Что же ты творишь, детка?

…Дверь открылась с характерным сигнализационным предупреждением. В нее вошли два надзирателя, держащих наготове наручники. Один, на бейдже которого было написано Клаттс, поднял заключенного на ноги и приказал: — Пошел! И чтобы без шуток! Закованный в наручники человек стряхнул с себя руку охранника и, кинув на него насмешливо-презрительный взгляд, уверенным шагом вышел из камеры. Шаги, отдающиеся гулом от стен, были единственными звуками в этом огромном помещении, испещренном дверями в такие же маленькие камеры, как и у идущего между охраной человека. В такой ранний час из них не доносилось ни звука — каждый пытался поспать, как можно дольше, чтобы хоть так уменьшить время своего здесь пребывания. Дойдя до двери тюремного надзирателя, все трое остановились и второй, Хоффман, проведший за этой работой почти всю свою жизнь, постучался в дверь. — Открыто! — заключенный закатил глаза, но все же вошел в кабинет после ощутимого тычка между ребер, — Оо, а вот мы и пожаловали. Спасибо, Мерль, Роберт*, подождите, пожалуйста, у двери, — лишь после того, как в кабинете остались только двое: он и отбывающий наказание, начальник произнес, — Я не знаю, почему тебе нужно выйти именно в эти дни, но готов подписать освобождение, если подтвердишь, что в любом случае выполнишь свою часть сделки. — Не переживайте, я свое слово держу. Расписавшись в паре бумажек, мужчина, под конвоем знакомых нам уже исполинов, покинул тюрьму…

***

Микки

Проснулся я сразу не в настроении. Обычно в такой день Менди будила меня песней, тортом или поцелуем, но сегодня я проснулся один, поняв, что опаздываю по крайней мере на первый урок. Ничего не произошло и после моего пробуждения. И по дороге в школу. И на первых двух уроках. Пока… Наш класс не пришел на историю к классному руководителю. Зайдя в кабинет, я заметил, что мое присутствие не осталось незамеченным. На меня пялилось порядка десяти пар глаз. Стараясь не думать об этом, я уселся за свою парту в самом конце кабинета, и тут встали Эстель с Эшли. Они, перешептываясь с другими девочками, смотрели на меня, а я всеми силами пытался понять, что со мной не так. Может запачкался? Одежда вроде вся на мне. Потрогав волосы, подтвердил предположение, что и с ними все в порядке. Недолго мне пришлось мучаться догадками — они собрались и подошли ко мне. Первая заговорила Эстель: — С днем рождения, Микки. Хоть у нас и были размолвки, но я бы хотела от всего класса поздравить тебя и пожелать удачи во всех начинаниях, счастья и любви. Она точно что-то задумывала. И это не складывалось в моей голове. Эстель и доброта в ней не вязались вместе. — Эм, ну, наверное, я должен сказать «спасибо»? — Да, дурачок, — она разразилась своим самым противным смехом, и одноклассницы вокруг нее, ведомые ее авторитетом, тоже притворно улыбнулись. — Хорошо, я не знаю, что на вас нашло, но спасибо, — я еле выдавил это из себя, но помня прошлый опыт общения с Эстель, решение не нарываться показалось самым оптимальным. К счастью, все это мучение прервал звонок и ввалившийся в кабинет учитель, который с подозрением глянул на группку учениц, стоящих у парты Милковича. Они с Эстель обменялись недружелюбными взглядами, но он быстро прервал зрительный контакт. И он так и не поздравил меня. Но он же точно знает, что у меня сегодня день рождение? Да нет, наверное не знает. Почему я вообще из-за этого так переживаю? Он мне ничего не должен, особенно поздравлять с днем рождения. Я по сути то ему никто — просто сучка для поцелуев и отсасывания.

