Что же ты творишь, детка?

***

— Микки, помоги мне, пожалуйста, с домашкой по истории. Ты же занимаешься с учителем, такой умный мальчик, — сладко проговорила Эстель, подсаживаясь ко мне за парту. Я никоим образом не отреагировав, продолжал играть в телефоне, самозабвенно поворачивая его то в одну, то в другую сторону, надеясь, что это как-то поможет. Может она поймет, что мешает и свалит? — Эй, Милкович, ты слышал что-то о приличиях? Вообще то, когда с тобой разговаривают надо отвечать, — она поджала губы и выхватила телефон у меня из рук. — Ты что блин охренела?! Я же почти допроходил того босса. Что тебе нужно от меня Эстель? Не хочу я тебе ни с чем помогать! Разберись сама с этой своей домашкой, я не хренов волонтер, чтобы всем подачки кидать! Глаза девушки наполнились слезами, она выбежала из кабинета, а ее подруга — Эшли, зло зыркнув на меня, выбежала вслед за ней. Да, признаю, я был немного более агрессивен, чем нужно, но у меня и так нервы на пределе из-за всех этих шароебаний с Галлагером. Я понимал, что надо извиниться, но это же слишком сложно — я извинялся только пару раз в своей жизни и то, максимум перед Мэнди. Эх, только блин расстроился, когда вспомнил о ней. Надо развеяться. Тут как раз донесся запах булочек из столовки. Мои любимые, и, как раз, есть двадцатка. Забыв про все проблемы, я поспешил на запах, чтобы успеть до начала урока. Хоть мне было и плевать, если я опоздаю, но очередного вызова к директору как-то не хотелось. Уже спускаясь по лестнице, я услышал: — Миилковииич! — в плечо прилетел ощутимый толчок. Я обернулся: на две лесенки выше меня стоял Пол. Да, тот самый — придурок Пол. Любой другой человек на его месте никогда даже не осмелился тронуть меня пальцем — репутация заработанная годами, но не он. — Какого хуя тебе от меня надо? — Тебе жить расхотелось? — Да что ж вам так сильно умертвить то меня хочется, — произнес я сквозь зубы. — Эстель мне все рассказала. На самом деле Пола было немного даже жаль. Он готов был сделать для Эстель все, что угодно, а она его просто использовала, как личного охранника или что-то в этом роде. Эти двое были бы шикарной парой — капитан баскетбольной команды и самая красивая девушка в школе. Ведь по закону жанра они должны быть вместе, но не в нашей школе. — И что же это интересно блять узнать? — Ты накричал на нее, обидел, она выбежала из кабинета вся в слезах, не заметил? — он взял меня обоими руками за воротник рубашки и оттолкнул к стене. — Так, Пол, ты блять можешь усмирить свой гнев? У меня что права голоса нет? Ей можно орать, как истеричке, а я лысый?! — Ну все, держись, — к первому удару я был готов, поэтому увернуться не составило труда. Я был в ярости. Только решив, что к директору я в ближайшую неделю больше не ногой, как снова драка. Но самое блять удивительное, что виноват даже не я! Справа в меня прилетел кулак, боль у виска не заставила себя долго ждать. Поморщившись, я попытался ответить, целясь в солнечное сплетение, но Пол отскочил и начал опять наступать. Все-таки силы были неравны. Он на голову выше меня и шире в плечах раза в два. Следующий удар пришелся под дых, заставляя меня схватиться за живот и согнуться пополам. Пытаясь разогнуться, я получил еще один удар — самый сильный — и почувствовал, как из губы у меня начинает течь струйка крови. — Ты меня понял, ублюдок? И чтоб я тебя больше рядом с ней не видел. Хоть слово ей скажешь — сегодня покажется детским лепетом, — произнес Пол, наклоняясь к моему уху. Сказав это и похлопав меня по плечу, он спустился вниз и пошел к двери в столовку. Не знаю, что на меня так подействовало: гнев или вкус крови во рту, но только оправившись, я сразу пошел за ним. Я не мог оставить этого просто так: — Эй ты, а ну-ка стой, ты кое-что забыл, — сказал я и со всего размаху вдарил по наглой морде этого упыря прямо на глазах у всех обедающих в столовой учеников и учителей. От силы удара Пол согнулся. Завтра кто-то будет ходить с огромным синячищем, доказывающим, что с Микки Милковичем связываться лучше не стоит. Осознать весь пиздец ситуации мне великодушно помог ни кто иной, как Йен Галлагер, собственной персоной. Он и Крис без проволочек потащили нас к директору.

