивались на волнах белые водяные лилии. Жозефина присела на край парапета и опустила руку в холодную чистую воду, Макс остановился рядом и как-то слишком уж сосредоточенно смотрел на переливы волн. Жозефина смерила его взглядом и взмахнула рукой, обдав веером брызг. Макс вздрогнул, перевёл на неё рассеянный взгляд и, ожив, поднял ладонью волну, которая, достигнув Жозефины, превратилась в мокрую пыль. Она со смехом откинулась назад и, набрав воду обеими руками, снова окатила Макса, затем подскочила и, кажется, собиралась сбежать, но он быстро догнал её и, подхватив на руки, закружил. — Ну всё, хватит! — со смехом визжала она. — Я сдаюсь, отпусти! Макс опустил её на землю, Жозефина с лёгким укором хлопнула его по плечу и пошла вперёд, рассматривая цветы. Под подошвами туфель тихо хрустел гравий. Через дорожку аркой перекинулось одетое пышной зеленью дерево. Длинные гибкие ветви с крупными листьями свисали по бокам, ажурными занавесками прикрывая проход. И только одно огненно-алое пятно краски пылало на этой малахитовой картине буйства зелени — цветок настолько пышный, будто собирал в себе целый букет. — Посмотри-ка, — сказала Жозефина, — цветок Калабрии. Иветта всё хотела отыскать такой, когда была маленькой, но отец говорил, что в наших краях это дерево не распускается. А здесь… Надо же. Думаешь, не обошлось без магии? Макс не ответил, только мягко обнял её за плечи. Жозефина осторожно взяла цветок в руки, провела кончиками пальцев по лепесткам, перебирая их. В кровавых отсветах бутона язычком пламени блеснул луч солнца, холодный металл коснулся кожи. Жозефина поднесла ладонь к глазам, с недоверием рассматривая само собой надевшееся на палец кольцо. — Это… — только и смогла обронить она. Жозефина хотела обернуться, но Макс слишком крепко сжимал в объятьях, и она только бессильно спросила: — Что это? — Это то, что я должен был сказать тебе ещё очень давно. Должен был спросить в первый день нашей встречи, как бы странно это ни было. Жози, выходи за меня. Жозефина ещё раз взглянула на кольцо и затрепыхалась в объятьях Макса. Ему неохотно пришлось отпустить её и, когда она рывком обернулась, он, будто наткнувшись на её взгляд, отошёл на шаг назад. — Что? — ошарашенно повторила Жозефина. — Ты же слышала, — терпеливо сказал Макс. — Я спрашиваю, станешь ли ты леди Тревельян. Жозефина смерила его взглядом, внимательно всмотрелась в лицо, выискивая насмешку, шутку, хоть тень иронии, но Макс выглядел холодно, даже отрешённо. — Вот так просто? — Вот так просто, — пожал плечами Макс. — Ты это всерьёз? — Абсолютно. Жозефина всмотрелась в него ещё раз. Да, он точно был серьёзен, по крайней мере сейчас. И неизвестно, сколько ещё эта серьёзность продлится, поэтому Жозефина спешно, пока маска не разбилась в дребезги очередной ухмылкой или иронией, выпалила: — Да… — собственный голос показался ей тусклым и неуверенным и она, смеясь, воскликнула громче: — Да, Макс! Я стану леди Тревельян! Напряжённые плечи Макса опустились со вздохом облегчения. Он поднял Жозефину на руки и снова закружил. — Теперь я точно самый счастливый человек в этом проклятом месте, да во всём Орлее! — Макс поцеловал её в лоб и, не отнимая губ, прошептал: — Как же я боялся, что ты мне откажешь. — Как можно отказать Инквизитору? — рассмеялась Жозефина, погладив его по щеке. — Но как ты… Как ты мог знать, что я сделаю? — Ты сама рассказывала мне историю про этот цветок. — И ты запомнил? — недоверчиво сощурилась она. Макс пожал плечами. — А что до остального… Жози, я же знаю, как ты любишь разглядывать цветы. Пока каждый лепесток не тронешь и не дойдёшь до середины не успокоишься. — Да, но я могла бы… — Тогда я бы придумал что-нибудь другое, — просто ответил Макс. Жозефина улыбнулась и коротко коснулась его губ своими. Даже через плотную кожу наглухо застёгнутой куртки она чувствовала, как трепещет в волнении его сердце. — Может отпустишь уже? — А зачем? Теперь я готов носить тебя на руках хоть всю жизнь. — Макс снова закружился, наслаждаясь тем, как она крепче обхватывает руками его шею. — Хочешь, я весь путь назад пронесу тебя на руках? Хоть через весь Халамширал? — Нет, не хочу. Отпусти меня. Макс послушно опустил её на землю. Жозефина не выпустила его из объятий, он взял ей лицо в руки, рассматривал так, будто впервые видел. — Неправильная Тревельян, — заключил Макс. — Теперь я ещё больше хочу, чтобы ты стала моей женой. — Если мы поженимся прямо здесь, послы точно сойдут с ума. — Плевать на них. — Я хочу свадьбу в Антиве, — подумав, сказала Жозефина. — С гостями, праздником и всем прочим. Считаешь, это глупо? — Нет, совсем не глупо. Но как же мне надоело всё время ждать. — Я тоже тебя ждала. — Хорошо, — быстро сдался Макс. — Мы поедем в Антиву. — Правда? — Жозефина чуть отпрянула, заглядывая ему в глаза. — Правда. Если ты хочешь роскошную Антиванскую свадьбу — она у тебя будет. Что угодно, только бы ты улыбалась. Жозефина бросилась ему на шею, Макс только рассмеялся, обнимая её крепче. Длинный стол в неприметной таверне на окраине Халамширала собрал вокруг себя постаревшую на два года, но всё ещё крепкую и сплочённую свиту Инквизитора. Столешница была заставлена всевозможными блюдами, от которых в воздухе витал сытный дух жареного мяса, терпкий аромат специй и сладкий запах брусничного соуса и эклеров. Среди всех этих блюд стражами возвышались тёмные бутылки вина, которые Дориан рассматривал с непритворным интересом, иногда он фыркал и отставлял бутыль в сторону, иногда одобрительно потирал подбородок. Варрик постучал вилкой по бокалу, привлекая внимание. — Итак, — начал он, поднимаясь, — раз уж мы все так удачно здесь собрались, то я предлагаю первым делом выпить за счастливое будущее… — Это для последнего тоста, а не первого, — подметила Кассандра. — Что-что? — притворно изумился тот. — А, ну раз так, тогда — за всех, кто сумел добраться до Халамширала и сидит за этим прекрасным столом! На этот раз возражений не было. Зазвенел хрусталь, стукнуло дерево кружек, и все жадно набросились на еду. — Этот разукрашенный индюк не разрешал нам есть, пока вы не придёте, — пожаловалась Сэра. — Чего так долго? Макс неопределённо покрутил ладонью в воздухе. — Это я индюк? — подбоченился Варрик. — Ну а кто? — хохотнул Дориан. — Смотри как разоделся. С кого сюртук снял, признавайся? — С того же, с кого и ты, даже меньше ростом искать не пришлось. — Как же я скучала по этому, даже годы вас не меняют, — с улыбкой сказала Лелиана. Она стояла, прислонившись плечом к колонне, поглядывая в сторону улицы и хоть никто с той стороны не мог её заметить, она отлично видела всех. — Ты бы села к нам, Соловушка. Или что, статус уже не позволяет? — Всегда полезно видеть, где твои друзья… или враги. — Ох, милая, вы всё такая же, — сказала Вивьен, отпивая из бокала. — Должность не меняет человека, — ответила та. — Только если он бы рождён для неё. Отсалютовав бокалом, Вивьен осушила его одним глотком. — Верховная жрица Виктория, — протянул Варрик, тщательно выговаривая слова. — Ну как вам? — Показуха, — ответила Сэра, подпирая щёку и поддевая вилкой листы салата. — А мне нравится, — сказала Кассандра. — Внушительно. — Вот что, Искательница, ты одна из немногих, кто остался с Инквизицией до конца всех этой канители. Планируешь ехать обратно в Скайхолд? — Нет. После Совета я возвращаюсь на хребет Охотничьего рога, в крепость Искателей. Настало время восстановить Орден. — Кто бы знал, что ты будешь так предана делу. — Иногда лучше вернуться к прошлому и восстановить то, за что ты был когда-то в ответе. — Согласна, — вклинилась Вивьен. — Я также возвращаюсь на свой пост Чародейки. И я всегда готова служить вам, Ваше Святейшество. Лелиана медленно кивнула. — Я думаю, нам будет о чём поговорить. — Она обвела взглядом стол и в её глазах заиграли смешинки. — Каллен, а что ты будешь делать после Совета? — Я? Эм… Я… — Каллен замялся, поспешно складывая под