Что же ты творишь, детка?

Микки

Просыпаться от звона посуды и шипения сковороды не самая приятная вещь на свете, но, когда ты осознаешь, что на твоей кухне хозяйничает Йен, все становится на свои места. Кто ожидал, что когда-нибудь мне будет готовить завтрак мой гребанный учитель истории? Немного покачиваясь после сна, я вышел из комнаты. Галлагер во всю готовил блинчики и напевал под нос какую-то песню, доносящуюся из наушников, двигая бедрами в такт музыке. Фартучек, накинутый поверх голого торса, делал из него еще большую хозяюшку, но мне так и хотелось сорвать его и отдаться страсти прямо тут, на кухонном столе. Оставаясь незамеченным, я подошел к Йену сзади и вытащил наушники из его ушей. — О, посмотрите кто проснулся! Присаживайся, детка, сейчас будем кушать блинчики, — он пылко поцеловал меня в губы и начал составлять приборы на столе. — Так значит у нас кто-то переквалифицировался в домохозяйку? — я улыбнулся и уселся за стол, втягивая аромат свежеиспеченных блинов. — Да, но эта домохозяйка сегодня будет спрашивать тебя, когда был выпущен Билль о правах, так что не помешает тебе почитать учебник перед выходом, — он злорадно ухмыльнулся, подмигнул и принялся намывать тарелки, яростно оттирая каждое пятнышко. — А нельзя ли сейчас ответить на вопрос по другому предмету? — я встал из-за стола и подошел к нему, поворачивая к себе лицом и развязывая фартук за его спиной, — Например, по этому? Сняв фартук через голову приятно-ошеломленного Йена, я взял губку из его рук и выдавил пену прямо на грудь учителя. С азартом посмотрев в удивленные глаза, я начал массажными движениями водить по его напряженным мышцам. Вдруг он положил свои руки поверх моих и начал следовать каждому моему движению, не обрывая нашего зрительного контакта. Его тело покрылось мурашками, а соски напряглись от холода. Я прильнул к нему всем телом, моча собственную футболку, и втянул в страстный поцелуй, который оборвался также внезапно, как и начался. Раздался звонок в дверь. — Ну еп твою мать, нам никогда не дадут спокойно потрахаться? Не обращай внимания, кто бы это ни был, он скоро уйдет, — сказал я и расстегнул ширинку мужчины. — Микки, мне кажется нам все же сто… — я приложил палец к его губам и, не обращая внимания на продолжавшиеся звонки, опустился на колени. — Полиция Чикаго! Откройте дверь! — быстро глянув испуганными глазами друг друга, мы побежали к двери. Я, как самый одетый, открыл входные двери, а Йен поспешно вытер полотенцем грудь и пресс. Полицейский, стоящий у входа и явно ожидающий приглашения войти, показался мне совершенно незнакомым, что очень подозрительно, ведь и я, и весь полицейский участок Саутсайда знали друг друга в лицо. — Здравствуйте, у меня имеется пара вопросов к мистеру Михайло Милковичу, он дома? — услышав смешок сзади, я показал Йену фак, заводя руку за спину. — Да, это я, но можно просто Микки. Что вы хотели офицер? — я нервно кашлянул и пропустил его внутрь. — Диего Бланко. Приятно познакомиться. А вы? — Йен Галлагер, его… ээм парень, — мои щеки запылали, а в голове зароилась куча мыслей, но я попытался сохранить спокойное выражение лица. — Итак, мистер Милкович, ко мне поступила информация, что ваш отец, Терри Милкович, сбежал из тюрьмы и был возвращен в нее вчера в пять часов вечера. Не могли бы вы сказать вступал ли он с вами или вашими родными в контакт? — значит этот придурок пойман, отлично. — Нет, я не знаю ничего о том, что он сбегал и уверен, что и мои сестра с братом тоже с ним не связывались. — Ну, если так, то мне нет смысла задерживаться. Спасибо, и если получите какую-либо информацию по этому поводу, пожалуйста, позвоните по этому номеру. До свидания, — он еще раз обвел нас с Йеном, мокрых и покрасневших, взглядом и пошел к выходу. — До свидания, офицер. Как только дверь захлопнулась, я развернулся и наткнулся на похотливый взгляд Йена: — Снимай штаны. Быстро. — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — с усмешкой ответил я и мы направились к дивану, попутно снимая друг с друга одежду. Все-таки хороший секс перед трудным рабочим днем никогда и никому не помешает.