***

Дик чуть было не выронил папку с документами, когда к нему в кабинет ворвались Крис и Йен, держащие двух сопротивляющихся учеников. Они оба были не в лучшем состоянии — один постоянно держал ладонь под глазом, пытаясь охладить жар, а второй морщился каждый раз, когда слизывал кровь с разбитой губы. Он был не удивлен. Эти двое — Микки и Пол — постоянно дрались и часто попадали из-за этого к нему. Но второй раз за неделю! Милкович, серьезно? — Здравствуйте, Дик, вот, привели вам двух нарушителей порядка. Сейчас подрались в столовой, прямо на глазах у всех младшеклассников и учителей, — Крис грозно посмотрел на обоих, но это была скорее игра одного актера. Эта грозность была совсем ему ни к лицу, и, скорее всего, он и сам это понимал, потому что сразу за этим последовал тревожный вздох и поддерживающий взгляд — он боялся, как бы ребят не отстранили от занятий из-за их же глупости. — Снова? Милкович, ты серьезно? Тебя жизнь ничему не учит? — он всё-таки донес папки до шкафа и зачесал волосы назад рукой, одновременно с этим вздыхая, как после долгой пробежки. Школьная рутина становилась для него скучной и уже даже такие прецеденты, как драка в столовке, становились обычным делом. Он уже давно задумывался над тем, чтобы просто уехать куда-нибудь с дорогим себе человеком и забыть про все проблемы. Но пока у него есть дела, которые ему надо непременно закончить. — Мистер Робинсон, на этот раз я ни в чем. — начал было оправдываться Микки, но ему не дали закончить, жестом прервав, начавшийся было монолог. — Милкович, давай ты не будешь вешать мне лапшу на уши? Каждый раз, когда ко мне приводят нарушителей, ты в любом случае оказываешься в их списке. Ты же понимаешь, что каждый раз я тебя отчитываю не просто так? Не просто, чтобы соответствовать своей должности, — Дик подошел к брюнету и положил руки на его плечи, смотря на него как-то даже по-отцовски, — Я это делаю для тебя самого. Пойми ты уже наконец, что ты не должен закончить также, как твой отец, ты должен взяться за ум, добиться чего-нибудь, стать его полной противоположностью. Не слушай этот голос в своей голове, сопротивляйся ему, дай понять, что ты сам будешь строить свою жизнь. На Микки было страшно смотреть — он весь побледнел и трясся от эмоций. Он ничего не ответил и просто закрыл глаза, как делают маленькие дети, когда их что-то напугало. Йен взял ситуацию в свои руки. Быстро кивнув Крису, он отрезал: — Я обработаю его губу. И вышел из кабинета вместе с бедным Микки, который уже перестал трястись, но выглядел мягко говоря не очень. Он смотрел в одну точку на полу, пока они шли, и не обращал на участливые взгляды Йена никакого внимания.