столом письмо и стараясь незаметно убрать его в карман. — Эх, ладно, мы все уже всё давно поняли, — махнул рукой Дориан. — Кажется теперь Каллен знает о моей сестре больше, чем я сам, — рассмеялся Макс. — Ну, в общем… — Каллен неловко хохотнул, растирая шею, кончики его ушей покраснели. — Мы с Эвелин думаем съездить к моей семье. Мия давно нас звала. — Эвелин давно хотела выбраться из Орлея. Думаю, Ферелден ей понравится. Только не советую ездить к её семье, это может закончиться… непредсказуемо. — Макс поболтал бокал в руке, рассматривая, как янтарная жидкость омывает хрустальные стенки, и добавил: — Впрочем, отцу ты можешь показаться вполне себе правильным. Тут только на твой риск. Каллен неуверенно кивнул и крепко задумался. — Сэра, Дагна? — подначил Варрик. Сэра беззаботно махнула рукой, откладывая альбом, в котором они с Дагной принялись было рисовать. — Дженни всё так же будут солить лордецов, но, наверное, без меня. — Сэра выразительно глянула на Лелиану и закончила: — Когда знатюки кладут на твои две руки, зови Рыжую Дженни с её двумя пальцами, — она подмигнула в окончание. Лелиана улыбнулась и кивнула. — Всегда помню. — Какие все слезливые, — рявкнул Бык. — А я вот ничего не хочу менять. Мы с Быками продолжим наше дело. — Он перевесился через стол, наклоняясь к Максу. — Ты только позови, если нужно кого-то порешать. Мы всегда за тебя. Осталось ещё много венатори и магов, которым нужно показать их место. — Да-да, — задумавшись, бросил Дориан, — венатори и маги… — А ты-то что всё молчишь? — повернулся к нему Варрик. — Давай, рассказывай. — И вовсе нечего мне рассказывать. — Ну да, — гоготнула Сэра. — Первым свалил и рассказать нечего! — Она вскочила на стул и закрутила плечами, изображаю важную походку. — Я такой весь из себя важный, тряхнул волосами и ушёл в закат, ведь у меня так много дел! Рассказывай уже! Дориан вздохнул, положил руки на стол и сцепил их в замок. — Я возвращаюсь в Тевинтер. Мой отец умер и я… В общем, я собираюсь занять его место в Магистериуме. Все, не сговариваясь, притихли и обернулись к нему. — Магистериум? — первым нарушил молчание Макс. — То есть ты станешь Магистром? — Да. — Тем самым, которые… — начала Сэра. — Да. — И ты… — подал голос Варрик. — Да! — воскликнул Дориан, начиная сердиться. Он с вызовом оглядел собравшихся, но никто и не подумал хохмить или подначивать. Варрик откинулся на спинку стула и хмыкнул. — Э, как высоко забрался. Что же, удачи тебе. — Думаю, мы ещё встретимся, — с тусклой улыбкой ответил тот. — У тебя всегда есть друзья на юге, — кивнул Макс. Дориан помолчал, сплетая и расплетая пальцы. Тишина начала превращаться в неловкую, но её разрядил взволнованный крик: — Милорд! Сэр Варрик! — Ну началось, — обречённо вздохнул тот, начав растирать виски. В их сторону спешил, спотыкаясь, совсем юный парень, почти мальчишка. На лице застыло одновременно выражение радости, облегчения и благоговейного ужаса. Остановившись рядом с Варриком, он согнулся пополам, кланяясь и вместе с тем стараясь отдышаться. — Милорд, я с трудом вас нашёл… — На это и был расчёт, — буркнул тот. — В следующий раз прошу сообщить куда вы уходите и взять с собой… — Так, так, так, — улыбаясь протянул Дориан. — А теперь, сдаётся мне, кто-то должен рассказать нам преинтересную историю! — Нечего тут рассказывать. — Варрик обернулся. — Слушай парень, я же попросил… — И не надейтесь, что я оставлю вас! Варрик страдальчески вздохнул и заметил, что теперь всеобщее внимание приковано к нему. — Нечего рассказывать! — повторил он. — Я просто вернулся в Киркволл, вот и всё. — Сэр Варрик назначен на должность наместника Киркволла, — гордо заявил парень, вскинув подбородок. Сэра присвистнула, Дориан рассмеялся, запрокинув голову. — Важная птица, а? — Поприветствуем августейшую особу за нашим столом, — гоготала Сэра. — Слушайте, меня назначили наместником только потому, что никто больше не согласился им стать. А я… Ну, мне вроде как жалко отказываться. И вообще, это не имеет значения. — Мы вообще имеем право сидеть за одним столом с такими важными людьми? — спросила Нитка. — Ну там Магистр, наместник, Первая чародейка, Верховная жрица. — А меня ты совсем в расчёт не берёшь? — усмехнулся Макс. Нитка пожала плечами. — К тебе мы уже привыкли, а вот они… — Перестаньте! — воскликнул Дориан. — Слышать больше ничего об этом не хочу! — Поддерживаю! — хлопнул по столу Варрик и обернулся к парню: — Раз уж нашёл меня, так помалкивай, иначе вообще больше никуда не поеду. Парень был явно не рад такому обращению, но смолчал. — Хардинг, раз уж ты такая говорливая, то теперь твоя очередь рассказывать, — перевёл тему Дориан. — Остаёшься с Инквизицией? — Ну, меня пока с моей должности не сняли. Там посмотрим. — Вы с Шайдер будете отличными приемниками, — сказала Лелиана. Варрик оглядел стол, выискивая того, кто ещё не подвергся расспросам. — Так, ну с тобой, парень, всё понятно, — он махнул рукой на Коула. Коул широко и искренне улыбнулся, прижимая к боку Мариден. Она опустила голову на его плечо и больше они оба не сказали ни слова. — Блэкволл. — Дориан указал на него вилкой и, получив тычок от Варрика, исправился: — Точнее Том. Том Ренье ответил устало и тускло: — Я отправлюсь на поиски справедливости и добродетели. И, кто знает, возможно вступлю в Серые Стражи. Все с одобрением закивали. Кассандра первой нарушила молчание: — Жози, Макс? Остались только вы. — Верно, Снежок. Уйти от ответа не получится — мы все знаем, как ты любишь это делать. — Варрик со смехом обратился к Жозефине: — Что скажете, леди Монтилье? Или, может быть, мне лучше называть вас леди Тревельян? Дориан пихнул его локтем в бок, но Варрик только отмахнулся, продолжая посмеиваться над своей шуткой. Жозефина подалась вперёд и с улыбкой сказала: — Называйте, да почаще. Думаю, мне будет легко к этому привыкнуть. И в завершение слов продемонстрировала отливающее золотом кольцо, всё ещё бывшее на указательном пальце, на который случайно наделось. Все притихли, и Жозефина откинулась на спинку стула с видом победителя. — Поздравляю, — первым обронил Блэкволл. — Спасибо, — ответила Жозефина наигранно-горделиво. Макс заметил это и только с улыбкой покачал головой. — Вот как? — сказал Варрик. — Думаю, барышни Вал Руайо будут рыдать неделю! Они ещё после Кудряшека не отошли, а тут такой удар! Пока Варрик говорил, остальные встрепенулись, начали копаться в карманах и через стол полетели мешочки с монетами. Кассандра бросила Сэре, Дориан и Каллен — Варрику, Нитка — Дориану, Мариден — Кассандре и все они отдали кошельки Лелиане. — Ну естественно, — фыркнул на это Макс. — Осталось хоть что-нибудь на что вы ещё не спорили? — Может быть, — уклончиво ответил Дориан. — Жози, покажи-ка ещё раз руку. Жозефина выполнила просьбу. — Макс, тебе не кажется, что что-то не так? — Нет, совершенно нет. — Кольцо обычно надевают на другой палец. Макс с безразличием пожал плечами. — Так уж вышло, — сказал он. — А ну дай-ка я… Дориан потянулся к Жозефине, но сидящий между ними Макс быстро схватил его за руку. — Куда это ты тянешься, тевинтерец? — Должен же быть за этим столом хоть один благородный лорд, знающий этикет, — парировал тот. Жозефина рассмеялась в тон Дориану. Макс взял её руку, надел кольцо правильно и, поцеловав пальцы, отпустил. — Вот теперь верим! — воскликнул Варрик. — Знаете, у нас сейчас всё так прекрасно, что, если бы мы были в книге, я бы назвал это затишьем перед бурей, или спокойствием перед третьим актом, ожидание грандиозной развязки! Да, именно после такой сцены я бы устроил огромную трагедию! — Хватит молоть языком, Варрик, — шикнула Кассандра. — Пусть говорит, — сказала Жозефина. — Я не верю в такое. Мы не в книге, злодей повержен и ничего больше не может случиться. Пусть лучше это будет прекрасный финал. — Что ж, — сказал Варрик поднимая бокал. — За прекрасный финал! — За прекрасный финал, — хором отозвались остальные.

