Что же ты творишь, детка?

Йен

Неделю спустя

Урок подошел к концу. Я еле отвел его. Во всем теле начиналась ломка, и я понимал что это значит, но старательно не обращал на это внимание и пытался держать себя в руках. К моему неудовольствию получалось не всегда: тремор все никак не хотел прекращаться, и мне часто приходилось сильно сцеплять руки, чтобы у учеников не возникало никаких подозрений. Внутри засело чувство какой-то опустошенности; делать совсем ничего не хотелось, и часто я ловил себя на том, что не могу сконцентрироваться на объяснении материала. Вытирая доску, я задумался и уставился в одну точку, но вдруг услышал знакомый голос: — Охренеть, не думал, что эта школа настолько большая, — Лип подошел ко мне и похлопал по плечу, обнимая, — Привет, брат, — я попытался изобразить что-то похожее на улыбку, но не знаю вышло ли у меня. — Привет, что ты тут делаешь? — он присел на первую парту и сложил руки в замок. — Сколько? — Что сколько? — Сколько времени ты уже забиваешь хуй таблетки? — Я пью их, — я знал, что этот разговор произойдет, но надеялся, что точно не сегодня. — Йен, все банки полные, а я их купил полторы недели назад! Они должны были кончиться хотя бы наполовину с того момента. Прекрати врать и говори, почему ты перестал их пить? — Они мне больше не нужны. Мне лучше без них, — в который раз из-за волнения начался тремор. Так некстати! Я поспешил сцепить руки и сесть за стол, но внимательный Лип все-таки заметил. — Йен, ты же понимаешь, чем это может кончиться? Или ты сегодня же начинаешь снова принимать таблетки, или я звоню Клэр. Это не обсуждается. — Лип, я уже не маленький, а ты не моя нянька! Прекрати говорить, что мне можно делать, а что нельзя, сам разберусь, — Лип подошел ко мне и оперся руками на стол. — Ты всегда будешь моим младшим братом, и я всегда буду чувствовать ответственность за тебя, Йен, — прозвенел звонок на урок, и Лип тяжело вздохнул, — Ладно, поговорим дома. Он вышел за дверь как раз перед тем, как в кабинет повалил новый класс, а я закрыл лицо руками и сматерился про себя.

***

Микки

Я плелся на урок, слушая в наушниках тяжелый рок и стараясь отвлечься от грустных мыслей, но у меня никак не выходило. После последнего вечера в школе, Йен как будто специально избегал меня. Это раздирало мне душу и после нескольких попыток вытащить его погулять или поговорить, я сдался. Он ясно дал мне понять, что я ему не интересен. Но что же произошло с того момента? Когда все пошло наперекосяк? Что я сделал не так? Или это с самого начала было обманом, и Галлагер просто использовал меня, а теперь выбросил, как ненужную игрушку? С каждым днем я убеждался в этом все больше, но никак не мог прекратить каждый раз проверять телефон с надеждой увидеть пропущенный от него или хотя бы сообщение. Дома мне приходилось притворяться, что я тот же веселый и счастливый Мик, как и неделю назад, но, как только вечером уединялся в своей комнате, я позволял всем своим эмоциям выходить наружу. Из-за этого всего я прогуливал школу в два раза больше и, даже когда приходил, то делал это для того, чтобы меня не выперли из нее. Мне хоть и было плевать на учебу, но я не хотел расстраивать Менди, которая всегда переживала за мою учебу и оценки. Поэтому я старался приходить хотя бы три раза в неделю, ведь у Дика нервы не железные, и он и так закрывал глаза на большинство моих пропусков. Смотря в одну точку в полу, я не заметил человека, идущего навстречу, и случайно с ним столкнулся. — О, Микки это ты, — я обернулся и увидел брата Йена, вроде его звали Лип, — Нам нужно поговорить. — Эм, чувак, я тут шел на урок, ну знаешь, занят, — я постарался сказать это как можно увереннее, потому что мне совсем не хотелось слышать ничего из того, что он хочет мне поведать. Я точно знал, о чем зайдет речь. — Микки, я ни разу в жизни не поверю, что ты торопишься на урок. Мне нужно пять минут, не больше. Пожалуйста, — он сложил руки в мольбе, и я, немного поколебавшись, все же согласился. Мы сели на лавочку у окна. — Что ты хотел мне сказать? Если это про Йена, то лучше я пойду, — он закусил губу, и я уже собирался встать, чтобы уйти, но был схвачен за руку. — Постой, это правда важно. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но все не так, как ты думаешь. Я могу объяснить, — цокнув, я сел обратно. — Ну давай, попробуй. Посмотрим, получится ли у тебя. — Я думаю, ты знаешь, что у Йена биполярное расстройство, — я хотел было что-то сказать, — Нет, сначала выслушай, потом скажешь. Ну так вот, у Йена биполярное расстройство и это не лечится. Часто при этой болезни случаются такие периоды — обострения, когда больной впадает или в депрессию или становится слишком гиперактивным, — мне вспомнился Йен неделю назад, когда из него просто хлестала энергия, — Сейчас у Йена именно такое обострение и в эти моменты он не контролирует свои мысли, поступки, желания. Он может сделать страшные вещи, если никто ему не поможет. Я говорю тебе все это, потому что мне нужна твоя помощь, нет, ему нужна твоя помощь. Именно твоя. Он не будет слушать ни меня, ни Клэр, только тебя, потому что он тебя любит, Микки, и ты именно тот человек, который ему сейчас необходим. В моей голове все перемешалось. Мысли приходили одна за другой и ускользали также быстро, как появлялись. Только что я услышал то, что в глубине души не давало мне покоя. Он меня любит; я должен ему помочь. Не должен, просто обязан! — Что мне надо сделать? — Я знал, что ты поймешь, — он похлопал меня по плечу, — Ему надо в больницу и желательно поскорее. Я уже позвонил Клэр и рассказал ей про все, но сам Йен в этом состоянии никогда не согласится ехать. Мне нужно, чтобы ты помог нам его вынудить, иначе я не знаю, что он может совершить. Вот ее номер. — То есть без больницы никак не обойтись? — во мне боролись две стороны: одна из них всеми способами хотела помочь Йену, а вторая отказывалась принимать тот факт, что мне придется его, в каком-то смысле, предать и что может быть после этого он больше не захочет меня видеть. — Нет, никак. Не переживай, его подержат там не больше двух недель и с ним будет Клэр. Она точно не даст ему себя погубить. Самое главное, Микки, не давай ему оттолкнуть себя. Он может говорить тебе все, что угодно, стараясь защитить тебя, но единственный человек, которого надо здесь защищать это он сам. Ты же любишь его, Микки? — мне стало тяжело дышать от его слов. Сердце сделало кульбит и остановилось где-то в районе желудка. — Да… я его люблю.