***

Микки

Всему этому пиздецу наконец-то настал конец. Мы с мистером Галлагером поднимались по лестнице на второй этаж. По доброй воле я бы хуй туда пошёл, но он крепко держал мою руку и настойчиво вёл за собой по направлению в наш класс. Вся эта ситуация была крайне напряжённой. Мои чувства переплетались, не давая ни злости, ни обиде, ни грусти выйти наружу. Поэтому я молча шел за Йеном, который тоже не проронил ни слова, не считая той фразы у директора. Дверь кабинета открылась, мой учитель завёл меня внутрь, и ничего не объясняя, развернулся на 180 и ушел. Просто так, ничего не говоря. Ну и хер с ним. Строит из себя не пойми что. Он даже не знает всей ситуации, а уже начинает нервничать. Только я хотел присесть на ближайшую парту, как услышал шаги и повернулся в их сторону: — Боже, что тут так душно. Хоть бы форточку потрудился открыть, — Йен положил небольшую коробочку, голубоватого цвета рядом со мной. Позже я понял, что это аптечка, а Галлагер оказывается проходил курсы оказания первой медицинской помощи. Он полностью открыл окно, попутно расслабляя галстук и расстегивая верхние пуговки на своей, наверное очень дорогой, рубашке. Он присел рядом со мной, и я увидел в его глазах жалость, а может какое-то сочувствие ко мне. В любом случае это было странно. Ещё несколько минут назад мне казалось, что он зол, а сейчас кажется спокойным и участливым ко мне. — Так, давай двигайся и ложись на мои колени, — он ещё ближе придвинулся ко мне, чтобы я мог удобно расположиться, — так будет удобней обрабатывать твои побои. — Ох ты ж блядь, — громче чем было нужно произнёс я, — может обойдёмся без этого? Не думаю, что мне будет очень комфортно будет в такой позиции. — Хватит возмущаться, Мик. Ложись уже. Не бойся, я не кусаюсь, — он притянул меня к себе и мягко опустил на колени, — Блять, твоя губа выглядит паршиво, надо что-то с этим делать. Я ее сейчас обработаю, а завтра сам отвезу тебя в больницу. Я все-таки не врач и все, что в моих силах это оказать первую помощь, — он вылил немного прозрачной жидкости на ватку, прислонил к моему рту, и в одно мгновение тысяча маленьких острых иголок воткнулись в поврежденный участок кожи, заставляя меня зашипеть от боли: — Аууу, ты не прихуел там часом? С каких это пор ты решаешь, что мне следует дел. — Йен снова намочил ватку этой убийственной смесью и прислонил к моей губе, — Ай, сука, ну жжёт же! Я осекся и понял, что наверное слишком груб к Йену. Все же он хоть иногда и бесит, но чаще всего поддерживает и помогает мне. Сделав это вывод, я смягчил тон и, щурясь от боли, прошептал: — Кажется этого вполне достаточно, спасибо, — тут мне в голову пришла еще одна мысль, — Кстати, почему ты помог мне сбежать оттуда? — я показал глазами вниз, подразумевая кабинет директора, находящийся почти что под нами. — Тсс, не болтай, еще больнее будет. Потерпи, детка, знаю это не очень приятно, — сказал он и продолжил чуть тише, — Я просто вижу, что ты другой — не такой, как о тебе говорят. Ну и я успел запечатлеть то, что первым начал Пол. Я стоял совсем недалеко от вас, у буфета, но к сожалению не успел подоспеть на помощь, — на его лице отразилась грустная улыбка, и появились слегка заметные морщинки. Блять, я изо всех сил старался не пялиться на него, хотя, не кривя душой, вид снизу был крайне завораживающим. Йен склонился надо мной, его огненно-рыжая чёлка касалась моего лица, немного щекоча меня, а из расстёгнутой на четверть рубашки было видно веснушчатую грудь. Мысли сразу сбились в моей голове. Интересно, его тело полностью покрыто веснушками или нет? Галлагер все также склонившись, обрабатывал мою бровь и стирал следы крови с моего лица, а я просто лежал и пытался не думать о том, как охуенно от него пахнет, и как приятно чувствовать его дыхание на своей коже. — Это очень мило с твоей стороны, но я не вижу никаких оснований для того, чтобы ты мне доверял. Боже, что со мной делает этот человек? Он просто сводит меня с ума. Сейчас главное — держать себя в руках и не попасть в неловкое положение перед ним. Хотя блять, признайся уже — ты пиздец как возбуждён. Не ври хотя бы самому себе, Милкович. — Так, ну вроде бы все обработал, как себя чувствуешь? — он немного нервно засмеялся, и я почувствовал, как его рука плавно ложится на мое плечо и осторожно продвигается дальше, так, как будто он боялся, что испугает меня, — Основания есть Микки. У тебя есть полное право обозлиться на весь мир и никому не доверять. Я знаю, что тебе пришлось нелегко, но одновременно с этим, я знаю, что ты не такой. Ты другой. Да, совсем другой, — его дыхание участилось, и я это сразу это почувствовал. Он начал не спеша наклоняться к моим губам, изучая каждый сантиметр моего лица. Я чувствовал тёплое, обжигающее дыхание у лица и не верил в происходящее. Йен сжал мою ладонь в своей, его кожа была невероятно нежная и мягкая, именно такая, какой я ее себе представлял. Он аккуратно прикоснулся своими губами моих. Весь мир замер. Ласково посасывая верхнюю часть моих губ, он закрыл глаза. Потихоньку отойдя от шока, я сделал то же самое и ответил ему на поцелуй. Не так умело, как учитель, но все же для первого раза, думаю, неплохо. Со временем мои действия становились все решительнее. Я крепче зажал его руку. Его губы были будто созданы для моих. Галлагер был явно профи в этом деле. Я хотел как-нибудь остановить этот момент, повернуть время вспять и может быть исправить все. Но этому не суждено было случиться — наши чувства взяли над нами верх и сопротивляться им было невозможно. Мы полностью отдались своим желаниям, и я не в силах был это прервать. Но зато в силах был кто-то другой. Дверь резко открылась: — Микки, что с тобой?! Тебе совсем плохо? Почему лежишь? Голова болит? Сотрясение? Ходить то можешь? Боже, да ты весь горишь! — мистер Робинсон как всегда не вовремя. Я на самом деле был весь красный, но явно не от сотрясения. Ведь ещё несколько секунд назад нас с Йеном охватила агония страсти, которая так резко и бесцеремонно была прервана. Мы еле успели отстраниться друг от друга. Кстати о нем. Ситуация снова была под его контролем. Он встал, застегнул верхние пуговки своей рубашки, немного поправил волосы, попутно успокаивая директора: — Не переживайте, с ним все в полном порядке. Я уже сделал все, что смог. Завтра повезу его в больницу насчёт разбитой губы. Если не наложить в скором времени пару швов — останется шрам. Но во всем остальном полный порядок, уверяю вас. — Ну и славно. Вы разобрались с этой потасовкой? Кто все же начал?