***

Жозефина с тревогой проснулась посреди ночи. Нервы дрожали натянутыми тетивами, сердце ухало в горле, готовое задушить, а смутные обрывки сна мелькали перед глазами маслянистыми пятнами смазанных образов. Глухая полночь разливала по комнате тени, а когда стихло собственное прерывистое дыхание и пропал гул крови в ушах, тишина зазвенела так пугающе, что захотелось кричать. Подушка Макса была холодной — он ушёл давно. Жозефина вскочила, спешно оделась, наскоро заплела волосы и выглянула в коридор. Её подгоняло не столько волнение и отголоски дурного сна, сколько страх перед опустевшей комнатой. Но одиночество встретило и в коридоре, однако не безмолвное — где-то совсем недалеко слышались голоса, лёгкие шаги служанок и даже топот солдат. Жозефина отправилась наугад. Она спустилась на второй этаж и замерла на лестнице. За окном была середина ночи, а коридоры бурлили жизнью: караульные шептались, служанки старательно лавировали меж широкими плечами солдат, у окна тихо ругался юноша, — тот самый, который приехал с Варриком из Киркволла, — Жозефина никак не могла вспомнить его имя. Она направилась к нему, но ей пришлось вернуться на лестницу, пропуская вперёд шеренгу солдат Инквизиции. Отчаявшись, Жозефина поймала за плечо первую попавшуюся служанку. — Постой! — она резко развернула девушку лицом к себе. — Что здесь происходит? Ты видела Инквизитора, Верховную жрицу? Хоть кого-нибудь? Служанка смерила её взглядом с головы до ног, в её глазах мелькнуло узнавание. Она оглянулась, указывая в конец коридора. — Вон там. Жрицу точно найдёте. Дверь была открыта нараспашку, двое солдат дежурили рядом с ней в коридоре и ещё двое с другой стороны. Они не препятствовали Жозефине, только привычным жестом ударили кулаком в грудь. Это была обычная гостевая комната вроде той, в которой она совсем недавно спала. В углу, в нише между окном и кроватью стояло зеркало, Макс наполовину утопал в его матовой поверхности, слушая Лелиану. Элувиан. Проклятый элувиан. Макс заметил её и ободряюще улыбнулся, бросил пару слов Лелиане и, дождавшись её кивка, шагнул вперёд и исчез в зеркале. Поверхность разошлась водной рябью и, поволновавшись, застыла мутным стеклом. — Пойдём. — Проходя мимо, Лелиана взяла её под руку и не останавливаясь потянула за собой. — Лучше не здесь. Они поднялись на третий этаж, миновали пару поворотов и вошли в неприметную комнату, так похожую на ставку командования. Массивный стол устилали карты, тубусы и свёртки грудами лежали на полках, на полу громоздились ровные стопки книг и кипы бумаг, легко подхватываемые сквозняком. Каллен, зевая, бродил вокруг. Нитка Хардинг сидела на подоконнике, болтала ногами и поглядывала за спину, в темноту внутреннего двора за стеклом. — Настолько скучаешь по Инквизиции? — усмехнулся Каллен, обводя комнату взглядом. — Вроде того. Ностальгия, знаешь ли. — Что происходит, вы можете мне объяснить? — спросила Жозефина. — Хорошо, что ты встала. Я сама хотела посылать за тобой. У нас… небольшая проблема. — Небольшая? — рассмеялась Нитка, играя двумя пышными гусиными перьями, вытянутыми из чернильницы. — Хотя может это я слишком преувеличиваю. Жозефина села на диванчик и скрестила руки на груди, ожидая разъяснений. — Ночью слуги нашли труп кунари, в полном обмундировании. Похоже, шпион. Кровавый след привёл нас к элувиану. Пришлось наскоро поднять Макса, собирать остальных. Снова. Всё начиналось заново. Колесо сделало оборот и вернулось в исходную точку. — Понятно, — только и ответила Жозефина. — Пока ничего больше нельзя сказать, — вздохнул Каллен. — Надо ждать их возвращения. — Теган просто идиот, если не понимает значения Инквизиции, — сказала Нитка. — Отправил бы он в такой ситуации своих людей? — Уточню при встрече, — бросила Жозефина и, выдержав на себе взгляд Лелианы, поднялась. — Если до утра мы ничего не можем сделать, то я пойду к себе. Завтра очередной день переговоров, к которому нужно быть готовым. Жозефина вернулась в пустую комнату и долго лежала без сна, глядя в потолок и размышляя. Беспокойный сон пришёл только к утру и не принёс с собой отдыха. Она медленно просыпалась, жмурясь от солнца и чувствуя тепло обнимающих сзади рук. Жозефина осторожно перевернулась на другой бок и Макс крепче обнял её, уткнувшись носом в ямочку между ключиц, обжигая кожу тёплым дыханием. Он него пахло дымом, оплавленным металлом и хвоей. Жозефина тихо усмехнулась про себя: так далеко от Скайхолда, а рядом всё равно родной запах хвои. — Макс, — тихо позвала она, запустив пальцы в его волосы. — Как всё прошло? — Я устал, — обессиленно выдохнул он. — Я ужасно хочу спать. Позже обо всём расскажу, обещаю. Жозефина ещё полежала, гладя его по голове, затем прошептала: — Мне надо идти, меня будут ждать на совете. — Я скоро приду, — ответил Макс. — Я просил служанку разбудить меня, когда начнётся. Подождёшь? — Ладно. Он поцеловал её в шею и, сжав в объятьях в последний раз, отпустил. Когда Жозефина оделась и уложила волосы, Макс уже крепко спал. Она тихо выскользнула за дверь и наткнулась взглядом на служанку. Та сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и ела вишню, сплёвывая косточки в кулак. — Это тебя Инквизитор просил разбудить его? — Да, миледи, — ответила та, придерживая подол платья, чтобы не рассыпать ягоды. — Это не нужно, ты можешь идти. Девушка пожала плечами, легко поднялась и плавно двинулась по коридору. Жозефина глубоко вдохнула, медленно выдохнула, собираясь с силами, наметила деловую улыбку и направилась в зал совещаний. Сирил де Монфор улыбался приторно-сладко, и Жозефина ощутила на зубах хруст сахара. Теган спокойнее, но увереннее возобновил прерванную игру. Битва пера и слова началась снова, но в этот раз выдержать её было проще — за двумя безумцами следить было легче, чем за тремя, а в некоторых моментах Макса можно было засчитать и за двоих. Теган, — проворный Теган, и откуда только он всё узнаёт? — сообщил о своих сомнениях по поводу пребывания Инквизиции на этом совете. Раскрылась ночное происшествие с кунари, и разговор ушёл совсем в другое русло. Кассандра и Варрик, сонные и уставшие, были вызваны для дачи показаний и их немногословность явно не понравилась ни одной из сторон. — Вторжение кунари? Какая чушь! — махнул рукой Теган. — Вы задумали это, чтобы сорвать переговоры и остаться при своей власти, не так ли? — Серьёзное заявление, — кивнул Сирил. — Вам понадобится помощь союзников. Лелиана прервала переговоры только к вечеру, сославшись на усталость и недостаток сведений. Всем снова пришлось разойтись, не высказав друг другу и половины того, что было у них на уме. Они снова собирались в комнате, отведённой под ставку командования. Когда Жозефина вошла, Макс уже был там. Выглядел он бодро, но сердито. — Ну и зачем? — попытался изобразить суровость он. — Зачем — что? — Ты понимаешь, как глупо это выглядело? Я просто… проспал совет! Жозефина поцеловала его в щёку, поправила воротник куртки. — Вот и прекрасно. По крайней мере я буду знать, что ты не свалишься от усталости в разгар боя. Макс улыбнулся уголком губ. — Не делай так больше. Через пару минут вошли Каллен и Лелиана. Все снова собрались вокруг стола. — Как в старые добрые времена, — усмехнулся Макс. — Итак, что мы имеем? — начала Лелиана. — Вторжение кунари — но зачем? И как? — Гаатлок. Они хотят поднять на воздух весь Зимний дворец. — Что-то мне это напоминает, — протянул Каллен, потирая подбородок. — Они вдохновлялись подвигом Корифея? — Одним махом они уничтожат всю правящую верхушку власти. — Лелиана постучала пальцами по столу. — Или