***

— Он точно придет? — Игги хрустнул пальцами на руках. — Думаю, он знает, что с ним будет, если он не явится в ближайшие пять минут. Мы с братом стояли за лестницей, скрываемые ступенями от посторонних глаз. Коридор был пуст — все ученики и учителя сидят на уроке. — А вот и наш клиент, — брат зло ухмыльнулся и вышел навстречу испуганно озирающемуся парню. Он был ненамного младше и задолжал нам деньги за одну, так сказать, услугу. — Ну что, принес? — я остался позади Игги, который хищно обходил плохо сложенного блондина. — Д-да, принес, вот тут вся сумма, — он вжался в стенку под напором Игги и протянул ему деньги. — Игги, полегче. Дай пересчитаю, — брат закатил глаза, но все же передал мне сверток. Развернув, я пересчитал и глянул в глаза успокоившемуся было парню. — Ч-что? Я уверяю, т-там все, все, что я был должен, — я, не отрывая тяжелого взгляда, медленно подошел к нему. — Рикки, напомни мне, пожалуйста, когда ты должен был мне их отдать? — Д-да, я помню, на прошлой неделе, но понимаете, у меня просто… — Достаточно, — я приостановил его одним движением и положил руки ему на плечи, — Рикки, ты же знаешь, что так дела не делаются. Неделю назад ты должен был столько, но теперь то уже тебе надо покрыть и задержки. И чем быстрее, тем лучше. — Но, я же… — Еще половину от этой суммы. Мы не будем долго ждать. Правда, Игги? — Так точно, — сказал он, потирая кулаки. — Все, свободен, Рикки. Смотри, не опаздывай на урок! — парень выскочил, как пробка, из-под лестничного проема и быстрым шагом удалился. Я спрятал деньги в карман, кивнул Игги, и тоже вышел с ним в коридор. Однако, не успев сделать и шагу дальше, мы наткнулись на грозно смотрящего на нас мистера Родригеса, учителя литературы и, по совместительству, выебывающего мне мозги друга Йена. — Куда это мы собрались? Не хотите объясниться? — я не стал показывать страх и сложил руки на груди. — Собрались на урок, так что не мешайте, пожалуйста, — это «пожалуйста» я протянул, вкладывая в него всю свою бесячку от его вида. — Почему же вы уже не на уроке, молодые люди? Он начался около пятнадцати минут назад. И чем вы тут занимались? — Повторяли конспект по химии. Не выдавайте нас, пожалуйста, мистер Родригес, мы просто не успели подготовиться дома, — я решил сменить тактику и надавить на жалость сочувствующего, на самом деле, Криса. — А что с вами делал этот новенький, Рикки вроде? Он вроде как на класс младше и ну никак не мог вам с этим помогать, — блять, этот придурок точно что-то слышал и просто хочет поиграться, но так просто сдаваться я не намерен. — Он просто спутал повороты. Ну знаете, эти новенькие — такие растяпы. — Да, да знаю. Значит, я не найду сейчас в твоем заднем кармане пачку денег, которые вы у него забрали? — пронырливый все-таки, сука. — Если вы так хотите, то можете меня полапать, разрешаю, — он явно смутился, но быстро собрался и снова принял серьезный вид. — Не полапать, Милкович, а проверить на наличие доказательств. Он подошел и начал шманать меня по карманам, прохлопывая и прощупывая подозрительные места. Затем повторил те же операции с Игги. Поиски не увенчались успехом и он, злой и смущенный пуще прежнего, выпрямился и недоверчиво произнес: — Хорошо, на этот раз ты ушел, Микки, но в следующий тебе точно не поздоровится. — Слушаюсь и повинуюсь, мистер Родригес. Он, зло взглянув на нас в последний раз, развернулся на пятках и ушел. Игги наклонился к моему уху и прошептал: — Микки, но как же? Не распинаясь на объяснения, я оттянул сбоку резинку трусов и вытащил слегка помявшуюся стопку купюр. — Умей действовать, когда никто не видит, Игги.