***

Йен

Дверь кафе, открывавшуюся внутрь, толкнули, я обратил на это внимание и поднял глаза навстречу вошедшему. Это был Крис. Немного запыхавшийся и чем-то взбудораженный — было видно, что он торопился, но вот что его так сильно обеспокоило? Как и в школе, он был в джинсах и футболке, но сейчас появилась еще одна деталь — косуха. Необычно для учителя литературы, но как по мне, он выглядел, как какой-нибудь главарь байкерской банды, то есть охуеть, как круто. Быстро оглядевшись, он заметил меня и уверенно пошел к столику, улыбаясь на ходу: — Привет, amico*. Как жизнь? Я встал, чтобы пожать ему руку и обняться, но снова попал впросак и был расцелован. — Прости, еще не привык, — усмехнулся я при виде его насмешливо-осуждающего лица, — Привет, да вроде нормально, у тебя как? — получилось немного кисло, но после сегодняшнего происшествия в школе я был не в настроении. — Да вот, разговаривал с родителями по скайпу, пытался доказать, что я уже взрослый, и поэтому немного припоздал. Нет, ну ты представляешь? Они хотят меня женить на какой-то девушке, которую я даже ни разу не видел! Я думал уеду в другую страну, начну преподавать в новой школе, и они от меня отстанут — поймут, что я самостоятельный, но нет, мама до сих пор называет меня il suo bambino**! — Крис был в отчаянии. — Ох, даже не знаю, как тебе помочь. Хотя! А что, если ты найдешь здесь девушку быстрее, чем они договорятся обо всем там? Я думаю, они не смогут отказать тебе, если ты покажешь им, что нашел свою вторую половинку. — А это идея! Mamma хоть и пытается во всем за мной следить, но я не думаю, что она будет мне мешать, если я на самом деле полюблю кого-нибудь. Тогда операция «Девушка за неделю» началась! — За неделю? Ха, хорошо, желаю удачи с этим, а что насчет нашего проекта? Откопал что-нибудь? — Да, вот смотри, — он достал немного потрепанную папку, кое-где у нее торчали листы, и везде были видны заметки, — Так, где же это...сейчас, ах, да вот. Смотри, вот все критерии, вот, как должен выглядеть окончательный вариант, кстати да, не забудь в конце надо еще указывать источники… Мы просидели еще где-то полчаса, Крис рассказал мне всю имеющуюся у него инфу и взмолился: — Блин amico, так хочется выпить, пошли в бар? Тут вообще спиртного не подают, но я знаю одно очень хорошее местечко неподалеку, там меня знает хозяин, он тоже итальянец, так что все будет на высшем уровне. — Ну даже не знаю, если только немного — завтра же работа, — на самом деле я и сам не прочь был выпить — все сегодняшние события просто выбили меня из колеи. Вместе с появлением Милковича, моя жизнь изменилась до неузнаваемости. И я на самом деле даже не знаю хорошо это или не очень. — Конечно, конечно, мы только по одной кружечке! … Мы были в хлам. Одна кружка превратилась в две, потом три, а дальше… а дальше сами понимаете. Он рассказывал мне о своей жизни в Италии и сетовал на то, что скучает по своей luogo di nascita***. Я же рассказывал о своей семье, нелегком прошлом и неопределенном будущем. — Amico, mio caro amico****, мне кажется или мы знакомы всю жизнь? И что, если бы мы не были знакомы сейчас или потом, то я бы знал тебя тогда все равно, — я не пытался его понять, чем больше он пьянел, тем больше было итальянского и несвязных мыслей. Да, я понимаю, я сам был не сахар, но крупицы здравого смысла у меня все же оставались, так что я пошатываясь встал и заплетающимся языком сказал: — Так, Крис, нам надо идти, есть кто-нибудь у тебя, может кто тебя отвезти? — А? Ты о чем? Давай еще посидим amico. — Нет, нельзя. Скажи свой адрес, я закажу такси, — мой ум слегка