по крайней мере часть её. Но что дальше? Порабощение юга? Обращение в Кун? Что бы они там ни собирались сделать, нужно… Макс, ты слушаешь? Макс стоял, чуть сгорбившись, лицо его побледнело, взгляд сосредоточился на одной точке в центре стола, правой рукой он до побелевших пальцев сжимал запястье левой. Сдавленные, вымученные слова, которые вырвались из его губ, казалось, ему не принадлежали. — Я слушаю. Жозефине не в первый раз приходилось видеть его таким. В последнее время он часто вставал среди ночи, уходил на балкон и подолгу оставался там, измученный и бледный, сжимая левую руку. На все её вопросы он только отмахивался, велел ей не волноваться и возвращаться в постель. Фраза эта почти никогда не менялась. Жозефина осторожно коснулась его плеча, как делала это много ночей подряд. Макс вздрогнул и тряхнул головой. — Я в порядке, продолжайте. — Макс, нужно предотвратить это, — сказала Лелиана. — Может, попробовать вывести отсюда людей? — предложил Каллен. — Исключено. Делегация Ферелдена не слишком-то верит в угрозу. К тому же мы не можем знать, как поведут себя кунари и что предпримут после. Мы знаем о заговоре здесь и сейчас. Кто знает, сможем ли мы распознать её потом? — К тому же, — добавила Жозефина, — если кунари поймут, что мы разгадали их план и откажутся от него, Инквизиция окажется в крайне невыгодном положении. Макс похлопал по рукоятке меча. — Значит, я возвращаюсь на Перекрёсток. Остальные в курсе. — Мы перенесли Элувиан в безопасное место, выстроили караул, — сказал Каллен. — Никто посторонний туда не сунется. В коридоре послышался шум и дверь резко распахнулась, стукнувшись о соседнюю стену. В комнату размашистым шагом влетел Теган, под руку он тащил парня в форме Инквизиции. Следом за ними вошли четверо ферелденских солдат и худой эльф-слуга. — Что за самоуправство вы здесь устроили? — вскричал Теган, пихая солдата вперёд. — До каких пор это будет продолжаться? Вы думаете, что мы вечно будем кланяться вам в ноги? Ваша власть, как и наша благодарность, не безграничны! — Прошу объясниться, милорд, — выступила вперёд Жозефина. Теган указал на солдата, который, оказавшись между двумя врагами, опустился на колено и низко склонил голову. — Ваш человек решил устроить самосуд, будто он и вы здесь хозяева и можете делать что угодно! Он напал на слугу, что вы на это скажете? — Инквизитор, — не поднимая головы начал солдат, — если позволите… — Говори, Айдан. — Я обнаружил этого слугу там, где ему не положено быть, и заподозрил неладное… — Конечно, тебе же лучше знать, где положено быть слугам! — вставил Теган. — Милорд, он вёл себя странно: оглядывался, будто искал кого-то. Потом он оставил в стене, возле лестницы в подвал, послание. Я забрал свёрток, но он увидел и напал на меня. Мне пришлось защищаться. — Твоя версия? — Макс поднял глаза на эльфа. — Отрицаю, милорд. Я совершал обход, когда наткнулся на этого человека. Он прятал что-то в стене и, когда увидел меня, напал. Если бы не милорд Теган, я был бы уже мёртв. Макс внимательно оглядел обоих. — И где же это письмо? — Оно выпало из моих рук, когда на меня напали. — Солдат метнул быстрый взгляд на Макса и продолжил: — Возможно, оно затерялось где-то в темноте, но, думаю, пока мы здесь разговариваем, его мог забрать кто-то из заговорщиков. — Он выбросил письмо в окно, — сказал эльф. Макс снова оглядел их, на этот раз внимательнее. Эльф безбоязненно вздёрнул подбородок, сверкнув сердитыми глазами. Солдат всё так же сидел, склонив голову, но во время своей речи он медленно поворачивал руку внутренней стороной ладони и сейчас, будто почувствовав ею взгляд Макса, сжал её в кулак. Макс неопределённо дёрнул щекой и взглянул на открытую дверь, где из коридора выглядывали двое солдат Каллена, ожидая приказа. — Арестовать, — отчеканил Макс, указав на эльфа, и неохотно добавил: — До выяснения. Солдаты быстро исполнили приказ. Эльф немо открывал и закрывал рот, а когда окончательно опомнился, было уже поздно. Теган скривился. — Защищаете своих, что бы ни случилось? И не говорите потом, леди Монтилье, что вы не занимаетесь самоуправством. Вот почему вы опасны — вы ставите себя на одну ступень с Создателем, ваше мнение должно быть единственно правильным, и плевать на остальных. — Как и вы. Вы бы приказали арестовать моего солдата только потому, что на его груди знак Инквизиции. Мы с вами похожи, не считаете? Теган выглядел так, будто собирался плюнуть Максу под ноги. Шумно выдохнув, он развернулся на пятках и стремительно покинул комнату, даже позабыв о приличиях перед Верховной жрицей. Когда все ушли, Макс протянул руку к солдату. — А теперь свиток. Лицо парня исказила ехидная ухмылка. Он вытянул из сапога туго свёрнутый лист бумаги и протянул его Максу. — Хорошая работа, Айдан. — Благодарю, Инквизитор. Поклонившись, он вышел за дверь. Послание было написано на кунлате. Лелиана быстро перевела его, но ясности это добавляло мало. — Книжная полка? Это по ту сторону элувиана? — Я понимаю, о чём речь, — ответил Макс. — Хорошо, что это письмо попало к нам в руки, без него было бы сложнее. — Он обвёл взглядом собравшихся и заключил: — Мне пора. В этот раз Священный совет состоится и, я клянусь, никаких взрывов. Эти слова почему-то не успокаивали. Жозефина провела ещё одну ночь в одиночестве, на грани дрёмы и сна, реальности и забытья, тревоги и безразличия. Ей снилась острая звериная морда, ухмыляющаяся в хищном оскале, между острых зубов которой на мелкие осколки дробилось стекло. Макс так и не вернулся ни к утру, ни к часу собрания. Очередной словесный поединок был в самом разгаре, когда он вошёл в зал. Макс выглядел ужасающе: бледное обескровленное лицо, потрепанная куртка, даже двигался он какими-то рывками. Все нападки в свою сторону он выслушивал молча. — Опасность кунари? Прекрасно! Но я всё ещё считаю, что несмотря на все ваши заслуги, вы слишком много на себя берёте! — Тогда, где же ваши солдаты, тэйрн? — вступил в спор Сирил де Монфор. — Зато солдат Инквизиции вокруг полно! Макс хитро прищурился и подался вперёд, подперев подбородок кулаком. Очередную витиеватую тираду от Тегана он выслушал с отсутствующим взглядом и только когда тот закончил, поднялся. — Мы ни к чему не приходим. Мы даже не пытаемся. Если вам так охота покричать и высказать мне все обиды — пожалуйста. Но даже нашу настоящую проблему это не решит. В подвалах под дворцом полно гаатлока, который в любой момент может поднять нас всех на воздух. Я пытаюсь остановить это, и вы вместо того, чтобы мешать, могли бы помочь и доказать свою компетентность. — Это вам ещё нужно доказать, что это вы всё устроили для демонстрации вашей полезности! Макс прервал Тегана взмахом руки. — Отложим этот спор до лучших времён. Я сообщил вам всё, что знал, и ваше право — решить, что с этим делать. У меня нет на это времени. На сегодня дискуссия окончена. Он поклонился и, не обращая внимания на поднимающийся вокруг ропот, спор Тегана и Монфора и призывающую к порядку Лелиану, направился к выходу. Проходя мимо Жозефины, он замер, лицо его снова осунулось, губы сжались в полосу. Макс пошатнулся, схватился за край стола так крепко, что побелели костяшки пальцев, сжал зубы до проступивших желваков на скулах. Зал начал затихать, обращая всё больше внимания на Инквизитора. Жозефина с тревогой оглядела Макса и едва слышно прошептала его имя. Макс вздрогнул. Её голос будто привёл его в чувство. — Не дождётесь, — зло процедил он, оттолкнулся от стола, выпрямился и широким шагом направился к двери. Десятки недоумённых и осуждающих взглядов летели ему в спину.