***

В не самых оптимистичных раздумьях я провел все оставшиеся уроки и, выйдя из этой тюрьмы, неторопливо потащился домой. В планах было приехать, достать баночку пива и выпить в одиночестве, уставясь в телевизор. У остановки я остановился и огляделся в поисках подходящего автобуса, но не найдя ни одного, залез в телефон, чтобы проверить сообщения и звонки. Не знаю, что ожидал там увидеть. Наверное хоть одно, хотя бы малипусенькое поздравление с др, ну или какие-нибудь вести от Галлагера. Этот пиздабол сегодня ни разу даже не посмотрел в мою сторону. Вдруг из-за угла остановки выбежал какой-то пацан в маске и выхватил из моих рук телефон. Первые секунды я стоял в ступоре, так как был полностью в своих невеселых мыслях и не подозревал о внезапном нападении. А в следующую секунду я конечно же побежал за ним. Хоть парень и был проворнее меня, но расстояние между нами сокращалось. Он, заметив погоню, припустил еще быстрей, на ходу опрокидывая за собой велосипеды, стоящие на тротуаре, и толкая прохожих. Когда он в очередной раз затерялся в толпе, я попытался найти его глазами, но понял, что это бесполезно — он скрылся в какой-нибудь из подворотен и теперь уже, наверное, продает мой телефон за наркоту своим дружкам. Только сейчас поняв, насколько я устал от этой беготни, и насколько зол на весь мир, я увидел, что нахожусь в довольно знакомом районе. Да тут и бар, в котором я нередко сидел с Игги после концертов.

***

Я кому-нибудь вообще нужен? Напиваться вдребезги не было смысла — так, я просто даже до дома не дойду. Поэтому я вышел из бара почти трезвый, выпив всего парочку кружек пива. Настроения не было, и не хотелось ровным счетом ничего: ни идти домой, ни бродить по темным и холодным улицам. Но отсутствие телефона все-таки подвинуло меня направиться домой. Я долго не мог найти свои ключи и рыскал по всем карманам минут 5, пытался стучаться в дверь, но мне никто не хотел открывать. Наконец, после долгих поисков, ключ повернулся в двери, и я таки попал домой. Там было темно и тихо. Скорее всего никого не было, но где все? Ладно, с Менди там все понятно, но Игги то всегда сидит на одном месте. Присаживаясь на пороге и снимая свои ботинки, я зажег свет и тут из-за дивана кто-то резко выпрыгнул, разбрасывая кучу разноцветных шаров и хлопая гигантские хлопушки с блестящим серпантином. Я даже не понял, кто это мог быть. — С днем рождения, Мииик, — хором закричали ребята. Йен стоял с огромным шоколадным тортом, который я обожал. Менди и Лип держали воздушные шары с цифрами «18», а Игги держал какие-то маленькие, непонятно чем набитые, пакетики. Я стоял и просто не знал, как реагировать. Счастье настолько охватило меня, что я буквально не мог пошевелиться. Надо было сказать хоть слово, но я не мог собраться с мыслями. Они летали, как белки в колесе, не давая мне сосредоточиться. Когда я все же собрался с духом, это были первые мои слова: — Это пиздец неожиданно. Спасибо… семья, — как будто в один голос все промычали «ооо» и поочерёдно