***

Вскоре после уроков, немного прогулявшись с Игги до гаражей, чтобы покурить, я пришел к кабинету Галлагера. Сегодня нам предстояло дописать проект, и я очень переживал по этому поводу, а также не растрепал ли Крис о произошедшем сегодня. — Можно? — я постучал в дверь для приличия и заглянул внутрь. Йен составлял стулья на парты, пританцовывая какому-то только ему понятному мотивчику. — О, ты пришел! Прекрасно! Садись, сейчас я все подготовлю. Сегодня как раз допишем заключение и можно будет отправлять работу, — он засуетился, настраивая компьютер и ища нужный документ. Меня немного напрягало такое взбудораженное поведение, но я сослал его на переживание по поводу проекта. Усевшись за стол, я принялся печатать заголовок. — Если что, вообще без понятия, что писать в этом заключении. По идее все выводы уже сделаны после теории, — Йен подошел ко мне сзади и склонился над компьютером. — Ой, да тут все легко. Смотри, вот у тебя тут написано во вступлении научная гипотеза и проблема. Просто берешь их и формулируешь, каким образом ты доказал гипотезу и как ты помогаешь в решении проблемы. Черт, что ж тут так жарко, — предоставив мне писать, он открыл окно и начал неравномерно ходить туда-сюда по кабинету. Сосредоточенный на работе, я не очень обращал на это внимание. Снова подойдя ко мне, он расстегнул первые пуговки на рубашке и повешал пиджак на спинку стула. — Так все, посмотри, я вроде написал, — его глаза забегали от строчки к строчке, а губы полушепотом проговаривали написанное. Я не мог не увлечься их рассматриванием и почувствовал разочарование, когда текст кончился и читать было больше нечего. — Прекрасно, Микки! Лучше не придумаешь! — тут он резко замолчал и потом снова продолжил, но уже с другой интонацией, сексуально опускаясь на мои колени, — А теперь, когда мы закончили, может немного пошалим? — он начал расстегивать оставшиеся пуговицы своей рубашки и потянулся к моему лицу, намереваясь втянуть меня в страстный поцелуй, но что-то ему помешало, и он, лишь пощекотав мои губы своим горячим дыханием, резко поднялся, хлопая себя по карманам штанов. — Что случилось? Что-то не так? — не получив желанного поцелуя, я пришел в негодование. — Идем за мной, — ничего не объясняя, он чуть не бегом вышел из класса. Мне не оставалось ничего кроме как припустить за ним следом. Проходя по коридору, я не заметил почти ни одной открытой двери — все уже ушли домой. В школе оставались лишь самые упрямые, те, кто также, как и мы, были заняты делами по дедлайнам. Йен остановился у дверей в учительский туалет, вход в который для простых смертных, типа меня, был воспрещен. Галлагер открыл дверь бесцеремонно толкнул меня внутрь. — Эй, полегче, тут же ничего не видно, — там на самом деле ничего не было видно. Солнце, заходящее поздней осенью за горизонт около семи вечера, уже пропало с неба, и в окно теперь просачивался лишь бледный свет от уличных фонарей. — Оно и лучше, — он улыбнулся, подошел ко мне и вжал в стенку у окна, рассматривая своими хищными глазами каждый миллиметр моего лица, словно любуясь. Он наклонился к моей шее и начал осыпать ее горячими поцелуями, дыша так часто, как будто ему не хватало воздуха. — Йен, сюда могут зайти… Адреналин от понимания, что в любой момент нас может поймать кто-нибудь из учителей, принес волну возбуждения, которого я не ощущал раньше. Это чувство обострилось, когда Йен начал торопливо снимать с меня кофту. По нему было видно, что ни я один это чувствую. Схватив меня за шею, он притянул меня и одарил долгим мокрым поцелуем. К его концу я чуть не задыхался, но прекращать мне точно не хотелось. — Боже, детка, я хочу тебя всего. Сейчас же! И срать на все! — с моих губ непроизвольно сорвался тихий стон, когда он, вжавшись в мой пах, начал тереться о него своим бедром, — Тсс, принцесса, давай сыграем в молчанку или мне все же придется закончить… — Нет, нет, Йен, пожалуйста, не останавливайся, — он одобрительно кивнул и снял с меня всю оставшуюся одежду, развернув спиной к себе и положив грудью на подоконник. Прохлада, веявшая с улицы через неплотно закрытое окно, заставила мое тело покрыться мурашками, а член напрячься еще сильней. Едва услышав за спиной щелчок, открывающегося колпачка, ко мне пришла мысль, что после нашего первого секса, Йен теперь всегда готов к новому, ведь это всегда происходит спонтанно. Я вздрогнул, когда почувствовал первое проникновение пальца со смазкой. Очень непривычное ощущение, если вспомнить о том, как меня подготавливал учитель до этого. Одна рука Йена опустилась на мою и сжала пальцы, пока другой он разрабатывал мою дырочку, подключая уже и второй палец. Я прогнулся, подставляя свою пятую точку, чтобы ему было удобно и сам начал понемногу насаживаться на его пальцы. Наклонившись, Йен стал беспорядочно покрывать мою шею и спину поцелуями и сбивчиво прошептал: — Детка, один вид на тебя в этой позе заводит меня больше, чем все на свете, — я сильно закусил губу, стараясь лишний раз не произносить ни звука, но сжал пальцы Галлагера своими еще крепче. В следующий миг, не предупреждая, он резко вошел по самое основание. Я не знаю, как я не застонал на всю школу, но хриплый вскрик все же вышел у меня против воли. — Прости, принцесса, поторопился. — О, да, Йен, прошу, продолжай. Он сначала медленно, но потом все ускоряя темп, начал вколачиваться в меня. Подоконник под нами предательски заскрипел, но никто уже не обращал на это внимание. Я готов был кончить в любой момент, так как был уже на грани и последним толчком, нашупав простату, Йен подарил мне просто огромнейший спектр эмоций, которые я не ожидал когда-либо получить. Я никогда еще не испытывал такого удовольствия, как в те несколько секунд, пока Йен тоже не излился в меня. Отходя от произошедшего, я прильнул горячим лбом к холодной поверхности окна и закрыл глаза. Галлагер тоже не говоря ни слова, прислонился к стенке и потихоньку сполз вниз. Немного отдышавшись, я произнес: — Помнишь я говорил что-то о том, что следующий раз будет еще лучше? Я не ожидал, что настолько… — Это точно, — он сделал глубокий вдох и поднялся. Я развернулся к нему и был застигнут врасплох поцелуем. Галлагер как будто хотел высказать им всю свою благодарность и любовь. — Я так горд за тебя и наш проект. Мне кажется, что ты проделал очень большую работу не только над ним, но и над самим собой за последний месяц. Люблю тебя, — мне стало немного стыдно от его слов, вспоминая сегодняшний случай под лестницей, но я решил не портить момент. — И я тебя. Спасибо за все.