***

День клонился к закату. Жозефина вышла из зала собраний одной из последних и сразу была подхвачена царившим вокруг переполохом и волнением. Солдаты Инквизиции — их солдаты! — расхаживали по коридорам в полной боевой готовности. Это напомнило ей подготовку к штурму Адаманта. Макс будто собирался захватить дворец, а не оборонять его. Знакомая форма сейчас почему-то пугала, и Жозефина старалась обойти солдат как можно быстрее. Часто она замечала среди них слуг и с замешательством подмечала, что эльфов среди них поубавилось. — Макс, что ты творишь? Так нельзя! — воскликнула Жозефина, едва войдя в комнату. Макс поднял тусклый взгляд от стола. — Жози, я устал от этих переговоров, они ни к чему не ведут. Если они не хотят ничего решать, то мне снова придётся сделать всю работу за них. Не захватываю же я Зимний дворец, в конце концов. — Вот как? А мне так не кажется. — С одной стороны, Макс прав, — сказала Лелиана. — Но с другой, это ставит Инквизицию в щекотливое положение. — Предлагаю разобраться сначала с угрозой, потом с положением. — Каллен развернул на столе два белоснежных альбомных листа со странными рисунками и принялся их составлять. Жозефина тяжело вздохнула, обошла стол и, встав рядом с Максом, глянула на его измученное лицо. — Макс, всё в порядке? — В полном, — отрывисто ответил тот. Макс покосился в её сторону и добавил мягче: — Мне надоело это не меньше, чем тебе. Жозефина бездумно кивнула в ответ. — Сэра попыталась изобразить карту Перекрёстка, — сказал Каллен, присматриваясь к листам. — Вышло неплохо, но я всё равно мало что понимаю. Макс подошёл, взглянул на карту с его стороны, затем поменял листы местами и, глянув ещё раз, вернул их обратно. — Он так и выглядит. Мы сами мало что можем понять. Вот здесь, — он указал в карту, — единственный путь, где мы ещё не были. Думаю, Виддасала там. — И ты просто пойдёшь туда? — не сдержалась Жозефина. — Неужели кроме тебя некому это сделать? — А ты хочешь, чтобы я кому это передал? Орлесианской страже? Тегану? Пусть делают, что хотят, но не мешают мне выполнять мою работу. Жозефина прикусила губу и отвернулась, уговаривая саму себя не принимать тон Макса близко к сердцу. — Кто с тобой идёт? — спросила Лелиана. — Кассандра, Варрик, Сэра и Дориан. — Мало, — сказал Каллен. — Почему не больше? Ты говорил, там отряды кунари. Макс покосился на Каллена с тоской и отчаянием, так и не ответив на его вопрос. — Меня тревожит ещё кое-что. — Лелиана выдержала паузу, доставшись всеобщего внимания, и закончила: — Во дворце все, кроме Быка. — Он ведь кунари… — начала Жозефина. — Я думал об этом. Он больше не Бен-Хазрат, но кто знает… Я давно готов к предательству, но пока надеюсь, что со всеми этими событиями они просто остались в какой-нибудь таверне. Макс выпрямился, постучал пальцами по столешнице. — Думаю, пора. — Надеюсь, этот поход будет последним. — Каллен замялся и тут же постарался исправиться: — То есть, я хотел сказать… — Я понял. Да, я тоже надеюсь. Несмотря на озвученное решение, Макс уходить не торопился. — Есть ещё что-то, что мы должны знать? — спросила Лелиана. Макс поднял на неё взгляд, медленно кивнул и глухо произнёс: — Да, есть ещё кое-что… Он не смог закончить фразу, словно невидимая рука ударила его в грудь и сдавила горло. Макс схватился за руку, блеснула тусклая вспышка зелёного света, и он резко отшатнулся к стене, согнулся пополам, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Жозефина бросилась к нему, но Макс вскинул голову, крикнув: — Не подходи! Вы все, отойдите! Я сказал, отойдите! В его голосе слышалась мольба, а сам он выглядел настолько отчаянным, что все невольно последовали приказу. Макс зубами сорвал перчатку, будто она жгла, и комната вспыхнула зелёным. Рука, от кончиков пальцев до локтя, оказалась раздроблена сотней трещин, сочившихся Тенью. Свет разгорелся ярче, растекаясь по бороздам, точно кровь по венам, разразился искрами. Когда сияние достигло слепящего пика, Макс резко обернулся, и колоссальная сила Якоря одним мощным выбросом раздробила в мелкую крошку стекло трёх высоких окон перед ним. Когда звон стих, в тишине осталось только тяжёлое дыхание Макса. — Извини, Лелиана, — виновато прошептал он, отдышавшись. — Ничего, — бесстрастно ответила та. — Лучше уж окна, чем потолок или стены. Каллен глянул на Жозефину, но та так и осталась стоять, прикрыв рот ладонью, не в силах ни пошевелиться, ни обронить хоть слова, будто занемело горло и вместе с ним всё тело. Макс тяжело припал спиной к стене. — И я умираю, — со смешком сказал он. — Вот, что ещё я хотел вам сказать. — Макс, — прохрипела Жозефина, кое-как выдавливая из себя слова. — Макс, ты… — Это правда. Якорь растёт, его сила убивает всё вокруг, и меня в первую очередь. — Как давно? — спросила Лелиана. — На ладони — последние пару месяцев, но такое, — Макс тяжело встряхнул рукой, — такое только за последние пару дней. — Мне очень жаль, — прошептала Лелиана. — Кассандра предупреждала тебя об этом ещё тогда, в Убежище. Макс кивнул, выпрямился и вернулся к столу. — Поэтому я хочу закончить это дело, пока ещё могу. Покончить со всем этим раз и навсегда. Последнее дело Инквизитора. — Поэтому ты не хочешь никого брать с собой? — подал голос Каллен. — Я опасен для окружающих так же, как для себя. Если бы я мог, я бы не брал никого, но у меня нет выбора. Жозефине наконец удалось сломить сковывающий тело лёд, она подошла к Максу, но едва коснулась, как тот порывисто отскочил, выставив перед собой руку. — Я опасен для всех, — заключил он и обернулся к Лелиане: — Мне пора. Я думаю, они уже ждут. Жозефина в недоумении окликнула его, но Макс, даже не обернувшись, захлопнул за собой дверь. Она догнала его. Она успела в последний момент. В зеркале исчезла спина Дориана, Макс шагнул следом, но, когда Жозефина позвала его, остановился. Он обменялся кивком с Варриком, пропустил его вперёд и остался наблюдать, как поверхность зеркала, будто водная гладь, расходится волнами и замирает. — Мы не поедем в Антиву, — наконец произнёс Макс, не оборачиваясь. Слёзы, что всё ещё держались где-то глубоко в душе, украсили ресницы хрустальными бусинами. — Макс, — Жозефина сама не ожидала, что её голос будет так дрожать. — Макс, ты не можешь. Макс обернулся. Она ещё никогда не видела такого холодного, пустого взгляда. Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии. — Жози, я ухожу и больше не вернусь. Я не стану обманывать тебя, как бы ты этого ни просила. — Ты же сам говорил, что… — Все перемешавшиеся в душе, чувства почему-то не могли найти выхода в простых словах, и Жозефина пыталась озвучить обрывки мыслей, путаясь в них. — И я ошибся. Но я никогда не обещал утешать тебя напрасным ожиданием, помнишь? — Макс горько усмехнулся своим мыслям. — Знаешь, наверное, это и к лучшему. Ты не станешь вдовой раньше времени, твоё имя не очернит тень Тревельянов. Всё начнётся с чистого листа, и ты забудешь меня. — Не смей, слышишь! Ты не имеешь права! Голос Жозефины едва не срывался на крик, переламывался злобой, мольбой, отчаянием. Ей хотелось обнять его, хотелось броситься к ногам и никогда не отпускать. И пускай это истерично, глупо, постыдно — зато он был бы жив, а со своей гордостью она разобралась бы потом. Но она продолжала стоять, глотая горечь слёз и стараясь дышать ровно, не обращая внимания на стягивающую горло петлю. В итоге всё это вылилось в короткую фразу: — Я люблю тебя, Макс. Он не ответил. Оба понимали: ответить на это было бы сравни обещанию. — Ты встретишь лорда, которого заслуживаешь. А я останусь воспоминанием. И это неплохо, совсем нет. Жозефина смотрела на него с ужасом. Макс улыбался, он был весел. Как-то по-настоящему весел. С холодным содроганием она подумала о том, сколько раз он мог вот так просто смеяться, скрывая под этим что-то тёмное. Макс поднял руку, и Жозефина почти ощутила прикосновение на своей щеке, но он вдруг замер и отшатнулся. Якорь снова взорвался искрами. — Не подходи! Отойди, пожалуйста! Жозефина