стали подходить ко мне. Первый пошёл Йен. — Сразу хочу попросить прощение за утро — это все Менди придумала, — он указал на неё пальцем и мы дружно рассмеялись, — Я очень сильно тебя люблю. Не знал, что тебе подарить, но все же вот, — он протянул мне небольшую свёрнутую коробочку чёрного цвета, — я очень рад, что ты появился в моей жизни, — он крепко обнял меня и, чтобы никто не увидел, легонько чмокнул меня в щечку, едва касаясь губами моей кожи. — Да, все в порядке. Я сразу так и понял, что вы решили сюрприз устроить. — Ну да, ну да и именно поэтому весь день надутый ходил, — проговорила Менди и подошла ко мне, — Братец, хочу поздравить тебя с твоим днём. Ты уже так вырос, вот тебе уже и 18, а кажется ещё вчера я отводила тебе в садик, — ее голос задрожал, а глаза наполнились слезами. — Боже, Мэдс. Ну что же ты? Зачем вспоминать прошлое? Я все также и остался твоим младшим братиком, — мы крепко обнялись. Я долго не хотел ее отпускать. В такие моменты я понимал, как же все-таки важна поддержка семьи. Буквально несколько минут назад я умирал от тоски, а теперь стою здесь и не знаю, куда деваться от переполняющего меня чувство умиления и счастья. После того, как Лип и Игги тоже подошли и поздравили меня. Мы все отправились на кухню. — Оооо, да тут уже целый стол накрыт! И кто это так постарался? — все кухня была просто забита: бутылки с алкоголем, салаты, бутерброды с различным наполнением и прочая еда. На стенах висели растяжки С поздравительными надписями. — Да не обольщайся слишком, это доставка еды на дом постаралась, — я обожал юмор сёстры, хоть он и был иногда грубоват, но мы всегда понимали друг друга, и я искренне смеялся. — Так чего же вы стоите, давайте праздновать, — закричал Игги и стал разливать всем мартини в бумажные стаканчики. Это был один из самых лучших дней в моей жизни. Мы проводили время все вместе, и это было потрясающее чувство. После того, как мы немного выпили и перекусили, Лип врубил музыку на колонках. Весь вечер играла разная музыка, но чаще всего включали мой плейлист. Танцевать с Йеном — это вообще отдельный вид порно. Он делал это невероятно сексуально, его тело изгибалось во все стороны, он был невероятно пластичен и изворотлив. Каждое его движение мне напоминало танцы гребанных стриптизеров. Казалось, все смотрели только на него, поэтому хотелось спрятать его и никому никогда не отдавать — настолько он был хорош. В порыве своих движений он не забывал и про меня. Никогда не любил этого вида развлечений: меня всегда больше вдохновляло играть музыку или слушать, чем бездумно дергаться под неё, не понимая смысла услышанных строк. Но это был другой случай — сегодня можно было отпустить все сомнения и предрассудки. Хоть рыжик и говорил, что я двигался лучше Хоакина Кортеса**, но я то знал, что двигаюсь, как бревно. После Менди вынесла шоколадный торт с 18ью свечами. Кое-как задув их все, со своими то запущенными лёгкими, мы продолжили нашу вечеринку, которая закончилась только ближе к утру.