***

Собрав свои вещи, мы покрались вон из школы. Не знаю к чему были все эти прятки и тишина, но сама атмосфера вечерней школы, с выключенным светом и раздающимся гулом шагов о кафель, создавала какое-то странное ощущение, из-за которого не хотелось идти громко и разговаривать. Йен был взбудоражен и, как мне казалось, счастлив. Быстро собираясь, он неправильно застегнул пуговки на пиджаке, но это уже не имело никакого значения. Мы были полностью сосредоточены друг на друге: быстрые переглядывания, мимолетные касания руками. Идя по коридору второго этажа, Йен вдруг поменялся в лице и повернулся ко мне, как будто хотел что-то сказать. — Что-то случилось, Йен? — Нет, ну да, точнее да… Не совсем. Мне надо кое-что тебе рассказать… Мы завернули за угол и в темноте коридора чуть не сбили кого-то с ног. Йен так и не успел договорить. Этот кто-то матюкнулся сквозь зубы, но в следующий момент, посветив телефоном в нашу сторону, с радостью проговорил: — Оо, ребята, что делаете в школе так поздно? Я думал, что один засиживаюсь допоздна, — Дик опустил фонарик в пол и пошел вниз вместе с нами, — Вы извините, что везде так темно, просто с нас за электричество деньги дерут сумасшедшие, поэтому вот — приходится говорить охране, чтобы выключали свет после 5. — Да ничего, нам с Микки это не помешало. Мы заканчивали тот проект по истории, помните, который вы мне поручали? — Конечно помню! Как такое забыть? Вижу, что вы очень старались, — он прошелся взглядом по взъерошенным волосам Йена и моему, начинающему краснеть, лицу. — Да, Микки проделал просто замечательную работу. Надеюсь, что он пройдет и нам дадут шанс выступить, — Йен как будто не видел или очень хорошо притворялся, что не видит, как Дик на нас пялится. Впрочем, оно и хорошо, его уверенная речь и походка внушали доверие, и Дик снова начал болтать что-то о проблемах школы и проекте. Выйдя за ворота школы, мы остановились и попрощались с мистером Робинсоном, который поспешил к стоящей на парковке машине. В ней его дожидался уже знакомый нам — Бен Джонсон. Хлопнув дверью, Дик наклонился к мужчине и смачно чмокнул в щеку, увлеченно что-то рассказывая. Бен же никак не отреагировал на такое проявление чувств и угрюмо развернул машину, выезжая с автомобильного парка. — Мне уже можно сказать, что я же говорил? — я толкнул Галлагера в плечо и тот поднял руки, показывая, что сдается. — Да, хорошо, ты был прав — они правда встречаются. Все-таки мой гей-радар не работает. Мы пошли по направлению к остановке, держась за руки. — Что ты все-таки хотел мне сказать? — я посмотрел на него, но его внимание было приковано совсем не к моим словам. Галлагер смотрел куда-то наверх, — Эй, Йен, я тебя спрашиваю! — А? Прости, задумался. Интересно, почему один горит желтым, а другой белым? — он указал на два фонаря с другой стороны улицы. — Йен, какая разница? Не знаю, может лампочки разные. Все нормально? — Да, все отлично. Между нами затянулась какая-то странная пауза. Я думал о том, что все же случилось с Йеном, и почему он ведет себя так ненормально. Все эти спонтанные решения, нервоз и отвлеченность. Попрощавшись у автобуса, мы все же обнялись, но у меня осталось тяжелое чувство беспокойства где-то в глубине души.