попятилась, отойдя к самой двери. На лице Макса отразились десятки видов боли, он стиснул зубы, подавляя крик, развернулся и ударил кулаком в стену одновременно с яркой вспышкой. Когда расселись свет и пыль, Жозефина увидела, что стена превратилась в испещрённый глубокими трещинами кусок камня, осыпающийся краской и известью. — Я умираю, — раздельно, втолковывая смысл, произнёс Макс. — Этот процесс необратим. Якорь не отделить от меня, не убив, поймёшь ты наконец? — прокричал он и, отдышавшись, добавил: — Это мой последний поход, я не вернусь. Жозефина так и осталась у двери, чувствуя, как начинает жечь глаза. Под ногами медленно разверзалась пропасть неотвратимости, в которую ей придётся нырнуть. Макс оттолкнулся от стены и тяжело прошагал к элувиану. — Но знаешь, что? — неожиданно он вернул себе прежнюю веселость. — Ты молодец. Да, я думаю, ты молодец. И я, наверное, тоже. Можно попросить тебя кое о чём? Последняя просьба Инквизитора. Жозефина медленно кивнула. — Пока меня не будет — живи хорошо, Жозефина Шаретта Монтилье. Живи лучше всех и забудь, что Инквизитор был Максом Тревельяном. С этими словами Макс шагнул в элувиан и Жозефина вмиг ожила и помчалась к нему, чтобы удержать, схватить за руку, успеть… Она не успела. Остановилась перед матовой рябью с радужными переливами на волнах. Жозефина замерла перед зеркалом как перед непреодолимой преградой. Замерла и смотрела как сходятся и смыкаются круги на воде. Она могла бы шагнуть следом, но струсила, подло, малодушно струсила перед всем тем, что происходило по ту сторону. Океан бушующих волн замёрз, превратившись в лёд холодного стекла. Жозефина коснулась его кончиками пальцем — перед ней было обычное зеркало. Проход закрылся, будто только Макса и ждал. Сердце тяжело ухнуло, скованное отчаянием. Слёзы давно бежали по щекам, но пока тихие, незаметные. Жозефина почувствовала спиной чей-то взгляд и медленно обернулась. Ей не нужно было гадать, кто пришёл за ней. — Лелиана… Это имя стало последней каплей, переполнившей чашу сдержанности; камнем, разрушившим плотину и открывающим путь быстроходной реке; разорвавшимся звеном цепи. Слёзы хлынули потоком, затуманив голову, оборвав натянутые струны нервов, развязывая тугой узел в горле. Лелиана обняла её за плечи, шепча что-то успокаивающее, но Жозефина её не слышала. Когда, казалось, колодец слёз был осушен до дна, Жозефина обнаружила себя в комнате собраний. Онемевшие пальцы бесцельно сминали и расправляли край плаща, а сонные мысли вязко текли в сознании. Каллен и Лелиана о чём-то говорили совсем рядом, даже иногда обращались к ней, но она не прислушивалась. За окном уже была глубокая ночь, пламя свечей трепетало на сквозняке, всё стихло, слышна только ходьба вооружённых, готовых к бою солдат — но какое это имело значение? Перед ней остановились чьи-то тяжёлые высокие сапоги, Жозефина медленно подняла взгляд на Каллена, тот прокашлялся и протянул ей чёрный цилиндр. — Кхм, думаю… Думаю, наверное, сейчас самое время. — Что это? — хрипло спросила Жозефина, забирая у него тубус. Лелиана обернулась и прошипела: — Ты с ума сошёл? Думаешь, это надо сделать сейчас? Вот именно сейчас? — А когда мне нужно вручить его? На погребальном костре? — Что это? — повторила Жозефина. — Это… Это ничего, да, Каллен? — с нажимом произнесла Лелиана. — Жози, это… — Каллен растёр шею. — Когда-то Макс отдал его мне. Сказал передать тебе, если с ним будет совсем плохо. — Каллен, замолчи сейчас же! Макс ещё жив, а ты его уже на костёр возвёл! — Он сам сказал, что умирает, мы все это видели! Пока они спорили, Жозефина перевела взгляд на тубус и взгляд снова подёрнулся пеленой. Она не открыла его, так и не смогла заставить себя, но знала, как начинаются строки его прощального письма: «Прости что не сдержал обещание…»

***

Когда тьма укрывает с головой, баюкая тишиной — что самое страшное в её недрах? Молчание мыслей, отсутствие сознания, забытье? Или свет, которым оканчивается этот мрак, потому что никогда не знаешь, что скрывается по ту сторону? Тьма абсолютна и неизменчива, свет встречает тебя по-разному, заставляя столкнуться с последствиями. Звуки возвращались медленно, но все одновременно. Макс вздрогнул и резко сел на кровати, всё ещё находясь в полузабытьи, прикрыл глаза ладонью от яркого света. Неясный шум раздробился на отдельные голоса: — Я же говорю вам, эта штука нас не пустила. Вот он прошёл, а она — пуф! — и застыла! Я чуть не… — Я предлагал разнести её в щепки, но кто бы меня слушал? — Зачем вы тогда вообще там стояли, вы же могли просто… — А ну все цыц! Он очнулся! Варрик, Дориан, Лелиана, Нитка — далёкие имена, вновь обретающие значение. Всё стихло. Макс физически ощутил на себе их взгляды. Слабость ломила кости, кружила голову, к горлу подкатывала тошнота. Кто-то тронул его за плечо. — Макс, ты как? Кассандра. Он кивнул, сел на край кровати, низко опустил тяжёлую голову. Что-то было не так. Откуда взялось это щемящее чувство пустоты? Песок хрустел под сапогами. Они вышли на просторную площадку, где местами проглядывали островки сухой, пожелтевшей травы. Ник размахивал острым мечом, вдвое больше его. Сталь отражала солнечные блики, а белоснежные волосы собрались в кучу и слиплись от пота. Завидев их приближение, Ник опустил меч и поклонился. — Эй, ну что, попробуешь? В комнате было слишком людно и оттого душно. Макс ощущал витавшие в воздухе тревожные мысли и что-то ещё… Какое-то знакомое, давно утерянное чувство. — Макс, — терпеливо повторила Кассандра. — Мы всё понимаем, но… Ты можешь рассказать, что произошло? Губы пересохли и Макс не был уверен, что сможет произнести хоть слово. Он тихо попросил воды не надеясь быть услышанным, но рядом тут же завозились, что-то глухо стукнуло, зазвенело и в руках оказалась кружка, мокрая с одного бока. Сэра. Сжав обеими руками рукоять огромного меча, он изо всех сил старался замахнуться, но тяжёлая сталь уводила тело в сторону. Он злился, сдувал с носа мокрую чёлку, снова вскинул меч и опять потерпел поражение. — Ну давай же! — подначивал Ник. — Ты же хочешь быть мечником, а не лучником, как девчонки или эти остроухие? Он не хотел быть лучником. — Давай-ка попробуем иначе, — сказал отец, перехватывая одной рукой очередной бесполезный взмах меча. Макс рассказал. Выдал им всё до капли, до последнего слова. Его голос то срывался, то совсем затихал до сиплого шёпота. Элувиан, Якорь, завеса, Тень, древние эльфы и роль Соласа во всём этом. Спектакль бога лжи, в котором каждому из них было отведено своё место. Грандиозный финал — занавес и овации благодарных зрителей. Его выслушали молча, обмениваясь взглядами. Он быстро и просто замахал лёгким мечом в одной руке, будто он был соткан из воздуха и совсем ничего не весил. Сейчас эти движения были хаотичны, не было в них логики и расчёта, но однажды они превратятся в изящный танец смерти. — А неплохо, — щёлкнул языком Ник. — Да, — сказал, улыбаясь такой редкой улыбкой отец. — Совсем неплохо. Он перекинул меч из одной руки в другую и обернулся. — Это и правда просто! И весело. Пап, а что во вторую? Ничего. Макс понял. Холодная волна бессилия согнула его ещё ниже, застучали зубы. Он схватился за плечо левой руки, боль мелкими иглами прошла от ключиц и оборвалась в локте. Стало трудно дышать. Макс поймал себя на том, что раскачивается вперёд-назад, как безумный, стискивая зубы, и едва держится, чтобы не завыть. — Кассандра, — бессильно прошептал он. — Кассандра, пожалуйста…. Она поняла. Кассандра резко выпрямилась и взмахнула руками. — Так, что это вы все тут собрались? Мы уже знаем всё, что он мог нам рассказать, теперь Максу нужен отдых, все вон отсюда. Макс заметил взгляд Кассандры поверх себя и как она едва заметно покачала головой кому-то в ответ. Тут же гулко раздались шаги. Макс хорошо знал, как стучат эти подошвы по камню, как хрустят на снегу, оставляя следы, как шуршат по ворсу ковра. Чёрные бархатные туфли с серебряными пряжками. Она ушла первой. Все остальные также