***

Я стоял у раковины, и так как был похоже самый трезвый в этом доме, мыл посуду. Недалеко от меня, в зале на диване лежал Йен. Он явно не спал, но глаза у него были закрыты. — Да брось ты эту посуду, принцесса. Лучше иди ко мне, — я закатил глаза, так как понимал, к чему он клонит. — Йеен, мы весь дом перебудим. Веди себя тише, — он кое-как встал и остановился за моей спиной, прильнув всем телом к моей спине. Ощущения были невероятно приятными, и перспектива лишиться девственности на своё восемнадцатилетие с учителем истории, была тоже достаточно желанна мной. — Ну же, садись на коленки. Твоим сладким булочкам здесь самое место, — он сел на стул по-турецки и похлопал себя по внутренней стороне бедра, как бы приглашая меня к себе. — Ахах, а ты смешной. Я не могу, так мы ещё больше разгоримся и все. Не хочу, чтобы нас кто-нибудь увидел, — я выключил воду, повернулся к нему, немного наклонился к его губам и впился в них. — Ну тогда пошли в твою комнату, закроем щеколду и твой грязный ротик чем-нибудь. Обещаю, нас никто не услышит, — передо мной стояла просто невероятная дилемма. И я выбрал поддаться искушению. — И что же ты тогда медлишь? Возьми меня, — его глаза загорелись. Он вскочил со стула, схватил меня за бёдра и поднял на руки, — Дурачок, я не совсем это имел в виду. — Тссс, молчи, — он поднялся на второй этаж, открыл дверь и быстро кинул меня на кровать, запрыгнув сразу же за мной. Я почувствовал всю его власть надо мной, когда он навис сверху. Он начал поглаживать мою грудь через футболку, опуская руку все ниже. Ухватившись за край футболки, он грубо сдёрнул ее с меня, кинув меня возбужденным взглядом. — Боже, Мик, ты так прекрасен. Никого красивее в жизни не видел. — Ауч, не так грубо, — пытался, что-то возразить я, но мой рот был опять закрыт его рукой. — Кто-то переживал насчёт шума? Ты же перебудишь всех, Мик, — мне надоело, что Йен меня постоянно затыкает, поэтому взяв на себя инициативу, я перевернулся и оказался сверху, — Воу, не буду отрицать это было шикарно, — теперь я целовал его торс и облизывал каждый сосочек, не давая ему при этом стонать в полную силу. — Я долго не продержусь, — намёк был понят, Йен жестом показал на свой портфель в углу комнаты. Последний раз поцеловав его ниже пупка, я нехотя поднялся и стал в нем рыться. — Бля, помоги найти. Нахера ты столько всего с собой таскаешь? Подай телефон с кровати, — недовольный, взбудораженный Йен приподнялся и протянул телефон, а я посветил внутрь портфеля, но вместо презерватива и лубриканта увидел нечто ужасное. Я отбросил портфель от себя и отошёл в угол комнаты, к подоконнику. — Эй, что случилось? Найти не смог? Давай мне сумку, я поищу, — взволнованно проговорил парень. — Поищи, поищи. Не забудь ещё закинуться за одним, — съязвил я. На моих глазах выступили слезы. Я чуть только что не совершил ошибку всей своей жизни. — Да, что с тобой? — Со мной что?! А какого хуя у тебя в сумке делает оксик и фулгексидин? Ты меня за дурака что ли держишь? Думаешь я не узнал бы? — Послушай, ты все не так понял, — Галлагер попытался подойти, но я остановил его одним движением руки. — Не подходи. Все я так понял. Ты такой же, как все. Тут мой острый слух различил хлопок двери. Кто? Менди тут, Игги, Лип. Если только не. Нет, не может быть. — Собирайся! — Так я вообще ничего не понимаю. Ты нормально себя чувствуешь? — Да хватит болтать, собирайся! Бежим! Мы кое-как натянули футболки, схватили первый попавшийся свёрток с одеждой и побежали к окну. Только я вылез, как услышал: — Ну что? Не ждали, суки?! — крик доносился на лестнице, уже совсем рядом с комнатой. Мы быстро спрыгнули с крыши первого этажа и уже хотели бежать, но я задержал Йена и взглянул наверх, на лицо злого Терри, который высунулся из окна, увидел нас и быстро скрылся внутри. Это была секундная неосторожность — в любой момент этот неуравновешенный ублюдок может выйти из дома. Мы сразу же рванули от дома на третьей космической, еще недолго слыша крики и бег за собой, но, как только мы достигли конца улицы, шаги утихли. Мне пришлось постоянно подгонять Йена, потому что этот придурок все время пытался снизить темп. — С ума сошёл? Он убьёт меня к чертям собачьим, а потом и тебя, — я подпнул его сзади. — Я больше не могу бежать. Выдохся. Хоть я два года и готовился к поступлению в Вест-Поинт, но даже там мы бежали не так быстро! — Ещё чуть-чуть до парка и можно там переждать.