***

Йен

Этим же вечером

Стараясь избавиться от ломки из-за отсутствия таблеток, я решил отвлечься на алкоголь. Он всегда помогал. Вот и сейчас, с его помощью, у меня вышло заглушить естественные импульсы тела, возникающие из-за привыкания. Домой идти совершенно не хотелось. Там придется разговаривать с Липом, а я не хотел говорить ни с ним, ни с Клэр, ни, тем более, с Микки. Он вообще ничего не должен знать, поэтому надо держаться от него подальше: сделать так, чтобы ему самому захотелось прекратить наше общение. У меня отлично это получалось уже около недели. Я всеми своими выходками давал понять, что не хочу иметь с ним ничего общего. Мне было нестерпимо трудно смотреть в его глаза каждый раз, когда я отказывал ему в прогулке или игнорировал проявление чувств, но в глубине души я понимал — это все ради него же самого. Я просто не могу позволить ему остаться со мной, пока я в таком состоянии. Слишком много дорогих мне людей я потерял именно из-за этого. Ведь на кого я похож? Просто сумасшедшая тряпка. Иду по незнакомому мосту с бутылкой в руках, точно Френк или Моника… Мобильник завибрировал в кармане. Сначала глазам было больно рассмотреть что-либо на ярком экране из-за темноты, но, когда они привыкли, я все же увидел имя звонившего. «Микки» Долго решаясь, я все же сбросил вызов и увидел, что у меня уже куча пропущенных от него и от брата. Не долго думая, я подошел к перилам моста и бросил телефон в воду. Тихий всплеск в ночной тишине навел меня на мысль — кто-то ведь также легко и тихо уходит из жизни каждый день. Просто всплеск и тебя больше нет. И никто и не вспомнит. Поставив бутылку на землю, я схватился за перила. Ветер обдувал мою спину, как бы подгоняя к действиям. Сделать первый шаг и перелезть через ограждение оказалось легче, чем я думал. То-ли алкоголь так действовал на нервы, то-ли я правда был настолько решителен, но в любом случае ветер дул мне уже в лицо и сдувал нахлынувшие было слезы. Перед тем, как совершить задуманное, я решил последний раз взглянуть на закат. В этой части города они и правда выглядят намного красивее. Ко мне пришла мысль, что я все-таки был в этом районе вместе с Липом. В нем жила его бывшая, та еще сучка. Мне кажется, или у нас в семье такая традиция — выбирать себе в пару таких же сумасшедших, как и мы сами? Ведь она нас тогда чуть не переехала на машине после того, как Лип признался, что любит другую… — Эй, парень, что ты там делаешь? Перелезай обратно. Это полиция Чикаго, — я обернулся, но увидел только очертания фигуры полицейского из-за фар машины, направленных в мою сторону. — Нет, офицер, я не могу. Я должен… — Стой, да я тебя знаю, Йен, да? — мужчина вышел из-под света ослепляющих фар и теперь остановился совсем рядом с перилами, в двух метрах от меня. Я не сразу, но все же вспомнил его. Полицейский, который приходил к Микки по поводу отца. Как его звали? — Я Диего, помнишь? Диего Бланко. Не так давно приходил к твоему парню насчет его отца. — Нет, не помню, — может так он отстанет, и я закончу то, что начал? — О нет, я вижу, по твоему лицу вижу, что помнишь, — он подошел ближе на пару шагов, стараясь не привлекать к этому внимание, — Ты зачем бросаться решил? — Какая вам разница, офицер? Я вам никто, так зачем тогда париться? — Я то может и не парюсь, но как же твой друг? Микки, если не ошибаюсь. Вы смотрелись очень счастливо вместе. Эти влюбленные глаза. Я тебя уверяю то, как он смотрел на тебя — это не подменишь. Парень в тебя влюблен бесповоротно. Что же изменилось сейчас? — он уже стоял в полуметре от меня, готовый в любой момент кинуться вперед. — Он не может быть со мной. Я испорчу его жизнь также, как и свою, — я сделал еще шаг в сторону обрыва, — Я не хочу, чтобы он видел, как я сгораю изнутри, — на этих словах я сделал последний шаг навстречу пропасти и почувствовал, как тело, не сопротивляясь всем физическим законам, отдается своей судьбе… To be continued…