поспешили покинуть комнату, возможно слишком быстро, чем ему хотелось бы. Едва хлопнула дверь, Макс упал на бок и, устав от самого себя, забылся тяжёлым болезненным сном. Утро окрасило комнату в лиловый, затем в оранжевый и в конце концов бледно-жёлтый. Макс не помнил, когда именно проснулся и сколько лежал без сна. Он смотрел, как блики на стенах сменяют друг друга и совсем ни о чём не думал. Его никто не беспокоил, даже в коридоре было тихо и только собственное дыхание нарушало абсолютную тишину. По венам разлилось ледяное, придавливающее к кровати отчаяние. Он спас этот мир и не единожды. Пытался, — честно пытался, — вылечить его раны, и вот к чему всё в итоге пришло. Вот его награда — в холодной пустой комнате, глухое и безнадёжное… — Одиночество! — закончил мысль въедливый внутренний голос. — Ведь вчера с тобой никого не было, а ты никого не выгонял! А сейчас не середина дня и не разгар Священного совета. — Уйди, — только и смог бросить в ответ Макс, переворачиваясь на бок. Голос хмыкнул и отделился от мыслей, обернулся тем, кем был всегда — Томасом Маллигаром. Том уселся на тумбочке, подобрал под себя одну ногу и, покосившись на спину Макса, подбросил в руке яблоко. — И вот, к чему мы пришли, приятель — к самобичеванию! Осталось только расплакаться и я точно поверю в твоё несчастье. Ты всегда презирал жалость, но признай, что это самое простое в жизни. Не нужно ни думать, ни выбирать. — Я не жалею себя и меньше всего жду этого от тебя. Я устал и хочу отдохнуть, оставь меня в покое. — Ты уже положил себя на погребальный костёр, но в Халамширале нет моря, Макс. Оно ещё далеко. А чтобы разглядеть луч света надо потрудиться. Хотя бы повернуться к окну! — У меня нет больше на это сил. Пусть всё катится в бездну, к демонам этот мир! Я больше ничего не буду делать, ищите другого дурака! Том помолчал, играя яблоком, затем громко хрустнул и, прожевав, сказал: — Рассказать тебе сказочку? — Уйди прочь, — ответил Макс. — Так я и думал. — Том кивнул самому себе. — Жила как-то ни то на западе, ни то на востоке одна девушка. Она была красива, умна и, знаешь, я бы даже сказал, коварна — никогда не знаешь, что у неё на уме, а улыбка может скрывать за собой так много. Она вела превосходные битвы, любого врага могла разнести в клочья. Одни сражались со щитом и мечом, другие использовали слова — у неё не были ни того ни другого. Ни голоса, перекричать спорщиков, ни силы, чтобы поднять огромный меч. Её оружием были перо и бумага и, поверь мне, в этом ей не было равных. Но годы сражений утомляли её, она одна тянула на себе войны, выводила в строй армии и дарила победы. И она мечтала, — да, правда мечтала, — о том, что кто-то однажды поможет ей в её бесконечной битве. Перекричит громких, сразит сильных, скосит мечом врагов, а она будет стоять на пепелище с гордостью за своего героя. И она нашла его — человека, который избавит от бремени, не подведёт и доиграет игру до конца, выйдя победителем. Она поверила в него, а он… Он бросил её в последнем бою. Оставил на растерзание врагам и с каждой минутой она всё больше понимает это. В итоге ей придётся смириться и это окончательно сломает её, на удивление всех друзей и радость врагов. Даже самый крепкий стержень ломается от потерь и предательств, тебе ли не знать. — Я не просил её об этом, — ответил Макс. — Какой смысл сражаться, если всё уже решено? Выхода всего два — выбирай любой и битве конец. — Да ну? Но она, в отличие от тебя, не может уйти в разгар битвы с поля боя. У неё нет выбора. Она сейчас там совсем одна в окружении врагов, будто на суде, но знаешь, о чём она думает? О том, как выйти победителем? Или о том, как она несчастна? Нет, Макс. Она думает о тебе. Она знает, что эту битву ей не выиграть, и эти переговоры затянутся на долгие месяцы, но не может перестать думать о тебе. Макс молчал. Том откинулся назад, прислонился спиной к стене и достал из кармана второе яблоко, принялся протирать его рукавом. — Нет, безусловно, люди тебя поймут. Бедный, бедный Инквизитор, ему же было так тяжело, он же был при смерти и совсем в отчаянии… — Том наклонился над Максом и прокричал: — Когда лишился руки, которая и до этого была для него бесполезной! Скажи-ка мне, когда ты в последний раз держал щит? Или двуручный меч? Или ты злишься, потому что твоя слабость стала слишком заметной, а сам ты перестал быть особенным? — Не важно, что именно я потерял. Имеет значение лишь то, что произошло. — Разве это не было закономерностью из всего произошедшего ранее? Вопрос остался висеть в воздухе, и Том продолжил: — Кассандра предупреждала тебя с самого начала. Я даже думаю, что Солас давно планировал забрать Метку себе. Якорь спас тебя от смерти, сделал тебе имя, принёс славу… Давно нужно было избавиться от него, не считаешь? Эту главу нужно закончить, иначе колесо будет вращаться снова, и снова, и снова, ломая тебя и окружающих всё больше. — Думаешь, я трус? — спросил Макс, выдержав паузу. — Хотя ты прав, я и правда просто струсил. Я не думал, что всё это закончится именно так. Да и, если подумать, почему должно было быть как-то иначе? Теган прав, я засиделся на троне, Инквизиция себя изжила. Нужно сломать колесо, пока это ещё может быть моим решением. И если они думают сбросить меня со счетов, то я им докажу, что ещё чего-то стою! Макс замолчал, обнаружив вокруг себя только глухую тишину. Он вскочил, оборачиваясь. В комнате было пусто. Все звуки стихли вместе с его голосом, Макс был один наедине с самим собой. Он схватился за голову, но тихая пустота ждала его и в мыслях. — Нет… — только и смог прошептать Макс. — Вернись. Прошу, вернись… Ты нужен мне… — Да не нужен я тебе, — с печальной улыбкой ответил Том. Он сидел рядом и весело болтал ногами. — Неужели ещё не понял? Ты никогда меня не слушал, всё время отмахивался. Я тебе только мешал. Ты и без моих советов всегда знал, что делать. Макс длинно выдохнул, плечи его опустились, делая вид совсем несчастным. — Я не могу… Я просто не могу. — Я знаю. Уж я-то знаю. Но она осталась совсем одна там, на этом суде. Неужели ты бросишь её? Правда опустишься до такого? — Нет, — покачал головой Макс. — Я ни за что её не оставлю. Том улыбнулся. — И это я тоже знаю. Я не нужен тебе, Макс. Отпусти меня. Макс взглянул на него. Такие родные черты лица щемили душу. Том сидел, взлохмаченный, в простой рубахе, и, как всегда, усмехался. — Отпусти меня, Макс, — повторил он. — Эжени ждёт меня, я так хочу её увидеть. — Эжени? Том вскинул голову и расхохотался. — Ну конечно она меня ждёт! Она ведь Маллигар, ты сам так назвал её! — Я останусь один, снова совсем один. — Ты больше никогда не будешь один. Она всегда понимала тебя лучше всех, и она сможет помочь, если ты позволишь. Насколько проще становится жизнь, когда ты не отталкиваешь близких людей, не правда ли? — Да, наверное… Наверное, ты прав. Прости меня. — Не за что мне тебя прощать. Макс устало вздохнул и снова глянул на Тома. Тот подбоченился, выпрямился и деловито, но с улыбкой, произнёс: — Я слишком задержался здесь. Я хочу спать. Но спасибо, — он осмотрелся и кивнул своим мыслям. — Да, спасибо. Я узнал, что будет дальше. Не каждому это дано. Макс горько усмехнулся, кивнул и закрыл глаза. — Прощай, Томас Маллигар. А когда открыл, комната была пуста. Больше он никогда не слышал этот надоедливый, полный иронии голос в своей голове. — Солас, вот как? А напомните-ка мне, не он ли был одним из друзей Инквизитора? Не он ли вошёл в его свиту одним из первых? Не ему ли вы беспринципно доверяли в вопросах магии? — Это вовсе не… — Мы не можем продолжать переговоры, пока не узнаем, что именно он задумал и насколько это опасно, — с сожалением покачал головой Сирил. — И задумал ли он что-то вообще, вдруг это какая-то ваша новая уловка? Жозефина смолчала. Перекричать этих двоих у неё, может быть, ещё бы хватило сил, но какой смысл кричать, если разум молчит? Часовые стукнули каблуками и распахнули двери, пропуская в зал Макса. Первым чувством Жозефины было