просиял и в нем начали, наконец, появляться более менее светлые мысли, когда на меня легла ответственность за кого-то еще. — Адлес? Какой адрес? Ты о чем amico? — Ясно, — я завалился на него, шаря по карманам и пытаясь найти паспорт или какое-нибудь иное удостоверение, которое хоть как-то может мне помочь в доставке этого придурка домой. Поиски закончились успешно, но я нашел даже лучше, чем паспорт — письмо из Италии, с адресом получателя. — Эй, хватит на мне валяться, раздавишь же. Представляешь и я стану лепешкой, — он пьяно захихикал и хотел было поднять руку, чтобы заказать еще по стаканчику, но я остановил его, попросил счет у, оказавшегося очень милым, хозяина и начал набирать номер такси. Еле вытащив обвившего меня Криса, я усадил его в машину и сам сел рядом. По дороге к его квартире он распевал какие-то итальянские песни, а я пытался его заткнуть — водитель и так посматривал на нас с подозрением, не хватало еще, чтобы он нас высадил — до дома я бы эту итальянскую задницу точно не донес. В конце пути я расплатился с таксистом и взял под руку, уже почти спящего, Криса. Но перед самой дверью я понял, что сильно лоханулся и начал искать ключи от квартиры по карманам друга. — Черт, Крис, просыпайся, где твои ключи? Крис, Криис! — А? Что? Ключики? Пошарься сзади, — сказал он и выпятил задницу, как ему показалось, чтобы мне было удобнее. Знал бы он насколько он не помог, а только усугубил ситуацию. Я вздохнул, и только после пары мотивационных фраз в голове, по типу «ты сможешь» и «верь в себя», засунул руку в задний карман его джинс. Быстро нашарив предмет поисков, я выдернул руку, как ошпаренный, и открыл дверь. Спальня, да и вся квартира были холостяцкие, но пахло тут хорошо — Крис точно любил хорошие парфюмы и пользовался ими с избытком. Аккуратно положив Криса на диван, я разблокировал его телефон и поставил будильник на семь утра. Я знал, что он меня потом за это убьет, но это ради его же блага. Водичку я ему в стакан наливать не буду, тут уж извиняйте. Я и так его до дома донес чуть ли не на себе. Пусть помучается немного с утра пораньше, может хоть проснется, алкоголик хренов. Хотя. Что это я? Говорю так, как будто сам чист, как стеклышко. Может и нет, но я хотя бы ходить могу на своих двоих. Кстати о них. Дойти домой я решил пешком, благо мы жили недалеко друг от друга. Вообще-то свежий воздух должен отрезвлять, нет? Я наоборот стал лишь еще пьянее и не мог сфокусировать взгляд на одной точке. Вдруг мне в голову пришла мысль. Глупая, нет сомнений. Но в тот момент мне она казалась очень хорошей. Я полез в куртку за телефоном, пытаясь справиться с никак неподдающимся замком, и когда у меня все же вышло, зашел в контакты. Нашел забитый совсем недавно номер телефона и открыл переписку: — Хей, привет, не спишь? — я подождал ответа и расстроился, когда не получил его. Убирая телефон в карман, идея показалось мне все же глупой, но вдруг я почувствовал вибрацию. — Ты время видел? Уже 2 часа ночи, конечно, блять, я сплю! — в моем сердце разлилось тепло — он проснулся из-за меня. В своем подвыпившем состоянии я чувствовал себя, как влюбленная шестиклассница. — О, ну тогда ладно, просто я хотел пожелать спокойной ночи) — Ты серьезно? Ты меня разбудил только для того, чтобы пожелать сраной спокойной ночи? Не зная, что написать, я подождал немного, придумывая ответ, но тут пришло еще одно сообщение: — Спокойной ночи, придурок. Глупая улыбка появилась на моем лице. Я попытался выйти из диалога и выключить телефон, но мой опьяненный мозг не желал подчиняться и я случайно нажал на кнопку вызова по фейстайму..