***

Кое-как добравшись до парка в одних джинсах и с непонятной массой вещей в руках, мы остановились рядом с лавкой и оделись: я в рубашку, взятую на ходу со стула, а Йен, в прихваченную с подоконника кофту. Не самая теплая одежда в такое время года, но это было хоть что-то. — Ничего не хочешь мне объяснить? — исподтишка посмотрел на него я. — Это сложная тема. Я не знаю, стоит ли задевать ее именно сейчас, — с моих губ слетел недовольное прищелкивание. Я просто не смог сдержать в себе все возмущение, которое рвалось наружу. — Все с тобой ясно. Ты либо что-то скрываешь, либо не доверяешь мне, либо все вместе! — Да нет, ты все не так понял, — он глубоко вздохнул, и я видел, что ему тяжело даётся этот разговор, — Понимаешь, тут такое дело — у меня с детства диагностировали биполярное расстройство. Не подумай, что я псих какой-то. Сейчас это почти никак не влияет на мое состояние. Таблетки у меня именно от этого. Даже представить боюсь, что ты там себе надумал, дурачок. — Ты, блять, напугал меня до смерти, Йен. Ты в курсе вообще? Это разве смешно? Я подумал, что ты гребанный наркалыга. А ты знаешь, как я к этому отношусь. У меня родители всю жизнь таким занимались и на моих глазах потухали с каждым днём, — Йен промолчал, а я решил продолжить свою пламенную речь, — Почему ты мне раньше не сказал? Можно же было избежать этого всего, — за разговором мы и не заметили, как уже подошли к дому Липа. — Прости, просто это не то, о чем я бы хотел кричать на каждом углу. Мне сложно с этим смириться. Раньше я и таблетки не пил, так как чувствовал себя из-за этого каким-то неполноценным, понимаешь? Ты единственный человек, помимо семьи, который знает про биполярку. Я доверяю тебе, правда. После того, как мы оказались на пороге квартиры, настала минутная пауза. Я не знал, что ответить. Сегодня был какой-то сумасшедший день, и эмоции переливали через край. Мы тупо смотрели друг на друга, пока Йен не улыбнулся и, не знаю, что меня так рассмешило в этом, но я просто начал смеяться и плакать одновременно. Это был какой-то взрыв эмоций и чувств. В плену у этого состояния, я подошёл к рыжему и стал расстёгивать его кофту. — Это значит, что ты прощаешь меня? — Конечно же, да, — я наконец-то до конца стянул с него верхнюю одежду, и затянул в жаркий, отчаянный поцелуй. Нервно и второпях, не разрывая наших губ, мы кое-как дошли до кухни. Йен подхватил меня за бёдра и усадил на стол. — О, мы ещё не начали, а у тебя значит уже стоит, детка? — он положил руку на мою промежность, и я облокотился на стол, немного отклоняясь назад, — Ой, ну-ка стой. Там же сервиз. — Чего, блять? — Ну, сервиз. Ты вообще в курсе, сколько он стоит? Мы если его разобьём, мне потом Лип все яйца выкрутит, — да, он видно издевается надо мной. Я тут лежу с раздвинутыми ногами, уже изнемогая от возбуждения, а он печётся о гребанном сервизе? — Давай лучше это сделаю я. — мне не составило труда слезть со стола и, не дожидаясь ответа, упасть на колени перед своим учителем. — Ох…согласен. Как же я скучал по твоему тёплому ротику, — в это раз я чувствовал себя намного увереннее и одним только движением достал из джинс Йена его толстый член, осторожно проводя по нему рукой. Я, сразу же увеличивая темп, наклонился, чтобы взять головку губами. Рыжик в это время старался стянуть с моих ягодиц оставшуюся одежду, как он сказал, для лучшего вида. — Твоя задница ещё прекрасней без одежды - нереально сочная, — он замахнулся и крепко ударил меня по бедру, на что я взвыл, но стон вышел негромким из-за мешающего члена во рту, — Так вставай, — он потянул меня за руку и оторвал от такого приятного и уже полюбившегося мне занятия, — Твоя дырочка требует не меньшей подготовки, чем я, — он опрокинул меня на стол к себе спиной, метнув все оставшиеся предметы с него. — Да, ты с ума сошёл, — задыхаясь, прошептал я. — Прогнись ещё немного, солнышко, — так ласково проговорил Йен, что, мне казалось, я был готов кончить от