раздражение — ну что ещё он задумал? Но по мере его приближения опасения таяли, уступая место неясному внутреннему страху. Глядя на него, Жозефина невольно попятилась от стола. Макс прошёл мимо, едва посмотрев в её сторону, остановился напротив Лелианы и поднял над головой книгу в кованом переплёте. — Вот ответ на ваши вопросы. Жозефина быстро оглянулась по сторонам. Все притихли, смотрели на Макса со страхом, благоговением, трепетом, но никто — с жалостью или насмешкой. Это придало ей уверенности и гордости за него. — При чём здесь… — начал Теган. — Сейчас говорю я, а вы меня слушаете, — отчеканил Макс тоном, не терпящим возражений, и Теган, бросив опасливый взгляд на Лелиану и Сирила и не найдя поддержки, сел на место. — Это указание Верховной жрицы Джустинии о возрождении Инквизиции. Указ, о котором все забыли. Я возвращаю его вам, Ваше Святейшество. С этими словами Макс отдал книгу Лелианы, та приняла её с опаской, видимо, также не догадываясь о его намерениях. — Она созвала Инквизицию в час нужды, когда миру нужна была помощь, и все мы явились на этот зов. Мы выполнили свой долг перед Джустинией и людьми Тедаса. Кто-то покинул нас сразу, но остались и те, кто хочет и дальше служить на благо. Не вы позвали нас, — Макс глянул на Сирила и перевёл взгляд к Тегану, — и не вам нас распускать. Ваше Святейшество, я отдаю Инквизицию в ваши руки. Пусть она послужит Солнечному трону так же, как миру до этого. Лелиана, казалось, на миг опешила, но быстро взяла себя в руки. Она поднялась, взяла в руки книгу и склонила голову. — Я принимаю на себя обязательства перед Инквизицией. — Довольно неплохая идея, — похвалил Сирил. — Теган, вам так не кажется? — Разумеется, — неопределённо ответил тот. Макс ударил кулаком в грудь, как делали сотни солдат в его честь. — А раз теперь выше меня только вы, разрешите обратиться, Ваше Святейшество? Лелиана кивнула. — Я прошу об отставке. По залу прокатился ропот, в ответ на который Макс ещё ниже склонил голову. — Вы вправе назначить нового Инквизитора или упразднить гарнизон. Я же… У меня ещё есть дела, которые я хотел бы решить. Вы ошибаетесь, если думаете, что я просто уйду на покой, — сказал он, покосившись на Тегана. На лице Лелианы не дрогнул ни мускул, но Жозефина знала, что, если бы могла, она бы хитро улыбнулась в ответ. — Максвелл Тревельян, я отстраняю вас от должности Инквизитора и всех его обязанностей. Благодарю за службу. — Она заговорила громче, сменив тон на торжественный и волевой: — Инквизиция сохранится под моим началом как гарнизон Верховной жрицы. Есть возражения? Лелиана оглядела зал. Возражений не было. — Священный совет окончен. Жозефина вышла одной из первых, Макс — последним. Он долго стоял на месте, будто оглушённый, не замечая проходящих мимо людей и уж точно не слыша их слов. Он очнулся только когда за спиной хлопнула огромная дверь, выдохнул, прошептав: — Спасибо, Том.

***

Дверь была открыта и солнечные лучи свободно устилали половину коридора. Жозефина припала плечом к стене, глядя на спину Максу. Тот, не изменив позы, чуть повернул голову, показывая, что заметил её. — Ты знаешь, зачем я пришла? — бесцветно сказала Жозефина. — Догадываюсь. Она прошла в комнату, встала у окна рядом с ним. За стеклом открывался вид на внутренний двор, он был непривычно пуст и тосклив. Впереди горизонт укрывала синяя туча, рискующая принести грозу к вечеру, отчего на её траурном фоне солнце сияло особенно ярко. — Что ж, тогда и говорить не о чем. Жозефина нервно покрутила кольцо на пальце и хотела его снять, но оно заупрямилось, будто намертво приросло к коже. Начиная сердиться, она тянула так сильно, что палец покраснел, распух и начал саднить. — Оставь себе, — тихо обронил Макс. Жозефина словно не услышала, попыталась ещё раз, но кольцо вновь не поддалось. Она бессильно опустила руки, всхлипнув не от отчаяния, не то от боли. — Ты можешь хоть слово сказать? — Не уходи, — тут же отозвался Макс. — Пожалуйста, не уходи. Я не знаю, что мне делать без тебя. Жозефина опешила, но злости в ней не убавилось. — И это всё? — Я правда думал, что так будет лучше. — Лучше? — она взорвалась. — Лучше?! Уйти, ничего толком не объяснив, даже не попрощавшись! Да ты просто бросил меня! — Если бы я и правда погиб, тебе, возможно, было бы не так больно. — Или тебе просто хотелось так думать! Как же я устала, как мне надоело твоё упрямство, твоя бесполезная гордость, твоя уверенность в собственной правоте, ты хоть раз подумал обо мне? Хоть раз сделал то, что не было лучше только для тебя? Макс обернулся и, обняв её одной рукой за плечи, притянул к себе и прижимал всё сильнее, по мере нарастания её гнева. Она всё больше распалялась и, желая отстраниться, ударила его кулаком в грудь. А затем ещё и ещё, и, сорвавшись, заколотила со всей силы, разгоняя в плечо волны ноющей боли. Жозефина сыпала несвязными проклятьями, кричала, но Макс не слушал. Он погладил её по голове и прошептал: — Я правда думал, что это конец. Жози, я знал это. Жозефина притихла, и сама прижалась к нему, стояла так долго и неподвижно и Макс понял, что она плачет. — Леди Монтилье или Тревельян — не важно, Жозефина не должна плакать. — Я ненавижу тебя, — сказала она сдавленно, почти по-детски обиженно. — Зато я тебя люблю. Макс взял её за подбородок, несмотря на попытки отвернуться, расцеловал мокрые от слёз щёки, искусанные губы, прислонился своим лбом к её лбу и прошептал: — Я обещал носить тебя на руках, но, кажется, не смогу сдержать обещание. — Перестань. Главное, что ты жив. — Жозефина провела руками по его груди, поправила воротник куртки и снова подняла глаза: — Может… Может быть, можно что-то придумать? — Что ты тут придумаешь, Жози? — Ты помнишь, нам как-то подарили лошадь, она была целиком из лириума и… живая. — Хочешь, чтобы моя рука жила отдельно от меня? — рассмеялся Макс. Жозефина вцепилась в воротник его куртки, словно боялась, что он может исчезнуть в любой момент. — Мне всё равно, слышишь? — Я знаю, родная. Я знаю. — Макс снова обнял её и добавил: — Возьмёшь меня с собой в Антиву? Жозефина взглянула на свой измученный палец. — Твоё согласие ещё в силе? — усмехнулся на это Макс. — Если в силе твоё предложение. — Больше, чем когда-либо. — Тогда да. Я всё ещё согласна. Макс взял её ладонь, поправил кольцо и поцеловал пальцы. — Но теперь у меня есть условие. — Что угодно, — ответил Макс. — Я не собираюсь больше ждать ни тебя, ни Антиву. Я хочу стать леди Тревельян здесь и… Да хоть сейчас! Чтобы ты больше никогда не сбежал от меня. — Как прикажете, леди Тревельян, — с улыбкой ответил Макс. Они успели пожениться до того, как бывшая свита Инквизитора разъехалась по разным концам мира. Мать Жизель, хоть и не слишком ладила с Максом, с удовольствием согласилась провести церемонию. Сэра притворялась, что плачет, Дориан плакал по-настоящему. Каллен мечтательно смотрел куда-то вдаль, а Нитка радовалась, что отговорила его дарить Жозефине щенка мабари. Варрик усердно что-то писал, а когда Кассандра пыталась подсмотреть, прятал записи и встречал её суровым взглядом. Боевые Быки напивались и не пьянели, Лелиана качала головой и каждый расценивал этот жест по-своему. Пару месяцев спустя гарнизон Верховной жрицы был распущен. Это событие вызвало череду самых безумных слухов. Одни говорили, что Виктория решила покончить с прошлым и полностью ушла в дела Церкви, другие верили в то, что Инквизиция просто превратилась в личный отряд бывшей Сестры Соловья. Так или иначе, но что-то в самом деле происходило под таинственными залами Великого Собора. Люди говорили о скрытых комнатах, таинственных собраниях и шпионской сети, охватывающей весь Тедас. Говорили и о том, что Макса Тревельяна и командора Каллена — почти всегда в одно время — видели на улицах Вал Руайо, что только подтверждало домыслы о том, что отставка Инквизитора — хитрый трюк, скрывающий под собой нечто большее. — Сплетни и слухи, — отвечала на это Нитка Хардинг, не переставая при этом загадочно улыбаться.