одной фразы, — Давай, снимай все лишнее, — он помог мне вылезти из одной и другой штанины, попутно стягивая и боксеры. — Оу, я весьма польщен, что тебе приглянулись мои боксеры, — я сразу страшно смутился, хотя казалось, чего уже стесняться, но мои щёки мигом вспыхнули красным, так как плюсом ко всему, я был слишком открытым вот так, лежа на столе, отчего мне было неловко и, если честно, немного страшно, — Мм, какая сладкая дырочка. Позволь мне попробовать ее на вкус, — мои глаза резко расширились. Что он только что сказал? Не успел я начать возмущаться, как почувствовал что-то влажное и тёплое в районе своего ануса. — Блять, перестань, — он водил круги языком вокруг моей дырочки, — Ах… боже, черт, — я никогда не испытывал ничего подобного — это было нереально приятно. — А? Мне остановиться? — Только попробуй, сучка..ахх, — Йен начал пытаться толкаться своим языком внутрь меня, но это не увенчалось успехом. Тогда он приставил два своих пальца к моему рту. — Облизни, пожалуйста, пальчики, детка. — Что? Нет! Это уже слишком, — хотя, кого обманывать, я горел желанием сделать это, но все ещё чего-то остерегался. Тогда Йен, не обращая внимания на мой отказ, немного надавил на мои губы, и я не стал больше сопротивляться, взял пальцы в рот, смачно обсасывая их. — Какой же ты у меня все-таки хороший и послушный мальчик, да? — он снова наклонился надо мной и стал вводить в меня первый палец. Острая боль, которую я ожидал, но не предвидел так рано, пронзила меня. — Ауч..давай аккуратней. Это вообще-то мой первый раз. — Прости, принцесса, не хотел, — когда он достаточно разработал меня одним пальцем, в ход пошел второй. Я стонал, как последняя сука. Как же я хотел его в себе! Наконец, он уделил внимание и моему члену, который уже истекал смазкой. Одной рукой он растягивал мой анус, а второй нежно надрачивал член. — Ох…ещё чуть-чуть, и я правда, аах кончу, — наконец Йен сжалился надо мной, вытащил из меня пальцы и развернул лицом обратно к себе. — Не волнуйся, Мик. Я не сделаю тебе больно, — он посадил меня обратно, на самый край стола и подтащил за бёдра к себе. Уже сгорая от дикой похоти и желания, я взмолился: — Да, войди ты в меня уже! Он немного помедлил, как будто любуясь на мою, просящую у него жалости, физиономию. Не торопясь, он поднёс свой вставший член к моему проходу, ещё раз предварительно смочив его слюной. Перед первым толчком, я схватил его за руку. Это было очень больно, хотя вошла ещё только головка, а мне уже казалось, что я был полностью наполненным. — Ты такой узкий, детка, — он начал потихоньку двигаться, стараясь протолкнуться все дальше. Боль понемногу утихала, переходя в долгие стоны, из-за которых, как мне казалось, меня слышат все соседи, — Тсс, ты всю округу перебудишь, — он поднял мои боксеры с пола. Сначала я не понял, зачем, но потом он сложил их в жгут и запихал мне в рот — Мхм, — теперь вместо стонов были слышны лишь заглушенные поскуливания. — Твои стоны просто лучшее, что я когда-либо слышал, но нам нельзя палиться, — он продолжал трахать меня, теперь уже грубо и быстро, не дожидаясь, пока я привыкну к новому ощущению наполненности. Я кончил первый, так как был на грани уже очень давно. Меня затрясло, и в глазах потемнело, отчего все внутри сжалось. Тогда кончил и Йен. Прямо мне в задницу. — Сука, так хорошо, — обессиленный, он вытащил член и сел на стул рядом со мной, наблюдая за тем, как белое содержимое вытекало из моего ануса, — Это лучший секс в моей жизни, принцесса, ты просто не представляешь, как я хотел этого с первого же момента нашей встречи, — он вытащил самодельный кляп из моего рта, и я наконец-то мог заговорить. — Да, и наверное будет лучшим в моей, если только следующий не будет еще лучше, — подмигнул я и наклонился поцеловать учителя, — Люблю тебя, — последние слова вылетели на автомате, но я ни разу не жалел, что произнес их. — И я, детка, — он тепло улыбнулся и обнял меня, — А теперь пошли в душ.